Сегодня на заседании Совета Безопасности ООН была достигнута предварительная договоренность между главами государств о передаче японских стратегических сил самообороны (JSSDF) в подчинение и под контроль ООН. Также, в связи с изменившимися обстоятельствами, планируется значительное сокращение их численности. Напомню, что вот уже на протяжении 15-ти лет JSSDF остаются одной из самых боеспособных и технически оснащенных армий мира, не уступая армиям США, России и европейских стран. Тем не менее, это единственное столь крупное вооруженное формирование, на которое не распространяется влияние ООН. Отчасти это обусловлено тем, что JSSDF совместно с NERV несли на себе основное бремя защиты человечества от нападений Ангелов. Но теперь, после окончательной победы, необходимость содержать столь мощную армию и флот представляется правительству Японии сомнительной.

Представители стран, входящих в ООН, выразили уверенность, что JSSDF должны стать частью Миротворческих Сил. Их мнение не разделяет командующий JSSDF, генерал Усидзима Мицуру, но у него не остается иного выхода, кроме как подчиниться решению правительства Японии. Генерал Мицуру заявил о своем выходе в отставку, как только будет завершен переход JSSDF под контроль ООН. Просьба об отставке была заочно удовлетворена. Нельзя не отметить его глубокую обеспокоенность и волнение в связи с вышеописанными событиями.

Как уже говорилось выше, JSSDF представляют собой внушительную, в мировом масштабе, силу, включая в свой состав самые современные образцы военной техники и отлично подготовленных солдат, имеющих боевой опыт. Кроме того, Япония обладает ядерным оружием, и значительным запасом N2 бомб, также находящимся под контролем JSSDF.

Из открытых источников в западной прессе.

* * *

Теплая южная ночь раскинулась покрывалом над возрождающимся городом. Небо, затянутое пеленой облаков, отказало земле в праве наслаждаться светом луны и звезд. Лишь прожектора, освещающие участки, где продолжались работы по восстановлению, и редкие огоньки в окнах жилых домов рассеивали безмолвную тьму. Но никто больше не страшился темноты.

С тех пор, как был сокрушен последний Ангел, и его приспешники канули вслед за ним в бездну вечности, жители Токио-3 уже успели привыкнуть к нормальной спокойной жизни, не нарушаемой пронзительным визгом сирен, взрывами, разрушениями домов и прочими катаклизмами. Без постоянного гнета тревоги, без чувства отчаяния, когда понимаешь, как нелепы и смешны проблемы человечества на фоне столкновений интересов неких высших, неведомых сущностей, жилось не в пример легче. Страх и отчаяние уступили место новой надежде, перерастающей в уверенность и подпитываемой гордостью.

Мало кто знал правду о том, как завершилась эта странная необъявленная война, война без правил, жестокая схватка, ставкой в которой была судьба всего мира. Но обычным людям и не нужна была правда. Они получили то, что им действительно нужно — возможность жить, работать, отдыхать, растить детей и почивать в покое и относительной безопасности, не ожидая, что в любую минуту пол уйдет из-под ног, или потолок обрушится на голову. Сейчас, далеко за полночь, большая часть населения Токио-3 крепко спали в своих постелях. Но не все, отнюдь не все.

Я закурил очередную сигарету, затянулся, выпустил дым в потолок. В комнате было темно и тихо, но мне никак не удавалось заснуть. Раньше, даже будучи уже в преклонном возрасте, я никогда не жаловался на проблемы со сном. Никогда, до того дня…

Невидимые в темноте тихонько тикали часы. Сон не шел. Мысли, обрывки воспоминаний, какие-то туманные образы и звуки путались и смешивались в голове, не позволяя ни расслабиться, ни сосредоточиться на чем-то одном.

Я глубоко вздохнул, прикрыл глаза. Рука с зажатой между пальцами сигаретой свесилась с края кровати. Через минуту я ощутил, как погасшая сигарета выскользнула из пальцев и упала на пол. Но сон не приходил. Я отдал бы сейчас все, что имел, тем более что у меня осталось не так уж много такого, чем бы я дорожил, за то, чтобы наконец уснуть и хоть ненадолго избавиться от терзающих меня воспоминаний.

