Его трясло. Сильно. В прямом смысле этого слова.

Все тело подрагивало, подскакивало и вибрировало, а желудок будто норовил вырваться из предназначенного для него места, короткими спазмами подбираясь к горлу.

Каждое движение отзывалось шелестящим звуком. Что-то плотное, но при этом легко тянущееся и сохраняющее тепло, обтягивало его руки, ноги, торс, заканчиваясь около шеи. Голову несильно сдавливал тяжелый шлем со специальной маской, закрывающей собой нижнюю часть лица. Конструкция напоминала шлем пилотов-истребителей, но Олег сейчас находился точно не в столь совершенной машине.

Разлепив веки и прищурившись, он увидел сидящего прямо перед ним солдата, замотавшегося в черный плащ и практически невидимого в полутьме. Его выдавали только поблескивающие линзы сенсоров, вытянутых вперед, будто какие-то невероятные рудиментарные отростки. В его руке был зажат пистолет с длинным дулом мелкого калибра, специально разработанный для стрельбы в самолетах: способный убить человека, но не повредить герметичность пространства.

О герметичности вокруг речь точно не шла. Двухмоторный кукрузник, сесна скорее всего, преодолевая зону сильнейшей турбулентности или просто от старости едва не разваливающийся на части, рассекал собой небо. Что творилось снаружи, Олегу было невозможно рассмотреть сквозь вереницу маленьких иллюминаторов, но, судя по всему, и так очень скоро предстояло это узнать.

Солдат, увидев, что атлет перед ним зашевелился, напрягся и подался назад, еще больше сливаясь с выкрашенным темной краской бортом самолета и вытягивая перед собой руку с оружием, демонстрируя его во избежание случайностей.

Олег понимал, что кто-то мог передумать в последнюю секунду. Только в отличие от прошлых сезонов теперь все обстояло несколько иначе: еще ни разу атлетов не скидывали на арену с самолетов.

Голова была полна мыслей, на фоне которых легкие последствия от снотворного никак себя не проявляли. Тем более, в отличие от остальных, он не пил вина, которое неизвестно как повлияло бы на него и на его организм в смеси с препаратом, что вырубил его на неопределенное время.

Но не трудно было догадаться, что на улице раннее утро. Темнота все еще правит всем вокруг, не собираясь отступать до тех пор, пока солнце не начнет подниматься над горизонтом, разгоняя ночную тьму.

Было немного тяжело дышать. Несильно побаливала рана на животе, как и многие другие повреждения, полученные ранее, которые внезапно решили напомнить о себе все разом, будто подначивая атлета стараться изо всех сил, превозмогать, и как можно скорее позволить себе превратиться в настоящего зверя, а не в его подобие, сдерживаемое завуалированной моралью и честью. Им пора было сгинуть вместе с заканчивающейся ночью, позволив холодной решительности творить то, что будет необходимо.

Олег покачал головой, разминая шею. Он старался не делать резких движений не только для того, чтобы случайно не потянуть мышцы, но и чтобы не спровоцировать солдата, пристально следящего за ним своими четырьмя глазами.

Так продолжалось какое-то время. Олег думал, что ему дают возможность прийти в себя, но, похоже, все было еще проще: он очнулся немного раньше срока, из-за чего и получилась эта заминка. Солдат только и ждал приказа, чтобы начать действовать. Например, тут же выкинуть атлета из самолета и, наконец, вздохнуть спокойной, сняв с себя бремя ответственности за этого человека, который сейчас значил намного больше, чем кто бы то ни был.

Олег подергал плечами, убеждаясь, что на них все же закреплен рюкзак с парашютом и хотя бы до земли он точно доберется живым. Прыжками он не занимался со времен армии, но прекрасно помнил, как это делается, не завидуя тем, атлетам, кому предстояло столкнуться с этим испытанием впервые, да еще и в темное время суток.

Высота должна была быть всего пара тысяч метров, чтобы атлеты не имели возможности разлететься, кто куда, а попасть именно на арену.

Ботанический сад отпадал из-за его закрытости: попасть внутрь сквозь купол было невозможно. Олег уже несколько раз с сожалением поморщился, понимая, что на ВДНХ будет куда сложнее из-за огромного пространства с множеством ловушек и закрытых переходов. Но с другой стороны, это давало шанс тем, кто не являлся фаворитом, показать себя в умении сидеть тихо и дожидаться, когда же остальные перегрызут друг другу глотки. Или найдут такого вот незадачливого простака и покажут ему, что это не самый лучший способ выиграть состязание.

Лучшего способа не существовало.

Олег поднял руки к лицу и посмотрел на свои пальцы, затянутые в перчатки все из того же синтетического материала, что и весь костюм. Он был похож на что-то среднее между резиной, кожей и вельветом, вобрав в себя лучшие стороны каждого из материалов: легко тянулся, не рвался, согревал и был достаточно прочным. На костяшках по внешней стороне шла двойная строчка с мелкими металлическими заклепками, поверх дополнительного слоя ткани.

Безоружным не начнет никто.

Прислушиваясь ко всем сигналам своего организма, Олег сосредоточенно оценивал собственное состояние перед началом состязания. Все было в норме, за исключением тяжелого и гнетущего чувства где-то внутри сознания, напоминавшего о том, что все самое страшное еще только начинается.

Новый звук внезапно наполнил небольшое пространство грузового отсека самолета. Это был шум помех, как будто кто-то включил телевизор на ненастроенном канале.

Солдат демонстративно помахал пистолетом, показывая, что убирает его недалеко, вытащил из-под плаща портативный планшет и развернул его к Олегу. На экране действительно шли черно-белые помехи, но очень скоро появился цвет, а потом и улыбающееся лицо симпатичной кудрявой блондинки.

— Да, да, да мои любимые зрители. Это снова я, Китти Стар, и я приветствую вас на двадцать четвертом сезоне состязания. Сегодня будет много сюрпризов абсолютно для всех, а это значит, что снова все мы будем переживать и надеяться, что именно полюбившийся атлет, дойдет до финала.

Олегу совершенно не понравилось эта вступительная речь. В ней было скрыто гораздо больше, чем могло показаться и его это совершенно не радовало.

Девушка смешно кривлялась и строила рожицы, что ее совсем не портило. Наоборот, зрителям она нравилась, но сейчас, каждый жаждал узнать, что же за сюрпризы им только что пообещали.

