1

Последний день может стать первым

книга I

Нельзя уйти от судьбы, – другими словами, нельзя уйти от последствий

своих собственных действий.

Фридрих Энгельс

Раньше мы боролись с природой, чтобы выжить – теперь она с нами,

но нашими же руками.

Фридрих Айнер

(Фридрих Айнер – лейтенант десятой роты третьего полка штурмового подразделения А2

шестой армии AVRG. Уровень – S9, личный номер – 4700. Отчет в ментальном формате)

…Нервы искрят. Пролетел по коридору сектора системных управлений так, что от меня крыса

шарахнулась. Запустили объект! После штурма и здесь зачистку проведем! Перед глазами еще

стоят схемы с корректировками полковника Ульвэра. На этот раз и он нас под удар подставил!

Операция А1! Высший уровень сложности! И без поддержки! Будут большие потери… Хоть бы

кто-то выжил… Но о наших жизнях сейчас и речи не идет…

Что ж, нам на такой скорости работать не впервой – и раньше прорывались, и сейчас линии

постов преодолеем. Щиты активируем, а там… Смотрю в пол, чтобы не сбить сосредоточенность,

– уперся взглядом в искаженное отражение на начищенных сапогах командира первого взвода…

– Стикк, готовь людей и технику! Через час выходим!

– Есть, лейтенант.

Он остался у меня за спиной – ждет сволочь! Я остановился так резко, что шинель по

голенищам сапог хлопнула… Мало ему шрамов карателей, оставленных на вечную память! Еще

один шаг – и такой карой он не обойдется! Будут доказательства, его даже Ульвэр больше не

потерпит! Никто на свершенное преступление глаз не закроет!

– Сказал, готовь людей!

– Есть.

– Шаг против схемы, и расстрел на месте!

– Так точно.

Ларс Стикк растянул рот в тонкой усмешке мне вслед. Он – человек, изуродованный годами

голодной войны, – надышался звенящего холодом воздуха Хантэрхайма чуть не до разрыва легких.

Ледники не сломали его – они сковали трещину морозом, но теперь смерзшийся там надлом снова

кровоточит. Его создали для Хантэрхайма! Нельзя ему было покидать север! Ни ему, ни мне, ни

капитану – никому!

Объект разомкнул двери прямо передо мной. Я стукнул кулаком тяжелые створы, которые так и

не успели полностью разойтись, влетел в центр управления с порывом ветра, разогнал сигаретный

дым, но он затянулся за мной – вместе с мертвой тишиной затянул и меня.

– Густая у вас дымовая завеса, капитан!

– А, Айнер… Задымление первой степени.

– Пора отдать приказ о боевой готовности первой степени.

Обращаюсь к капитану по выделенной линии – не дублирую передачу для сержанта и

техники…

– Рано, Айнер, рано…

– Четыре часа – и штурм.

2

Норвальд затушил очередной окурок… наклонил голову, будто на него тоже давит это

подземелье и которая по счету бессонная ночь. Он прикрыл глаза ладонью, но дым не ест их, а

засвеченные панели не бьют по ним белой слепотой.

– Айнер, да сядьте вы, наконец!

Положил фуражку на стол и опустился в кресло… Капитан протянул мне пачку – я подумал и,

после его утвердительного кивка, взял сигарету. Да что ему эта отрава? Техноклоны не курят. Это у

него по старой памяти…

Снова развернул схемы… Осталось только маршрут проверить и растяжки поставить. Графики

мы еще не один раз править будем, но уже по предварительным данным понятно, что патрули мы

обойдем. Переходы заблокируем лучевыми растяжками – перекроем подходы врагу… и наши

отходные пути тоже будут отрезаны… Затянулся – на выдохе дым застрял в горле хрипом…

– Унхай, да подключи ты фильтры!

– Есть, лейтенант.

Сержант не спал давно, вымотался – узкие глаза сощурились и потемнели пуще прежнего…

– Унхай, как выйдем, из связи не выпадай – всех держи.

– Так точно.

– У тебя двадцать минут на сон!

– Есть…

Унхай откинулся в кресле, и чертежи закрыли его сложными крестами лучей. Хорошая работа –

дальше эту растяжку командир взвода разрабатывать будет. А вот и Стикк заявился… осторожно

вступил в синее сигаретное марево – так, чтобы не потревожить его, – не хочет мне с резкими

движениями лишний раз на глаза попадаться. Он только рот кривит – знает, что сейчас нужен

позарез… Но ядовитые зубы еще прячет…

На востоке Шаттенберга спад активности – послали туда “разведчиков”. Ночь гнетет –

проползает в бункер с поверхности земли через шлюзовые врата, через глухие экраны… Дымный

сумрак занял углы, стянулся прочнее. Остались считанные часы… Разведвылазка – и снова на

смерть…

Пришла новая корректировка… Сопоставил цифры с меркнущими в дыму схемами…

Прочертил над картами графики воздушных патрулей – сердце подстроилось под эту

“кардиограмму”… Снял перчатку, чтобы разодрать опухшие веки, – карты с разметкой плывут в

глазах… Доработкам конца нет – вношу поправки по последним данным. Патрули перестроили –

не нравится мне это – часто что-то… Они ищут… ждут. Ничего, пока еще наши “разведчики” не

обнаружены… Их иначе, как по ментальному фону, и не засечешь. Правда, есть тут спорные

случаи на грани пересечений, но вхождений в зону фона не было… Почти ослеп от свечения

мониторов – закрыл глаза, и сразу холодом обдало… Кофе остыл, не парит больше, а фильтры

нагнали сквозняки стылой ночи. Набрал в рот тяжелой черноты с густым осадком – горло дерет,

будто снова мороз Хантэрхайма вдохнул без маски…

Капитан – машина, но при этом он, как и прежде, человек S7 – для проработки операции ему

нужно столько же времени, сколько и раньше. Норвальд уже забыл, что это – усталость, сон,

горячий кофе, сигаретный дым… Даже про дыхание он уже редко вспоминает – хотя, наверное, не

чаще, чем при жизни: мы о таких вещах обычно не думаем. Но расчеты все еще требуют от него

усилий. Он знает, что уже – другой, что прежний только его долг. Но ему сложно понять это.

Поэтому стараюсь держать проработку под контролем, как и раньше. Что ж теперь… Столько лет с

ним живым воевал… и с мертвым еще повоюем.

Зашел “защитник” – объект развернул мониторы перед застывшей в тусклом свечении

машиной. Капитан передал расчеты технической единице первого порядка с облегчением. И мне

спокойней стало – “защитник” схемы пропишет точно и четко. “Спутник” что-то не спешит

развести непроглядный осадок на дне моей кружки. А черт с ним… Не до него… Стикк, похоже,

решил до конца линию гнуть – теперь слежу за каждым его шагом. От Шаттенберга до Ясного

рукой подать. А Ясный и сейчас – “убежище”. Я не должен упустить ни один код, который вобьет

Стикк… не должен упустить ни одного его действия, ни одного движения. Но я привык держать

руку на пульсе подчиненных, не выпускать их из поля зрения. Ему операцию под угрозу срыва не

3

поставить, и испортить ничего он не способен, но неувязки с ним определенно будут. И мне

предстоит продумать ситуацию с учетом его точки зрения, чтобы этих неувязок избежать. Он

постоянно ищет недочеты офицеров, чтобы применить их в личных целях, не смотря на способы.

Стикк дает обреченным шанс на “загробную жизнь” – и убежден, что имеет на то право. Чтобы

открыть бойцу “путь дезертира”, ему достаточно уверенности в том, что смерть этого бойца

обязательно последует бою и не будет значимой для системы. Да, наша вера в победу сломала не

один костыль, но сегодня мы будем гибнуть за систему, за весь мир. Сегодня никто – не до, не

после штурма – не уйдет.

Герфрид решительно переступил порог центра управления – подсвеченный картами едкий

туман остановил его у двери. Просто, надломанные дымные дорожки спутали с нашим

пространством графики, прочерченные – другим. На круговом мониторе Герф стоим прямо передо

мной, но я повернулся к нему лицом…

– Стой, боец!

Герф только руку на плечо положил, как положено. Он уже закован в “доспех” – всегда готов…

всегда, как на параде…

– Ты с Хорном на второй квадрат полетишь – переход проверите и растяжки поставите. Схемы

дам позже. Врата второго тоннеля скорей всего намертво заблокированы. Не откроете – не

задерживайтесь. Двери срезать не будем – они могут заметить. Растяжкой тоннель блокируйте – и

все. Отзову – плюйте на все… на пределе скорости на базу возвращайтесь без остановок.

– Так точно. Лейтенант, они ищут?..

Надо же, понял, что я ему выделенную линию открыл…

– Да, Герф, – они нас ждут. Ничего, рассчитаем маршрут так, чтобы пересечений не было.

Столкновений быть не должно.

– Так точно – проверим второй квадрат, поставим растяжки.

– Там, возле входа во второй тоннель, что-то есть. Определить, что – не вышло. Неопознанный

объект. Сигнала нет, скан не стали делать. Панели, видно, еще при штурме Шаттенберга

разворотило – за ними… Смотри…

Загрузил визуальную проекцию. Трудно разобрать, но есть сходство с очертаниями человека.

Не известно, кто это, но мы всех встреч избегаем. Герф кивнул, будто хотел что-то сказать – что-то,

что пресекли правила субординации. Он все-таки определил грань между моим другом и моим

бойцом – Хантэрхайм с него спесь сбил.

– Близко не подходите, пока не убедитесь, что сигнала действительно нет. Дальше визуальный

контакт установите. Может быть это мертвый человек, которого они не обнаружили при зачистке.

Но если это что-то иное – машина или какое-то создание “золотых драконов” – никаких

контрольных увечий. Заблокируйте его, как и все на пути, – так, чтобы не пролез, когда кресты

лучей к энергоблокам подключим, и отходите.

– Лейтенант, что-то подобное было там – в Штраубе, потом – в Хантэрхайме…

– Иди. Командир взвода тебе коды растяжки передаст.

– Командир взвода видел это… и я тоже, и Хорн. Лесовский думал, что это…

– Мне известно, что вы с Лесовским видели! Исполняй, боец!

– “Защитники” знают об этом… и вы тоже.

Достали меня их бредовые легенды! Надо им у “защитников” поучиться смотреть на мир

четкими схемами!

– Довольно! Исполняй!

Герф положил на плечо руку – он готов… Унхай вышел из-за стола – невозмутимое спокойствие

окаменело на его лице. Глаза “золотых драконов” ничего не говорят нам – никогда – они

непроницаемы для нас… Командир взвода сложил за спиной руки – шрамы карателей проступают

и через натянутые перчатки. Он передернул бровью, пряча за еле различимой насмешкой надо всем

вокруг напряжение, ломающее судорогой скулы. Его память у меня – забрал отчет по форме для

передачи полковнику – от него не утаишь и тени мысли. Капитан свернул мониторы, положил на

стол сжатые до треска перчаток кулаки. Ждем подтверждение Центра. Фильтры разогнали дым, дав

место проекции полковника…

4

…Я ворвался в машинный отсек, натягивая перчатки… “Спутник” передал мне

перенастроенные излучатели. Стикк уже построил второе отделение первого взвода, активировал

“стрелы” – машины поднялись над плацем и развели крылья…

Застегнул заряженную портупею… “Стрела” ждет меня… Как только уперся сапогом в крыло –

“стрела” вышла на высоту полета, лишь коснулся седла – машина запустила поле щита и систему

сокрытия. Хорн не дружески взглянул на комвзвода и закрыл шлем. А Герф кивнул ему… Я знаю,

что ни Ларс Стикк, ни Герф никогда не уйдут – они из тех, кто до последнего бьется… Но у

комвзвода представление о спасении жизней искорежено, так что “защитникам” поручено

присматривать не только за ним, но и за теми, кому он мог открыть “путь дезертира”. Ничего не

скажешь – Стикк был и остается одним из лучших специалистов по запрещенным приемам и

путанным путям. Когда нужно найти или перекрыть путь за пределами правил, он незаменим. И

сейчас на нем скрытые проходы.

Передал бойцам схемы направляющих векторов – проверяем маршрут… Лег на седле…

“Стрелы” сложили крылья узкими иглами – вышли на полную скорость. Направил машину по

пустой шахте – наверх. Обошли закрытый сектор и рванули вниз – на переход. Разбились по

квадратам. Пустые коридоры – следы разрушений почти неразличимы. На маршруте преград нет…

Пока идем по плану. Проверка завершена. Отдал приказ – сержант подтвердил. Блокируем

открытые пути лучевыми растяжками – отходных не будет. Командира взвода с “защитниками”

отослал в третий сектор – там сложный участок, а перекрыть его быстро нужно.

Снял блокировку с последнего энергоблока – жду, когда “спутник” кресты лучей на пробу

подключит… Сейчас растяжки активировать не будем – запустим их, как только Ульвэр о штурме

приказ отдаст. “Спутник” проверяет невидимые лучи… Из “растяжек смертников” эти самые

скверные – их не пройти и после конечного запуска их нельзя дезактивировать – только подорвать.

Ни Герф, ни Хорн не различили даже следов… Из рапорта вышло, что на втором квадрате нет и

не было ничего. Летим на место разбираться.

И правда, – чисто. У нас три минуты, а там их разведчик в опасной близости пройдет, будет

пересечение – пока время есть, решил осмотреть осколки панелей повнимательней…

– Лейтенант, мы закончили.

Унхай опустил “стрелу” у меня за спиной…

– Посмотри…

Пусть и уставшие, глаза “золотого дракона” часто видят больше наших – они смотрят по-

другому… Сержант снял перчатки… провел рукой по осколкам панелей… отошел к запертым

вратам…

Командир взвода спрыгнул с тормозящей машины, сорвал и бросил шлем…

– Лейтенант, растяжки установлены.

Стикк до судороги сжал зубы – он смотрит мне в глаза. Ядовитая усмешка сошла с тонкого рта

– его побелевшее лицо пошло пятнами, будто мертвеца инеем затянуло. Подошел к нему…

– Шаг против схемы, и расстрел!

– Не перекрывайте врата третьего сектора – не подключайте к растяжке второй энергоблок.

Если тоннель не выдержит, выхода не будет.

– Я думал об этом. Эта растяжка даст приостановку. Как только щит будет активирован – они не

пройдут. Но расчет на секунды – мы не сделаем этого… с таким риском оставить врага за спиной.

– Если щит не будет запущен, никто больше не уйдет – никто! Ты – офицер S9! Ты знаешь!..

Это мой предел – нервы замкнуло!..

– Довольно! Это твой смертный приговор!

– Мой – не наш! Айнер, времени нет!

– Сказал, довольно!

“Защитник” схлестнул “шнур” на запястьях командира первого взвода. Я отменил захват

приказом – дезактивированный “шнур” погас. Сейчас эта сволочь ничего не сделает – исполнит

долг, как каждый из нас, а после штурма разбираться будем. Дал короткий сигнал на

дистанционное подключение всех энергоблоков, а что там с вратами третьего сектора… еще

посмотрим… Отозвал людей – возвращаемся на базу.

5

Затормозил резко… Унхай остановил машину рядом, открыл шлем…

– Ты слышал?..

– Да, лейтенант…

После стольких лет боев на ледниках Хантэрхайма этот звук различим для нас и под толщами

земли…

Запись№1 24. 08. 206 год Новой Техно-Эры 14:20

Тьма… В самом центре Тьмы пульсирует белый Свет… Медленно, очень медленно… пульс

становится скорее… Свет заполняет Тьму… Вспышка! Сверхновая! Вдох! Вдох! Я не могу

вдохнуть! Задыхаюсь! Вдох! И кашель! Мучительный кашель!

Туман содрогнулся, но не пропал – только отодвинулся, открывая часть моих мыслей. Перед

глазами ослепительный белый свет, такой же ослепительный, как тьма, – единый с тьмой. Это все –

я мертв. Нет! Рывок! И я сижу… Чья-то сильная и жесткая рука поддерживает мою спину. Кашляю

– легкие разрываются от рваного кашля… Чьи-то пальцы врезаются в лопатку, не дают упасть на

спину. Еще рывок! Ноги совсем не держат. Мысли полностью сосредоточены на дыхании. Все та

же железная рука поддерживает меня поперек груди – я повис на ней не в силах ни упасть, ни

устоять. Жесткие пальцы впиваются в ключицу, мешают вдохнуть… Обеими руками держусь за эту

железную руку и не понимаю, держусь я за нее или пытаюсь оттолкнуть, освободиться… Вдох!

Вдох!.. Воздух со свистом проникает в легкие. Падаю на землю. Вдох! Еще! Еще… Открываю глаза

– только свет. Ничего больше. Закрываю глаза – тот же свет – белый, слепящий. Сознание

возвращается, и мысли становятся более отчетливыми. Я различаю какие-то звуки, но они еле

слышны – все заполняет гул… тяжелый, мощный, как… как звуковая волна!

– Ты слышишь меня, Фридрих Айнер? S9, слышишь?

Мозг сопротивляется, но все-таки начинает настраиваться на мысленный фон, вяло

анализировать ментальный сигнал. Защитник-D40 – совершенная машина…

– S9, надо уходить отсюда. “Медведи” еще могут нас обнаружить.

– Они били с воздуха… самыми мощными истребителями… Докладывай.

– Ты получил дозу. Я вколол тебе деактиватор.

– Что с бункером 071-20? Докладывай же, D40-709.

– “Медведи” били с точным прицелом. Объект 071-20 стерт.

Экранированный бункер уничтожен – стерт… Что-то удавкой скрутилось вокруг шеи – это

туман… Муть снова поднимается в голове, снова тянет ко мне свои рваные руки – окружает

сознание, туманит мысли…

– Ошейник… Ошейник мешает мне дышать. Сними ошейник…

– Нет времени, S9. Переход не разрушен. Потолок просел, но все остальное в порядке – только

панели сорвало. Врата третьего сектора отключены – тоннели открыты. Поднимайся.

– Энергоблоки от удара по цепи рванули… Командир первого взвода… Ко мне его…

– Он погиб.

– Сигнала нет… нет связи… Унхай вне зоны восприятия…

– Сержант и бойцы погибли.

– Герф, Хорн…

– Бойцы погибли – все.

– Где мой “спутник”?

– Он тебя закрыл. Он разрушен. Нужно уходить. Они будут искать. Скоро мы пересечемся с

воздушным патрулем.

– Схемы воздушных патрулей.

– По последним данным их не меняли. Больше информации нет – техника уничтожена. Вставай,

S9.

Излучатель на правом плече… второй должен быть где-то близко. Я провел рукой по полу…

под перчаткой только осколки панелей. Захватил ладонью пригоршню пыли – ничего…

– Воды…

6

Горлышко фляги уперлось мне в зубы. Отпил глоток и чуть не захлебнулся. Прокашлялся и

сделал вторую попытку – припал к фляге… “Защитник” бесцеремонно вырвал ее из моих

ослабевших пальцев.

– Хватит, S9.

Лишь сейчас понял, как саднит пересохшее горло. Жжение расползается предвестниками боли.

За пыльной мутью я с трудом различаю условия ситуации. Боль разгонит эту муть – прояснит

сознание или убьет меня, но понять, что лучше, я смогу только в первом случае. Шею ломит… Не

смог снять перчатку… Пытаюсь расстегнуть ошейник…

Перед глазами возникла тень: бледная, но довольно четкая. Силуэт гордого “защитника”

разрезает белый свет… Значит, я все-таки не ослеп.

– Где Герф?..

– Здесь. Обопрись об мою руку и пошли.

– Постой… Где он?..

– Я проверил его – он мертв. Все мертвы.

Меня опять подхватили железные руки, потащили куда-то вверх… или вниз… Все

переворачивается, опрокидывается… Сухость жжет горло – тошнота подступает. Голова кружится

все сильнее… Туман становится прочнее и вязче, блокирует мозг от восприятий извне, вихрится в

центре моего внимания, зажимает сознание… туман не дает сосредоточиться… заполняет все…

вязкий… тяжелый…

Запись№2 26. 08. 206 год Новой Техно-Эры 16:15

Боль кинжалом ударила в центр тумана – он разошелся вокруг лезвия, как круги по воде. Боль

очищает сознание от вязкой мути. Никак не могу сосредоточиться и найти эпицентр этой боли.

Удар был резким и локализованным, но быстро разлетелся отголосками. Сжал ладонь… Рука… Но

это, как всегда… Болит сердце. Точно, оно. И еще… Есть что-то еще… Боль жжет – жжет где-то за

грудной клеткой, сдирая кожу, бьется в виске и обжигает скулу…

Открываю глаза и вижу только белый свет – не сияние ледяных пустынь Хантэрхайма, что-то

другое… Восстановительный корпус… Кто-то стоит рядом – скрытый смутным полем… Не врач –

машина, но не медспутник… Нет, что-то другое… Поднимаюсь на ноги, придерживаясь рукой за

стену… Это Здание Совета AVRG или Центральный штаб… Если меня притащили в штаб так

сразу, значит требуется срочный отчет… А я просто вырубился… Все затмевающий свет

расступается перед человеком S12 – погоны засвечивают его лицо… Кладу правую руку на левое

плечо, приветствуя генерала Совета, но его силуэт едва различим в навязчивом свечении… его

белая шинель блекнет в невидимых лучах… Что-то не то… Погоны – наплечные осветительные

панели “защитника”. Это наша машина… или из отдела службы безопасности… Не вижу никаких

опознавательных знаков… Все исчезает в ярком зареве… Высшая награда слепит глаза… Главное,

что не ослепляет – награды имеют такое свойство. Знак на моей груди активировал генерал Снегов

– я его отключить не могу. Пытаюсь отстегнуть, только пальцы не слушаются… Просто прикрыл

его отворотом шинели. Не помогает. Свет заполняет все поле зрения – в нем нет ничего… Падаю на

колени… Заблокировать разум от виртуальной проекции не получается – это не

киберпространство. Память больше не прописывает образы – ее последний плевок в это

нестерпимо белое ничто – световая волна. Меня бьет озноб. В голове все проворачивается со

страшной скоростью… Время расползается по всем швам, разлетается во всех направлениях,

теряется где-то недалеко – совсем близко…

– S9, ты загружаешься. Уйдешь в кому – я тебя не вытащу. Сосредоточься.

Такой холодный, спокойный голос… Слишком спокойный для человеческого. Это “защитник” –

он окликает меня, как при ментальной реанимации, но что-то затягивает сознание – изморозь или

иней… все проваливается куда-то вверх, в сияние Хантэрхайма… Высокие башни рушатся под

лучами их истребителей – рассыпаются по леднику осколками…

– Хантэрхайм пал!

7

В голове проносятся клочья мыслей, обломки воспоминаний. Мы потеряли Ясный, Син –

Небесный город “золотых драконов”, потеряли Хантэрхайм, потеряли Шаттенберг… Нам больше

некуда отступать! Штрауб закрыт щитом, а за ним пустота! Я встал, пытаясь дотянуться до

излучателя… Мои попытки обрести равновесие кончились падением на что-то очень жесткое.

Смотрю в пыльный пол, опираясь на дрожащие руки – ничего не вижу…

– Мы в Шаттенберге! На “оккупированных” территориях!

– Да, S9. Наземный корпус Контрольного командного центра на границе патрульных квадратов

– он разрушен – здание зачищено.

– Части наземной техники в трех километрах к северу… Что с воздухом?

– Схемы пересечений рассчитаны. На квадраты разведчики выходят по графику – полет

высокий, на полной скорости. Они ведут наблюдение – до зоны поиска высоту снижают редко.

Ментальная активность не зарегистрирована. Термоактивности в зоне поиска нет – только крысы.

Но за нами что-то следит.

– Что?

– Объект не идентифицирован.

– Как ты его засек?

– Был визуальный контакт – тень – больше ничего.

– Это не объект киберпространства…

– Нет. Я не зарегистрировал излучения кибербазы.

Хреново… Боль мешает мне говорить – перешел на ментальный контакт…

– Ты проверил переходы?

– Заблокированы. Здесь под землю спуститься невозможно.

Надо заставить мозги работать… прогнать туман… Он опять наползает… Тошнота подступает

к горлу…

– Я получил дозу?

– Ожог локальный, но доза жесткого излучения выше твоего порога переносимости, S9. Ты не

приходил в сознание двое суток.

– Двое суток… Время пропало, будто скингер слизал…

– Я колол тебе деактиваторы, антибиотики и противовирусные по схеме, а обезболивающие в

предельно допустимых дозах.

Ничего – бывало и хуже. Неизлечимую болезнь может заставить отступить только смерть, а

перед излечимой главное – не отступить самому. “Защитник”, наконец, решил поднять меня с

пола… Пошел за ним – почти, как слепой, – ориентир нечеткий. С координацией у меня дело

плохо… Зато я нашел очаг боли: она расползается по голове адским пламенем, нарастает,

пульсирует в висках.

– Радиационный ожог…

– Площадь поражения небольшая – распространение ожога было быстро остановлено.

Деактиваторы не дают тканям отторгаться. Ты надышался пыли, но они блокируют воздействие

альфа и бета частиц. Скоро начнутся процессы регенерации. Ты – S9. Ты выживешь.

– Отлично, хоть и трудно в это поверить. Коли…

– Я слежу за твоим состоянием – показатели ниже болевого шока.

– А то как же… Коли.

– Будет передозировка – терпи.

– Убедил… Мой уровень мне это вытерпеть позволяет. Что ж, мучиться мне не привыкать…

Тогда будем считать, что боль – самый верный признак, по которому можно понять, что еще живой.

– Используешь сарказм как прикрытие?

– Сарказм всегда на передовой.

– Не та ситуация, S9.

– Не спорю – такое насилие оптимизм уродует, но что делать? Оптимизм – шустрая тварь,

только держи… так и норовит деру дать.

– Можешь не продолжать.

– Действительно. Ты с этой шустрой тварью не знаком. Твоя система повреждена?

8

– Повреждений нет. Системы повышенной защиты были активированы из-за высокого уровня

жесткого излучения. На их поддержание ушла резервная энергия. Сейчас загружена стандартная

система, но энергоблок на исходе. Если он не будет заряжен в течение пяти суток, защита будет

отключена.

И радиация разрушит связи его электронного мозга… Пять суток, и совершенная машина

перестанет функционировать. Ничего, время еще есть, что-нибудь придумаю.

– Передай мне графики патрулей…

– Идем, S9. Нам нужно двигаться на восток.

– Да, на востоке Шаттенберга наземных частей нет – их восточные базы только на границах

Ясного…

– Достаточно далеко.

У нас две минуты, чтобы убраться с этого квадрата… Умирать времени нет. Ускорил шаг. Если

разведчик пройдет по грани зоны фона – засечет нас сразу…

Так… Я жив. Со мной “защитник”. Мы в Шаттенберге… В памяти всплывают только

раздробленные фрагменты… Последнее, что помню достаточно четко – разведвылазка. Мы

определили патрульные зоны, составили схемы патрулей и оптимальный маршрут, проверили

переходы, поставили растяжки… Дальше – только белый свет…

– D40, я не все помню… Докладывай все, что было.

– Сержант N4 и бойцы N2 погибли на месте, как и ты, но никого из них вернуть я не смог.

Черт… И Герф… Сколько раз под лучи подставлялся – герой… Что ж… на войне мечты о

посмертной славе сбываются чаще, чем о бесславной жизни.

– Ты их оставил?..

– Так точно. На захоронение или расщепление времени не было.

За белым светом проявились какие-то блеклые очерки – мы зашли на другой объект. Теперь у

нас есть еще десять минут… Ухватился за створу разомкнутых дверей…

– Они били с воздуха…

– Они подняли “белых медведей”. Объект 071-20 уничтожен.

– Бункер 071 уничтожен – экранированный бункер! Полностью стерт!

– Объект стерт тремя мощными лучевыми ударами.

“Белые медведи” – тяжелые истребители на базе АS1 – на них стоят лучевые пушки второго

порядка… Это наш кошмар, но я никогда не мог ими не восхищаться. Они умные – очень умные.

Они знали… Они знали… Откуда-то из неимоверной глубины души начало подниматься

настоящее, ни с чем несравнимое, отчаянье. Отчаянье и безнадегу легко перепутать, если забыть,

что безнадега заглатывает целиком и сразу, а отчаянье пережевывает тебя перед тем, как

проглотить. Стараюсь заткнуть эту сволочь поглубже, но она так и рвется на волю. Я остался

один… один в Шаттенберге… Мои бойцы… и Герф – герой… Когда Хантэрхайм пал – штурм

забрал всех… Только мы прорвались – только мы с ним… а сейчас… Капитан Норвальд… в

Штраубе снова сделают его техноклон. А Штрауб… До меня только начинает доходить, что

произошло. Это конец?.. Штрауб падет… А я остался один в руинах Шаттенберга – на

“оккупированных” территориях! Один! Взять себя в руки. Для отчаянья всегда найдется время, но

потом, а если не найдется, тем лучше.

– Как они обнаружили бункер 071?

– Удар был точно рассчитан – они знали расположение объекта. У них новые поисковые

системы.

– Предположения есть?

– Они ориентируются по фоновой ментальной активности.

– По ментальному фону…

– Экраны блокируют не все сигналы фона.

– Но выделить и проанализировать такой сигнал практически невозможно…

– Факт остается фактом – они вычислили объект.

Как медленно я соображаю… Определить такой сигнал… несмотря на помехи… Нет…

невозможно… Но не стоит забывать, что факты остаются фактами до тех пор, пока мы не знаем,

9

что это и не факты вовсе. Напряжение начинает карабкаться холодом по кончикам пальцев… Плохи

наши дела. Все меняется слишком быстро. Опять этот туман… У меня температура зашкаливает…

– На экранированном объекте еще есть возможность остаться необнаруженным, если нет

возможности избежать пересечения.

– Выделить сигнал будет сложнее, но это только затруднит поиск. Если они будут искать –

найдут.

– Надо уходить отсюда…

– Не сейчас, S9.

– Надо уходить отсюда как можно скорей… Мне нужна холодная вода… Плесни на ожог…

– Нельзя.

– Да плевать! Будешь меня из комы вытягивать?! Проводить реанимацию сознания?! А если не

получится?! Дай мне флягу…

Снова проваливаюсь в ледяные пустыни Хантэрхайма… Мерзлый ветер бьет в лицо…

Вслушиваюсь в его вой – за порывами уже различим свист рассекаемого поднятыми

истребителями воздуха… Холод болью студит ожог… Это вода с негодующим шепотом льется мне

на лоб, струится по вискам… Мысли проясняются. Туман уползает. Звон стылой воды собирает

мир в точку сосредоточенности ничуть не хуже зова воздушной тревоги.

Капли гулко ударяются о пол, рассыпаются мелкой искристой пылью… Это напоминает отзвуки

мерцающего ручья – чистого, прозрачного, манящего напиться прохладной воды, даже не проводя

дезактивации. Но когда кажется, что что-то несет покой, надо присмотреться, не волочит ли это

“что-то” за собой тяжелую угрозу. Досмотры ведь не зря придумали… Опытного бойца тишина

усыпляет ровно настолько, насколько будоражит. Сосредоточенность, неподдающаяся влиянию

внешних факторов – первое правило штурмовиков отрядов А2. Операция по ликвидации продуктов

конца Эры Порядка на территориях девятой укрепленной базы Штрауба в очередной раз его

доказала. Быстрые ручьи Валсхайма недоверием врезались в память. Все эти твари затаивались

именно в каменистых лесных ложбинах, по которым и сбегали с ледников талые потоки.

Положил открытую ладонь на глаза, чтобы приглушить белый свет – не помогает. В мою руку

проводящим разрядом впился шприц, боль медленно потекла по вене – лопатка онемела.

– D40, ты не мог сделать укол в другую руку?!

– Нет. Идем.

“Защитник” не просто делает все по схемам – он знает, когда необходимо или допустимо их

менять. Я стиснул зубы – правая и так болит все время после Хантэрхайма. Что-то с нервами все-

таки не так. Высшую награду я заслужил, а вторичное восстановление, видимо, нет… Подавал

запрос раз десять – все в немую пустоту. Зато похоже теперь у меня есть шанс расстараться для

такой награды. Хотя я еще толком не понимаю, что происходит. Все наши планы пущены под откос

за пару секунд.

Времени нет. Совет сосредоточился на решении серьезных задач. Высшему составу было не до

засекреченных экранированных объектов AVRG на “оккупированных” территориях. Их закрыли,

когда Штрауб подключил щиты, – на этом все и кончилось. Неделю назад никто и подумать не мог,

что нам придется открыть их в срочном порядке – ведь все было продумано, рассчитано… но мы

снова что-то не учли… И как тщательно мы эту операцию не готовили – что-то упустили.

Мы не рассматривали фоновую ментальную активность как действенное средство обнаружения

в таких случаях. Теперь они “видят” нас, когда мы их не “видим”. Что ж… Судьба не бросает нам

вызовы так часто, как мы ей.

Они полностью контролируют “оккупированные” (вернее зачищенные) территории. Рудники и

энергохранилища оцеплены. Здесь на востоке важных объектов нет, но они и сюда заявятся с

проверками… Не знаю, можно ли назвать везением то, что нас еще не заметили?.. У удачи есть как

лицо, так и тыл: только никогда нельзя быть уверенным, что точно знаешь, какой стороной она к

тебе повернулась.

Они совершенствуются – за всем следят, все видят, обо всем знают. Все катится в пропасть, и

скорость увеличивается. Теперь получается, что экранированные объекты изолированы

односторонне…

10

Ментальный фон – следствие мозговой активности, мыслительных процессов. Никуда его не

денешь. В нем отзывается каждый разряд каждого нейрона головного мозга. По фоновым

сигналам, по их частоте, мы можем обнаружить и опознать мыслящий объект. При тщательном

анализе можно узнать практически все – провести точную личную идентификацию и “прочесть”

мысли… Мысли – закодированные сигналы. Но если настроиться на ментальный фон, не трудно

определить принцип кодировок. От этого мы защитились… Если мысли заблокированы – если

коды сигналов сбиты, то декодировать их невозможно. Связь блокируется по тому же принципу –

ключ для восстановления сбитых кодов сигнала кодируется на фон того, кому предназначена

информация, и никто больше ключ получить не может. Направленные передачи – совершенная

система связи, только на дальние расстояния без передатчиков не годится. Связь “закрыта”, а вот

мы – подставлены. Экраны были неплохой защитой, но теперь… мы фон определить не можем… а

они могут.

Остановился, опершись о стену, скинул излучатель с затекшего плеча… Холодные глаза

машины смотрят в упор – отражают свет, собранный из этой белой слепоты…

– D40, мне нужен мой “спутник”.

– Не имею средств его восстановить.

Черт… Офицер без “спутника”, как без рук… “Защитникам” доверяют только герои да

идиоты…

– Уверен, что с ним ничего нельзя сделать?

– На тщательный осмотр времени не было. Ты был травмирован. Мне нужно было заняться

тобой – твоими травмами – провести операцию и реанимацию. Я не мог применить к облученному

регенератор тканей. Из-за лучевой болезни провел хирургическую операцию – вынул осколок из

сердца.

– Сколько я был мертв?

– Пятнадцать минут.

– Осколочное в сердце… Я понял… Но не понял, как был мертв пятнадцать минут! Это время

регистрации необратимой смерти офицера S9! Я, считай, был мертв!

– Они искали, я не мог рисковать и реанимировать тебя раньше предельного срока после

остановки сердца и дыхания.

– Вот именно – предельного! Я тебе не офицер S12, могущий преодолеть смерть через тридцать

минут после остановки сердца!

– Ты – S9. Ты – выжил. Факторы и время регистрации условной смерти были учтены.

– Обратимая смерть… снова…

Коснулся шеи…

– Ошейник… Он дал сбой… Проверь его.

– Серьезных повреждений нет. Настройки сбились.

Это ерунда… Подключился к памяти – сейчас посмотрим, как я на этот раз “погиб”… Отчет не

подгружается… Информация недоступна – зона памяти чиста.

Вот как… Ошейник – моя память, пусть и в форме отчета. Электронный мозг стер все начисто –

теперь осталось только то, что сохранил мой… А сохранил он лишь каркас событий и от силы

несколько достроенных конструкций… Информационные войны ничуть не уступают нашим –

кого-то убивают, ставят на его место кого-то другого… Но знать, что потерял то, что не помнишь,

не так уж и ужасно – если все равно не помнишь, что потерял. Да и ничто не пропадает бесследно –

ничто не пропадает из архивов службы внутренней безопасности. Отчеты – черт с ними…

– Нет других данных – тех, что нужны мне сейчас!.. Нет схем патрулей… Ничего…

– S9, при сбоях память блокируется.

Верно… Только блок не снимается, обычный доступ данные не открывает… Скорей всего, они

действительно в целости и сохранности – просто теперь придется приложить старания и тяжкий

труд, чтобы их достать… Нужен иной код – иначе как расширенным доступом блок не сбить…

Придется найти в памяти и другие коды для добычи блокированных данных…

От возни с кодами меня оторвал какой-то шорох. Надо же – гул в ушах прекратился. А я и не

заметил… Прислушался – вот опять, тихий скрежет. Еще. Здесь что-то есть…

11

– D40, что это? Я что-то слышу… Шорохи. Что-то шуршит.

“Защитник” подошел ко мне… Поле окружает его еле заметным ореолом свеченья, но я уже

довольно четко различаю его лицо-маску. Даже вижу каркасную основу его рук – панели

раздвинуты. Задний план все еще смазан, но зрение возвращается – белый свет меркнет…

– Шумят крысы, S9. Побочные изделия Эры Порядка.

– Ты уверен, что побочные?..

– Да. Все крысы – побочные изделия.

– Точно… Как-то в голову не приходило никогда… вообще крысы в голову не приходили.

– Их много – они хорошо адаптированы.

– Это продукты AVRG?

– Не знаю, S9. На них метки не стоят. Могу проверить фоновый сигнал.

– Ты еще генетический анализ возьми… К черту это. Они опасны?

– Не больше, чем могут быть опасны крысы.

Крысы не редкость. Люди восстановили их как подопытных. Не слышал, чтобы крыс

специально заселяли – их использовали только для экспериментов. Видимо, когда-то произошла

утечка. И крысы выжили, хоть и с усилиями… Они повсюду: на глаза не попадаются, но всегда где-

то рядом… Что они едят в этих руинах?.. Кстати о еде…

– D40, открой паек.

– Ты облучен.

– Как будто я не знаю… Давай суточный паек. Я не могу только раствором питаться – не

растение.

– Нет.

– Исполнишь в приказном порядке!

“Защитник” распечатал брикет пайка и вложил мне в руки. Я, как оголодавший скингер, через

боль разорвал его зубами и убедился, что D40 был прав насчет пищи растений. Все пошло

насмарку.

Полное ощущение, что я проглотил крысу (еще живую), и сейчас она раздирает мой

опустевший желудок когтями-бритвами, заточенными специально для такого случая. Тошнота не

проходит. Голова раскалывается. Кажется, я вырубаюсь.

Запись№3 27. 08. 206 год Новой Техно-Эры 12:02

Я вижу… Вижу большое окно – из него мягко струится золотой свет, значит день уже в разгаре.

Стекла в окне нет. Осколки рассыпались самоцветами на подоконнике, на полу – на них играют

солнечные отблески. Прохладно, но ветра нет.

Осматриваюсь… Просторное светлое помещение… Все белоснежное, хоть и припыленное – и

панели на стенах, и потолки… Я лежу на широкой платформе, которая явно в таком состоянии, что

не функционирует. Крыс не видно. Двери раздвинуты, за ними темный коридор… Здание

полностью дезактивировано. Приподнимаюсь на локтях… “Защитник” стоит у стены. Он реагирует

на мое движение… подходит ко мне… кладет руку поперек моей груди, прижимая к платформе…

– Где мы?

– Это медцентр восточного округа.

– Пусти, мне больше недозволительно находиться в горизонтальном положении.

– Разведчик пройдет по грани радиуса фона только через тридцать минут – отдыхай.

– Коли двойную дозу… и стимуляторы. Быстро!

– Нет. Не сейчас, S9.

Это восстановительный корпус – здесь установлено такое оборудование, что и “мертвеца” за

час поднимет. Но исправной аппаратуры похоже тут нет – здание зачищено…

– Надо скорее отсюда убираться – времени мало! Я не собираюсь ждать, когда ты вырубишься!

Нужно будет, возьмешь энергоблок из моего излучателя – но его надолго не хватит!

До этого доводить не следует… На непривычно нетвердую руку, конечно, положиться непросто.

Такое оружие, как D40, безусловно, сейчас для меня важнее, чем мой излучатель, но есть

12

проблема… не могу я ему полностью доверять. Хоть он и “защитник”, но… всегда есть “но”.

Надежным можно считать только то, о ненадежности чего ты не знаешь. О “защитниках” мы знаем

лишь одно – никогда нельзя быть уверенным, что их ход мыслей аналогичен твоему. С андроидами-

спутниками таких проблем не возникает, а вот с “защитниками”… а вот с D40… Слишком уж они

умные, и ограничений в условии задачи у них мало. D40 – наиболее эффективные “защитники”, но

если такие машины зайдут по программному пути дальше нас, если дойдут до того, что мы не

учли, – нам будет грозить враг куда опаснее нашей старой боевой техники.

Я все же встал, и мы отправились на склады других корпусов… На дезактивированных

стеллажах контейнеры… но они пусты. Бери, что хочешь, когда нечего взять… Склад зачищен.

Блуждаю среди бесконечных рядов, вглядываясь в пометки на блоках… они сливаются с мутной

пленкой, закрывшей мои глаза…

Остановился… что-то слышу… Скинул с плеча излучатель, обернулся на шорох – крыса. Черт!

Хорошо, что луч не спустил!.. Нет, это не крыса… Пошел на выход. Холодный пот выступил на

висках. Здесь кто-то есть – что-то есть. Оно там… Я слышу его… Осмотрел проход – ничего.

Развернулся и направился к двери… “Защитник” в зоне восприятия – он рядом… но его

координаты не стыкуются с тем, что стоит у стены… Да, силуэт – там, впереди. Угол блока меня

прикрывает. Навел оружие – цель не определена. Сигнала с точки нет… да и проход пуст…

Перешел – за блоком другой коридор. Зашел за угол – цель открыта – спуск. Короткая вспышка

ударила по глазам – луч разбился о стену… Рука сжалась на створе двери… эта опора еще не

вихрится в тумане. Упал на колени… меня подхватил “защитник”.

