Цифровой журнал «Компьютерра» № 89

Авторов Коллектив

Оглавление

Статьи

Автор: Евгений Крестников

Мнения

Автор: Ирина Матюшонок

Автор: Андрей Луценко

Интервью

Автор: Евгений Крестников

Автор: Евгений Крестников

Автор: Евгений Крестников

Автор: Юрий Ильин

Колумнисты

Автор: Ваннах Михаил

Автор: Василий Щепетнев

Автор: Ваннах Михаил

Автор: Опубликовано 05 октября 2011 года

Автор: Дмитрий Шабанов

Автор: Василий Щепетнев

Автор: Александр Амзин

Автор: Ваннах Михаил

Автор: Дмитрий Вибе

Автор: Киви Берд

Голубятня-Онлайн

Автор: Сергей Голубицкий

Автор: Сергей Голубицкий

 

Статьи

 

Национальная программная платформа: успеть за шестнадцать дней

Евгений Крестников

Опубликовано 03 октября 2011 года

На прошлой неделе были опубликованы проводящегося Министерством связи и массовых коммуникаций Российской Федерации конкурса. В части лота №4 — «Разработка прототипов базовых программно-технических компонент национальной программной платформы и документов, регламентирующих порядок сборки, приёмки, размещения и эксплуатации программных решений в фонде алгоритмов и программ (ИО/04-11)» — он был признан состоявшимся.

Российская сервисная компания «ПингВин Софтвер» выиграла конкурс Минкомсвязи, предложив минимальную цену — пять млн рублей. Через шестнадцать дней с момента заключения госконтракта она должна представить прототип НПП. Дмитрий Комиссаров, руководитель «ПингВин», опасается, однако, что концерн «Сириус», единственный координатор ТП НПП, будет ущемлять конкурентов.

ОАО "Концерн «Сириус» входит в госкорпорацию «Ростехнологии» и является координатором ТП НПП. Дмитрий Комиссаров («ПингВин Софтвер») не исключает, что компания попытается монополизировать создание НПП. В свою очередь руководитель «Сириуса» Леонид Ухлин немало удивлён действиями компании «ПингВин», требовавшей сначала отменить конкурс, а потом выигравшей в нём за счёт низкой цены.

"Альт Линукс" — дочерняя компания ОАО "Концерн «Сириус». Злые языки утверждали, что условия конкурса Минкомсвязи написаны под неё, но выиграла предложившая минимальную цену «ПингВин Софтвер». Алексей Новодворский, глава «Альт Линукс», утверждает, что ограничение разработки приложений исключительно свободным ПО сильно ограничит круг разработчиков и приведёт к маргинализации. «Платформа должна быть удобна для отечественных разработчиков проприетарного ПО, она должна консолидировать, а не разделять».

Компания Мезон (ГНУ/Линуксцентр) — один из ветеранов российского рынка СПО. Совместно с «ПингВин Софтвер» и другими членами РАСПО она будет участвовать в разработке прототипа НПП. По мнению Павла Фролова, государству следовало бы финансировать создание решений для НПП не в форме открытого конкурса, а в форме грантов, старательно избегая монополизации любого из направлений НПП.

У Национальной программной платформы длинная и запутанная история. Началась она в 2007 году с термина «Национальная ОС», который появился в 2007 году после заявления исполняющего обязанности министра информационных технологий и связи Леонида Реймана. Речь тогда шла лишь о создании пакета свободных программ для школ. С годами идея видоизменялась, но в массовом сознании «Национальная программная платформа» чётко ассоциировалась с созданным на народные деньги ещё одним дистрибутивом Linux. Что же на самом деле? Об истории и перипетиях проекта и расстановке сил подробно рассказывается в статье .

 

Мнения

 

Футурология в Сколково: какой станет Сеть через 10 лет

Ирина Матюшонок

Опубликовано 04 октября 2011 года

На научной конференции фонда «Сколково» руководитель компании SoftJoys и член правления MIT Enterprise Forum of Russia Александр Андреев говорил о пользе футурологии. И для убедительности показал картинку, нарисованную в 50-х годах ХХ века: дескать, практически всё изображённое на ней уже реализовано — за исключением дизайна автомобилей, ныне выглядящего скорее старомодно.

А ещё добавил, что, хоть Россия и отстаёт от мира современных технологий на десять лет, она способна перенимать передовые решения и разработки. И если начать «правильный стартап» сегодня, то лет через десять станешь мейнстримом.

Александр советует делать экстраполяцию с бизнес-модели, которая частично существует сейчас и с большой вероятностью будет воплощена в 2020 году: «Представим, что у нас есть неограниченная полоса пропускания в любой точке мира, процессоры неограниченной мощности и аккумуляторы с бесконечно долгим временем работы. Повсюду в мире установлены камеры и сенсоры, изменилась концепция авторского права (в сторону большей свободы), всё и вся находится онлайн, все соединены друг с другом».

Именно в рамках такой бизнес-модели, по мнению эксперта, нужно создавать стартапы, которые оправдают себя в будущем. И если у читателя возникнет хорошая идея, можно смело обращаться к господину Андрееву за инвестициями.

Кстати, влиятельный аналитический центр RAND предсказывает схожие тренды 2020 года. Вот технологические тенденции, отмеченные её аналитиками как актуальные в будущем:

конвергентность;

данные повсюду;

сенсоры повсюду;

биометрические технологии;

камеры повсюду;

системы глобального позиционирования;

развитые технологии баз данных;

микро- и мобильные устройства и источники энергии;

инструменты анонимности и приватности;

робототехника;

высокие технологии в обучении.

Интересующимся будущим полезно и на страницу прогнозов сервиса TechCast. Там отображаются ежедневно меняющиеся прогнозы по ряду популярных отраслей и рынков, с предсказанием события или тренда, года его возникновения, размера рынка (в единицах от 1 до 10) и уверенности экспертов (в процентах). Например, на 29 сентября 2011 года в сегменте ИТ-технологий среди прочего прогнозируется рост рынка облачных вычислений на 30 процентов к 2016 году, а увеличение числа смартфонов на те же 30 процентов — к 2012-му. В общем что-то вроде гороскопа, только на серьёзные темы и с несколько большей точностью, чем у астрологов.

Более чёткую и прагматичную картину будущего рисует бывший руководитель московского центра разработок Google, а теперь бизнес-ангел и член Российской венчурной компании Сергей Бурков. Он исходит из задач, которые популярны у разработчиков в США, и ситуации на глобальном рынке, но серьёзное внимание уделяет лишь интернет-технологиям. И кажется, неслучайно.

Недавнее прошлое, по словам Буркова, — это эра Google. "Интернет, к которому мы привыкли, — это такая всемирная библиотека сведений со всех концов мира, и Google в этой библиотеке главный, ничего с этим поделать пока нельзя. Как и всякий библиотекарь, Google работает по запросу. Приходит посетитель с вопросом: «Меня интересует такая-то информация, где я могу её найти?», — и поисковая машина её находит. При этом мы должны знать, чего мы хотим", — напоминает Бурков.

Сегодня царит эра Facebook, Twitter и геолокационных сервисов, которые, как выяснилось, будут в том или ином виде существовать и в 2020 году.

