За Штирлицем действительно следили, но не та голова в очках, которую он вспугнул, и которая, кстати, принадлежала местному дворнику. Из своего «Мерседеса» за Штирлицем следил бандит Гмертошвили. Именно ему было поручено сесть руководителю ШРУ на хвост, следить за его передвижениями по городу, выявить всех связных в стране и за границей, а потом, по возможности, уничтожить.

Другой на месте Гмертошвили, побоялся бы брать заказ на Штирлица, но Гмертошвили не отпугнул даже труп его партнера Шкафчика, найденный в подземной лаборатории ГКЧБ. Официально Гмертошвили работал на мясокомбинате, но на самом деле был самым перспективным агентом секретной организации, именуемой Главным Комитетом Чрезвычайной Безопасности.

Сейчас Комитету было дано специальное задание – отыскать партийные деньги, которые в годы застоя были переправлены с курьерами за границу. Проблема заключалась в том, что эти деньги потеряли сами коммунисты. Бюрократическое устройство партии не позволяло однозначно сказать, кто именно открывал счета, и куда теперь делись эти деньги.

Когда пенсионера Исаева привезли в лабораторию «Вторая молодость» и опознали в нем русского разведчика Штирлица, бывший агент ГКЧБ Борман, еще до того, как он бесследно исчез в неизвестном направлении, высказал предположение, что Штирлиц вполне мог быть замешан в этом деле, а Борман ошибался редко, а где ошибался, там, скорее всего, просто хотел соврать.

Штирлиц сбежал, но после нескольких громких дел, раскрытых ШРУ, руководство ГКЧБ узнало, где он скрывается и поручило Гмертошвили вести слежку. Увидев, как Штирлиц дает старику деньги, хладнокровный Гмертошвили убрал Филимоныча, который мог запросто оказаться агентом Штирлица. Затем хитрый кавказец решил на всякий случай отвинтить у «БМВ» русского разведчика одно колесо, чтобы посмотреть, что из этого получится.

Справившись со своей задумкой, бандит подождал, пока Штирлиц отъедет на некоторое расстояние, потом завел «Мерседес» и устремился в погоню.

Пока все шло прекрасно – хваленный супер-агент даже не заметил, что на его хвосте повисла чужая машина, а одно колесо у него готово вот-вот отвалиться. От сознания своего величия Гмертошвили счастливо улыбался и напевал «Сулико».

Сотрудники ГАИ Портупеев и Фуражкин стояли на краю шоссе возле своего заляпанного грязью мотоцикла. Как говорили в народе, эти двое были неприхотливы и кормились прямо на асфальте. Портупеев останавливал машины, а Фуражкин штрафовал водителей, изобретательно находя, к чему придраться. Все автомобили тащились на предельно низкой скорости, наученные горьким опытом. Очевидно, в прошедшие дни эти гаишники их уже штрафовали. Тем более, что встречные машины предусмотрительно сигналили фарами: «Там засада!»

Портупеев мрачно курил, а Фуражкин листал газеты.

– А я думал, ты не читаешь газеты, – подколол напарника Портупеев.

– А откуда, по твоему, я узнаю, какие преступления совершаются в нашем городе? – возразил Фуражкин.

Все было спокойно, но вдруг бдительный Портупеев еще издалека заметил машину, на большой скорости проехавшую на красный свет светофора.

– Нарушители! – закричал он в ухо напарнику, и оба быстро спрятались за мотоцикл.

Побитый «БМВ» беспардонно забрызгал мотоцикл грязью и промчался мимо. Фуражкин встал и отряхнулся. И тут следом за «БМВ» промчалась еще одна машина, забрызгав Фуражкина.

– Что у них тут, авторалли? – задумчиво произнес Портупеев, отслеживая, нет ли третьей машины.

– Догнать! – заорал Фуражкин.

Сотрудники ГАИ вскочили на своего железного трехколесного друга и помчались вслед за подозрительными машинами.

Штирлиц выехал на Кольцевую дорогу и на всех парах помчался в свой офис на Никольскую. Обгоняя по дороге встречные машины, он думал о том, что дань уважения прошлому успешно отдана, и теперь можно начать новую жизнь. Например, с Наташей. Вспомнив очаровательные черты лица девушки и ее шокирующе длинные ноги, Штирлиц не сразу заметил, что одно колесо его «БМВ» отвалилось и теперь катится впереди машины.

– Колесо! – вскричал Штирлиц, судорожно хватаясь за руль. Взяв себя в руки, русский разведчик ловко притормозил, врезавшись в стоявший на обочине автобус. От удара на капот посыпались осколки разбитых стекол, но «БМВ», разворотив автобусу весь бок, несся дальше. «Капиталисты проклятые! – в сердцах подумал Штирлиц. – Советская машина давно бы остановилась от такого удара». После аварии автобус развернуло, и в него со всего маху врезался «Мерседес» Гмертошвили.

– Кавказцы русских убивают! – завопил из автобуса истошный женский голос. – Бей черножопых, спасай Россию!

Налетели люди, Гмертошвили вытащили из машины и начали радостно бить.

Автомобиль русского разведчика летел дальше. Штирлиц приоткрыл дверцу и попытался притормозить ногой. Снова не подкачали удивительные ботинки, пошитые на секретной фабрике «Красный центрист». Машина Штирлица перевернулась несколько раз и остановилась, повалив несколько телеграфных столбов. Штирлиц с трудом вылез в разбитое окно и попал в руки подбежавших сотрудников ГАИ.

– Документы! – строго потребовал Штирлиц.

Оторопевшие Портупеев и Фуражкин безропотно протянули свои удостоверения.

– Свои, – отметил Штирлиц, проверив документы. – Закурить не найдется?

Штирлицу дали закурить, а потом повели в ближайшее отделение отпаивать горячим чаем с тульскими пряниками. Два часа Штирлиц озлобленно матерился на заграничные машины, собравшиеся вокруг него милиционеры уважительно кивали и приводили подходящие примеры из сводок происшествий. Выпив весь чай и сожрав все пряники, русский разведчик поехал домой – отлежаться.