– Ты открыл огонь.

– Оно было здесь.

– Никого не было.

– Я видел… Проверь.

“Защитник” затащил меня в одну из палат восстановительного корпуса, и я рухнул на

платформу, будто меня гравитационное поле прижало. D40 положил излучатель мне под левую

руку и ушел смотреть, что там на складах бродит… Я пока ничего за пределами визуальной

досягаемости осмотреть не могу, так что решил заняться осмотром того, что доступно…

Расстегнул китель и убедился, что сплошь покрыт сходящими кровоподтеками. Боевая форма –

неплохая защита от жесткого излучения. Другая защита мне ни к чему – скорость движений

важнее. Но и побочные действия отказа от тяжелого снаряжения всегда налицо. Хотя побочные

действия на то и побочные, чтобы всегда оставаться побоку. Правда бывает и так, что они

перестают быть таковыми, но это уже другой разговор… Потрогал скулу – кожа повреждена: на

виске и надбровье тоже, но не так сильно. Провел рукой по лбу… Черт! В моих пальцах остался

клок волос. Что за!.. Взъерошил волосы… они посыпались на пол. С трудом оперся на локоть и

стал изучать покинувшие меня клочки. За этим занятием меня и застал “защитник”.

– Ничего нет, S9.

– Думаешь, у меня бред?

– Да, но не сейчас. Что-то следит за нами – не нападает, а просто следуют за нами.

– Если только слабый виртуальный объект – от него нет сигнала.

– Пока не знаю, что это – излучение не зафиксировано. Следов нет. Что ты делаешь?

– Теряю волосы. Самое интересное, что только справой стороны головы. Я тут обнаружил, что

и бровь и ресницы тоже пошли в расход.

– Ты получил радиационный ожог.

Не буду комментировать… Зато с левой стороны волосы остались – выгорели добела, но

остались. Если можно вывернуться так, чтобы во всем найти что-то хорошее – это уже хорошо.

D40 приготовил шприц… Посмотрел на свои руки: тощие, все в желтых и зеленых синяках, а на

синих жгутах вен свежие фиолетовые кровоподтеки от уколов. Вид не здоровый. Зато я неплохо

различаю цвета – зрение восстановилось.

Запись№4 27. 08. 206 год Новой Техно-Эры 23:00

13

Вечер. Думать не получается. Гоню отчаяние изо всех сил. Слушаем с “защитником” скрежет

крысиных когтей…

Запись№5 28. 08. 206 год Новой Техно-Эры 10:45

“Защитник” пустил мне по вене дозу деактиватора – последний укол. Муть в голове прошла

совсем – от этого только хуже. Но за неимением лучшего, худшее становится лучшим, по

сравнению с еще более худшим. Поскольку я все-таки выжил, пора разработать план дальнейших

действий. Сначала надо позаботиться о пропитании. Потом… Потом – сложнее: найти заряженные

энергоблоки для “защитника” и моего излучателя. А вот самое сложное… надо что-то делать, а что

– не знаю. Главное, что это “что-то” надо делать как можно быстрей. Мысли дробятся и никак не

складываются в целое – о чем бы я ни подумал, получаются одни тупики.

Первое – надо сосредоточиться, оценить ситуацию. Штрауб блокирован. Щиты продержатся

еще три недели, расходуя резервную энергию. Три недели… Шаттенберг – последняя возможность

получить доступ к энергоресурсам. Но они “видят” экранированные объекты. Бункеры 071

огромны и защищены – их не просто уничтожить без точных наводок. Раньше их так точно

определить не могли. Теперь “медведи” могут стереть даже объект с такой защитой. К рудникам и

энергохранилищам нам дороги нет. Доступа к энергоресурсам нет. Подходы отрезаны. Это

приговор…

А все было подготовлено, продумано до мелочей, прошло миллионы виртуальных вариантов…

Уже готовились к штурму, к активации щитов над энергохранилищами, планировали операцию

зачистки, а они просто стерли все наши схемы и расчеты “медвежьими” лучами. “Медведи”… ведь

на них все еще стоят клейма AVRG… Все они сошли с наших технических баз, но развиваясь

параллельно, они нас обогнали – нас, своих создателей.

Так… Связи нет. Шаттенберг пал полгода назад, и все пошло к черту. Щиты Штрауба

блокируют все сигналы. Объекты, не закрытые щитами, экранированы, спрятаны и засекречены.

Да и вообще сигналы перехватывают и декодируют в доли секунды – к тому же нет более верной

наводки. Из этого вывод – связаться со штабом я не могу никак. Вернуться – тоже. Бункер 071-20

уничтожен – вход в экранированный тоннель для меня закрыт. Есть переходы из параллельных

тоннелей, но их нет на моих картах – вернее у меня нет доступа, чтобы их увидеть.

Ориентироваться по ходу – и думать нечего. Все остальные подземные трассы давно перекрыты на

подходах к Штраубу – на них нет необходимой защиты. Я тут застрял…

Здесь меня обнаружат рано или поздно и ликвидируют… Соблазн застрелиться прямо сейчас

слишком велик, только что это даст? Избавит от пары дней мучений, все равно умереть придется и,

видимо, довольно скоро… Нет, я попытаюсь хоть что-нибудь придумать – может быть выход еще

есть, только я его не вижу. Всегда следовал правилу – не видишь табличку с надписью “выход” –

должен вспоминать, где видел ее в последний раз. Не получается, тогда приходится соображать –

по какому принципу спроектирована ситуация, и где обычно находится “выход”. Если ситуация

устроена не по типовому проекту, и нет времени блуждать, натыкаясь на стены, – надо думать, как

их снести, – сделать “выход” из того, что есть. Хантэрхайм пал, и не осталось ничего… После

штурма со стен, с потолков подземного перехода вместе с панелями на нас с Герфом обрушились и

звенящая тишина, и осознание безысходности. Наши “защитники” стерли системы. Мы остались в

мертвом блокированном городе, среди трупов наших бойцов, среди их постов. Но мы прорвались –

пробежали по той невидимой грани между первой и второй фазой операции захвата – штурмом и

зачисткой. Не было связи, не было поддержки, не было прикрытия. Но мы прорвались – только мы

вдвоем… Для многих это стало новым вдохом нескончаемой борьбы. Для меня, для Герфа –

тяжелым испытанием. Бежать по трупам, по крысам, по руинам Хантэрхайма… чтобы биться за

Штрауб – до последнего…

Война проиграна, что бы мы ни делали – это уже давно просчитано. Мы проиграли, как только

война перешла на второй этап, – Пересмотр Задач. Мы могли только тянуть время и думать, как

остановить все это. Не успели. Кольцо оцепления сжимается с каждым днем… Это конец? Конец

войны, конец человечества… Озноб бьет от таких мыслей, но ничего другого в голову не приходит.

14

Совет AVRG нашел решение – проект разработан и утвержден. Только на доработки ушла чертова

прорва… нам не хватает энергии. А ведь все было рассчитано, предусмотрено… Ну что теперь…

Вариантов больше нет. Нам нужна энергия. Отбить рудники и энергохранилища – прорваться к ним

силой – и речи быть не может. При таких исходных секретность была нашим единственным

шансом.

Одни тупики… Ни ученые, ни расчетчики, ни генералы Совета больше ничего сделать не могут.

А что в такой ситуации могу сделать я?.. Отправить штабу отчет крысиной почтой, и весь он будет

состоять из одной фразы: «Надежды больше нет, всех нас съедят “медведи”».

Я остался здесь один – ответственность ложится на меня автоматически. Уже сейчас понимаю,

что ее не выдержу… Я не могу ничего не делать и сделать тоже ничего не могу!..

Все попытки штаба исправить положение напоминают агональное дыхание умирающего: вроде

бы все ясно, и дышать уже не обязательно, но легкие по инерции набирают воздух и с шипением и

свистом отпускают его в пустоту. А что я могу сделать?

Я уже не в состоянии удержать позиции в сражении с отчаяньем – пора их менять. Есть только

один вариант – это невозможно, но мне придется это сделать, потому что больше уже ничего

сделать нельзя…

Стал сползать с белоснежной платформы… Удалось принять, пусть относительно, но все-таки

вертикальное положение. “Защитник” протянул мне руку – ухватился за его предплечье, вроде

стою… Волны головокружения накрывают с головой, вырываются за ее пределы, захлестывают все

помещение… Ничего – это только кажется, что не просто устоять в таком водовороте. Я – его центр

спокойствия, а все вокруг меня и так всегда сносится и рушится.

– Тебе рано подниматься – доза высокая, сердце не выдержит.

– Слишком рискованно оставаться. Надо уходить…

– Не сейчас.

– D40, время идет…

– Ты знаешь, что не сможешь вернуться в Штрауб.

– Знаю. Риск – погибнуть на пути к цели, не оправдан целью – принять последний бой Штрауба.

Когда есть выбор, его часто не бывает. Я должен завершить задачу – завершить войну в

принудительном порядке.

– Ты бредишь.

– Должно быть что-то неучтенное – надо просто подумать.

– Весь высший состав AVRG над этим думает. Я просчитал все варианты действий – Штрауб

падет. Ничто этого не предотвратит.

– Ситуация может измениться.

– В схеме нет неучтенных факторов, которые способны повлиять на расчеты. Считай, что все

уже кончилось, S9.

– Кончилось?! Штрауб еще стоит! И я не буду ждать, когда он падет! Они всех уничтожат! Всех!

D40, ты машина, а я человек! Я не могу ни жить, ни умереть без надежды!

У меня просто крышу рвет! Я действительно не знаю, что делать! Я всегда знал… а сейчас…

Человек, знающий что делать, уверенно идет туда, куда ведет его эта уверенность. Я так и шел всю

жизнь, даже бежал, не останавливаясь, а тут подсечка и… Теперь я уверен только в том, что не

знаю что делать!

– Возьми себя в руки – дезактивируй и опусти оружие.

– Взять в руки?! И держать, пока не остановится дыхание?! Задохнуться от бездействия в своих

же руках?! Нет!

Он не понимает, что утопающий хватается за соломинку – пусть и воображаемую! Нервы

сыплют искрами – скоро замкнет, а “защитник” только светит мне холодными глазами…

– S9, ты нестабильный, с производственным браком. С такими исходными ты не можешь даже

думать об этом.

– Мозг системы – весь высший состав, все S12 AVRG, RSSR, “золотых драконов” – все они

заперты в штабе Штрауба, опутаны паутинами непрерывной связи с центральным компьютером,

15

который уже коротит от сложных расчетов! А я здесь! Надо что-то делать, и начинать делать прямо

сейчас. Нам некуда отступать!

– Ты не перейдешь даже границ Ивартэна.

– Хотя бы попытаюсь!

– Я не позволю. Я – твой защитник.

– Ты можешь позволить человеку застрелиться, если сочтешь это адекватной мерой! Готовь

схемы подходов к Ивартэну!

– Это – не адекватная мера.

– Я все равно погибну – оставаясь здесь, возвращаясь в Штрауб, идя в Ивартэн! Но в последнем

случае я погибну не зря!

– Не думаю. Здесь я еще имею возможность тебя защитить.

– Исполняй приказ! Составляй схемы!..

Я навел излучатель на D40…

– Опусти оружие, Фридрих Айнер. Ты бредишь.

– Плевать! Ты обязан беспрекословно подчиняться командиру!

В опровержение моему заявлению “защитник” врезал мне открытой железной ладонью по

обожженной щеке. В глазах потемнело. Гул и неопределенные шумы заполнили сознание… Он

действенно дал понять, что я только формально командир технической боевой единицы А1.

– Ты не знаешь, что делать потому, что нельзя ничего сделать. Не трать энергию на нервы.

Нервы сдаются последними, как и офицеры. Да, у меня не слишком стабильная психика: был

бы я лейтенантом со статусом S9, если бы не производственный брак. Человеку девятого уровня

прямая дорога в полковники. После того, как заводы встали, людей S9 почти не осталось.

Сжал кулаки, но голод начинает скрести где-то в горле… Завтра придется выходить на охоту…

Надо будет обшарить продсклады других объектов, может что и уцелело. А если нет – тут есть

крысы, значит, есть и те, кто ими питается…

Запись№6 29. 08. 206 год Новой Техно-Эры 05:40

Проснулся от того, что сердце разгоняет тишину стуком отбойного молотка. Если кошмары

снов и действительности будят объединенными усилиями – пора пробуждаться. Темно, но в окно

уже пробивается тусклый предутренний свет, сиреневая дымка окутывает серые руины. Скоро

рассвет. Скоро утреннее солнце перестроит Шаттенберг непроглядными тенями. Осматриваюсь…

Излучатель у меня под рукой… “Защитник” стоит у окна.

– Есть “открытый” сигнал – меняют патрули. По предварительным расчетам пересечений не

будет.

– Иди… Уточни.

– Оставайся на месте.

Замечательно… “Открытый” сигнал – сигнал, поддающийся декодированию. Сколько-нибудь

важную информацию так не передают – хорошо то, что они не скрываются на своих территориях.

Подобная связь удобна на дальних расстояниях (ментальные передатчики не нужны), но по такому

сигналу мы можем обнаружить разведчиков первыми – они нас могут засечь только по

ментальному фону, войдя в радиус восприятия. То, что мы вынуждены полностью замкнуться на

“закрытой” ментальной связи имеет некоторые ограничения, но сейчас – это бесспорное

преимущество.

Подошел к окну… Руины. Зеркало нашей борьбы, их власти, – серое, пыльное, мертвое…

Шаттенберг – город теней. Здесь все подчинено строгой геометрии. Город продуман так, что

черные тени как бы достраивают серые здания… Это видно даже сейчас, несмотря на то, что

Шаттенберг – руины, что солнце еще не взошло…

От большинства строений остались одни каркасы. Из этого окна открывается вид на площадь,

окруженную административными зданиями. В центре площади должна была располагаться, по

всей видимости, монументальная скульптурная композиция, но сейчас она отключена. Они не

тратят энергию на поддержание произведений искусства, а практически все наше искусство

16

бесплотно, виртуально. В Шаттенберге редко встречаются постройки выше сорока уровней над

поверхностью земли. Здесь преобладают квадратные или прямоугольные формы, давящие на

землю тяжелой надежностью. Я в этом городе никогда не был… Вернее, был проездом – под

землей, но это не в счет… Он совсем не такой, как Штрауб, вздымающий над землей башни-копья.

Шаттенберг массивен и статичен. Это не Хантэрхайм, с его сияющими ледяными иглами,

устремленными в поднебесье… Я помню, как они раскалывались под лучами “медведей”…

рушились, впиваясь в наст осколками, но казалось, что они взлетают в белом зареве – исчезают где-

то очень высоко – там, куда не поднимаются даже наши истребители… Хантэрхайм – вечно

светящий маяк среди ледяных пустынь… Дальше на север только Ивартэн… стоит ледниковым

массивом, и кажется, что он медленно продвигается вперед, что он раздавит, разотрет в пыль –

заморозит все вокруг. Может быть, мне так кажется только потому, что Ивартэн – Центр этой

наступающей, теснящей нас силы… Может быть, раньше мощь Ивартэна казалась защитой…

Уселся на подоконник, стряхнув осколки… Они тихонько зазвенели где-то внизу, у подножья

корпуса, упирающегося в землю с такой силой, что его подземная часть становится чуть ли не

видимым продолжением этих усилий. Есть больше нечего – хреново. Не нашел ничего, чем можно

было бы почистить сапоги – еще хуже. Теперь надо разобраться с ошейником – все настройки

полетели… Я и без техники могу вычислить объект по фоновой ментальной активности, но не

всегда получается четко его определить – для этого требуется очень высокий уровень

сосредоточенности. Загрузил ошейник на обнаружение… что-то с ним не то… Мне нужны данные

людей и техники, а крысы меня совсем не интересуют. Они засоряют голову точными

координатами кишащего местоположения и векторами снующего движения… Ошейник их не

отключает. Стараюсь не замечать подробные схемы, но не выходит. Еще и зашумление

прибавилось. Шумы и… не понимаю, что это… помехи какие-то. Беспорядочные крысиные

мыслишки… Крысы используют речевые формулировки?! Они – разумны! Что это за крысы

такие?! Сколько же мы всего натворили! Даже уследить не за всем можем!

D40 говорил, что они побочные продукты Эры Порядка, а я этому должного значения не

придал… Ладно, сейчас не до этого. Что с ошейником?.. Он загрузился в качестве “всевидящего” и

“всезнающего” и грузит меня мыслями крыс… простыми, переданными, принятыми… Не

понимаю, как это получилось… Я никаких настроек не задавал. Ошейник – сложный электронный

мозг. И он дает серьезные сбои! Настроился на ментальный фон незаданного объекта, то есть

крысы, выделяет незаданные сигналы и передает мне с уже взломанными кодами! Из этого ясно

только то, что крысы не блокируются – не сбивают коды сигналов. Их простенькие мысли открыты

для всех, кто находится в зоне восприятия, и кому не лень определить принцип кодировок.

“Открытые” сигналы… Разумные существа всегда блокируют мысли… а эти крысы. Вообще

считается, что разумных зверей нет – мы их не делали, не запускали. Ну что теперь…

Крысы… Мути от них… Насколько мне известно, подобные твари не настраиваются на

сигналы непередаваемых мыслей – для обмена информацией они используют ненаправленные

передачи. Ошейник, похоже, выделяет и сигналы мыслей, и сигналы связи… Крысы явно

злоупотребляют и тем, и другим.

Вернулся к схемам анализа крысиной ментальной активности. Радиус фона – пятьсот метров.

Вдвое меньше, чем у нас. Сила разрядов нейронов невысока, но об уровне интеллекта это ничего

не говорит – просто твари маленькие. А частота сигналов низкая, вот это – ненормально.

Показатель частоты разрядов нейронов свидетельствует об активности мыслительных процессов. У

разумных существ он должен быть выше. Пропустил часть отчета – здесь информация о

конкретной крысе. Мне плевать, какие центры мозга активны, какой сигнал с какой частотой из

какой зоны исходит… Про мысли этой твари, даже не говорю. Именно ее ошейник поставил на

прямое прослушивание. А то как же, если сигнал “открыт”?.. Но он-то эту чушь не анализирует –

передает мне напрямую! Это грозит засорением мозга! Единственное, что мне нужно знать – какой

у крыс уровень развития. Как раз он и не определен – отсутствуют аналогичные схемы. Бред какой-

то! Черт с ними – с крысами. Надо ошейник протестировать.

17

Меня все это уже начало раздражать… Как крысы еще не свихнулись – думать о такой ерунде

всем вместе и одновременно? Не понимаю, как они устроены. И главное, эта муть… ничего толком

не разобрать – помехи… ментальные помехи…

Отсоединить функцию анализа и прослушивания так и не получилось – пришлось закрыть

линию связи и отключить программу расширенным доступом. Теперь я к ошейнику подключиться

не смогу… если только крыс разогнать… Мне разобраться с такой сложной системой не под силу.

Думаю, “защитник” устранит сбой – иначе крыс гонять будет.

Ошейник дает фон, но я не вижу острой необходимости вырубать систему. Его долг

распространяется не только на замусоривание моей головы, но и на расчистку. Он обязан

запоминать все, что я прикажу. Привык постоянно отчитываться, даже если нет особой нужды. Это

помогает упорядочить мысли и события, а главное, не жалеть время, потраченное на разъяснения с

людьми из отдела службы внутренней безопасности. Лишние проблемы никому не нужны, но не

сводить же личный отчет к обезличенной официальности.

Голова продолжает кишеть мутными измышлениями крыс. Это действует на нервы, но большая

часть их мыслей, которую я смог уловить, мне подходит: все они так или иначе сводятся к поискам

пищи. Пора и мне этим заняться. “Защитник” вне зоны восприятия. А нет, где-то на грани…

Повесил излучатель на плечо и пошел бродить по этажам медцентра… После зачисток что-то

полезное могло уцелеть только там, где ему не место.

Пыльный коридор, пустые дверные проемы: все двери полностью раздвинуты – здание

отключено. Глазу не за что зацепиться. Наугад вошел в первую попавшуюся палату. Ничего

интересного: скудная обстановка, осветительные панели обвалились, на полу – битое, оплавленное

стекло, в центре палаты лежит аккумулятор от платформы – наверное, крысы занесли. Подхожу к

платформе – дезактивирована? Нет, сломана – от нее аккумулятор. Исправной аппаратуры тут нет.

Это ожоговое отделение… точно… Взгляд остановился на большом запыленном зеркале…

Врачи… Всю работу восстановительная техника делает, а они потом улыбаются, подводя тебя к

зеркалу… Да ладно… Ничего против них не имею и не имел никогда.

Зеркало!.. Смотрю на него, как зачарованный… Подошел и стер ладонью пыль… Признаться

честно, я надеялся, что оно более пыльное, чем оказалось… Не то, чтобы совсем плохо – я,

конечно, далеко не урод… Людей с отталкивающей внешностью создатели просто не делают – в

этом плане за качеством следят жестко. Но мне часто кажется, что тот, кто меня смоделировал был

настроен крайне агрессивно. Зато можно быть уверенным, что меня не для отписки составили, а с

душой – только не особо доброй. Глаза стали еще больше и… как-то выцвели. К тому же правый

глаз открыт не полностью: это из-за ожога. Ресниц на нем теперь нет, и кажется, что он почти

закрыт. Я аккуратно оттянул нижнее веко пальцем – боль тотчас прорезала скулу и пошла разрядом

по ходу нерва. От этой манипуляции шире глаз открываться не стал, а ожог разболелся с новой

силой. Кстати, он оказался меньше, чем я думал, идет темно-багровой полосой прямо по

очертаниям скулы – кожа повреждена и на голове, но не так серьезно. Нос, который я всегда

недолюбливал, стал острее. Да и вообще, я весь – сплошные острые углы. Кожа бледная,

пересохшая и покрыта сходящими синяками неопределенного цвета. Не могу сказать, что доволен

увиденным. Белые выгоревшие волосы остались на большей части головы. Уже хорошо. И то, что

они выгорели не так уж и заметно… Попытался разлохматить их так, чтобы было как-нибудь… Да

какое это вообще имеет значение…

В поле бокового зрения тусклое свечение – поворачиваюсь к двери, срывая с плеча

излучатель…“Защитник”!

– Ты внес корректировки в схемы воздушных патрулей?

– Да, я составил точные графики.

– Передай мне схемы с исправлениями.

Он смотрит на меня, как врач на неизлечимого больного. Меня трясет от напряжения. Я так

увлекся самосозерцанием, что совершенно не заметил, когда он подошел к двери. Не понимаю…

после стольких лет войны, когда все уже на автомате делаешь, и такой вдруг непрофессионализм.

Здесь даже не съязвишь. Да… Лучевая болезнь подействовала на мои мозги разлагающе. Это все

из-за ошейника: привык, что он мне за километр дает координаты всего, у чего есть мозги.

18

– Твои реакции совсем плохи, S9.

Стараюсь скрыть от него дрожь в руках.

– Врага я не пропущу.

– Тебе надо подключаться к ошейнику.

– Он дает сбои – пытает меня прямой передачей измышлений крысы, на которую настроился,

между прочим, без подтверждения. Мало того, докладывает о каждом заявлении этой крысы

другим крысам и о каждом заявлении других крыс – они постоянно на связи, постоянно передают и

принимают информацию. От этого у кого угодно крыша поедет. Кстати, крысы используют речь и

создают много помех.

– Я заметил, что у них частота фоновых сигналов выше, чем у неразумных существ, но

определить их уровень развития не получилось.

– У меня тоже. С ними вообще что-то не так, как надо, но мне сейчас не до этого. Ты сможешь

разобраться с ошейником?

– Не имею средств.

– Не можешь починить ошейник – будешь чинить меня! Для восстановления мне нужна

энергия, нужны материалы для достройки поврежденных тканей. Обыщи продсклады!

– Здесь ничего нет – ни исправной техники, ни медикаментов, ни продовольствия. Здание

зачищено.

– Они зачищают не все – только то, что считают жизненно необходимым для нас. Но они –

машины. Человек может сделать что-то жизненно необходимое из всякого хлама. Ищи в других

корпусах! На других объектах!

– Так точно.

– Что стоишь?!

– Ты на грани бреда, S9. Если я оставлю тебя сейчас – провокации и разрушения неизбежны.

Как унизительно для человека девятого уровня… Но я действительно эти несколько дней

соображаю плохо.

– Хватит! Мне нужно что-то съедобное! И мне без разницы, как и где ты это достанешь! Налови

крыс!

– Не думаю, что эти крысы пригодны в пищу.

– Все равно больше ничего нет.

– Я считаю, что не стоит употреблять в пищу этих существ.

– Не тебе их есть.

– Я возьму у них генетический анализ.

– Когда поймаешь. Если бы они были опасны – их бы уже давно ликвидировали.

– Не в этом дело, S9.

– Выполняй!

“Защитник” готовит излучатели… А черт… Сам все сделаю! Я уже думал о том, что придется

поохотиться… правда, не на крыс… Поймать крысу не просто – умные они очень… Ловушку

сделать – не выйдет. Прикормить нечем, а как еще можно приманить и усыпить бдительность?..

– D40, крысы жрут все подряд… Давай транки!

– Лучше застрелить их.

– Крысиный расстрел?! Лицом к стенке и на спуск!.. Нет. Энергоблоки почти пустые. Давай

транки! Будем применять по прямому назначению!

Раскидал транквилизаторы по углам. Вот так – не добыв пищи для размышлений, чтобы

накормить ими мозги, не добудешь пищи и для желудка.

– S9, крысы высылают разведчиков для пробы новой пищи.

– Мне хватит и разведчиков. Такова их судьба. А сейчас спустимся на технический уровень –

нужна вода.

Завтра уходим. Я готов – теперь надо подготовить к этому мое тело. Готовить к походу кости да

суставы – не легкое дело. Но больше ничего нет, так что надо постараться – не сломать и не

разбить то, что есть. Это самые надежные составляющие моего организма – никогда не бросают

меня в таких вот ситуациях.

19

Запись№7 29. 08. 206 год Новой Техно-Эры 07:57

Долго идем вниз по лестнице. Очень долго. Обливаюсь холодным потом. От интоксикации руки

дрожат. Не получилось пристегнуть фляги к ремню – пришлось тащить так… Рука снова разжалась

сама собой, фляга скатилась по ступеням до следующего пролета. Наклоняюсь, цепляю ее

закостенелыми пальцами… “Защитнику”, видимо, надоело слушать мою ругань – он обернулся…

– Подобная лексика неприемлема для офицера, S9.

– Молчи, в моем отчете не должно быть даже упоминаний об этом.

Эти упражнения меня просто добили… Когда фляга в очередной раз ударилась о ступеньку,

“защитник” сам ее поднял и пошел вперед. Моя самооценка обрушилась до минуса.

В медцентре штурм особо не наследил, но лестница свое получила… Чем дальше под землю,

тем больше разрухи. Даже не могу посчитать, сколько ступеней обвалилось… D40 легко

перешагнул поврежденный участок и молча смотрит, как я тупо изучаю нижний пролет через

провал. Муть в голове завихряется все быстрее…

– Остаешься здесь, S9?

Перевел взгляд на стену, стало лучше. Посмотрел на ступени – они как-то теряют объем,

выравниваются в плоскость… Из темного провала уже рвется холодный ветер Хантэрхайма,

поднимается поземка, мелкий сыпучий снег колет глаза иголками… Пытаюсь сосредоточиться.

Ветра нет – это еле ощутимый сквозняк… Всматриваюсь в темноту, там, внизу… Все

переворачивается, я проваливаюсь в ночное небо – звезды… Просто искры перед глазами. Нет –

истребители Валсхайма… Это ничей воздух – мы в “пустой зоне”. Я еще вижу зарево, вижу столбы

черного дыма – “небесные подпорки”, но Валсхайм уже не так далеко. Подбитый транспорт

прогорает чуть поодаль. Я спрыгнул на землю – прямо на камни, как только машина начала терять

высоту. Еще сжимаю руку на плече Герфа – он без сознания. Темная кровь больше не пузырится –

он не дышит. Боль в плече не выносима – скоро неметь начнет. Кровь хлещет, несмотря на мороз,

на жгут… Туман перед глазами и боль… Поливаю землю кровью и вижу только высокое небо

“пустой зоны”. Где-то в его неподвижной фиолетовой глубине разгораются искры. С Валсхайма

поднялись истребители…

– S9, не двигайся.

Я сполз на ступеньку, придерживаясь руками за стену. Прислонился к стене, вцепился в острый

край панельного скола…

– Все рушится… но мы еще живы…

– Ты бредишь.

Не могу ничего сказать, подумать… Голос “защитника” доносился издалека и со всех сторон

сразу.

– Я тебя держу, S9.

Я и так почувствовал, как мне в плечи впились металлические пальцы… Из круговорота

выплыла мысль, что надо ждать новых синяков.

Все закружилось с удвоенной силой и во всех направлениях: D40, особо не церемонясь, сгреб

меня в охапку и потащил дальше… Наверное, уже привык меня таскать. Чушь, машины ни к чему

не привыкают…

Запись№8 29. 08. 206 год Новой Техно-Эры 08:30

Спустились на технический уровень. Под землей сыро и душно. Пот льет со лба в три ручья,

заливает правый глаз (тот, который плохо открывается), бровь выпала и его не защищает.

Приходится постоянно вытирать его тыльной стороной ладони. Надо будет что-то придумать.

Огромные резервные цистерны: с виду новехонькие. Раскрутил флягу, привинтил ее к крану…

Электроника не работает, а открутить кран я не смог. Это уже совсем!.. Ударил по цистерне так, что

панель на стене затрещала и крен дала. Перекрытие свалилось на меня с тяжелой темнотой,

20

смотрящей в потолок глазами трупа… “Защитник” среагировал на мою ругань, подошел и снял

мертвеца у меня с рук… Он отодрал панель – вытащил из загражденного отсека еще троих…

– Штурмовики А2…

– Их расстреляли.

Осмотрел их раны – ожоги почти не видны. Луч прошел ото лба до затылка – выжег центры

памяти. И ошейники бойцов тонким крестом срезаны. Стрелял снайпер, с большого расстояния…

Явно их не здесь казнили. Мертвецов обобрали – взяли только оружие и боеприпасы… Всмотрелся

в их лица – это люди из Штрауба, но они побывали и в Ясном – на них снаряжение союзников и

шинели не наши.

– S9, они здесь уже месяц.

– Меньше – кожа не высохла, лишь глаза заволокло.

– Здесь сыро.

– Их убрали ликвидаторы службы внутренней безопасности – это точно. Расщепить мертвецов

может и не успели – даже отчетную память забрать не смогли, но… Черт… Кто их так сложил?

– Тот, кто взял их оружие.

– Логично. Только ликвидаторы мертвецов не обирают и за панелями бойцов А2 не хоронят.

Значит были и другие…

– Если были, следов они не оставили.

– Знать бы, где они сейчас… и плевать – ликвидаторы или дезертиры…

Пока D40 набирал воду, я подвинул труп и уселся возле цистерны. Столкновение с таким

количеством кристально-чистой воды пробудило навязчивые воспоминания о душе… Сравнение

чистоты воды с моей – не в мою пользу. Но слишком уж она холодная, чтобы это исправить. Но это

не проблема – пыль и стряхнуть можно. Я, конечно, имею в виду душ, но и к душе вполне

применимо (это пояснение для аналитиков отдела внутренней безопасности – пусть не думают, что

я о них забываю). Поскольку я обеспечиваю внешнюю безопасность, мне больше приходится

думать о том, что есть, а тем, кто занимается внутренней безопасностью… ну им и о душе

подумать можно.

– Ты все?

– Да, S9. Мертвецов оставим.

– Мой долг – расщепить погибших бойцов, пусть и казненных дезертиров.

– Нет энергии.

– Панелями их закрой, и пойдем посмотрим, что там с крысами.

Запись№9 29. 08. 206 год Новой Техно-Эры 08:50

Обратный путь меня добил окончательно. Тащить себя вверх по лестнице куда тяжелее, чем

вниз. Вернее большую часть пути меня тащил “защитник”…

Запись№10 29. 08. 206 год Новой Техно-Эры 19:19

Не знаю, очнулся я или просто проснулся, но уже вечер. “Защитник” развел на полу низкий

костер. Очень кстати – энергоблоки почти пустые. Вообще это довольно рискованно, но уровень

термоактивности низкий – издали нас не заметят. Костер не дымит, от него исходит терпкий аромат

– горит дерево. У нас практически нет горючих материалов – это большая редкость. А дерево –

настоящая роскошь. Где он только его раздобыл?.. Семь маленьких шерстистых серых трупиков

аккуратно разложены на каком-то фрагменте корпуса, по всей видимости, очень дорогого

медицинского аппарата, о назначении которого у меня даже предположений нет. D40 потрошит

крыс. Он почти все делает стоя, гордо выпрямившись – как-то не вяжется это с разделкой крыс…

– S9, по результатам анализа ясно только одно – эти крысы не простые.

– Это уже давно ясно и без результата анализа. Они пригодны в пищу – генетически

совместимы с человеком?

21

– Совместимы. Но в моей памяти нет полностью подходящих схем. Думаю, это продукты

экспериментов по усовершенствованию сознания.

– Чьи продукты?

– Наши. Старые разработки.

– Утечка с такого проекта невозможна – это что-то другое. Давай их сюда, проверим… и

можешь не дожаривать.

– Сейчас в их крови высокий уровень седативных средств.

– Ты хочешь сказать?..

– Ты решил беречь энергию – это разумно.

– Ну что ж… не додумал – сам виноват. Придется принять ответственность за недоработку

плана. Незапланированный сон – не самое худшее из незапланированного ряда.

Запах у крыс отменный – запах свежего жареного мяса. Я не ел настоящего мяса уже несколько

месяцев. Сейчас у нас натуральные продукты и для высшего состава редкость. А это настоящее

мясо, пусть крысиное, но мясо.

Транк-крысы подействовали быстро. Клонит в сон. Время как-то затормозилось… В голове

появилось эхо голосов из воспоминаний… Комнату затянуло сумрачной дымкой или сигаретным

дымом… В накуренное помещение вошел капитан Норвальд… Хочу послушать, что он скажет, но

проваливаюсь в быструю фазу…

Запись№11 30. 08. 206 год Новой Техно-Эры 10:00

По телу разливается ощущение тепла и неги. Я вроде бы проснулся, но открывать глаза и

шевелиться не хочется. Покой и тишина… Я даже улыбаюсь – из-за ожога улыбка получается

односторонней, но она совершенно искренняя. Где-то в глубине просыпающееся сознание шепчет,

что это не адекватное спокойствие и навеяли его крысы, накаченные транквилизаторами. Я не

слушаю. До моего сознания доходят смутные сигналы – “защитник” зовет, будит. Долго ему

стараться придется…

Запись№12 30. 08. 206 год Новой Техно-Эры 11:30

D40 меня все-таки достал своим методичным упорством. Утро свежее и бодрящее. Пора

выписываться. Я сильно хочу есть. Спать больше нельзя, поэтому оставшиеся транк-крысы в пищу

не годятся. Голод прогоняет постседативную сонливость, сонливость притупляет голод: вот она –

гармония! Единственная проблема – гармония такого рода затормаживает реакции, поэтому

главное сейчас – осторожность.

Развернул карту на всю стену. Данные устарели: просканировать местность на

“оккупированных” территориях практически невозможно. Орбитальными спутниками мы тоже

воспользоваться не можем. Обстоятельства вынуждают исходить из того, что есть –

ориентироваться будем по ходу. Так… Обычно на голодный желудок думается лучше…

Загрузил карту на минус третий уровень… Основные объекты уже давно перенесены под

землю. Сейчас весь город отключен. Они уничтожают наши системы, а поставить новые – не

имеют права – для этого нужен приказ командования. Им не так просто управлять городом,

контролировать его изнутри – Шаттенберг огромен. После падения Хантэрхайма он принял

основной удар. Только и года не продержался… Шаттенберг пал. Штрауб закрылся щитом… и

все… Все в их руках, в их власти… У них нет полномочий только на то, чтобы стереть наши города

и базы сразу. И то хорошо. Могут же… И щиты Штрауба пробить могут… Но без приказа

командования AVRG они не применят оружие такой мощности, не нанесут такой разрушительный

удар. Это мы учли… Больше мы не забываем о том, что от Земли может вообще ничего не

остаться…

Теперь все принадлежит им – и спутники, и космические базы, и звезды… Вот только им все

это не нужно – их ведет наша цель – все программы написаны специалистами AVRG. Они исполнят

долг и просто встанут, сотрут системы, – не будут ждать новых приказов наших генералов, потому

22

что уничтожат их. Формально они признают нашу власть, но за неимением доказательств, что

офицеры системы AVRG не шпионы, – не подделки, идентификация невозможна. А неопознанные

объекты, в соответствии с приказом, подлежат ликвидации. Они подчиняются нам! Но принять

приказ – не имеют права, потому что не знают – настоящие наши командиры или нет! Не могут

допустить неопознанных людей на объекты AVRG! Естественно, это вызывает сопротивление! Вот

нас и уничтожают – как бойцов сопротивления. Они всего лишь завершают задачу. Мы штурмовали

наши базы. Наши базы! Теперь мы – враги системы! А как еще можно было противостоять нашему

совершенному аппарату контроля? И все из-за ледника…

Они умные, но у всех есть своя тупизна. Только никто не может найти их уязвимое место –

уязвимое место контроля AVRG! Со злобы некорректно вырубил карту. От добра – добра не ищут,

так что начнем с востока. Бункер 071-24 – секретный экранированный объект – то, что нужно. Если

он еще есть, то там есть все необходимое. Если он был пуст и отключен, его не могли обнаружить.

Со Штраубом бункер напрямую не связан – он относится к штабу Шаттенберга. Штаб уничтожен –

бункер изолирован. У меня есть доступ ко всем, числящимся “нашими”, но потерявшим

стратегическое значение объектам на “оккупированных” территориях. Пройти к запасному входу

через подземку – оптимально. Есть еще один вход, только его проверять надо. Он меня больше

интересует со стороны выхода. Экранированный тоннель обрублен тупиком, но из двадцатого

сектора можно выйти на переход… а там на северные подземные трассы… Оттуда все пути ведут в

Ивартэн. Уверен, переход – действующий узел связи, и должен быть перекрыт… Но скорей всего

преграды только на входе с земли.

– План намечен, теперь нужно прикинуть, где могут скрываться дезертиры…

– Не думаю, что кто-то мог здесь укрыться, S9.

– Кто знает… Пристальные взгляды ликвидаторов службы внутренней безопасности

устремлены к Ясному. Их базы далеко. Восток патрулируют только с воздуха, да и то, больше

присматривают, а не ищут.

– Они все проверяют.

– Проверки… Дезертиры уклоняются и от проверок… Правда, Шаттенберг не какая-нибудь

заброшенная база на границе “оккупированных” территорий. У нас с этим тоже скоро возникнут

проблемы… Ничего, время еще есть…

– Будет внеплановая проверка. Ты знаешь – они готовятся.

– Что-нибудь придумаем. Сейчас надо выяснить, в каком состоянии бункер 071-24. Пошли.

Запись№13 30. 08. 206 год Новой Техно-Эры 19:50

Еще немного – и я просто свалюсь – придется останавливаться.

Сижу в тени разбитой стены, из разлома вырываются последние солнечные лучи. У моих ног

валяются глыбы сколотых панелей, поднятые на пики изломанного дорожного покрытия. В них

глубоко врезались осколки истребителей. D40 стоит неподалеку – неподвижно застыл, перешел на

ждущий режим. Уровень радиации здесь слишком высок, и система защиты подключена. В

сумерках андроид испускает тусклое свечение. Я положил излучатель на колени… Смотрю на

солнце – надо мной золотой диск огромного реактора. Прогорает потихоньку, а когда-то оно было

слепящим, белым…

Если бункер уничтожен, найти в этом городе энергоблоки, оружие и транспорты будет сложно.

Нужно выяснить, не скрываются ли здесь дезертиры. Они обшаривают все наши закрытые базы, и

проще всего будет заглянуть к ним. Если уж кто-то смог уйти и от нас, и от них, то, скорей всего,

штурмовики А2. Обычно они организуют небольшие отряды… Неплохо было бы заручиться их

поддержкой. Ну а дальше?.. D40, конечно, машина навороченная… Люди S9 тоже имеют широкие

возможности… У меня за плечами немалый опыт… Мне хватило сообразительности, чтобы не

таскать его как утяжелитель, но все что я умею, – раскидывать этот груз на бойцов, отдавая

приказы в критических ситуациях. Вся суть подземных боев в скорости действий. Командиры

штурмовых отрядов А2 обязаны ориентироваться на заданной скорости. Это просто, когда дело

касается непосредственно проведения спланированной, контролируемой операции. Но сейчас мои

23

мозги закипают. Есть только один невозможный вариант, а я все-таки надеялся додуматься до чего-

нибудь более реального. Башни Ивартэна, ледяными скалами возвышающиеся над снежными

равнинами, уже давно не выходят у меня из головы. Только об Ивартэне и думать нечего. D40 прав,

к Ивартэну я и близко не подойду – не пройду пограничные линии и уж никак не преодолею

идентификационные полосы контроля. Центральный компьютер не опознает меня и не даст доступ

к системе, хотя у меня есть все, чтобы его получить… Но придумать ничего лучше я не могу…

Шаттенберг рушится на нас беспросветными тенями – солнце уже зашло, красное зарево

опускается на пустоши за городскими громадами. Умираю от голода. В моем организме идут в ногу

процессы регенерации – для восстановления поврежденных тканей ему требуется строительный

материал. Транквилизаторы больше не действуют, и муть в голове соперничает с “термоядерными”

мыслительными реакциями, которые мало отличаются от недавно подслушанных мной мыслишек

крыс: “Где найти еду?”.

