В 1978 году Высоцкий принимает участие в создании самиздатовского альманаха «МетрОполь».

Молодые писатели Виктор Ерофеев и Евгений Попов, только что ставшие членами писательского Союза, задумали создать неза­висимый литературный альманах с привлечением признанных и мо­лодых литераторов. Предполагалось включить в альманах отвергну­тые издательствами прозу, стихи, эссе... Сначала они заразили этой идеей Василия Аксенова и Фазиля Искандера, а в течение года в соз­дании альманаха участвовало более двадцати человек. Случайных людей там не было, каждый — от старейшего Семена Липкина до юного ленинградца Петра Кожевникова — оказался по-своему та­лантлив. В их числе были Б.Ахмадулина, А.Вознесенский, М.Розов­ский, А.Арканов, А.Битов, Ю.Алешковский... Аксенов привлек к уча­стию в альманахе известного американского писателя Джона Апдайка, приглашенного составителями для того, чтобы придать проекту статус международного.

Все участники альманаха отличались собственными эстети­ческими принципами, манерой письма, но были объединены же­ланием бросить вызов царившей тогда серости и тоске в совет­ской литературе, предлагали читателю свои произведения, исходя из собственного понимания процесса творчества, а не из ожида­ний партийно-чиновничьей номенклатурной верхушки. Целью это­го проекта было издание сборника, в который должны были вой­ти тексты, никогда ранее не публиковавшиеся — в силу того что были «непроходимы» в советской печати по эстетическим и тема­тическим критериям. Издание этих произведений, как утверждали авторы альманаха, могло бы расширить картину советской литера­туры того времени. Это была наивная попытка отделить хотя бы часть литературы от государства, противопоставить серой литера­туре соцреализма литературу талантливую и свободную.

За границей издавался подобный по эстетике и задачам альма­нах «Континент». Созвучное по смыслу «МетрОполь» означало — литературный процесс в метрополии. Во введении к альманаху было сказано: «Мечта бездомного — крыша над головой; отсюда и «Мет­рОполь» — столичный шалаш, над лучшим в мире метрополите­ном. Авторы «МетрОполя» — независимые (друг от друга) литера­торы. Единственное, что полностью объединяет их под крышей, это сознание того, что только сам автор отвечает за свое произведение; право на такую ответственность представляется нам священным. Не исключено, что упрочение этого сознания принесет пользу всей на­шей культуре. «МетрОполь» дает наглядное, хотя и не исчерпываю­щее представление о бездомном пласте литературы».

Создавался альманах в однокомнатной квартире на Красноар­мейской улице, раньше принадлежавшей матери В.Аксенова — Евге­нии Семеновне Гинзбург, автору «Крутого маршрута». Теперь здесь жил Евгений Попов.

Когда в дверь звонил Высоцкий, на вопрос: «Кто там?» — от­зывался: «Здесь печатают фальшивые деньги?» Хохотали, работа­ли весело. Высоцкий подавал идеи, вселял во всех своими шутка­ми энергию. Он написал песню, посвященную «метрОпольцам», но она, к сожалению, затерялась.

В альманахе Высоцкий был представлен двадцатью текстами. Такой обширной публикации в СССР у Высоцкого, всегда мечтав­шего издаваться, еще не было. Он сформировал подборку своих произведений по типу «избранное», представляющую его творче­ство во всем многообразии. Были выбраны тексты разных лет, раз­ных «жанров» и тем: стилизации дворовых песен, ролевая лирика, сказки, пародия, песня из спортивного цикла, философская и лю­бовная лирика...

Вспоминает участник альманаха М.Розовский: «Помнится, Ак­сенов говорил со мной о «МетрОполе», особо упирая на участие в нем Высоцкого. «Мы их умоем Володей!» Имелось в виду, что все его стихи известны благодаря магнитофонам, — а ведь не печата­ют, суки!»

Не все из приглашенных к участию в альманахе согласились на это — например, Ю.Трифонов, хотя его настойчиво звали. Отка­зался печататься Б.Окуджава. Возможно, они предвидели, что уча­стие в таком рискованном предприятии чревато неизбежными по­следствиями.

