Ранним летним утром упитанный подросток Витя Пузыренко по прозвищу Пузырь возвращался из продуктового

магазина, держа в руке картонную коробку с тортом и собираясь съесть его на завтрак. Пузырь шел к своему подъезду, задумчиво глядя под ноги, и размышлял, чем бы заполнить наступающий день — очередной длинный день летних каникул. Внезапно его взгляд упал на небольшой сиреневый листок, сложенный вдвое, который прибило к бордюру ветром. Пузырь подошел к нему, расправил носком сандалии, присмотрелся и, радостно улыбнувшись, мысленно произнес: «Прикол! Деньги на дороге валяются!»

Нагнувшись, он поднял пятисотрублевую купюру, осмотрел ее с одной стороны, потом — с другой и увидел надпись, сделанную простым карандашом на белом краю банкноты: «Спасите! Срочно вызовите Службу спасения! Я в 75-й квартире!»

«Вот те раз, — призадумался Пузырь. — Значит, эту пятисотку не потеряли, а специально сбросили из окна семьдесят пятой квартиры, чтобы кто-нибудь подобрал ее, прочитал послание и вызвал Службу спасения. Полный атас. Не знаю, как этот человек застрял в семьдесят пятой квартире, но то, что котелок у него отлично варит, — это сто процентов. Если бы он пожалел пятьсот рублей и написал бы записку на обычной бумажке, то ее бы никто не поднял, не прочитал и не узнал, что в семьдесят пятой… Стоп, — мысленно сказал себе Пузырь, который только сейчас сообразил, что семьдесят пятая квартира находится в его доме, в его подъезде, на его этаже и рядом с его квартирой. — Да ведь там живет Вадик Ситников! Ну и дела. Что с ним могло случиться?» — озадаченно пожал плечами Пузырь и направился к своему подъезду.

Витя Пузыренко жил на первом этаже в семьдесят четвертой квартире, а его друг и одноклассник Вадик Ситников — в семьдесят пятой. Вчера вечером Пузырь видел Вадика и его родителей — они были живы, здоровы и даже улыбались, поэтому Пузырь не сразу сообразил, что помощь Службы спасения потребовалась именно его жизнерадостным соседям Ситниковым.

«Странно, почему они сами не вызвали спасателей? — гадал Пузырь, поднимаясь по лестнице на свой первый этаж. — Может быть, у них телефон сломался? Тогда почему они не позвонили из нашей квартиры? Может быть, у них дверь заклинило? Ох, ну и дела. Ни минуты покоя», — вздохнул Пузырь и, остановившись перед квартирой Ситниковых, нажал кнопку звонка.

Дверь открыл Вадик Ситников. Он был в широких полосатых трусах и в старых тапочках со смятыми задниками. Вадик смотрел на Пузыря осовелыми глазами и отчаянно зевал. Захлопнув рот, он отступил на шаг и, подняв взлохмаченную после сна голову, взглянул на настенные часы, висевшие в прихожей.

— Московское время семь часов пятнадцать минут, — не поздоровавшись, сообщил Ситников, намекая, что Пузырь выбрал для визита не самое подходящее время.

— Ты жив? — спросил Пузыренко, с тревогой глядя на мятое, как подушка, лицо друга.

— Как видишь, — с трудом подавив зевок, сказал Вадик.

— С тобой все в порядке?

— Со мной-то все в порядке, а вот твоя крыша требует срочного ремонта. — Вадик указательным пальцем постучал себя по лбу и громким шепотом сказал: — Ты сам-то понимаешь, о чем спрашиваешь? Ты с тортиком пришел ко мне в гости в семь утра и спрашиваешь у меня: «Ты жив?» Вдумайся! Это ж полная пурга! У тебя, сто пудов, крыша съехала!

— Вовсе я не в гости пришел. Я просто хотел узнать, не нужна ли вам моя помощь. Мало ли… Может, чем помочь… — проворчал Пузырь, понимая, что попал в дурацкое положение. Вадику помощь не требовалась — это было ясно как день. — Слушай, а у твоих родителей все в порядке? Может, это у них проблемы, а не у тебя. Ты давно своих предков видел? — спросил Пузырь и посмотрел за плечо Вадика в глубину коридора, туда, где находилась дверь спальни. — Они еще живы?