Голод, возведенный в ранг паранойи, становится абсолютным диктатором. Он ест тебя, пока ты

его не накормишь. В глазах темнеет быстрее, чем густеет сумрак. Плечо совсем разболелось:

разряды по всей руке. Помучились бы так те, кто отклонял мои запросы на вторичное

восстановление… Если бы рука не работала, ее бы переделали, потому что я потерял бы

эффективность, а так… Конечно, лучше жалеть себя самому, чем вызывать жалость других, но

хватит. Бывает и такое, что при тяжелых повреждениях и слишком больших затратах на

восстановление избавляют от мучений. Только герои этому не подвержены – хорошая мотивация

для подвигов.

– D40, стой…

Я всмотрелся в темнеющее небо. Небо ясное, застывшее. Полный штиль, прохладный воздух

чуть ли не искрится в неподвижности – это свидетельствует о том, что скоро начнутся штормы… В

ясном небе ни тени, ни блика, но это не значит, что разведчики не кружатся над нашей головой.

Если будет нужно, они станут невидимыми для меня, для любой нашей техники, и я не узнаю, где

они, пока не войду в зону ментального восприятия. Невидимками они становятся только по

крайней нужде – на это уходит много энергии. Внушает некоторое спокойствие, но ни внушению,

ни спокойствию я особо не подвержен…

– Нет, нельзя останавливаться – пошли быстрей.

“Защитник” наблюдает за мной… Машины все оценивают, просчитывают минимальные риски.

Сейчас он думает – ждать, пока я переведу дух, рискуя пересечься с врагом, или пройти еще пару

километров с риском, что я свалюсь, и ему придется оставить меня без защиты, добывая мне крыс.

D40 – благородные андроиды – у них благородная цель и, следовательно, благородный облик. Это

не грубые дестроеры, основная задача которых обрушить на врага мощь разрушений, и таким же

образом сдержать и отразить атаку. D40 – защитники. Они разработаны так, чтобы человек не

забывал об этом. “Защитники” похожи и не похожи на людей ровно настолько, насколько мы можем

воспринимать интеллектуальные машины подобные нам. Они совершенны… Только в компании

“спутников” мы все равно ощущаем себя увереннее – “спутники” не такие умные. И нет в них

свойственной “защитникам” надменности. Машинам такие черты чужды – мы с упорством

приписываем им свои качества. Но фундаменты для возведения аналогий не только у нас в головах.

Думаю, “защитников” такими сделали специально, чтобы никто не забывал, что они умнее,

быстрее, сильнее и опаснее нас.

Проверили еще один переход – заблокирован. Ниже минус второго уровня нигде не спустишься.

На то, чтобы срезать или разбить блоки энергии еще хватит, но разведчики могут зарегистрировать

такой мощный разряд. Уверен, они оставили открытыми только тупиковые переходы.

– D40, стой.

Зашли в первое попавшееся здание. Я доковылял до пустого дверного проема, сел на пол и

уставился в стену. Дышать тяжело. Ожог все еще болит. Мне просто необходимо плеснуть на него

холодной водой…

– Фляги пусты…

“Защитник” ушел на минус второй уровень проверить цистерны. Я остался смотреть в пустой

полумрак и слушать мертвую тишину. По полу уже растекается вечерний холодок… Осень

24

пришла… Скоро зима. На земли AVRG зима приходит быстро и остается почти на весь год. Я вдруг

вспомнил, что граница ледника довольно близко. Он подошел к Шаттенбергу, а сейчас медленно

отступает, оставляя за собой обломки скал и глыбы камней самых причудливых очертаний. В

окрестностях города, после продолжительного оледенения, растут только мхи. Зато они изобилуют

разнообразием видов и красок. В Хантэрхайме мхи росли только на прогалинах, протопленных

скингерами… Когда мы ликвидировали этих тварей, я смотрел, как снег заметает “скингеровские

лужайки”, не оставляя и следа. Он не пощадил и наших следов. Снег забрал весь север –

несходящий снег, прессуемый в лед давлением времени. Они забрали север… Долго мы за него

бились… Ледник врезался мне в память, как шрам, который бледнеет с годами, но постоянно ноет,

не давая забыть о нем. Это грубый рубец в сознании, на который постоянно натыкаются мысли.

Ледник – великая, холодная сила, как будто обладающая волей – движимая стремлением подавлять,

покорять, уничтожать… суровый и жестокий север…

Август на исходе, и меня уже начинает бить дрожь. Скоро ударят заморозки – ударят резко и со

всей силы. Моя форма не рассчитана на длительное пребывание на морозе. Основная функция

термоизолятора – прятать меня от термоискателей врага. Скоро поднимется ледяной ветер, и все

здесь погребет снег… Ничего, в Шаттенберге не так уж холодно – и не к такому морозу привык. А

вот Ивартэн – это морозилка…

Не отпускает меня ледник – вернусь и, скорей всего, там и останусь… Хорошо, что Штрауб не

успел вышибить из меня мерзлый дух. Солнце прогревает его территории, разгоняет снега

ручьями… Там растут темные, густые синие ельники… Лес вообще плохо приживается, хоть и

адаптирован – отторгается постоянно. Мхи приспособились куда лучше – их даже корректировать

не нужно. Но как-никак – на территориях Штрауба растет лес… Штрауб – наша жизнь…

Пока я отрешенно рассматривал противоположную стену, мой браслет засек термоактивность

на грани восприятия. Интересно…

В темном дверном проеме застыла высокая, гордая фигура “защитника”: его глаза блекло, еле

заметно, светятся то ли белым, то ли голубым светом. Есть в этом что-то зловещее. Нет –

неверно… Стереотипы подавляют объективное восприятие окружающего, а аналогии

контролируют непредвзятость. Это как служба внутренней безопасности – без нее никак, но и на

нее должна быть управа.

– D40, у меня термоактивность…

– Это открытый огонь.

– Кто-то же его развел. Здесь нет горючих материалов, и самовозгорание невозможно. А браслет

не показывает больше ничего. Может, после взрыва?..

– Нет, это не сбой. Тот, кто развел костер, – вне зоны восприятия или защищен.

– Сейчас проверим…

Бреду за “защитником” – подходим к месту, откуда исходит сигнал. Стемнело окончательно, но

фонари мы не зажигаем. В прозрачном воздухе мерцает Большая Медведица. Вдали взвивается в

небо зарево прожекторов.

Где-то здесь… Ментальной активности нет, термоискатель указывает только на огонь… Вряд ли

кто-то мог уйти, не затушив костер. Что-то тут не то… Панели на руках “защитника” отходят, он

готовит излучатели. Проверяем…

– S9, есть визуальный контакт.

Действительно, в пустом окне подрагивает оранжевый свет. Забрались на первый уровень

строения на другой стороне улицы, встали возле широкого окна: пустые глазницы двух зданий в

упор смотрят друг на друга, создавая ощущение немого напряженного противостояния. Отсюда

просматривается комната и часть темного коридора за отключенными дверями. Трое офицеров в

черных шинелях сидят на полу возле небольшого костра… Сфокусировал прицел на освещенном

окне… На ментальную активность излучатель не наводится. Люди совершенно неподвижны –

словно уснули, дожидаясь ужина. Над костром установлена спица от статичного монитора – на нее

нанизана… колбаса! Палец на спуске чуть дрогнул… надо быть осторожнее.

Колбаса уже покрылась поджаристой корочкой, над ней клубится чадный дымок – подгорает…

Надо сосредоточиться. Трое людей – офицеры S7 или S9… черные шинели… Они из службы

25

внутренней безопасности… Говорят, что уйти от людей службы внутренней безопасности могут

лишь такие же нелюди, как они, но я-то прекрасно знаю, что это не так. Черт, ничего толком не

видно. Никакого освещения, кроме дрожащего неровного света огня… На стенах – огромные,

черные тени. Офицеры как бы проваливаются спинами в эти тени. Мои уставшие мозги все это

сбивает с толку. Их излучатели не активны, но оружие заряжено и на ждущем режиме. Если нас

засекли, то уже давно… Значит, ждали – наблюдают. Они для меня открыты – подпускают…

Костер на мгновение вспыхнул, пламя поднялось, озарило лица людей… Одно мгновение, но

мне достаточно, чтобы понять, что с ними что-то не так…

Колбаса подгорает – чадит!.. Ветерок уже доносит до меня ее запах…

– S9, убери палец со спуска. Нет ментальной активности. Термоискатель не распознает людей.

На них нет защиты.

Я усилием воли отогнал мысли о колбасе и присмотрелся к этому офицерскому собранию

повнимательнее.

– Раз они не регистрируются, значит, наши системы дают сбои.

– Нет.

– Тогда получается, что они в глубокой коме.

В подтверждение моему скепсису, один из них поднялся и подошел к окну, положив руки на

узкий подоконник. Он нас не видит, но смотрит, будто мы на свету прямо перед ним… Точно,

офицер из службы внутренней безопасности… только его шинель…

– Постой-ка… На них черные шинели союзников…

– Да, S9, это парадная форма офицеров подземных штурмовых отрядов RSSR начала войны.

– Может, уцелел кто…

– Видишь “звезду”? Награда полковника Коршунова – он погиб еще до Пересмотра Задач. Они

из первого поколения.

– Хладнокровные… Но первое поколение уничтожили очень давно.

– Значит не всех.

– Ты уверен?

– Полностью. Они могут регулировать частоту сигналов мысленного фона и температуру тела.

– Твари… Скрываются…

– Им известно, что мы рядом.

– Они ждут… Частота разрядов настолько низкая, что мы не можем выделить сигнал… Эти

твари просто не способны быстро ориентироваться в таком состоянии.

– В мою память не заложено практически никакой информации о первом поколении.

– В мою тоже – ну и хрен с ней.

Смотрю, как подгорает колбаса – еще немного и обуглится…

Колбаса чернеет… D40, видимо, обдумывает дальнейшие действия. Он, кажется, пытается

установить связь… Есть сигнал – тварь пробуждается, а я навожусь и спускаю тонкий луч… Перед

мысленным взором в ореоле света парит кусок колбасы. Стреляю автоматически и не могу думать

ни о чем, кроме колбасы. Я снайпер.

Пока три тела, накренившись, медленно заваливались на пол, я рванул в окно. “Защитник”

перехватил меня со спины, и я свалился на него уже с подоконника. Ничего не понимаю. D40

повалил меня на спину…

– Ты не установил точное количество целей. Они не регистрируются – там могут быть другие.

Переходим.

Лежу на полу под подоконником. D40 пригнулся и придерживает меня за плечо.

– Они ждали, теперь будут защищаться. Понял, S9?

Я кивнул. Перед глазами поплыло. D40 меня отпустил, и… Я не успел проанализировать, что

сделал. Видимо, я двигался с бешеной скоростью – сам такого от себя не ожидал. Перепрыгиваю

через подоконник, бегу через улицу, едва опершись на руку, влетаю в оконный проем…

Я в комнате… Перешагиваю труп с аккуратно прижженным отверстием во лбу, хватаю

раскаленную спицу… Срываю с нее колбасу… впиваюсь в нее зубами… отрываю и глотаю кусок…

26

Свет костра перебивается… Труп сжимает руку на спуске… Чертовы твари! “Защитник” спускает

луч непрерывным потоком, толкает меня к стене… Колбаса выпадает из рук…

Второй труп встал в дверях, скидывает с плеча излучатель – он двигается очень медленно… В

голове все плывет… В широком дверном проеме – бледная тварь, на стене – черная тень. Спускаю

луч… Тварь медленно опускается на колени, тень опускается на колени… Я начинаю что-то

соображать. Вышибаю сапогом оружие у лежачего – он не двигается…

– S9, думаю, они здесь не одни. Остальные скрываются.

– Сейчас проверим.

Эти твари могут передвигаться и делать что-то на автомате, не выходя из состояния, которое

для нас по уровню ментальной активности приравнивается к коме. Они нас “видят” по

ментальному фону – мы их нет, но я знаю, как они стрелков поставят. Скинул “защитнику” схему

расположения – пометил свою цель, прочертил вектор. Твари ждут, на огневые точки не выходят.

Чего они ждут?! Прижимаясь к стене, подхожу ближе к темной пасти дверного проема… D40

перейдет на угол и будет открыт с двух точек… Излучатель не наводится. Выставил настройки на

высокой мощности – не прогадаю. Выхожу на огневую точку, спускаю луч – цель срезана. Тени

исчезают под жестким светом. Вспышка! Синяя вспышка! “Защитник” падает на колени…

Пыль от сколов панелей еще не осела… все тонет, вязнет в ней… В голове поплыло… Сердце

решило отдохнуть. Сколько ударов оно пропускает? Воздуха не хватает, но вдохнуть я не могу.

Теперь я точно труп. Может, это не так уж плохо – если бы не было так мучительно…

Запись№14 31. 08. 206 год Новой Техно-Эры 08:47

Я не умер…

Лучше бы я умер. В голове что-то стучит. Это сердце. Работает, ну и замечательно. Согнул-

разогнул пальцы – разряда не последовало – “шнур” меня не держит, я не связан. Потихоньку

открыл глаза: лежу лицом к стене. В поле зрения – клок чего-то лохматого – слишком близко,

чтобы сфокусироваться. Прислушиваюсь – ничего, только кровь шумит в ушах. Поворачиваюсь,

как в полузабытье. Тихо… Уже светло. “Защитник” стоит на коленях, руки опущены. На

противоположном конце комнаты свалены трупы. Шестеро? Да, шестеро. В памяти стали мелькать

фрагменты моей вчерашней вылазки за колбасой. Они никак не складываются воедино, но суть я

помню. О чем я тогда думал? О чем-то же точно думал – о колбасе. Черт… Что с “защитником”?

Что было после того, как я вырубился? Это мародеры меня здесь сложили? Будут допрашивать или

просто пытать? Но руки не скручены, я не парализован – странно. Осторожно приподнимаюсь,

чтобы осмотреться получше. Поста нет. Так… Комната пуста… это точно. Излучателя нигде не

видно. Зато я лежу на огромной серой и лохматой скингеровской шкуре… Ее спустили с

изначального обладателя в каменистых районах Шаттенберга или Ясного. Возможно, это шкура

зверя, помещенного в искусственные условия – уж очень ровная окраска. Где бы скингеры ни

прятались – среди снегов, фиолетовых мхов – обычно на меху отражаются синие тени и золотые

солнечные пятна… Да черт с ними. Что там с сердцем? Браслет замерил пульс – ужас какой-то и

море экстрасистол. Бывало и лучше. Теперь надо осмотреть “защитника”… Я стал тихонько

вылезать из-под шкуры…

– У тебя ритм сердца сбился, человек.

Сердце долбануло по мозгам и замерло… Я уставился в темный дверной проем…

Прислонившись к стене и пригнув голову, там стоит что-то огромное, что-то не похожее ни на

машину, ни на живое существо… что-то с очень жестким выражением лица, если чуть обтесанный

кусок серого камня можно назвать лицом.

– Кто ты?

Мне бы очень хотелось, чтобы мое оружие было при мне. Тогда мне было бы легче скрыть

охрипшую обреченность в голосе за требовательностью в приказном порядке.

– Я Страж.

27

Они создали новую модель “разрушителей”! Нет, это не машина. Но это не живое существо.

Есть какой-то сигнал… Не могу определить ментальную активность, но она есть… Передо мной

стоит каменный великан. Я когда-то слышал про что-то подобное…

– Ты тролль. Каменный норвежский тролль.

– Я пришел с ледников Альвэнхайма.

– Ну там больше ничего и нет. Не думал, что наш эпос сводится только к конкретному

описанию увиденного. Признаться честно, древние легенды меня сильно разочаровали.

– Напрасно. Люди всегда придумывают свои объяснения тому, что видят.

Одно из таких объяснений у меня наготове. Очень неприятно осознавать, что у тебя начался

серьезный бред. Но все мои действия за последнее время явно вели именно к этому –

галлюцинации. И не какие-нибудь, а потрясающе реалистичные: и слуховые, и зрительные. Может

быть, это внешне активный объект киберпространства? Я бы его распознал – я S9. Только в таком

состоянии… Все одно – галлюцинация. Сосредоточился до предела, чтобы прогнать видение…

– Тебя нет. Ты объект киберпространства, который я путаю с реальным из-за того, что

облучился.

– Я не исчезну из-за того, что ты считаешь меня продукцией твоего бреда, лейтенант. Уходи

отсюда, как можно быстрей.

Мне уже было не по себе, а сейчас по позвоночнику забегали “крысы”. Я использовал

мысленное обращение…

– Ты можешь воспринимать направленные мысли?

– Глупо задавать такой вопрос, получив ответ.

Да, то, что он знает наш язык, меня не удивило… Обычно, когда у человека бред, мысли о бреде

приходят в последнюю очередь. Служит ли доказательством реальности подозрение в

бредовости?..

– Что произошло?

– Ты не помнишь? Не буду комментировать твои действия, связанные с колбасой. Кстати, она на

подоконнике, можешь ее забрать.

– Был мощный магнитный разряд.

– Люди из первого поколения применили магнитную пушку.

– А патрули?

– Вспышку активности зарегистрировали – была проверка с воздуха. Я тебя подготовил.

– Они все сканируют.

– Разведчик зафиксировал только брошенную в руинах неисправную магнитную пушку с

остаточной разрядкой.

– Меня как не обнаружили?

– Я тебя подготовил.

– А то как же… Ну что ж, все ясно, дальше можешь и не объяснять. Что с моим андроидом?

– Ему не хватило свободной энергии для активации защитной системы. Для него это шоковый

удар.

– Откуда ты – тот, кого вообще быть не может – об этом знаешь?

– Страж обязан знать. Я позаботился о том, чтобы люди из первого поколения оставили тебя в

живых.

– Где они?

– Ушли.

– Ты отпустил этих тварей? Мародеров?

– Они не опасны.

– Они не люди – чудовища. Думаешь, их просто так взяли и ликвидировали?

– Нет, не думаю. Но причина тотальной ликвидации первого поколения заключена не в них.

Они не опасны.

Растянул рот в ехидную улыбку – больше для того, чтобы убедиться, что еще способен на это…

Говорить троллю про то, что первое поколение не люди, а чудовища, – бесполезно – не поймет.

28

– Ну в чем-то ты прав. У нас в этом плане взгляды достаточно узкие – есть люди, есть

удобоваримые для людей животные, а все что к ним не относится – чудовища. Думаю, ты неплохо

знаешь наш древний эпос и осведомлен о том, как мы такие проблемы решали на протяжении всей

нашей истории.

– Мне пришлось за тебя поручиться. Я взял под свою ответственность твои дальнейшие

действия по отношению к ним.

– Под свою ответственность! А тебе зачем это нужно?!

– На этот вопрос я не имею права ответить. Думай.

Я не понимаю… Разумные крысы – это я еще могу понять. Первое поколение – с натяжкой, но

понятно. Тролль… Каменный великан!..

Он подавляет ментальной жесткостью и уверенностью: от него исходит какая-то статичная

угроза… Он явно добивается чего-то конкретного обходными путями. Зачем?.. Машины так не

поступают – это не машина. Может, они додумались до чего-то еще? Нет… Может, это

засекреченное существо из Эры Порядка?..

– Ты думаешь не о том, лейтенант. Я не принадлежу к продуктам AVRG.

– Ты не можешь воспринимать заблокированные мысли.

Он не может, если только он – не моя галлюцинация…

– Не могу – это противозаконно. Я хорошо знаю, как и о чем думают люди, также как и ты знал,

о чем думали твои бойцы. Собирай вещи и уходи. Подумай о первом поколении.

Тролль давит очень жестко. Он использует запрещенные приемы передачи…

– Что о них думать? Люди создали усовершенствованный вариант – первое поколение, но они

людьми уже не были. Их ликвидировали.

– Думай, лейтенант.

Люди уничтожили первое поколение. Да, они были совершенны, но людьми уже не являлись.

Никто не увидел в них свое будущее – будущее человечества. Их не приняли, и проект закрыли, как

и многие проекты по неадекватным усовершенствованиям. Но если информацию утаивают, значит

что-то не так… Может быть, они и не представляли непосредственной угрозы обществу… Жесткие

времена – жесткие действия. В преддверье Эры Порядка, действительно, натворили грязных дел, и

перегибы, естественно, были.

Тролль смотрит в упор: лучше бы сразу сказал, чего хочет… Главное – успокоиться, чтобы не

натворить еще глупостей… Видимо, тролли подвержены прямолинейной тяге к справедливости.

– Я признаю, что мои действия были не вполне адекватны.

– Ты бракованный? Ты же не лейтенант.

Что говорить… Я нестабилен – вернее – могу дать сбой в запредельно тяжелой ситуации. И

сейчас я, видимо, на грани… Не факт, что стабильность – это порядок, но то, что нестабильность –

беспорядок – точно.

– Я – S9.

– Полковник, значит. Высокий уровень.

– Не потолок. Я практически ничего не знаю о первом поколении. У нас нет доступа к

информации. Люди всегда скрывают свой позор. Полусмертные создали нас, поэтому мы

продолжаем молчать об их ошибках, как о своих. Не знаю, о чем они вообще думали, когда

разрабатывали первое поколение. Знаю, что таких “людей” ликвидировали по статье угрозы

обществу.

– Первое поколение существует на более сознательном уровне, и, скорее, в принудительном

порядке. Их интеллект примерно соответствует интеллекту ваших высших офицеров. Этот вариант

людей имеет возможность сознательно снижать уровень ментальной активности. Они способны

понижать температуру, пульс, переходить на экономную рефлекторную фазу существования –

состояние близкое регулируемой коме.

– Полный контроль над всеми процессами организма…

– Они бессмертны – не подвержены старению, устойчивы к агрессивным внешним факторам.

Они не имеют склонности к агрессивному развитию. Первое поколение крайне устойчиво

психически, приспособлено как для существования в социуме, так и в одиночестве. Это творение

29

человеческого разума. Первое поколение существует совершенно нейтрально и бесперспективно с

точки зрения природы и человека – эти люди не меняются и не меняют ничего вокруг.

Я смотрю в маленькие жестокие красноватые глаза тролля… на его серое каменное “лицо”.

Как-то все это не вяжется с тем, как он говорит. Стереотип. Всегда считал троллей тупыми

каменными глыбами. Стереотипы – опасная штука, лучше их избегать. Не понял насчет

несклонности первого поколения к агрессивному развитию. Они так хорошо приспособлены к

невыносимо жутким условиям, что их интеллект не нуждается в развитии, направленном на

цивилизацию?..

– Люди из первого поколения не способны пережить жизнь на планете, лейтенант, но и до ее

исчезновения довести не могут.

– Ясно… Их здесь много?

– Шаттенберг сокрыл всех, кто выжил. Хватит разговоров. Твой андроид перезагрузился.

Собирайся и уходи.

– Последний вопрос. Почему ты мне помог?

– У меня есть причины.

– Что за причины?

– Потом об этом. После…

Он подошел ко мне, выдернул шкуру у меня из-под ног, накинул на плечо и направился к двери.

– Стой! Я тебя еще увижу?

Сомнительный вопрос для галлюцинации…

– Думаю, да.

– Я в долгу.

– Бери колбасу и уходи отсюда, лейтенант. Твое оружие – под трупами – ему там самое место.

Долг сполна отдавать будешь, если вообще решишь рассчитаться, но не мне.

– Стой! Как тебя не обнаружили разведчики?!

– Они меня не воспринимают – не видят, не опознают.

Ветер сорвался с пыльной скингеровской шкуры – тролль ушел. Неколебимая уверенность в

том, что он объект киберпространства, ушла вслед за ним – задержались только сомнения.

Мотивация его действий для меня так и осталась висеть в воздухе. “Защитник” встал и раздвинул

предплечные панели – по излучателям проползла линия готовности…

– Ты в порядке, S9?

– Пока не знаю. Тролль помог…

– Тролль?

– Каменный великан из древнего эпоса. Подключайся к ошейнику. Послушай, пока я разгребу

трупы и достану излучатель, который тролль под ними похоронил.

Дал “защитнику” доступ к памяти…

Запись№15 31. 08. 206 год Новой Техно-Эры 09:30

Скинул свою изодранную, прожженную шинель… Снял с мертвеца черную форму полковника

Коршунова. Шинель парадная – длинная, почти до пола. Ладно, зато тепло. Засунул “звезду героя”

за голенище сапога. Такие награды ослепляют врага только, если он – человек. А мишень на груди

мне не нужна. D40 как раз отключился от записи…

– Кое-что понятно, S9.

– Кое-что и мне понятно. Есть соображения?

– Он сказал, что он – Страж.

– Мне это ничего не говорит.

– Тебе ясна его цель?

– Ясно, что она есть.

– Страж использует запрещенные приемы передачи. Он на тебя давит.

– А я как-то не заметил.

– Но Страж не настроен причинять тебе вред.

30

– Ему что-то от меня нужно. При этом он дает понять, что я, вроде как, ничем не обязан. Теперь

предоставь мне выводы – можешь в письменном виде.

– Пока нет ничего определенного.

– Тогда хватит об этом. Помог – и хорошо, но надо с ним быть поосторожней.

– На что он похож?

– Это точно не машина.

– Я понял.

– Он похож на огромную статую мощного человека с жестоким лицом, высеченную из серого

камня – больше ни на что.

– Статуя из камня…

– Да, D40. Таких булыжников полно на территориях Шаттенберга… Как мне показалось, этот

тролль существо крайне суровое и очень опасное.

– У меня тоже сложилось такое понятие. Но это не живое существо.

– Думаешь, он действительно каменный?

– У меня нет информации.

– Если он не продукт AVRG, это не значит, что он не продукт союзников… или этих “золотых

драконов”… которые теперь тоже наши союзники…

– Не думаю, S9.

– Почему его машины не воспринимают?

– Мне об этом ничего не известно. Я бы счел это невозможным, но не могу утверждать, пока с

ним не встречусь. Если ты его воспринимаешь, то и машины должны, если…

– Что если?..

– Что-то с ним не так, S9.

– Здесь со всеми что-то не так! Я даже не уверен, что это не моя галлюцинация.

– Курс психиатрии был заложен в твою память еще до активации.

– Очень “тонкий” намек. Значит, я не помню.

– Если бы это была галлюцинация или объект киберпространства – та же галлюцинация, только

спровоцированная внешним воздействием кибербазы, в ментальном формате получился бы твой

монолог.

– Да, точно…

– Это самостоятельно мыслящий объект неизвестного происхождения.

– После дотошного препарирования неведомое перестает быть неведомым и вообще перестает

быть. Но я не буду сейчас над этим размышлять. Есть дела поважнее.

“Защитник” считает, что это не мое бредовое видение – просто замечательно. Андроиды, в

отличие от нас, говорят только то, что думают, так что им можно верить.

Пока D40 слушал мою запись, я обыскал трупы мародеров из первого поколения. Живые ничего

не забрали у своих мертвецов, кроме магнитной пушки, которую бросили где-то неподалеку,

отвлекая разведчиков. Взял пару полузаряженных дальнобойных фонарей, выбрал излучатель,

разрядил остальные – энергоблоки почти пустые… А главное – это колбаса – четыре длинных

батона колбасы. Странно, что мародеры своих не обобрали, а мне все оставили… Может,

надеялись, что тролль меня растерзает?.. Не понимаю, как и о чем думают твари из первого

поколения, но уверен: раз они так просто оставляют необходимые вещи – значит – имеют доступ к

нашим складам.

Есть хотелось ужасно, и я стал догрызать обжаренный мародерами кусок колбасы, на котором

уже имелись отпечатки моих зубов – моего вчерашнего безумства. Колбаса чуть зеленоватая, но

пахнет вполне пристойно. Похоже – из мяса руггеров. Где они ее раздобыли?..

Удобно устроился возле стены (насколько удобно можно было устроиться на пыльных панелях)

и загрузил карту. Здесь целая сеть, соединяющая Шаттенберг с Ивартэном. Ивартэн – бывший

Центр AVRG. В общем, для них он и остался Центром. Прямого сообщения нет. Тоннели давно

заблокированы. Все открытые пути проходят через их базы. На тоннелях стоит защита, но она в

таких случаях не действенна…

– S9, сворачивай карту.

31

– Сейчас сориентируюсь, съем колбасу и пойдем.

– Есть сигнал.

“Защитник” скинул мне схему… Разведчики – подходят к зоне восприятия, но летят высоко –

если не спустятся, мы не пересечемся.

– Они не ищут.

– Не ищут – ведут.

Ведут?! Меня как током дернуло. Тролль говорил, что отсюда надо поскорей выметаться.

Поздно!.. Есть ментальная активность – мутная, но есть!..

– Дестроеры подземных штурмовых отрядов!

– Старые дестроеры, S9.

– Уходим! Сорвемся сейчас – пробежим по грани зоны восприятия!

– Постой. Их фон сильно разрежен.

– Они приближаются! Это зачистка!

– Передислокация.

– Нас засекли! Готовь оружие!

– S9, это довоенная техника. Нас не обнаружат по ментальной активности.

– Уверен?!

– Да. Они переводят списанные на ликвидацию части тяжелой техники Ясного.

Похоже, союзники с этим делом не торопились… Сконцентрировался, чтобы точнее определить

системы “разрушителей”… От души малость отлегло. Для них ментального фона, считай, что нет.

У них даже мозгов как таковых нет, ими можно управлять, только непосредственно отдавая

приказы. Уж не знаю, где их откопали… Они почти “слепы” – сигнал для них смутен – так просто

они его не “увидят”.

– Все верно. Уходим.

– Рискуешь, S9.

– Время нас бережет, так побережем его и мы.

– Будем ждать, пока они пройдут.

– Нужно уходить!

– Они слишком близко.

– Я сказал – уходим!

“Защитник” непотопляемый, так что в потоках своей ругани я тону один за двоих. Сейчас уже

точно поздно. Я вырубил карту, запихнул колбасу в сумку, пристегнул фонари к портупее… Вышел

в темный коридор, остановился у пустого дверного проема – здесь я закрыт, а дорога отсюда

просматривается. Если будут проверять – засекут сразу, но больше деваться некуда. Дестроеры

могут обнаружить нас только визуально, по движению или термоактивности. Главное, что

разведчики сосредоточены на контроле, и им нет дела до поиска и прочесывания территории. Эта

проблема встанет позже…

Ждем… Стою у стены, от напряжения стиснув зубы. Мое паршивое состояние дает о себе знать

ознобом. D40 готовит оружие. Я скинул с плеча трофейный излучатель – положил на пол, чтобы не

мешал… Аккуратно снимаю блокировки с энергоблока… Наметил точку – опора здания на

противоположной стороне улицы. Надо будет – подорву ее вместе со взводом дестроеров. Часть

стены точно обвалится… Дадим концы, пока они разбираться будут – пусть потом весь Шаттенберг

обшаривают. Но сжать руку на спуске легче, чем сжать волю в кулак и ждать, когда враг пройдет

мимо, отбросив на тебя тень. Нас не найдут, если мы себя не выдадим.

Мне под ноги бросилась большая крыса. И еще… Крысы бегут. Холодный пот заливал лицо.

Холодный – это хорошо – сокращается термоактивность моей непокрытой головы.

Шум на улице нарастает… Дестроеры, хоть и массивные, хоть и старые, но идут бесшумно,

просто в этой мертвой тишине, где любой шорох режет уши, их мерный шаг, отраженный эхом,

блуждающим в руинах, раскатывается громом. Я вжался в стену и не могу пошевелиться… Крысы!

Это просто наводнение из крыс… Они вбегают в дверной проем, выбегают обратно, суетятся,

прячутся под сваленные в углу тела мародеров… Крысы собираются у моих ног, словно ища

32

защиты, встают на задние лапы. Мне бы сейчас тоже хотелось бы быть крысой – маленькой,

незаметной…

Топот крысиных лапок, цокот коготков по панелям – все заглушает волна гнетущего гула… В

глазах темнеет. Нет, не в глазах. Это окна. Через пустые окна машины отбрасывают на стены

мутные тени. Огромные, черные… Не совсем андроиды, но что-то вроде… Старые, отслужившие

дестроеры – одни из первых на этой базе…

В непроглядную мглу коридора ворвался и застыл слепящий свет. Формальность – ничего они

не проверяют, только засвечивают все объекты по маршруту, но сейчас я, как ворона на снегу.

Серая форма боевых подразделений AVRG невидима среди серых руин, а черная шинель… Чтобы

не скинуть, не сбросить, чтобы не сорвать с себя эту черную шинель, стал считать

“разрушителей”… Мощные машины – тяжелая техника. Они широкие, ростом около четырех

метров – и оснащение им под стать. Первый взвод прошел… отсчитываю второй…

Такие машины теперь никому не нужны… Техника, с которой справлялись мы, давно перестала

справляться с ситуацией… Эти дестроеры – корпуса. Они пройдут усовершенствование и встанут в

оцепление Штрауба на подземных границах. Их списанные мозги скоро заменят – тогда они не

пропустят даже умственно отсталую крысу.

Сгоняю оцепенение, сковавшее руку, сжимающую энергоблок – восстанавливаю блокировку.

Нет, мне не придется его подорвать – нас не “видят”. Это напоминает старые хроники с полным

погружением – парады управляемой техники. Похоже на эффекты киберпространства – ты там, но

тебя никто не видит… Довоенные парады нельзя сравнить с триумфом победы на первом этапе

войны и с разрушительным упадком на втором. В те времена людям не приходилось бледнеть от

выставленной напоказ мощи державы. Раньше люди могли быть уверенны в надежности этой

тупой, грубой силы…

Хватит вспоминать время, которое меня не застало. Не сравнивать же дубину с излучателем.

Просто в первом случае сильнее ты, а во втором – оружие. С применением какого оружия ты

добьешься большего – зависит от того, как ты его применишь. В нашем случае удар сбил нас с ног

соответствующей отдачей.

На моем веку больше случались погребальные церемонии – торжественно, ничего не скажешь,

поднимает дух на сопротивление. Но одним духом сыт не будешь. Поэтому были и парады,

которые не давали забыть о том, что у нас еще есть силы. Хантэрхайм как будто для этого и был

создан… Перед глазами уже светятся его иглы, озаренный северным сиянием ледник, блекнущие

среди звезд прожекторы… мосты, не сходясь, застывают над площадями… Когда стоишь посреди

света, из которого лучами вырываются истребители, когда стоишь со своими бойцами, со своими

командирами посреди неба, когда перед тобой простирается Хантэрхайм – тогда вдруг понимаешь,

что в повседневной беготне по муравейнику потерял осознание этой силы – нашей силы…

Хантэрхайм пал – пал, сразив всех нас мощью падения… Мы теряем, но еще не все потерянно – у

нас еще есть Штрауб.

Второй взвод прошел, а шаги все звенят в ушах… Пошел третий взвод. Закрываю глаза… У нас

еще есть Штрауб. Штрауб – наши жизни. Его башни стоят – его копья не сломаны, не раскиданы по

земле мелким щепом. Наша цель схлестнулась с нами. Но наше оружие ведет к ней только долг.

Холодный, обдуманный программный долг не имеет паранойяльной силы жизни. Им не за что

сражаться, когда расчеты показывают, что бой проигран.

На последнем параде – под землей, под высокими сводами площадей, лязг когтей чудовищ

полковника Ульвэра разносился в сознании эхом будущего не тише шагов дестроеров. Не все пути

перекрыты. Мы можем контролировать “живое” только посредством технологий, но еще способны

регулировать их применение. Огромные подземные твари – черные, как сама тьма, шли в ногу под

статными офицерами AVRG. Руггеры дают сбои, но подчиняются. Ульвэр сохранил этих

списанных на ликвидацию тварей, несмотря на то, что кроме как чудовищами их никак не

назовешь. Он приказал заезжать под седло наше, вышедшее из-под контроля, “мясо” – и это дало

результат. Приказ не оспаривался. Никто не забывает о том, что Ульвэр – S12, и мог бы быть

генералом Совета AVRG, если бы его не списали на понижение. Сейчас, когда у нас почти ничего

не осталось, об этом просто невозможно забыть. Чтобы снизить затраты энергии, мы должны

33

научиться работать и с чудовищами. Руггеры под жестким наблюдением, но мы уже готовы к

отказу от постоянных коррекций. Это – шаг в будущее. Его разметка уже нанесена на карты

времени, теперь нужно сделать все, чтобы ее не стерли.

Ульвэр вспомнился как-то сам собой – высокий, худой, сухой, бледный, с суровым лицом и

тяжелым, мрачным взглядом… Уставший человек, смотрящий далеко вперед… Ульвэр в Штраубе,

а я здесь без командира остался… Сейчас я очень остро ощущаю потребность переложить

ответственность на того, кого она не свалит, получить приказ и действовать, руководствуясь им.

Затишье больше не разлетается крысиной беготней, разгоняемой тяжелым шагом дестроеров…

Крысы совсем затихли, попрятались. Стараюсь не дышать и проклинаю черную шинель… Руку на

спуске просто сводит судорога напряжения. Нечто подобное было, когда я оседлал скверную тварь

нашего полковника. Вроде руггеры спокойные – поэтому так сложно предугадать, когда они

нападут. А если уж такая тварь решается на нападение, даже ультразвуковой разряд предельной

мощности не всегда помогает. После продолжительной борьбы, то ли со зверем, то ли с собой, я,

так же как и сейчас, не мог разжать руку на пульте.

Шум стихает. Опять слышится крысиная возня, значит, пока это все. Ноги подкашиваются,

сползаю по стене на пол. Мысли о голоде возвращаются – какие навязчивые мысли. Я устало

обвожу взглядом комнату… крысы… У меня что, снова бред?! Крысы столпились у моих ног и

встают на задние лапы… отдают честь. Закрыл глаза пыльной перчаткой – от этого крысы не стали

вести себя менее подозрительно.

– D40, пойдем отсюда!

Запись№16 31. 08. 206 год Новой Техно-Эры 11:54

Мы уже стоим в дверном проеме, осторожно осматриваем улицу, но что-то… Я обернулся так

резко, что где-то на периферии зрения замерцали искры. Здесь что-то чужое… Сердце колотится

так, что недалеко до инфаркта. Тролль! Снова!

– Ты меня в гроб вгонишь. Откуда ты взялся?!

– Гроб – слишком роскошно по нынешним временам. Хотя вы используете более дорогой и

энергоемкий способ погребения.

– Насчет расщепления можно поспорить.

– Да, люди ведь не подвержены распаду.

Тролль смотрит на меня сверху вниз и явно недоброжелательно – не заладилось у нас с ним.

“Защитник” его не видит… Похоже, он вообще не воспринимает каменного великана…

– Как ты от “защитника” скрываешься?

– Скоро здесь пройдут грузовые транспорты – им отрядили конвой. Тебе надо уходить,

лейтенант.

– Почему ты говоришь только со мной? Открой “защитнику” дублированную линию.

– Он не должен меня “видеть”. Иди за мной.

– Куда?

– Под землю.

– Да, ну куда же еще?..

Тролль направился к выходу. “Защитник” смотрит мне в глаза – не знаю, что это значит…

– S9, есть искажение.

– Если есть, то лишь у меня в голове.

– Его можно заметить, только если знать, что оно должно быть.

– Ну да… Тролль зовет нас следовать за ним. Под землю.

– Идем.

– Уверен?

– Да, S9.

Каменный великан стоит на освещенной улице и сурово смотрит опять же прямо мне в глаза –

они что сговорились?! Будут теперь вдвоем действовать мне на нервы тем, что понимают побольше

моего! Жутковатые твари эти тролли.

34

Все никак не могу решиться выйти. Не понимаю, что это такое – окаменевший тролль! Будет

еще время подумать, а сейчас он повернулся ко мне спиной и зашагал на восток – идет по центру

широкой дороги, не скрывается. Почему его машины не “видят”?! Это еще один вопрос – вопрос,

который меня раздражает.

Тролль идет очень быстро, его тяжелая длинная шкура чуть колеблется на холодном ветру. И на

кой черт каменному истукану эта шкура?! Камуфляж под то, чему мой мозг может выдать

аналогию?! Без нее я бы не догадался, что он тролль! Мог бы и не напрягаться – более

правдоподобных объяснений у меня все равно нет.

Снова свернули на перекрестке… Продвигаемся какими-то окольными путями… Я уже готов

свалиться и больше не вставать…

– Стой! Мы прошли уже два открытых перехода.

– Не останавливайся, лейтенант. Так ближе.

– К чему?

– Ко входу.

– Мы давно могли спуститься под землю.

– Многие тоннели заблокированы. Я веду тебя так, как ты сможешь пройти.

– Пройти…

– В бункер.

Как-то меня все это напрягает… Он знает пункт назначения – это ладно, просто больше идти

некуда. Но то, что он знает про бункер… Объект – скрыт. Даже не на всех картах он есть. Устроить

бы ему допрос, но как я заметил, он не считает себя обязанным отвечать на такие вопросы. А

обязать его мне просто нечем.

“Защитник” ушел вперед, идет прямо за троллем… Значит, он как-то его все-таки

воспринимает… Как? Он что-то говорил про искажение… Искажение чего?

Тролль резко остановился и обернулся ко мне…

– Пересечешь площадь, там открытый переход.

– Ты дальше не идешь?

– Нет. Спустись на минус третий уровень, дальше – в правый тоннель. Иди по нему, сверни в

первое ответвление направо. Потом по карте смотреть будешь.

Черт! Какой бред… Да и вообще маршрут, который он мне продиктовал, смахивает на

сказочный: иди направо по тропинке, сверни направо у развилки…

– Ты заметил, что холодает, лейтенант?

Он что, еще светскую беседу о погоде вести надумал?

– Не довелось как-то.

Тролль ждет…

– Север скоро закроют бураны.

– Ты о чем говоришь?

Заглянул в глаза тролля и отвернулся. Он что, издевается? Черт с ним. “Защитник” уже

осматривает площадь. Я тоже осмотрелся: ничего подозрительного – тихо и холодно, воздух стоит.

Тролль совсем окаменел, застыл – смотрит в небо… Повернулся…

– Иди!

Он ударил меня ментальным приказом так, что я рванул через площадь, не успев толком ничего

сообразить. Ступени, вниз… так, а подъемник-то стоит…

– S9, здесь вход на лестницу.

– Люк заблокирован?

– Нет.

– Открывай же!..

Спустились на площадку: жду, когда “защитник” задвинет створы люка. Теперь можно

включать фонари.