Ошпаренный однажды кипятком от Хрущева, А.Вознесенский теперь осторожно дул и на холодное. Он дал в альманах стихи, ко­торые уже были опубликованы в его книге «Соблазн» (М., «Совет­ский писатель», 1978 г.), то есть получив тем самым на них разре­шение цензуры, чем свел свой риск к нулю.

Е.Попов рассказывал, что один известный поэт долго колебал­ся — публиковать свои стихи в «МетрОполе» или нет, «быть или не быть?»:

—   Это же очень опасно!

И Высоцкий, когда узнал об этом, сказал:

—  Ну, конечно, не быть! Не быть!

И своими руками вырвал страницы со стихами этого поэта.

У «МетрОполя» было много помощников. Помогали клеить страницы, считывать корректуру. Альбом альманаха составлял око­ло 40 печатных листов. Значит нужно было наклеить на ватман око­ло 12 ООО машинописных страниц, учитывая 12 экземпляров. (Ти­раж свыше 12 экземпляров считался нелегальным, противозакон­ным распространением литературы.) Макет альманаха разработал художник Театра на Таганке Д.Боровский. Он предложил на лист ватмана наклеивать по четыре машинописных страницы. Таким об­разом, получалась готовая книга, а не набор рукописей. Оформле­ние было сделано Б.Мессерером. Один экземпляр наивно предпо­лагалось предложить Госкомиздату для издания в «метрополии», а один — за рубежом.

Конечно, создатели альманаха предчувствовали, что тучи над ними сгущаются, но то, каким репрессиям они подвергнутся, было для них неожиданным. Сигнал для кампании против «МетрОполя» дал секретариат Московской организации Союза писателей, возглав­ляемый Феликсом Кузнецовым. Он состоялся 22 января 1979 года. На заседание повестками были вызваны пять составителей альма­наха. В присутствии примерно пятидесяти писателей — членов ру­ководства МО СП — это заседание вынесло идеологический и ор­ганизационный «приговор»: альманах был признан политической провокацией, направленной на поддержку антисоветской деятель­ности на Западе, а также попыткой узаконить самиздат. Пятерых составителей убеждали отказаться от задуманного, но они не от­ступили от своих позиций. «Предупреждаю вас, — заявил предсе­датель собрания, — если альманах выйдет на Западе, мы от вас ни­каких покаяний не примем!»

Имя Высоцкого на этом заседании упоминалось дважды. Ф.Куз­нецов сказал в самом начале: «А сейчас я вас ознакомлю с содержа­нием альманаха (читает нараспев и с выражением Высоцкого «Под­водную лодку», «Рыжую шалаву»), А вот и образец политической ли­рики (читает «Охоту на волков»). Чувствуете, о каких флажках здесь идет речь?» И была реплика Я.Козловского: «А Высоцкий для чего? Пускай себе на пленках крутится».

Единственной уступкой, на которую пошли создатели альма­наха, была отмена «вернисажа», запланированного на следующий после собрания секретариата день — 23 января. «Вернисаж-презентацию» альманаха — завтрак под звуки джаза с шампанским и калачами с красной икрой — организаторы решили провести в кафе «Ритм», что на Миусской площади. Пригласили человек три­ста художественной и нехудожественной интеллигенции, прессу: «New York Times», «Washington Post», «Le Monde», «Литературную газету», «Советскую культуру»... Хотя «вернисаж» и был отменен, 23 января кафе «Ритм», сдавшее помещение для этого мероприя­тия, было закрыто на «санитарный день», и весь квартал был окру­жен сотрудниками КГБ.

Чтобы быть «в ногу со временем», Ф.Кузнецов также пишет письмо в ЦК КПСС о сионистских мотивах альманаха и, проделав статистический анализ его национального состава, делает вывод о том, что евреи свили осиные гнезда в писательском Союзе и повсе­местно его разлагают.

В день рождения Высоцкого (случайное совпадение) 25 января 1979 года в эфир вышла передача «В мире книг» радиостанции «Го­лос Америки», в которой было заявлено о предстоящей публикации альманаха в США. Это сообщение подхлестнуло власти на репрес­сивные меры против создателей альманаха.

