Когда через четыре часа любовники пришли в себя, наступил вечер. Шторм, наконец, закончился, и они решили сходить пообедать. Итальянский ресторан со свечами, и негромкой музыкой (пел Фрэнк Синатра) оказался очаровательным.

Поглощая консоме с моллюсками, Фиона пришла к выводу, что вкусы у Сэма консервативные, но граничащие с либеральными. Такое сочетание казалось ей терпимым. Кроме того, выяснилось, что никаких отпрысков, мечтающих пойти по стопам папаши, у него нет. Но более всего Фиону удивило то, что он и не собирался жениться. Это внушало сомнения в его способности поддерживать долгую связь.

— Неужели ты никому не делал предложения? — спросила она, уверенная, что женским вниманием Сэм обижен не был.

Он покачал головой и сделал глоток темно-красного вина.

— Никому.

— А мне делали. Правда, до обручения не дошло, — призналась она. — Мы вместе учились, но когда он переехал в Сидней, я поняла справедливость поговорки «с глаз долой, из сердца вон».

Внезапно на его губах появилась порочная улыбка.

— Расскажи мне о своих фантазиях, — прошептал Сэм, придвинувшись ближе.

Наверное, резкая смена темы должна была насторожить Фиону, но пламя, горевшее в глазах Сэма, лишило ее способности связно мыслить.

— Это для меня белое пятно, — призналась она и беспомощно пожала плечами. — Извини.

Если Сэм и удивился, то не подал виду.

— У каждого есть фантазии, — хрипловато сказал он. Рука Сэма легла на ее колено и забралась под подол короткой красной юбки.

Фиону тут же бросило в жар.

— Не у каждого. — У нее были не фантазии, а воспоминания. Сладкие сексуальные воспоминания о том, как они занимались любовью.

— Я фантазировал о тебе. — Пальцы Сэма коснулись обнаженной кожи над кружевной резинкой чулка. — Много.

Фиона с трудом втянула в себя воздух, радуясь тому, что их прикрывает длинная скатерть.

— Серьезно? — Впрочем, в объяснениях она не нуждалась. Воспоминания говорили сами за себя.

Сэм кивнул и пристально посмотрел ей в глаза.

— Вспомни душ, — вполголоса сказал он.

Она откашлялась и прошептала:

— Это была не фантазия. — Когда Фиона вспомнила, как льнули друг к другу их тела, скользкие от мыла и теплой воды, ее бросило в дрожь. Им было жарко. Тесно. И ужасно приятно.

Мужская рука начала поглаживать ее ляжку.

— Нет, фантазия, — сказал Сэм, заставив ее слегка раздвинуть ноги. — Я уже давно думал об этом.

Когда пальцы Сэма добрались до ее трусиков, Фиона едва не застонала. Никакая фантазия не могла сравниться с тем, что она переживала сейчас.

Сэм придвинулся еще ближе, как будто пытался закрыть ее от взглядов других посетителей ресторана. Слава Богу, что он выбрал кабинку в самом темном углу. Нарочно? Скорее всего, да.

— Фиона, ты когда-нибудь доставляла удовольствие самой себе? — шепнул он ей на ухо. По коже Фионы побежали мурашки.

— Я всего неделю назад узнала, что такое оргазм. А что?

Сэм отстранился и посмотрел на Фиону. Его глаза потемнели от желания.

— Даже в тот вечер, когда мы разговаривали по телефону?

Она покачала головой. Да, даже тогда, хотя ее тело изнывало от тоски по нему.

— Ты доверяешь мне? — спустя мгновение спросил Сэм.

Фиона знала, что Сэм не причинит ей физического вреда. Знала так же, как-то, что солнце встает на востоке, а садится на западе. Но не была уверена, что он не разобьет ей сердце.

— Да, — прошептала она. — Доверяю.

— Закрой глаза.

— Ты не забыл, что мы в ресторане? — спросила Фиона, но глаза все же закрыла. — Это общественное место.

— Расскажи, что на тебе надето. Под платьем.

Видимо, для мужчины, решившего настоять на своем, место значения не имеет.

— Лифчик и трусики.

— Это не дает простора воображению. Какого они цвета?

— Красные. Точнее, цвета спелой вишни, — добавила она. — Или бархатной коробочки с конфетами, которые дарят в День святого Валентина. — Фиона открыла один глаз и посмотрела на него. — Или это цвет моих щек?

Сэм хмыкнул, и его рука застыла на месте.

— Закрой глаза.

