Вслед за бабушкой Сабрина и Дафна направились к себе в спальню. Бабушка, не проронив больше ни слова, лишь указала пальцем на постель. Всё и так было понятно. Девочки улеглись.

— А что, дядя Джейк правда убил дедушку? — спросила Дафна, но бабушка Рельда лишь покачала головой.

Сабрина не поняла, что та имела в виду: что не убил или что она не хочет говорить об этом.

— А по-моему, дядя Джейк прав, — сказала Сабрина. — Когда же ты научишь нас пользоваться волшебными предметами, которые хранятся у Зерцала?

Бабушка даже как будто съежилась от этого вопроса, словно он причинил ей физическую боль.

— У нас достаточно времени, — наконец тихо ответила она.

— Нету у нас никакого времени, — сказала Сабрина. — Мы с дядей Джейком поняли, что задумала Красная Шапочка. Она хочет восстановить свою семью. У нее уже есть мама с папой и еще чей-то младенец. А теперь она собирается похитить тебя.

- Не может быть! — ахнула Дафна.

— Ничего подобного, — сказала бабушка, подтыкая сестрам одеяла. — Со мной ничего плохого не случится.

— Ты уверена? — спросила Сабрина. — А вдруг случится? Ведь тогда мы с Дафной останемся в этом городе одни. Ты же видела в школе, как все настроены против нас. Разве мы сможем защититься без тебя?

— Сабрина, перестань! — воскликнула Дафна. Сабрина сама уже была не рада, что заговорила об этом, слова так и звенели у нее в ушах. Это было бессердечно по отношению к бабушке. Сабрина уже жалела о сказанном и хотела бы вернуть свои слова обратно.

А бабушка, словно оглушенная словами внучки, на мгновение застыла, а потом повернулась и тихо вышла из комнаты, даже не пожелав им спокойной ночи.

— Знаешь что, Сабрина, — сказала Дафна, — давно хотела тебя спросить: когда ты перестанешь себя вести как последняя дура и нахалка?

— Понимаешь, Дафна, — пробурчала в ответ Сабрина, — ты не сталкивалась с Красной Шапочкой и Бармаглотом, а я сталкивалась и поэтому знаю: бабушке надо всерьез отнестись к этой угрозе.

Дафна, сердито засопев, скрестила руки на груди, а потом повернулась к Сабрине спиной и, вытащив из-под головы подушку, заткнула ею ухо, чтобы не слышать голоса сестры.

* * *

Наутро Сабрина проснулась рано, в надежде, что удастся некоторое время побыть с дядей Джейком наедине. Может, они бы проглядели дневники, поискали бы еще какие-нибудь сведения о Красной Шапочке и Бармаглоте — то, что она раньше не заметила. Но, увы, когда Сабрина спустилась вниз, его уже не было. В гостиной бабушка Рельда, расположившись в кресле за обеденным столом, попивала маленькими глоточками чай и что-то записывала в своем дневнике сказочных отчетов. Увидев Сабрину, она приветливо улыбнулась ей, как будто вчерашней размолвки вообще не было.

— Я позвонила в аптеку узнать, есть ли у них какое-нибудь средство, чтобы смыть фломастер с лица, — сказала бабушка. — К сожалению, ничего нет, но они мне сказали, что через несколько дней всё само пройдет.

Сабрина нахмурилась: им легко говорить — несколько дней!

— Что ты хочешь на завтрак? Я приготовлю всё, что твоей душе угодно, — сказала бабушка, но не успела Сабрина ответить, как в дом буквально ворвался дядя Джейк и водрузил на стол ярко-розовую коробку с пончиками.

— Я принес кое-что на завтрак, — сказал он и, обогнув стол, поцеловал мать в щеку. — Привет, красавица!

Бабушка старалась быть серьезной, но Сабрина заметила, что и на нее действовало неотразимое обаяние дяди Джейка. И бабушка заулыбалась.

— Джейк, — сказала она, — с утра детям нужна здоровая еда.

