Контрольная линия, прежде безостановочно бегущая по экрану головного локатора, на мгновение распалась, запнувшись о преграду, внезапно возникшую на её пути. Локатор вопросительно звякнув, сбросил по системной шине полученную информацию детектору-сканеру массы.

Сканер, меланхолично заглотнув направленные ему пакеты, активизировал поисковый луч в широковещательном диапазоне, тщательно ощупывая пространство вокруг идущего в ВП-режиме патрульного корвета. Захватив подозрительный объект, сканер незамедлительно определил его форму и размеры, перебросив предварительно составленную эхограмму в блок параметрического построителя, воспроизводящего по условным точкам окончательное и точное изображение идентифицируемого тела. Проанализировав возвращенный фрейм, сканер перешел к эталонной базе регистра Ллойда, сравнивая зафиксированный электронным мозгом абрис дрейфующего в потоках космических течений корабля с собранными в регистре гражданскими судами и боевыми кораблями федерального флота.

Программа соответствия, запущенная в фоновом режиме, завершила работу, выдав сканеру бит отрицания. Сканер, задумчиво мигнув световой панелью, запросил разрешение на просмотр архивных данных. Бортовой информ-вычислитель, потратив квант времени на раздумье, допустил сканер к архивам без ограничений. Работая в режиме асинхронного сравнения, сканер лихорадочно перебрал страницы архива, пока не наткнулся на фрейм, полностью совпадающий с фреймом, созданным построителем. Ошеломленный полученным результатом, сканер заполошно сверкнул россыпью разбросанных по пульту управления разноцветных светодиодов, посылая ходовому компьютеру сигнал тревоги. Ходовой, проверив степень приоритета и характер возникшей нештатной ситуации, перешел к протоколу вывода системы жизнеобеспечения корвета из спящего режима в основной.

Сервонасосы, откачивающие из капсул стасис-защиты гелеобразный наполнитель, горестно вздохнули в последний раз и отключились. Звонко цокнули замки, отпирающие прозрачные крышки крио-саркофагов и внутри очищенных от вязкой жидкости боксов зажглись бледно-голубым светом лампы, осветившие лежащих в них пилотов с надетыми на лица черными безобразными кислородными масками, опутанных проводами датчиков и многочисленными трубками, по которым в организм подавались физиологические жидкости, питательные растворы и разнообразные гомеостатические препараты. Одновременно с подсветкой капсул включилось общее освещение корвета.

Переход от сна к бодрствованию был проведен по аварийному, следовательно, сокращенному расписанию. Бездушные автоматы стасис-контроля, подчиняясь заложенным в них алгоритмам, тупо пропустили процедуры щадящего восстановления организма после длительного нахождения в состоянии искусственно вызванной гибернации, отчего пробуждение было сравнимо с хорошим разрядом электрошокового аппарата.

Андрею приснилось, будто он, пронзенный насквозь ледяной молнией, изогнулся дугой, опираясь о землю только макушкой и пятками ног, застыл в таком положении на несколько крайне неприятных секунд, после чего резко шмякнулся вниз, растекаясь мутной водянистой лепешкой. Не успел еще стихнуть этот шлепающий звук в ушах, как он открыл глаза, не сразу сообразив, что приснившееся происходило с ним реально. Когда зрение окончательно восстановилось, он обнаружил себя лежащим на дне массивного саркофага в одних эластичных трусах-боксерах, среди кучи шевелящихся и уползающих в стенки проводов, с мешающей дышать маской, мокрым от пота и голодным. С треском отодрав маску от кожи, Андрей ухватился за края саркофага, подтянулся, сел и огляделся.

Вторая капсула была пуста. К двери от нее шла цепочка мокрых следов. Поднявшись на ноги, Андрей выбрался из бокса, заметив широкое полотенце на вешалке, закутался в него на манер римского патриция, вышел в коридор, ведущий к душевым кабинам и камбузу. Вообще-то в этот момент ему надлежало мчаться в рубку управления, выслушивая на бегу транслируемые по интеркому предупредительные сообщения, призывающие личный состав срочно занять места по боевому расписанию, однако его окружала расслабляющая тишина, нарушаемая лишь негромким гудением трубок дневного света, далеким звуком льющейся воды и невнятным, бубнящим блеянием, периодически прорывающемся сквозь шелест водяных струй. - Бу-бу-бу-бу, мне-е-я!!! - старательно выводил невидимый певец, - ля-ля-ля м-м-л-я-я-а-а-а!!! - жизнеутверждающий вой завершился по-детски беззащитным визгом. Под занавес певец щедро пустил петуха.

