Фледдер не спеша опустил свои беспокойные пальцы на клавиатуру пишущей машинки и поднял на вошедшего инспектора глаза.

— Откуда вы?

— Из Дворца правосудия.

— Что вам там понадобилось?

Де Кок безнадежно махнул рукой.

— К сожалению, я не смог тебя предупредить. Ты как раз отправился за бутербродами для ланча, когда позвонил господин Медхозен и попросил немедленно приехать к нему. Прочитав наш протокол об убийстве на Центральном вокзале, он обнаружил в нем нечто общее со старым делом об убийстве в Энкхойзене. В самом деле, там тоже была убита девушка и точно так же она была найдена совершенно обнаженной в купе первого класса.

— Задушена?

Де Кок кивнул.

— Кем-то с очень крепкой хваткой.

Фледдер отодвинул от себя пишущую машинку.

— Я должен попросить доктора Рюстлооса во время вскрытия обратить особое внимание на хрящики… если только удастся ему это растолковать — старик стал очень плохо слышать.

Де Кок помолчал немного, и вдруг глаза его засветились, он хитро прищурился.

— В Энкхойзене, — он торжествующе поднял указательный палец, — следователи допустили ошибку.

— Какую?

— Кондуктор.

Фледдер непонимающе посмотрел на него.

— Они тогда не попытались встретиться с кондуктором и не допросили его — вы это имеете в виду?

— Да нет, кондуктора-то они допросили и даже очень основательно, выяснили у него точное время отправления поезда… количество пассажиров первого и второго класса… приметы людей, у которых он проверял билеты… — одним словом, выяснили все детали и даже более того… — Де Кок театрально раскинул руки. — Но они не спросили его о неожиданных болях в желудке.

Фледдер по-прежнему ничего не понимал.

— Ну и что же?

Де Кок тяжело вздохнул.

— А ты подумай хорошенько, — сказал он, — что обычно делает кондуктор в поезде? Проводит контроль. Об этом нам напомнил сегодня инспектор Вестернинг… И строже всего он контролирует пассажиров первого класса. Мужчина или женщина, замыслившие преступление, естественно, не захотят, чтобы им помешал кондуктор, который может войти в купе для проверки билетов.

Фледдер от удивления застыл на месте с открытым ртом.

— И потому убийце нужно было срочно избавиться от кондуктора… — догадался он.

Де Кок кивнул.

— Сославшись на сильные боли в желудке, он ушел…

Несколько минут оба молчали, обдумывая эти странные убийства в поезде. Из-за того что в большой комнате следователей день и ночь горел яркий свет, лампы дневного света над рабочими столами постоянно мерцали, издавая слабое жужжание, которое раздражало и мешало сосредоточиться.

Де Кок поднялся со своего места и начал по своей давней привычке ходить взад и вперед по комнате.

Его волевое лицо с резкими чертами выдавало отчаянное напряжение мысли, ему во что бы то ни стало хотелось найти убийцу… и не только потому, что он желал угодить Медхозену, просто надо было закрыть дело, которое давно уже считалось безнадежным.

Он остановился у стола Фледдера.

— Брам ван Вилинген принес фотографии?

Фледдер достал из стола большой желтый конверт.

— Он принес фотографии как только вы ушли, сказал, что торопился так только ради вас.

Де Кок улыбнулся.

— Очень мило с его стороны. Ты их просмотрел?

— Да.

— Ну и что же?

Фледдер неопределенно пожал плечами.

— Честно говоря, я не слишком много нового для себя открыл, — мрачно заметил он.

Молодой инспектор отодвинул подальше пишущую машинку и разложил на столе фотографии.

— Может быть, вы обнаружите что-то интересное?

Де Кок внимательно изучал фотографии из-за спины Фледдера.

— Как ты считаешь, сколько ей лет? — спросил он.

— Около двадцати.

Де Кок утвердительно кивнул.

— У нее нет обручального кольца.

Фледдер усмехнулся.

— Сейчас это ничего не значит.

— Ты хочешь сказать, она могла быть замужем?

Фледдер помотал головой.

— Вы очень старомодны, мсье. Вас только одно интересует: замужем женщина или нет, а между тем, в наше время существуют и другие виды связей.

