Цифровой журнал «Компьютерра» № 170

Авторов Коллектив

IT-рынок

 

 

SkyNet на Секретной Службе: Об одном невидимом, но крайне существенном рынке для ИТ-индустрии

Михаил Ваннах

Опубликовано 27 апреля 2013

Мы живём в эру, когда образы, почерпнутые из коммерческой мифологии, формируют реальность. Кто самый известный рыцарь плаща и кинжала? Конечно Бонд, Джеймс Бонд! А кто его начальник? Понятно, что М. И с 1995-го года – число читающих книги Яна Флеминга вряд ли велико, да и сам этот страстный библиофил a book в бондиане употребил лишь однажды – каждый кинозритель знает, что М — это женщина. (Ну, если быть совсем точным, британскую контрразведку MI-5 женщина возглавила ещё раньше: Стелла Римингтон была директором этой организации с 1992 до 1996-го года.) Но американцы отставали. Секретную Службу, «топтунов» президента США, женщина возглавила сначала в фильме Olympus Has Fallen, американская премьера 22 марта 2013 года, а лишь 27 марта 2013 года на эту должность в реальной жизни заступила Джулия Пирсон.

Сюжет Olympus Has Fallen, с начальницей Секретной Службы, обогнал реальную жизнь…

Ну а теперь опять идут неясные разговоры. Как там у Смелякова?

Прошёл неясный разговор, как по стеклу радара, Что где-то там погиб майор Эрнесто Че Гевара. Шёл этот слух издалека, мерцая красным светом, Как будто Марс сквозь облака над кровлями планеты

Правда, теперь неясные разговоры касаются всего лишь карьерных назначений. Ну, кто из шпионов наиболее ценим и любим профессиональными патриотами-пропагандистами? Конечно же, Аллен Даллес с его пресловутым планом, на обличении которого возникла масса видных имён. А неясные (смутна даже в добросовестной The Christian Science Monitor) разговоры посвящены тому, что должность Аллена Даллеса нынче достанется женщине. Женщине неназванной, даже литерой не обозначенной… Но именно леди-невидимка, похоже, возглавит «руки» ЦРУ — его Национальную службу тайных операций (в прошлом – Департамент планирования и Оперативный департамент) в ранге директора.

Но когда Невидимка (смотрим роман Уэллса) становился видимым? А когда его забрасывало грязью и пачкало кровью. Ну, вот тут и грязь и кровь тоже имеют место. Дело в том, что, по рассказам американской печати, загадочная дама в 2005 году подписала (вместе с тогдашним директором Хосе Родригесом) приказ об уничтожении аудиозаписей допросов, имевших место в тайной тюрьме ЦРУ на территории. Тюрьма тайная, то есть незаконная. И допрашивали, вроде бы не гнушаясь пытками (о бутылках из-под шампанского речи, кажется, не было…). И Washington Post эти игры на свет . И Департамент юстиции США расследование проводил. Но обвинений никому не предъявили… А теперь и будто бы на высокий пост назначили. Единственно, что грязь фигуру невидимки малость обозначила.

Сформулируем сухой остаток. Даже при нахождении страны на вершине планетарной пищевой пирамиды, даже при наличии эффективных механизмов контроля гражданского общества над силовыми ведомствами, даже при массовом помешательстве на политкорректности всё равно сохраняется нужда в тайных и кровавых делишках. За которые кто-то берёт ответственность. Кто-то… Имени кого население не знает… Но фигура всё равно обозначена, оконтурена грязью и кровью. И обозначения этого при каком-то (пусть и не очень вероятном ходе событий) может быть достаточно, чтобы политические конкуренты (прекрасно знающие все персоналии) поволокли на расправу…

Не ради законности и политкорректности, конечно, а ради своей – чисто внутриполитической – игры. И вот тут-то в игру вступают технологии. Дело в том, что на них не распространяются моральные ограничения. Дело в том, что роботов невозможно судить.

