Я стоял у подножия холма, покрытого растительностью лилового цвета, а надо мной переливалось бирюзой зеленое небо Безвременья. По пологому склону холма ко мне приближалась плавной походкой прекрасная золотоволосая женщина, моя Снежная Королева, Хозяйка Источника, Бранвена…
Позаботившись о родных, которые сейчас отдыхали в уютных спальнях моего замка Каэр-Сейлген, я первым делом направился сюда, чтобы потолковать с Бранвеной, и лишь затем собирался свидеться с Морганом. Мое посещение Безвременья, сколько бы я здесь ни пробыл, в материальном мире займет всего одно мгновение, но за это мгновение я рассчитывал узнать достаточно, чтобы говорить с Морганом на равных и с самого начала пресечь его попытки лукавить со мной. Кроме того, в мои ближайшие планы входил отдых. После преодоления барьера бесконечности я чувствовал усталость и в случае, если Бранвена не проявит признаков агрессивности, предполагал отоспаться в Безвременье.
Никаких признаков агрессивности Бранвена не проявляла. Она подошла ко мне почти вплотную и взяла меня за руку. Ее большие голубые глаза лучились грустью и нежностью.
У меня защемило сердце, но нельзя сказать, что я изнывал от страсти. Просто я был мужчиной, а Бранвена была красивой женщиной (во всяком случае, сейчас), и она нравилась мне. Только и всего. С огромным облегчением я констатировал, что кризис прошел, одной проблемой стало меньше, хотя забот не поубавилось.
— Что ж, — произнесла Бранвена с нотками обреченности в голосе. — От имени Источника приветствую тебя, Артур Пендрагон, новый король Лайонесса.
— Здравствуй, Бранвена, — сказал я, а затем без обиняков спросил: Что с Колином?
— Он ушел.
— Куда?
— Не знаю. Но он сказал, что больше не вернется.
— Почему?
Бранвена грациозно опустилась на траву, а я сел рядом с ней.
— По многим причинам, — ответила она. — И прежде всего потому, что он узнал, кто ты на самом деле.
— От тебя?
— Не совсем так. Я лишь подтвердила ему то, что он услышал от других.
— А от кого именно?
— Слухами земля полнится, Кевин. Когда ты отправился в Экватор к своей родне…
— Ба! — перебил я ее. — Откуда тебе это известно?
— Я подслушала твой прощальный разговор с Дейрдрой, — просто ответила она.
— Черт тебя подери, Бранвена! — воскликнул я, краснея от стыда и негодования. — Когда же ты перестанешь совать свой нос в нашу постель?!
Бранвена положила свою руку мне на плечо.
— Извини, дорогой, я больше не буду. В тот раз я солгала тебе, говоря, что мне доставляет удовольствие наблюдать, как вы занимаетесь любовью. А ты, глупенький, поверил! Думаешь, мне приятно было видеть, как мой любимый ласкает другую женщину?
— Бранвена, прекрати!
— Ладно, — вздохнула она. — Не буду. Скажу лишь, что тогда я подглядывала за вами по необходимости. Я должна была узнать о тебе как можно больше.
— Добро, ты узнала. А дальше?
— Потом по стране поползли упорные слухи, что ты прямой потомок легендарного Артура Пендрагона и тебя тоже зовут Артур. Дескать, твой прадед много столетий спал сном, похожим на смерть, в таинственной пещере, а когда пробил его час, проснулся и ушел в чужие края. Там он женился, обзавелся детьми, основал Царство Света. Впоследствии ваш род стал настолько могущественным, что решил вновь воцариться в Лайонессе. С этой целью тебя, новорожденного младенца, отдали под опеку лорда Маркуса Финнегана, чтобы ты рос и воспитывался как настоящий лайонесский аристократ…
— О Митра! И люди поверили в этот бред?
— Представь себе, многие поверили. И кстати, по мне это не такой уж и бред. Если отвлечься от некоторых деталей, в частности от письма, состряпанного Фергюсоном…
— Какого письма?
— Предсмертного послания лорда Финнегана своему племяннику Моргану, в котором проливается свет на тайну твоего происхождения. Из этого письма следует, что Маркус Финнеган с самого начала был в курсе происходящего, то есть фактически он был агентом твоей семьи, и, предчувствуя смерть, поручил Моргану Фергюсону в надлежащее время позаботиться о тебе.
— Проклятье! — растерянно пробормотал я.
— Вот именно. Между прочим, это был ловкий ход. Всем известно, что Морган лучший друг Колина, и когда он, для виду поломавшись, в конце концов признал факт существования письма, а затем и предъявил его, то никто не осмелился, во всяком случае открыто, обвинить его в подлоге.
— Но ведь письмо же поддельное!
