Цифровой журнал «Компьютерра» № 174

Авторов Коллектив

Колонка

 

 

Машина времени «Суворин и сын», или Найдите десять отличий года нынешнего и года 1913-го

Василий Щепетнёв

Опубликовано 26 мая 2013

Нет, сколь ни выворачивайте карманы старых брюк, ни шарьте в ящиках письменного стола, ни листайте «Книгу о вкусной и здоровой пище» (или где вы там храните нажитые непосильным трудом капиталы), а истинное богатство, богатство, полученное по праву рождения, есть годы. И только. Те, которые позади, и те, которые впереди. Ну, с прожитыми годами старайся не старайся, а поделать ничего уже нельзя. Ушли.

А вот оставшиеся желательно потратить с толком. Получить европейскую профессию, ту, с которой возможно без преодоления немыслимых трудностей всех видов и родов устроиться на работу хоть в Лондоне, хоть в Праге, а понравится Бостон, то и в Бостоне тоже, пусть это и не Европа. Сохранить здоровье, бодрость и азарт души. Да мало ли как можно распорядиться жизнью, если не откладывать её на завтра.

Заманчиво удлинить жизнь с помощью микстур, пилюль и притираний, благо нынешние аптечные бутики предлагают сотни и тысячи снадобий для профилактики всех болезней и достижения фармацевтического бессмертия. Браслеты от ожирения, капли против запоя, свечи разума, таблетки памяти и бальзам «неумрин», изгоняющий старость раз и навсегда. Более того, и в аптеку ходить вовсе не обязательно: есть фирмы, доставляющие эти волшебные средства прямо на дом, инвалидам и пенсионерам скидка, девятьсот девяносто девять рублей за пузырёк, акция кончается завтра. А если вдруг нет в доме денег, можно взять кредит под жалкие два процента в день. Что не девяносто пять, а все сто процентов волшебного перечня хорошо если только бесполезны, лучше и не заикаться. Не производители, не распространители, а потребители, те самые инвалиды и пенсионеры, накинутся на радетеля истины: ты докажи, докажи, что «неумрин» не помогает! И говорено, и писано об этом многажды, но спрос на снадобья остается прежним.

Молодые же продлить день, взбодриться, растянуть активное время суток пытаются и с помощью кофе, чая или сигарет, и принимая запрещённые законом препараты. Что дурно и грешно. Я же нашёл способ простой, незатратный, совершенно законный, более того — укрепляющий эту законность в мировом масштабе.

Суть способа проста: бойкот пиратства во всех его проявлениях. Читаю только те книги, которые оплатил. Или те, которые за давностью лет являются общественным достоянием. Прежде как? Прежде, в несознательные времена, накачаешь десятка три книг разом и читаешь целую неделю. Часто и видишь – пустое, ерунда, но из упрямства, надежды найти таки жемчужное зерно или просто по поговорке «на халяву уксус сладок», но доползаешь до последней страницы и тут же открываешь книгу следующую. И так до восьми часов в день, порой и больше. Но поняв, что нельзя, нехорошо, неприлично, да и незачем обкрадывать писателя, я это дело решительно прекратил. Уже давно.

И сколько же времени освободилось! Нет, я не перестал читать совсем. Конечно же, нет. Стал перечитывать классику – по второму, третьему, пятому разу. Насыщенность текстов у классиков такова, что с каждым разом вступаешь в новую реку. И за час чтения набираешься мыслей на целый день. Или на три. В итоге освободил семь часов ежедневно. Современников тоже читаю — тех, кого публикуют в толстых журналах. А вот покупаю новые книги редко, одну в месяц. И, прежде чем потратиться, прикидываю, есть в пирожке начинка или опять пшик. Сто пятидесятый раз читать о том, какие приключения ожидают моего современника при дворе Иоанна Васильевича, Петра Алексеевича, Александра Николаевича и Иосифа Виссарионовича, не хочется. И так знаю: нашепчет мой современник царю на ушко, что надобно Тимошенко и Ворошилова перевести на дивизию, «ИЛ-2» выпускать в двухместном варианте, наладить массовый выпуск автомата АК-37, а двадцать первого июня нанести упреждающий удар. И всё пойдет, как по писанному.

Что любопытно: все эти попаданцы норовят протащить в прошлое именно научные или технические идеи, от автомата Калашникова до ядерной бомбы. И никто не пытается усилить могущество армии послевоенными уставами. Не верят в силу устава? Ладно, отложим попаданцев до подходящего момента. Одновременно стал я блюсти законность и в зрелищных формах искусства. Смотреть экранку «Крепкого орешка – 34» и прочих блокбастеров – ни-ни. А вот довоенного «Дракулу», «Человека-волка» и «Остров мёртвых» – с удовольствием. Конечно, спецэффекты смешны, актерская игра наивна, но в этом-то и прелесть. Дошёл до того, что даже газеты стал читать старые, дореволюционные, хотя никаких правовых препон к чтению современной прессы нет — наоборот, вон их сколько, и каждая газета в три горла кричит: «Выбери меня, выбери меня!»