— Да ты только попробуй эти пончики! Я битый час простоял за ними в очереди. Пекарь выпекает их ночью, и, если прийти в его лавку при пекарне в пять утра, когда он открывает ее, можно купить их еще горячими. Ты бы видела, какая была длинная очередь! Вокруг всего квартала! Даже Мясник со Свечником явились, а ведь эти трое, вкупе с Пекарем, терпеть друг друга не могут.

— Да уж, любая дружба развалится, если оказаться посреди моря в старом тазу, — заметила бабушка и, сунув руку в коробку, вытащила пончик, покрытый сахарной глазурью. Откусив кусочек, она довольно улыбнулась. — Божественно! — только и сказала она.

— Известное дело! — засмеялся дядя Джейк. — Я съел целых семь и получил такой заряд энергии, что даже забрался на вершину горы. Сабрина, давай как-нибудь сходим туда, на Таурус. Оттуда весь город — как на ладони.

— Я уже побывала там на прошлой неделе, когда мы удирали от Бармаглота, — ехидно заметила Сабрина.

— Совсем другие ощущения, да? А я уж и забыл, до чего красив наш город зимой.

«Тоже мне город! Всего-то четыре квартала», — подумала Сабрина.

В гостиную вошли Дафна с Эльвисом.

— Ой, пончики! — воскликнула девочка, а Эльвис высунул язык, с которого на пол закапала слюна.

— Угощайся, — сказал дядя Джейк, раскрывая коробку.

Дафна запустила в нее обе руки и вытащила два пончика.

— Два сразу? — ухмыльнулся дядя Джейк.

— Один для Эльвиса, — объяснила девочка и подбросила пончик в воздух.

Дог подпрыгнул и, схватив его на лету, тут же проглотил. Он, пожалуй, даже вкуса не успел разобрать, подумала Сабрина.

Дафна, сунув пончик в рот, опустилась на стул с каким-то мечтательным выражением на лице.

— Вот это да… — пробурчала она, дожевывая пончик.

— А ты, Сабрина? — спросил дядя Джейк, придвигая к ней коробку.

Она взяла один. Он был теплый и липкий. Откусив кусочек, она чуть не проглотила язык от удовольствия. Словно во рту растаяло счастье. Сладкое, как любовь…

— Здорово, да? — спросил дядя Джейк, подмигивая племяннице.

Сабрина лишь кивнула — она боялась, что переполнившие ее чудесные ощущения исчезнут, стоит ей открыть рот.

— Мама, я вот что придумал, — сказал дядя Джейк. — Ты говорила, что вы с девочками были вечно заняты с тех пор, как они приехали в Феррипорт. Это очень досадно. В городе есть интересные места. Девочкам, по-моему, будет любопытно узнать, где мы бывали с их отцом.

— Это где вы попадали в разные неприятности? — уточнила бабушка.

— Именно! — сказал дядя Джейк и, наклонившись, снова поцеловал мать в щеку.

Бабушка неохотно кивнула.

— Класс! — воскликнул дядя Джейк, подхватил розовую коробку с пончиками и выскочил из комнаты. — Надо обязательно дать парочку Зерцалу.

Тут раздался стук в дверь.

— Кто бы это мог быть в такую рань? — удивилась бабушка.

Сабрина пожала плечами и пошла открывать.

Распахнув дверь, она чуть не упала от удивления. На пороге стоял мэр Шарманьяк. Из-за его спины показалась Белоснежка, а за ней — личный помощник мэра, мистер Семерка с улыбкой во весь рот.

— Доброе утро, Сабрина. Дома есть кто-нибудь? — спросила Белоснежка. — Билли хочет поговорить с твоими родственниками.

Вид у мэра был весьма раздосадованный.

— Ну что. Капитан, можно подняться на борт корабля? — ехидно спросил он.

Сабрина нахмурилась и чуть не захлопнула дверь прямо у него перед носом, но тут подошла бабушка и пригласила всех войти.

— Рельда, я знаю, что час ранний, — сказала мисс Снежка. — Просто я хотела убедиться, что у вас всё в порядке после вчерашних событий.

— Всё нормально, мы живы-здоровы, — сказала бабушка и взглянула на мэра в упор, давая ему понять, как он ее огорчил.