А у книжки Рэя Курцвайля совсем штатский вид…

Вот забавные из мира нейросетей. Глубокое обучение, deep learning, позволяет опытным образцам от Google вдвое лучше распознавать кошечек на роликах из YouTube. Смешное применение? Требующее к тому же астрономических расходов машинных ресурсов. Только вот кристаллы технология позволяет штамповать со всё падающими и падающими издержками… И легко предсказать, кто купит первую систему, способную эффективно опознавать лица и распознавать речь. А ещё – перевод. Практический интерес разведок к тому и иному региону легко распознать по найму на госслужбу знатоков русского, арабского, пуштунского, фарси…

И не так давно директор Microsoft по разработкам Рик Рашид систему машинного перевода с английского на мандаринский, функционирующую практически в реальном времени. Созданную также на основе технологии нейросетей. Опять-таки понятно, у кого такая система заведется у первого… У любознательных организаций, бюджет которых почему-то скрывается даже в странах устоявшихся демократий. Кстати, огромное преимущество для секретности. Представим себе, что вдруг некая разведка некой державы начинает печатать в огромных количествах объявления о найме переводчиков с мандаринского (или, как у нас говорят, путунхуа). А для бойцов начинают печататься китайские разговорники… Тут уж самый ленивый начнет повышать готовность Второй артиллерии (как в Поднебесной называются ракетные войска).

Интересно, когда в планшеты военного стандарта MIL-STD-1553 начнут влезать полноценные переводчики?

А железо у компьютеров-переводчиков национальной окраски не имеет. Закупаешь его и закупаешь, поддерживая спрос на кристаллы, лепишь в стойки… А какого языка софт установишь на подавляющее большинство систем перед днём Д (ну, реально, в день Д¬–180, а то и Д–365), никто ж не увидит. Хочешь – мандаринский. Хочешь – фарси… Всё произойдёт внутри трёхбуквенного агентства, с допуском только сильно авторизованного персонала. И языковые пакеты в планшеты офицеров и коммуникаторы бойцов зальют аккурат в час Ч, и не секундой раньше. (Кстати, развлекаться склонением китайского глагола «мочь» дано лишь россиянам…) Шутки? Какие уж шутки… Прекрасно представляется, как некто в аккуратном костюме, помахивая лазерной указкой или пультом, демонстрирует сенаторам-конгрессменам в «закрытом» подкомитете слайды, витийствуя про примерно эти достоинства, и выбивает дотации и контракты на такие разработки. Это – неизбежно!

Этим оборачивается непрошедшая информация

И денег, скорее всего, дадут. Не понравился избирателям взрыв в Бостоне. И с этим будут бороться. Со всей серьёзностью и не жалея средств. Вообще уже узнаются занимательнейшие факты – причём не из левацко-малотиражной прессы, а из профессиональнейшей и солиднейшей The Wall Street Journal. Вот какую любопытнейшую вещь мы про бостонского бомбиста: «In New York, Tamerlan Tsarnaev’s mosque quarrel and his sudden behavioral changes might well have been reported by concerned worshipers, the imam himself, or other fellow Muslims». То бишь даже новоамстердамский имам обязательно заложил бы тамошней полиции выходца с Кавказа, сменившего фасон одежды на традиционный и отпустившего бороду… Ну а уж полиция, получив сигнал, непременно отследила б покупку кастрюль-скороварок! Но – не получилось. Ежели рассматривать американских правоохранителей как нейросеть, то весовой коэффициент для информации от ФСБ РФ был обнулён где-то в недрах ФБР-ЦРУ… Ну а теперь прикинем, кто лучше всего работает с Big Data? А? Мы, которые наследственно можем оперировать с семью параметрами (или около того), или компьютеры, прокручивающие гигантские матрицы? На кого возложат такую обязанность?

 

Красное на звёздно-полосатом: почему Huawei уходит из США?

Евгений Золотов

Опубликовано 26 апреля 2013

Huawei Technologies покидает Америку. Один из крупнейших производителей телекоммуникационного оборудования на планете — а кто-то считает, что и самый крупный — «более не заинтересован в присутствии на рынке Соединённых Штатов» (слова Эрика Ху, исполнительного вице-президента компании). И причиной тому — отнюдь не конкуренция или отсутствие спроса. Как прозрачно намекнул другой высокопоставленный руководитель Huawei, Ли Санки, причины — геополитические. Попросту говоря, китайский гигант устал от «красной паранойи»: постоянных подозрений, домогательств и препонов, возводимых американцами, видящими в Huawei вражеского лазутчика.