Но сон не шел. Я понимал, что это означает. Эта тонкая грань между сном и бодрствованием, на которой я балансирую — время Солдата-Тени. Приход Солдата-Тени вызывал безотчетный страх и смятение, как любое таинственное и необъяснимое явление, но в то же время, измучившись от бессонницы и безысходности, я с нетерпением ждал его появления. Я боялся того, что могу услышать, и боялся того, что придется ответить, но еще больше я боялся томительного ожидания неизвестного. Кроме того, где-то под толстой, покрытой холодной слизью коркой страха теплилась надежда.

Солдат-Тень не заставил долго себя ждать. Тьма неуловимым глазом движением сгустилась, обрисовав его очертания в полумраке комнаты. С каждым новым появлением его фигура становилась все более отчетливой, обрастала деталями. Сквозь его силуэт больше не просвечивал прямоугольник окна, Солдат-Тень казался почти столь же реальным, как я сам. И я осознал — все решится сейчас.

Я явственно видел два изогнутых гребня на шлеме, выступающие пластины кожаных доспехов, на лакированной поверхности которых отражался слабый свет, падающий от окна, рукояти двух мечей, торчащие из-за пояса. Лицо Солдата-Тени, облаченного в доспех самурая времен расцвета династии Токугавы, скрывала тьма.

— Время идет, — прозвучал ровный тихий, немного печальный, как мне показалось, голос, — Его осталось не так уж много.

Я не мог бы поручиться, что действительно слышал эти слова. Они словно звучали внутри моей головы.

— О чем ты говоришь? — переспросил я, — Разве угроза не миновала?

— За угрозой минувшей приспевает угроза грядущая. Разве ты не видишь, что стервятники уже расправили крылья, готовясь налететь на свою еще живую, но ослабевшую добычу? Разве ты не понимаешь, что происходит сейчас в мире, и чем это все может обернуться?

Я не спешил с ответов, хотя внутри у меня все кипело. Последнее заседание СБ ООН, на котором я присутствовал, оставило тягостное впечатление. Сравнение со стервятниками было более чем уместно. Противно и горько было видеть, как лидеры ведущих мировых держав, эти трусливые ублюдки, едва осознав, что исчезла внешняя угроза, уже оглядываются по сторонам в поисках нового врага. И боюсь, они найдут такого врага в лице моей страны.

Да, это произойдет не сразу, не одним днем. Сейчас они уважают нас и признают наши заслуги, как нации, больше других сделавшей для окончательной победы над Ангелами. Но слава проходит, ей на смену идет настороженность и страх, ибо они понимают — Япония сегодня сильнее, чем когда бы то ни было, а людям свойственно бояться тех, кто сильнее их. Страх порождает неприязнь, неприязнь переходит в ненависть. И вот, первый шаг уже сделан — на заседании ООН рассмотрено предложение о вступлении JSSDF в состав войск ООН.

Сколько пройдет времени после этого, прежде чем слабые объединятся и сокрушат некогда сильного, а ныне утратившего свою мощь соперника и конкурента? Они готовятся уже сейчас, пока мы зализываем раны, причиненные войной. Стервятники — одно слово. И во главе этой стаи — не орел, но мерзкий плешивый гриф-падальщик, олицетворяющий нацию, уже однажды подвергнувшую нашу страну страшным испытаниям и унижениям. Нездоровая нация, распространяющая по всему миру свою гниющую псевдокультуру и навязывающая другим свое мировоззрение, по принципу: «кто не с нами — тот против нас». Соединенные Штаты.

— Но что я могу сделать? — в отчаянии произнес я, — Я не обладаю никаким влиянием в ООН.

— В твоих руках власть над самой мощной армией мира. Армией совершенных воинов, вооруженных и отлично подготовленных. Они пойдут за тобой, если в нужное время услышат нужные слова.

Я вздрогнул.

— Ты что — призываешь меня начать войну? Ты безумец, если думаешь, что я готов развязать Армагеддон ради каких-то политических целей.

— Обладающему силой нет нужды применять ее без повода, — продолжал Солдат-Тень, словно не слыша моих слов, — Все, что требуется — проявить твердость духа, упорство и готовность идти до конца.