— Билли тоже хочет кое-что сказать вам и всем членам вашей семьи, — добавила красотка учительница. — Мистер Семерка, будьте так добры…

Коротышка вынул из кармана пиджака сложенный вдвое лист бумаги, быстро развернул его и передал мэру. Шарманьяк хмуро уставился на него. Сабрина сразу узнала шутовской колпак, на котором большими черными буквами было написано: «Я — КРУГЛЫЙ БОЛВАН». Этот колпак мэр прежде заставлял носить мистера Семерку.

— Это обязательно? — простонал мэр.

— Билли Шарманьяк, — строго сказала мисс Снежка, — ты же обещал!

Мэр нахмурился еще больше, но колпак надел.

Сабрина не смогла сдержать смех. Но не столько из-за униженного вида Шарманьяка, сколько от выражения торжествующего удовлетворения на лице мистера Семерки, этого вечного мальчика для битья. Вид у гнома был такой, словно он только что выиграл в лотерею.

— Простите меня, — прошептал Шарманьяк.

— По-моему, они ничего не расслышали, — сказала Белоснежка.

— Тогда им нужны слуховые аппараты! — огрызнулся Шарманьяк.

— Билли! Ты обещал, что сделаешь всё, как полагается. В противном случае я не буду больше с тобой разговаривать! — пригрозила мисс Снежка. — А ты знаешь, я слов на ветер не бросаю. Мы с тобой ведь несколько веков не разговаривали.

Мистер Семерка, стоя в сторонке, просто давился от смеха. Шарманьяк цыкнул на него, и тот сделал серьезное лицо. Но стоило мэру отвернуться к учительнице, как он снова принялся хихикать.

Шарманьяк тяжело вздохнул, и Сабрине даже показалось, что его широкие плечи и грудь сдулись прямо у нее на глазах, будто из них выпустили накачанный в них воздух.

— Простите меня, что вчера в школе я от вас отказался.

Сабрина была потрясена до глубины души. Шарманьяк, насколько она знала из дневников своих предков за последние двести лет, никогда ни перед кем ни за что не извинялся. И это было лишним свидетельством того, какую власть имела над ним Белоснежка.

— Но ты должна понять, — продолжал Шарманьяк, — эта семья, словно раковая опухоль, грозит уничтожить меня заживо.

Белоснежка ахнула.

— Вот-вот, мэр, давайте без патоки, — проворчала Сабрина. — Без обиняков, начистоту, как есть!

— Хорошо, — кивнул мэр. — В выходные у нас выборы. Я не ожидал, что у меня на них будет соперник. Если бы Червонная Королева не выставила свою кандидатуру, у меня от вашего присутствия в худшем случае было бы несварение желудка. Но в ситуации, когда я могу потерять свой пост, мне меньше всего нужно давать избирателям повод думать, будто я как-то связан с Гриммами. У меня просто нет времени принимать меры против этого. У меня почти нет времени и на другое: купить столько голосов, сколько мне нужно, и нанять доверенных лиц — тех, кто будет заполнять урны для голосования.

Глаза мисс Снежки загорелись гневом, и мэр заметил это.

— Я хочу сказать, что мои слова надежды должны дойти до сознания широкой общественности, — закончил он.

— Ну да, и вам меньше всего нужно, чтобы избиратели решили, будто вы якшаетесь с нашей семейкой, — съязвила Сабрина.

— Вот видишь, Снежка! — радостно воскликнул Шарманьяк. — Ребенок и тот понимает! Этот год для нас был неудачным. Великан нанес городу ущерб на миллионы долларов. Строительство новой школы тоже стоило многих миллионов. Городская казна пуста. Жители, конечно, думают, что, если начать всё заново, с новой командой, тогда дела поправятся. Но уверяю вас: Червонная Королева в роли мэра города нужна нам меньше всего!

— Совершенно согласна, — сказала бабушка. — Если для того, чтобы остаться у власти, вы должны выступить против Гриммов, тогда действуйте, как считаете нужным.

— Рельда, я не верю своим ушам, — разочарованно промолвила Белоснежка. — Вы не можете даже представить себе, как трудно мне было заставить его извиниться перед вами. А теперь вы же сами поощряете его дурное поведение.