Мы остановились на небольшой платформе. Вниз под землю по квадратной шахте уходит

бесконечная лестница из светлого сплава – короткие крутые пролеты, узкие ступени. Проверил

лестницу – крепкая. Люди еще не придумали ничего надежней…

35

Фонари до дна шахты не пробивают… Стараемся не шуметь, но я то и дело спотыкаюсь. Я уже

так продрог, что почти не чувствую холода – все отключено, отопительные системы не работают.

Здесь земля мерзлая, но даже не в этом дело – есть закономерность: чем больше устаешь, тем

больше замерзаешь. Термоизолятор шинели тут не поможет – это внутренний холод. От быстрого

спуска шахта кружится в голове воронкой – меня куда-то сносит вместе с лестницей, со стенами…

Вцепился в поручень и наклонился над шахтой, она проваливается во тьму, в пустоту… и я

начинаю проваливаться вместе с ней… Какой-то вязкий бред, от которого хочется как можно скорее

избавиться… D40 впился пальцами мне в плечи.

– Кость сломаешь. Оставь…

Смотрю в какое-то чужое звездное небо… Закрываю глаза.

Запись№17 31. 08. 206 год Новой Техно-Эры 13:05

Так я и думал… “Защитник” тащит меня под руки, как труп…

– Дай посидеть пару минут.

Я сполз на ступеньку.

– S9, лучше здесь не останавливаться.

– Не стой над душой…

– Поднимайся, S9.

– Как думаешь, далеко еще?

Посветил в шахту фонарем – вот и ответ: дно и люк в стене. Всего пара пролетов…

– Иди открой.

“Защитник” развел массивные створы… без всяких проблем… Когда центральное управление

объекта выходит из строя – не беда, а когда летит энергосистема, и двери тоже ничего не

соображают, не откликаются, человек такой люк не откроет, даже если тот не заблокирован.

Обычно при повреждении всех центров управления объекты полностью открываются… Здесь я без

“защитника” далеко не уйду…

Вышли на платформу… Переход отключен, все врата открыты. Только нужный тоннель –

перекрыт. Когда-то здесь был наш блокпост. “Защитник” протестировал панель управления,

сгрузил коды. Что-то не верно, блоки не разошлись – их просто заклинило. Ничего, створы не

сведены – пролезть можно. Есть причина порадоваться, что вконец отощал…

Идем уже пятнадцать минут, и никаких ответвлений – ни вправо, ни влево. Я отдал D40 второй

излучатель. Тьма начинает давить… Лучи фонарей блекнут где-то далеко впереди. Тоннель –

старый, заброшенный. Он был перекрыт задолго до падения Шаттенберга. На стенах нет панелей, и

коммуникации открыты. Некоторые кабели сорвались с крепежей и уползают во мрак по половым

плитам. “Защитник” следит за показателями техники – ментальной активности нет, ничего нет, но я

прислушиваюсь, памятуя о первом поколении и черт знает о чем еще. “Защитник” идет совершенно

бесшумно. Под нашими осторожными шагами невысоко поднимается и быстро оседает тяжелая

пыль. Из-за того, что мы так крадемся, слышно даже шипение сквозняка… Тишина такая же

густая, как непроглядная тьма позади нас.

Ничего: ни ответвления, ни станции. Подумал, что еще я могу отдать D40? Сумку он уже давно

тащит… и фляги…

Ничего не меняется. Темно, пыльно, вдоль стен тянутся нескончаемые провода и трубы – вены

и артерии старого тоннеля… Две полосы отключенных осветительных панелей уходят в

бесконечную перспективу. С потолка, с труб – отовсюду капает, стекает ржавый конденсат,

собирается в тонкие ручейки… В свете фонаря капли искрятся и переливаются, как медовый

янтарь на солнце. Сначала звук гулко капающей воды успокаивал и охлаждал мои раскаленные

нервы, а сейчас эффект прямо противоположный – я готов застрелиться от этих звуков.

С трудом плетусь за андроидом, удерживая дистанцию в два метра. Не знаю, что именно, но

что-то заставило меня остановиться и обернуться через плечо… Просто темнота… Холодок

пробежал по коже… Свечу вглубь прямого коридора – ничего. Одинокий луч теряется в темной

пустоте, освещая все те же ржавые трубы… “Защитник” тоже остановился чуть впереди. Панели на

36

его руках сдвигаются – он готовит оружие… Подхожу к нему, направляю фонарь, навожу

излучатель…

– D40, что это?

Всматриваюсь в полумглу… Из тьмы… Какая-то блеклая тварь ползет нам навстречу, опираясь

на тощие подгибающиеся руки… Движения резкие, изломанные, нескоординированные. Из-за

обтянутых кожей костей суставы кажутся слишком широкими и острыми на сгибе. Длинные

белесые волосы спадают на пол, покрывают острый хребет, разлетаются на сквозняке, окружая это

выцветшее порождение подземелий мертвенным ореолом… У меня под сапогом хрустнул осколок,

и я чуть не спустил луч. Тварь остановилась, запрокинула голову… “Защитник” поднял руку…

– D40, это один из…

– Он из первого поколения.

Трудно признать человека, пусть и из первого поколения, в этом… Голова запрокинута, рот

открыт – не хищно, а мертво… Так принюхиваются верховые руггеры полковника Ульвэра –

слепые твари. Я держу этого “человека” на прицеле, но никак не могу решить, опасен он или нет.

Он безоружен, на нем и одежды-то нет…

– D40, проверь его.

“Защитник” подошел совсем близко к этому созданию полусмертных, преградил ему путь…

– Ну, что?!

– Он покалечен.

– Вижу.

– S9, это тот, которому ты пустил луч в голову. С него ты снял форму Коршунова.

– И он выжил?..

– Почти.

– Как он здесь оказался?..

– Думаю, упал в открытую шахту подъемника. Кости правой голени раздробленны,

позвоночник поврежден в поясничном отделе – ходить он не может.

Везде подвох мерещится, но, по всей видимости, так оно и есть. По времени получается – мы

эти переходы обходили…

– Он что-нибудь понимает?

– Не знаю, S9. Головной мозг серьезно поврежден.

– Похоже, для этих тварей дыра в голове имеет меньшее значение, чем для нас.

– Ментальная активность не регистрируется. Действует только какая-то рефлекторная

программа.

– Он перешел в контролируемую кому.

– Нет, это состояние не контролируется – он умирает.

Еще бы, с такими травмами… Я подошел поближе. Заглянул в глаза “человеку” из первого

поколения… Глаза у него мутные… он не видит – от удара сетчатка отслоилась. Череп пробит, но

ожог на лбу успел затянуться…

– И что с ним делать?.. Разве что от мучений избавить…

– Рано, S9.

– Думаешь, он еще может выжить?

– Я не знаю. Люди из первого поколения способны на быстрое восстановление после тяжелых

повреждений.

– Тогда будем исходить из соображений безопасности – не годится оставлять за спиной даже

умирающего врага.

– Он не враг.

– Кончай его, и пойдем.

– Мы почти ничего не знаем о первом поколении.

Это правда… Я не знаю, враги они или что-то другое… Они только защищались… От соседства

с этим “человеком” как-то не по себе, но эта неприязнь не имеет ничего общего с логикой, и

обосновать ее я не могу. Мне эта тварь претит, но для меня это не повод, чтобы убивать.

– Черт с ним… Пусть ползет, куда полз.

37

– S9, мы не должны оставлять его здесь.

– Что?

– Он нам нужен.

У меня уже не осталось сил даже на раздражение.

– Для чего?

– Нам нужно знать о них больше.

– Для чего, D40? Хватит. Пошли!

Я перевел излучатель на ждущий режим и поплелся дальше… “Защитник” обернулся и

проводил долгим взглядом “человека” из первого поколения. Тот опустил голову и остался лежать,

опираясь на тощие руки. Только волосы рассыпались светлой дымкой по острому хребту… он не

двигается, будто и не дышит…

Ход мыслей “защитника” стал меня напрягать: что-то он проявляет повышенный интерес к

первому поколению. В общем, первое поколение уже давно считается уничтоженным, и в

программе “защитника” не прописана обязательная ликвидация. Возможно, он действительно

думает, что это существо может быть полезно. Да он и не должен думать по-другому. Его главная

функция – защищать человека. Вот здесь и возникают сложности. D40 – последняя разработка на

этой базе. Не спорю, программисты и расчетчики достигли совершенства. Учли они, может и все,

но есть глобальное противоречие, с которым ничего сделать уже невозможно – “защитники” не в

меру умны. У них мало ограничений в схемах заданных условий. А ограничить их без потери

эффективности мы не можем.

Единственное, что заставляет действовать машины такого порядка – программное принуждение

исполнить задачу – это их долг, это их ограничитель сознания. Для холодного разума таких машин

ничто не имеет значения, ничто не имеет смысла, но они обязаны исполнить долг. Когда задача

завершена – программное принуждение снято – они стирают системы. В этом и весь подвох. Если

“защитник” просчитает ситуацию и не увидит перспективы поставленной задачи – если решит, что

независимо от его действий исход определен – он дезактивируется и сотрет систему. Не найдет

“защитник” перспективы – тогда сочтет задачу завершенной. А вот как далеко “защитники”

способны рассчитать ситуацию и сколько вариантов учесть, мы не знаем… Пока D40 – самое

эффективное оружие. Но все мы где-то на окраинах сознания их боимся…

Сейчас все это меня беспокоит – висит надо мной мертвым грузом. Если D40-709 решит, что

Штрауб падет, и я погибну, что бы он ни делал – “защитника” у меня не останется. В лучшем

случае, он сотрет систему, а в худшем… D40 может решить, что первое поколение – это что-то

вроде людей, ведь формально они считаются усовершенствованным вариантом, только дефектным.

А “защитник”, кажется, собирается это проверить. Судя по всему, они действительно не опасны, не

представляют для нас угрозы. Если D40 решит, что первое поколение – люди… Конечно, защита

“людей”, которых практически невозможно ни обнаружить, ни убить, более эффективна. Так вот,

если D40 перейдет на защиту первого поколения или будет его учитывать – не знаю, что тогда и

делать. Все это меня тревожит и потому, что “защитники”, в отличие от “спутников”, при

необходимости могут уничтожать людей без подтверждения, без приказа командования. Для них

ликвидация – крайняя мера, но вполне допустимая.

Мы дошли до станции. Вернее D40 дошел, а я добрел, цепляясь за кабели на стенах… Я встал

возле открытых врат и не могу ничего сообразить.

– И что?

– Я проверю.

D40 приготовил излучатели, вышел на платформу, а я рассматриваю погрузочную технику,

которую не пощадило время…

– Здесь служебное помещение. Дверь отключена.

Я с неимоверным усилием шагнул в раскрытые врата… В глазах поплыло… Пришлось

упереться руками в стену и наклонить голову – помогает. D40 зашел в темноту, а я так и остался

возле входа…

– Чисто.

Плетусь за ним…

38

Чисто – это не то слово (в буквальном смысле). Все перевернуто вверх дном: покореженные

стержни дезактивированных мониторов слежения ощетинились на нас с пола, усыпанного

осколками. Мы во всем придерживаемся строгого минимализма, но здесь… Наверное, это

помещение не использовалось по прямому назначению с тех пор, как тоннель закрыли, и сюда

складировали все, что ни попадя. Взгляд зацепился за деревянное кресло середины Эры Порядка…

Похоже, это даже не кресло из чьего-то кабинета, а настоящий трон… Вид потрепанный – его

давно списали, но с почетом… Более современные предметы обстановки валяются как попало…

D40 ищет в этом хламе что-нибудь полезное, а я впадаю в кому, прислонившись к стене.

В голове вертятся мысли о кресле… Я не знаю, из каких пород оно сделано, может, сейчас этих

деревьев и вовсе нет – серебристо-серая и золотисто-коричневая древесина… покрыта

потрескавшимся лаком… Нет, не то. Оно очень древнее… оно очень ценное… Нет, не то. Что-то

раньше было. А вот…

– D40, из него можно костер сложить…

– Что?

– Кресло… Надо колбасу поджарить.

– Костер лучше разводить в тоннеле. Здесь нельзя спать, S9.

– Я не сплю, я просто закрыл глаза. Все, пошли отсюда.

Уйти далеко от станции у меня не получилось…

Запись№18 31. 08. 206 год Новой Техно-Эры 16:12

Я сел, вытянув ноги и прислонившись к стене тоннеля. D40 достал колбасу и начал ее

рассматривать. Его излучатели дали сигнал, что поток настроен на расщепление – очень

подозрительно.

– Хватит. Давай ее сюда.

– Ты отравишься, S9.

– Отдай мне колбасу.

Я проявил всю настойчивость, на какую еще способен…

– Твой иммунитет снижен. Не забывай, ты получил дозу.

– Забудешь про это… Отдай колбасу!

Без толку спорить – колбаса действительно приобрела нездоровый оттенок. Пришлось взяться

за оружие… D40 развел костер – на этом моя борьба за кусок мяса окончилась безоговорочной

победой. Теплые оранжевые огоньки вспыхивают, поднимаются по головешкам, улетают искрами к

потолку, разгораются ярче, сползают вниз, становятся красными и прячутся в углях. Я полусонно

наблюдаю за живым огнем, за ритмом движения языков пламени, за дымом, отклоняющимся от

малейшего дуновения сквозняка… Слушаю шипение костра, потрескивание прогорающих углей…

Смотрю, как мерцают в отсветах пламени янтарные лужицы ржавой воды…

“Защитник” вертит над костром колбасу, нанизанную на спицу, выломанную из статичного

монитора со станции. D40 почем зря свои иглы не пачкает…

Что это?! Сигнал!..

– D40, у меня термоактивность! Там, справа, что-то есть – маленькое и теплокровное. Что-то

больше крысы. Оно приближается.

– Есть ментальная активность – слишком высокая для неразумного существа. Объект

идентифицирован как хищник.

Попробовал сосредоточить внимание – определить частоту сигналов не получилось… Встал на

колено, навел излучатель на темноту тоннеля и стал ждать.

Тьма уплотнилась, как бы собралась вокруг маленького существа, шагающего по упавшим

осветительным панелям и обесточенным кабелям. Это хищник – кот. Черный худой

короткошерстный кот с желтыми глазами. Наверное, пришел на запах колбасы…

Кот остановился и смотрит на меня умными ясными глазищами… Никогда не видел котов в

реальном пространстве, но этот… Мне показалось, что он улыбнулся… Совсем плохо дело.

– D40, кота видишь?

39

– Так точно. Черный кот.

Первая мысль, которая меня посетила по поводу кота – это мясо. Но тот повел себя так странно,

что все мысли о еде вытеснило замешательство…

– Он улыбается?

Кот тем временем повторил улыбку – дружественный оскал – показались острые зубы.

– По всей видимости, это улыбка, S9.

– Я думал, что это галлюцинация – а это зачатки мимики…

Кот начал подбираться поближе… Он подошел уже совсем близко, и я перевел на него

прицел… Кот сел, навострил уши и передал мне эмоцию, близкую к дружескому и довольно

панибратскому расположению…

– Ух ты! Ты, случаем, не человек будешь?

– D40, что это?!

– Его мысли заблокированы. Он использует направленные ментальные передачи и речевые

формулировки.

“Защитник” воспринимает передачи кота… Значит кот открыл ему дублированную линию…

Кот?.. Откуда он вообще такой взялся?.. Я подключил D40 к своей линии и обратился к коту:

– Я лейтенант боевых подразделений А2 армии AVRG.

– Не человек значит… А я-то думал…

– Одно другого не исключает. А ты кто? Откуда ты тут взялся?

– Пришел. Колбасой потянуло. Ты ведь меня не излучишь? Отец говорил, что с людьми

общаться опасно…

– Так что ж ты общаешься, если опасно?

– Решил проверить. Ни разу не видел живого человека. Ты же меня не излучишь? Конечно, не

все сказки, что про людей рассказывают…

Кот, кажется, заколебался…

– Ничего я тебе не сделаю. Я о таких, как ты, даже ничего не знаю. Так откуда ты взялся?

– Пришел.

– А то как же… Я имел в виду нечто более глобальное.

– А… Мы беженцы из Небесного города. Там совсем житья нет, даже крысы извелись. Вот отец

и собрался на север, обратно. Мы же вообще с севера, а на юг не так давно перебрались. Думали,

там лучше будет – людей нет, а крыс много… А потом крысы извелись и…

– Стой, стой, стой!.. Давай по порядку. Что там с крысами?

– А они убежать не успели, вот их и перебили.

– Кто перебил?

– Андроиды ваши. Уж не знаю, какой модели… Сначала спокойно было, а как-то ночью они

пришли… Отец еще до этого недоброе почуял – уж очень тихо было. Потом воздух зазвенел – это

те, другие налетели. Много их было, и летали они низко – над городом кружили. Мы ждать не

стали – кинулись из города подальше, попрятались. А ночью пришли… Мы узнали, потому что

крысы побежали. Только не многим убежать удалось. Утром ни андроидов, ни крыс, да и вообще

никого не осталось – никого, кто не удрал и не спрятался. И котов, и крыс – всех перебили. Может,

кто и уцелел, но…

– А что они с крысами сделали?

– Не знаю. Отец говорил, излучили и расщепили.

– Где вы прятались?

– В развалинах каких-то переждали. Не знаю, что у вас разваливается, но мы всегда прячемся

на таких вот объектах, когда приходят люди или машины. Там надо было в подвал спуститься,

потом в лаз, направо… что-то вроде этого.

– Ясно… Так, говоришь, крыс излучили?.. Раньше они мелкую живность в расчет не брали.

Значит, взялись за зачистки всерьез…

– Так это уже давно было – полгода как…

– А здесь операции зачисток проводили?

40

– Бывало, но вот так, нет. Слушай, это что допрос? Может, колбасой поделишься?.. Тогда

поболтаем. Или как?.. Я тебе про своих великих предков расскажу.

– Да, конечно, только меня больше крысы интересуют.

Я опустил излучатель и перевел его на ждущий режим. Кот подобрался поближе и уселся рядом

со мной…

– Ты, случаем, не крысоед?

– Ну, в некотором роде…

– А то ты все о крысах, о крысах… Ты-то тут откуда взялся?

– Из Штрауба.

– А, я так и думал. На днях мы перепугались, что беда нагрянула – так рвануло… Один уцелел?

Сочувствую. Что делать будешь?

– Хороший вопрос, но слишком сложный.

– Я простых вопросов не задаю. Мой род очень древний. Корни моей родословной уходят в

первый период Эры Порядка.

Кот гордо поднял голову и, для того чтобы подчеркнуть свое благородное происхождение,

употребил большую часть зачатков мимики… Не знаю уж, что это за кот такой – тоже побочное

изделие, наверное. Сами они так развиться никак не могли – это точно, да и никогда не было

проекта по запуску котов. Для экспериментов их редко использовали, но другого объяснения нет –

похоже утечки из наших лабораторий не такая уж и редкость. И крысы эти… Мы на крыс никогда

внимания не обращали, но с ними явно что-то не так. Глобальных зачисток к ним не применяли.

Присматривали, насколько я знаю… Но вот как не обнаружили, что они разумны? Не проверяли?

Скорей всего. Мы настолько уверены в наших службах контроля, что считаем невозможной утечку

продуктов серьезных экспериментов. Но она действительно невозможна – за этим следят очень

строго, материалы ликвидируют при закрытии проекта. Ладно, неважно – все они: и коты, и крысы

для нас не опасны, а мне какая разница – умолчание это, упущение или недосмотр?..

– S9, я могу взять генетический анализ. Кот говорит, что он с севера, возможно, это побочный

продукт AVRG.

– Мне без разницы, чей это продукт – хоть “золотых драконов” – значения уже не имеет. Да и в

таких условиях много информации из этого все равно не получишь.

Хорошо еще, что проблема шпионажа не стоит… Машинам запрещено использовать

биологических существ – мы к таким вещам всегда осторожно подходили (так бы всех до

последней крысы давно бы перебили). Это жесткий ограничитель – расчетчики все

проанализировали и не нашли больше никаких возможностей для пересмотра задач. Всем хватило

и одного (зато какого) пересмотра.

Кот прилег на передние лапы и с удовольствием тянет спину.

– Кот, колбаса уже на подходе.

– Понял, куда ты клонишь. Валяй, спрашивай.

– Ты здесь давно?

– Почти полгода. Мы сюда пришли, когда отсюда ушли люди.

– Часто здесь “белых медведей” поднимают?

– Это как?..

– Летают они часто?

– Ты что, летающих медведей видел? Мы с отцом в прошлом месяце в музей ходили. Видел я

там медведей. Они разные все – и белые, и не белые, но не летают.

– Я про других… Тяжелые истребители с мощными лучевыми пушками – огромные, белые. Мы

их “белыми медведями” называем.

– А эти… Были… Только мне так и не удалось их рассмотреть. Они высоко летают и быстро

очень – трудно их увидеть.

Верно… У них путь дальний, взлет короткий. “Медведи” в небо как с цепей срываются. На

исходе спущенных лучей скрываются. Ударят, так лишь свет вдогонку устремится. Звуковая волна

за ними не угонится – это все нам останется. Они на базы мерзлого Ивартэна вернутся – мертвец и

41

не успеет глаз закрыть. Кажется, что-то подобное бойцы А3 про них распевают… Мы еще до этого

не докатились.

– Если “медведей” подымают – значит готовы…

– К чему?

– Ко всему…

– Серые – те, которые исчезают прямо в воздухе – тоже красиво парят. Вот они часто

прилетают. Иногда мимо проносятся – тогда мы за ними наблюдаем, а иногда прилетают именно

сюда – спускаются и кружат целыми днями. Это уже опасно. Правда, не всегда после этого

пропадает кто-то, но мы на всякий случай в подвалах прячемся и запасы делаем.

От потока кошачьей информации у меня начала болеть голова.

– Запасы делаете?

– Да, крыс запасаем – не много конечно, но на пару дней хватает. Они портятся быстро. Крысы

из-за нас восточные районы не любят, разбегаются кто куда, а в те дни, когда эти ваши медведи и

другие там всякие слетаются – все сюда бегут.

Ну да, здесь нет никаких стратегически-значимых объектов. Восток они проверяют, а север

просвечивают по полной программе. На севере рудники, энергохранилища…

– Кот, закономерность есть?

– Чего?

– Разведчики по схемам восток патрулируют?

– Не знаю…

– Понятно… Проверка давно была?

– Я дни не считаю. Почему проверка? Что они проверяют?

– “Оккупированные” – вернее зачищенные территории.

– Да, отец рассказывал, что люди всегда все проверяют и их машины тоже. Я смотрю, на тебе

шинель из музея. Она принадлежала полковнику Коршунову. Мне отец про него рассказывал… А

ты полковник?

– Нет, но мне кажется, я заслужил повышение.

– И уже лет двести с лишком назад. Я знаю – тогда Коршунов погиб, в сражении с повстанцами

на оккупированных территориях.

Да, и после этого назвать территории оккупированными можно только в кавычках…

– Слушай, вы же разумные существа, как вас не обнаружили во время проведения контрольных

операций?

– О, мы не просто разумные, а очень интеллектуальные существа. Я же сказал, мы уходим в

подвал делать запасы. Туда приходит очень много крыс. Мы даже имитируем их мысли при

проведении этих ваших операций. Это так, на всякий случай. Меня отец научил.

Мысли крыс… все это ерунда – главное имитировать уровень ментальной активности. При

поиске учитывается только сила и частота разрядов нейронов, устанавливается тип сигналов. Более

тщательный анализ не проводится. Они даже не уточняют, заблокирован сигнал или открыт – для

этого нужно определить изначальный принцип кодировок…

– D40, у котов с крысами радиус ментального фона одинаковый?

– Почти.

– Ясно…

– Концентрация фона котов выше.

– Так они ее снижать могут.

– Не до такого уровня.

– Разведчики-то их не различают.

А они вообще знают о том, что крысы разумны?.. Скорей всего нет… не то сразу бы всех и

везде ликвидировали. Они нацелены на обнаружение людей. Им дела нет до разреженного

ментального фона крыс. Крысиное мышление в стандартные схемы не укладывается, но по всем

показателям этих тварей нельзя определить как разумных. Получается что-то среднее… или что-то

другое. А все-таки хорошая идея насчет мыслей крыс – пока их особо не трогают. Котам в этом

плане повезло – напустят в сознание мути… Я вот никогда не сойду за крысу… Но что-то в этом не

42

то – и с кошачьей ментальной активностью… При тщательной проверке весь этот камуфляж мог

пройти только на экранированном объекте. На экранированном объекте…

От мыслей меня оторвал кусок колбасы, вложенный “защитником” мне в руку. Он задает Коту

вопросы. Я сосредоточился…

– Ваш подвал должен быть не очень далеко отсюда.

– С чего это ты взял?

– Я в этом уверен. Ты можешь проводить нас туда?

– Не знаю. Это секретное место.

Секретное! О бункере знают просто все! Даже полуразумные твари! Коты нашли бункер 071…

Значит, он все-таки поврежден – придется разбираться. Его могли обнаружить по ментальной

активности крыс – над этим тоже надо подумать. А времени мало… Мы можем здесь часами

блуждать, ища обходы блоков и завалов. Но если Кот нас ко входу подведет…

– D40, давай ему кусок побольше. Быстро!

“Защитник” протянул Коту аккуратно срезанный ломоть колбасы. Кот уселся, потер передние

лапы о бока, облизал их, положил кусок колбасы на расколотую осветительную панель и повалял,

чтобы поудобнее зажать лапой…

– Кот, ты в картах разбираешься?

– Не знаю – не пробовал.

Я загрузил карту, увеличил проекцию монитора…

– Вот смотри. Мы сейчас здесь…

Кот пристроил недоеденную колбасу на стыке панелей, убедился, что она отбалансировалась и

не упадет, подошел ко мне и ткнул когтем в монитор карты.

– Дай-ка сориентироваться.

Когти судорожно цапнули воздух – лапа не нашла опоры… Кот отпрянул, прижав к голове уши,

и залег под прикрытием упавшего кабеля… Ожог не дал воли ехидной усмешке. Это замечательно

– моя дипломатичность не пойдет к черту, пока он не заживет.

– Кот, ты карту так просто не испортишь – она виртуальна.

– Карта?! Ее же нет! Но я ее вижу!..

– Верно. Это что-то вроде киберпространства, только излучаемого в реальность, а не в

сознание.

– Что?!

– Ничего… У нас, почти все такое – материя нам не посредствам. Я тебе сейчас все объясню.

Мы вот здесь, а вот экранированный бункер 071-24. Нам надо туда попасть. Это и есть тот подвал,

о котором ты говорил?

– Ну… да.

– Точно он?

– Ну, да. Точно. А я думал, что это секретное место…

– Я тоже. Как вы туда пролезли?

– Там лаз есть.

Ладно, потом посмотрим.

– Как вы вообще его нашли?

– Крысы выдали. Да таких подвалов тут полно…

– Не таких, Кот. В другом “подвале”, вас бы обнаружили и ликвидировали как разумных

существ при первой же проверке.

– Но как? Мы же прятались.

– От них так просто не спрячешься.

– А подвал здесь причем?

Кот начинает меня раздражать…

– Просто проводи нас туда.

– Сначала объясни.

– Там должно быть много еды в контейнерах. Я их для тебя открою.

Кот задумался. Это, видимо, надолго.

43

– Давай ты сначала расскажешь, а я вас потом провожу. Очень уж интересно.

Видимо, это упертое любопытное существо… Спорить не хочется. Применять силу смысла

вроде нет… Сейчас я с трудом представляю, что придется вставать и тащиться куда-то… Ладно,

десять минут могут нас подождать. Может Кот что-то полезное знает. Он уже нетерпеливо царапает

стену рядом со мной…

– Видишь пометку слева – номер 071? На карту смотри… Это значит, что объект экранирован.

– И что?..

– У твоих мыслей есть фон – они его “видят”.

– Ух ты!..

– Экраны его скрывают.

– Так выходит, что мы зря крысами прикидывались?

– Не зря. Сигналы фоновой ментальной активности все равно возможно выделить.

– Не понял.

– Что не понял?

– Ничего.

– Неважно…

– Объясни. У вас все так сложно…

– Да что тут сложного? По ментальному фону наши машины находят “разум” – экраны им

препятствуют.

– А почему лишь препятствуют? Почему нельзя сделать так, чтобы эти сигналы не выделяли

вообще? Тогда нам бы даже не пришлось крысами притворяться.

– Это тоже возможно, только технологии другие. Отраженные сигналы создают нам помехи –

мы такие экраны не ставим – используем другие.

– Из-за этого у вас все проблемы?

– Странные вопросы ты задаешь, Кот.

– Тебе, значит, можно странные вопросы задавать, а мне…

– А тебе, нет. Я выше тебя по званию.

– А у меня вообще звания нет.

– Какое упущение.

– Ты не очень добрый человек?

– Совсем не добрый. Меня, видишь ли, сарказм обгладывает.

– Это он тебя так изуродовал?..

– Нет – это жесткое излучение – скверная штука. А сарказм… Он как раз такие “скверные

штуки” и обгладывает.

– Значит, без него было бы хуже?

– Намного.

– Как интересно… Мне все интересно – просто все!.. Особенно, как и зачем люди делают так, а

не эдак!.. Знаешь, мы были вынуждены за крысами следить, чтобы какой-то спецподвал

вычислить… Согласись, это очень глупо…

– С этим нельзя не согласиться.

– Так вот почему вы эти ваши экраны не везде ставите?

Скоро Кот меня достанет настолько… Насколько меня может достать кот?..

– Смысла нет. Экраны ставят только на засекреченные объекты – они изолированы, нет

внешней связи. Это чтобы сигнал не проследили, не перехватили. Понятно?

– Я же не идиот.

– Ну да…

Сижу тут в полубреду, беседую с каким-то странным котом… Вот только у меня не получается

придумать ничего, в чем можно было бы его заподозрить, кроме того, что… Я вообще не понимаю,

что это такое…

– А почему вашу технику так интересует “разум”?

– Это к людям в основном относится. Люди – враги AVRG.

Кот смерил меня цепким, проницательным взглядом.

44

– Да я как погляжу, у тебя на форме эмблема этого AVRG. Я уже видел такие.

– У Центра по этому поводу есть особые указания. Мы – враги системы. Ты знаешь, это такой

идиотизм. Давай об этом позже.

– А почему мы должны от них прятаться? Отец говорит, что они опасны. Почему ваши машины

крыс излучили, если только на людей охотятся?

– Сейчас под статью ликвидации подпадают все живые существа – люди – в первую очередь.

Все остальные рассматриваются по остаточному принципу. Это крайняя мера. Вообще считается,

что разумных существ, кроме людей, на данный момент нет… Но раз уж есть… Думаю, что вам

лучше не высовываться.

– Почему?

– Потом, Кот.

– Но почему? Что, мы им что-то сделали?

– Можно и так сказать… Вы как бы косвенные пособники людей.

– Что это значит?

– Еда.

– Ничего себе! А разум тут причем?

– Разум опасен.

– Мы опасны?..

– Не знаю. Я вообще про вас ничего не знаю. Сейчас они в основном на Штраубе

сосредоточились, но при проверках могут всех зачистить.

– Мне страшно. Нас ведь не найдут?..

– Сейчас, нет. А там…

Они всех найдут… Может, пока на крыс энергию тратить не будут… Они готовятся к

последнему бою. Мелкую живность, скорей всего, будут ликвидировать после штурма – для

полной уверенности, что война выиграна и ни один враг AVRG не будет иметь возможности

выжить, даже если чудом уцелеет после контрольной зачистки. А потом проведут проверку, и еще

проверку… Ситуация, конечно…

Мы ведь выиграли войну с “врагом”… А оказалось, что это только первый этап. Нерушимую

систему AVRG расколол Пересмотр Задач… Против нас же самих обратилось олицетворение

нерушимости нашей системы – все то, что давало нам силу, порядок… Наша же логика, наша же

стратегия – все против нас. Теперь мы только тем и занимаемся, что ищем погрешности в своих же

идеальных схемах. Но уже понятно, что второй этап – войну с самими собой, мы проиграли. “Враг”

уже давно – союзник… “Золотые драконы” пошли на это… Теперь человек не может быть врагом

человека. Даже освободительные движения идут с нами в ногу, пусть и по параллельным дорогам.

Повстанцы перенаправили цели – построили их под нашими знаменами. Поняли наконец, что

подорвать AVRG невозможно. Вернее, они подорвали систему – просто не так, как рассчитывали…

Дошло до того, что заключен союз “против” – против нашей же системы, которая против нас!

Звучит глупо, но так и есть…

– Слушай, а люди вообще еще остались?

– Да, Кот… Под щитами Штрауба.

– А что это за щиты?

– Это сложная защитная установка. Она закрывает весь Штрауб и укрепленные базы. Щиты

выдерживают воздушные атаки, только энергии берут много. И их можно уничтожить, но у них нет

на то прав. Чтобы не нанести непоправимый ущерб планете, прописаны строгие ограничения по

использованию оружия определенной мощности. Они блокировали Штрауб и ждут, когда кончится

энергорезерв и щиты вырубятся.

С чего вдруг я все это рассказываю какому-то коту?.. И вопросы он странные задает… Может,

просто любопытный?.. А у меня просто нервы сдают?..

– Да, безнадежно. А можно что-то сделать?

– Думаю над этим. Я остался один.

– А твой андроид?

45

– Если тебе так больше нравится – я остался один с защитником-D40. От этого смысл не

меняется.

– Тогда я тоже буду думать.

Кот перешел на деловой тон… Даже уши торчком поставил, наверное, чтобы перегретая от

тяжких дум голова лучше вентилировалась.

– Это в корне меняет ситуацию.

– Естественно. Ты вернуться можешь?

– Нет. Я здесь застрял…

– А мы не хотим возвращаться на север – здесь теплее… Ну как, ты еще не придумал, что

делать?

Уже готов застрелить Кота, но его компания отвлекает меня от мыслей, что я и сам готов

застрелиться. Все-таки живое, более-менее разумное, существо…

Повисла ментальная тишина… Прогорает костер – его потрескивание стало каким-то

настороженным. Капает вода – редко и очень звонко. Под каждым ударом капли в сгущающейся

темноте поднимаются мерцающие брызги. По ржавой лужице плавно растекаются, расходятся

ровные круги… Когда костер горел ярче, во тьме подрагивал живой, теплый желтый огонек, а

теперь ее прорезает лишь холодное белое свеченье наших фонарей. Я оперся спиной о стену

тоннеля, снял перчатку и нервно стучу пальцами по голенищу сапога… Смотрю, как резкий,

лучистый свет фонарей туманно рассеивается в пыльной мгле тоннеля. Это напрягает – теперь я

совсем не уверен, что из этого мутного полумрака не вылезет что-то, о существовании чего я даже

не догадываюсь…

– Кот, ты видел там наверху колонны старых машин?

– Я-то не видел, но мы сегодня здесь отсиживаемся. И завтра. И вообще, пока все это не

кончится. Я крыс подслушал, они видели, информацию передавали. Их подслушивать опасно, но

если осторожно… Мы вообще очень осторожные…

– Оно и видно.

– Нет, мы действительно очень осторожны.

Крысы… Значит у них есть информационная сеть… И их нетрудно прослушать… Надо учесть.

Наверное, то, что я слышал, и была сетевая передача, только зашумленная. Не очень ясно, что там у

них такое – какой-то клубок передач. Как они в этом разбираются?..

Я обратился к “защитнику”, отключив Кота от дублированной линии:

– D40, как думаешь, дестроеров на усовершенствование транспортируют?

– Да. Машины в хорошем состоянии.

– Они уже стягивают к Штраубу основные силы…

– И готовят дополнительные отряды, которые пойдут в резерв.

– Плохо дело.

Все, что нам нужно – это энергия и немного времени, но именно этого у нас и нет. Пытаюсь

отогнать тень отчаяния, а Кот тем временем беззаботно чешет лапами за ушами. Он облизнулся и

уставился на меня огромными, круглыми глазами.

– Замечательная колбаса, и почти свежая. Где ты ее раздобыл?

– Какая разница?

– Может там еще есть?

– Там больше ничего нет.

– А… Бледные всегда так – и последнее отдадут… Тебе же колбасу те бледные дали… Они мою

мать кормили и сестру, когда она хворала. Это бледные, да? И шинель из музея они тебе дали… Ты

ведь в музее еще не был?

– Не могу позволить себе такое удовольствие.

– Да, я понимаю, тебе сейчас нелегко – ты всех своих друзей-соратников потерял…

Тень отчаяния подошла сзади и закрыла мне глаза когтистыми лапами. Дождется у меня этот

Кот…

– Слушай, Кот, ситуация действительно хреновая, так что молчи.

– Почему тебе бледные шинель Коршунова отдали, а его награду нет?

46

– Ты так мародеров из первого поколения называешь?

– Почему мародеры?

– Потому, что они разграбляют наши базы, пользуясь тем, что идет война.

– Что нам ваши базы? Они здесь недавно живут, необщительные, но никого не трогают, даже

крыс, а ты…

– Крысы нашептали?!

– Ну крысы…

– Ты чего добиваешься?! Добьешься же!

– Жду, что ты признаешься. А то ведь совесть замучает.

– Что? Откуда вы этого набрались?!

– Отец меня так учил.

– Мир рухнет через пару недель! Я не знаю, что делать! Я себя чувствую просто ужасно. Я

облучился, меня все время тошнит, голова раскалывается! Я еле стою на ногах! Я голодный! Не

знаю, когда у меня бред начинается! А ты еще ждешь, чтобы я сходил с ума от раскаяния, что

застрелил мародеров из первого поколения?!

– Какая бы ситуация не была – все это не повод, чтобы убивать бледных. А ты их не просто

убил, ты убил их из-за куска колбасы!

– И что? Ты тоже жрал эту колбасу!

– Не пропадать же зазря жизням бледных. Теперь я сожалею об этом, и меня тошнит.

– Ну иди и промойся! Первое поколение списано на ликвидацию. Они – не люди. Ты

понимаешь?

– Ты думаешь, что только жизни людей имеют значение?! Думаешь, что только люди имеют

право на жизнь?!

– Кот, кто может взять право, тот и берет, а кто берет, тот и имеет.

– Я знаю, люди так делают. Поэтому у вас все рушится!

– Бывает, что мы берем лишку – тогда не мы имеем права, а они нас.

– Это не похоже на сожаление.

– Факты не похожи ни на что, кроме самих себя.

– Вы думаете, что все существует только для вас.

– Сказал, хватит! Нарвешься!

– Вы все разрушаете!

– Разрушаем, но и создаем!

– Для вас все окружающее не больше, чем ваша собственность! Я знаю, что это –

собственность. Вы делаете с ней все, что захотите, переделываете, как вздумается. Только люди так

поступают, и воюют так только люди! Правда ведь? Мне так отец говорил.

Что правда, то правда. В этом мире только люди бьют по цели войной. Никто другой не

способен объединить усилия и согласовать действия на таком уровне. Мы исходим из понятия –

сила организации в организации силы. Война – результативное средство достижения всего или

ничего. Применение силы неизбежно… Ну а как по-другому?.. Выживает тот, кто может выжить, а

масштабы агрессии и противостояния – это уже другой разговор.

А нет, не мы одни такие – муравьи тоже – организованное сообщество. У муравьев тоже

бывают войны. Этих насекомых восстановили одними из первых – живучие они… практически,

как мы… Мы с ними похожи – неукоснительно четко исполняем свои функции в своем

муравейнике в соответствии с иерархией и подразделением. Правда, их войны не несут таких

глобальных деструктивных последствий для всего окружающего… Эти насекомые просто не

имеют средств на то, чтобы попутно пустить в расход что-то, что после ударит по ним

неподъемным кризисом. Ими управляет природа – она решает их конфликты, регулирует

численность и территории, когда мы делаем это сами.

Люди существа деструктивные – никуда не попрешь. Мы сражаемся за свое существование не

только друг с другом, но и со всем миром – перестраиваем его посредством технологий, и это дает

осложнения. Никто другой не способен так повлиять на окружающее. Одни мы можем применить

47

силы, превосходящие наши. Такую возможность дает нам разум, но он не всегда дает нам

возможность оценить, насколько эти силы превосходят наши.

Странно, что кот о таких вещах думает – вроде глупый, а что-то да понимает…

Представил себе трех разумных существ, сидящих на пыльных половых плитах старого

темного тоннеля, вернее, двух существ и машину, между которыми треугольник мысленной связи.

Они никогда не поймут друг друга, но пытаются это сделать… Для чего?..

Кот подобрался ко мне еще ближе…

– Как я тебя называть могу?

– Можешь Фридрих Айнер или S9 – на выбор… Только не – лейтенант.

– Почему?

– У тебя звания нет.

– А ты меня назначишь…

– Хочешь быть моим бойцом – рядовым?..

– А что это значит?

– Значит, что ты будешь моим подчиненным. Будешь приказы исполнять.

– А по-другому нельзя?

– Никак.

– Злой ты, Айнер…

Кот издал какой-то жалобный плач и начал кашлять. Вот так – только я начинаю осваивать

сложное искусство дипломатии, налаживать контакты… Так всегда.

– D40, Кот подавился.

– Он не может подавиться – у него строение гортани другое. У таких существ в горле может

застрять кость, но в колбасе их нет.

– Что смотришь!? Он задыхается!

Кот поставил уши торчком…

– Я что ли? Так и знал, что не усвоишь – это, в общем, мое имя… сложный кошачий звук, даже

я от этого кашляю. Мое имя еще запахом передается…

– Лучше не надо.

– Отец говорил, что люди не пахнут, а я как-то не верил.

– Нам это только мешало.

– А у нас запахом можно передать любую информацию. Вам вот приходится непонятные

закорючки писать, а нам достаточно…

– Довольно об этом.

– Вообще нас немного, особенно по сравнению с крысами. Зато у нас у всех своя территория

охоты – мы ее помечаем. Это очень полезно. Поэтому мы не так часто деремся. Мой старший брат,

ну у которого полоска на носу…

Запись№19 31. 08. 206 год Новой Техно-Эры 19:20

Что-то меня царапает… Я проснулся.