Наверняка, остальные пятнадцать участников тоже смотрят это, подумал Олег. Или им не позволят даже взглянуть на начало трансляции. Но тогда почему он видит это? Страшит ли их неизвестность? Или настоящий страх уже остался позади, уступив место только животной опаске, не останавливающей не перед какими преградами, едва ли позволяя здраво оценивать их.

— Давайте взглянем на нашего первопроходца. Полюбуемся его настроем на игру, блеском в его глазах. Встречайте Олега Курганова.

Картинка на экране сменилась. Миникамера на фасадной стороне планшетного компьютера транслировала в прямом эфире нахмуренное лицо атлета. При слабом освещении оно выглядело намного старше. Тени добавляли морщин и неестественного цвета коже, а блики от разнообразных металлических поверхностей желтыми пятнами скользили по щекам.

— Он готов, — раздался грудной шепот Китти, нагнетавший обстановку, — он собран и уже продумал свою стратегию, свои ходы и движения. Но ни он, ни кто-нибудь другой не знает, что их ждет вперед. Сегодня, специально для всех почитателей состязания, естественно при неизменной и всесторонней поддержке корпорации Виктим, мы презентуем новую арену на территории Москвы. Более пятисот гектаров территории, естественный ландшафт, практически сохранившийся в таком виде, как и десятилетие назад, и никакого сюжета. Сегодня впервые атлеты будут самими собой: без навязанных им правил и ролей. Сегодня они такие же люди, как и все мы.

Олег ненадолго отстегнул, закрывающую его рот маску, и оскалил зубы в широкой усмешке, демонстрируя свое безумие и силу всем зрителям.

Это действительно было неожиданно и еще больше уравнивало всех атлетов: ни у кого не будет преимущества в знании арены. А судя по озвученным размерам это было одно из немногих сохранившихся исторических мест, которому теперь суждено ороситься кровью атлетов, впервые принимая на своей земле состязание.

— Что есть жизнь? — услышал Олег знакомый вопрос, теперь произнесенный женским голосом, — Возможно, именно сегодня мы узнаем ответ.

Лицо Китти снова появилось на экране. За ее спиной на сине-гранатовом фоне шел обратный отсчет. Светодиодные цифры быстро сменяли друг друга, и согласно их бегу оставалось всего две с половиной минуты до нуля.

— Давайте отдадим дань почтения всем атлетам, готовым начать состязание и показать нам, что же значит быть живым и доказывать это каждую секунду собственного существования. Они будут появляться на арене с разницей в час, что сделает этот сезон по-настоящему захватывающим и держащим в напряжение с самого начала.

Ее голос продолжал звучать, мерно, но уверенно, заполняя сознание зрителей.

Солдат отложил планшет в сторону. Олегу на миг показалось, что сейчас ему пустят пулю в грудь, следа от которой не будет видно из-за причудливого материала костюма, и просто сбросят с самолета по воле кого-нибудь из триумфаторов. А потом представят все, как смерть из-за нераскрывшегося парашюта. По телевизору это, несомненно, будет выглядеть очень реалистично.

Но ничего подобного не произошло.

Руки солдата достали из-под сиденья небольшой брезентовый сверток, протягивая его атлету. Тот взял его и увидел переливающийся логотип: треугольник с вершиной внизу с тремя сегментами, центральный из которых был закрашен черным.

Похоже, один из даров достался именно ему. Было сложно представить, кто именно из четверки триумфаторов выбрал его, но это сейчас не имело особого значения. Ощупывая содержимое свертка, Олег не мог понять, что же там внутри: пальцы легко продавливали обертку, будто утопая в чем-то мягком.

— Сегодня, все будет иначе, мои любимые зрители — продолжала вещать Китти Стар, — прежними останутся только главные условия: найти грааль или убить всех соперников. Так пусть начнется состязание!

Дуло пистолета вновь уставилось на Олега и дернулось вверх. Тот послушно встал на ноги и повернулся к открывшемуся люку.

Брюхо самолета тут же заполнил холодный воздух и сбивающий с ног гул ветра, в котором погасли все звуки. Сделав шаг вперед, атлет взглянул на экран планшета, лежащего на сиденье. Заканчивающийся отсчет времени шел поверх именно того, что видел Олег. Он поднес руку к своей голове и нащупал закрепленную на шлеме камеру. Маленький прямоугольник во влагозащищенном корпусе. Новый сезон действительно был полон сюрпризов. Оставалось только надеяться, что это единственный прибор на его теле, который может показывать происходящее зрителям и наблюдателям.

Мотнув головой и поправив лямки парашюта, он уставился на темный проем, за которым его ждало только свободное падение.

Не заставляя себя ждать, Олег шагнул вперед и полетел вниз.

Москва с высоты, пусть еще меньшей, чем он себе представлял, выглядела удручающе. От яркого былого мегаполиса, почти ничего не осталось. Тут и там темнели километровые пустыри. Целые районы были разрушены, а на их месте не спешили проводиться какие-то мероприятия по восстановлению территории. С трудом можно было разглядеть тот самый разлом, открывшийся после землетрясения. Он был освещен, потому что работы там шли непрерывно двадцать четыре часа в сутки. Особо выделялись несколько высоток и Кремль: места, принадлежащие корпорациям. Остальной город был погружен во тьму, за исключением еще одного объекта.

Прямо под ним, обнесенная по периметру стеной, в свете ламп и прожекторов предстала новая арена.

Два поблескивающих темной водой озера, густой лес, целый комплекс непонятных построек. Полезного пространства было не так много, не говоря о том, что большую часть территории сейчас вообще нельзя было разглядеть. Но вывод напрашивался сам собой: это точно будет самое короткое состязание из всех, не смотря на огромное пространство арены.

Падая все ниже, Олег на мгновение подумал, что если не раскроет парашют, все закончится прямо сейчас. Не будет больше боли, страданий, никаких гнетущих мыслей и воспоминаний. Но он не мог так поступить по одной единственной причине, которая быстро смяла собой все остальные, заставив мужчину дернуть за кольцо.

Над головой хлопнуло, и широкое крыло парашюта легко раскрылось, замедляя падение.

Он едва не выронил дар, но все же смог удержать его. Сжав зубы и пытаясь одной рукой выбрать направление для снижения, Олег пытался понять, где же именно он находится. Что-то знакомое было в очертаниях этого места, но пока никаких конкретных идей в его голове не появлялось.