Facebook 2020

Сегодня, по словам Буркова, Facebook выглядит примерно так: «Это сеть, которая связывает всех людей мира. Если Google (или иной поисковик) связывает все документы мира, всю информацию мира, то здесь у нас появилась база данных, в которой есть все люди мира и связи между ними (кто с кем знаком и каковы их взаимодействия)».

"Это распространение и предоставление информации, но уже не «гугловским» способом. Мы не приходим и не говорим: «Дайте мне информацию». Здесь информация сама находит нас. Наши друзья делятся с нами этой информацией, и это уже совершенно не поисковая бизнес-модель, это протекание информации по сети людей, нередко вирусным способом. Получается такая курилка или кухня, на которой мы сидим и обмениваемся новостями. Эта часть сейчас неплохо развивается", — поясняет Сергей Бурков.

Вторая важная вещь, которую сделал Facebook, — это кнопка «Мне нравится». Пользователь отмечает понравившиеся сообщения или странички, и таким образом можно как проследить за поведением людей в сети (куда они ходят, какие страницы популярны, какие нет), так и узнать предпочтения конкретного человека. Это чрезвычайно важно для рекламы, которая, по мнению эксперта, становится ненавязчивой и дифференцированной: «На этом можно получить кучу денег, которую Facebook сумеет заработать».

Чем Facebook или аналогичная ему социальная сеть могут стать через десять лет? "Одно из интересных заданий, над которым работает много стартапов в Кремниевой долине, — как построить некую базу данных на каждого человека в мире и узнать, что он любит, какие фильмы он смотрел в сети, какую музыку слушал; более того — узнать, что он пишет в «Твиттере», и на основе этого попытаться понять, какие у него интересы", — рассуждает Сергей Бурков.

Уже сегодня информации в социальных сетях так много, что требуется инструмент, способный эту информацию отфильтровывать по признаку важности лично для нас. Если сейчас пользователь обычно пишет конкретный запрос и поисковик находит информацию, то в 2020 году отвечать на запрос помогут люди. То есть «следующий Google» должен понять, что интересует каждого человека, и доставить ему нужную информацию вообще без запросов. «Это новая система фильтрации информации без запросов, — говорит Бурков. — В качестве запросов будем выступать мы сами».

Ещё один интересный нереализованный на сегодня момент — поиск новых друзей. Обычно в социальной сети мы общаемся с теми людьми, с которыми более-менее знакомы, а поиск родственных душ в Facebook или «Вконтакте» пока не реализован. Зато, по сообщению эксперта, есть масса стартапов, которые пытаются эту задачу решить.

В недалёком будущем появятся так называемые графы интересов: «Интересно выделить группы людей (из всех пользователей Facebook, Twitter и так далее), которые, скажем, любят кошек, которые катаются на лыжах, имеют семьи, поздно ложатся спать и так далее, — говорит Бурков. — То есть как-то классифицировать людей и нарисовать отдельные графы по интересам. Над этим тоже работают».

Получат развитие динамические социальные сети: когда, например, люди оказываются поблизости, то между ними, вероятно, есть некая связь и её можно установить. Скандальный стартап Color, который собрал 41 миллион венчурного капитала, работает как раз над этим направлением (однако в его перспективности многие сомневаются).

Twitter 2020

На сегодняшний день, по мнению Буркова, отдельно стоит выделить Twitter. Это, по его мнению, телеграфное агентство для всего мира, где человек «становится на подиум и может что-то крикнуть всем». При этом в отличие, например, от электронной почты, где пользователи сами выбирают адресатов, здесь они посылает сообщение всем, а те уже сами решают, хотят они получать это сообщение или нет.

Соответственно человек не делает никаких запросов на получение информации — она находит его сама. И здесь также наблюдается вышеописанная проблема: двести миллионов пользователей плюс быстрый рост сервиса. Да и люди, по сути, пишут «о чём попало»: налицо переизбыток информации, которую нужно как-то систематизировать. Эта информация хоть и кажется не особенно ценной, но она может оказаться внезапно полезной. Люди постоянно твитят о происходящих вокруг событиях.

По утверждению эксперта, модель монетизации «Твиттера» близка к той, что сейчас реализует Groupon: "Народ часто собирается в конкретных заведениях и твитит оттуда. И вообще «Твиттер» — замечательная система организации и самоорганизации, как мы могли это наблюдать на примере египтян. Поэтому на «купонных», скидочных акциях в «твиттере» можно сделать миллиарды".

Что будет с «Твиттером» через двадцать лет? В первую очередь, может случиться смена поисковой парадигмы. Бурков говорит: «Во-первых, у меня есть подозрение, что это будет не Twitter, а какая-то другая компания — вполне возможно, что его поглотят. И от текстовой модели он, скорее всего, придёт к модели мультимедийной, где каждый человек сможет создавать что-то вроде собственного телевизионного канала».

При этом сейчас в «Твиттере» существует проблема: пользователь подписывается на конкретного человека, который одновременно может любить гольф и быть специалистом по криптографии. Даже если нас интересует только криптография, а от гольфа тошнит, разделить информацию не получится и придётся покорно терпеть лишние твиты. Над решением этой задачи тоже работает большое число компаний.

Появится "Google для «Твиттера», то есть поисковая система, которая заработает миллиарды долларов на фильтрации твитов. Здесь Сергей подчёркивет, что система фильтрации для Facebook и Twitter не имеет ничего общего с тем, что делают Google или «Яндекс». Это совершенно другая система.

В неё входит один документ, а «в очереди» стоит множество запросов, то есть при появлении документа система должна очень быстро решить, какому запросу этот документ соответствует. По словам Буркова, компаний, которые разрабатывают такие системы, пока всего три или четыре и процесс находится в самом начале: "В будущем должна происходить фильтрация сообщений, то есть не от одного человека сразу ко всем. Внутри «твиттера» будет система, рассылающая конкретные сообщения нужным людям — тем, кому это интересно. То есть поиск будет проходить в момент пересылки информации".

Геосервисы 2020

Ещё одна популярная сегодня тема — геолокационные сервисы, которые пытаются определить местоположение всех людей в этом мире в конкретный момент. При этом, поскольку мы регистрируемся в каком-нибудь кафе или кинотеатре, параллельно создаётся всемирная «телефонная книга» и «книга жалоб и предложений», рекомендательный сервис. Без краудсорсинга это сделать невозможно — огромное количество компаний безуспешно пытались собрать информацию, тогда как известные геолокационные сервисы с помощью своих пользователей легко создают всемирную базу данных посещаемых объектов. Одновременно появляется статистика посещаемости: популярность того или иного места — невероятно ценная информация.

К 2020 году геолокационные сервисы могут стать чем-то вроде «Википедии» реального мира. "На каждый физический объект, будь то кинотеатр, музей или обычный дом, можно будет наложить виртуальную надпись. То есть появятся «виртуальные граффити», и мы сможем «писать на стенах». Разовьются и другие аспекты дополненной реальности", — обещает Сергей Бурков.