Она подчинилась и снова почувствовала легкое прикосновение его пальцев. Фиона подалась навстречу его руке, словно та была наркотиком, способным погрузить ее в мир грез.

— Это кружева. — Хрипловатый голос Сэма действовал на нее опьяняюще.

— Это стринг? — спросил он. — Лоскуток материи, который дразнит тебя, возбуждает и заставляет жаждать моих прикосновений?

Фиона представила себе, что пальцы Сэма проникают в нее. Желание заструилось по ее жилам как вода, прорвавшая плотину.

— Сэм... — Ее шепот был похож на страстный стон.

— Фиона, скажи, какие на тебе трусики. Но не пытайся лгать. Я сразу пойму.

Кончик большого пальца ритмично поглаживал ее промежность, заставив Фиону вспомнить влажный жар мужских губ.

— Это трусы для мальчиков.

— Гм... — пробормотал Сэм. — Они мокрые. Это очень возбуждает.

Фиона закусила губу. Ресторан исчез, и они очутились в закрытом гроте. От белого песка их отделяет лишь тонкая подстилка. Волны накатываются на берег, солнце целует их тела, а Сэм целует ее в самые интимные места...

Ее живот напрягся и запульсировал.

Они одни. Свободные, обнаженные и думающие лишь об удовольствии.

Она — Венера Боттичелли. Только что родившаяся и готовая бесстыдно насладиться вновь обретенным телом.

О Боже, сейчас она ощутит оргазм посреди ресторана!

Фиона рывком открыла глаза, схватила Сэма за запястье и отстранила его руку.

— Давай уйдем, — сдавленно пробормотала она.

— Почему? — невинно спросил Сэм и снова прижал руку к ее промежности, заставив Фиону скорчиться. — Это только начало.

Она потянулась к бокалу и выпила остатки вина как сырую воду.

— Сэм, — дрожа всем телом, сказала Фиона, — если ты не уведешь меня, я кончу прямо здесь.

— Если ты не знаешь собственного тела, — сказал Сэм, — то откуда ты знаешь, что может доставить тебе удовольствие?

Он прижимался грудью к спине Фионы. Оба смотрели в зеркало платяного шкафа. Их тела, напоминавшие эротический портрет, купались в мягком свете настольной лампы, горевшей в другой комнате.

Фиона чувственно улыбнулась.

— Я знаю, что доставляет мне удовольствие.

Сэм провел ладонями по ее предплечьям.

— Тогда скажи мне. Что может свести тебя с ума?

— Разве это не ясно? Когда я... когда ты заставляешь меня... — Она пожала плечами. — Сам знаешь.

У нее порозовели щеки. Этот внезапный приступ стыдливости заставил Сэма улыбнуться. Полчаса назад она без всякой робости призналась, что была близка к оргазму.

Его замысел отвлечь Фиону от неудобного разговора о прошлых связях увенчался успехом, но дорого обошелся самому Сэму. Впрочем, ситуация требовала решительных мер.

Красные кружевные трусики едва прикрывали ее бедра, крошечный лифчик не оставлял простора воображению. Впрочем, Сэму это было только на пользу.

Он взял в ладони изящные кисти Фионы и провел ими по ее стройным бедрам. Кончики его пальцев ласкали ее кожу, теплую, нежную и шелковистую.

— Следи за тем, что я делаю, когда ласкаю тебя. — Сэм наклонил голову и прижался губами к ее плечу. — Ты должна знать, что заставляет твое тело откликаться. Что возбуждает тебя и вызывает оргазм.

— Сэм? — тревожно прошептала она.

Он поцеловал ее в шею.

— Тсс... — пробормотал он. — Ни о чем не думай. Сосредоточься на своих ощущениях.

Ночь чувственных открытий требовала ее добровольного участия в изучении собственного тела. Может быть, Фиона сама не понимала этого, но она доверилась ему с момента первой встречи. Сегодня они должны были проверить, есть ли у этого доверия границы. Никаких ограничений. Никаких сожалений. Никаких угрызений совести. Сегодня она была нужна ему вся. Целиком.

Сможет ли он сам без угрызений совести принять этот драгоценный товар? Сэм не лгал ей, когда говорил, что ни разу не делал предложения женщине. От одной мысли о связи на всю жизнь его бросало в дрожь. Хотя Сэм еще не был готов предложить Фионе руку, но сегодня утром возвращение в пустой дом заставило его ощутить острое чувство одиночества.