— Которые не требует обручального кольца, ты хочешь сказать?

Фледдер поджал губы и постучал пальцем по одной из фотографий.

— Эта молодая женщина весьма современная особа… Она давно не живет с родителями… где-то работает. Имеет дружка. Эмансипированная, свободная и независимая женщина. Вы догадываетесь, инспектор, о чем это говорит?

— Понятия не имею.

— Пройдет немало времени, пока кто-то обнаружит ее отсутствие.

Старый инспектор с озабоченным видом посмотрел на своего помощника.

— Знаешь, что мне кажется?

— Ну?

— Это очень запутанное дело…

Де Кок на минуту задумался, затем снова занялся фотографиями, тщательно рассматривая их одну за другой. Итак, женщина вошла в вагон первого класса, конечно же, не голой… Почему убийца постарался раздеть ее догола? Это ведь требовало не только усилий, но и времени… Его или ее могли увидеть… Что сделал убийца с одеждой? Унес с собой? Зачем? Для этого ему понадобился мешок или сумка… В купе первого класса не обнаружено ничего, кроме трупа.

Вопросы, вопросы захлестывали его. Что могло быть побудительной причиной убийства? С какой целью была загублена эта молодая жизнь? Разбойное нападение, изнасилование, ограбление? Может, убийца был сексуальным маньяком, страдавшим извращениями?

За долгие годы работы в полиции де Коку приходилось сталкиваться с самыми необычными типами. Сейчас он перебирал их в памяти, словно прокручивая киноленту. Он снова анализировал их поведение, способы преступления, их мотивы. Как правило, в этих преступлениях с применением грубой силы срабатывал неожиданный всплеск эмоций, неукротимое желание убийства. Но тут кроме следов удушья на шее не обнаружено никаких следов насилия.

Инспектор взял в руки фотографию, которую Брам ван Вилинген сделал после того, как доктор Конингс закрыл глаза убитой. Красивое лицо, правильные черты, прелестной формы рот… Де Кок продолжал рассматривать снимок. Вопреки здравому смыслу он не терял надежды сделать открытие в этом лице, словно мертвая женщина могла что-то рассказать о себе… о том человеке — мужчине или женщине, который убил ее. Интересно, сопротивлялась ли жертва, может, ее оглушили, били… Он искоса бросил взгляд на Фледдера, который старательно печатал протокол.

— Завтра во время вскрытия обрати внимание на грязь под ногтями убитой. Если найдешь что-нибудь, отправь в криминалистическую лабораторию в Гааге.

Молодой инспектор молча кивнул.

— Есть еще какие-нибудь пожелания?

Де Кок ответил не сразу. Его взгляд неожиданно уперся в полукруглый металлический бак под окном купе. Он был отчетливо виден на обзорной фотографии, которую Брам ван Вилинген снимал из коридора.

— Мусорный ящик! — радостно воскликнул он.

— Что за мусорный ящик?

Де Кок только рукой махнул.

— Мусорный ящик в купе!

Фледдер едва справился с дрожащими пальцами.

— Что вы хотите сказать?

Де Кок наклонился, вперед.

— Уборщик не мог его сюда поставить. Когда он обнаружил труп, он, естественно, испугался и поднял тревогу. И больше уже не возвращался в купе.

— Вы полагаете, в этом мусорном ящике может что-то лежать?

Де Кок кивнул.

— И это «что-то» нам, по-видимому, поможет. — Он мрачно усмехнулся. — Так как прямых улик убийца нам не оставил.

Де Кок позвонил Яну Вестернингу и попросил ни в коем случае не трогать содержимое мусорного ящика и пепельницы. Тот ответил, что нужно подождать, пока Бен Креюгер с криминалистами не обработают купе своей кисточкой.

— Ты увидишь его завтра? — спросил он своего помощника.

Тот кивнул.

— Бен Креюгер явится завтра утром в прозекторскую, чтобы снять отпечатки пальцев у убитой. Я немедленно узнаю у него… — Он оборвал фразу, так как в дверь тихонько постучали. Фледдер подождал несколько секунд, робкий стук снова повторился и он крикнул:

— Войдите!