Помимо этого получит развитие идея, которой, по данным эксперта, сейчас занимается огромное количество стартапов — когда, например, несколько друзей собираются в определённом месте и они могут легко обмениваться личными сообщениями через программу. И естественно, появится компания, которая начнет фильтровать информацию, поступающую от геолокационных сервисов. А их монетизация, по версии Буркова, будет строиться на уже упомянутых купонных сервисах: заработают в полную силу программы лояльности и «локальные купоны».

После таких прогнозов возникает резонный вопрос: неужели кроме соцсетей, «Твиттера» и бесконечных «чекинов» иных глобальных тенденций в сфере интернет-технологий не предвидится? Естественно, мы экстраполируем лишь то, о чём уже знаем, и наше знание таким образом не может превышать нашего (пусть коллективного) опыта.

Когда-то Землю представляли плоской и покоящейся на спинах трёх слонов. Теперь нам кажется, что пространство и события измеряются «Фейсбуком», «Твиттером» и Forsquare. По этим «слонам» рисуют современные карты технологического ландшафта, в них верят инвесторы. Возможно, они правы, но не исключено, что настоящее мироустройство на самом деле куда сложнее.

 

Антивирусная защита, Intel и патенты: история длиною в год

Андрей Луценко

Опубликовано 06 октября 2011 года

Приблизительно год назад по новостным лентам прошло сообщение о начале процесса покупки фирмой Intel компании McAfee. За туманными заявлениями для прессы профессионалы сразу уловили новый вектор развития систем информационной безопасности – сращивание аппаратных и программных средств, для обеспечения комплексной защиты вычислительной платформы.

До настоящего времени процессоры содержат только блоки контроля разграничения привилегий выполняемых программ, но эти системы внедрены в архитектуру х86 более двадцати лет тому назад (только вдумайтесь во временной масштаб!).

За все эти годы единственным архитектурным решением, улучшающим защиту информации на вычислительных системах, было внедрение NEX бита в структуру табличных преобразований виртуальной памяти. Аппаратура контролировала наличие данного бита в системных таблицах и блокировала выполнение кода в страницах памяти, помеченных этим битом. Иными словами, страницы памяти разделили на два типа. Страницы старого типа содержат данные и программный код (то есть всё что угодно), а страницы нового типа могут содержать только данные.

Это произошло более пяти лет тому назад одновременно с внедрением шестидесятичетырёхбитного режима, и оказалось малоэффективной мерой — хакеры научились обходить эту защиту. Была понятна и основная причина такой слабости: защитные механизмы работали на том же программном уровне, что и вирусные программы. Короче говоря, вирусы научились сначала отключать эту аппаратуру, а затем уже выполнять свои функции.

И вот, через пять лет, процессорные архитекторы снова взялись за решение проблем информационной безопасности. Факт дорогостоящей покупки однозначно говорил о том, что для решения этой задачи привлекаются не только мозги, но и серьёзные финансовые ресурсы. Значит, задумано что-то посерьёзней внедрения очередной локальной системы безопасности. Сразу возникает вопрос: а почему это произошло именно сейчас, что случилось такого, что пришлось заняться эти вопросом так серьёзно?

Конечно, можно ограничиться мыслью, что рынок «созрел», пора отправляться бизнесменам в Страну Дураков и выкапывать на поле чудес кучи «золотых сольдо». Но, думаю, есть ещё один фактор, который существенно повлиял на принятие такого серьёзного финансового решения. Этот фактор можно образно назвать фактором красного (жёлтого) дракона.

За последние годы география расселения хакерских команд существенно расширилась. Если раньше там безраздельно хозяйничали европейцы и американцы («сукины дети», конечно, но свои), то теперь явно с участием и поддержкой государства к ним присоединились китайские коллеги, а это уже фактор непредсказуемый и неконтролируемый. Видимо, озабоченность их деятельностью достигла той стадии, что решено было ограничить их активность «железными (кремниевыми) рамками». Но эту тему мы оставим для Бёрда Киви, наша история не об этом.

После информации об организационном масштабе (покупка фактически непрофильного актива) и огромной сумме вложений (называлась сумма в семь миллиардов долларов) стало понятно, что решаться проблема безопасности будет комплексно и радикально. Похоже, решили устранить самые принципиальные корневые проблемы — так сказать, «ахиллесовы пяты» самой архитектуры вычислительного процесса. Отложенные про запас, но очевидные для специалистов изменения и дополнения в архитектуре вычислительного процесса начнут постепенно реализовывать в кремнии.

Их, проблем, на уровне архитектуры вычислительного процесса не так уж и много, всего четыре, но они на протяжении последнего десятилетия терзают информационную безопасность, воплощаясь в разных ипостасях. Чисто программными методами с ними справиться не удаётся; настало время радикальных, «железных» решений.

Проблем четыре, и они разной природы. Три из них связаны с конкретными методами атак, а последняя проблема носит концептуальный характер. Перечислю с конца, благо этой темы мы уже краешком коснулись в данной статье.

На настоящий момент программная и аппаратная инфраструктура систем безопасности функционирует в лучшем случае на том же программном уровне, что и ядро операционной системы. Это позволяет внедряться в процессы контроля безопасности практически любому программному коду. Для исключения такой возможности необходимо ввести аппаратный механизм изоляции программ и аппаратуры информационной безопасности.

Инфраструктура защиты должна быть вынесена с уровня программирования, доступного операционной системе и тем более прикладным программам. Не вдаваясь в подробности, можно сослаться на печальный опыт внедрения защиты с использованием NEX бита: его просто научились отключать.

На данный момент в архитектуре х86/64 таких независимых уровня два: это уровень режима системного менеджмента (SMM режим) и уровень хоста Гипервизор. Кроме этого, у Intel есть один малоизвестный режим работы процессора – логический режим доверенного выполнения (XSMM). Если всерьёз подходить к борьбе с вирусами, то, конечно, аппаратура контроля вирусной активности должна управляться программами, работающими именно в этих режимах, хотя ничего не мешает ввести новый режим, специально заточенный под специфику решаемой задачи.

Кроме этого, для антивирусных программ пользовательского уровня и уровня ОС следует предоставить доверенный командный интерфейс, по типу реализованного в ТРМ-модулях. Заодно можно побороться с пиратами, на радость блюстителей авторских прав, заставив контролировать в точках старта программ наличие легальных сертификатов с помощью того же ТРМ-модуля.

С инфраструктурой понятно, теперь вопрос: что контролировать?

И здесь всё ясно. Методов пробоя информационной безопасности у хакеров и шпионов не так много, на первом этапе можно ограничиться контролем за самыми актуальными.

В сумме эти методы эксплуатируют всего ТРИ архитектурных уязвимости. Следовательно, можно поставить на аппаратный контроль нарушение архитектурных соглашений, которые декларируются, но не контролируются на настоящий момент. Пока звучит туманно, но думаю, из дальнейшего сразу станет понятным.

Первая и самая серьёзная архитектурная уязвимость — это однородность оперативной памяти: в ней все можно хранить в произвольном порядке. Конечно, имеются соглашения на уровне ОС о распределении адресных пространств, часть этих соглашений уже давно контролируется аппаратурой (в области ОС нельзя работать прикладным программам), но только часть. Атака, направленная на повышение уровня привилегий, как раз и эксплуатирует уязвимость в архитектуре, не защищённую аппаратурой. В области прикладных программ пока разрешено работать программам с привилегиями уровня ядра ОС, и именно этим пользуются хакеры.