Зато, сознание уже вовсе трудилось над составлением маршрута, куда отправиться сначала, как избежать ловушек и где же на территории могут находиться тайники с полезными предметами и оружием.

За несколько секунд до приземления, Олег отпустил сверток, а сам сгруппировался и легко коснулся ногами земли.

Выпрямившись, атлет огляделся.

Полянка, которую он выбрал для посадки, была небольшим открытым пятачком земли. В разные стороны тянулись несколько тропинок, теряясь в зарослях колючего кустарника и начинающегося леса. По левую руку от него метрах в пятистах темнела гладь маленького озера. Большое находилось на другом краю арены. Их разделяло что-то вроде высушенной болотистой местности, точнее с высоты разглядеть не удалось. За время полета, около него Олег заметил деревянную постройку, похожую на избушку лесничего или что-то подобное, скрытую среди толстых переплетающихся деревьев, и решил, что отправится именно туда.

Но сначала…

Он стянул с головы шлем и как можно сильнее пнул его ногой, отправив в полет по высокой дуге. Пластик брякнулся в груду камней неподалеку.

Глубоко вдохнув, позволив холодному воздуху пробраться в легкие, Олег улыбнулся. Он чувствовал нарастающее напряжение, знал, что время уходит, но не мог отказать себе в удовольствии немного покрасоваться и прочувствовать этот момент.

Свет вокруг был равномерным, похожим на утренние сумерки, созданные лишь для того, чтобы первые атлеты не сломали себе шею при приземлении, не видя, куда они это делают. Его не хватало, чтобы хорошо рассмотреть то, что находилось на большом расстоянии, но стены все равно выделялись массивной черной конструкцией. В высоту они могли сравниться с домом в семь этажей, и вряд ли возможно было их преодолеть.

С арены не было другого выхода, кроме того, каким путем атлеты попадали сюда. И выбраться предстояло лишь одному, последнему, кто сможет остаться в живых.

Олег огляделся и занялся поисками свертка.

Вопреки его ожиданиям, предмет куда-то подевался и, чтобы найти эту вещь, пришлось потратить много времени. Но уйти без него он не мог. Даже если там было что-то совсем ненужное и бесполезное, об этом нужно было узнать. К тому же, имея за плечами богатый жизненный опыт, Олег прекрасно знал, что и самые бесполезные вещи, иногда могут сыграть очень важную роль.

Наконец, он увидел его чуть в стороне от полянки, где уже давно пожелтевшая трава представляла собой грязное темное месиво.

Оглянувшись, Олег задрал голову. Позади него росли несколько березок, на ветках которых тусклыми огоньками выдавала себя подсветка камер. Повернувшись обратно, атлет присел на корточки, нащупал рукой влажный булыжник и катнул его по земле в направлении свертка.

Камень быстро преодолел несколько метров и застыл. В первые секунды ничего не произошло, но еще через мгновение без единого звука, разве, что разбрасывая вокруг себя дерн и гниющую листву, в воздух подскочили несколько змееловов.

Эти ловушки были разработаны специально для состязания и впервые появились в третьем сезоне. Они назывались так из-за своей формы и назначения: вытянутые металлические жгуты, срабатывающие от давления. Они взмывали над землей на разную высоту, а после скручивались, стягивая собой части тела попавшего в ловушку атлета. Они не убивали сразу, подобно пищеварению все тех же змей. Но постепенно затягивались все сильнее, а снять их не было никакой возможности. Смерть от подобного была если не самой ужасной, то точно самой мучительной.

Отметив про себя, что интуиция и предусмотрительность работают на максимуме, Олег кинул перед собой еще несколько камней, запоздало подумав о том, что мог приземлиться прямо в это место, и состязание для него закончилось бы, так и не начавшись. Он выбрал самый простой вариант и едва не поплатился за это. Но с другой стороны, сломать ногу, пытаясь опуститься посреди леса, казалось еще более безумной затеей.

Подобрав один из жгутов, который сейчас был похож на плотно свернутый технический жгут, Олег осмотрел его со всех сторон, размышляя, стоит ли взять его с собой. Он не знал, как перезапустить ловушку или как иначе ее можно было использовать, но все же решил, что этот предмет может ему пригодиться.

Вернувшись к парашюту и оторвав от него кусок ткани и строп, он быстро смастерил незамысловатый мешок, в который и запихнул змеелова. Следующей его целью был сверток.

Опасливо шагая между уже сработавшими ловушками, атлет снова опустился к земле и принялся раскрывать свой дар.

Сначала ему показалось, что внутри вообще ничего нет, а ощущение чего-то мягкого только обман из-за плотной брезентовой обертки. Но в следующий миг он понял, на что смотрит и широко улыбнулся. В каком-то смысле это было даже лучше снайперской винтовки, о которой он мечтал.

Плащ-хамелеон, наподобие того, что был надет на сопровождавшем его солдате. Немного устаревшая модель: в нем не было функции адаптивного камуфляжа, позволяя с помощью электроимпульсов, проводимых сквозь специальный материал изменять его фактуру и цвет. Этот плащ был способен тускнеть или светлеть в зависимости от количества света вокруг. Вот и сейчас он казался абсолютно черным пятном в темноте вокруг. Даже с небольшого расстояния различить что-то было непросто.

Задумчиво накинув плащ на плечи и застегнув несколько специальных стяжек, Олег снова оглянулся и посмотрел в камеру, ту, что висела на самой нижней ветке.

Он был один на огромном пространстве, напичканном смертоносными ловушками, а на него сейчас с упоением смотрела вся страна. Кто-то уже был разочарован тем, что не увидел первой крови, кто-то наверняка счастлив, что один из фаворитов не попался на крючок в самом начале. Были и многие другие со своим мнением, но всех их объединяло одно: они ждали остальных атлетов, чтобы увидеть бойню, сражение, смерть.

Сплюнув, Олег отпихнул ногой брезент, разорванный на части, и, выбрав направление, побежал в лес.

Он старался двигаться в стороне от созданных тропинок. Иногда останавливался ненадолго, чтобы перевести дыхание и оценит обстановку, рассматривая все вокруг в поисках новых ловушек.