- Здравствуйте, мальчики! - бодро поздоровался Андрей, возникая в дверном проеме душевой.

- Предупреждала меня мама, не иди в патруль, в нем часто служат извращенцы, - крепкий мускулистый первый пилот, стоя к Андрею спиной, энергично растирался полотенцем. - Ладислав Корсаков, - представился он, не оборачиваясь.

- Андрей Степанов, - жизнерадостно сказал Андрей, - приятно познакомиться!

- И не надейся! - сказал Ладислав. Обернув полотенце вокруг бедер, он наконец соизволил взглянуть на собеседника, поиграв для острастки рельефно выделяющимися грудными мышцами.

- Могуч, - уважительно протянул Андрей.

- А то, - Ладислав извлек из шкафчика комплект повседневной одежды. - Годы упорных тренировок...И...

- Жрать хочу, не могу, - невпопад сообщил Андрей, забираясь в кабинку. - Как вода?

- Радует, - Ладислав забросил в пасть утилизатора боксеры и полотенце.

- Почему стоим? - Андрей выглянул из кабинки, намыливая голову.

- Теряешь хватку, пилот, - назидательно сказал Корсаков, - об этом следовало спрашивать сразу.

- Извини, брат, - Андрей недовольно скривился, - но внезапные побудки начинают меня сильно раздражать. Старею, наверно...

- Бывает, тупеешь... - уточнил Ладислав, и добавил загадочно - Придешь в рубку, удивишься.

- Темнишь, напарник...

- Согласен, интригую, - усмехнулся Ладислав, - из черствости души и неприятности характера. - Все, я полетел. Жду в рубке...

- Захвати чего-нибудь пожевать! - крикнул Андрей в спину удаляющемуся Ладиславу.

Смывая гигиеническую пену, пахнущую хвоей, он решил, что неделя отпуска на Янтаре пойдет ему только на пользу.

Усевшись в кресло второго пилота Андрей деловито спросил: - Ну, что тут у нас?

- Смотри сам, - ответил Ладислав, указуя подбородком в сторону ходового панорамного экрана. - Фрегат, тип 8, серия "Аляска".

- Ошеломительно, - сказал Андрей обычным тоном.

- Не то слово, - Ладислав увеличил изображение фрегата, вслед за тем прокрутив его несколько раз в горизонтальной плоскости.

- Впечатляет, - согласился Андрей. - Тип 8 выпускался перед Нашествием?

- Абсолютно верно. Последним в серии был "Трансвааль". Ушел в испытательный полет примерно за тридцать стандартных суток до Нападения. Бортовой номер БТ-0568.

- А у этого?

- Очень правильный и своевременно заданный вопрос.

- Не понял...

- Мы присутствуем при возникновении маленькой незапланированной сенсации, - Ладислав поудобней устроился в кресле. - Неклассический случай классического Летучего Голландца. Регистр Ллойда сведений о данном корабле не содержит. Его попросту не существует.

- Значит, галлюцинация. Яркий пример двойного массового психоза.

- Отчего же, - Ладислав задумчиво потер кончик носа. - Объект вполне материален. Возраст примерно двести лет, плюс-минус пять-десять лет. Бортовой номер БТ-0700. Находится от нас на удалении ноль девятых единицы. Двигается по возвратной орбите. Лет эдак через двести достигнет границы Внешнего Кольца Колонизации. Появится, так сказать в пределах Обитаемых Миров.

- По возвратной орбите. Следовательно, он прибыл к нам...

- Возник прямо из Полей Нескончаемой Тьмы. Пустоты, значит, разделяющей галактики.

- Действительно, сенсация, - Андрей посчитал нужным максимально приблизить картинку. - И не маленькая.