Вторая архитектурная уязвимость — это наличие единого стека. В нём хранится как служебная информация (указатели на точки возврата из процедур), так и локальные данные программ. Соглашение о разделении и упорядочивании стека существует, но не контролируется аппаратурой. Атака через переполнение буфера как раз и эксплуатирует этот механизм методом подмены адреса точки возврата из процедуры. Следовательно, если поставить на контроль целостность адресов области стека, где хранятся указатели на точки возврата из процедур, то можно блокировать целый класс хакерских атак.

Третья архитектурная уязвимость — это равноправие программ, независимо от их источника загрузки в оперативную память. Максимум, что проверяется на данный момент, — это авторство, через цифровые подписи, ну и, видимо, уже скоро начнут контролировать наличие сертификатов на право использование программ. Как показывают недавние громкие скандалы, связанные с дискретизацией подписей и сертификатов, даже эти средства защиты не панацея. Нужно ранжировать непосредственный источник загрузки исполняемого программного кода. Одно дело — локальный диск, это максимальный уровень доверия; другое дело — съёмный носитель либо сетевой доступ (в большинстве случаев им совсем нельзя доверять). Если при загрузке информации (данных и программ) в оперативную память маркировать страницы памяти кодом устройства, с которого произведена загрузка, то становится возможным блокировать попытки запуска программ со съёмных устройств и сети. Атака по типу нашумевшего на весь мир компьютерного червя Stuxnet стала бы просто невозможной.

Всё это было известно и раньше, но контролировать до настоящего момента эти атаки пытались разными программными методами, создавая «песочницы», применяя аналитику и прочее... Всё это худо-бедно работало, но медленно и ненадёжно. С другой стороны, все три вышеперечисленные атаки имеют однозначные характерные признаки на аппаратном уровне. Эти признаки можно контролировать непрерывно, а не только в критических точках, как делается с помощью программных методов контроля, и, что немаловажно, — без потери быстродействия.

Если использовать хотя бы перечисленные выше методы аппаратного контроля, то можно предотвращать хакерские атаки на этапе попытки внедрения в целевую систему, а не по факту функционирования уже внедрённого вируса. А это уже дорогого стоит...

Собственно, всё это было ясно и три, и пять лет тому назад — думаю, не только мне, но и любому грамотному специалисту. Кому-то удалось эти достаточно очевидные мысли пропихнуть в мозги бизнесменов, и те начали вкладывать во всё это деньги.

Можно было на этом успокоиться, но мысль оказаться впереди планеты всей прочно засела уже в моём мозгу. Я решил обогнать Intel и неспешно приступил к работе, зная, что цикл разработки у них — где-то год-полтора, а значит, у меня времени для этого было предостаточно. Сказано — сделано: к 2011 году я все эти методы контроля за вирусными атаками реализовал на практике. Понятно, что не в кремнии, а на виртуальном оборудовании, которое было создано с помощью средств виртуализации. Тогда же была написана соответствующая статья, к ней приложены демонстрационные программы, чтобы всё, что было в статье, можно было пощупать на практике. Статья «вылёживалась», пережидая мёртвый сезон длинных новогодних каникул. А в это время появилась новость, что сделка по покупке McAfee завершена, и я понял, что нахожусь на верном пути. Опубликовал статью и угомонился в ожидании дальнейших событий.

Ждать пришлось недолго: текущей осенью мои прогнозы начали сбываться. На конференции IDF2011 фирма Intel совместно с McAfee анонсировали технологию аппаратной антивирусной защиты DeepSAFE, которая будет реализована в новых моделях процессоров, разрабатываемых фирмой Intel. Пока это общие слова и невнятные картинки, но посмотрите на скриншот: там красным цветом выделена прослойка между процессором и операционной системой. Подписана она словом DeepSAFE. Это как раз то, что и требовалось, — независимый уровень контроля за активностью вирусных атак. Как он будет реализован, нам пока не объяснили. Вариантов несколько, но суть не в конкретном решении, а в самой концепции.

Кроме этого во время анонса новых 22нм процессоров Ivy Bridge была описана технология защиты от повышения уровня привилегий SMEP (Supervisory Mode Execute Protection).

Данная технология контролирует уровень привилегий исполняемого кода, размещённого в адресном пространстве, выделенном для работы программам (Applications).

Именно эту защиту я реализовал на виртуальном устройстве в конце прошлого года, то есть и здесь угадал. У Intel она работает приблизительно так же, как и NEX бит. Но имеет одну слабость, даже по сравнению с NEX битом: она отключается сбросом единственного бита в управляющем регистре CR4. Видимо, это промежуточное решение и вскоре, при внедрении прослойки DeepSAFE, этот фокус уже не пройдёт.

Хотя данная аппаратура представлена только сейчас, но в официальной документации фирмы Intel это архитектурное решение уже нашло отражение. В новой редакции документации (том 3А), датированной маем 2011 г., но опубликованной во время проведения конференции IDF2011, имеется полное описание работы данного оборудования.

Таким образом, на данный момент два из четырёх предположений подтвердились. Будем ждать последующих новостей и делать ставки. Я, кстати, свои ставки уже сделал. Когда я сказал, что написал статью и угомонился, то немного слукавил. На самом деле угомонился я после того, как все эти методы запатентовал (сделал свою ставку). Запатентовал в России, не бог весть что, но всё же патент. И вот на данный момент я вынужден констатировать: мои права патентообладателя скоро будут нарушены... Когда? Вопрос риторический, так как ответ очевиден: когда эти Ivy Bridge начнут ввозить в Россию (патент, увы, локальный).

Кстати, это только один из патентов, а их у меня, совместно с фирмой «ЛАН-ПРОЕКТ», не один, а целых три. Так что когда начнут ввозить продукты с технологией DeepSAFE, то опять, похоже, станут нарушать мои права. Ну что сказать на это в заключение? Лично я этого так не оставлю, буду жаловаться!.. Путину!

 

Интервью

 

Национальная программная платформа: Дмитрий Комиссаров («ПингВин Софтвер») о победе в конкурсе

Евгений Крестников

Опубликовано 03 октября 2011 года

На прошлой неделе были опубликованы проводящегося Министерством связи и массовых коммуникаций Российской Федерации конкурса. В части лота №4 (Разработка прототипов базовых программно-технических компонент национальной программной платформы и документов, регламентирующих порядок сборки, приёмки, размещения и эксплуатации программных решений в фонде алгоритмов и программ (ИО/04-11)) он был признан состоявшимся.

На вопросы «Компьютерры» ответил Дмитрий Комиссаров, генеральный директор компании «ПингВин Софтвер», выигравшей конкурс.

- Прокомментируйте, пожалуйста, ситуацию с конкурсом Минкомсвязи. Ваша компания была в числе подписавших письмо о необходимости его отмены, тем не менее «ПингВин Софтвер» подала заявку. Нет ли в этом противоречия?