Все больше ему казалось, что он бывал здесь. Когда-то давно и лишь однажды, но многие повороты, дорожки и детали пейзажа, казались ему знакомыми. За спиной, на открытом участке около маленького озера, остались развалины какой-то и без того старой постройки века восемнадцатого. Белый и красный кирпич, арочный свод, еще одна стена, кажущаяся карликом на фоне той, что была возведена вокруг арены. Олег подумал, что у нее есть еще какая-то функция, помимо сдерживания атлетов в замкнутом пространстве, но не мог придумать, для чего же еще может быть нужна такая махина. Но наверняка это было правдой: корпорация вряд ли потратила бы такое огромное количество ресурсов, руководствуясь лишь одним назначением столь внушительной постройки.

Тут и там попадались на глаза разрушенные остовы статуй. Было и несколько сохранившихся, но понять, кого же изображал некогда белый мрамор было проблематично из-за опутавших статуи веток плюща, сейчас похожего на ссохшиеся и проступившие над кожей вены.

Поежившись от этого сравнения, Олег старался не смотреть на белых призраков тут и там возникающих на его пути. Он уверенно двигался к своей цели, будучи уверенным, что именно этот путь приведет его к хижине.

Ему оставалось лишь догадываться, сколько прошло времени с момента его прыжка с самолета, но так или иначе, нужно было спешить, и он непременно ускорил бы свой бег еще, если бы не послышавшийся неподалеку хруст ломаемых веток и что-то напоминающее хриплое рычание.

Олег остановился и замер, прижавшись спиной к стволу толстого клена. Опустившись на корточки, он зачерпнул рукой земли и размазал ее по своему лицу, полностью слившись с окружением. Нос забивал противный гниющий запах, вызывающий рвотные позывы, но сейчас это было не самое страшное.

Впереди на тропинку вышел медведь. Его бурая шкура тоже неплохо сливалась с пока еще темным лесным пейзажем, но вытянутую морду с широким оскалом было сложно с чем-то перепутать. Зверь недовольно бил лапами по земле и негромко рычал. Следы, которые могли бы остаться после него, ветер быстро забрасывал листвой и землей, а кое-где и засыпал самым обычным песком.

Медведь остановился и повернул голову в сторону притаившегося атлета.

Он не мог его увидеть, но мог почувствовать. Олег почти не сомневался, что все обитатели этого места наверняка сильно улучшены с помощью генетических экспериментов и их способности очень отличаются от сородичей, стоящих на ступеньку ниже на эволюционной лестнице.

И все же зверь не проявил никакого интереса, даже если и ощутил присутствие человека. Громко рыкнув, он затопал дальше, будто вынюхивая что-нибудь более соответствующее его желанию: жертву, с которой не придется драться, чтобы сожрать ее.

Конечно же, в лесу должны жить звери, подумал Олег. Они точно такие же, как и мы в этом месте, предоставленные сами себе без каких-то особенных установок. Разве что только те, что даны от природы: выживать, не смотря ни на что, и преодолевать любое сопротивление извне, ради достижения цели.

Выпрямившись, Олег так и не смог ответить на простой вопрос: а так ли ценна и ощутима та цель, ради которой они все делают это?

Он вспомнил слова Мары, о том, что сейчас на него смотрят жители всей страны, и он может сказать им все, что угодно, а они услышат его. Но что это даст? Мужчина не мог увидеть в этом хоть какой-нибудь смысл, потому что прекрасно понимал, как на самом деле отреагируют зрители на его сумасшедшие проповеди, ожидая совершенно другого от атлета состязания.

Вдох.

Хватит думать о ерунде, сейчас это совершенно неважно и уж точно не принесет никаких плодов. Не поможет в игре, которая началась и уже вовсю набирает обороты.

Выдох.

Есть план, которому необходимо следовать, что бы не происходило вокруг.

Вдох.

Сначала нужно раздобыть оружие, а что будет потом, вопрос для момента, когда это потом наступит.

Олег быстро преодолел небольшое расстояние, не дыша, позволяя своему организму немного отвлечь сознание от тяжелых раздумий и больше сосредоточиться на поддержании жизненных циклов.

Это же немного разогрело его изнутри. Октябрьский воздух уже завладел легкими, охлаждая грудь. Горло сковали неприятные колющие ощущения. Поздняя осень уже безраздельно властвовала над землей. От ее прикосновений не спасал ни костюм, ни накинутый поверх него плащ. Неплохо было найти еще какую-нибудь одежду, но это была не первостепенная задача. К тому же, облачившись еще во что-то, он потеряет в скорости и легкости передвижения, а жертвовать этим ради тепла было не разумно. Согреться, если повезет, он еще успеет, а вот второй жизни в запасе у него точно нет.

Продолжая двигаться, Олег глазел по сторонам, стараясь в плотной темноте разглядеть что-нибудь, что подскажет ему, где он находится. Он не оставлял надежд, что не обманывается в своих чувствах. А если ему довелось бывать здесь ранее, значит, он вполне может сориентироваться гораздо лучше, чем сейчас, понимая, куда какая дорожка ведет и где могут находиться потенциальные ловушки.

Их было много.

Ему на глаза попалась причудливая стена, выросшая из земли посреди леса. Олег даже остановился, внимательно разглядывая ее, не думая приближаться. Что-то подсказывало ему всю глупость этой затеи. Подтянувшись на одной из веток растущих повсюду деревьев, он взглянул на стену под другим углом и понял, что это было такое на самом деле. Кирпичная кладка не представляла никакого интереса, разве что только привлекала внимание. Кто-то мог подумать, что так отмечен один из тайников на арене, но ничего кроме опасности не таилось рядом с этим объектом. Метрах в сорока от ровной, заросшей низким шиповником, полянки со стеной, был установлен скрытый в земле металлический вентиль. От него во все стороны тянулись серо-коричневые шланги, огибая довольно большое пространство. Такой ловушки Олег раньше не видел, но по равномерному свисту, который можно было различить на самой грани слуха, воздух вокруг был насыщен одним из горючих элементов, практически не имеющим никакого запаха. Стоило только наступить на один из шлангов или просто оказаться в какой-то отмеченной зоне рядом с ним, как малейшая искра зажигательного механизма превратит любого атлета в подгорелое барбекю.