А зачем? Я уже привык читать «Новое время» — газету, прославленную Александром Сувориным, человеком воронежского корня. Газета позднее перешла к сыну Михаилу и, уже в Белграде, дотянула до девятьсот тридцатого года, после чего угасла – обычное дело для эмигрантских изданий. Поначалу я думал, с какой из газет дня сегодняшнего её можно сравнить. Потом понял – со всеми разом. И с федеральными каналами телевидения и радио одновременно. Никому «Новое время» не уступит ни вершка.

Передовая интеллигенция конца девятнадцатого и начала двадцатого века относилась к суворинской газете презрительно, точь-в-точь как интеллигенция сегодняшняя — к федеральному телевидению и массовым газетам двадцать первого века. «Чего изволите?» – так обыкновенно передовые люди называли газету. И правильно называли. «Новое время» руководствовалось двумя принципами: не бодаться с властью (а, желательно, идти с ней в ногу) — это первое, и быть интересной массовому читателю – это второе.

И власть, и массовый читатель за сто лет изменились мало. Или вовсе не изменились. По-прежнему власть любит, когда её любят, и не любит, когда её не любят. Массовый читатель тоже доволен, когда его по шёрстке, и терпеть не может, если расчёсывают частым гребнем, выдергивая репейники и колтуны.

Как следствие, читать газету было интересно прежде и любопытно сегодня. Будто садишься в машину времени, мгновение – и ты в прошлом. Но путешествие в прошлое всегда есть путешествие в будущее. Зная день вчерашний, несложно предсказать день завтрашний, если, конечно, не вдаваться в детали. Фантастов часто упрекают, что вот-де не угадали почти ничего, а то, что нагадали, не сбылось. Отчасти это и верно, но дело писателя — не предсказывать конструкцию дирижаблей и велосипедов, а показывать взаимоотношение людей во время велопробегов, межконтинентальных полётов и вторжения марсиан. С этим-то писатели справились.

Справилась ли суворинская газета? Уровень «Нового времени», пожалуй, повыше, чем уровень сегодняшних полутаблоидов. В «Новом времени» публиковался Чехов, критический отдел вёл жёлчный, злобный и умный Буренин, а, к примеру, шахматный – Чигорин, претендент на шахматную корону. То же можно сказать и о других разделах. Хорошая, добротная газета. А новости — что новости… Вот пример: «В Индии близ Нагпура произошло столкновение поездов. Убито 28 индусов, ранено 16 человек, из них 2 европейца». Найдите отличие от новостей сегодняшних: «По крайней мере 18 человек погибло при крушении поезда в Западной Индии во время сильных муссонных ливней. Пассажирский поезд сошёл с рельсов, когда он примерно в 6:10 по местному времени (1:40 по Гринвичу) пересекал реку близ побережья Конкана в западном штате Махараштра». Нет, детали разнятся, но суть, суть…

Суть та же. А реклама!

Леденцы от кашля «Пушкин» – по апломбу и наглости не уступают дню сегодняшнему. Или предложение надомной работы:

Напомню, что сто рублей в те времена равнялись семидесяти граммам чистого золота. Зарплата интеллигента средней руки, хорошего мастера. Или годовая зарплата чёрной прислуги.

Наконец, вещь настоящая, и тут же «остерегайтесь подделок». Видно, что тогда, что сейчас «Панаксоники» были в ходу.

Но реклама рекламой, а политика политикой. Политические обзоры были и глубоки, и серьёзны, но у читателя возникало стойкое убеждение, будто парламент есть говорильня, не более того, оппозиция слаба и ничтожна, а большевиков и Ленина нет и в помине. Царя же все любят, кроме презренных иноверцев (отнюдь не мусульман), и нет никакого сомнения в том, что Николай Второй успешно доцарствует на славу нам и на страх врагам не только до восемнадцатого года, но и до двадцать четвёртого. Посмотрим, удастся ли вырваться из наезженной колеи и прожить ещё хотя бы лет двадцать без великих потрясений. Хотя… Хотя вдруг лет этак через сто именно наши дни будут казаться наиболее насыщенными из всех дней века двадцать первого? Люди летали через океан, отдыхали на пляжах Средиземноморья, ездили на казённую службу в личных автомобилях, а на выходные отправлялись на дачи смотреть в телескоп звёздное небо. Разве этого мало, подумает человек, запираясь в землянке от саблезубых крысюков в надежде пережить ещё одну Ночь.

 

Голубятня: Белоснежка

Сергей Голубицкий

Опубликовано 24 мая 2013

Сегодня день рождения моего замечательного друга, издателя журналов, в которых уже 17 лет выходит большинство моих публикаций, Дмитрия Мендрелюка! Я счастлив, что жизнь свела меня с этим удивительным человеком, и благодарен за органичное взаимопонимание, которое выстроилось между нами чуть ли не с первых минут знакомства. Взаимопонимание вопреки всем расхождениям в мировоззрении, взглядах на бизнес, политику, спорт и бог знает еще что из числа безумных наваждений, какие только могут клубиться в головах человеков. С Димой мы спорили до посинения несчетное количество раз, однако всегда возвращались к исходной точке в наших отношениях — глубокому взаимоуважению и пониманию того, что все идеи на свете, вместе взятые, не должны перевешивать главного: внутреннего стержня личности, который слагается из порядочности, честности и неприятия лицемерия.