— И ради какой же цели? Раздавить половину мира, только ради того, чтобы вторая половина вздохнула с облегчением?

— Только если не будет другого выхода.

— Как мы сможем смотреть после этого в глаза нашим детям?

— Тогда молитесь, чтобы дети, чье время придет, простили вам ваши ошибки.

Я полагал, что Солдат-Тень исчезнет после этой тирады, но он по-прежнему был здесь, безмолвно ожидая ответа. Я не в первый раз подумал о том, что возможно темный силуэт, который я вижу — лишь плод моего воображения, так же как и голос, звучащий в голове — лишь эхо моих собственных мыслей. Иными словами, Солдат-Тень не больше, чем часть меня, скрытая ранее в моем подсознании, а теперь нашедшая путь наружу. Как бы то ни было, его доводы не казались мне нелепыми или противоречивыми. Я решил бросить пробный камень.

— Что ты хочешь? — спросил я после долгой паузы.

— Прежде всего, они должны заплатить за те унижения, которым подвергали Японию прежде, и которому собираются подвергнуть сейчас, вырывая из наших рук меч, на котором еще не запеклась кровь врагов. Они должны понять, что если и есть нация, которая может диктовать другим свою волю, то это те, кто с оружием в руках защитил этот мир от угрозы, перед лицом которой остальные трусливо поджали хвосты. Мы заслужили свое исключительное положение, и теперь мы должны отстоять его.

— Я понимаю это так же хорошо, как и то, что ничего не могу изменить, — ответил я, — Я готов поверить, что Япония действительно может открыто выступить против всего мира и добиться победы. Но какой ценой? Я не в праве обрекать человечество на бедствия и ужасы войны… Кроме того, я вообще не вижу своей роли в этом. Я не герой, не личность, способная изменить ход истории. Через несколько недель, может даже раньше, мне предстоит выйти в отставку, и меня сменит на посту более сговорчивый командир. Я всего лишь старик, потерявший веру и разочаровавшийся в жизни. То, о чем ты говорил, требует времени, сил и желания, а у меня нет ничего… Я не смогу… Иногда, я жалею, что я не бог…

— Будь ты богом, ты бы спас этот мир?

— Полагаю, будь я богом, я предпочел бы просто подождать.

— Подождать чего?

— Пока этот мир не решит свою судьбу сам и не избавит меня от проблемы выбора. А сейчас, мне не остается ничего другого, кроме как покориться судьбе.

— Судьбы нет! — резко возразил Солдат-Тень, — Судьба — это то, что создаем мы сами.

Я вздохнул, чувствуя, как сжимается сердце от слов, которые я собирался произнести. Мне было наплевать, разговариваю я с порождением собственного рассудка или с пришельцем из неведомых внешних сфер.

— Тогда почему же судьба отняла у меня тех, кто был мне дороже собственной жизни? Я не хотел такой участи ни для них, ни для себя. Так почему же такое случилось? И кого мне винить в этом, если не судьбу? Я ничего не мог сделать…

— Зато можешь теперь, — услышал я голос Солдата-Тени, — Ты можешь снова увидеть своих близких, воссоединиться с ними…

И вот тут я понял, что ошибался, считая Солдата-Тень голосом своего разума. Я просто не мог сказать сам себе ничего подобного.

— Нет! Замолчи! Мертвых не вернешь! Я пытаюсь примириться с тем, что потерял Рику и Ами навсегда, так не терзай мне душу нелепыми несбыточными обещаниями и напрасными надеждами.

Я услышал тихий смех Солдата-Тени и едва удержался, чтобы не вскочить и не наброситься на него с кулаками.

— Я не из тех, кто дает обещания, которые не в силах выполнить. Смотри.

Призрачное сияние расплылось у меня перед глазами, закрыв пеленой и фигуру призрака в самурайских доспехах и едва различимую в темной комнате обстановку. На миг я подумал, что слепну, но в следующее мгновение зрение вновь вернулось ко мне. Я прищурился от яркого света, бьющего в глаза.