Расставшись с Фионой в ночь с четверга на пятницу, он сделал несколько выездов, потом немного поспал на участке, а с утра вышел на дежурство. Вызовов было множество, и в следующие восемнадцать часов Сэм ни разу не присел. Когда он начал орать на подчиненных, как старый сержант, капитан пригрозил на неделю отстранить его от работы, если Сэм покажется на участке до утра понедельника. Конечно, это была шутка, но Сэм и сам знал, что нужно сделать перерыв. Обижать парней не следовало.

Все же он сумел убедить себя, что решил съездить в Кингстон только для того, чтобы на пару дней оказаться подальше от участка. Однако это убеждение разлетелось вдребезги, когда он услышал нежный голос Фионы, еще не знавшей, что он проник в ее номер. Конечно, он тосковал по ней, но эта тоска могла кончиться очень плохо...

Продолжая держать руки Фионы, он провел ими по ее бедрам и животу, спустился к пупку, а потом сунул их под резинку трусиков. Глаза Фионы расширились, дыхание замерло.

— Я знаю, что ты не стыдишься собственного тела. Малышка, покажи, что тебе нравится. Расскажи, что может доставить тебе удовольствие.

Фиона прижалась ягодицами к его животу. Увидев, как их сплетенные руки спускаются все ниже, Сэм чуть не заскрежетал зубами. Его член запульсировал так, что с мыслью о долгой любовной игре можно было проститься.

А когда они вместе начали изучать ее влажную промежность, желание стало и вовсе нестерпимым. Сэм услышал гортанный стон, но не понял, кто из них его издал.

Фиона приоткрыла губы, судорожно втянула в себя воздух, но не отвела глаз от зеркала. Нет, так не пойдет. Еще немного — и это зрелище сведет его с ума. Движения пальцев стали более быстрыми.

— Что ты чувствуешь, Фиона?

— Мокро, — прошептала она. — Мокро и горячо.

Колючее кружево царапало его возбужденный член.

— Ах, как мокро, — пробормотал он и заставил Фиону ввести пальцы во влагалище. — Ах, как горячо...

Она всхлипнула.

— Еще? — прошептал он ей на ухо.

— Еще. — Когда он выполнил ее просьбу, Фиона вскрикнула, и тут терпению Сэма пришел конец.

Когда он начал массировать ее клитор, у Фионы подогнулись колени. Внутри все напряглось, дыхание стало частым.

— Не закрывай глаза, — негромко приказал он. — Следи за собой.

— Не... не останавливайся, — взмолилась она. Через несколько секунд ее вздохи сменились протяжным сладострастным стоном. Фиона со страхом и изумлением следила за тем, как ее тело свело судорогой.

Затем Сэм повернул Фиону лицом к себе, снял с нее трусики, заставил обвить ногами его бедра, прижал спиной к стене, обхватил ладонями ее ягодицы и насадил на свое твердое древко.

Звериный крик, который испустила Фиона в этот момент, тараном ударил в стену, окружавшую его сердце. Она отдалась ему душой и телом; желать большего, было невозможно.

Пальцы Фионы впивались в его плечи, как ножи, но он не чувствовал боли. Только наслаждение. Она могла порвать его на куски; ничто не помешало бы Сэму с каждым движением проникать в нее все глубже и глубже.

Он перестал сдерживаться. На свете не было ничего, кроме Фионы и их общего неистового желания давать и брать.

— Да, — выдохнула она, а потом выкрикнула его имя так громко, что от стен отразилось эхо. Кольцо мышц туго стиснуло его. Сэм, пронятый до глубины души, зарычал от наслаждения, вонзился в нее последний раз и кончил.

Мир понемногу вернулся на свое место. Звон в ушах прекратился, прерывистое дыхание Фионы заставило рассеяться стоявший перед глазами сладострастный туман. Или так тяжело дышал он сам? Сэм не знал этого и не хотел знать.

— Пожалуйста, скажи, что ты приняла таблетки, — с трудом отдышавшись, выдавил он. Сэм понял, что полностью потерял власть над собой. Если выяснится, что они занимались любовью, забыв о средствах предохранения, виноват в этом будет только он.

— Да, — прошептала Фиона.

Слава Богу... Он облегченно вздохнул, ощутив стоявший в воздухе запах любви, поднял голову, открыл глаза, увидел их отражение в зеркале и снова ощутил возбуждение.

Заметив выражение его глаз, Фиона слабо улыбнулась.

— Ты меня изумляешь, — хрипло сказала она. — Я еще не отдышалась, а ты уже готов к новым подвигам.