Дверь медленно отворилась и на пороге показалась молодая женщина в пальто из блестящего красного лаке и широкополой, похожей на зюйдвестку, шляпе. Слегка покачиваясь, как это делают манекенщицы, она изящно переступала ногами в коротких сапожках. Приблизившись к столу де Кока, она остановилась и с улыбкой посмотрела на седовласого инспектора.

— Да, именно вы мне нужны.

У нее был мелодичный низкий голос. Де Кок отодвинулся от стола вместе со стулом.

— Как… как? — удивленно пробормотал он.

— Дежурный внизу сказал мне, что я должна отыскать импозантного седого мужчину.

Лицо де Кока выразило неподдельное удивление.

— Он именно так сказал? — недоверчиво переспросил он.

Женщина снова улыбнулась.

— Да, он сказал: «Седой мужчина, симпатичный седой мужчина». «Импозантный» — это я добавила от себя.

По лицу де Кока скользнула усмешка. Не теряя времени, он внимательно рассматривал посетительницу. Ее грубая лесть насторожила его. Широким жестом инспектор указал посетительнице на стул рядом со своим столом.

— Присаживайтесь.

Она сняла свою красную шляпу, и пышные каштановые волосы рассыпались по ее плечам. Затем она поудобнее устроилась на стуле, положив одна на другую стройные ноги.

— Вы следователь де Кок?

Седовласый инспектор утвердительно кивнул.

— Инспектор де Кок, — поправил он ее почти автоматически и, указывая на Фледдера, добавил: — А это мой уважаемый коллега Фледдер.

Женщина покосилась на молодого следователя с явным неудовольствием.

— Я бы хотела поговорить с вами с глазу на глаз.

Де Кок снова уселся за стол.

— Вы… э-э… можете говорить без опаски, — спокойно объявил он. — Фледдер и я многие годы работаем вместе. После нашей беседы я все равно посвящу его во все, о чем вы мне расскажете.

Она понимающе кивнула и придвинулась поближе к столу.

— Мое имя Луиза… Луиза де Колиньи. — Де Кок уловил пряный аромат ее духов.

— Имя достаточно известное из истории, — заметил де Кок.

— В самом деле. Так звали одну из жен Вильгельма Оранского. Наша семья ведет свое происхождение от гугенотов, которые еще в восемнадцатом веке бежали из Франции в Нидерланды.

Де Кок ущипнул себя за кончик носа.

— Так вы протестантка?

Луиза де Колиньи быстро взглянула на него, в ее глазах сверкнул гнев.

— Разумеется, — отрывисто бросила она. — Вере своих предков не изменяют.

Де Кок пропустил это замечание мимо ушей.

— Итак, какова цель вашего визита? — деловито осведомился он.

Луиза де Колиньи откинулась на спинку стула, тряхнула головой и, посерьезнев, сказала:

— Я хотела поговорить с вами об убийстве.

— Каком убийстве?

— Которое было совершено сегодня утром на Центральном вокзале. Я услышала о нем примерно полтора часа назад по радио, когда передавали последние известия. Я сразу обратилась в железнодорожное справочное бюро и там узнала, что это дело расследуете вы.

Де Кок кивнул утвердительно.

— Вас информировали правильно.

Луиза де Колиньи замешкалась и сильно прикусила нижнюю губу.

— Я… м, я спешила к вам из Утрехта. — Она скрестила руки на груди. — Я приехала просить о помощи, господин де Кок. Вы должны мне помочь… Защитить.

Старый инспектор смотрел на посетительницу недоуменно.

— От кого… от чего защитить?

— От той женщины.

— Какой женщины?

— Которая убивает.

Де Кок вскинул брови.

— Вы считаете, что сегодня утром убийство в поезде совершила женщина?

В его голосе проскользнули сомнение и недоверие.

Луиза де Колиньи кивнула. Ее лицо побледнело, широко открытые глаза выражали страх.

— Она ошиблась… она ошиблась. Она убила не того, кого хотела.

Де Кок наклонился к ней.

— Не того человека?

Луиза де Колиньи вздрогнула и схватила его за руку, при этом де Кок почувствовал, как ее ногти впились в его кожу.

— Она хотела убить меня, — произнесла девица с дрожью в голосе. — Я езжу в этом поезде каждое утро… в вагоне первого класса.