Я стоял в центральном парке Токио-3, это был день, когда празднуется весеннее цветение сакуры. Я понял это, увидев кружащиеся в воздухе нежные лепестки, опавшие с крон деревьев, и нарядно одетых, веселых и счастливых людей, любующихся этим чудом природы. Землю под деревьями устилал красивый бело-розовый ковер, с пробивающимися тут и там островками зеленой травы. Все вокруг заливал солнечный свет, слышался детский смех.

— Прекрасный сон… — прошептал я. На глаза навернулись слезы. Я не сомневался, что картина, столь явственно видимая моими глазами, звуки и запахи, которые я чувствовал — не больше, чем невероятно правдоподобная иллюзия. Но как же все это было похоже на тот день, когда я последний раз видел Рику и Амии… Как бы я хотел вновь вернуться в тот день. И остаться там навсегда, неважно — иллюзия это или нет, — Это всего лишь сон, — повторил я.

— Который может стать явью, — сказал Солдат-Тень, — Каждый раз, создавая в глубинах разума идеальный иллюзорный мир, человек наделяет его частицей своей души, элементом реальности. Очень немногим дана способность вдохнуть в созданный воображением мир достаточно жизни, чтобы он стал столь же реальным, как этот, но иногда такое происходит. И тогда, где-то, среди бесчисленного множества миров, возникает еще один, сотворенный человеком, который до конца своих дней так и не узнает о том, что на краткий миг уподобился Богу.

— Иногда даже боги не в силах вернуть человеку то, что он имел однажды и потерял безвозвратно, — сказал я.

— Боги? Может быть. Но не те, кто стоит НАД богами.

— Почему я должен верить тебе?

— А кому еще ты можешь верить?

— Я больше не верю никому.

— Тебе нечего терять, а получить ты можешь больше, чем ожидаешь.

В горле у меня пересохло от волнения, но я собрался с мыслями и твердо ответил:

— Я ничем не дорожил больше, чем теми, кого уже лишился, но мне все еще есть что терять. Моя честь. Моя верность. Чувство долга перед страной и народом.

— Что дала тебе твоя страна? Высокий пост, почет, деньги? Посмотри сюда, на то, что ты можешь получить, и сделай свой выбор.

Я понял, что увижу сейчас, и мое сердце забилось чаще.

В дальнем конце аллеи, ведущей через парк с востока на запад, показалась стройная молодая женщина, ведущая за руку девочку лет пяти.

— Рика… — выдохнул я, — Ами…

Они обе выглядели такими, как я их запомнил при последней встрече. Веселые, беззаботные… Рика родилась от моего второго брака, когда мне было уже за тридцать. Ее мать вскоре умерла от рака, этого проклятого наследия атомных бомбардировок, и время давно сгладило горечь потери. Я дал единственной дочери все, что мог дать любящий отец, вырастил и воспитал ее так, что она не могла бы пожелать ничего лучшего. Когда ей исполнилось 17, был счастлив, узнав, что она встречается с лейтенантом JSSDF и собирается за него замуж. Я хорошо знал этого молодого человека, и был доволен ее выбором. Еще большее счастье я испытал, когда год спустя она подарила мне внучку, прелестную пухлощекую Ами. Дочь и внучка были смыслом моей жизни, сосредоточием всех моих надежд и стремлений. Ее желания были моими желаниями, я делал все, чтобы они были счастливы.

Идиллию оборвало нападение Роющего на Токио-3. Я даже не увидел их тел, погребенных под развалинами разрушенных зданий. Ее муж также погиб, пытаясь защитить семью. Все мы в тот день были слишком заняты, и известие о гибели моих родных настигло меня только два дня спустя. Но даже знай я о грозящей им опасности — я ничего бы не успел поделать. Отчаяние и бессильная злоба на судьбу едва не убили меня, но тогда еще продолжалась война, и чувство долга не позволило мне скатиться в бездну. Теперь война закончилась.

— Я хочу расквитаться с теми, кто нарушил мои планы и унизил меня, — произнес Солдат-Тень, — Ключ к этому — воссоздание Евангелионов и использование запретных знаний Древнейших. В этом ты мне поможешь.

— Я разве сказал, что согласен? — тихо произнес я.