- Большинство участников рынка высказывали обоснованные опасения по ТЗ и срокам конкурса. Минкомсвязи не прореагировало, возможно по техническим причинам — лето и т.п. Учитывая, что концепция НПП может определить на годы вперёд правильное или тупиковое направления развития целой отрасли, РАСПО приняло решение, что нужно участвовать и уже в ходе исполнения заложить принципы конкурентности в создаваемую концепцию. Засунуть голову в песок и сделать обиженное лицо «они нас не послушали» было бы безответственно.

- Многие боятся того, что «Сириус», единственный координатор ТП НПП, будет ущемлять конкурентов. Насколько эта опасность реальна?

- Вспомним весну и начало лета. Представители «Сириуса» публично заявляли, что ТП НПП равно НПП из программы «Информационное общество». Одновременно чётко обозначалось, что в НПП будут входить только те решения, которые будут собраны в единой и единственной среде сборки Сизиф (производства «АльтЛинукс»). За четыре месяца разъяснений другими членами РАСПО, привлечения прессы и широких обсуждений удалось добиться смены риторики и заявлений представителей концерна.

Но зададимся вопросом: «Что помешает вернуться к идеям единственного вендора и единственного принимающего решения координатора, если не будет контроля со стороны общественных организаций и публичных обсуждений?» Ничего. Поэтому опасность была, есть и останется в будущем. Всё зависит от нас самих.

- Компания «ПингВин Софтвер» берётся выполнить условия контракта за пять млн рублей. Когда будет заключён контракт? Какие именно работы будут проведены и насколько реально выполнить их в срок? Ваша компания будет работать в одиночку или вы привлечёте других участников рынка?

- Согласно законодательству, контракт будет заключён не ранее десяти и не позднее двадцати дней после объявления результатов. Будут, безусловно, проведены все работы, указанные в контракте. План-график работ, материалы по работам будут в публичном доступе сразу после подписания контракта. В работах будут участвовать ВНИИНС, НЦПР, ГНУ/ЛинуксЦентр, «Линукс Инк», питерский Политехнический университет. Полный список компаний-участников также опубликуют на специальном сайте, посвящённом проекту.

- За счёт чего должна развиваться НПП? Кто инвесторы и как они смогут окупить свои инвестиции? Каковы предполагаемые размеры и сроки госфинансирования НПП и на что, по вашему мнению, государство должно выделять деньги?

- Государство должно, прежде всего, создавать спрос на результаты НПП. Оправданно на конкурентной основе финансировать прорывные разработки, если такие появятся. Все размеры и сроки есть в программе «Информационное общество» — лучше обратиться к первоисточнику.

- Продукты и решения, созданные в рамках НПП, должны быть свободными? Какова, на ваш взгляд, роль разработчиков проприетарного ПО в развитии НПП?

- Инфраструктурная часть (операционные системы, среды сборки и т.п.) должна быть свободной. В прикладных системах необходим приоритет отечественных разработок (как свободных, так и проприетарных). Взаимодействовать с Microsoft с учётом этих принципов нужно, так же как с IBM, SAP, Oracle и т.д. Обеспечение интероперабельности — одна из важнейших задач.

- Сейчас только «ПингВин Софтвер» из связанных с Mandriva компаний входит в ТП НПП. Прокомментируйте роль РОСА/Mandriva в создании НПП.

- Кто входит в ТП НПП сейчас, непонятно, поскольку АНО НПП на сегодняшний день не зарегистрировано. Какое отношение потенциальные учредители имеют к свободному ПО, непонятно. Когда пройдёт регистрация и станут известны правила игры — как формируются органы управления и т.п., я думаю, мы определимся с форматом участия.

- Как вы в целом оцениваете нынешнюю ситуацию НПП? Есть ли у проекта шансы на успех, и что необходимо, чтобы НПП не постигла судьба некоторых других государственных инициатив в области ИТ?

- Работать надо. Учиться зарабатывать на рынке СПО, а не рассчитывать только на госфинансирование. И всё получится.

 

Национальная программная платформа: Павел Фролов (ГНУ/Линуксцентр): «Огорчают шаги, предпринятые государством»

Евгений Крестников

Опубликовано 03 октября 2011 года

На днях были опубликованы проводящегося Министерством связи и массовых коммуникаций Российской Федерации конкурса. В части лота №4 (Разработка прототипов базовых программно-технических компонент национальной программной платформы и документов, регламентирующих порядок сборки, приёмки, размещения и эксплуатации программных решений в фонде алгоритмов и программ (ИО/04-11)) он был признан состоявшимся. Разработкой прототипа НПП займётся сервисная компания «ПингВин Софтвер», предложившая минимальную цену. Проблема в том, что ей предстоит выполнить подряд за очень скромный срок: чуть больше двух недель.

На вопросы «Компьютерры» отвечает Павел Фролов, генеральный директор компании «Мезон» (ГНУ/Линуксцентр).

- Недавно были опубликованы результаты тендера Минкомсвязи. Не могли бы вы их прокомментировать?

- В тендере победила ассоциация РАСПО в лице компании «ПингВин Софтвер», которая вместе с ВНИИНСом была делегирована ассоциацией на участие в конкурсе.

- Многие боятся того, что компания "Концерн «Сириус», единственный координатор ТП НПП, будет ущемлять конкурентов. Насколько эта опасность реальна?

- Сама по себе концепция свободного ПО защищает этот рынок от монополизации. При консолидации участников рынка СПО ни один игрок, даже такой крупный, как «Сириус», не сможет монополизировать рынок.

- Недавно созданы ТП НПП и АНО НПП. Будет ли ваша компания принимать участие в работе этих организаций и насколько необходимым вы считаете их создание?

- Наша компания является членом ТП НПП, также мы входим в АНО НПП через ассоциацию «РусСофт». Насколько я понимаю, бизнес-идея НПП в том, что государство обязывает госкорпорации вкладывать часть своих доходов в инновационное развитие, что будет реализовываться во многом через НПП. Кроме того, я полагаю, что госкорпорации в ближайшее время получат указание от правительства о необходимости перехода на свободное ПО (как уже получили федеральные органы госвласти), и в обеспечении этой миграции НПП также будет играть большую роль.

- Компания «ПингВин Софтвер» берется выполнить условия контракта за 5 млн рублей. Как вы думаете, насколько реально выполнить работы в срок за эту цену? Будет ли ваша компания принимать в них участие (по нашим сведениям, «ПингВин Софтвер» планирует привлечь других игроков рынка)?

- Компания «ПингВин Софтвер» делегирована на участие в конкурсе (и на победу) ассоциацией РАСПО. Вопрос о получении коммерческой выгоды тут не ставится, так как себестоимость работ превышает пять миллионов рублей и частично эти работы будут выполняться членами РАСПО за свой счёт (эдакое частно-государственное партнёрство получается). Что касается сроков, то реализация поставленных задач в такие сроки одной компанией нереальна, однако в проекте будут участвовать многие члены ассоциации РАСПО, что позволит успешно завершить проект.

- Как вы думаете, продукты и решения, созданные в рамках НПП, должны быть свободными? Какова, на ваш взгляд, роль разработчиков проприетарного ПО в развитии НПП?