- Две с половиной тысячи метров от носа до кормы, - уточнил Ладислав.

- Участия в боевых действиях не принимал. Наружные повреждения в пределах своего возраста. Имя у него есть?

- Еще одна загадка. Фрегат номерной. И самое интересное. Если его номер семисотый, то я могу предположить, что у него точно были братья-близнецы. Начиная с 569. Потерянное продолжение серии.

- Неполное стратегическое крыло. Сто тридцать два номерных фрегата, бесследно растворившиеся в Темных Полях. Это не обычная сенсация, нет, это...

- Это случайное открытие буквально перевернет военную историческую науку, откроет новые, неизвестные страницы трагической и героической борьбы объединенного человечества против безжалостных захватчиков. Оно безусловно послужит э-э-э пробел и способствует па-па-па пробел эпохи Нашествия и распада первой Федерации. Я благодарен моим родителям, моим близким, поддерживавшим меня, моей жене, с пониманием относившейся к моим научным изысканиям, и моим детям, чья безудержная энергия и неиссякаемая любознательность не давала мне пасть духом и опустить руки. Их бодрый дух, упорство и неугасимая жажда познания на протяжении многих лет служили мне примером в моих неустанных поисках. Но прежде всего я хочу выразить свою признательность моему напарнику, чьё крепкое плечо я постоянно ощущал рядом и на которое я мог, не сомневаясь, опереться в любую минуту. Бурные, продолжительные аплодисменты. Зал поднимается в едином порыве и стоя приветствует новонаграждённых и отмеченных лауреатов. Счастливая супруга смеется от гордости и счастья. Старый, умудренный опытом, увешанный орденами и осененный благородной сединой учитель, прикрывая глаза натруженной ладонью, проливает скупую мужскую слезу. Гремит жизнеутверждающий марш. Дети пускают в зал разноцветные воздушные шарики и белоснежных голубей. Безудержный апофеоз. Величие и монументальность. На родине героев оперативно устанавливают бюсты из благородной бронзы. Все ликуют. Точка. Занавес плавно опадает.

- Было?

Ладислав провернул изображение фрегата в вертикальной плоскости.

- Шёл по этому пути, пока в Патруль не сбежал.

- Отпустило?

Ладислав неопределенно передернул плечами.

- Провинциальный гарнизон: тоска, рутина, скука, одно и то же изо дня в день. Форпост на окраине Галактики. Здесь дерьмо, и там было в основном дерьмо. Скользишь по укатанной предками колее. В двадцать пять — бакалавр, в двадцать семь — магистр, и в тридцать два — публика вопит от восторга — ординарный профессор Института галактической истории. Кафедра, выгодный брак, дети, внуки и все, крышка.

- Н-да, оптимистическая трагедия. Кризис самоидентификации, душевные метания героя, трагедия высокого полета.

- Точно, а жизнь, в принципе проста. Умрешь, лопух вырастет. И точка.

- Ставлю запятую. Не все так просто, друг Горацио...

- О, да мы и классику читали...

- В редкие минуты отдыха, в перерыве между плацем и спортзалом. Если не секрет, о чем была диссертация? На звание профессора?

- Вообще-то доктора. Исторических наук. Тема была жирная и благодатная, прекрасно унавоженная, можно сказать, была темка. Пальчики оближешь. "Становление и генезис Империи ГИСЛИ"

- И что значит ГИСЛИ? У кого не спрашивал, никто не знает. Шучу...

- И впрямь интересно, - Ладислав иронично хмыкнул. - Особенно, когда рядом с нами болтается корабль-призрак.

- Да ладно, Ладислав. Ему ведь тоже некуда спешить. Он уже чёртову тучу лет с гаком в Пространстве болтается. А мы с тобой, надеюсь, не торопимся. Ну, так что там с Империей ГИСЛИ? Всегда хотел узнать о ней побольше.

- Ладно, значит ладно. О I Федерации Галактики, Нашествии и "мрачных столетиях", надеюсь, рассказывать не надо?

- В пределах школьного курса на тройку с плюсом, или четверку с минусом.

- Ага, понятно. Футбол, греко-римская борьба, или лёгкая атлетика... Ладно, тогда тезисно повторим.