— Но ты же и не отказался, не так ли?

Чудесная картинка погасла раньше, чем Рика и Ами успели приблизиться. Я снова был в своей комнате, за окном небо на востоке слегка посветлело. Я взглянул на часы, потом перевел взгляд на таинственного ночного гостя. Теперь я видел его истинное лицо.

* * *

Достав из ящика стола небольшую записную книжку в коричневом кожаном переплете, я присел за стол, включил лампу и открыл книжку. Первые несколько страниц покрывали аккуратные колонки иероглифов, это были мои заметки и комментарии относительно политической обстановки в мире и тому подобные записи. Пролистав книжку до первой чистой страницы, я, не раздумывая, написал сверху: «Я, генерал Усидзима Мицуру, командующий JSSDF, находясь в трезвом уме и твердой памяти, принимаю решение….»

Я торопился записать свои мысли, прежде чем передумаю. Времени действительно оставалось мало, а сделать надо было очень и очень многое.

Из-под обложки записной книжки на поверхность стола выпала маленькая фотография. Молодая улыбающаяся женщина с ребенком на руках. Безотчетно я подхватил ее и прижал к сердцу, прошептав:

— Это для тебя… только для тебя…

Слезы покатились из глаз, падая на страницу с еще не высохшими чернилами. Мне было все равно. Я принял решение.

* * *

Краткая хронология

29 августа.

На заседании СБ ООН, командующий JSSDF генерал Усидзима Мицуру категорически отказывается передать подчиненные ему вооруженные силы в распоряжение ООН. Позже он выдвигает ряд требований, среди которых — отказ Соединенных Штатов и европейских государств от возобновления разработок боевых биомеханизмов, известных как «Евангелионы», отказ от продолжения исследований в этой области, прекращение поисково-спасательных работ в южной части Тихого океана, с целью обнаружения и подъема Евангелионов, затонувших после гибели перевозившего их дирижабля. Также генерал Мицуру решительно потребовал передачи ему всех документов, материалов и разработок, связанных с феноменом Ангелов, в том числе вывезенные из Японии в Германию вследствие перемещения туда основной базы NERV.

Заявления генерала вызывают обширный общественный резонанс. Прежде чем в ООН успевают сделать соответствующие выводы и принять меры, генерал Мицуру вылетает в Японию и становится во главе лояльных к нему войск JSSDF. Силы самообороны Японии, флот, авиация, ракетные войска — приводятся в состояние повышенной боевой готовности.

2 сентября.

Премьер-министр и большая часть членов кабинета министров Японии заявляют о своей непричастности к словам и действиям генерала Мицуру, но вместе с тем признают, что лишены возможности повлиять на происходящее. Премьер-министр официально обращается за помощью в ООН и дает разрешение на ввод в страну, в случае необходимости, Миротворческих Сил.

Вечером того же дня, по приказу генерала Мицуру, кабинет министров распущен, входящие в его состав министры — арестованы. Фактически в стране происходит государственный переворот, быстрый и бескровный, поскольку не нашлось силы, способной противостоять JSSDF.

14 сентября.

После повторного заявления генерала Мицуру, подкрепленного угрозой применить все доступные средства, включая военную силу, чтобы добиться своей цели, на внеочередном заседании ООН ставится вопрос о начале экономической и военной блокады Японии. Против высказываются представители России, Китая и еще нескольких государств.

Заморожены активы японских банков, предприятий и организация за рубежом, арестованы японские суда в гаванях других стран. Поскольку ООН, как организованная структура, оказалась не в состоянии придти к какому-либо единому решению, ответственность за дальнейшие действия принимают на себя Соединенные Штаты. Три авианосных соединения направляются от берегов Америки с целью блокировать морские и воздушные пути, связывающие Японию с остальным миром.

16 сентября.

Эсминец ВМС США, ведущий поиск в южной части Тихого океана, внезапно подвергается нападению и тонет по невыясненным причинам. Никого из членов экипажа спасти не удается. В результате расследования установлено, что корабль был поражен торпедой японского производства. Япония отрицает свою причастность, ссылаясь на предвзятое отношение со стороны США.