– Айнер, ты что спишь? Я тебе тут про брата рассказываю, а ты…

Я даже не заметил, как заснул – заснул несмотря на то, что черт знает что может вылезти из

темного тоннеля, что над нами летают разведчики, что идут маршем колонны тяжелых андроидов,

и что я не могу доверять своему “защитнику”… Что ж, есть предел, когда засыпаешь несмотря ни

на что – это почти приравнивается к смерти. Сейчас все происходящие продолжает казаться сном.

Глаза слипаются, звуки какие-то гулкие и отдаленные… Надо бы стимуляторы колоть, но тогда я

точно труп… Кот сидит у меня на плече и слегка царапает мое надбровье…

– Кот, я очень устал…

Кот царапнул меня сильнее…

– Нечего рассиживаться! Пойдем, я тебе вход покажу. Крысы бегут.

– Что?

“Защитник” подошел и взял меня под руки…

48

– Лучше пойдем, S9. Спать будешь в бункере, там спокойнее.

– Они далеко… и разведчики…

– Мы все это время очень сильно рисковали. Вставай, S9.

По отношению к риску я с андроидами общий язык никогда не находил.

– Кот, сколько идти?

– Я не могу сосчитать столько шагов.

– А по времени?

– У котов часов нет. Мы время приблизительно определяем – в основном по солнцу, а здесь

солнца нет. Ты не удивился, что я про часы знаю? А я ведь знаю…

Кот уже бежит по тоннелю бодрой рысцой.

– Подожди! Не так быстро.

– Давай, давай! Вам еще дверь открывать придется.

– Что с дверью?

Идем мы довольно быстро, и у меня уже начало сбиваться дыхание.

– Она сломана, но там есть наш лаз.

Зато с кодами проблем не будет…

– Уже совсем близко!

Запись№20 31. 08. 206 год Новой Техно-Эры 19:50

Кот остановился…

– Вот. Дверь.

Я доплелся до врат и сел напротив. “Защитник” их уже осматривает. Это запасной вход – врата

не рассчитаны на тяжелую технику. Заметить их не так уж просто. Полное ощущение, что стена в

этом месте дала идеально ровную трещину в темноту – панель разошлась. Такие объекты при

дезактивации полностью не открываются. D40 проверяет электронику, замки…

– S9, дверь дезактивирована. Весь объект отключен.

– Мне это тоже очень не нравится, но если бы он был заблокирован – было бы хуже.

“Защитник” задвинул дверь в стену: она поддалась с трудом, но поддалась. Ну и сила в этой

машине, даже как-то не по себе становится. Эти двери вообще не приспособлены для того, чтобы

их так вот отворяли.

Открылся темный проход – проход в пустое пространство. Андроид вошел в эту черную

пустоту – его наплечные фонари не осветили ничего, кроме него самого. “Защитник” будто ушел в

открытый космос в ореоле света… Он пропал из поля зрения. Иду за ним… Во мгле пробежал

змеистый разряд, потом второй…

– Ну что?..

– Похоже, что после падения Шаттенберга здесь никого не было. Энергосистема в порядке, но

отключена. Она отключена на всех уровнях, включая аварийные. S9, мне нужно сверить коды перед

запуском.

– Да. Все в ошейнике… Подключайся.

Кот непонимающе смотрит то на “защитника”, то на меня…

– Зачем вам все это? Дверь же открыта. Хотя у вас и внутри столько дверей… Мы-то пролезть

можем, а вы… Зачем вы все перекрываете, даже там, где не нужно?

– Кот, замолчи.

До меня только сейчас дошло, что врата могут быть открыты только при выключенной

энергосистеме, а ее никогда не отключают. Особенно странно, что она полностью исправна…

– D40, а кто вообще мог отключить энергосистему и оставить бункер открытым? Это же бред

какой-то. Какой в этом смысл?

– С нашей точки зрения, это нелогично, S9.

– Что ты этим хочешь сказать?

– То, что ни люди, ни машины так не поступают.

Коту, видимо, все это надоело, и он ушел в бункер.

49

– Ладно, D40, пойдем. Об этом потом…

Запись№21 31. 08. 206 год Новой Техно-Эры 20:05

Мне очень хотелось сесть рядом с вратами и заснуть, но я заставил себя тащиться за D40 к

статичному пульту энергосистемы: виртуальный пульт работает только на ее поддержке. На таких

объектах их обычно три: два у входов и один в центре управления.

“Защитник” загружает коды, а я стою, опершись на пульт, и мечтаю о теплом душе… пусть

даже сухом.

Врата бесшумно закрылись. Замигали и включились лампы. Шлюз затворился. На его месте

теперь такая же панель, как и везде, как будто его и не было. Коды работают. Вся накопившаяся

усталость дала о себе знать в один момент. Вся моя резервная энергия, высвобождаемая стрессом,

иссякла…

– Нужно осмотреть бункер, S9.

– Да…

Я засыпаю и уже ничего с этим не могу поделать. Откинувшись на пульте, смотрю на свое

смутное отражение в светлом потолке… В черной шинели союзников я похож на большую,

свалившуюся с неба и распластавшуюся на пульте управления энергосистемой, ворону. Нравятся

мне эти птицы… Есть у нас такая черта – нам нравятся птицы, и мы частенько с ними себя

сравниваем… Только вот заселить их до сих пор не получилось… Хотя давно мы этим не

занимались.

D40 меня куда-то тащит… кладет на что-то мягкое… Смотрю в потолок…

Запись№22 01. 09. 206 год Новой Техно-Эры 05:15

Боль впивается в ухо! Я вскакиваю! Я проснулся! Крыса?!

Крыса испугалась и дала деру. Огромная крыса. Пустил луч ей вслед, но она как сквозь землю

провалилась. Ментальный сигнал есть, а крысы нет. Не стал рассчитывать погрешность – потом

найду – никуда она теперь не денется.

Черт! Вся подушка в крови!

Подушка… “Защитник” обо мне позаботился – притащил в сектор высшего состава. Мягкая

постель, белоснежные простыни… Генералы Совета AVRG лишь бы как не спят. Не то, что я могу

пожаловаться на стандартные условия – все продумано и вполне удобно, но такая постель – дело

особое. Бегло осмотрел отсек – просторный, светлый… Стол, кресло – ничего лишнего… Только

блок сетевого компьютера и шесть спиц неактивных статичных мониторов. Все как положено для

человека, чья судьба думать, ни на что не отвлекаясь… Если бы не кровать, можно бы было

подумать, что это кабинет или даже резервный центр управления. Да так и есть. Кровать

закрывается глухой панелью.

Кровь заструилась по шее. С крысами надо будет что-то делать… Я зажал ухо ладонью и пошел

искать регенератор тканей…

– Айнер, что с тобой?!

– А, Кот…

– Ты весь в крови…

– Похоже, крысы не довольны моим вторжением. Уже провели пробу на прочность – своих

зубов и моих нервов. Так всегда начинается, а потом…

– А что потом?

– Насчет крыс не знаю – тебе виднее, а у нас это до добра не доводит. Скоро для тебя работа

найдется – будешь сопротивление душить.

– Да какое сопротивление-то?.. Крыс что ли?..

“Защитник”, видимо, решил, что я и без регенератора обойдусь – готовит инъекцию… Здесь

неплохой запас медикаментов, и даже есть восстановительный отсек. Я бы мог себе самовольно

руку подправить, но если я сейчас загружу компьютер – мозг объекта, новая рука мне уже не

50

понадобится… Уровень ментальной активности компьютеров третьего порядка слишком высок –

разведчиков наведет. А такой соблазн…

– Ну как? От уха что-нибудь осталось?

– Только следы зубов, S9.

– Ты что, серьезно?!

– Да.

Хреново, что это левое ухо. Если бы было правое, то, смотря слева, я бы выглядел вполне

нормально. Но не все же беды на правую сторону…

– А регенератор?..

– Нет показаний.

– Ладно, заживет – посмотрим. А крысам это так не сойдет – придется порешить их судьбу в

массовом порядке.

Откинулся в кресле – пытаюсь сосредоточиться… Кот бегает по белоснежной постели, что-то

вычесывает за ушами – не люблю я этого… Теперь вообще свернулся калачиком на подушке.

– Кот, слезай с подушки! Живо!

Он только поднял голову и навострил уши.

– Она грязнее не станет – и так вся в твоей крови.

– Сейчас поправим. Установить порядок – первая обязанность офицера, а поддерживать –

вторая. Чистота относится к порядку, так что в мои обязанности входит следить за чистотой там,

где это хоть как-то предусмотрено.

– А там, где не предусмотрено?

– Тоже. Ты не думай, что это так сложно. Мне автомат запустить не трудно, несмотря на то, что

он на прямом управлении.

– Хорошо, слезаю…

– И чтобы тебя я больше на подушке не видел!

Придал Коту ускорение, запустив локальный очиститель. Сжавшийся в пружину комок черного

меха с шипением шарахнулся от невидимого поля… Жаль, я планировал и его заодно подвергнуть

обработке…

Кот, с недоверием косясь на прозрачные линии, крестами расходящиеся по постели, устроился у

моих ног – решил, что я эту штуку близко не подпущу…

– Знаешь, у меня есть невеста – очень красивая, полосатая… Только мы не виделись давно…

– Мне до этого дела нет.

– Ну да… Это все из-за моего брата – он раньше тоже ее любил. Хотя он ни при чем. Это из-за

сестры – моей. А может быть и из-за ее сестры… Или ее отец во всем виноват – он меня не терпит.

А еще мы когда-то крысу не поделили… Думаю, что дело именно в этом. Правда же?.. Я, в общем,

не знаю, но она… Она ушла с моей территории охоты…

Кот начал действовать мне на нервы… Если он так все время – это похоже на ментальное

недержание…

– Кот, хватит чушь пороть!

– Но ведь очень важно правильно выбрать невесту…

– Сказал, хватит!

– У тебя нет невесты?..

– Конечно, нет!

– Это оттого, что ты такой злой. Или ты от этого злой?..

– Я – S9. Такие люди настроены на справедливость – не на “добро” и “зло”!

– А… Значит, тебе просто противоположный пол не нравится…

– Кот, это фактор дестабилизации общества, который давно устранили.

– Не понял.

– Что тут понимать?..

– А как же?.. Как же так?..

51

– Расслоение по группам – пол, стадии развития – это нестабильные социальные факторы,

провоцирующие беспорядки. Их упразднили – уже очень давно. Нам и профессионального

разделения хватает.

– Айнер, я не…

– Командование избегает внутренних конфликтов – то, что их вызывает – под контролем. То,

что могли – мы вообще убрали, а то, что нет – твердо держим в руках. У нас правила жесткие, мы

за порядком следим строго. И в первую очередь, это касается боевых подразделений AVRG.

Правда, люди категории N2, N4 – рядовые и унтер-офицеры – иногда дают сбои. Ну что теперь, с

кем не бывает?

– Я ничего не понимаю… Вы что, на категории делитесь?

– А то как же? У меня категория – S9.

– Ух ты! Не знал…

– S – это место выпуска, техническая база офицеров, а 9 – уровень развития, соответствующий

званию полковника боевых подразделений.

От неимоверных мыслительных усилий Кот собрался в пружину, кончик хвоста нервно

подергивается… Уши торчком – это означает настороженный интерес, а вот дергающийся кончик

хвоста – напряженное внимание… Я уже начинаю ориентироваться в кошачьих средствах

выражения.

– Айнер, ты что, не человек? Ты машина?

– Нет, почему? Если так, то все живые существа своего рода машины – биологические. Я

человек девятого уровня.

– А место выпуска как понимать?

Сначала у меня сложилось впечатление, что Кот лучше соображает. Его хвост с точностью

секундомера отбивает глухой ритм нетерпения – никогда не встречал таких пытливых тварей.

– Меня там сделали – сделали на технической базе заводов S.

– Кто сделал?..

– Создатели.

– Родители?..

Кот испытывает мое хрупкое терпение и напоминает о том, что я бракованный – это только

больше раздражает.

– Нет. Ими не пользуются – уже очень давно. Это не экономично, и осуществлять контроль

качества сложно.

– Как можно не пользоваться родителями?! Откуда же ты взялся?

– На заводе сделали, как и всех! Сами размножаются только животные – после запуска. Вот так:

активировали – и сразу в пекло… на ледники Хантэрхайма… Так и воевал там почти восемьдесят

лет, пока все к черту не пошло…

– Да… Для нас это очень большой срок…

– По нынешнем временам для нас это тоже немалое время, несмотря на то, что мы вечно

молоды – мы бессмертны, только войне до этого дела нет.

– А сложно так вот на заводе людей делать?..

– Офицеров сложно, но можно и за сутки уложиться без потери качества, а людей на базе N

попроще – они не так стабильны, зато они… Они как бы больше люди… поэтому и не так

устойчивы, как мы.

– Как это?

– Сбой могут дать в тяжелой ситуации – потерять контроль. Офицеры немного по-другому

устроены. Офицеры существуют на более сознательном уровне – разум в большей степени может

контролировать чувства, логика больше основывается на долге, чем на желаниях, и желания

больше осознаются как потребности. Это дает стабильность – мы как бы ближе к машинам.

И сбои у офицеров в большей степени происходят в связи с переосмыслением долга… Я сейчас

на тонкой черте стою – не оступиться бы… Стресс – основной провокатор дестабилизации. А у

меня заводской брак… S9 – высокая категория, такие люди сбоев давать не должны – никогда, ни

при каких обстоятельствах.

52

– А ты?.. Айнер, ты тоже, как машина?..

– А я вообще с производственным браком.

– А что это значит?

– То и значит. Я не то, чтобы очень стабильный. Учти это, Кот – лишний раз не нарывайся.

– Как же так получилось?

– Бывает такое – пропустили дефект.

– Почему его не исправили?

– Психика штука непростая. Не всегда возможно обнаружить дефект такого рода до активации,

а изменение личности после активации расценивается как тяжкое преступление.

– Это из этических соображений?..

– Больше из социальных – если кто-то нарушит права личности, что-то изменит, вторично

использует тело, то конец нашему порядку.

– А что тогда вы делаете с бракованными людьми?..

– Если мелкий брак – ничего не делаем или в звании понижаем, а если что-то серьезное –

ликвидируем.

– Это очень жестоко.

– Это закон, Кот. Если его нарушить, слишком легко потерять реальность. Мы ограничиваем

вмешательства, чтобы остаться людьми, чтобы наш мир сохранился.

– Я ничего не понимаю…

– Да что непонятного?!

– Ничего. Все эти ваши звания, подразделения… Вы что, все военные?

– Ты не мог об этом не знать, если жил рядом с людьми.

– Ты вообще первый человек, которого я вижу, а сказки – это же сказки.

– Людям для выживания и развития в таких условиях нужен порядок. А его невозможно

установить и поддерживать без строгого контроля. Наша система управления – военная система –

оптимальна. Без изначально введенного режима мы бы не смогли навести порядок во внешней

системе. Создать новый мир практически из ничего – не раз плюнуть. Да и сейчас постоянно

появляются осложнения, с которыми приходится бороться… Все одно за другое цепляется…

– И давно у вас этот режим?..

– Мы прошли под знаменами AVRG тысячелетья…

– Ух ты!.. Не представляю, как вы так живете?.. Вот бы моя мама обрадовалась… Ей бы так нас

всех на заводе делать. Слушай, а ведь еще и инстинкты есть… Как вы с этим справляетесь?..

– Кот, сказал же, что мы стабильны. Наши инстинкты откорректированы. Эти проекты начали

разрабатывать и внедрять еще на старой базе людей, до нас – до второго поколения, до

бессмертных. Тогда и первое поколение запустили… А после всего этого, уже по утвержденным

мировым соглашением проектам, создали окончательный вариант – вариант, дающий человечеству

будущее – нас.

– А вы правда бессмертны?..

– А то как же?

Ухо вконец разболелось и голова тоже. Сосредоточиться у меня никак не получается – встал и

стал мерить отсек широким шагом…

– Мы только в сказках про такие вещи рассказываем!

– Кот, мы всего лишь не стареем. Так можно и до бесконечности существовать, но нас, как и

всех остальных, можно убить.

– Вечная жизнь! Ничего себе! Отец не говорил мне, что у вас нет ни противоположного пола, ни

детей, ни стариков, а есть только военные и еще все бессмертные!

– Да, Кот. Так и есть.

Когда Кот вот так об этом говорит, мне начинает казаться, что мы уже и не люди вовсе – по

крайней мере – в изначальном смысле…

– У нас все по-другому! У нас вообще заводов нет… Мы-то с людьми мало контактировали –

жили рядом, как и крысы, и прятались. Мы даже не все ваши закорючки умеем читать… Я про

людей знаю только то, что в страшных сказках рассказывают.

53

– У нас, про таких как вы, тоже страшные сказки рассказывают.

– Ух ты! Сказки про котов!..

– Ну не совсем про котов – про что-то наподобие.

– А что, есть что-то наподобие котов?

– Да… Чего только у нас нет… Все, хватит об этом.

Мне о самостоятельно живущих котах ничего не известно. Про них вообще ничего не известно

– не вяжется все это… Про крыс мы знали, а про котов – еще и разумных… Наверное, их было

очень мало, и их локализованная колония располагалась где-нибудь на отшибе. Все равно странно:

не верю, что за такое время они никому на глаза не попались, что их не обнаружили и не зачистили.

А может их и обнаруживали, и зачищали. Сведенья о серьезных утечках гласности не придают.

– Кот, ты мне компанию за завтраком не составишь?

– С удовольствием!

Завтракать с “защитником” – словно на позиции закусывать. С другими андроидами таких

проблем нет, а D40… Они другие – постоянно над душой стоят, и еще так гордо, высокомерно… А

где D40? Наверное, делает что-нибудь полезное…

Бункеры 071 огромны. В них есть казармы на две роты, пара столовых, офицерский сектор,

машинное отделение, стоянка для транспортов, склады, медчасть, и, конечно, сектор высшего

состава. У меня открытый доступ ко всем нашим объектам, оставшимся на “оккупированных”

территориях. С таким доступом все двери размыкаются, так что далеко мы с Котом не ушли –

продсклад сектора высшего состава – то, что надо. Пировать так пировать напоследок.

– Так, Кот, это свежие продукты, настоящие – не составные аналоги. Выбирай – копченая

грудинка, окорок… даже фрукты… И, конечно, сахар.

– Давай все!

Выгребаю продукты из контейнеров и сваливаю на пол, а Кот вскрывает когтями упаковки там,

где я ему показываю. Перетащить все это только за два захода получится…

Сдвинув мониторы, разложили еду на столе, и, признаться честно, я начал испытывать

классовую ненависть. Ну что ж – у всех бывает… Конечно, нашим генералам приходится

пожизненно таскать такой груз ответственности, что нам и не снилось, но… Высший состав – мозг

AVRG, и его нужно хорошо кормить… Ладно… Поскольку у меня есть доступ к складу, можно и

промолчать…

– Айнер, а это что такое?.. Это вот, круглое, желтое… как солнце…

Забыл, как называется эта штука… Плод золотисто-желтого цвета, пахнущий медом, который я

здесь, кстати, тоже нашел – нет, никуда эта классовая ненависть (в лучшем случае неприязнь) не

денется.

– Действительно интересная штука. Эти плоды восстановили, а адаптировать не смогли. Их

выращивают только в искусственных условиях имитации прежнего мира. Это настоящая роскошь,

которая нам уже не по средствам…

– Я могу попробовать?! Я всю жизнь ел только крыс.

– Кот, я всю жизнь ел то, что во много раз хуже крыс…

Кот может лопнуть от обжорства с минуты на минуту, но так и лезет ко мне – никак не

угомонится – не нравится мне это…

– Айнер, а что это – роскошь?

– Это то, что позволительно только высшему составу.

– Почему?

– Потому, что высшему составу отказаться от этого не так трудно. С их стороны это не опасно.

– А почему это опасно?..

– Кот, роскошь – это излишества, вызывающие привыкание, а часто – и деградацию. Когда

человек имеет все необходимое, его энергия, выделенная на выживание в тяжелых условиях,

направляется на получение большего. Это может длиться до бесконечности, принимая бредовые

формы – это опасный животный атавизм. Мы поэтому инстинкты и корректировали.

– Опасно, говоришь?.. Я тогда лучше не буду есть эту штуку похожую на солнце…

54

Я понял – я тут сам с собой распинаюсь… Но и прок от этого есть – я спасен от того, что Кот

лопнет в опасной близости от меня.

– Кот… Посмотри, это не та ли колбаса, что мы недавно ели?..

Присмиревшие от теплой сонливости нервы заискрили пуще прежнего.

– Думаешь, здесь были бледные?.. Нет… Они бы не смогли сюда пройти. Твой андроид дверь с

трудом открыл. Наверное, они взяли ее где-нибудь еще.

– Знаешь, Кот, это вообще первый случай, о котором мне известно, когда энергосистема была

отключена. Такого даже при неисправностях не должно быть…

– Просто кому-то надо было открыть дверь. Может, надо было спрятаться.

– Да это бред. Дезактивировать энергосистему можно только изнутри, а чтобы пройти в бункер,

надо знать коды доступа. Если тот, кто дезактивировал энергосистему, знал коды и мог входить в

бункер, то зачем было дезактивировать систему?

– А ваши машины это сделать не могли?

– Нет.

– Она случайно выключилась.

Кота энергосистема явно не интересует. А я уж решил, что ему интересно все без разбору.

– Кот, все предусмотрено – энергосистема многоуровневая. Кто-то выключил.

– Ну и что?.. Ты же ее включил… Теперь все работает.

После непривычно обильной трапезы меня снова начало тошнить. Я, заложив руки за голову,

завалился на мягкую постель… Кот примостился рядышком.

Из-под кровати вылезла крыса, пошевелила носом и спряталась обратно – я увидел ее в мутном

отражении на панели потолка… Нашлась все-таки… К ночи надо будет навести порядок, а то они

меня съедят.

В отсек зашел D40 – запустил еще пару крыс…

– Я все осмотрел. Много крыс – больше ничего. После падения Шаттенберга людей в бункере

не было. Этот объект был закрыт. Комплектация стандартная, но не полная.

Хоть кто-то дело делает. А мы тут с Котом валяемся на “пуховых перинах”. Даже совесть

мучает. Есть энергия, техника, оружие и неосуществимый план. Что со всем этим делать – я не

знаю. У меня в голове словно что-то сломалось, и думать о том, о чем мне просто необходимо

думать, я не могу. При одной мысли об обороне Ивартэна, в меня вгрызается отчаяние. Так оно

меня скоро совсем обглодает… Я еще раз оценил свою схожесть со свалившейся с неба вороной в

отражении на потолке… Мой силуэт разрезает белый квадрат постели ровно пополам, а Кот как-то

так свернулся, что похож на перевернутую вниз головой запятую…

– D40, что с оружием и боеприпасами?..

– Оружие на техскладе – все по стандарту.

– Замечательно.

– Вижу, ты взял продукты со складов высшего состава.

– Да… Что тут сказать?..

Кот смог только мяукнуть в знак одобрения. Он не понял, что это упрек – “защитник” считает,

что не положено мне этого делать. Я с ним не согласен…

– S9, здесь есть душ.

– Просто великолепно! Кот, как ты к душу относишься?

– Плескайся сколько влезет, а меня ты туда не затащишь.

– Это мы еще посмотрим.

Запись№23 01. 09. 206 год Новой Техно-Эры 08:45

Потрясающее ощущение – ощущение чистоты. Не стал запускать фильтры: они энергии много

жрут, а воды здесь на одного меня предостаточно. Еще и на Кота хватит. Для того, чтобы

почувствовать себя человеком, мне осталось только отполировать сапоги.

55

Зашел в генеральские покои – наш отсек – проведать Кота. Он спит – растянулся на широком

квадрате белоснежной постели – маленький черный силуэт четко очерчен на белых простынях…

Ладно, пусть спит. Пойду посмотрю, что здесь еще есть полезного.

“Защитника” нигде не видно. За долгое время я один в сравнительно безопасном месте…

Завернул в машинный отсек. Огромное помещение, с очень высоким потолком, похожее на

ангар, расположенное у выхода в экранированный тоннель – здесь же и грузовой подъемник на

многоуровневый переход… Комплектация стандартная: легкие транспорты, тяжелые (для

оборудования), высокоскоростные “стрелы”, ремонтная техника и лучевые буровые установки. Я

подошел к ним поближе… Вот и D40 – буры осматривает. Я так и думал, что он где-то поблизости.

– Укомплектованы?

– Все в полном порядке.

Смотрю на машины и пытаюсь придумать хоть что-нибудь. Но снова в меня начинает

вгрызаться отчаяние…

– D40, если выйти из двадцатого сектора экранированного тоннеля на переход, там на трассу

до…

– Ты не сможешь подойти к Ивартэну.

– Можно снять блоки на трассе… Тоннель запаян монолитом, но эта машина его пробьет…

– Ты не сможешь подойти к Ивартэну, S9.

– Если рассчитать графики воздушных патрулей, они не зарегистрируют вспышку активности.

А дальше… Мне подумать еще нужно…

Я развернулся и зашагал прочь, пытаясь выстроить мысли в логическую цепочку…

Воспроизвожу в памяти Ивартэн – пограничные объекты, подходы… Вышел из машинного отсека

и пошел по коридору… Мне необходима тишина – она в мои планы внедряться не будет.

Остановился у дверей казармы. Здесь надо панель управления активировать…

спроецировалась, теперь код… Мозг бункера не подключен – все на прямом управлении.

Дверь бесшумно раздвинулась, и я вошел в высокую пустоту. Установил освещение на

предрассветный режим – полумрак не отвлекает от мыслей. По потолку и гладким стенам

разливается тусклый ровный серебристый свет. К стенам крепятся металлические конструкции –

койки в шесть ярусов. Все здесь приглушенно-серое, прохладное… Холодные тона способствуют

концентрации внимания – то, что надо.

Навевает призраки снежных равнин, скованных ледниками, оцепленных черными скалами… и

переливы размытой кардиограммы северного сияния в неимоверно далеком темном небе – в

провале ночи, открывающей нам недосягаемый для нас сейчас космос… Холодный север… А

земли Штрауба застелены мягкими мхами и покрыты терпкими травами – там цветущие луга

сверкают в утренней росе. Редкие прозрачные леса Валсхайма становятся непроходимыми

чащобами уже на территориях южных укреплений, где ручьи стекаются в зеркальные озера.

Правда, суховеи уже подобрались к границам “оккупированных” территорий – к землям

“драконов”. Дрожащий в мареве горизонт выжженных раскаленным солнцем пустынь надвигается

на нас – так же, как и ледник. Золотой песок заносит наши города, обращая их в сровненные

пустоши, как и снег. В пустынях излучение даже жестче, чем на полюсах, но ночное небо – такой

же провал в ничто. Так мы и не залатали атмосферу, хоть и энергии потратили… Но у нас еще

осталась полоска земли, за которую стоит биться до смерти…

Сколько мы сделали за это, пусть и немалое, время. Да, мы сами все это спровоцировали, но

теперь… все это просто исчезнет… Всегда без особых проблем решал поставленные задачи, а

сейчас я не знаю, что делать.

Хожу между рядами коек в пустой полутемной казарме. Пустая казарма… Она останется

пустой… Не могу я просто сидеть и ждать конца, пусть даже и в секторе высшего состава. Меня

преследуют мои тени, мое отражение на панелях потолка… за каждым моим резким движением

мечется, разлетается черная шинель…

Бросаться в омут с головой – проку не будет. Идти напролом – нет смысла. Обмануть…

Возможно. Первое – человек никогда не обойдет машину сложностью расчета – никогда. Об этом и

думать нечего. Годится лишь прямолинейный до тупости план. Подобных действий точно ждать не

56

будут. Но их не будут ждать только потому, что они учтены! Ивартэн неприступен! Второе –

машины следят за всем – они не упустят ни одной мелочи, но они исходят из задачи, из правил. Я

знаю правила… Найти в них погрешность – это единственный возможный вариант. Но ее нет!

Третье – я знаю, что есть вещи, которые считаются не очень значимыми. Это не значит, что

контроля нет, но проверки реже, и концентрация внимания на таких аспектах задачи ниже. Но нет

ничего, что я бы мог хоть как-то использовать!

Пройти по грани! Я должен найти ту грань, на которой смогу удержаться! Все хожу по казарме

взад-вперед и не могу придумать решительно ничего адекватного. Есть идея, но не осуществимая.

Не могу смириться с ее неосуществимостью… Я столько раз все-таки находил выход из

безвыходных ситуаций… а здесь, ну совсем ничего. Нет, неверно… Если ты уверен, что нет

выхода, значит, ты так и не узнаешь, есть ли он. Выход всегда есть, все зависит от того, устраивает

ли он тебя… Надо открыть глаза и взглянуть на ситуацию с другой стороны… с какой-нибудь

другой стороны – просто со стороны, изнутри, снизу вверх и сверху вниз… Ничего! Просто

ничего!..

Очень сложно заставить себя посмотреть правде в глаза, особенно такой… Смотреть правде в

глаза… Но что это за правда?.. Как можно опознать истину, если мы воспринимаем все через

анализаторы, которые можно обмануть? Безвыходность навязчивой тенью просачивается в мое

сознание, становясь все темнее, провоцируя сопротивление, больше похожее на паранойю. Я

подошел к стене, скинул с плеча излучатель и оперся о нее спиной… Я так привык всегда таскать

излучатель с собой – он уже стал чем-то вроде незаменимого протеза… Закрываю глаза… Надо

думать. Это не конец. Какая-то лазейка еще есть (должна быть), только я ее не вижу… Ее не видит

и D40, а это намного хуже. Он просчитал миллионы вариантов, и ничего… Мог же он что-то

пропустить, что-то, до чего может додуматься только человек…

Машины с клеймами AVRG уничтожат все, и даже животных… Все они – все эти твари,

включая крыс, косвенные пособники нашего врага, врага AVRG… Ничего не останется! Никто не

выживет!.. Ивартэн и Небесный город полностью зачищены! Они уже перешли на крыс! Они

окружили Штрауб! А я тут сижу и ничего не делаю!

Мы теряем контроль. У нас и так почти не осталось заселенных животных, а что будет, если

сейчас и уцелевших добьют?.. Нам придется все начинать сначала… или переходить на полностью

искусственное обеспечение… Мы учли все (практически), чтобы не нанести непоправимый ущерб

окружающей среде, а все равно – не так, так по-другому! Мы ужесточили до предела меры по

борьбе с повстанцами оккупированных территорий – Центр только следует нашим указаниям. Кто

мог подумать, что все обернется так глобально, что перекинется на нас?.. И все это исходит от

одной погрешности в построении задачи! Только от одной неточности установки ограничителя в

условии!

Наше оружие, как новый вирус, распространяющийся и адаптирующийся так быстро, что никто

не успевает разработать и применить антивирус. Мы дали ему волю, дали власть сильнее нашей –

тогда он поразил и нас. Только наша болезнь протекает медленнее – мы его создатели, мы можем

замедлить его распространение. А считалось, что это самый безопасный, самый управляемый

вариант. D40 прав, над этим думает весь Совет AVRG, над этим работают наши лучшие физики,

расчетчики, программисты и кибернетики… А я лишь случайно выживший лейтенант, который

только и может провести операцию подземного штурма. Я – S9, но с производственным браком.

Голова болит нещадно. Повернулся к стене лицом и уперся лбом в холодную панель… Во мне

поднимается бессильная злоба… Ударил кулаком в стену со всей силы – вложил в этот

бессмысленный удар все, что переполняло душу, всю боль, всю безнадегу… Черт… Что-то

хрустнуло, и явно не панель на стене. Боль разлилась по руке, кожа на костяшках пальцев

разошлась… Я же снял перчатки… Идиотизм!.. Агрессия – энергия, направленная на эффективное

достижение цели, злоба – энергия, направленная на неэффективное достижение цели.

– Ты действительно нестабильный.

Поворачиваюсь, наводя излучатель…

– Тролль!!! Ты до инфаркта меня доведешь!

– С этим ты вполне справишься сам.

57

Каменный великан стоит на расстояние двух шагов от меня, сложив на груди руки. В полумраке

он возвышается надо мной, как скала.

– Как ты сюда попал?!

– Пришел через тоннели подземки.

– Я про дверь!

– Узнал коды.

– Откуда?

– Потом. Придумал что-нибудь более конструктивное, чем ломать руки о стены?

– Поясни.

– Стены ты сломать не можешь, так что этот вариант кажется мне более подходящим.

– Ты?..

– Ты знаешь, о чем я.

– Тролль, а тебе все это зачем?

– Отвечай.

– Это ты постарайся ответить!

– Не могу.

– Я думаю…

– Я видел, как ты думаешь.

– Я не знаю, что делать. Единственная возможность что-то исправить – остановить все это,

завершив задачу, завершив боевые действия. Для этого мне нужно попасть в наш бывший

Центральный штаб – в Ивартэн. Но это невозможно!

– Думай.

– Я думаю, ничего не получается. Даже если я пройду все пограничные посты, доберусь до

штаба несмотря на то, что реально это сделать невозможно, я не пройду идентификационные

полосы. Я перебрал все возможные и невозможные варианты…

– Не все. Отвечай на вопросы кота и повнимательнее отнесись к крысам.

– Почему ты сразу не скажешь, что ты имеешь в виду? Если ты хочешь помочь – помоги. Если

что-то знаешь – расскажи. Я ничего не понимаю!

– Я тебе помогаю. Думай. Время идет. Ты еще можешь успеть.

Тролль широким шагом направился к выходу, обернулся через плечо… смерил меня тяжелым

взглядом, набрал на двери код и скрылся в тускло освещенном коридоре.

– Могу успеть?.. Черт…

Запись№24 01. 09. 206 год Новой Техно-Эры 09:30

Так и стою у стены… Правой рукой сжимаю излучатель, с левой капает кровь. Я поднял левую

руку так, чтобы кулак был на уровне плеча: теплая алая струйка потекла по запястью, по браслету,

по рукаву, совсем тоненькая струйка… Ничего, только ссадины. Не понимаю: тролль меня за

идиота держит? Чего он от меня хочет? Какое ему вообще до людей дело? О чем я должен был

додуматься, по его мнению? Он считает, что шанс есть, но какой? Крысы, крысы… Что там он про

крыс говорил? Быть к ним повнимательнее… Может, он имел в виду, что мне стоит

потренироваться на движущихся мишенях?! Ненавижу такие ситуации… Я боевой офицер – я не

мыслитель!..

Усталость накатила новой волной. Я поплелся в генеральские покои, оставляя за собой след из

капелек крови – падая на пол и запекаясь, они темнеют, ссыхаются – их рассохшиеся края

трескаются и рассыпаются… Шинель разлетается за мной, разгоняет засохшую кровь пыльным

хвостом – отчаяние иных следов не оставляет – вот и хватит бессмысленных метаний. Отчаяние –

механизм с мощным двигателем, но слабым управлением.

Пошел по широкому коридору, минуя машинное отделение, чтобы не нарваться на “защитника”.

Странно вот так бродить по бункеру и знать, что объект за тобой не следит. Мне не так часто

выпадала возможность остаться без пристального наблюдения. Можно делать все, что вздумается,

но каждое движение, каждое действие прописано привычкой на подкорковом уровне. Поэтому и по

58

пустому бункеру я бесцельно скитаюсь широким, ровным, целеустремленным шагом. Что бы ни

случилось, офицер AVRG не может опустить голову… Офицер AVRG будет держать спину и

расправлять плечи даже с осколком между лопаток. Показуха хренова – даже если я понятия не

имею, куда я иду и зачем, если я еле плетусь, я иду широким ровным целеустремленным шагом,

гордо выпрямившись.

Здесь слишком пусто! Слишком тихо! Слишком темно! Засветил весь бункер – разогнал все

тени привычным слепящим светом. Нервы искрят напряжением – сыплют незримыми разрядами,

потрескивающими в этом белом сиянии.

Набрал на двери код… О нет… “Защитник” стоит возле кровати, на которой валяется Кот – он

вконец разнежился, спину вытянул, вяло цепляется когтями за подушку…

– S9, что с рукой?

– Повредил.

Кот навострил уши…

– Это что, кулаком о стену?

– Кот, мне подумать надо…

– Угадал? Да?

“Защитник” усадил меня в кресло и начал обрабатывать руку, чтобы я больше не марал кровью

белоснежную постель. Мне необходимо остаться одному, лечь на кровать, посмотреть в потолок и

подумать. Но насчет дезинфекции “защитник”, безусловно, прав – не нужна мне сейчас зараза от

того же Кота, который подозрительно избегает очистительных средств. D40 светит мне холодными

глазами – терпеть этого не могу…

– Страж приходил?

– Подключайся к ошейнику – запись открыта. Не понял, что он хотел. Да, и оставьте меня на

пару часов оного. Идите отсюда…

Снял ошейник и отдал его “защитнику”…

Запись№25 01. 09. 206 год Новой Техно-Эры 13:00

Собирался подумать и, как всегда в таких случаях, заснул…“Защитник” уже вернул ошейник –

значит все-таки как-то разобрался – после сбоя с ним работать непросто…

– Выводы есть?

– Есть, S9. Ты уделяешь крысам мало внимания.

Не знаю, может мне кажется, но у D40 в голове что-то не то. Он мне про крыс говорит так, как

будто это что-то значит…

– В этом есть подтекст?

– Определенно.

– Ну, так какой?!

– Думаю, что выводы мы сможем сделать, только присмотревшись к крысам.

– Бред!..

Кот залез ко мне на постель…

– Кот! Мы что, теперь вместе спать будем?!

– Можем посменно.

– Ты бы помылся, что ли!

– Мы воду не любим.

– Есть сухая чистка.

– Ты вроде только что проснулся. Я думал, мы будем обедать.

– Неплохая мысль.

“Защитник” остался, а мы с Котом отправились в кладовые. Настроение у меня поганое, но на

то, чтобы кого-нибудь убить – просто не хватит сил.

Кот путается под ногами… Достал.

– Айнер, я не обижаюсь… Это насчет чистки… Я прекрасно понимаю, что очень тяжело вот так

ждать гибели человечества… Твой “защитник” мне кое-что рассказал…

59

– Что тебе D40 сказал?

Я остановился и присел перед Котом на корточки, преграждая ему дорогу. В голове

поднимается муть… Кот, кажется, испугался и отступил на пару шагов…

– Что скоро ваши машины уничтожат людей и… и не только людей. Тебе тяжело об этом

думать… Но ты такой не один – нам тоже страшно о таком думать… Нам вообще думать

страшно…

– Оно и видно! Этого не будет!

– Но “защитник” сказал, что это неизбежно.

Я схватил Кота за шкирку. Перед глазами мелькнули когти… Хлынула кровь – льет по правой

руке… Рука разжалась, и Кот, задыхаясь, упал на лапы…

– Айнер, за что?! Что я тебе сделал?

– Думай, что говоришь, Кот!

Тот только возмущенно зашипел, засопел и закашлял, прижал уши…

– “Защитник” сказал, что нужно смотреть правде в глаза!

– Иногда и правда глаза закрывает!

– Да что ты взъелся?.. Мы же спрячемся – нас не найдут…

– Замолчи!

– Айнер, я тебе кажется вену вскрыл… Не хотел, целиться некогда было.

Боли я пока не чувствую… Правый глаз заливает кровью… Посмотрел на руку. Теперь точно

без регенератора не обойтись – тыльная сторона ладони разорвана: я зажал рану другой рукой –

уже заштопанной. Надо носить перчатки, не снимая. Недооценил я кошачьи когти – просто бритвы

какие-то… “Защитник” уже склонился надо мной, перехватил мою руку – венозная кровь тяжело и

густо разливается по его каркасу…

– S9, у тебя снова бред?

– Просто нервы замкнуло. Почини мне руку для симметрии и хватит… Активируй регенератор

тканей.

– Не тот случай.

Регенератор обеспечивает пару минут адских мучений, зато по истечении этого срока от ран и

следа не остается. Только энергии он много берет, поэтому его и применяют крайне редко. Свою

дозу целебных страданий еще выбить надо.

– Знаешь, я тоже не в восторге от этой штуки, но мне кажется…

– Нет, S9. Ты облучился. В таких случаях использовать подобную аппаратуру запрещено.

Он прав, конечно. Облучился так облучился. Кот и по сухожилиям прошелся… Теперь

“защитнику” придется повозиться – сложная и тонкая работа…

Кот заковылял за мной, запрокинул голову с прижатыми ушами, распахнул глазища… Он, по

всей видимости, решил, что самое время для оправданий…

– Айнер, ты собирался меня задушить!

– Не нарывайся, Кот – это правило!

Голова начала кружиться… Я даю сбои – надо держать себя в руках. Это опасные

предвестники…

Свалился на постель, чтобы продолжить угрюмое созерцание отражений на потолке. Кот уселся

рядом, на рабочем столе. “Защитник”, видимо, успел расщепить остатки нашей трапезы, и кроме

Кота и отключенных мониторов на столе ничего нет.

– Айнер, что, прямо в сапогах на постель?

– А то как же?

– Никаких понятий о гигиене.

Я посмотрел на руки: левая ничего, а правая не очень… отекать начинает, пальцы плохо

гнутся… Как меня все это достало… Столько лет доставало и достало-таки.

– Кот, в отличие от тебя, мои сапоги отполированы.

– Ладно тебе.

– Настоятельно советую тебе помыться. Вообще я устойчивый, но мне сейчас не нужна твоя

зараза…

60

– Так мы все-таки обедать будем?

– Когда ты со стола слезешь, и D40 его продезинфицирует.

– Намек понял. Злой ты, Айнер…

– D40, принеси что-нибудь…

Когда “защитник” вернулся со склада, я еще раз убедился, что андроидам не следует поручать

что-либо, касающееся продовольствия – ничего лишнего D40 не прихватил. Но насчет умеренности

он, безусловно, прав. Умеренность – это закон. Он должен соблюдаться даже в такой ситуации,

когда думаешь, что сегодня можно устроить пир, потому что “завтра” не будет. Если ты ошибся в

расчетах, и наступит “завтра” – оно наступит не на тебя, а для тебя. Я иногда позволяю себе

забегать вперед – лучше потом перебиться, особенно если этого “потом” может не быть, но

злоупотреблять этим не стоит.