— А Морган искусный чародей. Только я или Колин могли уличить его, но мы не стали этого делать.
— Почему?
Бранвена передернула плечами.
— Во-первых, к нашим обвинениям отнеслись бы предвзято, потому как мы в этом деле заинтересованная сторона. А во-вторых, это было ни к чему. Ведь ты действительно правнук короля Артура, а значит, в любой момент можешь предъявить вместо ложных истинные доказательства своего происхождения, а вместо вымышленной истории рассказать свою настоящую. В общем, три дня назад, когда войско вернулось из похода, Колин публично заявил, что якобы обратился к своей Силе, и она подтвердила твое происхождение от короля Артура. Затем он отрекся от престола в твою пользу.
— То есть, Колин решил сдаться без боя?
— А с кем ему было бороться? С Морганом и Дейрдрой, которые сговорились возвести тебя на престол? Они были лишь пешками в этой игре; главная же фигура — ты. Я сразу предупредила Колина, что у него нет никаких шансов одолеть тебя в честном поединке, а последовать примеру нашего предка Гилломана и повторить его «подвиг» он не захотел.
— А ты?
Бранвена посмотрела на меня долгим взглядом, затем протянула руку и провела ладонью по моей щеке.
— Ах, милый, — страстно проговорила она. — Да разве я способна на это? Как ты мог подумать такое?! Мне дорога каждая твоя частичка, и я скорее умру, чем причиню тебе вред. Отныне и по гроб своей жизни я буду твоим верным ангелом-хранителем.
От ее нежного прикосновения, от ее пламенных слов, от ее ласкового взгляда меня охватило возбуждение. Но это было, если воспользоваться лексиконом Моргана, всего лишь банальное желание гульнуть на стороне. Ведь я так давно не держал в своих объятиях Дейрдру…
— Мое наваждение прошло, Бранвена, — сказал я. — Или почти прошло.
Она убрала руку и вся будто сникла.
— Да, я чувствую это, — тихо произнесла она. — Так быстро… Но неужели я нисколько не нравлюсь тебе? Вот такая. Ведь сейчас я красавица, правда?
— Ты прекрасна, Бранвена, — искренне ответил я. — И ты нравишься мне даже в своем истинном облике, но…
— Но ведь это и есть мой истинный облик, — воскликнула она. — У меня их два. Целых два истинных облика! В одном я дурнушка, в другом красавица.
Я недоуменно уставился на нее.
— Прости, Бранвена. Мы говорим об одном и том же, или о разных вещах? Под истинным обликом я подразумеваю постоянный, обусловленный индивидуальными особенностями метаболизма каждого человека, заложенными в его генах… Ты понимаешь, что я имею в виду?
Бранвена криво усмехнулась.
— Да, понимаю. Я уже знаю и про гены, и про метаболизм, и про многое другое. И к твоему сведению, сейчас мне не приходится контролировать свой метаболизм, чтобы оставаться в этом облике.
Мое недоумение переросло в изумление.
— В самом деле?!
— Клянусь Источником. Оба мои облика теперь заложены в моих генах.
Я содрогнулся от ужаса. Во всех без исключения Домах вмешательство в естественную генетическую структуру было строжайше запрещено из-за непредсказуемых последствий оного и каралось очень жестоко — стерилизацией с последующим изгнанием. В среде Властелинов имелось множество разных, порой бессмысленных табу и запретов, порожденных консерватизмом и косностью нашей цивилизации долгожителей, но в данном случае представители всех поколений были единодушны — никакой евгеники.
— Бранвена, солнышко, — встревоженно проговорил я. — Что ты наделала?! Ведь ты не была уродиной, даже напротив — ты была очень симпатичной девушкой, хоть и не красавицей. А теперь ты поставила под угрозу будущее своих детей. Думаешь, вампиры и оборотни — это лишь сказки?
Бранвена покачала головой.
— Я ничего с собой не делала. Это все Источник.
— Что?!
— Источник дал мне второй облик. Видимо, он не лишен тщеславия и решил, что его Хозяйка должна выглядеть надлежащим образом.
Со вздохом облегчения я повалился на траву.
— Слава тебе господи, — от всей души восславил я бога, чье существование все еще было для меня под большим вопросом.
Бранвена склонилась надо мной и погладила мои волосы.
— Ты так переволновался из-за меня?
— Еще бы! Ведь ты не чужая мне. И мне не безразлично твое будущее и будущее твоих детей.
— Будущее моих детей, — с печальной улыбкой повторила Бранвена. — А будут ли у меня дети?
— Обязательно будут, — ответил я. — Если, конечно, ты сама этого захочешь.
— Значит, ты согласен?
Я рывком поднялся.