Дмитрий Евгеньевич, Старый Голубятник со своими преданными читателями поздравляет тебя с появлением на свет и желает здоровья, счастья и удачи! Остальное с Божьей помощью доберешь и сам!Октябрь 1997 г.: открытие журнала «Инфо Бизнес»

Пятница, а значит в Голубятне — «кинодень». Хочу рассказать читателям об удивительном открытии, которое сделал по наводке своего доброго университетского товарища, подсказавшего мне имена двух ошеломительно талантливых испанских режиссеров — Пабло Бергера (фильм «Белоснежка») и Алекса де ла Иглесиа («Грустная баллада для трубы»). Сегодня я представлю вам «Белоснежку» Пабло Бергера — фильм, на мой взгляд, обязательный для просмотра всех, кто любит кино и, главное, верит в его магические возможности.

Свой первый короткометражный фильм («Мама») мой ровесник Пабло Бергер снял в 1988 году — в творческом содружестве как раз с Алексом де ла Иглесиа. Получил грант от провинции Баскайя и отправился обучаться киноремеслу в университет Нью-Йорка. После защиты диссертации преподавал в Нью-Йоркской Академии Кино, работал публицистом и музыкальным продюсером. В 2003 году вышел его второй фильм — полнометражная комедия «Торремолинос-73″. Девять лет спустя на свет появился настоящий шедевр — «Белоснежка» (Blancanieves), представлявший Испанию на Academy Awards 2013 года.

Категория, в которой номинировалась «Белоснежка», — Best Foreign Language Film, лучший фильм на иностранном языке. Выглядит совершенно иронично, потому что шедевр Бергера — это немое кино! Согласитесь, решиться на такое в 2012 году может только безрассудный режиссер либо тот, кто абсолютно уверен: ему есть что сказать вне контекста технологий.

 В визуальном и шире — эстетическом — плане «Белоснежка» бесконечно красива — и это вопреки всем иллюзорным изъянам, связанным с искусственно состаренной пленкой, немым форматом и непривычной для современного зрителя эстетикой замороженных кадров (в немом кино, как и в современном японском анимэ, для акцентирования ключевых моментов в сюжете персонажам приходится картинно замирать в кадре). Эстетическое совершенство картинки тем поразительнее, что фильм Бергера — несомненный продукт культурологического искусства, в котором типология образов неизбежно приводит к сухости изложения (Касталия же Гессе!) и блеклости этих самых образов, возникающей из-за акцента на интеллектуальные конструкции (вспомните хотя бы роман «Киномания» Теодора Рошака!).Эпизод, который не могу оставить без комментария: групповая фотография с мертвым тореадором! Какие всполохи коллективного бессознательного прорвались в этой страшной традиции, возникшей на заре распространения фотографии?

Внешний сюжет «Белоснежки» неприхотлив: в день, когда великого тореадора Антонио Вильяльта почти смертельно ранит бык на корриде, его жена погибает во время родов. Антонио после многочисленных операций выходит полным инвалидом с парализованными руками и ногами, а родившуюся дочку забирает на воспитание бабушка по материнской линии. В день причастия Карменситы бабушка умирает от разрыва сердца, и девочка попадает в дом отца, в котором всем заправляет ведьма Энкарна, новая жена отца.

Дальше пересказывать сюжет не стану, чтобы не портить удовольствие, хотя читатели уже догадались, что первая часть фильма — это парафраз «Золушки». Дальше в фильма Пабло Бергера начинаются такие игры с европейской культурой и мифологией, что голова идет кругом: фабула «Золушки» головокружительно переходит в «Белоснежку и семь гномов», затем превращается в «Пиноккио», а под конец — через сюжетный шок — взрывается в «Спящей красавице», которую режиссер подает в эстетике «Носферану» и «Франкенштейна»!

В «Белоснежке» Бергера такое обилие подтекстов, контекстов и внутренних диалогов с европейской культурой, с одной стороны, и историей американского кинематографа — с другой, что просто диву даешься, как Пабло Бергер сумел снять фильм с такой сложной структурой, умудрившись при этом не просто не занудить зрителя, а заставить его восхищаться каждым кадром и каждым актерским жестом!

Если бы меня спросили, что в фильме Пабло Бергера самое выдающееся, я бы, не раздумывая, ответил: гармония киноязыка и филигранное мастерство режиссуры! При этом я заведомо оставляю за кадром прямо-таки эпическую игру всего актерского состава (я не нашел в кадре ни одного статиста, который бы отыгрывал без чувства и вдохновения, даже в массовых сценах на корриде!), невероятную сценографию и операторское искусство, которое постоянно заставляет забывать, что мы смотрим немое кино, к тому же еще и стилизованное до буквализма под 20-е годы!