— Черт побери, я люблю тебя! — не успев подумать, выпалил Сэм.

Внезапно ее лоб прорезала морщинка. Она осторожно посмотрела ему в глаза.

В мозгу Сэма забил колокол. Зачем я это сказал? Сердце заколотилось как бешеное. Он не произносил запретного слова. Нет, не произносил.

Сэм расцепил руки и опустил Фиону на пол.

— Мне было хорошо, — поправился он. — Очень хорошо. — Однако это была лишь часть правды. Да, ему нравилось, что Фиона сыта, но...

Фиона расстегнула лифчик и повесила его на крючок.

— Мне нужно принять душ. — Она подняла трусики, сложила их и пошла в ванную. — Пойдешь со мной? — оглянувшись, спросила Фиона.

— Нет, — хмуро ответил недовольный собой Сэм.

Она пожала плечами, закрыла дверь и пустила воду.

Сэм продолжал стоять на месте. Он не мог ни двигаться, ни дышать. Это был настоящий шок. Фиона воспользовалась тем, что у него есть сердце, и украла его.

Почему? Когда? Как?

Легко, подумал Сэм, когда сумел перевести дух. Любить ее очень легко. Достаточно слышать ее звонкий смех. При виде ее лица у него начинало колотиться сердце. Даже тогда, когда она злилась на него, отстаивая свои права, или доказывала, что он ошибается. Черт побери, да он поседеет раньше, чем сумеет назвать все черты, за которые ее можно любить...

Так что же теперь делать? Ничего. Там видно будет. Этот способ служил ему верой и правдой долгие годы. Почему он должен менять свои жизненные правила только из-за того, что позволил Фионе проникнуть в его душу?

Сэм вошел в ванную и отодвинул занавеску.

— Нет, — снова сказал он, уверенный, что Фиона его понимает.

— Я уже слышала. — Увидев, что Сэм застыл на месте, Фиона слегка нахмурилась. — Ты что? Мне холодно.

Он переступил через край ванны и задернул занавеску.

— Я сказал тебе неправду. — Сердце бешено заколотилось. Дрожащая рука Сэма коснулась щеки Фионы. О Боже, он еще никогда так не нервничал. — Я люблю тебя, Фиона.

Ответом ему была улыбка, от которой могло разорваться сердце. Фиона потянулась к Сэму и нежно поцеловала его в губы.

— Я тоже люблю тебя. — Она взяла с полки кусок мыла и передала ему. — Но еще не простила за то, что сегодня днем ты напугал меня.

Эта женщина могла бы выжать воду из камня.

— Ладно, — сказал он и сложил руки на груди. — И чего это будет мне стоить?

В глазах Фионы заплясали чертики.

— Ты обещал сделать мне массаж спины.

— Сама знаешь, чем это кончится.

Фиона обвила его руками и привлекла к себе.

— Обожаю мужчин, которые все планируют заранее.

— Что?!

Оглушительный крик Сэма заставил Фиону проснуться. Она, рывком села, пытаясь понять, что заставило его зареветь как медведь.

— Не может быть! — Сэм разразился ругательствами. — Я не кричу! — рявкнул он в трубку.

Ну да. Он говорит шепотом.

Сэм сидел на кровати, спустив ногу на пол и повернувшись к Фионе спиной. Но Фиона знала, что его лицо искажено от ярости.

— Почему мне звонишь ты, а не Бакстер? — спросил он неизвестного собеседника. — Отвечай сейчас же! Не строй из себя умника! — Послышались новые ругательства, одно заковыристее другого.

Фиона выбралась из постели и отправилась в ванную. До возвращения в Мельбурн оставалось всего несколько часов. Днем они собирались сходить в аквапарк. Поскольку Сэму явно требовалось уединение, она решила принять душ и одеться.

— Выходит, я должен радоваться? — донесся до нее крик Сэма.

Как только вода нагрелась до нужной температуры, Фиона встала под струю. Голос Сэма все еще слышался, но слова стали неразборчивыми. Фиона уже знала, что такое гнев Сэма, и от души сочувствовала человеку, который его вызвал. Это самый большой недостаток Сэма, внезапно поняла она. У него множество достоинств, но он не терпит, когда другие люди обманывают его ожидания. Кому это и знать, как не ей? Они с Сэмом одного поля ягоды.

Она чудесно провела с ним время. Этот день будет ее лучшим воспоминанием. Он любит ее. Не только телом, но и душой. Но признаться в этом ему было нелегко. Когда с его языка сорвались три роковых слова, лицо Сэма побелело от ужаса.