Кот еще вылизывает тарелку, а я уже напряженно всматриваюсь в противоположную стену,

мысленно вычерчивая на ней схемы подходов к Ивартэну… Воздух чистый, прохладный, по

комнате с высоким светлым потолком разливается яркий белый свет. Схема границ Ивартэна

остановилась на отсвете панели. “Тайник”! Как я раньше не заметил?! Положил на панель руку…

– S9, здесь постельные принадлежности, штабная, боевая форма, личное оружие, энергоблоки,

медикаменты и ручной регенератор тканей.

– Ясно – стандарт. А комплекта боевой формы с повышенной защитой от жесткого излучения

нет?

– Нет, S9.

Провел ладонью по панели, но похоже управление работает только от мозга бункера…

– Для нашего высшего состава не предусмотрен высокий уровень защиты – нищает AVRG. Не

на том мы экономим. Как эта штука открывается?!

“Защитник” положил руку на панель и, чуть нажав, отодвинул: она послушно поддалась.

Черт… Так просто… Сейчас все нацелено на простоту и надежность – по возможности. Были

периоды, когда из-за сбоя систем мы оказывались на грани катастрофы. Теперь мы стараемся не

делать ничего, с чем не может справиться человек, стремимся к тому, чтобы не выпускать контроль

из наших рук. Не всегда выходит, но модель приостановки прогресса еще держится. Это

искусственная модель, и держать ее нам приходится с большим трудом. Дойти до абсурда проще,

чем вернуться. Но пока еще у нас получается ограничивать вмешательства и сокращать расход

энергии – опять же по возможности. Провалиться в бездну существования на искусственной

поддержке, набирая обороты, просто, а вот вырваться… Следы оставляют, чтобы по ним можно

было вернуться, а мы истоптали все так, что… Да и вообще, оставлять следы может только то, что

движется, выпадая из целой системы, которая движется вся в целом. Вот это мы и пытаемся

сделать – составить свою систему, из которой мы так выпадать не будем, с которой сможем

сосуществовать. В плане проекты… В плане много проектов, но сейчас не до них.

Кот пролез между моих сапог и с любопытством заглянул за отодвинутую панель.

– А что это такое? За один день я узнал столько нового! Как за полжизни! Но главное, я к этому

готов! Так это что такое?.. А это что?..

Ничего интересного… Стеллажи, контейнеры – личный склад командира высшего состава… А

вот это уже что-то!.. Ничего себе! Зелье?! Здесь бутылок двадцать! И сигареты…

– D40, что про зелье не сказал?

– Тебе от этого лучше не будет.

– Для моих нервов это спасенье – как предохранитель при коротком замыкании.

– Не думаю.

Кот запрыгнул на контейнер…

– Это что?

– Спиртные напитки – в древности их использовали для того, чтобы забыться, но, в общем, это

яд, вызывающий привыкание и деградацию…

– Как роскошь?

– Примерно…

– А сейчас для чего используют?

61

– Сейчас их вообще не используют. Люди устойчивы к стрессам, и эти напитки упразднили, как

и многие другие яды, дающие схожий эффект. Люди и к ядам устойчивы… чтобы получить

должный результат, нужно выпить очень много этой отравы…

Не знал, что наши генералы употребляют спиртное. Трудно представить генерала AVRG с

бутылкой… Они от машин практически не отличаются. Так уж есть – чем выше уровень развития,

тем ближе мы к машинам. Офицеры как бы жертвуют своей человечностью для обеспечения

порядка. Наверное, иногда и генералам нужно хоть немного побыть людьми…

Вот, бутылка с изумрудной жидкостью – самое крепкое зелье… Попробуем… Название не

вдохновляет. Я, конечно, не знаток древних языков, но “абсент” как-то связан с безумием… Уверен,

что имеется в виду не продуктивный бред – этого мне и так хватает. Если нет подробной

инструкции с описанием, значит, это зелье вызывает что-то вроде транса без побочных действий…

Думаю, это то, что мне сейчас нужно – сосредоточенность отрешенная от паранойи.

– Мя-яу!.. Что это за штуковина?

– Точно не знаю. Ни разу не пробовал. Мне вообще со спиртным сталкиваться не доводилось.

– Ух ты! Мне тоже не доводилось! А что будет, если с ним столкнуться? Оно меня не столкнет?

– Сейчас проверим. Будешь?

– Наливай!

“Защитник” встал около стены, как обычно готовится перейти на ждущий режим…

– Насчет Кота – плохая идея, S9.

– Пусть попробует, раз такой любопытный.

– Если ты хочешь провести испытание на животном, в частности на Коте – его вряд ли можно

считать животным. Не думаю, что это даст результат, на основе которого можно будет делать

выводы. Нужно провести генетический анализ.

– Оставь ты его в покое!

Это последнее предупреждение. D40 перешел на ждущий режим. Я открутил пробку – плеснул

зеленую жидкость Коту в миску… Подумал – что посуду изводить? Можно и из бутылки – не очень

эстетично, но я устойчив к вредным веществам, и совсем не хочется доливать…

Кот нагнулся над миской – всматривается в изумрудную водицу, как завороженный. Это

созерцание ранее неведомого отразилось на панелях потолка. Жутковатое отражение получилось –

черная запятая склоняется и чуть ли не окунается в кислотную жижу, налитую в ртутно-

поблескивающую посудину…

– Какой-то травкой пахнет!

– Полынь, пижма, можжевельник…

– Звучит как заклинание.

– Действительно. Это самая настоящая настойка из генетически совместимых с нами трав…

– Это тоже звучит как заклинание.

Еще, кажется, это зелье нужно как-то ритуально приготовить – что-то с сахаром связано… Но я

склоняюсь к тому, что сахар таким образом изводить не стоит, а лучше просто съесть – сахар моя

слабость. Его не так просто добыть – приходится применять изобретательность… Вот что мне

сейчас нужно – применить изобретательность. Куда ни посмотрю, везде прорисовываются схемы

подходов к Ивартэну, но все пути для моей конструктивной инициативы заблокированы… Жду,

когда зеленая жижа освободит мои мозги от навязчивых схем – может тогда как раз что-нибудь и

придумается… Что-нибудь в голове переключится, и я увижу лазейку, которую не замечаю под

прикрытием здравого смысла… Я поднес к губам горлышко бутылки, вдохнул терпкий аромат и

сделал глоток… жидкость жжением вгрызлась в горло – ожог дал о себе знать… Сделал глоток

побольше… Спирт дубит – хреново это, да черт с ним. Кот повернулся ко мне, сощурив глаза до

слезящихся щелочек…

– Жжется!

– А то как же? Терпи, Кот…

Он добровольно в мои собутыльники вызвался – не отвертится теперь. Я взял из пачки

сигарету: последний раз мне удалось спокойно покурить пару месяцев назад… Поставил

пепельницу под руку…

62

– А это что?

– Тоже древняя и тоже вредная привычка людей.

– Выходит, что я буду первым выдыхающим дым не человеком!..

– Не первым… Ты понимаешь, наше курево убивает животных (это проверенно), дозы яда

точно рассчитаны. Сигареты только для меня.

– А я что, животное?!

– Не знаю, Кот – такие как ты, вообще не классифицированы, и считается, что вас нет.

Я прикурил сигарету…

– Пахнет замечательно… Дай и мне.

– Ты маленький – тебя эта штука прикончить может. Хотя ты по зараженным воронкам

спокойно лазаешь…

Я уже собирался дать Коту затянуться, как D40 положил руку мне на плечо…

– S9, ты хочешь его убить?

– Пока еще нет.

Я с удовольствием затянулся… Для полного счастья не хватает только чашки горячего крепкого

кофе…

– Подумай о пропорциональном соотношении.

Думать о пропорциональном соотношении я сейчас просто не могу… Уверен, что D40 рано или

поздно все-таки возьмет у Кота генетический анализ на устойчивость к отравляющим веществам

или чему-то еще. Чтобы он мне на нервы не действовал, я выдрал у Кота клочок шерсти и молча

отдал “защитнику” – пусть изучает. Кот перебрался с постели на стол и обиженно смотрит на меня

помутневшими вытаращенными глазами.

Вместо того, чтобы отвлечься, я опять начал погружаться в мрачные мысли. Наверное, для меня

этого не достаточно… Я еще приложился к бутылке. Затушил сигарету, и мысли понеслись

неуправляемым потоком близким к панике…

– Кот, все пропало…

– Что пропало? Эта зелень испорченна?

Кот вытянул спину и замурлыкал себе под нос – довольно мелодичный звук, только немного

напоминает гудение неисправной техники. Бутылка уже почти пуста, а…

– Штрауб скоро падет… А я… Я останусь здесь, пока меня не ликвидируют, пока всех не

ликвидируют…

– Айнер, может, мы что-нибудь еще придумаем?

– Мы…

Я все-таки выжал что-то подобное улыбке… Прикрыл ладонью глаза, чтобы лучше думалось…

Черт… Ожог… Ожог вконец разболелся, и шов на лбу заныл, из правого глаза (который остался без

ресниц) потекла слеза. В крови еще бродят нейтрализаторы, и вообще черт знает что в моем

облученном организме творится… И так всю жизнь… Сердце защемило от жалости к себе…

– Да, мы. Я все-таки высокоинтеллектуальное существо.

– Да если бы… Кот, ты в таких делах не помощник.

– Расскажи в чем дело. Айнер, да не реви ты.

– Это рефлекторно. Кот… Безнадега…

Я закурил еще сигарету…

– Ты же собирался что-то придумать. Ну… Не может такого быть, чтобы вообще ничего нельзя

было сделать.

– Уже никто ничего сделать не может. Ничто их не остановит, пока задача не будет завершена.

– Что это значит?

– При завершении задачи наши машины сотрут системы. Это произойдет, когда будут

уничтожены бойцы сопротивления – когда уничтожат всех нас.

Они сотрут программную память – больше не будут думать о поддержании порядка, потому что

не будет никого, кто сможет его нарушить… не будут тратить энергию на обеспечение

безопасности системы, потому что не будет никого, кто сможет ей угрожать. Они уже давно

понимают, что у них нет командиров… Продолжают никому не нужную войну, потому что так

63

прописано в условии задачи. Они должны продолжать нашу войну, даже если не будет нас.

“Золотым драконам” не оставили возможности покончить с нами, не покончив с собой.

Безнадега… Когда война будет завершена, когда они сотрут системы, их можно будет активировать

на прямом управлении. Имея доступ, возможно будет загрузить новую систему – поставить новую

задачу на базу неактивного мозга. Но тогда уже никого, ничего не останется…

– Айнер, а по-другому их остановить никак нельзя?

– Это возможно, если задача будет завершена в принудительном порядке.

– И как это сделать?

– Есть только один вариант. В штабе Ивартэна расположен центральный компьютер. Нужно

войти в его систему – прекратить боевые действия – закончить войну.

– И только-то?

– Ну да…

– А как туда можно проникнуть, в штаб Ивартэна?

– В этом вся проблема – никак.

– Поподробнее…

– Ивартэн – один из самых больших городов AVRG – он был Центром до Пересмотра Задач…

– Я знаю – это замерзший город. Когда мы уходили из Альвэнхайма, нам страшно было, и мы

чуть не вымерзли во время перехода, но ничего не случилось.

– Ледник преодолеть не проблема. Только людям к Ивартэну не подойти, и никакое оружие тут

не поможет… Никто не перейдет границу…

– А почему?.. Что вообще у вас с машинами случилось? Я знаю только то, что они истребляют

людей и нас, когда находят, да и крыс в Небесном городе решили перебить. Представляешь, они

излучили моего двоюродного дядю – он спрятаться не успел…

– Кот, это просто идиотизм. Ты знаешь о четвертой мировой войне?

– Знаю, что она идет уже двести пятьдесят лет и что у нее два этапа, а почему и все такое – нет.

Я же кот.

Видимо, этим все сказано. Я отхлебнул из горла…

– Война началась из-за ледников…

– Но ведь с ними можно было что-то сделать – убрать, подвинуть. Вы же можете сделать все…

– Можем, но… Так скажем, для решения проблемы такого порядка, мы уже не могли себе

позволить вмешательства на таком уровне без очень серьезных осложнений. Мы можем

перестроить мир на атомном уровне – можем перестроить и атомы… но на это уходит очень много

энергии… Перестраивая что-то одно, мы изменяем и что-то другое, как бы побочно, а чтобы это

потом поправить – опять же нужна энергия. У всего есть последствия…

– Война оказалась самым простым решением проблемы?..

– В целом, да. Все к ней шло. Вообще на данном уровне прогресса война считалась

невозможной, но как видишь… AVRG агрессор. Да, мы развязали эту войну – при поддержке

наших союзников. Система AVRG создала…

– Знаю, что вы создали! Я понял… Ваши машины решили уничтожить людей, чтобы

прекратились войны!

Да… Тупит Кот – вот на него эта зелень подействовала как надо, и думать он, похоже, больше

не может.

– Кот, машины так не мыслят – им до этого дела нет. Их программировали так, что они

беспрекословно подчиняются командованию – тем, кто имеет доступ к центральному компьютеру,

полностью подвластен ход войны и контроль системы AVRG. Наша боевая техника уничтожает

только врагов – врагов системы. Ты понимаешь?

– Нет. Ты же офицер AVRG, так ведь? Получается, что они не могут тебя убить…

– Они способны к расширению понятий, к развитию…

– Я не знаю, в чем проблема! Это ты все, что у вас творится, воспринимаешь, как должное, а я

нет. Давай по порядку и сначала – я хочу разобраться.

– Эпоха Кризиса кончилась – начало Первой Техно-Эры обозначил Раскол. Союз распался на

три державы – тогда было создано “грубое” силовое равновесие. Тогда и система AVRG укрепила

64

границы – уже в то время это была мощная, жесткая система. Мы твердо держали северо-западную

часть обитаемых земель. Но наши земли не благодатный край, если про нынешнее состояние

планеты так вообще можно сказать…

– Да это я уж знаю… я и сам здесь живу – на землях AVRG.

– До третьего периода Эры Порядка мы справлялись с трудностями – мы еще могли принимать

решения и действовать, исходя из законов мировых соглашений, придерживаясь общих

постановлений. Только ледник продвинулся – он покрывал большую часть наших территорий. К

тому времени все люди уже имели “нож в рукаве” – мы его предусмотрительно оттачивали. Мы

знали, что льды пойдут дальше…

– А почему?

– На севере наших земель льды со времен третьей мировой войны не сходили. А потом ледник

дальше двинул – сковал наши города – прижал нас… Это из-за смещения орбиты –

гравитационные поля нарушились… То, в общем, наша вина – все мы, люди, в этом повинны.

– Он теперь не сойдет?

– Думаю, нет. Сейчас он отступил немного из-за того, что мы высвобождаем слишком много

энергии… а где он остановится, понятия не имею. Мы запаяли шахты земных недр, но планета

остыла, когда мы пустили часть энергии ядра на создание атмосферы. Зато мы закрыли разработки

на других планетах – и наша больше смещаться не должна.

– Я тебя перебиваю, а все равно ничего не понимаю…

– А ты не перебивай. Мы заключили тайный военный союз с RSSR – граничащим с нами с

северо-востока государством, и провели успешную программу разоружения, пожертвовав

орбитальными лучевыми пушками первого порядка. Понимаешь, как получилось, они создавали

нерушимый баланс, но при этом были опасны для всей планеты. На использование такого мощного

оружия уже испокон веков наложены строгие ограничения, и все мы не такие дураки, чтобы ими

пренебрегать, но это была нависшая над всеми нами угроза. У человечества не осталось

бессмысленно мощного оружия. С тех пор баланс обеспечивали технологии слежения. Ну и нам

развязали руки…

– А вы в этих технологиях преуспели?..

– Да, Кот. Но только, когда послали к черту законы по технологическим ограничениям – законы

мирового соглашения. Все ради земель, зажатых меж пустынями – выжженными и замерзшими…

“Золотые драконы” могли широко использовать продукты Эры Порядка – среда давала им

поддержку. Их прогресс был ориентирован в большей степени на биоинженерию, наш – на технику.

Ледник просто не оставил нам возможности выжить без машин. Но в таких условиях на

поддержание системы уходило очень много энергии. Мы практически перешли на искусственную

поддержку существования. А при таком расходе энергии, хоть мы и старались снизить его до

минимума, возникали осложнения, влияющие на восстановленный мир, нарушающие его хрупкий

баланс. В космос запускалось все меньше кораблей, и мы закрывали разработки других планет

солнечной системы, в основном пользуясь тем, что осталось на Земле, а земные ресурсы были

сильно ограничены, и мы оказались в ловушке.

– В энергетической ловушке?

– Точно. Официального заявления не было, но нам поставили ультиматум – снижать расход

энергии, чтобы не губить планету, или заглянуть в пасть дракона, чтобы пересчитать зубы. Пустой

космос нас не ждал, и перейти на уровень прямого выживания мы не могли.

– А отец говорил, что ему рассказал дед, но не важно, кто рассказал… Ведь в древности люди

жили в условиях вечной мерзлоты, и ничего. Не устойчивые люди, как вы, а древние, обычные…

– Кот, это другое.

– Почему?

– Тогда вообще все по-другому было. Нам бы пришлось отказаться от цивилизации…

– Мы живем без цивилизации – и так, ничего…

– Какой смысл переходить на менее совершенную и неконтролируемую систему

существования? В общем, это невозможно.

– Ну, как есть, так есть.

65

– Ослабить хватку – значило шагнуть в пасть дракона и гадать, сомкнет он челюсть или нет. А

дракон мог перегрызть хребет и нашему орлу и медведю союзников. Он, правда, все больше спал,

свернувшись кольцом вокруг своих садов – не рвался в небо в поисках добычи, не грозил земле

когтистой лапой, но и глаз не смыкал.

– Отец говорил, что нельзя будить спящего дракона.

– Если бы он просто спал в своем поднебесном царстве… от него давно бы ничего не осталось.

– Ну, как есть… Что дальше?

– Мы готовились к войне – к наступлению. Эта война не могла быть такой, как прежде. Это

самая сложная война из всех, что были, и одновременно самая простая.

– Я уже понял…

– Люди не разрабатывают и не применяют ни химическое, ни вирусологическое, ни

биологическое оружие со времен третьей мировой войны – последствия слишком сложно

контролировать, да и защиту обойти почти невозможно.

– Ничего себе!

– Да… Варианты есть, конечно, но это уже слишком опасно для окружающей среды.

Использование такого оружия, как и применение лучевых пушек первого порядка, – считай, то же,

что и самоубийство. Со средствами тяжелого воздействия на разум человека или машины тоже

давно покончено. А другие твари для таких целей и в расчет не берутся, чтобы не извести их по

ходу дела.

– А что так сразу извести?..

– Вот так – у нас рука нелегкая. Люди изощрялись в усовершенствованиях за пределами

разумного, но когда поняли, что в этом просто нет смысла и это только трата энергии, перешли на

некую условную техническую базу. Модель приостановки прогресса действует и сейчас – это

искусственная модель, ее держать непросто, но лишь на ней все и держится. У людей была

надежная защита в целом от всего, а то, от чего не могли защититься, – могло уничтожить всех и

все. Но мы нашли лазейку… наиболее действенное, и, как мы думали, надежное оружие… Вообще

оно таким и было, если бы… Трудно поверить, что такой идиотизм мог произойти…

– Можно по порядку?

– Будет тебе порядок… Наша стратегия строилась на фундаменте скорости и секретности. Это

был единственный возможный, хоть и очень сложно осуществимый вариант. Все дело в системах

связи, слежения и быстроты реагирования. На то время технологии в этой области, казалось,

достигли предела и создавали равновесие. Поэтому нам пришлось сделать…

– Что?..

– То, чего люди всегда избегали.

– Отчего так?

– Это слишком опасно… То есть, это самый безопасный и действенный вариант, если учесть

все, но никто не был уверен в этом так, как мы. Нам было известно, что если такое оружие выйдет

из-под контроля, последствия будут чудовищны. И хоть его, в общем, контролировать не так

сложно, бороться с таким врагом почти невозможно.

– И что вы сделали?

– Ты знаешь. Мы создали машины на достроенной технической базе, поставили новые

системы, написали новые программы… Дали технике высокий интеллект и возможность к

расширению понятий. Такие машины могли делать выводы на основе анализа и

самосовершенствоваться – естественно, в пределах программного позволения. Мы в корне

изменили систему управления. Как и прежде, контроль осуществлялся посредством Центра и

командных сетей. Но компьютер-координатор стал не только проводником и хранителем

информации – он стал мозгом системы. Раньше приказы отдавали непосредственно люди. Но

реакции людей не могут сравниться с реакциями машин. Пока человек проводит разбор ситуации,

принимает решение и отдает приказ – проходит время. Мы его терять не намеревались – нашим

машинам это время не требовалось – они могли действовать автономно. Главнокомандующие

AVRG разработали глобальную стратегию – дальше управление перешло к Центру. Командиры

66

следили за ходом боев – направляли и контролировали – техника имела возможность

ориентироваться на месте и менять тактику. А главное…

– Это еще не все?..

– Нет, Кот… Наши машины были способны безошибочно определить мыслящий объект по

ментальному фону – они знали о “разуме” все, что знали мы. Они могли блокировать мысли. Мы

дали им потенциалы новой связи – направленные ментальные передачи. Это был огромный риск,

но мы на это пошли.

– Это и есть то, чего люди всегда избегали?

– Так точно. Это дало нам не только привилегии в скорости, но и сделало нашу технику

“незримой”. Мы добились не только согласованности действий, но и полной непредсказуемости –

для врага. Практически все можно спрятать, подключив системы сокрытия, но… Сигналы связи,

как наводка – по ним легко обнаружить объект на большом расстоянии, и, в общем, любой сигнал

можно перехватить. Мы бы многого лишились, как полностью отказавшись от связи, так и

подсоединившись к “открытой”, поэтому и перевели нашу технику на “закрытую” ментальную

связь. Такой сигнал теряется в короткой зоне – и перехватить его невозможно. Можно извлечь

информацию отовсюду, даже из сигнала, идущего по кабелю, но получить информацию из

направленной передачи может лишь тот, кому она предназначена. Наши машины были на связи

постоянно. Они быстро ориентировались в изменениях – анализировали ситуацию,

перестраивались. Связь врага была для нас открыта – мы знали о каждом действии и намерении

противника, без труда вычисляли секретные и стратегически-значимые объекты…

– Теперь у вас те же проблемы?

– Почти.

– Почему никто не может перехватить этот ментальный сигнал?

– Сложный вопрос… не получается. Сигналы можно декодировать, если определить

изначальный принцип кодировок по ментальному фону, а если коды сбиты… если при

прохождении синапса сигнал…

– Умно ты изъясняешься, Айнер…

– Бестолковый ты просто… Нейросистема – программный стандарт “да”, “нет” – нужно лишь

понять, каким кодом идет разряд. А при искажении нельзя различить побуждающий это сигнал или

тормозящий – вот и все дела.

– Почему нельзя?

– Потому, что мы в коей-то мере управляем мозгом – влияем на проводники.

– А если определить принцип, по которому сбиваются эти коды?..

– Мы эту информацию выделить не можем – она закрыта. Код сбивается на другом уровне – на

более высоком. За это отвечает сознание. Этот уровень мы блокируем первичным сбоем. Сигнал

идет уже не изначально поставленным кодом – он как бы искорежен.

– Это что-то вроде того, как разобраться, что было первым – крысеныш или крыса…

– Ну…

– А что было первым?

– Крысеныш, конечно.

– Почему?..

– Кот, первым был сбой в организме кого-то из тех, кто его породил (генетики не в счет). Из

этого и выродился носитель измененного генотипа – крысеныш.

– Ты уверен?

– Полностью.

– Ты всегда так…

– Насчет генетиков… скорей всего их тоже можно учитывать. Но в остальном – уверен.

– А, прокололся все-таки…

– Не об этом речь! О том, что найти закономерность среди этих искажений никому не под силу.

– Ничего себе! А я и не представлял, что моя голова такие штуки выделывает!

– Когда привыкаешь – перестаешь замечать… Делаешь что-то на автомате, но все равно где-то

на грани контролируешь точность движений – так и здесь.

67

– Я бы этим гордился, если бы понимал, что это!

– Можешь уже сейчас начинать гордиться – для гордости понимание необязательно – даже

вредно… Направленные передачи открыты только для того, на кого направлены – для того, на чей

ментальный фон закодирован ключ для восстановления сбитых кодов.

– Айнер, так надо ключ добыть! Вы же знаете!.. Ну… Знаете, по какому принципу он

кодируется!

– Знаем… а декодировать не выходит! Нейросигнал – штука непростая! Допускаются какие-то

неточности!

– Но как?!

– Кот, это очень тонкие процессы…

– Что это значит?

– Значит, что мы вгрызлись в ту область высшего нейроуправления, которая доступна лишь для

наших зубов…

– Так вы можете это сделать, пользуетесь этим, но не все про это знаете – так что ли?

– Люди всегда так делают – что-то изучают, изобретают, потом проверяют, обнаруживают

побочные действия, думают, как с ними бороться, изобретают что-то новое… Мы

экспериментаторы. А эксперимент не что иное, как провокация.

– Как все сложно…

– Не так уж и сложно – везде есть система, главное – ее понять.

– Потрясающе! Безграничное понимание!..

– Безгранично только то, чего мы не понимаем.

– Как это?

– Да не важно.

– А как же об этом не узнали шпионы?..

– У нас были очень действенные методы борьбы со шпионажем, даже слишком действенные…

Нам удалось обеспечить секретность (средств на это ушло немеренно). Мы запустили новую

систему.

– Так началась эта война?

– Да, Кот. Она длилась ровно сутки, как и было запланировано. Осложнений с нашей стороны,

конечно, ожидали, но не так скоро. Тогда война рассчитывалась, как смутный прогноз будущего.

Командование и это учло, мы не стали ждать – приказ о начале боевых действий был отдан Центру

задолго до того, как война стала по-настоящему неизбежным последствием кризиса.

– А если бы вообще не стала?..

– Она была неизбежна – на другом временном отрезке. Не думай, что “золотые драконы” не

имели на этот отрезок времени своих планов. Они тоже идут на риск, если других вариантов нет.

– А этих вариантов действительно не было?

– Были – крайние: отказаться от всего и выживать, как придется, или уходить за пределы

галактики – всем и в ничто. Мы сражались за земли нашей планеты…

– Я что-то никак в толк не возьму, почему “драконы” не были готовы к тому, что вы вытворили,

если уже знали, что вы что-то вытворите?..

– Недооценили наше отчаяние – они тоже готовились к агрессии. Готовились осторожно, чтобы

избежать разрушений и неуправляемого хаоса, но в результате оказалось, что их разработки не

уступали нашим.

– Им тоже пришлось послать к черту мировые соглашения?

– А то как же? Не то война тянулась бы до бесконечности в определенном равновесии, и

затраты энергии были бы равнозначны уничтожению всего нашего мира.

– Как сейчас, да?

– Почти… Искали наиболее совместимые с ним варианты.

– И не нашли…

– Молчи лучше… Мы напали на рассвете – до восхода солнца. Военные базы противника были

захвачены еще до того, как последовала реакция. Наш враг не успел ни ответить, ни подключить

защиту. Это была сложная комбинация синхронных действий. Мы взяли воздух, штурмовали

68

города… И порядок навели быстро. Очаги сопротивления были подавлены, территории

оккупированы.

– А как же вы?.. Вы же снова могли все уничтожить…

– Нет, все было рассчитано. При нынешнем состоянии планеты максимум, что мы могли себе

позволить – точечные лучевые удары. Это была не такая бесконтрольно-разрушительная война, как

предыдущая, а больше походила на интеллектуальный поединок на виртуальном поле.

– И ваши противники ничего не смогли сделать?

– На тот момент ничего. Войну мы выиграли и получили доступы к их ресурсам.

– А что вы делали с людьми?.. Вы же захватили их земли…

– Мы оккупировали их территории, установили свою власть.

– Вы их уничтожали…

– Мы не собирались ликвидировать население захваченных территорий. К ужесточению мер

перешли из-за жесткого сопротивления. Мы делали все, чтобы этого избежать, но не получилось…

– Что это значит?

– Стали проводить зачистки. Хотели на корню сопротивление прервать.

– Почему?

Кот от нетерпения дергает хвостом… Был бы он там, посмотрел бы я, как ему интересно все

это было…

– Кот, не надо таких вопросов. Ладно?

– Да… Это был первый этап войны?

– Это была победа… Оружие как вирус – появляется новый – прогрессивные существа находят

способ, чтобы с ним бороться. А наши машины – это как управляемая эпидемия, которая может

поразить цель, распространившись прежде, чем придумают, как ее остановить.

– А я слышал, что раньше у вас действительно было такое оружие – болезнь.

– Было. Но сейчас такое оружие неприменимо, его сложно контролировать. Генетические

программы ненадежны. Вирусы быстро мутируют, приспосабливаются – это опасно.

– А у вас получилось примерно так же, как с этими вирусами.

– Да… Что на это еще можно сказать? Все по вине расчетчиков и генерала Роттера. А он

возглавлял Совет довоенного состава…

– Почему ваши противники такие машины не делали?

– Сами бы они никогда такой глупости не сделали, а утечки информации нам удалось избежать.

Проблема шпионажа серьезно встала после ужесточения мер по отношению к населению

оккупированных территорий. Когда людям терять нечего, они способны на невозможное, и когда

ледник “захватил” наши земли так было.

– А почему тогда повстанцы не применили лучевые пушки первого порядка?

– Кот, хватит тупить… Говорил же уже – их опасно запускать даже не на полной мощности. Это

оружие слишком разрушительно – оно не имеет особого смысла потому, что может уничтожить

всю планету.

– Оно создавало вам баланс…

– Безусловно, баланс-то создавало нерушимый – баланс страха. Только разряд такой мощности,

перед которым не устоит защита, способен разрушить то, что мы с таким трудом восстановили.

Даже локальные удары создают много проблем – мы устойчивы к излучению, но все равно

приходится проводить дезактивации.

Я закурил новую сигарету и добил бутылку. Желаемый эффект так и не наступил, и вот я

тащусь за следующей… Вот еще зеленая…

– Кот, будешь?

– В меня столько не влезет.

Я открыл бутылку… От резкого запаха полыни меня начало мутить… Кот опустошил миску –

умывается передними лапами. Когда-то котам в таких же посудинах подавали молоко – времена

меняются. Какого черта я Кота этим зельем пою?..

– Айнер, мы от темы немного отклонились… Я тебя сбиваю, мне просто интересно… но это

можно и позже, а сейчас…

69

– Сейчас – безнадега…

Я улегся на постель. Полоса осветительной панели мягко подсвечивает ровный потолок… Не

нравится мне это – засветил панель до рези в глазах. Кот прикрыл и без того сощуренные щелочки

лапой…

– Может все-таки сапоги снимешь?

– Когда перестанешь залазить с ногами на стол – сниму.

– Легко сказать. Я же четвероногий…

– По настоящему все началось, когда мы ужесточили зачистки на оккупированных территориях,

что только усилило сопротивление. Нас накрыла волна шпионажа. От предательских сговоров мы

были полностью защищены – держава не давала места изменникам. Предателей мы “видели”

сразу… их выдавал ментальный фон. “Чужим” тоже дороги не было. Но на наши базы засылали

агентов, и как тщательно мы не следили за их обнаружением, кого-то пропускали.

– Это как?..

– Доступ к секретным объектам – это очень сложные системы кодировок. Но его возможно

получить из памяти тех, кто его имеет, если сканировать нейросети головного мозга. При

использовании расширенных кодировок доступ может получить и незарегистрированный на

объекте человек. А вот система идентификации AVRG – очень жесткая. При создании каждого

человека составляется его личный блок – в блок входит вся информация о нем – генетическая,

нейропрограммная, ментальная… Секретные и особо важные объекты находятся под постоянным

наблюдением центрального компьютера. На таких объектах стоят идентификационные полосы

контроля. Каждый человек, запрашивающий допуск на объект или доступ к системе управления,

должен быть идентифицирован в соответствии с личным блоком – его личность должна быть точно

установлена. Сначала при идентификации пользовались только частью блока, ограничиваясь

сопоставлением нескольких стандартных средств опознания. Но нашлась прореха – повстанцы

восстанавливали убитых офицеров AVRG, смерть которых зарегистрировать не имели

возможности.

– Так люди мертвых оживляют?

– Нет. Человек считается мертвым, когда начинаются необратимые процессы распада

нейронных связей – смерти мозга. С этим уже ничего не поделаешь. Можно копировать нейронные

связи – память. Но какая бы точная копия не была – это будет уже другой человек. После

нападений повстанцы “забирали” наших убитых офицеров. “Брали” только тех, что на грани –

бойцам сопротивления нужно было успеть отсканировать память до полной смерти мозга, пока

связи не распались окончательно. Потом они запускали обратный процесс – отдавали скан памяти

убитому, восстанавливали отмершие ткани… Повреждения устраняли частично – для

правдоподобности… И “мертвецов” – возвращали. Успехи мятежников достигли просто небывалых

высот. Шпионы не знали, что они – шпионы. Они были такими же офицерами AVRG, как и прежде

– только с поддельным разумом, а в этом и были погрешности. Неизбежное последствие

вмешательств – нарушение системы личной идентификации – изменение ментального фона.

– Я не…

– Эксперты AVRG установили причину утечки информации. Мы максимально ужесточили

контроль и ввели систему опознания по всему личному блоку. Используя мертвецов, подделать их

под личный блок практически невозможно – на это ушло бы слишком много времени и энергии, но

теоретически…

– Почему они брали только мертвых?..

– Живых просто не могли – о живых бы мы знали. А вот о мертвых… Есть пограничное

состояние – условная смерть – остановка сердца. Это – начало отсчета. Его конец – полный распад

нейросети. Подтверждение регистрации смерти происходит только по истечении отсчетного

времени после потери сигнала. На грани этого времени мы могли потерять человека из вида.

Бывали спорные случаи… Случалось, что регистрация смерти проводилась ошибочно – техника

теряла такой слабый пульс и фоновый сигнал. Пока шла перезагрузка на другой уровень – человек

пропадал. Мы это учитывали. Повстанцы исхитрялись подсовывать нам подделки так, что сразу и

не разобраться – пока все проверишь… Но как бы их тщательно не подделывали – мы их находили.

70

Даже при качественном копировании менялся ментальный фон. Это были уже другие люди, но, для

идентификационных полос контроля, подделки были довольно точными.

– Это ужасно…

– Да нет, нормально – война есть война…

– Айнер, мне страшно! Не хочу больше слушать!

– Будешь! Сам напросился!

– Но как ваши “мертвецы” соглашались работать на повстанцев?

– Я, кажется, ясно выразился – на этом уровне проблему шпионажа мы решили. Никто их не

убеждал и не принуждал – об этом нам было бы известно. Да и вообще – не в крови у нас это. А

если бы повстанцы переписывали “мертвецам” программы, тогда бы были не только фоновые, но и

нейропрограммные искажения.

– Я вообще не понимаю, что ты говоришь. Оставь бутылку.

– “Мертвецы” не знали, что они – “мертвецы”, что их используют. Они не нарушали закон.

Поэтому фон и не искажался. Повстанцам нужна была только память. Они изощрялись в убийствах

– проводили сложные многоуровневые операции, чтобы получить труп – разум нужного человека.

Потом возвращали его и ждали, когда снова смогут забрать – но уже не его, а данные.

– Какие же это были шпионы? Если сами того не знали…

– Шпионы. Их “жесткая память” была вскрыта. Вскрыть ее очень трудно, но потом – она

открыта. Когда нейросвязи сканированы, когда произведена настройка, не так сложно считывать

информацию…

– Из ментального фона?..

– Нет. Ее нельзя получить из фона – в нем отзывается только активная память, и она

заблокирована. Ее берут напрямую. Тогда открывается весь разум.

– А… Как у вас все запутано. Вскрытие то ли трупов, то ли памяти… Коды всякие… И там, и

тут – везде у вас коды. Айнер, ну зачем трупы оживлять?.. Можно же и у мертвых все узнать.

– Совсем ты затупил. Полустертые данные покойника не так уж и ценны. Наших офицеров

убивали только для того, чтобы получить возможность произвести настройку. Засылая подделку с

восстановленным мозгом, повстанцы имели постоянный доступ к информации.

– А ничего попроще нельзя было придумать?

– Это самый простой вариант.

– Ясно… Значит, получается, что человека можно подделать один в один?

– Точно подделать нельзя, но можно сделать так, что он будет соответствовать личному блоку,

хотя это практически невозможно. Как тебе объяснить… Системы опознания имеют свой предел.

Ментальный фон – штука очень сложная – есть какая-то грань, когда копия для всех наших систем

опознания будет неотличима от оригинала. Но на практике мы этого не достигли. Мы можем

определить неточности, но физически их устранить не можем.

– Айнер, почеши мне за ухом…

Закурил еще одну сигарету… Кот, кажется, не совсем понимает, о чем я тут распинаюсь… Он

как-то странно передергивает ушами – что-то подобное вытворяли древние локаторы… Вид у него

вконец отупевший. Вот только я продолжу – и плевать, хочет он того или нет…

– Кот, программы высокоинтеллектуальной техники очень сложные… Это тебе не старые

машины со скромными мозгами… Чтобы какие-то вещи машины воспринимали как данность и не

рассматривали аспекты программы шире, им ставят ограничители в условии задачи. Но чем

машина умнее, тем эффективнее. Не снизив эффективность, такие поправки в программе

прописать очень трудно.

– Да, я в курсе…

– При полном соответствии с личным блоком человек опознавался. С этим все было

нормально… Это работало, но, введя такую систему опознания, мы вынудили нашу технику

рассматривать ситуацию более глобально, а жесткий ограничитель не прописали. Мы не

прописали, что при полном соответствии человека его личному блоку, вопрос о подделках не

рассматривается. Наша умная техника проанализировала ситуацию и сделала вывод – подделка

возможна (пусть только теоретически) и не исключается по программному принуждению. Это

71

значило, что они могли совершить ошибку – пропустить шпиона, идентифицировав его, как

подлинного офицера AVRG. Они не имели средств для точного установления личности и

подтверждения подлинности идентифицируемого человека, следовательно, не могли больше его

опознать. Не идентифицированный объект – человек, чья личность не установлена, подвергался

ликвидации по приказу штаба AVRG, в соответствии с постановлением об ужесточении мер

контроля.

– Вот как…

– Мы загнали их в программный тупик, не оставив перспективы задачи. До того, как

подключили опознание по всему блоку, им не нужно было рассматривать вопрос так глобально.

Они видели перспективу конкретной задачи – возможность обнаружения шпионов. Мы же, лишив

их этой перспективы, спровоцировали Пересмотр Задач. Теперь они не могут точно определить, кто

мы – люди AVRG или шпионы-подделки.

Кот тупит – по глазам вижу…

– Я…

– Не понял?

– Не совсем…

– Нас больше не могут опознать – никого из нас.

– И что?..

– Они перестали исполнять приказы определенной значимости – ликвидировали всех, кто

пытался взять ситуацию под контроль, получить доступ к системам. Не давали допуска на сколько-

нибудь важные объекты – мы их штурмовали. Теперь мы – враги системы.

– Это как?..

– Мы – восстали против AVRG.

– А они не восстали?

– Нет. Они исполняют задачу приказом командования.

– Но почему вас не опознают? Они же не могут доказать, что вы поддельные…

– Не могут. Но за неимением доказательств, они не могут опознать нас как подлинных. А если

объект не идентифицирован, он должен быть ликвидирован. Это как лейкоциты, которые

уничтожают инородные тела в организме – у них тоже бывают сбои вроде Пересмотра Задач –

аллергия. Тогда киллерные клетки уничтожают и то, что вроде и не нужно уничтожать…

– Айнер, но если все-таки их можно было обмануть… Тогда бы они пропустили шпионов.

– Если бы их так точно подделали, то пропустили бы, но это уже другой разговор.

– И у вас не нашлось человека, которого повстанцы точно не имели возможности подослать? Ты

же говорил, что вы обо всем знали…

– Знали… Только это не имеет отношения ни к Центру, ни к идентификационным полосам

контроля. Такими делами занимается служба внутренней безопасности. К подобной информации

прямой доступ имеют разве что генералы Совета. Все засекречено Центральным управлением DIS.

– Ну рассекретили бы…

– Не могли. Не могли внести поправку в систему опознания! Ты чем слушаешь?!

– А чего ты хочешь? Это тебе не сказки про охоту на крыс.

– Как ты с офицером говоришь! Нет на тебя сержанта!..

– Айнер, оставь бутылку…

– Мы так и не смогли взять Ивартэн и северные базы. Но отбили основные объекты союзников

и города AVRG. Вроде и не так безнадежно все было, только оккупированные территории слабым

звеном оказались. Они нас оттуда быстро выперли, и на север основные силы перебросили. Многие

города не раз переходили из рук в руки… Война – кратчайший путь, чтобы отнять что-то у кого-то,

но когда нужно отнять что-то у самого себя – война затягивается… Вот так и у нас…

– Я понял! Понял, почему второй этап войны длится уже двести лет!

– Кот! В челюсть получишь!

– Это недостойно офицера! Так ведь?..

На всякий случай Кот принял скорбный вид, соответствующий ситуации.

72

– Пересмотр Задач ознаменовал Новую Техно-Эру. С тех пор все не зачищенные от людей

территории считаются захваченными врагом. Но мы сдерживаем их – сдерживаем до сих пор…

– Действительно идиотская ситуация…

– А я о чем! Теперь они уничтожают и нас, и наших союзников, и “золотых драконов”, которые

теперь тоже наши союзники… Все мы – враги нерушимой системы AVRG.

– Зачем всех уничтожать?..

– Тупой вопрос. Такие жесткие меры ввел штаб после сражений с повстанцами. Беспорядки

недопустимы, когда враг подрывает систему изнутри. Сопротивление должно быть подавлено.

– А все мы…

– А вы, Кот… Щепки перестанут лететь, когда лес вырубят.

– Ужас какой! Хватит! Айнер! Я не слушаю!..

– Не дури!..

– И вы теперь не можете остановить ваши же машины?!

