На палубе воцарилась напряженная тишина — кладоискатели угрюмо смотрели на прибывших ребят. Витька побледнел. Огурец мелко вздрагивал, Юрка невольно пятился назад.

— Ну, что ж вы молчите? — спросил Терентий Иванович. — Заключите друг друга в объятия, друзья мои. Витя, Юра! Это же ваши одноклубники. Вон и документы у них на руках. Не угодно ли взглянуть? Убедились? Ну, что вы на это скажете, морячки?

— Ребята, а вы из какой школы? — неуверенно спросил Юрка.

— Из разных, — ответил один из пятерки. — Я из двенадцатой, Жора Карапетян из четвертой, Чуркин из пятой, Ситников из восьмой…

— Странно, — словно раздумывая, пробормотал Юрка себе под нос, однако так, чтобы все это могли услышать. — А где у себя плаваете, если не секрет?

— Говоришь, что из нашего города, а сам спрашиваешь такие вещи. У нас только одно место и есть, где можно плавать, — озеро Светлое. Где же еще!

Парень, прибывший с «Ленинграда», повернулся к Терентию Ивановичу и авторитетно заявил:

— Сразу видно, что они в наших местах и не бывали-то ни разу. Самозванцы они — вот кто!

От этих слов Огурец побледнел. Витька часто-часто заморгал. И тут предводитель кладоискателей преподнес сюрприз.

— Но-но, поосторожней! — Юркин голос неожиданно приобрел уверенность и крепость. — Нас, брат, вокруг пальца не обведешь. Не на таких напали. Наплел тут с три короба и думает, что так мы вам с ходу и поверили. Не выйдет, одноклубничек. Уж если кто самозванцы, так это вы и есть. Это я тебе говорю.

На слове «я» Юрка сделал особое ударение, что прозвучало очень внушительно. Терентий Иванович, не ожидавший такого поворота дел, с удивлением взглянул на него. А Юрка сказал:

— Терентий Иванович, врут они все. В нашем поселке всего две школы, а они вам откуда-то четыре насчитали. Никакого озера в наших местах нет, а есть речка. Талка называется. Понимаете?

Между тем на палубе поднялся такой крик, что хоть уши затыкай. Однако Юркин голос выделялся даже среди этого гама:

— Вы своими бумажками не махайте. Знаем мы эти бумажки. Вот была бы карта под рукой, послушал бы я, что вы запели.

«А ведь это мысль», — подумал Терентий Иванович и повел Юрку в свою каюту.

— Вот тебе подробная карта. Показывай, что ты там хотел.

Речку Талку Юрка нашел через несколько секунд. Мельком взглянув на карту и убедившись в его правоте, Терентий Иванович пригласил к себе представителя «ленинградской» стороны. К удивлению начальника клуба, тот с не меньшей быстротой отыскал озеро Светлое. Но совсем не там, где протекала Талка. Терентий Иванович вперился в карту. «Манино» значилось под кружочком, мимо которого змеился тонюсенький голубой волосок — речка Талка. «Монино» — было написано под кружком, возле которого чернильным пятнышком синело озеро Светлое.

У Терентия Ивановича вдруг мелькнула догадка.

— Позовите ко мне Родина! — крикнул он вестовому.

— Вадим Григорьевич, кто посылал последнюю телеграмму? — спросил он, когда тот пришел.

Родин рассказал, что поручил это выпускнику клуба, парню исполнительному, деловому, который еще ни разу не подводил.

— Борька сейчас на «Кронштадте» плывет. Будем рекомендовать его в мореходку, — заключил Вадим Григорьевич.

— Свяжи-ка меня с «Кронштадтом», — попросил Терентий Иванович. И пусть он там подойдет к рации.

— Боря, у меня к тебе один вопрос, — сказал Кузьмичев, начиная разговор. — Вадим Григорьевич просил тебя отправить телеграмму. Ты это сделал?

Юрка стоял у приоткрытой двери радиорубки и слышал все, что говорил начальник клуба. Можно было расслышать даже голос брата. Но он звучал так слабо, что понять, о чем говорит Борька, никак не удавалось.

— Значит, ты торопился на причал и послать телеграмму поручил своему брату. А ты уверен, что он сделал все правильно и ничего не перепутал?

«Будьте спокойны, — подумал Юрка, стоя за дверью. — Борькин брат дело знает туго».

— А адрес ты сказал на словах или написал?.. Написал. Стало быть, брат взял бумажку и пошел на почту, а когда ты через час ему позвонил, телеграмма уже ушла. Так, да? Ну, спасибо за информацию. Нет, нет, рее в порядке. Будь здоров.

— Вадим Григорьевич, — закончив разговор, Кузьмичев повернулся к радисту. — Ты с Борисом постоянно в контакте. Он твои занятия посещал. Посмотри, нет ли у тебя под рукой каких-нибудь бумаг, написанных его рукой.

Родин полез в письменный стол.

— Вот тетрадка с его записями.

— Ну, так и есть. Теперь мне все ясно, — сказал Терентий Иванович, закрывая тетрадь. — Мы голову себе ломаем, а вся эта петрушка с подшефными гроша ломаного не стоит.

— Да расскажи ты, не томи, что к чему.

— Пожалуйста. Ты сам телеграмму не отправил, поручил это дело Борису.

— А если я зашился?

— Сейчас не о том речь. Борис не смог и попросил сходить на почту своего брата. Адрес написал на клочке бумаги. А теперь посмотри в его тетрадь.

— Тетрадь как тетрадь.

— Обрати внимание, как твой Борис пишет букву «о». Видишь хвостик? Ни дать ни взять буква «а». Борькиному брату разбираться в этих хвостиках было ни к чему, почте тоже. Вот и превратилось Монино в Манино. А там, как на грех, тоже оказался морской клуб. Карусель и завертелась.

— Да-а-а…

— Вот тебе и да. А я на ребят напустился. Подвох вообразил. Обиделись, наверное. Пойду извинюсь.

При этих словах Юрка отскочил от двери и радостный побежал искать друзей — пересказать им весь разговор.

— Борька едва успел меня попросить, а я уже сообразил, как здорово получается, — хвастался Юрка, вспоминая свою затею. — Это я не случайно придумал. Отца с матерью раз пригласили во Фрязево, а они перепутали и приехали во Фрязино. Совсем по другой дороге. Таких случаев сколько хочешь.

— Это хоть рядом, — сказал Огурец. — А то вон есть под Москвой город Чехов. И на Сахалине тоже есть. Тут уж, если перепутаешь, не обрадуешься.

Подошел Терентий Иванович, и они замолчали. Кузьмичев немного поговорил с ними, пошутил, похлопал по плечу, а под конец спросил:

— А вы что, хлопцы, все из одной школы?

— Из одной, — ответил Юрка. — Третьей железнодорожной.

— А как фамилия вашего директора?

— Его Иван Палыч зовут, — сказал предводитель. — А фамилию я забыл.

В тот же день Терентий Иванович, еще не расставшийся с некоторыми сомнениями, отправил директору школы, в которой «учились» наши герои, телеграмму с просьбой дать краткую характеристику Судакову, Чудову и Маленко.

«Сдается мне, — думал Кузьмичев, — что у них с отметками не в порядке. А то чего бы им секретничать, жаться друг к другу, документы терять…»

Ответ Терентий Иванович просил прислать на Рыбинский главпочтамт. Прибыть туда «Москва» должна была на следующий день.