Сам факт вероломного уничтожения военного корабля со всем экипажем, который может стать закономерным поводом к войне, заставляет задуматься — какие результаты могли дать поиски, проводимые этим кораблем, если подводная лодка JSSDF получила приказ немедленно атаковать и потопить его?

22 сентября.

Кольцо блокады сжимается вокруг Японских островов. Соединенные Штаты вводят жесткие экономические санкции против Японии, надеясь принудить таким образом самопровозглашенное правительство Японии, во главе с генералом Мицуру, согласиться с выдвинутыми ранее требованиями ООН. Сама же ООН, как организация, формально прекращает свое существование. Из ее состава выходят Россия и Китай, заявившие о своем намерении оказать Японии как экономическую, так и военную поддержку. Мир стоит на грани новой войны.

В Японии стремительно растет инфляция, наступает спад производства, переходящий в глубокий экономический кризис. Тем не менее, войска JSSDF по-прежнему сохраняют полную боеготовность. Их боевой дух высок, как никогда.

19 ноября.

Переговоры между американской стороной и генералом Мицуру заходят в тупик. Каждая из сторон требует от оппонента невозможного. Командующий JSSDF заявляет, что отныне любой корабль или самолет США, нарушивший границы Японии, будет уничтожаться без предупреждения. Американская сторона ответила аналогичным заявлением, касающимся японских военных и гражданских кораблей и самолетов.

23 ноября.

ПВО Японии сбивают американский разведывательный самолет, находящийся вблизи воздушного пространства Японии, но не нарушивший ее границ. В ответ, звено штурмовиков с авианосца «Энтерпрайз» атакует и уничтожает японский эсминец, вышедший за пределы территориальных вод. Происходят локальные столкновения между кораблями и самолетами противостоящих держав.

27 ноября.

В Японии начинаются массовые народные волнения, жестоко подавляемые войсками JSSDF, беспорядки, разгул преступности.

Группа спецназа, включающая в состав майора М.Кацураги, тайно высаживается с моря недалеко от Токио-3. Их миссия — найти и по возможности вывести из страны бывших пилотов NERV, Синдзи Икари и Аску Лэнгли. Установить местонахождение Детей не удается, их судьба остается невыясненной, в отличие от судьбы группы специального назначения, которая попадает в засаду и уничтожена войсками JSSDF до последнего человека.

3 декабря.

С первыми лучами солнца, сотни самолетов поднимаются с палуб японских авианосцев. Генерал Мицуру блистательно повторяет успех адмирала Ямамото, осуществившего в свое время беспрецедентную атаку на Перл-Харбор. Авиация и корабли под его командованием наносят внезапный удар по Третьему авианосному соединению США, отправив на дно авианосец «Линкольн» и все его охранение. Начинаются полномасштабные боевые действия на море и в воздухе.

4 декабря.

15-й день рождения Второго Дитя, Аски Лэнгли. Продолжаются ожесточенные бои японского флота и авиации с американскими войсками. Армии России, Китая и европейских стран приведены в максимальную боевую готовность.

В 18:30 американские бомбардировщики наносят тактические ядерные удары по трем крупнейшим японским военным базам, портам и промышленным центрам. Страна скатывается в хаос, в городах поднимается паника.

Россия заявляет о своей готовности применить ядерное оружие против США, если бомбардировки Японии будут продолжаться.

По инициативе высокопоставленных чинов в ООН предпринимается последняя попытка заключить перемирие и разрешить конфликт мирным путем, но установить контакт с генералом Мицуру не удается. По непроверенным сведениям, полученным из его окружения, генерал больше не контролирует войска JSSDF, они не подчиняются его приказам и он вот-вот лишится поддержки своих людей. Это вселяет определенную надежду, поскольку не остается сомнений — за все происходящее несет ответственность лишь один человек, по каким-то неведомым причинам повернувший всю мощь оружия в своих руках против бывших союзников.

В 23:19 система раннего оповещения NORAD фиксирует множественные запуски баллистических ракет с территории Японии и России. Следуя концепции взаимного уничтожения, Соединенным Штатам не остается ничего другого, кроме как нанести ответный удар.

В 00:00 наступает конец.