Повертев головой, Олег с легкостью обнаружил несколько камер вокруг, одна из которых медленно поворачивалась в его сторону. Он представил, как Китти сейчас делиться своими мыслями по поводу его удивительной проницательности или шутит насчет излишней осторожности, мешающей зрителям насладиться настоящим шоу. Но вряд ли ей и всем остальным было куда торопиться: они свое рано или поздно получат в любом случае, независимо ни от чего.

Спустившись вниз, он постарался по широкой дуге, как можно дальше обойти опасное место, не забывая смотреть под ноги, выискивая новые ловушки.

Олег преодолел несколько банальных, но от этого не менее смертоносных, растяжек, подключенных к электронным взрывателям семтекса, замаскированного под земляные кучки на возвышенностях или в низинах. Парочка обезьяньих подвесов и несколько стрел мертвеца, также остались позади.

Он старался запоминать места с ловушками, отмечая их на карте в своей памяти, но не был уверен в том, что через пару часов, когда рассветет, эти места не станут выглядеть иначе, потеряв свои темные очертания и сменив их на что-то более понятное и привычное глазу, но совершенно не похожее на виденное ранее.

До утра было еще далеко, когда хижина буквально выросла прямо перед Олегом.

Сначала он даже не поверил своим глазам, будто здесь могло быть еще какое-то похожее строение. Оглядываясь, мужчина пытался понять, на самом ли деле он так легко одолел несколько километров или же ощущения его подводят. Но ничто не намекало на какой-то обман восприятия: это была именно та хижина, что виделась ему во время прыжка с самолета.

Вблизи она выглядела совсем старой и заброшенной. Ее остов врос в землю, покрывшись мхом и землей. Все несущие конструкции прогнулись под давлением времени и сейчас того и гляди готовы были сломаться окончательно, с грохотом погребя под собой все, что находилось по ту сторону болтающейся на одной петле двери.

Опасливо посматривая себе за спину, будто ожидая того самого не ставшего бросаться на него ранее медведя, Олег приблизился к дому и замер.

Прислушиваясь к дуновениям ветра и прочим звукам, мужчина глубоко вдохнул осеннюю прохладу и уже готов был взяться за ручку двери, как его рука замерла в сантиметрах от слишком толстой стальной скобки. Вспомнив подготовку, Олег улыбнулся и, подобрав с земли толстый трухлявый сучок, ткнул им в ручку, стараясь надавить посильнее.

Резкий щелчок выдавил из прорези с внутренней стороны скобы блестящие короткие лезвия, покрытые какой-то жидкость, тут же начавшей капать на землю.

Не желая тратить время на разглядывание и выяснение, что же это такое, Олег той же палкой распахнул дверь, прижавшись боком к стене постройки, ожидая каких-то еще скрытых механизмов, но уже внутри хижины.

Ничего.

Только глухое уханье совы где-то вдалеке, будто неожиданная радость от пойманной добычи.

Не желая так просто верить в чудеса, Олег повертел в руках трухлявый сучок и бросил его внутрь, стараясь попасть в дальнюю от входа стену. Что-то загремело, рассыпаясь по полу, но из дверей не вылетело ни стрел, ни огненных вспышек, ни чего-либо еще подобного. Хижина была пуста и лишь ждала своих визитеров.

Заглянув внутрь, атлет смог рассмотреть валяющуюся в беспорядке старую посуду, перевернутый табурет только с двумя ножками, несколько полок на стенах. Поводив рукой в дверном проеме, толи ища выключатель, как будто здесь могло быть электричество, толи в попытках запустить хитрую ловушку, Олег все же сделал шаг вперед.

Его встретил затхлый запах, тяжелый аромат гнили которого не перебивал даже очень холодный воздух.

Прочистив горло и, шумно высморкавшись, он осмотрелся в поисках чего-нибудь полезного и не остался разочарованным. Среди кучи хлама, старых дырявых одеял и толстого слоя пыли, он заметил стальной ящик со знакомым логотипом. Вытащив его из-под завала, с трудом различая что-то перед глазами и закашлявшись из-за поднявшейся тучи пыли, мужчина выбрался из хижины.

Ящик оказался достаточно тяжелым и запертым.

Триумфаторы, а вместе с ними и зрители, просто обожали эту забаву: внутри мог оказаться действительно стоящий предмет, но добраться до него не было никакой возможности. Пара металлических стержней с внутренней стороны надежно держали ящик закрытым, по воле врезного замка. Черная скважина поблескивала в темноте, будто маня поскорее открыть ее.

Олег чертыхнулся.

У него уже сложилось впечатление, что ему сегодня везет и удача однозначно на его стороне, как этот миф тут же развенчался, вернув мужчину в реальный мир. Нужно было решить, что делать с этим ящиком: бросить его тут или тащить с собой. Вероятность найти ключ существовала, и была совсем не маленькой, но с подобной тяжестью за плечами, как ив случае с теплой одеждой, придется пожертвовать скоростью передвижения. К тому же, усталость будет накапливаться значительно быстрее.

Поднеся ящик к уху, он с силой потряс его. Внутри что-то негромко позвякивало о стенки, ничуть не помогая определить, что же это. Так мог звучать и пистолет, вполне вероятно с пустым магазином, и небольшой тактический бинокль или телескопическая полицейская дубинка.

Олег подумал, что не отказался бы от прибора ночного видения. В ближайшие пару часов еще будет темно, а на арене появятся и другие атлеты. Но все, что у него было так это камуфляжный плащ и запертый тайник, сейчас едва ли представляющий ценность чуть больше, чем валяющийся неподалеку камень. Терять время не хотелось, но Олег все же дотянулся до булыжника и несколько раз с размахом ударил им по стальной крышке.

Громкий звук огласил окрестности, быстро затихая и не дав никакого результата.

Повертев головой и найдя сразу два красных огонька работающих камер, спрятанных в листве неподалеку, он состроил самое злобное лицо, на какое был способен и, прихватив с собой ящик, пошел дальше, в лес сквозь бурелом. Тропинка заканчивалась у хижины, но атлета это не остановило.

У Олега была мысль вернуться обратно, к огненной ловушке, и швырнуть ящик в нее, позволив огню сделать свое дело, но это затея была слишком рискованной. Во-первых, в ящике могло оказаться, что угодно, вплоть до взрывчатки, которая тогда бы точно ему не досталась. А во-вторых, операция по вскрытию стального сейфа с помощью высокой температуры отняла бы все оставшееся время до появления Алекса Малькова.

Этого момента он ждал с нетерпением.