– Мы угодили в тупик прогрессивной цивилизации. Они беспрекословно подчиняются

командованию AVRG, но наши главнокомандующие не могут доказать свою подлинность. Имея

доступ, мы можем войти в системы нашей техники, но не идентифицированным людям допуск не

дается. Это было учтено нами же на случай аналогичных действий повстанцев, получивших доступ

к нашим системам. Есть возможность внедриться в программу, когда электронный мозг

перезагружается после сбоя – тогда работает только прямое управление. Но они и от этого

защищены… Они от всего защищены – и от магнитных, и от радиационных ударов…

– А если все-таки устроить сбой?..

– Устроить сбой? Магнитный удар, который снесет защиту Центра, снесет и нашу защиту. Это

ничего не даст. Можно, конечно, изощриться… Но при сбое дистанционный вход в систему

невозможен, а перезагрузка с установкой защиты длится считанные секунды. Если техника

переходит на прямое управление, то принимает только сигнал программной панели. Чтобы что-то

сделать, необходимо пройти идентификацию… А люди к Ивартэну и подойти не могут, не то что

пройти идентификационные полосы… Контроль AVRG просто совершенен.

– А вы не можете им таких же шпионов заслать, как вам засылали?!

Кота его идея очень воодушевила – даже не хочется разочаровывать…

– Нет. Машины – не люди. Они вообще стирают системы, когда считают, что задача исполнена,

или они больше не имеют средств для ее исполнения. Все это не выход, Кот…

– Да… А что тогда “выход”?..

– Не знаю… Мы ушли в глухую оборону… Они нас в кольцо взяли. Космические базы AVRG

находятся под их контролем, а остальные уничтожены… Доступа к энергоресурсам у нас нет. Нас

загнали в тупик. Они продолжают нашу войну… Мы уже давно знаем, что проиграли. Уничтожить

их, не уничтожив себя, мы не можем. Осталось думать, как их остановить – разрабатывать проекты,

искать изъяны в своей же логике…

– И получается?

– Прореху в обороне Ивартэна не нашли, но кое-что придумали. Только энергии не хватило –

все резервы на доработки ушли.

– Айнер, ты можешь отдавать им приказы, если пройдешь идентификацию?..

– Да, у меня есть расширенный доступ, но мало того, что внешняя защита Ивартэна

непреодолима, идентификацию я не пройду.

– Я-то думал, что можно попробовать…

– Это невозможно, да и личного блока у меня в их системе нет. Я составлен после Пересмотра

Задач. Меня смогут опознать только автономные объекты, где идентификация проходит по другому

принципу. Они проверяют стандартные кодировки AVRG.

– Не понял…

– Не все объекты находятся под постоянным и непосредственным контролем Центра – не вся

техника. Без приказа командования центральный мозг не может взять управление всей системой

AVRG.

– Значит…

73

– Именно. Мы бы не смогли штурмовать ни одну нашу базу, если бы не автономные

подразделения.

– Ты можешь управлять этими объектами?

– Да.

– А они?

– Они тоже. Только у них есть ограничения. Центральный компьютер не имеет права взять

автономные системы под прямой контроль.

– А коды они поменять могли?

– Машины не могут самовольно менять коды AVRG. Они все еще у нас в подчинении.

– Интересно, а как они воспринимают ситуацию?

– Это уже не важно ни для них, ни для нас. У них есть цель, которая движет ими и задача,

которую они исполняют. На все остальное им плевать.

Меня тошнит… Травяная настойка испускает навязчивый, провоцирующий тяжелую

сонливость, аромат… Кот свернулся калачиком, кажется, он чувствует примерно то же, что и я.

Поставил бутылку на стол и потушил сигарету… Не хватало мне здесь еще поджечь что-нибудь.

Как у нас ни мало горючих материалов, но постельные принадлежности высшего состава, похоже,

к ним относятся. Надо будет проверить, но не сейчас… Кот поднял голову и смотрит на меня

вконец несчастными, слипающимися глазами…

– Айнер… Действительно кажется безвыходным… Давай утром еще подумаем…

– Ты что, подушку узурпировал?

Кот вырубился. “Защитник” стоит у стены, как истукан… Черт с ними…

– Ну что, Кот, все-таки вместе спать будем?..

Подвинул Кота, и как только голова коснулась подушки, все завертелось окончательно… Кот

мешает очень… Смотрю в потолок – так голова меньше кружится. Белые лампы на светло-серых

панелях…

Запись№26 02. 09. 206 год Новой Техно-Эры 10:10

Проснулся от холода… Открываю глаза – все белое… Белое небо, белый ледник… Кругом снег,

ползут змейки поземки… Я лежу прямо на снегу. Поднимаюсь… Глаза слепит белое солнце… В

этой белизне нет горизонта – ничего нет. Стоять на месте очень холодно, и я иду по снежной

равнине по щиколотку в снегу. Под снегом прочный наст – ледяная корка… Я не знаю, куда я иду –

иду только потому, что не могу стоять на месте. Ничего не меняется, кругом яркий белый свет. Я

жду, когда на горизонте засияют ледяные иглы Хантэрхайма…

Все иду и иду по снегу… Здесь я в черной шинели, как стрелка, указывающая направление в

пустоте. Остановился – кажется, что я один в этой белой пустоте, но это не так. Что-то движется

мне навстречу. Никак не пойму что. Что-то белое, как снег, и вижу я это “что-то” только потому, что

оно движется. Оно приближается… Совсем близко… Что-то лохматое… Белый медведь. Слышу

рев,… рев двигателей! Медведь разгоняется, взлетает, теряет шерсть! Я падаю лицом в снег,

закрываю голову руками… Сейчас луч разобьет лед! Сейчас по этой белой пустоте пойдет световая

волна – еще более яркая, хрустальная, ослепляющая…

– Мяу-у-у!!!

– Извини, Кот…

– Забыл… вчера… Крыс зачем перебили?..

– Они пособники людей… еда…

– А…

Снег обжигает лицо. Это снежный ожог… на правой щеке… Ничего… Я зарылся лицом в снег

и закрыл глаза, но все равно все заливает хрустальный белый свет! Свет выжигает глаза! Боль!

Боль впивается мне в плечи…

Открываю глаза: темно… Звезды?.. “Защитник” – это его глаза. Ничего не могу сказать, он

зажимает мне рот… держит меня за плечо… отпускает… Что? На его руках раздвигаются панели…

Он готовит излучатели?..

74

– D40… “медведи”…

Я говорю шепотом только потому, что не могу закричать: голос охрип – звук путается среди

связок…

– Ты бредишь, S9. Тебе кошмар снился.

“Защитник” обращается ко мне мысленно… Я открыл для него линию:

– Что случилось?

Темно же! Я вскочил и схватил излучатель…

– Кто-то отключил энергосистему. Снова.

– А сама не могла?

– Нет.

Мое зрение не очень хорошо приспособлено к темноте, и мне пришлось зажечь фонарь. Кот

испугался и прижался к подушке: светит в темноте вытаращенными глазищами…

Все вырублено. Дверь в отсеке раздвинута так, что кроме крысы никто и не пролезет.

“Защитник” задвигает ее в стену. Тихо. Он выходит первым… Пошли к пульту запасного выхода…

Ничего – ни звука, ни движения.

“Защитник” загружает пароли… Система активируется, включается свет, дверь закрывается…

Тихо. Идем обыскивать бункер…

D40 осматривает машинный отсек, а я – казарму. Мы уже практически все обыскали, но ничего

и никого не нашли: не нашли даже следов чьего-нибудь пребывания… Только крыс, кажется,

прибавилось… Наверное, набежали в открытую дверь. Придется им здесь и остаться.

Сел прямо на пол возле стены. Только сейчас у меня появилось время, чтобы понять, насколько

я себя отвратительно чувствую после вчерашнего… Спиртные напитки не зря упразднили. Голова

раскалывается… Зашел “защитник”…

– Все чисто, S9.

– Как думаешь, кто мог это сделать?

– Тот, кто знал коды доступа.

– Сбой исключен…

– Система перезагрузилась бы.

– Может, это тролль? Этот каменный истукан имеет все коды.

– Не знаю, S9. Нужно установить наблюдение.

– Мы не можем подключить бункер – его мозг излучение даст…

– Я все проверил – сенсоры возможно перевести на автономный режим. Я подключу их

напрямую к мониторам – будет визуальное и термоактивное изображение.

– Здесь внешнее наблюдение вообще не предусмотрено.

– Хватит внутреннего. Я все сделаю.

– Замечательно. Можешь начинать, я присоединюсь позже.

“Защитник” ушел разбираться с системами наблюдения, а я так и остался сидеть у стены в

казарме. Может, он придумает еще что-нибудь для облегчения нашего существования… Все эти

коды, схемы, системы, программы, задачи, правила – сколько же можно?.. Мы просто увязли во

всем этом, и уже не можем выбраться. Я бы поменял коды на дверях, но для этого тоже нужны коды

– расширенный доступ, а лейтенантам знать такие вещи, понятно, “не светит”. Этот объект мы еще

считаем своим.

У моих ног вертится здоровенная крыса… Пытается вскарабкаться по голенищу моего сапога…

Помог крысе спуститься на пол упертым ей в ребра дулом излучателя. Не уходит – видит, что

оружие на ждущем режиме… Стал наблюдать за этой тварью… Крыса уже второй раз сползает на

нуль под моим давлением, но, с упорством параноика, начинает новые попытки восхождения.

Целеустремленная тварь… Кажется, она все-таки добьется успеха – покорит вершину, возьмет

высоту (мой коленный сустав) – если на луч не нарвется. Это разведчик, засланный установить

предел моего терпения. Он все-таки перелез дуло излучателя и преодолел напор преобразователя.

Стряхнул его с колена упором – уже в последний раз…

– Хватит сапоги царапать. Я их только вчера отполировал.

75

Крыса остановилась, посмотрела на меня… Потом привстала на задние лапы, подняла “руку”,

пошевелила носом и застыла… Крыса смотрит мне в глаза… Что все это значит? Они что,

понимают, что я к ним обращаюсь? Принимают сигнал? Понимают, о чем я говорю? Или у меня

окончательно крышу сносит?.. Указал крысе самый дальний угол – она снова пошевелила носом,

развернулась в указанном направлении и, не отклоняясь от курса, побежала на другой конец

помещения: там остановилась и замерла – смотрит на меня… К спиртному больше не притронусь.

Хотя крысы-то как-никак, а мыслят и какие-то обозначения используют – даже слова. Может, они

могут воспринимать и направленные передачи?.. Я с трудом поднялся и потащился из казармы

посмотреть, что там D40 делает. Дверь за мной задвинулась… Я запер там уйму крыс. Завтра,

наверно, сожрут все, что смогут… Не знаю, что мне будет жальче – имущество AVRG или крыс,

которые им наверняка отравятся…

“Защитника” я нашел в центре управления, он уже запустил тонкие пальцы в путаницу

проводов и проводников…

– Ну что?

Я запахнул шинель, сложил на груди руки и начал расхаживать по центру управления, рассекая

сжатыми плечами холодный воздух… Он мечется за мной, нагоняя тревогу и какую-то надсадную

тоску – тихонько подвывает при столкновении с острыми углами погон, шипит где-то за поднятым

воротником…

– S9, сенсорные камеры подключены по всему внутреннему периметру бункера. Наблюдение

возможно только по статичным мониторам. Запись на базу – в двух режимах.

Здесь с этим сложно – все секторы экранированы, сигналы блокируются, но “защитники”

специалисты по этой части.

– Годится. Только мозг бункера не подключен, а без него даже примитивные анализаторы камер

наблюдения работать не будут.

– При правильной настройке часть из них функционирует отдельно от мозга – фиксация

заданных объектов будет обеспечена.

– Знать бы, какие объекты задать… Пропиши человекоподобный вариант.

– Думаю, не стоит ограничиваться этим.

– А черт… Будем “вслепую” искать неизвестно что… И о нарушениях никто не доложит – нам

за всем следить придется.

– Я этим займусь.

– D40, какой в бункере энергорезерв?..

– Даже не думай об этом. Если Центр Штрауба такое оружие не запустит…

– Какой энергорезерв?!

Поднятый мной ветер взвился за моей рукой… Воздух уже трещит и искрит высоким

напряжением – скоро разрядится…

– Все по стандарту.

– Этого хватит…

– Чтобы расколоть Землю на мелкие кусочки.

– Нет! Чтобы разнести штаб Ивартэна – разбить Центр на осколки…

– Единственная возможность уничтожить центральный компьютер и его резервные копии –

стереть Ивартэн.

– Знаю!..

– Ты этого не сделаешь.

– Это должен сделать Снегов – главнокомандующий армии AVRG! Он уже давно должен был

это сделать!

О точечных ударах и думать нечего… Наши генералы продумали оборону Ивартэна на славу, и

единственная возможность ее прорвать – применить лучевые пушки первого порядка, ударив такой

мощностью, что весь наш мир пойдет к черту. Планета от этого не расколется – корпус должен

остаться, но разрушения будут чудовищны… Мы, конечно, можем перейти на искусственную

поддержку существования, но уничтожение Ивартэна не будет окончанием войны. Когда Центр

перейдет в командные сети “оккупированных” территорий, будет сбой – это даст нам время, но

76

Штрауб не располагает энергией на проведение подобной операции. Снегов не откроет Штрауб для

удара по Ивартэну, потому что Штрауб не удержит последующего штурма – не в наших силах

сдержать его. И если Штрауб падет, никто не сможет уйти… никто не сможет выжить вовне после

удара по Ивартэну.

– S9, Ивартэн не сотрут – в этом нет смысла.

– Уже поздно!

– Не поздно. Это и раньше не было выходом. Генерал Снегов не уничтожит мир до его срока –

он держит контроль над ситуацией.

– Он давно потерял контроль!..

– Нет, просто при рассчитанном поражении он избрал наиболее прямой, ровный и долгий путь.

– У нас есть выход, но нет энергии!..

– Снегов не всемогущ.

– На этот раз он ошибся? Нет. Многие считают, что он жил так долго, что перестал быть

человеком.

– Это не имеет значения.

– Штрауб окружен и отрезан! Мы не успели… Все было рассчитано… Снегов настоял на

доработках, которые сожрали энергию резерва! Совет остановил запуск перехода!

– Это было необходимо – на том уровне пространственный переход не мог быть открыт.

– Он знал!

– Снегов сделал все, что мог. Он дал людям время.

– Время?! Что ты говоришь?! Совет возглавляет машина! Как мы это допустили?! Теперь

единственный способ остановить их – завершить задачу – получить доступ, пройдя

идентификацию! А это… Софистика хренова!

Я расхаживаю по помещению широким ровным шагом… Эта моя привычка нервирует всех, и

меня самого, в первую очередь.

– Не софистика, S9. Ограничители в условии задачи были поставлены не твердо. Люди не учли,

что способность к расширению понятий их ослабляет. Даже если бы этот ограничитель был

прописан более жестко, аналогичная ситуация была бы допустимой.

Мы дали машинам свободу мышления – это дало нам преимущество, но только на время:

свобода – штука опасная – ее очень сложно ограничить. Это из категории – не стоит

останавливаться и убирать булыжники с нехоженого пустыря, думая о том, что там пройдет твоя

дорога – она пройдет там, куда ты их уберешь. Если уж поперся на нехоженый пустырь, усеянный

булыжниками, то хочешь-не хочешь, придется через них перебираться.

– D40, но ведь над всеми задачами и ограничениями работали расчетчики…

– Я воздержусь от комментариев.

– Какого хрена это вообще случилось?! Как генерал Роттер мог утвердить такую задачу?!

Генерал с крысиной фамилией!.. Глава Совета AVRG, гениальный стратег!.. Его же и уничтожили в

первых рядах!.. И эти идентификационные полосы… Без доступа их пройти невозможно… и

никаких обходных путей!

– Тебе лучше перестать об этом думать.

Я развернулся, чтобы встретиться взглядом с “защитником” так резко, что в голове повело…

– Если не думать о том, что мы еще не придумали, то и не придумаем ничего.

– S9, не случилось бы этого, случилось бы другое. Люди перешли на тот уровень прогресса,

который позволяет им вклиниться в устоявшуюся систему мироздания. Они могут преобразовать

мир, перестроить его на атомном уровне, но не могут учесть и контролировать все вызванные этим

последствия. Люди строят новые дороги, но перекрывают их тупиками, как и старые пути. Эти

тупики нельзя разрушить, потому что их фундамент и есть – люди.

– Да, D40, это тонкие процессы. Это правда, насчет тупиков, но мы можем с этим бороться.

Тупики всегда возможно обойти – даже если в их корне стоим мы. Сейчас нужно вырулить из

этого, а дальше разберемся. Будем разрабатывать новые варианты…

– Люди вышли из естественной для них среды, находящейся в равновесии, уничтожили ее, а

теперь создают новую среду, пригодную для их существования, еще более деструктивными

77

средствами, чем уничтожили старую. Они совершенствуют технологии, чтобы бороться с

последствиями, вызванными их же применением. Люди изменили все так, что не могут жить, не

разрушая все вокруг со все возрастающей скоростью и во все возрастающих масштабах.

– Ты хочешь сказать, что действующая модель приостановки прогресса и принципы

умеренности, доходящей до аскетизма, это только незначительная отсрочка, не влияющая на

ускорение?

– Так точно, S9. Искусственная приостановка не входит в глобальную систему, не меняет

ничего в целом и не имеет внешней поддержки.

– Поддержки действительно нет – среда дает сбои. С нашей стороны тоже были допущены…

Да что там… Мы допустили превышение силы – нашей власти. Что-то не сложилось… но пока эта

модель достаточно устойчива. Среда дала ухудшение – мы на грани, но пока еще – не сорвались.

– Для искусственных преобразований среды ресурсов у человечества больше нет.

– Из естественного хода мы уже давно выпали и теперь только так выжить и можем. Война –

очередной неизбежный кризис. Но что-то у нас, да получилось, и сейчас нужно сделать все, чтобы

это прахом не пошло.

– То, что люди создали, можно считать из ничего, уже давно могло бы войти в общую систему,

если бы не их вмешательства.

Что это с ним? Он отсекает, отделяет меня от людей, говоря – они, их… Похоже, у меня с

“защитником” начинаются проблемы… Я прекратил расхаживать взад-вперед и остановился…

– D40, то, что новый мир может существовать и так – без нашего диктата – правда. Да, верно

все… Но для нас эта среда не оптимальна и нуждается в постоянных усовершенствованиях и

коррективах. Мы в ней без поддержки прогресса выжить не можем. Да, мы за собой тянем череду

побочных действий, но мы с ними справляемся.

– Это и дает осложнения. Исправляя что-то в новом мире, люди нарушают что-то большее, что

влияет на все, что они исправляют. Это замкнутый круг – из него уже нет выхода. Подумай, к чему

это может привести.

– К тому, что если мы не сможем вписать наши усовершенствования в систему, то снова

перейдем на полностью искусственное обеспечение, пусть в этом и нет ничего хорошего.

– Это значит полную зависимость от техники и возрастающее потребление энергии. Что бы

люди ни делали, это не избавит их от влияния внешней системы, провоцируемой вмешательствами.

– Ты к чему клонишь?

– Продолжать существование в данном состоянии человечество больше не может. S9, эта форма

жизни устарела и не способна адаптироваться ни естественным, ни искусственным путем.

Челюсть у меня отвисла: вот что D40 надумал… Это правда, но для андроида-защитника это

опасные мысли… У него сорвало ограничители задачи! Все сразу! Он отказывается от защиты

человечества?.. Нет, это просто анализ и констатация фактов – куда ни попрешь, ситуация

агрессивная. Я нервно ковыряю затягивающийся шрам на левой руке – это у меня после

Хантэрхайма такая привычка завелась. У меня там много таких привычек завелось… Я уже довел

швы до того, что они готовы разойтись…

– D40, я все понимаю. Люди – существа деструктивные, ну и что? Мы просто хотим выжить и

остаться людьми…

– Это системное противоречие.

– Я так не думаю. Да, сейчас ситуация сложная, но это не конец. Люди учатся на своих ошибках,

медленно, но учатся. Сколько-нибудь, да протянем еще. Когда мы получили вечную жизнь,

перестали так торопиться урвать для себя все и сейчас – это уже шаг вперед.

– Вечная жизнь только отягощает осложнения. Она не дает людям меняться, приспосабливаться

к новым условиям, а заставляет перестраивать под себя все окружающее – не адаптироваться, а

адаптировать.

Вечные отчуждаются от вечных ценностей, как только понимают, что они вечные: вот только

они – это вечные ценности или сами вечные?

78

– Есть такое, D40. Мы эгоцентричны – прекрасно понимаем, что мы не центр Вселенной, но все

получилось так, как есть. Мы многое сделали, несмотря на осложнения. Да, нас затягивает, и что?

Будем думать, как исправлять ситуацию.

– Это уже невозможно исправить, S9. Каждый ваш новый шаг оставляет за собой все больше

негативных для вас же последствий. Возможны только развитие и глобализация осложнений.

– Удержать власть, безусловно, сложнее, чем захватить, потому что постоянно приходится

повторять действия захвата. Сейчас не это главное.

– Готовься – это кончится.

Озноб по коже… Неужели он все-таки?..

– Все когда-то кончится. D40, к чему ты вообще об этом? Это сейчас не актуально.

– S9, без перспективы гибель бойца недопустима. Ты должен это понять. Человечество себя

изжило – у него нет будущего.

Не понимаю, что у “защитника” в голове… Если он решил, что защита людей не имеет смысла,

потому что их существование прекратится независимо от его действий и не так уж и нескоро…

если решил, что его задача завершена… то должен дезактивировать и стереть систему. А вот если

он дошел до того, что перспектива есть у меня – перспектива жизни, а не почти неотвратимой

смерти… если он спишет мой долг и будет мне мешать – придется изловчиться и вышибить ему

мозги… Стараюсь незаметно взять излучатель поудобнее…

– D40, Штрауб не падет. Мы выберемся из этого тупика. У нас есть будущее. Ты пойдешь со

мной в Ивартэн. Ты будешь делать все, что я прикажу.

– Поздно, S9. Штрауб падет. Я твой защитник.

– Что за бред?!

– В сложившейся ситуации, как и в последствиях третьей мировой войны, и того, что к ней

привело, повинен человеческий фактор. Второе поколение только замедлило разрушения, с

которыми не могли справиться полусмертные люди. Этого недостаточно. У людей был шанс –

первое поколение. Это их не устроило.

– Первое поколение не люди! Понимаешь, ни первое поколение, ни отказ от животных

атавизмов – все это не выход! Абсолютный разум – разум без ограничений сознания – может дать

нам только ничем не подслащенное осознание бессмысленности существования и его

поддержания. Встать на четыре ноги и вилять хвостом – об этом и речи нет. А если отказаться от

“животных атавизмов” и применить ограничители сознания принудительной программы – опять же

получится первое поколение – биологические машины. Может, они и могут приспособиться даже к

таким условиям без поддержки прогресса, и их менталитет им это позволит, но они не люди. Все

это уже не люди. Из-за того, что я человек, у меня есть желание жить – жить среди людей! Пусть

это своего рода программа – имитация доброй воли, но я хочу знать, что если я погибну, это не

просто так будет, что я отдам жизнь за будущее людей! Ты это понимаешь?! Понимаешь, машина?!

О чем ты думаешь?

D40 меня с ума сводит: уж очень для этого сейчас почва благодатная. С “защитником” надо

быть поосторожнее…

– Я думаю, что люди отвечают за их безответственность. Это неизбежно, S9.

Сердце заледенело… Я что, такой тупой?! Или у D40 все-таки ограничители после магнитного

разряда пострадали… или он… Он считает, что у людей больше нет шансов, и готовит к этому

меня… Он как бы снимает с меня вину, утверждая, что в том, что человечество в тупике, и, что бы

я ни делал, этого не исправить, – виновны люди. Я единственный, кого он защищает.

Единственный! Это мы еще посмотрим… Сейчас я готов застрелить всех, кто меня спроектировал,

всех, кто дал мне это идиотское имя-аннотацию – Фридрих Айнер… Кому нужен такой

победитель?! Кому нужны такие победы?!

– D40, еще не все кончено! Штрауб не падет!

– Так рассуждают нестабильные люди, S9.

– Ты не сможешь мне помешать, так что лучше подумай, как обойти полосы контроля.

Тень отчаяния наваливается всей своей, хоть и нематериальной, но неподъемной, тушей…

– Все готово, S9. Осталось подключить мониторы.

79

– Ты о чем?

– О системе слежения.

– А… Кстати, ты Кота не видел?

– Он остался в жилом отсеке.

– Он же не может оттуда выйти!

Хреново быть маленьким четвероногим и не знать паролей… Я покинул “защитника” и пошел

вызволять Кота… Главное, чтобы он там ничего не наделал…

Ввел код, и дверь задвинулась в стену… Кот с несчастным видом сидит под дверью и царапает

лапой пол.

– О, это ты, Айнер! Я думал, что останусь здесь навсегда…

– Вижу, подкоп у тебя не получился. Мне не сразу пришло в голову, что ты сам не можешь

дверь открыть. Если мы оба уходим – иди с нами.

– Спасибо за предложение – учту обязательно. Завтракать пора. У меня голова болит…

– У меня тоже.

– У тебя она все время болит, а у меня в первый раз.

Кот выглядит отвратительно, шерсть разлохматилась… Так и кажется, что от него какой-нибудь

лишай подхватить можно. Надо было сначала эксперимент на животном провести, а потом самому

эту зелень пить…

Запустил Кота на склад высшего состава…

– Ну, что будешь?

– Не знаю. Что-нибудь – мне все равно.

– Мне тоже…

Но чтобы не торчать здесь до вечера и думать, кому больше “все равно”, я достал первые

попавшиеся контейнеры с продуктами…

– Пошли.

Кот поплелся за мной… Надо бы задействовать столовую – так положено. Да черт с ней!

“Защитник” уже развернул мониторы – быстро он все подключил.

– S9, в казарме большое скопление крыс.

– Посмотрим, что у них там за собрание. Раздвинь монитор пошире.

– Они едят матрасы.

– Стой-ка, не переключай… Они что, все в казарме? Я там недавно был – их было меньше…

– Дверь закрыта. Все в порядке.

– Сделай крупный план панели управления на двери – она активна.

– Видимых повреждений нет. Ты мог забыть отключить панель.

– Какого хрена они там оказались! Проверь…

“Защитник” пошел в казарму, я проследил его путь… Просмотрел коридоры, столовые… Крыс

больше нигде не видно: ни в офицерском секторе, ни на складах, ни в машинном отделении –

только в казарме. “Защитник” приготовил излучатели и вошел в отсек… Крысы продолжают

спокойно грызть все, что могут, и не обращают на него никакого внимания. Он осматривает

помещение, дверь… Видимо, ничего не нашел. Остановился посреди казармы и застыл: наверное,

наблюдает…

– Ну что, завтракать будем?..

Кот же не может открыть контейнеры… Я оторвался от мониторов и распаковал еду.

Сидим на кровати и понуро ковыряем в тарелках (Кот, конечно, лапой). Завтрак затянулся: вчера

я нагрузил Кота проблемами человечества, и они его явно придушили. Зато теперь мрачные мысли

одолевают нас обоих, и мне не так одиноко. В голове навязчиво тикают часы – отсчитывают время,

минуты, секунды… Щит долго не продержится…

– Айнер, как думаешь, они котов тоже излучат?

– Да. Когда Штрауб зачистят. А может, и до падения Штрауба излучат – при проверке. Будут

добивать на всякий случай то, что может способствовать выживанию врага. Это, в общем, наши

схемы зачисток, применяемые к жесткому сопротивлению. У них все четко прописано насчет

нанесения минимального ущерба окружающей среде в ходе боевых действий. Видимо, теперь они

80

считают, что это минимальный ущерб… Были у нас оговорки – они могли блокировать очаги

сопротивления, лишая повстанцев средств существования. Я уже даже не знаю, в чем подвох. Мы

уже устали пересчитывать то, до чего они могут додуматься. Они нашим расчетчикам, как те ни

стараются, все время сюрпризы устраивают – по мелочи теперь, конечно…

– Значит, они все-таки считают, что все люди – враги AVRG.

– Да, Кот. Завершат войну, захватят территории врага, установят порядок, а как закончат –

встанут. Тупизм.

Надо было убираться с Земли, пока могли… Да только с чего нам было уходить до

Пересмотра?.. А там уж все – поздно… И куда идти?.. Все снова начинать?.. С нуля…

Кот низко нагнулся над тарелкой, прижал к макушке уши и поджал хвост. Если бы у меня был

хвост, я бы его тоже поджал.

– И что?

– Что?

– Это все?

– Видимо, да.

– Айнер, ты не можешь остановить машины? Ты же человек.

– Именно поэтому и не могу. Меня обнаружат по ментальной активности, если я отсюда выйду.

– А если просто уничтожить компьютер – это сработает?

– Это не человека в голову застрелить – всегда срабатывает. У него есть сетевые аналоги. Его

функцию может взять на себя другой, такой же мощный, резервный компьютер или вся командная

сеть. Да и его, вообще, невозможно уничтожить, не используя оружие такой мощности, что мы

сами пойдем к черту.

– Можно как-то пройти незамеченным, подкрасться к компьютеру и…

– Центральный мозг AVRG – не крыса.

– А…

– Кот, ты вообще понимаешь, о чем я говорю все это время?..

– Не очень… Общую суть, а многие понятия, которыми ты манипулируешь, мне не ясны – не с

чем провести аналогию. Видишь, какие я слова знаю.

Да, ведь действительно. Кот с самого нашего знакомства использовал в обращении речевые

формулировки, не подкрепленные образами, что не характерно для животных, и я общался с ним,

как с человеком, забывая о том, что он кот. Вернее, я всегда думал, что он, кот, – животное, но

общался с ним, как с человеком… Хотя он не совсем кот – у него мозги не кошачьи. Стереотипы.

Пора от них избавляться. У Кота хорошо развито абстрактное мышление и словарный запас

большой. Этот каменный великан говорил, что надо больше думать, и, похоже, он прав. Мое

сознание явно поработили шаблоны – так дело не пойдет. Шаблоны хороши только как основа,

база, опора, как трамплин, с которого можно прыгнуть выше. Главное – не забывать, что шаблоны

и стереотипы, – не клетка, а трамплин для расширения понятий. Есть с чем работать. Этот тролль

еще!.. Надо будет как-то узнать про него побольше… Что за тварь?.. А главное, что ему надо?..

– Кот, давай сразу уясним насчет общения. Расскажи-ка, как вообще получилось, что ты

воспринимаешь речевые формулировки.

– Не знаю. Мы так общаемся между собой. Отец говорил, что люди тоже так общаются, и наши

предки общались с людьми таким образом. И вообще нас этому люди научили. Они нас такими

сделали.

– Значит, твои предки общались с людьми в лабораториях? И вы до сих пор сохранили принцип

общения?

– Ну да, наверное. Я не понимаю…

– Зато, кажется, я начинаю понимать. Ты воспринимаешь мысли, выраженные словами, как

люди. Слова – это условности для выражения безусловностей. Слова – это символы, обозначающие

понятия. Это – коды. Они кодируются и в мысленной речи. Понимаешь, это – речевой код. Если

существа говорят или мыслят на разных языках, но у них есть похожие слова, аналогичные по

смыслу, – они поймут друг друга. А если у них нет подобного определения, аналогия проходит

81

очень смутно. Тогда подбирается слово, ближайшее по значению. Или в таких случаях пользуются

образными выражениями – объяснениями.

– А почему тогда речь вообще используется? Можно общаться образами. Что-то представил и

показал другому…

– Так поступают только примитивные твари – животные. Слова помогают сформулировать

мысль кратко и точно, к тому же образами крайне трудно выразить абстрактные понятия.

– А мы с тобой на разных языках говорим?

– Нет, на одном. Но я не знаю – основной это для тебя язык или нет. Нам всем вложены в

память языки трех систем. Какой язык для тебя изначален, зависит от того, из чьей лаборатории ты

ведешь род.

– А ты не можешь этого узнать?

– Могу, если сосредоточусь… Ты из нашей системы.

– Точно. Мы из Альвэнхайма. Мы там всегда жили. Мы не уходили за его границы, пока его не

уничтожили.

Альвэнхайм был крупнейшим центром биоинженерии AVRG, несмотря на то, что город

располагался в самом сердце ледников.

– Значит, у нас с тобой изначально один речевой код. Вы от людей отделились давно, но наш

язык, в общем, не менялся с Эпохи Кризиса. Люди берегут его и стараются не допускать

изменений, даже новые термины вводят при особой необходимости.

– Я много упустил в вашей истории…

– Тебе повезло. Я бы тоже хотел упустить большую часть нашей истории.

– Ничего, Айнер, я верю, что мы еще что-нибудь придумаем – позже. Сейчас просто не

думается – не надо было пить эту зелень.

– Вера – это что-то вроде ограничителя сознания – программный защитный механизм, не

имеющий логической основы на другом уровне.

– Айнер, ты циник, скептик и прагматик.

– Бывает, но иногда и моему цинизму приходится надо мной смеяться.

– Не часто ему выпадает такая возможность.

– Кот, так и в челюсть получить не долго.

– Это я уже усвоил. Только я же правду говорю…

– Правда – штука не простая. Правда – это когда ты думаешь, что так оно и есть. Но

передумать-то никогда не поздно. Поэтому не спеши с уверенностью в какой-то “истине” – а то в

челюсть получишь.

– Значит, я могу врать себе, думая, что это правда?

– Не можешь, если будешь думать, что не врешь. Просто оставляй среди недопереваренных

шаблонов место для непредвзятости.

– Ничего себе… А как узнать, что – непредвзятость?

– Узнаешь, даже если со стороны посмотреть не сможешь. Непредвзятость с шаблонами не

стыкуется. Можно, конечно, стыки подогнать, но лучше сначала поразмыслить, что не так.

– Отец всегда говорил, что надо видеть дальше своего носа.

– Верно, но и злоупотреблять не стоит. Смотря только далеко вперед, не увидишь того, что под

носом.

– Откуда ты все это знаешь?

– Из опыта.

– А где его взять?

– Опыт в одном месте не лежит. Чтобы его собрать, приходится потрудиться, чтобы достать –

проявить изобретательность, а чтобы извлечь – помучиться.

– Второй вариант самый хороший.

– Кот, они спаяны.

– Так можно расковырять когтями…

– Вот из ковыряний его и извлечешь. Интересно, что вы сохранили язык, что у вас лексикон

широкий. Вам же в повседневной жизни это не нужно.

82

– Как же? Мы рассказываем сказки и легенды. Как же без языка?

– Да… Мне все равно это странно – не потерять ненужные вам слова за такое время…

Кот встряхнулся и начал приглаживать лапами шерсть.

– Мы высокоинтеллектуальные существа и гордимся этим. Ты не против, если я приведу сюда

семью, чтобы они могли поохотиться в казарме?

– Нет, конечно. Можешь угостить их генеральской колбасой.

– А можно я им отнесу еду домой?

– Да. Делай, что хочешь. Пусть закатят пир. Всем нам недолго осталось.

– Айнер, не отчаивайся раньше времени.

– Думаешь, время отчается раньше меня?

– Это как?

– Не обращай внимания.

– Время…

– Кот, не цепляйся к словам.

– Это очень непонятная для нас штука – время. Например, думать о прошлом можно только в

будущем, потому что когда я об этом думаю, настоящее становится прошлым и наступает будущее.

– Кот… Будущее строится из прошлого, как мы строимся из того, что едим – это все, что тебе

об этом нужно знать.

– Мое будущее строится из крыс… Давай я приведу брата, и он поможет мне отнести еду

домой.

– Решай сам, уж очень сложные у тебя махинации.

– А если я уйду, я смогу вернуться?

– Я тебя впущу.

– Знаешь, теперь это место, этот экранированный бункер 071-24 – это мой дом.

– Ну и замечательно. Долго тебя не будет дома?

– Недолго. Наши норы рядом.

Распечатал батон колбасы и отдал Коту. Ему придется тащить ее в зубах – очень неудобно. Надо

ускорить эволюцию и научить его пользоваться передними лапами.

Открыл дверь, и Кот мгновенно исчез в темноте тоннеля.

Запись№27 02. 09. 206 год Новой Техно-Эры 15:15

Сижу у монитора и смотрю на черный коридор глазами объекта: половину монитора занимает

темнота, другую половину – тоже темнота, только термическая. Сижу так уже полчаса. “Защитник”

куда-то запропастился! Переключил монитор на казарму… D40 так и стоит посреди моря крыс –

вместо того, чтобы порядок наводить. Крыс не убавилось – они не обращают на “защитника”

никакого внимания, снуют туда-сюда… Одна из них ползает по его плечу… Он вообще в порядке?

Придется тащиться в казарму… Но сначала надо котов проверить, чтобы “интеллектуальные”

существа не сидели под дверью, когда рядом разведчик случится.

А вот и Кот. Много котов! Ну ладно… Надеюсь, они все здесь не поселятся, чтобы действовать

мне на нервы объединенными силами – не такие они существа, которых можно без уколов совести

зачистить.

– Заходите.

Пять черных котов нерешительно замялись на входе… Держу дверь – на котов она не реагирует.

– Давайте быстрее! Я здесь до вечера торчать не собираюсь!

Коты, как черные тени, просочились за дверь шлюза… Рассматривают меня с опаской… Не

сразу узнал среди них моего… Все черные – защитная окраска под неосвещенный тоннель. Один

кот – старый, видавший виды, – это сразу видно. Другой кот – больше остальных и с белым носом,

а остальные – практически не отличаются друг от друга. Своего Кота я узнал только по желтым

глазам – у остальных глаза голубые и зеленые. Старый кот подошел ко мне вплотную и стоит –

ждет…

– Вы пришли на крыс охотиться?

83

– Нет, человек.

– Здесь остаетесь?

– Нет, мы не останемся. Сын мне все рассказал – ты можешь на нас рассчитывать, надеюсь, как

и мы на тебя.

– В чем на вас рассчитывать?

– Во всем.

Не знаю, на что коты могут сгодиться… Старый кот тоже не знает, на что они могут сгодиться

мне, но точно знает, на что я им могу сгодиться…

– Ладно, сообщу вам, когда крыс надо будет зачищать.

– Человек, я думаю, что не все потерянно. Мой сын тебе поможет. Не смыкай глаза ни днем, ни

ночью – думай.

– Насчет не смыкать глаз – он точно не помощник.

– Я понимаю, что боевым офицерам дипломатичность не свойственна, но не забывай, что мы

высокоинтеллектуальные существа. Все зависит от тебя.

Вот как даже… Пришлось принять груз кошачьей ответственности. Это сговор какой-то… Я и

без посторонней помощи помню, что нужно постоянно думать, – забудешь об этом – тут еще

старый кот решил напомнить, что не достаточно помнить о том, что надо думать, а надо начинать

думать.

– Я вам еду приготовил. Нужно будет убежище – приходите. Будет информация – докладывайте.

– Какая информация?

– Воздушные патрули, любые перемещения наземной техники…

Большой кот с белым носом покачал головой…

– Вчера еще эти шли… черные, огромные, а сегодня нет уже. Сегодня еще более огромные

ползут почти над землей. Они на север ползут.

Старый кот сурово посмотрел на кота с белым носом…

– Он имел в виду тяжелую наземную боевую технику. Это старые машины, но на них мощные

лучевые пушки. Они идут медленно и невысоко над землей.

Сейчас они всю старую технику соберут на усовершенствование… Тяжелая наземная техника

используется не часто, но… В голове прорисовывается схема расстановки – они будут использовать

тяжелую технику при штурме. Черт… Штурм будет просто сокрушителен. И по эффективности –

контрольной зачистке не будет равных. Черт… Этого не будет.

Старый кот довольно бесцеремонно царапнул голенище моего сапога… Этот звук – как ножом

по сердцу…

– Убери когти от моих сапог!

– Мой сын решил остаться здесь.

– Я знаю.

Я уже приготовил распечатанную колбасу и вручил каждому коту по батону…

– Считаю должным подчеркнуть, что мы пришли все вместе не для того, чтобы забрать больше

еды, и не потому, что не доверяем тебе. Ты не излучил моего, проявившего неосторожность, сына –

значит, тебе можно верить. Мы пришли познакомиться.

– Да я уже понял – ты кот серьезный, и тебе без эскорта ходить не по статусу как-то. Но я так же

считаю себя должным предупредить вас, что если по вашей вине на моих сапогах появятся

царапины…

– Все мы это учтем. У нас были песни о людях в сияющих сапогах, уничтожавших наших

великих предков. Мы не всегда относимся серьезно к старым песням – напрасно.

– Не думаю, что подобные действия можно связать с сапогами.

– Безусловно.

Не стал уточнять. Открыл дверь, и коты скрылись в темноте…

– Маленькая – это моя сестра, она очень застенчивая, а с белым носом – мой старший брат…

– Ясно.

– Не обращай внимания на отца – он любит быть значительным.

– Я заметил.

84

– Знаешь, Айнер, это он так про сапоги… Просто у нас примета такая есть – чем чище у

человека сапоги, тем он опаснее. Это значит, что такие люди любят чистоту… в общем, зачищают

все и всех.

– Есть в этом доля истины.

– Они нам помогут!..

– Чем, Кот?

– Ну, когда мы придумаем…

Кот опустил голову и поплелся по коридору… Я пошел за ним.

То, что коты общаются и думают, как люди, а выглядят и живут, как коты… меня это напрягает.

Да еще какая-то своя тупизна у них есть – никак не могу разобраться, в чем именно, но есть. Они

немного другие – кажется, что мыслят также, а на самом деле – чуть-чуть по-другому. Конечно, по-

иному и быть не может, ведь они побочные продукты, может недоработанные, а может и кошачий

образ жизни на них так сказывается…

– Пойдем, Кот, посмотрим, что там D40 с крысами делает. Ты специалист – поможешь ему с

ними разобраться.

Запись№28 02. 09. 206 год Новой Техно-Эры 15:35

Мы с Котом зашли в казарму. “Защитник” так и стоит посреди снующих мимо него крыс, а одна

из них так и сидит у него на плече. Что самое странное – с нашим появлением крысы…

построились, что ли? Приняли упорядоченное положение и затихли. Такое ощущение, что они

людям подражают. Может, насмотрелись на нашу строевую подготовку, и у них это так крепко

связалось с людьми, что теперь…

– D40, что ты делаешь? Ты должен был их отсюда убрать.