- Я считаю, что всё программное обеспечение, разработанное за деньги государства (то есть деньги народа), должно публиковаться в фонде алгоритмов и программ под свободной лицензией в виде типовых проектных решений. Что касается проприетарных решений, то они тоже могут публиковаться в данном фонде, если разработчик предоставит их для бесплатного использования государственными организациями.

- Как вы в целом оцениваете нынешнюю ситуацию НПП? Есть ли у проекта шансы на успех, и что необходимо, чтобы НПП не постигла судьба некоторых других государственных инициатив в области ИТ?

- На мой взгляд, сама идея НПП правильная, но те шаги, которые сейчас предприняты государством, меня огорчают. Я считаю, что нужно действовать по-другому и финансировать создание решений для НПП не в форме открытого конкурса, а в форме грантов, старательно избегая монополизации любого из направлений НПП.

 

Национальная программная платформа: Леонид Ухлинов («Сириус»): "Удивляет участие «ПингВин Софтвер» в конкурсе"

Евгений Крестников

Опубликовано 03 октября 2011 года

На днях были опубликованы проводящегося Министерством связи и массовых коммуникаций Российской Федерации конкурса. В части лота №4 (Разработка прототипов базовых программно-технических компонент национальной программной платформы и документов, регламентирующих порядок сборки, приёмки, размещения и эксплуатации программных решений в фонде алгоритмов и программ (ИО/04-11) он был признан состоявшимся. Разработкой прототипа НПП займётся сервисная компания «ПингВин Софтвер», предложившая минимальную цену. Теперь ей предстоит выполнить весь фронт работ лишь за шестнадцать дней.

На вопросы корреспондента «Компьютерры» ответил Леонид Ухлинов, генеральный директор ОАО "Концерн «Сириус», которое является координатором созданной в апреле технологической платформы «Национальная программная платформа» (ТП НПП).

- Недавно были опубликованы результаты тендера Минкомсвязи. Не могли бы вы их прокомментировать?

- Прежде всего, у меня вызвало удивление само участие компании «ПингВин Софтвер» в этом конкурсе. Это связано с письмом Российской ассоциации свободного программного обеспечения (РАСПО), которое подписали Д. Комиссаров (генеральный директор «ПингВин Софтвер». – Прим. Редакции) и несколько других членов этой ассоциации. В письме прямо говорилось о невозможности выполнения данной работы за указанный срок (один месяц) и приводились аргументы для отмены конкурса. И через несколько дней две организации РАСПО подают заявку на конкурс, причём по явно демпинговым ценам — в пять раз меньше, чем хотело заплатить государство. В этом случае квалификация победителя отступает на второй план и решение вынесено с учётом цены заявки. Несмотря на очевидную убыточность данной победы для выигравшей конкурс компании, будем надеяться, что через шестнадцать дней (согласно заявке «ПингВин Софтвер». – Прим. Редакции) после подписания контракта мы увидим прототип операционной системы и разработанные документы, соответствующие техническому заданию.

- В чем отличие между НПП как совокупностью продуктов и решений, ТП НПП и АНО НПП? Какова взаимосвязь между фигурирующей в конкурсе НПП из программы «Информационное общество» и ТП НПП? Зачем нам столько разных НПП?

большое количество предприятий и организаций (их число сегодня уже превышает 160).

Для представления технологической платформы в различных органах власти и управления, а также для налаживания контактов с технологическими платформами Евросоюза необходимо юридическое оформление сообщества предприятий в виде одного юридического лица. Была выбрана форма — Автономная некоммерческая организация (АНО) содействия развитию индустрии программного обеспечения «Национальная программная платформа», сокращённо — АНО НПП. А вот производимой всеми участниками ТП НПП продукцией станет программное обеспечение, из которого будет составлена национальная программная платформа как совокупность технологий, программных модулей и решений для всех отраслей применения. Так что НПП много, но они все разные.

- Многие боятся, что «Сириус», единственный координатор ТП НПП, будет ущемлять конкурентов. Насколько эта опасность реальна?

- На этапе формирования самой технологической платформы мы всегда заявляли, что только консолидация усилий всех разработчиков может поднять индустрию программного обеспечения в стране, сделать Россию одним из мировых центров в области программирования.

При этом нам неважно деление разработчиков по области юридической защиты программ на фирмы, производящие свободное ПО или проприетарное. Любым программам и технологиям должно найтись место в НПП. Конечно, для главного заказчика программных продуктов, которым сегодня является государство, интереснее и экономически выгоднее свободное ПО. Но будущее за ПО, реализованным для разных платформ. А от монополизации мы постарались уйти уже тем, что в состав учредителей АНО НПП пригласили организации, не конкурирующие на рынке (Российскую академию наук, Российский союз ректоров, Госкорпорацию «Ростехнологии» и ассоциации разработчиков ПО).

Кстати, от принципа равноправного представления всех своих членов отказалась Российская ассоциация свободного программного обеспечения (РАСПО), которая публично заявляет о поддержке конкурирующих компаний, как это произошло на обсуждаемом конкурсе.

- «Пингвин Софтвер» берётся выполнить условия контракта за пять млн рублей. Насколько реально выполнить работы в срок за эту цену? Будет ли ваша компания принимать в них участие (по нашим сведениям, «Пингвин Софтвер» планирует привлечь других игроков рынка)?

- Я думаю, что выполнить работу с нуля за такую цену невозможно. Однако этот конкурс имеет некоторую специфику: для сборки прототипа операционной системы на базе свободного ПО могут быть использованы результаты труда многих коллективов разработчиков. В том числе наработки компании «Альт Линукс», являющейся главным конкурентом победителя конкурса. Что же касается нашего участия, такого приглашения мы не получали.

- Как вы думаете, продукты и решения, созданные в рамках НПП, должны быть свободными? Какова, на ваш взгляд, роль разработчиков проприетарного ПО в развитии НПП?

- Мы не закрываем двери для разработчиков проприетарного ПО. Проект создания НПП является открытым, и в нём могут участвовать любые компании. Единственное пожелание: линейка продукции НПП должна быть функционально полной и соответствовать потребностям всех областей применения ПО.

Конечно, доля свободного ПО должна быть достаточно велика для обеспечения потребителю права выбора, за что он готов платить, а за что — нет. Что же касается использования международного опыта, то я приветствую создание любых форм сотрудничества отечественных разработчиков и мировых брендов в области ИТ. Нельзя искусственно делить мир на «своих» и «врагов».

Просто надо учитывать, в каких областях применения можно и целесообразно использовать совместные продукты, а в каких — нет. На мой взгляд, национальная программная платформа — это прежде всего линейка продукции, созданная на территории России с участием отечественных коллективов разработчиков, интеллектуальная собственность на которую также принадлежит (полностью или частично) российским гражданам или организациям. Однако критерии отнесения программной продукции к НПП ещё не выработаны и обязательно будут обсуждаться.

— Как вы в целом оцениваете нынешнюю ситуацию с НПП? Есть ли у проекта шансы на успех и что необходимо, чтобы НПП не постигла судьба некоторых других государственных инициатив в области ИТ?