Атлет, которому присвоили второй номер, был единственным из шестнадцати, кого Олег действительно хотел убить. Даже женщина-жнец не вызывала в нем подобной ненависти, как этот человек. Это чувство было одним из немногих, которое он мог объяснить на все сто процентов, но предпочитал считать, что это не больше, чем холодный расчет. Если он успеет убить его до появления следующего парашютиста, преимущество его старта сохраниться за ним, позволив продолжить исследование арены в одиночестве, опасаясь только диких зверей и ловушек.

Это был еще один аргумент в пользу того, чтобы не устраивать пожар, пусть и контролируемый. Излишнее внимание со стороны зверей или их паника по всему лесу, совсем не входила в его планы. Разъяренный хищник конечно опасен, но когда он вдобавок еще и не понимает, что происходит, то становится опаснее вдвойне.

Олег остановился, подумав, что сам сейчас похож на такого зверя.

Бросив ящик себе под ноги, он засыпал его землей и темными листьями, перемешанными с сухими ветками и хвоей. Тащить его с собой дальше не имело никакого смысла, а так он лишал возможности получить то, что там внутри не только себя, но и любого другого участника: вряд ли кто-то заберется в такую глушь, ради того, чтобы найти спрятанный тайник.

По сложившейся традиции, они всегда оставлялись на виду. Чтобы их проще было найти всем и, конечно же, сразу схлестнуться в борьбе за право обладания неизвестно чем. Иногда атлеты в прямом смысле перегрызали друг другу горло за моток ниток или затупленное шило. Получить действительно стоящую вещь можно было только в дар от триумфатора, или же найдя какой-то особый тайник, добраться до которого представлялось настоящим безумием.

Олег отметил про себя, что не смог рассмотреть на этой арене места, подходящего под подобный схрон, но он просто обязан был существовать и если кто-нибудь до него доберется…

Покачав головой, мужчина продолжил свой путь сквозь переплетение кустарников и низких веток деревьев. Он издавал слишком много шума, но сейчас это было неважно. Кроме зверей ему пока никто не угрожал.

Оглядываясь назад, где даже с помощью света от искусственных источников, с трудом можно было разглядеть проделанную тропу, Олег подумал, что наделил хижину неправильными функциями. Вряд ли ее построили на таком отдалении от основных сооружений только ради ухода за лесом. Скорее всего, она была здесь для каких-то иных нужд, совершенно ему непонятных. И таких построек может быть очень много.

Бросив последний взгляд на песчаную горку, под которой был погребен ящик, он выставил руки перед собой и быстро побежал вперед.

Очень скоро ветки перестали хлестать его по лицу, уступив место обволакивающим еловым лапам. Они были повсюду. Лес лиственный, сменился лесом хвойным. Трудно было разглядеть, что ждало впереди, за очередной зеленой шапкой. Олегу пришлось снова перейти на шаг и начать высматривать ловушки.

Из-за постоянного напряжения, он чуть не свалился в волчью яму.

Рядом с совсем молодой сосенкой, он почувствовал себя в относительной безопасности, а когда шагнул вперед, ощутил, как нога легко проваливается сквозь землю. Ему повезло ухватиться за торчащий из земли куст, чтобы не сорваться полностью и не быть продырявленным деревянными кольями, в беспорядке натыканными по всему дну ямы. Ловушка была сделана мастерски: тонкая сетка, натянутая над пропастью, засыпана листьями и землей, полностью сливающаяся с дорогой под ногами. Определить, что здесь ловушка, не попав в нее, было невозможно, и Олег счел огромной удачей, что не свалился вниз, а поплатился лишь разорванной перчаткой и ссадиной на ладони.

Усевшись на край ямы и переводя дыхание, он с сожалением разглядывал кровоподтек на руке и думал, как быстро такими темпами он исчерпает весь свой запас везения и начнет получать повреждения посерьезней. Или же сразу получит удар заостренным металлическим шипом в сердце?

Он посмотрел на огонек камеры, мерцающий прямо над головой, под углом в девяносто градусов, снимающей все происходящее.

Интересно, смотрит ли сейчас на него Марго? Или девушка будет лишь ждать и надеяться, не желая своими глазами видеть его триумф или поражение. Он не знал, но все же помахал рукой в камеру.

Кто-то из зрителей уже наверняка бился в истерике, изнемогая от нетерпения, когда же прольется первая кровь. Маленькая царапина была не в счет, это уже никого не впечатляло. Люди ждали настоящего сражения, ну или хотя бы отрубленной конечности, которую непременно покажут крупным планом, сразу вслед за перекошенным от боли и шока лицом атлета.

Олег пожал плечами, не желая думать, что ему уготована подобная участь. Поднявшись на ноги, он посмотрел вперед.

Двигаться в том же направлении, что и раньше, теперь мешала внушительная ловушка, на дно которой все еще продолжала сыпаться грязь, а сетка сползала все дальше и дальше. Занимаемая площадь этой смертельной дыры была не меньше десяти квадратных метров, почти на всю полянку рядом с молодым деревцем, как ни в чем не бывало продолжавшим покачиваться на ветру. Кто-то явно не пожалел сил, чтобы сделать здесь подобное.

Со вздохом, Олег свернул в сторону и, преодолев еще один ряд плотных насаждений, выбрался на неширокую асфальтированную дорожку.

Вдоль нее стояли десятки статуй, словно белых призраков, выбравшихся из своей темной клетки. Жутковатое зрелище дополнялось и тем, что у каждой из них не хватало чего-нибудь: отбитые кисти рук или целые куски, вырванные из тела, словно кто-то неизвестный силой мысли стер эти части мрамора из реального мира. Многие из них были опутаны все тем же сухим плющом. Наверное, весной и летом это выглядело очень красиво, но сейчас представлялось дорогой к последнему пристанищу.

Статуи тянулись до поворота и спуска вниз по правую руку. Куда вел этот спуск с места, где стоял Олег, было не увидеть, но по ощущениям, он преодолел достаточное расстояние, чтобы добраться до второго озера. По левую руку дорожка сворачивала к высящемуся неподалеку двухэтажному строению, напоминавшему маленькую обсерваторию. Бронзовый купол был покрыт трещинами и птичьим пометом, но выглядел все еще величественно, сохраняя остатки былого блеска. Вокруг, прижатые к земле холодом осени, тянулись заросли жасмина, сейчас практически увядшего и выглядящего, как и все остальные кусты в этом месте.