— Бранвена! Прошу тебя, не надо.
— Кевин, я серьезно. Очень серьезно. — Она действительно говорила серьезно. — Ты даже не представляешь, как я люблю тебя. Я хочу тебя, только тебя, никто другой мне не нужен.
— Это детский романтизм, Бранвена, — попытался вразумить я ее.
— Отнюдь! — живо возразила она. — Я уже достаточно взрослая. По моим подсчетам мне скоро исполнится двадцать четыре года.
— Правда? — удивленно переспросил я. — Ты умудрилась прожить восемь лет за пять месяцев?
— Ага. Я подолгу живу в мирах, где время течет очень быстро, но знаю меру и не допускаю таких промахов, как Колин, который однажды за ночь скоротал почти три года, а на утро не мог вспомнить, как зовут его камердинера.
— А ты, как я вижу, очень осторожна, — подыграл я ей, радуясь перемене темы. — Даже наш проницательный Морган, во всяком случае месяц назад, ничего не подозревал. Он лишь как-то вскользь заметил, что за последнее время ты здорово повзрослела.
— А я действительно повзрослела. Я много чего видела, о многом узнала, прочла множество интересных книг, общалась со многими интересными людьми, а многие мужчины предлагали мне руку и сердце — ведь всюду, кроме Лайонесса, я бываю в своем новом облике. — Тут она усмехнулась, а на ее ресницах заблестели слезы. — Но я отвергала все предложения — и пожениться, и просто переспать, — потому что есть на свете человек, для которого я берегу свою невинность. Это ты, Кевин-Артур.
— Бра…
— Помолчи, пожалуйста. Ты просто не понимаешь меня; ты думаешь, что я упрямая и глупая девчонка. Что ж, думай так и дальше, а я буду ждать. Времени у меня вдоволь, я терпелива и буду ждать.
— Чего?
— Пока ты не поймешь меня. Скоро, очень скоро ты начнешь понимать меня и когда-нибудь ответишь на мою любовь — если не из любви, так из понимания и сочувствия.
— Жалость унизительна, Бранвена, — мягко сказал я. — Тем более для тебя, Хозяйки Источника.
— Я говорю не о жалости, а о понимании, Кевин. О том самом понимании, которое вскоре придет к тебе. Тогда ты поймешь мои чувства и посочувствуешь мне. Не пожалеешь — а именно посочувствуешь.
С этими словами она поднялась на ноги и зашагала прочь от меня вверх по склону холма.
— Бранвена! — окликнул я.
Она остановилась и повернула ко мне голову.
— Да?
— Что с Эмрисом и Эриксоном?
Несколько секунд она помолчала, затем ответила:
— Эмрис мой брат, и я забочусь о нем. А что касается Брана Эриксона, то для него уже начался ад при жизни. Я как раз собираюсь посмотреть на его мучения. Хочешь со мной?
Я отрицательно покачал головой.
— А зря, — сказала Бранвена. — Я придумала для него одну очень оригинальную пытку. Я поселила его в мире, где каждый день похож на вчерашний, где нет никаких перемен, где все птицы поют одну и ту же унылую трель, где небо все время хмурое, а солнце никогда не выглядывает из-за туч. Эриксон не испытывает ни голода, ни жажды; еды и питья у него вдоволь, но нет людей, с которыми он мог бы пообщаться, и нет мальчиков для его гнусных забав. К нему прихожу только я — и в этом вся жестокость моей пытки. Он стремительно старится, ибо время в том мире течет довольно быстро, а я каждый раз предстаю перед ним все такая же молодая.
Бранвена повернулась и продолжила свой путь к вершине холма.
«М-да, — подумал я, глядя ей вслед. — В изобретательности ей не откажешь. В ее-то возрасте додуматься до такой изощренной мести! Без сомнений, девочка далеко пойдет…»
Я вновь повалился на траву и блаженно расслабился, но сон никак не приходил ко мне. Я думал о Бранвене, к которой перестал испытывать влечение, но осознание этого факта не принесло мне желанного облегчения. Ее слова о том, что скоро я пойму ее, не давали мне покоя. Что меня еще ждет? Ведь Бранвена слов на ветер не бросает…
Я думал о Колине, который уступил мне корону и ушел в неизвестность, быть может, затаив на меня зло…
Я думал о Моргане и Дейрдре, чьими стараниями я стал королем…
Я думал о Дане, которая нравилась мне и которая, очевидно, в обиде на меня. Ведь это по моей вине она не станет королевой…
Я думал о предстоящей мне миссии основателя нового Дома, и думал о том, как его назвать — Домом Источника, Домом Авалона или же, без лишней скромности, Домом Артура. Перебирая в уме варианты названия, я наконец заснул…