Документы, обнаруженные позднее в различных архивах, сви­детельствовали о том, что делом «МетрОполя» занимались ЦК пар­тии (в курсе событий держали лично М.А. Суслова), КГБ (в лице Ю.В. Андропова, в то время председателя Комитета), и Союз пи­сателей СССР — как его московское отделение, так и руководство СП в целом.

23 февраля 1979 года в газете «Московский литератор» под за­головком «Порнография духа» было опубликовано «мнение писате­лей», где приверженцы метода социалистического реализма осуж­дали содержание альманаха.

Только к 1999 году — юбилейному для «МетрОполя» — глав­ный его громитель Ф.Кузнецов будет, оправдываясь, говорить о том, что переживал, чтобы писателей и поэтов альманаха «сильно не зашибли». Но в 79-м слова были другими: «...Натуралистический взгляд на жизнь как на нечто низкое, отвратительное, беспощадно уродующее человеческую душу, взгляд через замочную скважину или отверстие ватерклозета сегодня, как известно, далеко не нов. Он широко прокламируется в современной «западной» литературе. При таком взгляде жизнь в литературе предстает соответствующей избранному углу зрения, облюбованной точке наблюдения. Именно такой, предельно жесткой, примитивизированной, почти животной, лишенной всякой одухотворенности, каких бы то ни было нравст­венных начал и предстает жизнь со страниц альманаха «МетрОполь», — возьмем ли мы стилизованные под «блатной» фольклор песни В.Высоцкого, или стихотворные сочинения Е.Рейна, или без­грамотные вирши Ю.Алешковского».

Начались репрессии, бившие почти по всем «метрОпольцам». Никого из них не судили, но их книги в метрополии выходили с тру­дом или вовсе не выходили, уже вышедшие изымались из библио­тек, запрещались спектакли, их самих выгоняли с работы. И этот «карантин» выдерживался довольно долго. В.Ерофеева и Е.Попо­ва исключили из Союза писателей. Тогда главные учредители аль­манаха: В.Аксенов, А.Битов, Б.Ахмадулина, Ф.Искандер, С.Липкин и И.Лиснянская — в знак протеста заявили, что, если секретариат не изменит своего решения, они выйдут из Союза. Секретариат не внял, но и не все шантажисты исполнили свою угрозу. Лишь Аксе­нов — он и так готовился к отъезду из страны — отправил в секре­тариат свой членский билет по почте, да И.Лиснянская и С.Липкин вышли из Союза, оказавшись в очень тяжелом положении — они фактически лишились почти всех средств к существованию. Это было с их стороны проявлением высокого гражданского мужества. Остальных мужество покинуло — возобладал трезвый расчет...

А.Вознесенский же со свойственной ему осторожностью опять ушел в тень: когда над авторами альманаха нависла угроза санкций, он каким-то чудом оказался не более и не менее как на Северном полюсе, о чем тут же напечатал целую полосу патриотических сти­хов в «Комсомольской правде».

В «New York Times» с протестом выступили виднейшие амери­канские писатели Д.Апдайк, К.Воннегут, УСтайрон, Г.Миллер, Э.Олби. Все они угрожали отказом печататься в СССР.

Вспоминает В.Аксенов: «Это было в конце 79-го года, когда антиметрОпольская свистопляска была в полном разгаре и все ожи­дали каких-то больших гадостей со стороны начальства. «Выкру­чивание рук» было пущено на полный ход. Настроение у всех было кислое... Вдруг пришел Высоцкий. Пришел с гитарой. И он сказал: «Давайте я вам спою, ребята». Вот это незабываемое воспомина­ние... Как он просто взвинтил своим пением. Там было человек 25 — битком набитая комнатушка... И Володя, держа одну ногу на стуле, гитара на колене, пел изо всех сил, на колоссальном подъеме. Он спел тогда две песни: старую про Джона Ланкастера и совсем новую «Мы больше не волки». Такой колоссальный творческий вихрь про­шел сквозь нашу толпу. Все переменилось волшебно: волна братст­ва и вдохновения подхватила нас. Мы все воспряли духом».