Фиона не подала виду, что заметила его страх. Сначала она решила, что Сэм поддался порыву и потом пожалеет об этом. Мать часто твердила ей и сестрам, что в угаре страсти мужчина может сказать что угодно. Но потом...

Она понятия не имела, что будет дальше. Конечно, они любят друг друга, но что из этого следует? Сегодня утром они впервые проснулись вместе. Да, пожалуй, Фиона могла бы к этому привыкнуть, но покупать фарфоровые сервизы еще рано. Черт побери, они даже не успели подумать о том, чтобы съехаться, хотя это было бы логично.

Когда она вышла из душа, крики прекратились. Фиона замотала голову одним полотенцем, завернулась в другое, прошла в комнату, и тут у нее душа ушла в пятки. Дверца шкафа была открыта, на перекладине болтались четыре пустые вешалки.

Фиона подошла к стене и уперлась в нее плечом. Пока она мылась, Сэм закончил разговор, оделся и начал собирать вещи.

— Что, планы меняются? — с досадой спросила она.

Он сунул рубашки в сумку, не удосужившись сложить их. Джинсы и легкие брюки постигла та же участь.

— Извини, что разбудил, — лаконично сказал он.

Но Фиону куда больше волновало то, что Сэм уходит от нее. Опять.

— Что-то случилось на работе? — Разочарование тут же переросло в обиду.

— Тебя это интересует? — Сэм бросил в сумку бритвенный прибор и посмотрел на нее. Его глаза были такими же холодными, как и голос.

Фиона оттолкнулась от стены и пожала плечами.

— Не знаю, — честно ответила она. Конечно, звонил Морган, но, поскольку они работают вместе, вполне возможно, что Сэма снова вызвали в участок. — Может быть.

Сэм бесстрастно смотрел на нее несколько секунд. Может быть, в этом виновато воображение, но Фионе начало казаться, что он отдаляется от нее. А она понятия не имела, как его остановить.

— Дело в моем брате, — наконец сказал он и рывком застегнул сумку.

— Бакстер? — тут же напряглась Фиона. — С ним что-то случилось?

— Да, — бросил Сэм. — Этот болван рехнулся.

Сбитая с толку Фиона опустилась на кровать рядом с сумкой.

— Сэм, в чем дело?

Он со свистом выдохнул и провел рукой по волосам.

— Бакстер удрал и тайком женился! Я знал, что он выбирает кольцо. И ждал, что нас пригласят на помолвку. А вышло совсем по-другому.

Фионе казалось, что Сэм должен радоваться этому, а не злиться, как капризный ребенок.

— Не понимаю, чего ты так расстраиваешься. По-моему, это замечательно.

Он прищурился.

— Ты говоришь в точности как Морган. — Судя по тону Сэма, это был вовсе не комплимент. — Что замечательного в том, что Бакстер пренебрег своим долгом? Вчера ему предстоял экзамен на чин детектива.

Ох уж эти тупые мужчины...

— Сэм, твой брат сбежал с невестой и зарегистрировал брак. Такое событие следует отпраздновать.

Он посмотрел на Фиону как на сумасшедшую.

— Отпраздновать?

— Бакстер может сдать экзамен позже. Причина уважительная. Кроме того, — добавила она, если ты и так знал, что он собирается жениться, то какая разница?

— Разница в том, что он удрал. Как будто хотел спрятаться. Тупые и упрямые.

— Убежать с невестой еще не значит спрятаться. — Фиона улыбнулась и встала с кровати. — Просто они так влюблены, что хотят поскорее начать жить вместе.

Лицо Сэма стало мрачным. Похоже, он не разделял ее романтические взгляды.

— У него есть обязанности.

Фиона подошла к шкафу и выдвинула ящик.

— Перед кем? — спросила она, сняв полотенце и натянув синие хлопчатобумажные трусики. — Перед тобой? — Не глядя на Сэма, она застегнула синий лифчик, вынула из другого ящика пушистый голубой свитер и попыталась натянуть его через голову. — О Боже, — сказала она, поняв, что забыла про второе полотенце. — В этом все дело, верно? Ты злишься потому, что Бакстер не предупредил тебя заранее.

Сэм скрестил руки на груди и смерил Фиону мрачным взглядом. Ага, кажется, она задела его больное место. Причем попала в самое яблочко.

Фиона вздохнула и шагнула к нему.

— Сэм, твой брат взрослый человек.