От этих слов Вадик побледнел, потом побагровел — ему стало не по себе. Он подошел к комнате родителей и, вернувшись, мрачно посмотрел на Пузыря и покачал кулаком перед его носом, сказав:

— За такие шутки можно и в бубен схлопотать. В толстый розовый бубен.

Пухлые румяные щеки Пузыря затряслись от негодования, а маленькие глазки стали метать яростные молнии.

— Тогда зачем вы людям голову морочите?! Зачем зовете на помощь?! Зачем деньги швыряете направо и налево?! Я вам помочь хотел, а мне за это в бубен, да?! — возмущенно воскликнул Пузырь.

— Во-первых, говори тише, родители спят. А во-вторых, я ничего не понимаю. Кто зовет на помощь? Кто деньги швыряет? Объясни толком, что случилось?

— Кто-то застрял в семьдесят пятой квартире и зовет на помощь. Я думал, что это ты бросил пятьсот рублей, ведь у тебя семьдесят пятая квартира.

После тягостного молчания Вадик испустил глубокий вздох и сказал:

— Нет, я все равно не въезжаю. Чем больше ты говоришь, тем меньше я тебя понимаю. Давай-ка сядем и все спокойно обмозгуем. Заходи. — Вадик повернулся спиной к Пузырю и направился в свою комнату.

Витя Пузыренко снял в прихожей сандалии, вошел за Ситниковым в его комнату, поставил коробку с тортом на письменный стол рядом с компьютером, затем по-свойски распахнул настежь окно, уселся на стул и стал развязывать узелок на бечевке, которой была перевязана коробка.

— Фух, ну и жарища у тебя, — недовольно сказал Пузырь, вытирая пот со лба. Развязав веревку, он попросил: — Вадик, будь другом, принеси нож, я ужасно хочу есть. Мне надо покушать, чтобы нервы успокоились. Я очень разволновался, когда нашел пятьсот рублей. Когда я врубился, что с тобой беда, я… ну… Такое не каждый день случается. Короче, я готов тебя спасти.

— Можно задать тебе один нескромный вопрос?

— Валяй.

— Зачем ты приколбасил ко мне с тортом в такую рань и почему ты решил, что со мной стряслась беда?

Немного подумав, Пузырь глубокомысленно изрек:

— Ты задал не один нескромный вопрос, а целых два. Впрочем, вопросы не бывают нескромными, нескромными могут быть только ответы. Короче, вчера мои предки уехали на дачу и мама велела мне каждое утро покупать свежее молоко и торт.

— Торт? — недоверчиво посмотрел на друга Вадик.

— Ясный пень, ведь молоко без торта — это все равно что котлета без соли. Что ты на меня смотришь с таким подозрением? Может быть, ты хочешь, чтобы я на завтрак ел око-рочка кур, которые скончались от старости?

Вадик зевнул и отрицательно помотал головой: он знал, что Пузырь любит поесть, поэтому не стал доказывать ему, что каждое утро съедать на завтрак по торту опасно для здоровья.

— Не перебивай меня. Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня перебивают! — сказал Витя Пузыренко. — В общем, я пришел в магазин к самому открытию, чтобы выбрать самый свежий торт, и, когда магазин открылся, я его купил. А когда возвращался домой, нашел вот это. — Пузырь привстал и, достав из заднего кармана джинсов пятисотрублевую купюру, показал ее другу.

Ситников взял банкноту, прочитал надпись, сделанную простым карандашом, потом посмотрел купюру на свет, увидел водяное изображение Петра Первого и уверенно сказал:

— Настоящая. Водяные знаки на месте. Пузырь тоже посмотрел купюру на свет и, удостоверившись, что водяное изображение Петра Первого на месте, подтвердил:

— Да, настоящая. А мне сразу и в голову не пришло, что она может быть фальшивой. Хотя сейчас, говорят, и водяные знаки умеют подделывать.

— Где ты нашел эту пятисотку?

— Возле нашего дома. — Пузырь подошел к окну и указал пальцем на дорогу, которая проходила между торцами двух домов. — Вон там, в углу, возле бордюра лежала.