Решив, что озеро подождет, Олег повернулся к постройке и, пригнувшись, заскользил вперед. Ему казалось, что именно в статуях скрыты какие-то механизмы и ловушки, но скульптуры оставались неподвижными и бесстрастными к тому, кто решил потревожить их покой.

Асфальт переходил в широкую серую плитку с непонятным узором, за несколько метров до входа в обсерваторию. Глядя на плавные завитки, когда-то золотого цвета, Олег покачивал головой, повторяя движения рисунка, пытаясь понять, что именно здесь изображено. Его сознание вновь настойчиво подсказывало ему, что идти дальше это плохая затея, но ему нужно было раздобыть какое-нибудь оружие до появления следующего атлета, и сейчас не было никакой другой надежды, кроме, как пробраться в здание и изучить то, что находилось внутри.

Усмехнувшись, Олег выпрямился и сделал несколько шагов в обратном направлении. Он будто стал тем самым неизвестным, что изуродовал все статуи. На земле не валялось ни одной тяжелой ветки или камня, поэтому пришлось отбить несколько кусков мрамора от ближайшей скульптуры, некогда бывшей полноватой девушкой с лирой.

И прямо от постамента, он швырнул парочку камней потяжелее, стараясь попасть точно на плиты.

Ничего.

Мрамор загремел, разлетаясь на части, но не более.

Олег скривил губы. Это совсем не разуверило его в присутствии ловушек перед входом в обсерваторию. Скорее наоборот, еще сильнее убедило в этом. Люди, которые занимались планированием хитрых устройств и расстановкой их на арене были настоящими гениями в подобном занятии, и если некоторые их творения были легко преодолимы, вроде тех, что встречались Олегу ранее, то еще оставались и те, что были настоящим произведением искусства.

Смертельного искусства.

Стараясь не глядеть себе за спину, где дорога к озеру так и умоляла его поскорее отправиться именно туда, Олег уверено преодолел расстояние до плит и, сделав глубокий вдох, наступил на ближайшую. Только одной ногой, аккуратно, не перенося весь вес именно на нее, оставляя себе путь к отступлению.

И снова ничего.

В самый раз было пожурить себя за излишнюю паранойю и рассмеяться, позволив напряжению хотя бы ненадолго отступить, но Олег продолжал держать глаза широко открытыми, ищущими источник опасности. И он таковой нашел.

Ловушка была скрыта не в земле под ногами, а прямо перед ним, в двери строения. Вот почему она не сработала от камней: датчики давления, если они и были подключены к плитам, являлись не главным фактором для электроники, спускающей с привязи то, что крылось по ту сторону двери. Фотоэлементы, установленные в стене мгновенно, сработали на приближающийся объект, но вместо того, что радушно распахнуть вход, в нем появились десятки отверстий, сквозь которые, подняв пыльные облачка, вырвались короткие металлические болты со скошенными зазубринами на концах.

Он находился слишком близко, чтобы суметь уклониться, отпрыгнув в сторону. Единственная дилемма, сейчас полностью занявшая его сознание, заключалась в решении, чем же лучше всего пожертвовать, чтобы сохранить жизнь и суметь продолжить состязание. Но, как оказалось, было и еще одно возможное решение.

Сорвав с плеча импровизированный рюкзак из плотной парашютной ткани, атлет выждал еще мгновение и взмахнул им перед собой, стараясь одновременно сгруппироваться и в прыжке полностью оказаться в пространстве со сбитыми с прямой траектории миниатюрными стрелами.

Один из болтов вскользь прошел по левой икре, несильно, но все же распоров кожу. Еще один застрял в правом плече, болтаясь там, словно выдернутая наружу кость. А уже растянувшись после прыжка на земле и сдавленно мыча, Олег увидел, как сразу три хищных окончания, должных впиться в его лицо, застряли в складках мешка, громко позвякивая о спрятанного внутри змеелова.

Судорожно схватившись за торчащий из плеча болт, он заревел и вырвал его, отбросив подальше. Густая кровь потекла горячей струей по руке. Возможно, этого не стоило делать, но он не мог позволить себе бегать по арене с торчащей из тела железкой.

Пальцы правой руки похолодели, но рана была не серьезной. Куда больше на него оказывало психологическое влияние то, что он все-таки попался, и это едва не стоило ему жизни. Оторвав кусок парашютной ткани, он умело перевязал рану, как можно туже, чтобы быстрее остановить кровь. Царапина на голени не кровоточила, отзываясь лишь тупой болью. Почти не мешающей, но от этого, будто раздражающей еще сильнее.

Поднявшись на ноги, Олег посмотрел на дверь, сейчас похожую на дуршлаг, и подошел к ней вплотную. За ней вполне могла находится какая-нибудь дублирующая ловушка, которая должна была закончить начатое, если атлет выживал, но ему было все равно. С силой пнув по деревянной перегородке носком ботинка, Олег вжался в стену.

Дверь громко хлопнула с той стороны и закачалась на петлях, тихо поскрипывая.

Медленно досчитав до десяти, мужчина поводил рукой перед входом, а потом заглянул внутрь.

Сквозь стеклянное круглое окно на самом верху купола, лился свет, которого хватало, чтобы разглядеть все то, ради чего смерть едва не прибрала его к рукам. Вдоль стен стояли высокие шкафы из сильно потемневшего и местами перекошенного от сырости красного дерева. Стекло в дверцах было выбито и сплошным блестящим ковром рассыпано по полу, вперемешку со старыми книгами в кожаных и обычных бумажных обложках. Какие-то склянки самых разных форм и размеров под толстым слоем пепла на столе у еще одного окна, прямо напротив входной двери. Несколько сломанных стульев, гнутых железных пластин, когда-то бывших чем-то единым, и каким-то чудом сохранивший форму рупор от патефона.

Олег удивился, что еще помнит, что это такое.

Подойдя к нему, он опустился на корточки и провел рукой по потерявшему свой блеск металлу. Ощущения от этого были гораздо сильнее, чем от монетки, найденной уже как будто в прошлой жизни. Или в какой-то совершенно иной отрезок его существования, когда путь до состязания еще был не таким близким.

Сейчас же он находился в самом центре событий.