— Знаю, — буркнул он. — Я сам его и вырастил.

Она положила ладонь на его руку, но Сэм не откликнулся на прикосновение. Просто продолжал смотреть на нее взглядом, от которого Фиону бросило в дрожь. Она опустила руку.

— Бакстер не нуждается в твоем разрешении на брак. Так же, как не нуждается в разрешении на сдачу экзамена. Ты больше не отвечаешь за него.

— Я никогда не говорил, что собираюсь отвечать за него всю жизнь.

— Этого и не требуется. Послушай, я тебя понимаю. Ты был вынужден с детства заботиться о братьях. За это тебе честь и хвала. Ты сам был ребенком, но принял на себя ответственность за них. Тогда у тебя не было выбора. А сейчас он есть. Пора перестать командовать ими.

Сэм резко отвернулся, пошел к окну и процедил сквозь зубы:

— Ты сама не знаешь, о чем говоришь. — Повернувшись к Фионе спиной, Сэм предупреждал, что она ступает на опасную почву.

Но она не боялась его раньше, не испугалась и теперь.

— Нет, знаю. Если все держишь под контролем, то уверен, что все будет в порядке. Но знаешь что? Если ненадолго отпустить Землю, она не перестанет вращаться.

Сэм сначала оглянулся, а потом повернулся к ней лицом.

— В этой комнате есть только один человек, помешанный на порядке. Я не расставляю продукты в холодильнике по алфавиту.

Фиона подбоченилась и прищурилась.

— Послушай, не стоит отгрызать мне голову только за то, что я говорю неприятные вещи.

— Фиона, тебя с нами не было. Ты не знаешь, что это такое.

— Может быть, и не было. Но зато я знаю твое упрямство. И любовь к порядку вовсе не то же самое, что желание командовать всеми подряд. Лучше посмотри, как ты уложил вещи. Глядеть противно. — Она снова полезла в шкаф. — Знаешь, Сэм, это уже нечто большее, чем синдром старшего брата. Ты думаешь, что можешь справиться с чем угодно? Но это не так. Нет у человека таких сил.

— Ты ошибаешься, — ответил он.

— Сомневаюсь. Сэм, твой отец умер. Тогда командовал ты, но так и не смог спасти его. Когда ты научишься прощать себя за то, в чем не был виноват?

В глазах Сэма загорелся гнев.

— Фиона, лучше помолчи, — предупредил он.

Она была готова выбросить этого упрямого осла в окно. По крайней мере, тогда Сэм стал бы сопротивляться, а не затыкать ей рот.

— Ты хотел, чтобы я отказалась от дознания, потому что боялся. Боялся, что я скажу, будто ты не владел ситуацией. Но ты владел ситуацией, а Мак все равно погиб. Сколько времени ты будешь обвинять себя в этом?

На щеке Сэма забилась какая-то жилка. Казалось, он был готов заткнуть Фионе рот носком... или выбросить ее в окно. Он устремился к кровати и схватил сумку.

— Мне пора ехать.

Фиона пошла за ним к двери.

— И что ты собираешься делать? — саркастически спросила она. — Запретить Бакстеру неделю смотреть телевизор, потому что он плохой мальчишка?

Сэм медленно повернулся.

— Осторожнее, Фиона. — Было ясно, что это предупреждение последнее. — Если я отвечу, тебе не поздоровится.

Тут ее терпение лопнуло.

— Зачем вообще было приезжать, если ты убегаешь от меня при первой возможности?

Сэм со стуком бросил сумку и наклонился, к Фионе.

— Потому что, — сказал он, оказавшись с ней нос к носу, — мне приказали взять отгул!

— Ах, вот как? — взвилась она. — Значит, я была для тебя удобной заменой? Предлогом отвлечься от работы? — Ледяной взгляд заставил Фиону пожалеть, что Сэм перестал злиться. По крайней мере, было бы ясно, что он что-то чувствует. От его молчания разрывалось сердце. — Ублюдок! — набросилась на него Фиона. — Я не была и не буду твоей подстилкой! И ничьей вообще! — О Боже, уж лучше бы он не говорил, что любит ее. Тогда она смогла бы дышать.

Он пожал плечами, наклонился, взял сумку и толчком открыл дверь.

— Черт побери, Сэм! Давай закончим разговор.

Он обернулся и посмотрел на Фиону. Этот Сэм ничем не напоминал доброго и отзывчивого человека, в которого она была смертельно влюблена.

— Мы его уже закончили, — сказал он и ушел.

Судя по всему, навсегда.