- ТП НПП относится к разряду реально работающих платформ. За прошедшие полгода мы без привлечения государственных инвестиций открыли четыре региональных центра компетенции по поддержке разработок на свободном ПО (в Новосибирске, Кирове, Санкт-Петербурге и Самаре). В сентябре открыт первый отраслевой центр компетенции по развитию медицинских информационных систем (в Иркутске). Готовится стратегический план исследований и разработок. Так что ТП НПП живёт и, я надеюсь, будет дальше развиваться. Что же касается условий успеха, то здесь главное — участие в проекте компаний-единомышленников, последовательность действий и чёткое целеполагание. Многие предыдущие проекты гибли из-за постоянных изменений главной задачи, смены правил игры во время матча. Надеюсь, участие в ТП НПП всех категорий организаций — от академической науки и государственных учреждений до оборонных предприятий и малого бизнеса — позволит нам решить все задачи, указанные в нашем о создании НПП.

 

Андрей Плахов («Яндекс») о поисковой технологии «Спектр»

Юрий Ильин

Опубликовано 07 октября 2011 года

- Расскажите, пожалуйста, как появилась технология «Спектр» и для чего предназначена? На кого в первую очередь она ориентирована?

- Как появилась? Мы в какой-то момент заметили, что люди чем дальше, тем больше задают запросов, сформулированных не до конца и неконкретно. Например, запрос «Ягуар» или «МГУ». Когда человек назвал какую-то организацию, или явление, или объект, но непонятно, что за объект и что именно он ищет про него. Про МГУ можно искать просто информацию, условия поступления, можно искать список факультетов, и так далее.

- Тем более «МГУ» сейчас себя норовит называть каждый заштатный институт.

- Да, и это отдельная проблема. Под «Ягуаром» может подразумеваться автомобиль, животное, напиток – всё, что угодно. Люди привыкли, что поисковые системы всё точнее угадывают, что имелось в виду, поэтому таких запросов со временем становится больше, и нам нужно учиться обрабатывать их лучше.

Проблема была в том, что традиционные методы оценки не очень хорошо работают с такими запросами. Качество поиска оценивается рядом метрик, цифр. Есть много разных методик, но большинство из них не учитывают проблемы таких неоднозначных запросов – если все десять результатов примерно про одно и то же, это считается хорошим результатом. Нужно было придумать способ измерять насущность этой проблемы и сделать такое ранжирование, которое бы с ней справлялось. Чтобы в выдаче были результаты и про то и про это, чтобы люди, ищущие разные вещи, находили для себя то, что нужно, и получали полный обзор по этому запросу. Так и появился «Спектр».

- Насколько я понимаю, полный обзор – это 100 страниц результатов. Как человеку ориентироваться?

- Всё равно нужно каким-то образом вместить наиболее актуальную информацию в первый десяток результатов. Без некоторой потери смысла не обойтись. Мы работаем над тем, чтобы смысл терялся как можно меньше.

- Как давно задействована технология?

- Она запущена в конце прошлого года.

- И как вы оцениваете её результаты на данный момент?

- Мы измеряем количество людей, которые не удовлетворены результатами поиска. Как мы это понимаем? Бывает, что человек задал свой запрос, увидел какие-то результаты, посмотрел на них, почитал и никуда не кликнул, а вместо этого закрыл браузер или задал другой запрос с целью всё-таки что-то найти. Если такое происходит, то обычно это плохо. Число таких запросов с введением нового ранжирования уменьшилось.

- А какие-то средства противодействия манипуляциям результатами поиска задействованы?

- Да, они, конечно, нужны. Более того, они обязательны. «Яндексу» есть на ком тренироваться, как отслеживать накрутки и так далее. На практике накрутками занимаются, чтобы подвинуть в выдаче не какой-то специфический результат, а свой собственный магазин, свой сайт. Если научиться такие стандартные накрутки отлавливать и с ними бороться, а мы это делаем постоянно, то те же методы могут быть использованы для более экзотических случаев.

На самом деле за этим стоит некая этическая концепция. Хорошо всё, чем хорошо пользоваться. Если люди ищут какой-то натуральный феномен и результат сам по себе действительно набирает популярность, то мы не судим, хорошо это или плохо. Нашим пользователям это интересно, значит, нужно найти и показать. Но мы должны бороться с накрутками, когда кто-то при помощи ботов или просто ручного труда низкооплачиваемых «роботоподобных» людей делает вид, что этот результат набирает популярность. Вот это то, с чем нужно бороться, и нужно отличать друг от друга эти вещи. Это чисто техническая задача.

- То есть даже «ботоподобных» людей можно отбивать программой-антиботом?

- Конечно. Они же по инструкции работают, всё равно у них есть неестественные паттерны в поведении.

- Вот вы говорите про стандартные случаи накрутки, а нестандартные в техническом плане что могут из себя представлять?

- В техническом? Ну, я, во-первых, сейчас не смогу ничего реалистичного предположить, потому что если мы об этом знаем, то оно уже не является чем-то нестандартным. Во-вторых, даже если я сейчас что-нибудь такое придумаю, то не хочется подавать идеи. Но, например, можно как-то более «материально» использовать таких «роботоподобных» людей. Или можно начать что-то вроде вирусной рекламы, которая будет рекламировать не товар, не сайт, а что-то другое. Но мы все равно научимся с этим справляться, как уже справились с другим хорошим примером нестандартной концепции – линк-бомбингом, когда на сайт ссылаются несколько разных людей по ссылкам, содержащим всякие нехорошие слова. Затем в социальных сетях появляются сообщения: смотрите, по этим нехорошим словам находится вот этот сайт, прикольно! И все начинают ретвитить такие ссылки или кидать их друг другу.

- Как вы оцениваете, скажем так, конкурентные преимущества «Яндекса», по сравнению с другими поисковиками, действующими в России? Правда, насколько я понимаю, их осталось совсем немного...

- В России основных игроков сейчас три: есть «Яндекс», есть русский Google и есть Mail.ru. По крайней мере с точки зрения бренда.

Насколько большим конкурентным преимуществом является качество поиска? Это не так очевидно, как запуск, условно говоря, новых сервисов, но есть точная корреляция между долей и качеством поиска, и она вполне понятна, потому что если человек задаёт запрос в поисковике и чего-то не находит, он легко ищет в другом.

Большинство людей знает, что поисковики бывают разные, и очень многие пользуются браузерами, где можно легко переключаться между разными поисковиками. И если вы хороший ответ не нашли, а конкурент нашёл, то это серьёзный сигнал для пользователя к более частому переключению. Поэтому любое улучшение ранжирования помогает держать марку.

Сейчас вообще уже нет таких улучшений, которые бы сразу и однозначно поставили поисковик на первое место. Разве что кто-то создаст искусственный интеллект, который будет отвечать на все запросы. Поисковики почти все примерно одинаково хороши. Основная борьба сейчас разворачивается в отношении отдельных классов запросов, которые, может быть, не так часто встречаются, но зато очень важны для людей. Например, запросы о том, что только что случилось. Поисковики пытаются достичь такого уровня, чтобы отвечать в течение следующих пяти минут после события. Условно говоря, если что-то где-то взорвалось, в идеале нужно, чтобы через пять минут в поиске по запросу «взрыв» уже было что-то релевантное, хоть какие-то записи из Твиттера например.