Еще до начала репрессий, убедившись в том, что издать аль­манах в своей стране не удастся, авторы дали согласие на публика­цию альманаха на русском языке за границей. Два машинописных экземпляра альманаха были вывезены в США атташе по культуре американского посольства Р.Бенсоном и во Францию — славистом, сотрудником посольства Франции в СССР И.Аманом. Спустя неко­торое время альманах вышел на французском в издательстве «Галлимар» и английском в американском издательстве «Ардис»...

На фоне разгрома «МетрОполя» и репрессий по отношению к друзьям опубликование впервые большого блока стихов прошло для Высоцкого без радости.

«МетрОполь» и особенно подборка произведений Высоцкого с восторгом были приняты в эмигрантской среде. 17 мая 1979 года в Париже эмигрантская газета «Русская мысль» опубликовала ре­цензию писателя В.Максимова «Метрополь и метропольцы», в ко­торой особо выделен Высоцкий: «Высоцкий... Мятущийся, траги­ческий, исступленный. Вместе с ним томится и перепадает наше сердце, когда замирает в нем душа от стиснувшего его землю холо­да («Гололед на Земле, гололед...»), вместе с ним лихорадочно ищем выхода из волчьего загона в лесу («Охота на волков»), вместе с ним задыхаемся от тоски («Лукоморья больше нет»), вместе с ним про­ходим, наконец, сквозь его собственный катарсис («Протопи ты мне баньку по-белому...»)».

Время расставило все по своим местам. В 1988 году еще мо­лодые Ерофеев, Попов и престарелые Липкин с Лисянской по их просьбе были восстановлены в Союзе писателей, а в 1991, 1999 и 2001 годах альманах «МетрОполь» был официально издан несколь­кими издательствами книгой нормального формата.

16 октября 1978 года Папой Римским становится глава поль­ской католической церкви архиепископ Краковский — Кароль Юзеф Войтыла, принявший имя Иоанн Павел II. Впервые за 450 лет Папа Римский не итальянец и впервые в истории — славянин. И хотя со­ветскими католиками считаются только литовцы, избрание Иоанна Павла II ощущается отчасти и как общеславянское достижение.

Высоцкий пишет знаменитую песню «Лекция о международном положении»:

Церковники хлебальники разинули,

Замешкался маленько Ватикан,

Мы тут им Папу Римского подкинули —

Из наших, из поляков, из славян.

В мусульманском мире тоже произошли радикальные измене­ния — революция в Иране ликвидировала монархию, и к власти приходит аятолла Рухолла аль-Мусави аль-Хомейни. Персонаж, от лица которого поется песня, — человек, посаженный на 15 суток за мелкое хулиганство, — предлагает свой вариант решения кадровых вопросов при распределении важнейших в мире вакансий:

Шах расписался в полном неумении —

Вот тут его возьми и замени!

Где взять? У нас любой второй в Туркмении —

Аятолла, и даже Хомейни!

Высоцкий в этой песне сумел упомянуть практически обо всех важнейших политических событиях конца 1970-х годов. Каждая строфа его песни — злободневна, каждая фраза — остроумна. Голда Меир, Моше Даян, Аристотель Онассис, китайская «банда четы­рех», Жаклин Кеннеди (Жаки) — эти имена в то время были у всех на слуху, и потому исполнение песни сопровождалось гомерическим смехом слушателей. Подсчитано, что в период с конца марта 79-го по июль 80-го года Высоцкий исполнил эту песню более 50 раз.

В этом году Высоцкий делает несколько попыток выпустить диск с песнями, не вошедшими в фильмы и спектакли. На вопрос зрителей «выйдет ли когда-нибудь большая пластинка с вашими за­писями?» он ответил без уверенности в результате: «Не знаю, как мне это удастся. Некоторые люди обещали мне помочь в этом деле. Это будут песни, которых вы почти не знаете. Из «Робин Гуда», из «Арапа» — то, что не вошло. Если у меня будет такая возмож­ность, я это запишу. А выйдет она или нет — я не знаю. Два моих больших диска лежат, лежат и лежат на студии».