— Так, мне все ясно. Эту купюру сбросили из семьдесят пятой квартиры, но не из нашего дома, а из соседнего. Ветром ее принесло к нашему тротуару, и поэтому ты ее тут нашел, — рассудил Вадик, вернул пятьсот рублей Пузырю и придвинул к нему телефон. — Звони, вызывай Службу спасения.

— Очень ты быстрый, как я погляжу, — проворчал Пузырь. — А вдруг это чья-нибудь глупая шутка? Вдруг это кто-нибудь прикалывается?

— Надо быть миллионером или придурком, чтобы ради прикола выбросить пятьсот рублей на ветер, — сказал Вадик Ситников, глядя в окно на одноподъездный десятиэтажный дом, из которого, по его мнению, сбросили банкноту. — Странно, что они сами не позвонили в Службу спасения, ведь в этой десятиэтажке во всех квартирах есть телефоны.

Круглый отличник Пузырь несколько секунд задумчиво смотрел на одноподъездный дом, а потом уверенно сказал:

— Семьдесят пятая квартира находится на десятом этаже. Вон те три окна с краю, — указал он пальцем на верхний левый угол де-сятиэтажки.

Твердый троечник Вадик из-за своего невежества не мог в уме делать таких быстрых и сложных вычислений, поэтому был не столько потрясен, сколько озадачен, как людоед, увидевший вилку.

— Почему именно на десятом? — спросил он, стараясь понять ход мыслей Пузыря. — Как ты догадался?

— Очень просто. Я сосчитал. Подъезд разделен на два отсека, в каждом по четыре квартиры, значит, семьдесят пятая находится на десятом этаже. Надо пойти туда и узнать, нужна им помощь или нет, — сказал Пузырь и великодушно похлопал Вадика по плечу, позволив сопровождать себя к семьдесят пятой квартире: — Одевайся, я возьму тебя с собой.

— Спасибо за доверие, но я никуда не пойду, а останусь дома и посплю. В конце концов, не я, а ты нашел пятьсот рублей, тебе их тратить, значит, тебе и в Службу спасения звонить. Учти, — Вадик погрозил ему пальцем, — эти пятьсот рублей тебе не подарили, а заплатили, чтобы ты вызвал помощь. И если ты честный пацан, а не чмо, то ты просто обязан сделать это.

— Я разве отказываюсь? Просто мне одному неохота туда колбасить, — замялся Пузырь. — Все-таки незнакомые люди… Деньгами швыряются… Как-то это странно…

— Ты что, боишься? — догадался Вадик. — Не бойся. Чего их бояться, ведь они сами просят о помощи.

— Ты прав, бояться нечего, — согласился Пузырь. — Но перед дорогой я должен подкрепиться. Мне нужно поесть торта и собраться с духом. Принеси нож.

Вадик сходил в кухню, принес Пузырю нож и тарелку. Витя Пузыренко отрезал огромный кусок торта и принялся уминать его быстро и усердно. Когда он жевал, лицо его было располагающее и благодушное. Чтобы окончательно укрепить свой дух, Пузырь попросил Вадика принести молока. Позавтракав таким образом, Пузырь закрыл картонную коробку с остатками торта и своими липкими, перепачканными кремом пальцами стал неумело перевязывать ее. При этом он беззлобно, просто для порядка, ругал Вадика за лень и равнодушие, за то, что он отказывается идти вместе с ним в семьдесят пятую квартиру, чтобы помочь людям.

— Да-а, огорчил ты меня, — сказал Пузырь, завязав кривой, асимметричный бантик на коробке. — У меня по твоей милости даже аппетит пропал. Хотя не время сейчас думать о еде — надо спасать людей.

— Ты плохо завязал веревочку на коробке, — не обращая внимания на ворчание Пузыря, предупредил его Вадик. — Это не бантик, а уродство. Он развяжется у тебя по дороге. Я видел, как ты его завязывал, ты все сделал неправильно, начал вкривь и вкось, а кончил шиворот-навыворот. Давай я сам завяжу, а то у тебя торт из коробки вывалится. — Вадик развязал, а потом ловко завязал веревку на два узелка и, проверив на прочность, отдал коробку Пузырю со словами: — Держи. Теперь не развяжется.

— Спасибо. — Пузырь взял свой торт, вышел из комнаты, надел сандалии и предупредил Вадика: — Не вздумай снова ложиться спать. Сейчас я быстренько всех спасу, а потом позвоню тебе, и мы пойдем тратить пятисотку.