- Ну, это означает, что «паук» должен очень оперативно работать.

- Да-да, конечно. Но не только. Это означает изменения в ранжировании, потому что понятно, что у записей, посвящённых тому, что только что появилось, нет никакого ТИЦ, никаких ссылок, ничего. Но тем не менее нужно понять, что это запись о чём-то важном. Такой подход требует изменений в антиспамерских инструментах, потому что, если мы начинаем показывать больше нового, только появившегося, очевидно, что спамеры это поймут и подхватят. Роботу несложно в час создать миллион страничек со словами «взрыв там», «взрыв сям», «авария там» на любой географический объект.

- Кстати, не было ли таких случаев, когда подкладывалась именно такая информационная бомба?

- Это сделать очень сложно. Фактически способ, которым можно воздействовать на поисковик извне, автоматически должен воздействовать и на весь интернет тоже. То есть, грубо говоря, очень трудно «придумать» новость таким способом, чтобы она стала известна поисковику, но при этом не стала моментально известна людям. Вполне возможно, что взрыв в блогосфере иногда имеет в том числе и такую цель: привлечь людей дополнительно на новостной сайт. Пусть я фантазирую, я не уверен, что такое реально случалось, но вариант выгодный: пусть какая-то конкретная новость потом окажется фальшивкой, зато людей удалось завлечь на сайт, на котором могут быть ещё какие-то завлекалочки...

 

Колумнисты

 

Кафедра Ваннаха: Пришествие мелкомягких роботов?

Ваннах Михаил

Опубликовано 03 октября 2011 года

На деловых телеканалах и на экономических полосах газет (много лет уже читаемых в сугубо электронно-дисплейном виде) обсуждаются перспективы превращения китайского юаня в мировую резервную валюту. Противники этого говорят о том, что денежка Поднебесной полноценной свободно конвертируемой валютой не является, ибо слишком сильно зависит от политических решений пекинских властей. Сторонники возражают, что это, дескать, мелочи, не заслуживающие внимания. Что экспортный потенциал Китая, что его промышленная мощь столь велики, что обращать внимание на игры политиков даже и не стоит. Экономика всё превозможет!

Ну а почему, собственно, у Китая столь велик экспортный потенциал? Сторонники левых взглядов сочтут это заслугой сохранения власти компартии (почему-то в других странах левая идеология в наше время ни к чему хорошему не приводит). Поклонники географического детерминизма скажут о более благоприятном, нежели в России, климате (хотя в Греции, которая вот-вот отправит на дно европейскую экономику, климат ещё лучше, а изрезанностью способствующей мореходству береговой черты пользовались ещё три десятка веков назад). Поклонницы либеральных взглядов, захлёбываясь от восторга, скажут, что Поднебесная ныне единственная полностью капиталистическая страна, где ни пенсий, ни бесплатной медицины (что, кстати, несколько не соответствует действительности)…

Реальное, танцующее от производительных сил, объяснение экономического феномена Китайского Чуда очень просто. Континентальный Китай в фантастических масштабах экспортирует на внешние рынки самый универсальный ресурс – живой труд своего гигантского, более миллиарда-с-третью душ, населения. То, что 64 процента ханьцев проживают в деревнях и хозяйство в заметной степени натурально, даёт возможность экспортировать этот труд с низкими издержками. (Поклонникам левой идеи в утешение скажем, что именно Маркс в «Капитале» открыл миру универсальность живого труда и перспективность его эксплуатации для любого — подчеркнём: ЛЮБОГО! — бизнеса.)

И что можно противопоставить такой экономической мощи? Что может конкурировать с таким ресурсом? Ну, прежде всего – такой же, но более дешёвый ресурс. Он имеет место в Индонезии, во Вьетнаме, куда из КНР ныне перетекают швейные да обувные производства. Сейчас бизнес присматривается к Камбодже, с изобилием молодого и живущего меньше чем на доллар в день населения… Но это – возможность, которую даёт конкретная демографико-экономическая ситуация. То, что делается известно чем… Ну а что можно сделать головой и руками?

Речь, прежде всего, заходит об универсальных механизмах, на которые мы сможем переложить рутинный физический труд точно так же, как компьютерная техника приняла на себя рутинные умственные операции, вроде счёта. С энергетической точки зрения это очень просто. Человек при длительной работе способен развивать всего лишь от пяти сотых до одной десятой лошадиной силы, 35-75 Вт… (Кстати, мощность лошади — где-то лишь половина лошадиной силы…)

Ну да, способность человека к тонким и точным движениям… Но давайте поймём простейшую вещь: никто из нас не способен к столь точным и быстрым движениям, как позиционер жёсткого диска, стоящий по нынешним временам весьма доступно. Есть более простые и более традиционные шаговые двигатели. Есть крайне дешёвые асинхронные машины с современными схемами управления. То есть – проблем с силовым обеспечением таких устройств не будет.

Источники энергии? Так, быстро сравните вышеназванные мощности с потреблением вашего ноутбука класса «замена десктопа» и дополнительной батареей. Ничего сверхъестественного не потребуется, технологии доступны уже сейчас, хотя место, конечно, больное.

Конструкция? Да, у эволюции было очень много времени. И за загубленные опытные образцы она не перед кем ни отчитывалась. Но универсальный робот в силу своей универсальности будет востребован в миллиардах копий. На стоимость которых можно раскидать расходы на создание прототипа. И реальные железки незачем ломать, можно в широких масштабах применить имитационное моделирование. Оно же позволит спрессовать требующееся время до приемлемых масштабов.

Когда-то такой подход к созданию сложных технических систем в нашей стране развивал и популяризировал академик Никита Николаевич Моисеев, многолетний заместитель по науке директора Информационно-вычислительного центра АН СССР. Ну а сегодня пришла очередь экономических мегакорпораций, столпов мира информационных технологий, озаботиться этой проблематикой. Свидетельство этому – анонсирование корпорацией Microsoft инструмента для разработки роботизированных платформ.

Речь идёт о пакете Microsoft Robotics Developer Studio, представленном в бета-версии. Какая архитектура лежит в основе современных компьютеров? Правильно, фон Неймана. В которой и программы и данные хранятся в однородной среде. А в новом микрософтовском пакете и разработка программного обеспечения, которому предстоит управлять роботами, и имитационное моделирование аппаратной части роботов, окружающей их среды и взаимодействия с оной также реализованы в одной и той же вычислительной среде. И среда эта – кто бы мог подумать! – Windows…

Разработку предлагается вести в среде языка визуального программирования Microsoft Visual Programming Language. В нём, с весьма высокой производительностью, разработчик сможет смоделировать и «железо» робота, и ту среду, в которой ему предстоит оперировать. Ну, скажем, интерьер более-менее типовой квартиры и беспорядок, имеющий место после убегания хозяев на службу в спальной, кухне, прихожей… Потом – робота-горничную. Потом – смоделировать, какие действия роботессе предстоит выполнить по подтирке п