Усмехнувшись, Олег выпрямился и посмотрел по сторонам, тут же расплывшись в улыбке еще шире. В небольшой нише между двумя шкафами, прямо из стены, торчал воткнутый в нее топор. Длинная деревянная ручка, укрепленная ровными лентами стали, стягивающими и кованое лезвие, которое оказалось идеально острым, удобно легла в ладонь атлета, тут же принявшегося махать новым оружием.

Балансировка была слабовата или специально сбита, чтобы топор нельзя было метать, но в ближнем бою он оставался все тем же идеальным способом проломить кому-нибудь голову или грудную клетку.

Довольно убрав оружие в свой рюкзак, теперь украшенный еще и несколькими дырками, Олег еще раз внимательно огляделся, на этот раз не обделив внимание и то, что находилось над головой. На потолке, за балками и перекрытиями не было ничего интересного. Даже кружок окна сейчас выглядел тусклым и грязным, из-за опутавшей его паутины и всякого сора, витавшего в воздухе вместе с пылью. На миг, Олегу показалось, что он увидел блеск стали на боку еще одного тайника, но, похоже, это была всего лишь игра света, отраженная отполированной деревяшкой.

Не найдя внутри больше ничего интересного, Олег готов был выйти на улицу. Он собирался отправиться дальше к озеру, как ему в голову пришла идея, не проверить которую он не мог.

Осмотрев дверь с внутренней стороны, он отметил ее толщину, практически равную длине летевших в него коротких болтов. Выступающие декоративные элементы, резные полусферы, и таили в себе пусковые механизмы, в которых мог быть заряд не на один раз, а значит, есть шанс, что кто-то из атлетов попадется в эту западню.

Стоя на пороге и взявшись за ручку двери, мужчина резко дернул ее на себя, так чтобы та закрылась, а сам отпрыгнул как можно дальше в растущие кусты жасмина, чтобы снова не попасть в поле зрения фотоэлементов.

Сквозь участившееся дыхание, острую боль в плече и пульсирующую кровь в висках, он не без труда услышал, как механизм ловушки в самом деле перезаряжается или издает звук, похожий на натяжение тетивы. Вопрос о том, были ли там еще снаряды, оставался без ответа, но проверить это предстояло уже кому-то другому.

Закинув потяжелевший мешок за спину и, пытаясь вырвать еще один болт из складок маскирующего плаща, мужчина поспешил в обратную сторону по дороге со статуями.

Какое-то время он сомневался и раздумывал над тем, чтобы отправиться в том же направлении, котором шел к обсерватории, но все чувства подсказывали ему, что это приведет его обратно к месту его приземления, а там точно не было ничего, что могло бы ему пригодиться. К тому же, следовало продолжать исследовать арену, как можно быстрее, и, быть может, даже найти грааль.

Шагая мимо белых мраморных скульптур, Олег старался не думать о том, что это возможно. Пусть кто-то из атлетов наверняка и связывает свои шансы на успешное выступление именно с этой вещью, он точно не был в их числе, понимая, что здесь практически нет мест, где можно было бы хорошо спрятаться на двадцать четыре часа. Быть может с его маскирующей накидкой это и не казалось самым плохим решением, но Олег все же не торопился высматривать что-то похожее на особенный предмет вокруг себя. Тем более, что граалем могло оказаться, что угодно, а это не облегчало поиск.

Может, он будет лежать, закопанный им в том самом стальном ящике посреди лесной чащи до самого конца состязания так никем и не найденный. А может, преспокойно покоится в одной из комнат внутри тех больших темнеющих построек вдалеке, так похожих на дворцы царских времен.

Он продолжал сомневаться. Нужно было найти какое-то подтверждение собственных мыслей, после которого Олег точно узнал бы, где находится.

Это оставалось на повестке дня, но тоже не было первостепенной необходимостью. Сейчас его куда больше волновало то, что ожидало в ближайшем времени, которого оставалось все меньше и меньше, до появления второго участника на арене.

Вокруг по-прежнему царила утренняя полутьма, местами полностью погружая пейзаж в идеальную темноту, не позволяя разглядеть даже своих рук. Негромко пели птицы, прячась среди веток деревьев. Казалось, лес был повсюду. Деревья торчали тут и там, а их стволы, окруженные плотным слоем кустарников, высились над головой, стремясь пронзить едва различимые небеса, укутанные плотным слоем туч.

Паря над землей час назад, Олег даже не обратил внимания, насколько ужасны были условия для полетов и все же самолет доставил его в нужную точку.

От мыслей о небе в горле пересохло.

Ему уже давно хотелось пить, но он упорно не позволял себе акцентироваться на этом. Нужно было раздобыть воды, но никакого источника не попалось ему на пути. Как и фляг или бутылок, содержащих в себе неизвестную жидкость.

Он улыбнулся, продолжая двигаться вперед.

Даже если бы и удалось найти что-то подобное, вряд ли бы атлет отважился сделать хотя бы один глоток. Олег вспомнил свою поездку в отель, когда у его ног стояла бутылка с виски. Может быть, отпей он тогда из нее, что-то было бы иначе, но этого не случилось, а наверстывать несовершенные ошибки он точно не собирался.

Ни одна новая ловушка не встретилась ему на пути. Только ровная асфальтированная дорожками, местами взбугрившаяся или покрытая трещинами, из которых сейчас торчали сухие растения.

Размеренно выдыхая одно облачко пара за другим, Олег легко преодолел несколько сотен метров в горку и остановился, пригнувшись к земле, укрываясь за плотной зарослью чертополоха. Прямо перед ним открывался действительно захватывающий вид: разрушенный до середины мост нависал над большим озером. Части его остова торчали из воды, покрытые какими-то растениями, выбравшимися из-под поверхности на воздух. Прямо на берегу горели несколько тусклых фонарей на солнечных батареях. Их заряд практически подходил к концу, но и рассвет был уже не за горами. Света хватало, чтобы рассмотреть изрезанную местность, будто здесь проводились испытания бомб. Повсюду валялись стволы выкорчеванных из земли деревьев и огромные камни, расколотые на части. Играть в прятки здесь определенно было очень удобно.

Но то, что больше всего привлекало к себе внимание и не вписывалось в общий пейзаж, так это матерчатый купол парашюта, которым игрался ветер, пытаясь перетащить его куда-то подальше от этого места.

Олег сглотнул и, размяв шею, достал из-за спины топор, крепко обхватив рукоять.