Была осуществлена запись макета этого диска в домашней сту­дии композитора-аранжировщика Алексея Зубова под аккомпане­мент электрогитар. Однако дальше макета дело не пошло...

Достать билет в Театр на Таганке было невероятно трудно или очень дорого. Поэтому студенты геологического факультета МГУ уговорили своих комсомольских «боссов» организовать встре­чу с Высоцким у себя в университете.

Две такие встречи состоялись 24 ноября и 16 декабря 1978 года. Встречи оформлялись через общество «Знание» под девизом «Му­зыка и гитара в Театре на Таганке». Организация «лекций» была на факультете достаточно тайной. Делалось это потому, что в то время милиции на входе в МГУ не было, и аудиторию, в которой прово­дилась встреча, просто бы разнесли. Поэтому для общей огласки — это был концерт... В.Золотухина.

Зрителей собралось много, но аудитория выдержала. И мож­но представить реакцию ошеломленных студентов, которые ждали увидеть на сцене Золотухина, а вместо него вышел... Высоцкий. Ре­акция была такой, что организаторам стало страшно.

После концерта геологи подарили Высоцкому друзу горного хрусталя. Во время послеконцертного чая, взяв подаренную ему друзу, Высоцкий стал задавать вопросы: «Почему такая форма кри­сталла? А почему грань растет так, а не иначе?» — и так далее... Спрашивал, как опытный экзаменатор, который хотел знать ответ на уровне профессионала. Очевидно, этой пытливостью в любой области, с которой приходилось сталкиваться поэту, определялась глубина содержания его песен.

Несмотря на то что репертуар Высоцкого был тщательно выве­рен, «особисты» МГУ обнаружили в первом концерте «криминал». Во время концерта ему передали записку с вопросом, почему он та­кой грустный, — может, он думает, что студенты его не очень по­нимают? В ответ Высоцкий сказал, что особо веселиться — причин нет. А насчет понимания — это, мол, вы зря: «Я уверен, что семена падают в благодатную почву». «Что он хотел этим сказать?» — до­пытывались потом у организаторов «лекции».

Были и другие вопросы, на которые Высоцкий отвечал очень достойно: «...Вопрос хороший и очень серьезный: мое отношение к России, Руси, ее достоинствам и недостаткам. Это не вопрос — это тема, над которой я вот уже двадцать лет работаю своими песня­ми. Поэтому, если вы действительно хотите узнать мое отноше­ние, постарайтесь как можно больше собрать моих песен...

Ну, если говорить примитивно — я люблю все, что касается ее достоинств. И не принимаю, ненавижу многое, что касается не­достатков.

И вот сейчас я хочу вам показать одну песню, в которой, может быть, будет частично ответ на этот довольно серьезный вопрос.

Траву кушаем —

Век на щавеле,

Скисли душами,

Опрыщавели.

Да еще вином

Много тешились —

Разоряли дом,

Дрались, вешались...»

После концерта какая-то женщина буквально подскочила к Вы­соцкому и с восторгом заявила: «Ой, Владимир Семенович, большое вам спасибо! Вы меня извините, я была о вас такого плохого мне­ния...» Не сбавляя шага и не глядя на женщину, он ответил: «А не­чего слагать свое мнение о человеке по сплетням и слухам!» Он ус­тал и от назойливых поклонников, и от сплетен и слухов...

Высоцкий сам предложил студентам провести в МГУ «вечер стихов», т. е. он хотел читать то, что пока еще не стало песней: «Де­нег мне не надо, мне важно ваше мнение и контакт с вами, который мне более необходим, чем вам». Однако университетские блюстители идеологии заблокировали уже подготовленный вечер поэзии.

3 декабря Высоцкий приглашен на юбилей — 35-летие Школы-студии МХАТ. Вспоминает Р.Вильдан: «Мы были приглашены на юбилей Школы-студии. Володя был с гитарой, много пел. Мы вышли вместе, я говорю: «По старой памяти, надо бы отметить». — «Нет, старик, мне нельзя. Но встретиться надо». — Да, но как же, ты теперь знаменитый». Володя без всякого юмора согласился со мной: «Да, но тебе я телефон дам». И тут же на капоте своего «Мерседе­са» написал номер...»