Основанная в 1988 году бывшим военным (Рен Женгфей, сейчас ему 68 лет, и он всё ещё у руля компании), Huawei занимается всем, что так или иначе связано с беспроводными коммуникациями. Это и полный спектр оборудования, от сотовых станций до USB-модемов, смартфонов и планшеток, и сервисы и программное обеспечение для корпоративных клиентов. Акцент, впрочем, всегда остаётся на работе с телекомами (сотовыми операторами прежде всего), которые приносят три четверти всей выручки, и на перспективных разработках: почти каждый второй человек в компании — а это почти семьдесят тысяч сотрудников — заняты тем, что Запад называет R&D, а по-русски описывается пространным определением «научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы».

При этом Huawei не стесняется слушать и пользоваться советами со стороны (выстроить современную, новаторскую корпоративную структуру ей, в частности, помогла IBM). И совсем не удивительно, что почти каждый крупный телеком мира нынче использует её оборудование, а присутствует компания почти на каждом мало-мальски крупном национальном рынке — в том числе на местном китайском, на рынке европейских стран, России ну и, конечно, Штатов. С той лишь разницей, что в США сотовые операторы уже почти клянутся на конституции, что ничего у Huawei не покупали и покупать не будут.

Упрёки, щедро рассыпаемые в адрес Huawei, обусловлены прежде всего её «нечистым» происхождением. Слишком быстро крохотная фирмочка, построенная бывшим военным инженером буквально на несколько тысяч долларов, выросла в гиганта мирового уровня. За этим явно стоят деньги Коммунистической партии Китая. В этом её подозревают и Штаты, и Европа, только последняя видит здесь предпосылки для нечестной конкуренции (легко выдавливать соперников, когда за тобой бюджет крупнейшей политической партии в мире!), а первые — политический интерес. Ведь наверняка Китай «вырастил» Huawei не просто так. Наверняка в хуавеевском железе спрятаны «закладки», с помощью которых китайские спецслужбы подслушивают телефонные переговоры, вообще перехватывают информацию на самом низком уровне и смогут обеспечить своей стране решающее преимущество в случае войны.

Отдельная история — отношение компании к интеллектуальной собственности. Как и многие другие молодые высокотехнологичные китайские стартапы, первые лет пятнадцать жизни Huawei не стеснялась копировать наработки конкурентов, на чём время от времени и попадалась. Теперь, однако, чем дальше, тем чаще ревнителем патентной чистоты выступает сама Huawei

Отсюда один шаг до упрёка в чрезмерной секретности. Корпоративное устройство Huawei — тайна за семью печатями. Это частная компания (её акции не торгуются на бирже), так что финансовая отчётность закрыта от посторонних; состав совета директоров был раскрыт лишь несколько лет назад; в руководстве сплошные зятья-братья-дети, и так далее, и так далее. Национальные особенности китайского (и вообще азиатского) бизнеса, где секретность — обычное дело, Запад в расчёт не принимает: желаешь работать с нами — работай открыто! Стоит ли удивляться, что минувшей осенью спецкомиссия при Конгрессе США прямо назвала Huawei (и её «младшую сестрёнку» ZTE) угрозой для национальной безопасности и рекомендовала бизнесу и государственным организациям воздержаться от приобретения её продуктов?

Справедливости ради нужно отметить, что подозревают Huawei не только Соединённые Штаты. Евросоюз, Австралия, Индия тоже смотрят на красного богатыря искоса. Но в Америке процесс зашёл дальше всего: в официальном финансовом плане на текущий год госорганизациям запрещается приобретать ИТ-системы у китайских компаний — и подозрения к Huawei явно стали для этого запрета определяющими.

Что ж, только за последние пару лет мне дважды доводилось писать о нарастающей красной истерии в Штатах (см. «» и «»). И продолжаться бесконечно это конечно же не могло. Во вторник Эрик Ху выдал своё историческое «», а его коллеги пояснили, что это не план, а констатация факта. Вот уже год, как Huawei смещает фокус активности с Соединённых Штатов на другие иностранные рынки. Конечно, об этом догадывались, но одно дело — строить догадки, а другое — получить официальное подтверждение.

Признание Ху произвело эффект разорвавшейся бомбы, несколько смягчённый, впрочем, разъяснениями, которые дали представители Huawei буквально осадившим их журналистам. Так вот, «потеря интереса» не означает, что компания полностью сворачивает бизнес в США. Речь идёт только об отношениях с крупными телекомами, об оборудовании для сотовой связи. Но, учитывая, что для Huawei это ключевое направление, действительно можно считать, что компания покидает Америку.