— Ладно. Иди спасай, спасатель. Попрощавшись с Вадиком, Пузырь спустился на улицу и дошел до соседнего дома.

В дверь был врезан кодовый замок, но подросток без труда открыл его. Пузырь знал код, так как часто бывал в этом доме в гостях у своих приятелей. На лифте поднялся на десятый этаж и на цыпочках приблизился к двери с пластмассовым номерком «75». Прежде чем позвонить и поговорить с хозяевами квартиры, он прислонился ухом к двери и прислушался, стараясь уловить какие-нибудь звуки, сопутствующие несчастному случаю: вопли, стоны, плач… Но как ни старался, не услышал ничего, кроме развеселой песни, которая доносилась из приглушенного радиоприемника. «Странно… У них катастрофа, а они песенки слушают. Очень странно», — подумал Пузырь, решительно нажал на кнопку звонка и снова прислушался.

За массивной, обитой дерматином дверью послышались торопливые шаги, и мальчишеский голос спросил:

— Кто там?

«Судя по голосу, за дверью — пацан, примерно мой ровесник. И голос у него спокойный, не похоже, чтобы ему требовалась Служба спасения. Охо-хо, никогда еще не попадал в такое дурацкое положение. Не знаю, что и говорить. А вдруг это не он бросил пятисотку? Если, не он, то кто?»

— Кто там? — снова раздался приглушенный голос за металлической дверью. — Чего молчите? Что вам надо?

— Да мне-то ничего не надо! — громко сказал Пузырь. — Это ты просил вызвать Службу спасения, вот и рассказывай, какая у тебя там авария случилась?

— Вы нашли мою записку? Вы из Службы спасения? Ну наконец-то! — обрадовался мальчишка, но потом недоверчиво спросил: — Что-то у вас голос подозрительно молодой, вы правда из Службы спасения?

— Слушай, пацан, я нашел твою записку, и если ты объяснишь, что с тобой приключилось, то я вызову спасателей. Но сначала должен убедиться, что ты не прикалываешься.

— Замок сломался, дверь не открывается! Выломать не получится, потому что она железная. Надо вызвать спасателей, у них есть специальные инструменты, они разрежут замок!.

— Странно… А почему ты сам их не вызвал? — поинтересовался Пузырь. — Ведь у тебя в квартире наверняка есть телефон.

— Телефон-то есть, а трубки нет, — сказал пацан и так тяжело вздохнул, что даже Пузырь услышал этот вздох. — Тут стоит только база радиотелефона, то есть сам аппарат, а трубку куда-то спрятали, ведь она без провода.

— Спрятали? Кто спрятал? Родители? Это оч-чень странно, — нахмурился Пузырь. Эти обстоятельства показались ему чересчур подозрительными. — А где твои родители?

— В командировке, — терпеливо объяснил мальчишка, а потом не выдержал и крикнул: — Хватит, блин, задавать идиотские вопросы! Нашел мои пятьсот рублей — вызывай, блин, Службу спасения!

— Я не знаю, как туда звонить. Давай я вызову милицию, и пусть они с тобой разбираются.

— Нет! — закричал мальчик. — Остановись! Только, блин, не милицию! Милицию нельзя, слышишь?!

— Почему? — забеспокоился Пузырь.

— По кочану! Не твоего ума дело! Сказано тебе — нельзя, значит, нельзя! Вызывай спасателей, блин!

Этот разговор не нравился Пузырю все больше и больше. Наконец его беспокойство дошло до предела, и он, не отдавая себе в этом отчета, стал рассуждать вслух:

— Почему он боится милиции? Может быть, он вор? Залез в чужую квартиру и теперь не может выбраться… И как странно все совпало: родители в командировке, телефон сломался, дверь заклинило… Таких совпадений не бывает, он все это выдумал, чтобы запудрить мне мозги. А на самом деле он квартирный вор. Так, все ясно, надо звонить в милицию, — решил Пузырь и вдруг услышал над своим ухом негромкий голос:

— Не надо звонить в милицию.

Пузырь обернулся, увидел перед своим носом черное дуло пистолета и от страха выронил коробку с тортом.