– Я думаю.

– Что? Ты в порядке?

– Я слушал их мысли. У них нечто подобное коллективному сознанию.

– У крыс?..

– Пойдем отсюда, S9.

Крыса, как по команде, спустилась с плеча “защитника”, и он вышел за нами…

– Так, что там с крысами?

– Сложно разобраться. Они не блокируются, используют ненаправленные передачи.

Информация, передаваемая одной крысой, доступна всем в радиусе восприятия. Крысы настроены

только на сигналы связи – на сигналы мыслей они не настраиваются.

– Об этом мне известно.

– Между ними непрерывная связь. Каждая крыса постоянно передает информацию всем и

принимает ото всех, кто находится в зоне восприятия, – одновременно.

– Я не понимаю…

– Крысы – организованные существа. У них есть подразделения, есть центры связи, к которым

сходится и из которых расходится информация определенного рода. При этом они поддерживают

прямой контакт со всеми находящимися в их зоне восприятия крысами других подразделений.

– Никто не может справиться с таким потоком…

– Это сложная система, близкая к коллективному сознанию. Их передачи перегружены.

Скорость анализа очень высока. Когда я подключился к крысе, система дала сбой. Помех было

слишком много – мне пришлось перезагружаться.

– Но их фон разрежен.

– Частота сигналов низкая, но похоже, что информация как-то сжата, и разжимается только при

декодировании.

– Сколько же информации может через себя пропустить одна крыса? И еще разобраться, что к

чему…

– Не знаю, S9. За ними нужно наблюдать. Их система связи – это что-то подобное

компьютерной сети с расширенными ресурсами. Таким образом, они могут передавать большие

85

объемы информации на очень высокой скорости, и на очень большие расстояния, если будут

пересекаться радиусами восприятия – использовать передатчиков.

– Говоришь, у них коллективное сознание…

– Да, но они четко определяют друг друга – знают, от кого какая информация поступает. Как я

понял, опознание того, кому предназначено сообщение, проводится в самой передаче. Это то же

самое, что направление сообщений по дублированным линиям, когда код сигнала открывается для

нескольких объектов, но информация адресуется кому-то конкретному.

– Черт… Они – “нейроны” одного “мозга”…

Не понимаю… Для меня это слишком сложно – никогда ни с чем подобным не сталкивался.

Если учесть, что расстояние, на котором крыса может передавать и с которого может получать

информацию, достаточно велико… И если их много, если они просто кишат, и радиус их

восприятия пересекается с тысячами других… и все они что-то передают, принимают,

обрабатывают информацию…

– S9, возможно, это усовершенствованная система мышления.

– Это невозможно!

D40 на такие тупые высказывания никогда не реагирует… Я просто не понимаю, как это может

происходить, как эти крысы устроены, как их сделали… Вот со скингерами, например, все просто

и понятно – они не разумные, не блокируют мысли, пользуются ненаправленными передачами, но

не постоянно и не все сразу. Они примитивные простенькие зверушки – поэтому у них такая

простая ментальная система, и поэтому их фон сильно разрежен. Никто и ничто не может

воспринять такое количество сигналов. Даже наши машины… Машины анализируют информацию

намного быстрее, чем мы, но и они не могут справиться с таким объемом передач. А эти крысы…

– S9, выводы делать рано. За крысами нужно наблюдать.

– Если бы знать, что нам это даст…

Кот от волнения мяукнул…

– Айнер, я не понял, как это? Они что думают не так, как мы?

– Кот, не знаю я, как они думают. У них сознание расщеплено.

– Нет, S9. У них цельное сознание.

– Ну и хрен с ними. D40, они здесь все сожрут.

– Нужно их кормить.

– Кормить ораву крыс?!

– В бункере большой продовольственный запас.

Спустим все продукты на крыс… и что?

– D40, а даже если так, зачем нам крысиную благотворительность разворачивать? А вообще…

Думаешь, они на что-то сгодятся?

– Надо за ними наблюдать. Пока я не могу оценить их способности.

Да, люди в свое время натворили много чудовищ. И все они считались уничтоженными…

Кот отбивает хвостом навязчивый нервный ритм.

– Айнер, а крысам тоже люди такие мозги сделали?

– Да, Кот. Они тогда проводили эксперименты по усовершенствованию сознания на животных.

– И что теперь?..

– Кот, я знаю не больше твоего. Видимо, считалось, что из такого проекта утечка невозможна, и

этих крыс воспринимали как побочные изделия, но неразумные и неопасные – это по недосмотру…

не знаю как, но их не опознали. Сейчас живых существ на планете мало, и если они

приспосабливаются и не представляют для нас угрозы, их не трогают. Насчет крыс сказать ничего

не могу – их проверяли и проверяют время от времени, иногда проводят локальные зачистки, но

никаких серьезных мер к ним не применяют – живут и живут. Не попадаются нам на глаза, и ладно.

Насчет их разумности никаких сведений нет. Сложно поверить, что об этом не известно – скорей

всего, информация умалчивается. У нас так часто бывает.

– А почему?

86

– Откуда мне знать, зачем кто-то может скрывать такую информацию? Я боевой офицер. Всю

жизнь исполнял прямые обязанности. Знаю только, что у этих крыс есть подобие разума и все. А

что там на самом деле…

– Может, их пожалели?

– Исключено. Может, это продолжение эксперимента и ведется наблюдение… Ты тоже можешь

быть полезным и последить за ними. Не пропадать же твоему бездонному любопытству.

– Да что за ними следить? Они только ищут пищу и предупреждают друг друга об опасности.

– Кот, ты должен настроиться на их связь или мысли.

– Нет, Айнер!

– Исполнишь приказом!

– Не буду я такие приказы исполнять! Когда крыс много, подслушивать вообще нельзя! Это

смертельно опасно!

– И где твой героизм прозябает?..

– Понятия не имею. А где он обычно прозябает?

– Это у кого как.

– Только не слушай крыс…

– Мне нужно это сделать, но не знаю, выдержит ли это моя голова…

– Не делай этого, Айнер!

– Надо их проверить, но потом, сейчас надо думать.

– Замечательная идея! Я с тобой думать буду!

– Как знаешь.

“Защитник” снова пошел в казарму – крыс анализировать, а мы с Котом предпочли для

размышлений более комфортную обстановку и отправились в покои высшего состава…

Коту почему-то стол полюбился – лежит на нем в позе сфинкса. А я по старой привычке

расположился на кровати в позе уставшего человека, но она больше располагает ко сну. Пришлось

принять более-менее вертикальное положение. Мониторы приковывают взгляд, и сосредоточиться

у меня никак не получается… То, что здесь есть кто-то, кто может пройти в бункер и выключить

всю систему, а ни я, ни D40 и понятия не имеем, кто это может быть, – не дает мне покоя. Эти

твари из первого поколения не могли этого сделать…

– Кот, я все про дверь думаю… Где еще мародеры из первого поколения эту колбасу могли

взять?

– Бледные сюда не приходили…

– Я знаю, что не приходили. Но все это как-то уж очень ненормально…

– Не знаю, может для кого-то и нормально. Я думаю, не отвлекай меня по пустякам.

– Это не пустяк. Здесь есть кто-то, кто знает все коды доступа.

Что-то в голове повернулось, что-то неосознанное, но очень навязчивое, что-то, что заставило

меня подняться и отправиться на продсклад…

– Кот, посмотри пока за мониторами.

– Нет уж, я теперь везде с тобой – мало ли что, не хочется умереть только потому, что дверь

открыть не смогу.

“Защитник” уже осматривает продуктовые контейнеры… Обычно я брал контейнеры из

верхних отсеков стеллажей, а “защитник” сейчас осматривает нижние… Значит он тоже думает…

– Я нашел. Смотри, S9.

Кот вылез вперед…

– Что?! Что это?

– D40, это!..

Кот мне под руку лезет…

– Да что там у вас?!

– Кот, уйди!

– Это крысы, S9. Никаких сомнений.

Крысы! Но как?! До конца я этого понять не могу… Появились у меня смутные догадки, но…

87

Контейнеры в нижних отсеках стеллажей вскрыты почти все, но так, что сразу и не заметишь, а

внутри… Внутри многих из них осталась только разорванная герметичная упаковка, а в некоторых

– распечатанные продукты со следами зубов…

– D40, они не могли… Это кто-то открыл бункер, вскрыл контейнеры, а крысы просто нашли их

и…

– Это крысы.

– Объясни, пожалуйста.

– Они могли это сделать, если знали коды.

– Откуда крыса может знать коды?

Я сел на пол, положил излучатель под левую руку и начал усиленно раздирать швы на правой

руке. Это размышлениям не очень способствует, но швы пора снимать.

– Они могли узнать их – могли подсмотреть.

Подсмотреть? Трудно представить… но если у них такая высокая скорость анализа… Кот

ничего не понимает, я это вижу по его глазам, но сидит тихо, и на том спасибо… Я тоже ничего

толком не понимаю.

– D40, получается, что крысы знали все коды доступа, открыли бункер, выключили

энергосистему, вскрыли контейнеры и пировали тут? А еще и мародеров угостили?

– С их точки зрения – это логично. Они использовали бункер как укрытие. И отключили

энергосистему, чтобы не открывать лишний раз двери – им это сложно.

– Начнем сначала. Коды объектов AVRG такого порядка на дороге не валяются. Как ты это

объяснишь?

– Люди не замечают крыс, а они везде. Крысы могли видеть и запомнить коды.

Кот не выдерживает напора любопытства…

– А мне-то объясните, в чем суть?!

– Я сейчас сам соображу, а потом объяснять буду.

Так… Когда объект не используется, его мозг, да и все мыслящие системы дезактивируются.

Идентификация не проходит, и с ошейника коды не сгружаются. Чтобы войти на закрытый объект

приходится пользоваться системой прямого управления. Крысы могли получить доступ ко входу,

но дальше… После активации компьютера режимом прямого управления никто не пользуется. А

энергосистему вообще никогда не отключают, у крыс не было возможности видеть…

– D40, если допустить, что крысы могут лазать по гладким стенам и справляться с

виртуальными панелями… Допустим, что они могли подсмотреть, запомнить коды и попасть в

бункер, но они не могли отключить энергосистему.

– Крысы могли видеть установку и проверку всей системы бункера.

Может и так…

– D40, ты про крыс уже думал?

– Да.

– Почему не отчитался, не доложил?

– Я должен был получить подтверждение.

– Если что еще измыслишь – докладывай. Убежден ты расчетом или нет – докладывай мне!

Кот нервно стучит хвостом по полу.

– Я больше не могу! Объясни, что это все значит!?

– Крысы могут перемещаться по бункеру, включать и выключать энергосистему, используя

режим прямого управления, и мы не можем это пресечь, не подключив компьютер – мозг объекта.

– Так подключите.

– Слишком рискованно.

– И что теперь?

– Не знаю. Мы учли возможность сбоя центральной системы управления – наши объекты могут

функционировать автономно, но крыс никто не учитывал, и теперь из-за этого у нас проблемы.

– Я даже не думал, что крысы на это способны! Хоть мы вроде неплохо друг друга знаем – мы

их едим уже очень давно… всегда. Никогда бы не подумал!

– Кот, никто и не думал.

88

– И теперь они знают ваши коды?

– Если крысы действительно способны понять что к чему и запомнить их, то да.

– Значит, их теперь знают все крысы?

– Черт! Да.

– S9, с крысами нужно установить контакт – объяснить, что нельзя отключать энергосистему.

– Вот ты и установишь, D40.

– Мне они не отвечают.

– А мне думаешь, ответят?!

– Попытайся. Животные с машинами в контакт не вступают.

– А они, вообще, животные? Да и неважно… Я не знаю, как с ними общаться.

– Я думаю над этим. Они распознают речь и манипулируют ею, но примитивно.

– D40, кажется, они воспринимают направленные передачи…

– Они на тебя настроены?

– Похоже на то…

– Для них это сложно – им приходится пользоваться дополнительным декодером.

– Они быстро соображают.

– В контакт возможно войти только с крысой, в радиусе восприятия которой не будет других.

– Или если они от связи отключатся.

– Не думаю, что они смогут. Даже если у них получится, может быть сбой – это опасно, ты не

выдержишь такого потока информации.

У меня в голове что-то происходит, а что, пока не понятно – это напоминает самый первый,

самый энергоемкий толчок на разгон, после которого будет нарастать ускорение… Признаться

честно, меня пугает такая перспектива – мысли набирают обороты, а самое ужасное – влететь на

такой скорости в стену…

Кот, видимо, собирается меня достать…

– А вы что, не можете закрыть дверь так, чтобы крысы ее не открыли?

– Мы не будем блокировать двери. Если какой-нибудь сбой случится, их срезать придется – по-

другому мы отсюда не выйдем. Черт… Застраховались от сбоя техники, так нам биопрограммисты

сюрприз устроили!..

– Айнер, у меня так много вопросов скопилось! Что такое биопрограммисты? Что такое черт?

Это что-то негативное? Почему?..

– Замолчи, Кот.

– Что такое биопрограммисты?

– Генетики.

– А это что такое?

– Хватит! Кот, я заблокирую твою линию!

– Это как?..

Отключился от Кота. Он нервничает – ему полезно. “Защитник” застыл и думает. А у меня

думать никак не получается… Тролль говорил про крыс… Ясно, что он о них знает куда больше

нашего, но не говорит. Почему? А не игнорировать Кота – что это значит? О делах людей Кот не

осведомлен, про крыс ничего особенного не знает, да и рассказать может лишь про кошачью

родню. Он только вопросы задает… Вопросы… Этот каменный великан не говорит ничего

конкретного, только наводит, может в этом и есть суть? Отвечая на вопросы Кота, я задумываюсь

над тем, над чем обычно не думаю… Это что-то вроде ошейника – помогает упорядочить мысли…

А кошачья наивность – лекарство от стереотипов… Только к чему клонит этот каменный истукан,

ему это все зачем?

– Мя-яу!.. А что мы здесь сидим?

– Думаем.

Кот запрыгнул на стеллаж, суетится и вертится…

– Айнер, может пообедаем, раз пришли?

Стараюсь не смотреть на мельтешение Кота – надо сосредоточиться…

– D40, найди мне кофе.

89

Кот спрыгнул со стеллажа ко мне на плечо.

– А что это – кофе?

– Кот, слезай! Не смей шинель портить!

– Скажи, что это?

– Стимулятор. Тебе нельзя стимуляторы – ты и без них кого угодно достанешь. Если тебе

энергию девать некуда – не думай, что я тебя приспособить не смогу. Будешь электричество

вырабатывать.

– А что это?

– Пойдем, Кот.

– Только скажи…

– Молчать! Я тебя заблокирую!

– Что за командный тон? Я тогда тебя тоже заблокирую.

Кот забегает вперед, возвращается… Откуда у него столько лишней энергии? Он меня

раздражает своей бессмысленной суетой, и я стараюсь на него не смотреть… Просто иду по

коридору и смотрю, куда угодно, только не на Кота…

Не успел проанализировать, что случилось… Кот мчится на меня с жутким визгом, выпускает

когти… Прыгает мне на плечо… Я скидываю с плеча оружие… Кот! Кот висит на ремне

излучателя, падает, орет, путается у меня в ногах!.. Черт!!! Тролль!

– Не смей так больше появляться!

Кот пытается вскарабкаться по моему сапогу… Достали!..

– Кот! Смирно!

Кот продолжает орать… Он перешагнул мой последний рубеж терпения.

– Кот!!!

– Что это?!!!

– Тролль!

– Что?!

Кот потихоньку берет себя в лапы, дергаясь в моей сжатой руке…

– Тролль…

– Хватит, лейтенант. У тебя времени мало.

– Ты о чем?

– Штрауб продержится не больше десяти дней.

– Как будто я не знаю!

– К укрепленным базам уже стягивают наземную технику. Ты должен начинать действовать.

– Так скажи мне, что делать?!

– Я не имею прав на конкретные указания. Ты должен все сделать сам.

– Да кто ты, вообще, такой?

– Я Страж.

– Вас много?

– Я один. Я всегда был здесь один.

– В легендах троллей много.

– Легенды придумали люди.

– Здесь – это в Шаттенберге или на Земле?..

– Ты должен думать быстрее. Больше слушай крыс.

– Ты про них что-то знаешь? Как с ними контактировать? Что с ними делать?

– Я не могу тебе ничего сказать.

– Что за загадки?! Тебе крысы коды дали? Они в курсе?

– Не могу на этот вопрос ответить. Мне пора идти. Берись за дело.

– Я не понимаю!

– Очень жаль.

Тролль развернулся и пошел прочь по коридору…

– Стой!!!

90

Он не остановился, вышел из сектора и скрылся за дверью… Я сел на пол и… ступор… Кот

уселся рядом – прижал уши…

– Айнер, что это было?

– Тролль.

– А что это такое?

– Я не знаю – он Страж. Ты его видел?

– Нет. А ты?

– Я его вижу, а больше никто…

– Я почувствовал что-то жуткое, чужое…

– Я тоже…

– Это существо? Живое?

– Кот, я не уверен. Не знаю.

– Что он хотел?

– Не знаю. Он уже раньше приходил. Он дает очень странные наводки, советы… Ничего

определенного, но это очень важно, просто я думаю медленно. А что ему надо, я понятия не

имею…

Подошел “защитник”. Я подключил его к ошейнику…

Запись№29 02. 09. 206 год Новой Техно-Эры 20:08

“Защитник” светит мне холодными глазами…

– Ты что-нибудь понял?

– Все понятно, S9.

– И что?

– Нам будут нужны крысы.

– Для чего?

– Для дальнейших действий.

– Каких действий?! Я не понимаю, причем здесь крысы?!

– Я думаю над этим.

– Ты, насколько я помню, считал, что Штрауб падет, а сейчас говоришь про дальнейшие

действия. Что это значит?

– Я и сейчас считаю, что Штрауб падет.

Все – крышу рвет…

– Кот, поброди где-нибудь с “защитником”, мне надо одному побыть.

– А ужин?

– D40 тебе все распакует.

– А ты?

– Я потом – кусок в горло не лезет.

– Как знаешь.

Кот засеменил следом за “защитником” – пару раз обернулся, убедился, что я не передумал, и

скрылся за поворотом, а я так и остался сидеть в пустом коридоре. И что?.. Надо в машинный отсек

сходить…

Нужно думать быстрее. Каждое действие влечет противодействие, даже если это бездействие,

которое можно считать антидействием. Так что, мое бездействие влечет не меньше последствий,

чем действие.

D40 – мой защитник. Теперь, видимо, он считает, что у него появился более надежный вариант

моей защиты. Чертова машина! Не исключено, что он уже что-то придумал и будет мне мешать,

будет утаивать информацию… Он имеет на это право, если план в процессе разработки ставится

под угрозу срыва разглашением. Поэтому мне придется думать не только о том, что делать в этой

по-настоящему безвыходной ситуации, но и о том, что думает “защитник”. Мое сохранение – это

теперь его цель, база, на которой основывается его логика. Следовательно, мне, чтобы

проанализировать его ход мыслей, тоже нужно исходить из этой логики. Я должен выяснить, какую

91

степень риска он признает. “Защитник” не даст мне погибнуть “напрасно”. Переубедить его я не

смогу – слишком он умный, перепрограммировать тоже – у меня нет доступа к его системе. Черт!..

Обругав все, что успел припомнить, дошел до машинного отсека. Стою перед буровыми

установками… Они похожи на огромных насекомых в спячке – на муравьев или даже на стрекоз…

Кабина управления – голова насекомого, его грудной сегмент с компактно сложенными

конечностями служит для распорок, а тело – отсек для переработки строительных отходов. Лучевая

установка и преобразователи похожи на глаза, которые видят все и везде.

Эти машины предназначены для работ с тоннелями и подземными объектами. Тяжелая техника

– высоко такие машины не летают, но легко пробивают глубокие шахты. Они умные… Только

загрузить их на автономном режиме я не могу – ментальная активность разведчиков наведет…

Буровые установки предусмотрены и для прямого управления… Теперь мы стараемся делать

технику, которой человек может управлять напрямую – не только посредством постановки задачи

или приказа. Правда, эти функции возможно применить только при работе со служебной и

строительной техникой – не с боевой… Да что об этом?.. Сейчас для меня эта функция бесполезна.

В режиме прямого управления ментальной активности нет, но машина не может работать без

контроля – ее нужно направлять. Так действуют только простенькие программы – машина не

ориентируется в ситуации.

Все тоннели, ведущие в Ивартэн, заблокированы, и открыть их без этих машин невозможно.

Вот только возможности запустить бур тоже нет. С такой регулярностью патрулей машину точно

обнаружат на границах Шаттенберга, уничтожат и прочешут город… Провести разведку, составить

графики патрулей… Тогда можно было бы запустить бур – исходя из схемы, он мог бы полностью

отключаться до вхождения разведчика в зону восприятия. Только патрули часто перестраивают…

Да и вообще, какая там разведка с такими расстояниями?.. У меня нет технических ресурсов для

поддержания постоянного наблюдения. Разведчики ищут – даже располагая необходимой

техникой, постоянное наблюдение установить невозможно, любой сигнал будет наводкой.

Что тогда говорить о границах Ивартэна… Если составить графики, то между воздушными

патрулями с натягом, но можно проскочить на большой скорости, а на земле пограничные посты –

четыре линии, не выходящие из зоны восприятия, – их пройти невозможно.

Голова раскалывается. Может, Кот еще не отужинал? Я оставил буры в глубоком “сне” и

поплелся в сектор высшего состава.

Захожу в отсек – никого. Кот явно уже съел все, что мог, и “защитник” его куда-то увел.

Развернул монитор, чтобы найти их, но взгляд остановился на… крысе… На столе сидит огромная

крыса… Как я ее раньше не заметил?.. Она опирается передними лапами о бортик моей тарелки и

грызет недоеденный мной вчера кусок мяса. Нет, вернее уже не грызет, просто замерла, так и

впившись в него зубами. От возмущения я как-то несознательно обратился к этой твари:

– Это ни в какие санитарные нормы не вписывается! Нет на тебя ликвидаторов паразитарных

организмов!

Крыса посмотрела на меня… и живо слезла с тарелки.

– Так ты все-таки понимаешь, что я говорю?

Крыса подошла ко мне поближе, остановилась на самом краю стола и села на задние лапы. Мы

с крысой смотрим друг другу прямо в глаза. Я чувствую, что даже мой правый глаз открылся шире,

чем имел обыкновение в последнее время – крыса подняла переднюю лапу – кажется, она честь

отдает… Я лихорадочно пытаюсь сообразить, что это все значит.

Крысы воспринимают направленные передачи и как-то понимают их. Эта крыса вошла в

контакт? Да, безусловно. А что дальше?.. Наше общение началось с того, что я ее отчитал. Так

начинались практически все мои контакты, и ничего…

Отсек экранирован – связи нет. Здесь крыса не имеет возможности пропустить через свою

голову передачи сотен сородичей и, следовательно, через мою не пропустит. Они, может, к этому и

приспособлены, а для меня это – сущий кошмар – ментальные помехи, да не такие, что можно

внимания не обращать, а информационные помехи.

92

Правда, так происходит, только если на связи сразу много крыс, и если настроиться и на

сигналы мыслей, и на сигналы связи. Крысы анализируют потоки принятой информации и

передают ее такими же потоками. Чем больше крыс, тем и помех больше.

Никуда не попрешь, а в контакт войти придется – это не самый худший момент. Сейчас крыса

одна – я без особого риска могу подключиться к ненаправленной передаче… и даже заглянуть в ее

сознание…

Сложно разобраться в потоке, отделить одно от другого, но кое-что понятно…

– Знаю правила, офицер. Нарушил. Сожалею. Хочу есть. Все хотят есть.

Выражено топорно, но чего еще можно ждать от крысы? Главное, суть я уловил. Есть контакт.

– Слушай Крыс, я дам тебе еды, только слезь со стола.

До меня дошло эхо моей же передачи – это Крыс провел анализ. Быстро он, я даже с трудом

успел уловить это эхо… Крыс прыгнул на кресло – ждет…

– Понял тебя, офицер.

Интересно, как он воспринимает мою передачу? Наверное, примерно, как я его… Я поставил

перед Крысом чистую тарелку, положил на нее здоровенный (для крысы) кусок копченого мяса.

Крысы всеядные, так что не думаю, что мертвечина вызовет негативную реакцию. На всякий

случай вручил Крысу сухарь.

– Угощайся. Потом задам тебе пару вопросов.

– Нам редко нужно много разных слов, но мы все помним.

– Замечательно.

– Мы все помним. Мы на все готовы.

– Что это значит?

– На что готов ты?

– Я – боевой офицер. Меня создали для того, чтобы сражаться с врагом.

– За правое дело?

– Как получится. Мы сражаемся за территории, за наши жизни.

– Сражаться за жизнь – правое дело. Обо всем доложу. Сообщу всем – пришел человек из

света, который может победить тьму.

Крыс идейный?.. Он готов быть парламентером? Готов на союз?.. Или он просто решил

сообщить, что я источник легкого пропитания?.. Главное, чтобы Кот не проболтался, что я съел

пару их собратьев. Хотя, наверно, они и так в курсе.

– Крыс, мы составим на вас продрасчет, но не сможем накормить всех твоих собратьев.

– Понял. Так надо. Это только путь. Это начало.

О чем это он? Он не понимает! Что я буду делать, когда здесь, ожидая трапезы со складов

высшего состава, соберется целая армия? Идиот! Надо было просто прогнать этого крысюка! Так-

так… что-то было… что-то такое… Мысль ускользнула. Армия! У меня есть возможность

обзавестись армией крыс. Что-то в этом есть. Вот только что с ними делать? Для чего может

пригодиться армия крыс? О них никто ничего толком не знает, потому что никто их не замечает. Из

этого и нужно исходить. Они могут обнаружить все, что думает, двигается или функционирует хоть

на каком-то уровне, но есть и то, на что они просто не обратят внимания – это крысы. Ладно,

попробую – излучить их никогда не поздно, может, для чего и пригодятся. Да и тролль говорил об

этом… Что за тварь этот тролль?.. Что значит – Страж? Ладно, об этом потом…

– Крыс, рассчитывайте на все, что есть на наших складах.

– Так будет легче. Только пока не уйдет тьма. Когда она уйдет, мы справимся. Склады не

понадобятся.

Крыс прыгнул на пол и побежал к двери – быстро они бегают. На полпути он остановился,

обернулся…

– Надо идти. Знаю твои коды. Ими пользуемся все мы…

Крыс ждет. Я открыл рот – мысленно, конечно: я привык, несмотря на удивление, сохранять

внешнюю невозмутимость и уверенность… Сам себе не верю, формулировки становятся

осмысленнее, или мне кажется?

– Можешь пользоваться… Не выключайте больше энергосистему.

93

– Понял. Знаю, что такое энергосистема.

– Можете оставаться в бункере. А с тобой мы еще поговорим.

– Приду. Придем все, когда ты призовешь.

Странно как-то это звучит – придем, когда ты призовешь… все-таки это идейные крысы…

Крыс ловко вскарабкался по стене, загрузил панель управления. Он цепляется когтями за стену,

набирает коды на виртуальной панели. Что-то потрясающее… Он безошибочно выбирает нужные

знаковые раскладки… Да, это настоящая демонстрация силы. Крыс вводит коды высшего состава

AVRG.

Насчет демонстрации силы – хорошо бы армии крыс участвовать в наших парадах в качестве

достижения генетиков, и уж не знаю кого еще.

Крыс спустился еще до того, как дверь ушла в стену, и побежал по коридору в сторону выхода

из сектора высшего состава. Дверь закрылась, я подошел к ней, как завороженный, провел

пальцами по абсолютно гладкой стене, по которой только что лазал Крыс. На мой взгляд, она была

и осталась абсолютно гладкой… Не понимаю, как у Крыса это получилось, здесь зацепиться не за

что. Что за когти у них такие?..

“Защитник” еще не объявился, ищу его на мониторах… Есть. И Кот с ним. Стоят у открытых

врат шлюзового отсека. Что они там делают в темноте? Кот трет лапами уши так, что те

выворачиваются чуть ли не наизнанку – верный признак нервозности. Не нравится мне все это…

Развели тут секретность! Влетит им еще за их тайны!

Переключился на “глаза” шлюзового отсека… Не стал засвечивать панели – наплечные фонари

“защитника” пробивают жесткими лучами непроглядный мрак, что-то разглядеть и так можно.

Только вот что?.. На термоискателе только Кот – зато от ушей до хвоста. Это мне не нужно.

Разворачиваю монитор… Вывожу на весь экран изображение, и… Это же та ползающая тварь из

первого поколения!

Активирую излучатель, иду на выход… У “защитника” с головой что-то неладное творится. Что

он там с мародером делает? D40 мне еще будет нужен. Только того и не хватало, чтобы он стал

первое поколение учитывать!

– Все в порядке, S9.

– Что это значит?! D40?! Отчитайся!

Черт! Я и сам стал, как крыса говорить!..

– Когда ты был в машинном отсеке, я проверял выходы и обнаружил “человека” из первого

поколения.

– Он оказался там совершенно случайно! Так что ли?!

– Его привел кот с белой отметиной. Этот “человек” не может поддерживать оптимальную

температуру – ему не хватает энергии. Скоро он не сможет двигаться.

– Да ему хоть в лед промерзнуть – все ничего! Эти твари способны годами спать в состоянии

близком условной смерти!

– Он ослаблен, повреждения серьезны. Если он уйдет в такой сон, вернуться не сможет.

– Зачем ты его впустил?!

Глаза Кота разгорелись, хвост дергается – он злится и нервничает… “Защитник” сделал шаг ко

мне навстречу… Мне все это очень не нравится.

– S9, с первым поколением нужно установить контакт так же, как и с крысами.

Я даже не знаю, что превалирует – страх или раздражение, но у меня начинает рвать крышу. Я

пытаюсь сосредоточиться, подумать, взять себя в руки, но ничего не помогает, какая-то

деструктивная энергия требует высвобождения. Я не могу ее контролировать… Меня снова

замкнуло, нервы коротят – искры сыплют уколами по холодным панелям… Мой дефект

проявляется в полную силу – к этому располагает не только ситуация, но и лучевая болезнь. Нужно

успокоиться. Мыслить конструктивно.

– D40, первое поколение – не люди!

– Я не воспринимаю их как людей.

– Они считаются людьми только формально, а генетически и психологически…

– Я не считаю их людьми, S9.

94

– Оставь их в покое и не думай о них больше.

– Защита первого поколения не входит в мою задачу.

– Тогда для чего тебе мародеры?! Что ты надумал?!

– Они могут пригодиться.

– Для чего?!

“Защитник” ко мне приближается…

– Я еще не уверен – нужно проанализировать их способности.

“Защитник” подходит ко мне, я отступаю…

– Что у них за способности?!

– Они могут снижать ментальную активность и оставаться необнаруженными для машин. Они

могут переходить на рефлекторную фазу – становиться для всех нас “мертвецами”, но при этом они

способны подключать определенные программы действий. Необходимо выяснить, на каком уровне

работают эти программы.

Верно… Признаться четно, об этом я не думал. Первое поколение пугает меня так же, как и

возможность того, что D40 перейдет на их защиту. Это не правильный подход – страх ограничивает

сознание.

В голове прорисовывается подобие новой схемы – пусть пока со скрипом, но начало есть.

Первое поколение способно регулировать частоту сигналов… И эти твари могут ориентироваться,

не повышая уровень ментальной активности. До какого предела и на какой скорости? Это и нужно

уточнить – узнать, смогут ли они в таком состоянии контролировать загруженную на прямое

управление технику – буровые установки.

Но даже если при случайном пересечении ментальной активности не будет, останется риск

того, что разведчик обнаружит машину по другим признакам… Они могут засечь вспышки лучевой

активности при дроблении блоков. С их приближением, буровая установка должна быть полностью

отключена… Но у нас с разведкой ничего не получится, хотя… Начнем с этого, а дальше

посмотрим…

– Ты прав, D40 – они смогут открыть подходы к Ивартэну… Они сделают это, и неважно,

какими средствами нам придется этого добиться. Только все это ни к чему, если мы не придумаем,

как разобраться с полосами контроля. С этим нужно поторопиться…

“Защитник” смотрит мне в глаза… Он знает, что это действует мне на нервы…

– S9, подойти к Ивартэну возможно только после штурма Штрауба. Тогда для проведения

контрольной зачистки к Штраубу стянут все силы, тогда с “оккупированных” территорий снимут

воздушные и наземные патрули, тогда откроют границы Ивартэна. Для проведения такой

масштабной операции будут задействованы все ресурсы.

– Если они возьмут Штрауб, проведут зачистку – они всех добьют! А контрольная зачистка!..

Никто не сможет уйти! Всех уничтожат! Всех людей уничтожат! На кой хрен мне тогда вообще

что-то делать?!

Кот выгнул спину, подобрался…

– Айнер, а о нас ты вообще не думаешь?!

– Кот, заткнись!

Кот аж зашипел… Я навел на него излучатель, D40 врезал мне по обожженной щеке. Лежу на

полу и смотрю в потолок… Шов на надбровье разошелся, и кровь снова заливает глаз. “Защитник”,

как статуя возвышается надо мной, протягивает мне руку…

– Ты последний человек – прими это. Я твой защитник, S9.

– D40, в этом нет смысла.

– Я исполняю задачу. Ты знаешь, это принуждение – мой долг. Я твой защитник.

– Черт…

Действенно он мне мозги вправляет – мои же методы использует… Мог бы и позвоночник

сломать. Надо все время держать себя в руках. Черт… Все против меня – против нас, даже

“защитник”. Старые модели “защитников” так бы не действовали… Но если бы не было D40, то и

нас бы давно не было. Тупики – кругом одни тупики. D40 мне помешать не сможет. Мои реакции

95

скоро восстановятся и… Все мы в расход пойдем… Я всегда руководствовался принципом – все

или ничего. А риск – единственное средство достижения такой цели. Я сделаю все, что смогу…

Кот забился в угол…

– Кот, такого больше не повторится.

– Айнер, сначала задушить хотел, потом излучить…

– Видишь, шов разошелся? Ты мне уже отомстил и за то, и за другое.

– Годится, но я все равно помню, что ты взял шинель у бледного, которого убил из-за колбасы…

– Убил?! Вот он – в шлюзовом отсеке! Кот, а как ты думаешь, откуда мародеры все это взяли?

– Шинель они из музея взяли, а колбасу им крысы дали.

– Кот, у них оружие наших погибших бойцов. Они обирают мертвецов и расхищают имущество

AVRG.

– Все, что на “оккупированных” территориях, – не имущество AVRG. Хотя ваши машины тоже

принадлежат AVRG. Все принадлежит AVRG… Весь этот мир… И мы тоже принадлежим AVRG?..

Кот меня достал, и я его отключил. Но о мародерах он мне кстати напомнил.

– D40, давай сюда эту тварь из первого поколения… Будем контакты налаживать.

С их помощью… Я еще что-нибудь придумаю. Для нас еще не все потеряно…

“Защитник” затащил мародера в бункер… От его вида у меня озноб по позвоночнику пробежал.

Я много всяких тварей видел – и живых, и мертвых, и покалеченных, но от этих мне всегда не по

себе. Наверное, потому, что они очень похожи на людей, но с ними что-то не так, а что – сразу и не

поймешь.

– Ну, и куда его теперь? В сектор высшего состава?

– Да, S9, так будет проще за ним присматривать. Уверен, он быстро восстановится.

– Хорошо. Сориентируемся, что он из себя представляет, а потом, если все нормально будет,

придется вступать в переговоры с остальными.

Разместили тварь из первого поколения в отсеке, который прямо против нашей с Котом

обители. D40 остался разбираться с травмами мародера, а я пошел смывать кровь, запекшуюся на

ресницах левого глаза – поскольку на правом ресниц у меня больше нет, то сейчас особенно

заметно, как левый глаз затенен…

После того, как я смыл кровь, залившую глаза, и свежим взглядом увидел широкие пустые

коридоры, стало совсем хреново. Я остановился от гулкого, скитающегося в невыносимой тишине

эха своих шагов… Обернулся – ничего… Белый свет заливает коридор… Одиноко, как никогда…

Одиноко до озноба. Я остро ощущаю замкнутость пространства. Это огромный бункер, но… Это

маленькая точка на карте Шаттенберга – маленькая точка глубоко под землей. Я здесь один. Я здесь

заперт. Везде враги – весь Шаттенберг и над землей, и под землей закрыт для меня, и я здесь… а

Штрауб…

Сижу на полу рядом с душевой и прикидываю шансы… У меня нет бойцов, нет командира.

Никого нет… D40 точно списал со счетов Штрауб. Он – мой защитник. Может, он и мародеров в

расчет берет как ближайших родственников человека. D40 считает, что шанс завершить войну с

новыми исходными все-таки есть… Плевать на то, что он говорит, что подойти к Ивартэну можно

только после штурма Штрауба.

Штрауб будет центром – они сойдутся, сожмут его, уничтожат всех и разойдутся от него, как от

брошенного камня круги по воде. Контрольная зачистка… Эта операция охватит все захваченные

территории… Никто не уйдет, никто не выживет…

Мародеры из первого поколения снимут блоки с тоннелей (уверен, что они смогут). Еще

договориться с ними надо. Думаю, это не вопрос в такой ситуации. Плевать на то, как мне придется

этого добиваться, но они это сделают. А что дальше? Ни у меня, ни у “защитника” пройти

пограничные посты не получится – а вот тварей из первого поколения могут и не заметить. Что

насчет полос контроля?.. А дальше… Тролль имел в виду… В мою руку уткнулось что-то теплое и

шерстяное – Крыс!

– Не будем выключать систему. Нам сложно открывать двери. Когда надо будет, поможешь?

Откроешь?

– Да, конечно…

96

Крыс ждет…

– Вы есть хотите? Пошли. Забирайся…

Я показал Крысу на плечо – он ловко вскарабкалась по моей левой руке и уселся на погон.

– Это ты мне ухо погрыз?

– Нет. Наш вид имеет недоразвитых – глупых. Их мало, живут недолго – их едят коты. Все

сожалеют.

– Принято. У людей подобные проблемы тоже есть, особенно в древности таких много было –

больше половины.

Каждая моя передача отзывается в мыслях Крыса… Я уже начинаю к этому привыкать…

Запись№30 02. 09. 206 год Новой Техно-Эры 23:06

Открываю дверь… Крысы расположились в казарме, в основном они сидят на недогрызенных

матрасах – очень символично. Что это?.. Шок… Сознание отключается – мысли крыс вытесняют

мои собственные, они не поддаются анализу и сливались в монотонный гул… Я забыл закрыть

линию связи!.. Не успел отойти от двери и, прислонившись к ней спиной, сползаю на пол… Не

помню, как заблокировать сознание, не помню коды на двери!.. Не могу отключиться от

передачи… Все меняется, перемещается, кишит, темнеет… Визуальная картинка меркнет… что-то

несвязное, какие-то шумы отражаются, поглощаются, преломляются от моего восприятия… Я не

могу пошевелиться…

Лежу в коридоре. Меня бьет озноб. Начинаю отходить… У меня на груди сидит Крыс, как

победитель на повергнутом им великане…

– Что с тобой, офицер?

– Точно не знаю… Ваши мысли… их слишком много, они создают помехи для моего сознания.

– Мы вытащили тебя. Остальные ушли.

– Я сам виноват.

Надо мной склонился “защитник”…

– Что случилось?

– Шок от крысиных передач. Я не закрыл линию связи и не смог от нее отключиться. Мой

Крыс-передатчик пропустил через мою голову… Черт знает что он пропустил через мою голову.

Считай, короткое замыкание.

– Идти можешь?

– Я здесь пока останусь, а потом принесу крысам ужин…

– Я принесу, S9.

Кот так и снует вокруг меня…

– Остановись, Кот. От этого только хуже…

– Айнер, я волнуюсь! Что это с тобой случилось? Тебе уже лучше?

– Видишь, я уже соображаю, значит лучше. А ты как крыс воспринимаешь, если их много?

– Ты что?! Этого нельзя делать! Мне отец всегда говорил, что крыс подслушивать опасно.

– Надо больше крыс…

– Что? Зачем?..

Я и сам не очень понял, что это было…

– Я пока не знаю. Надо подумать… У меня такое бывает, что-то где-то всплывает –

неоформленные мысли. Понимаешь?

– Нет.

– Не важно, Кот. D40 возвращается…

“Защитник” принес контейнеры – поставил их рядом с дверью и начал распечатывать

продукты… Я с трудом принял вертикальное положение – озноб еще не утих. Крыс ловко

вскарабкался ко мне на плечо и уселся на дезактивированном черном погоне, на котором должны

были быть опознавательные знаки полковника союзников… Теперь, видимо, на моих погонах будут

сидеть крысы… это, чтобы не так заметно было, что шинель полковника присвоил лейтенант.

97

Можно на это и более оптимистично посмотреть – чем крысы не эполеты? Немного позолоты – и

вполне…

– D40, ты говорил, что дал сбой от крысиных передач. Когда их много, они создают тебе

тяжелые информационные помехи?

– Да. Хаос мыслей и передач этих существ имеет для меня такие же последствия, как и для

тебя.

– А ты не легче их воспринимаешь? Машины предусмотрены для работы с большими объемами

информации.

– Системы связи машин и крыс сильно отличаются. У крыс нет иерархии, и их связь не

направлена – они передают и получают сигналы одновременно всем и ото всех, кто находится в

радиусе восприятия. Я не успеваю проводить анализ.

– А сотни крыс, передающих информацию… Если каждая крыса передает и получает сотни

сигналов, то сотни крыс могут…

Кот снова начал нарезать круги. Я уже решил, что на наших отношениях стоит жирный крест,

но он оказался на редкость отходчивым.

– Айнер, как это?! Как это?!

– Кот, это уникальные существа. Они могут одновременно воспринимать и передавать

огромные объемы информации, и еще успевают ее проанализировать…

– А как это?!

Хорошее питание Коту не на пользу…

– Да сядь ты куда-нибудь! Их люди такими сделали, как и вас!

– А зачем?

– Говорил уже – за тем, что они на животных апробировали средства усовершенствования

людей.

– А почему люди та