В этот момент вниз по лестнице сбежал дядя Джейк.

— Мисс Снежка, это вы? — воскликнул он, широко улыбаясь.

Белоснежка взглянула на него со странным выражением лица.

— Извините, мы разве знакомы? — спросила она.

— Мисс Снежка, это же я, Джейк Гримм. Я учился у вас во втором классе. А мой брат Генри был на год старше меня.

— Брат Генри? — проревел Шарманьяк. — Рельда, вы никогда не говорили мне, что у вас двое сыновей!

Дядя Джейк подозрительно взглянул на мать.

— Ну как же! Я говорила о нем вам обоим, — сказала бабушка, провожая гостей. — Спасибо, что нашли время зайти. Мы сегодня очень заняты. Успеха на выборах, мэр Шарманьяк!

— Стоило отвернуться, как еще один Гримм появился, — пожаловался Шарманьяк, ни к кому конкретно не обращаясь. — Прямо как тараканы. Город просто заражен ими!

— Уильям Шарманьяк! — сердито крикнула Белоснежка, едва бабушка закрыла за ними дверь.

— Ну и что ты сделала? — спросил дядя Джейк бабушку.

— Не пойму, о чем ты? — ответила та, быстро повернулась и направилась в гостиную.

Дядя Джейк бросился за ней.

— Мам, ну подумай сама: Свинсон меня не вспомнил, хотя он, наверное, тысячу раз ловил нас с Хэнком, когда мы прогуливали школу. Белоснежка меня тоже не помнит. А ведь я писал ей любовные записки, причем каждый день до своего восемнадцатилетия. И Шарманьяк меня не помнит, хотя сам же угрожал тогда, что прикажет арестовать меня. Даже велел расклеить по всему городу листовки с моим портретом — что я, мол, в розыске.

— Люди многое забывают, Джейк, — сказала бабушка. — Ведь целых двенадцать лет прошло.

— Мам, не думай, что я хвастаю, но, если говорить начистоту, я чертовски привлекателен и меня не так-то легко забыть.

Бабушка Рельда огляделась. Все, кто был в комнате, смотрели на нее в упор. Даже Эльвис от любопытства изогнул бровь. Бабушка вдруг замялась, стала переминаться с ноги на ногу, что-то, запинаясь, пробормотала, но в конце концов всё же призналась:

— Они не помнят, потому что я тогда весь город усыпала порошком забвения.

— Что-о-о?! — вскричал дядя Джейк.

— Понимаешь, когда все узнали, что случилось, на улицах такое началось! — сказала бабушка Рельда, собирая со стола крошки пончиков. — Около нашего дома целых две недели толпились все кому не лень, были пострадавшие. Надо было что-то делать.

— Что же ты такое натворил? — в один голос спросили сестры у дяди Джейка.

Он будто не услышал их вопроса.

— Выходит, меня в городе все забыли?

— Не все, — ответила бабушка. — Зерцало тебя помнит. И мистер Канис тоже.

— Мам, ведь мистер Канис погиб, — напомнил ей дядя Джейк.

Бабушка вздрогнула, но всё-таки справилась с собой.

— Ну и Баба-яга, конечно, помнит тебя, — сказала она.

— Баба-яга? Ха, вот так номер! Безумная людоедка, коллекционирующая человеческие кости, всё еще помнит меня. Господи, ну и повезло мне, ничего не скажешь! — И дядя Джейк, выскочив из гостиной, схватил с вешалки в прихожей свое пальто и распахнул входную дверь.

— Ты куда? — спросила его бабушка.

— Мотор прогреть, — сказал он. — А вы, девочки, одевайтесь. Только перед тем как выйти из дома, постарайтесь не забыть, кто я такой.

Громко топая, он вышел на крыльцо и резко захлопнул за собой дверь.

Девочки уставились на бабушку, но та избегала их взглядов.

— Вчера поздно вечером Пак наконец явился домой, — сказала она. — Сабрина, сходи-ка наверх, пригласи его прокатиться с вами. А то он решит, что с ним не хотят водиться.

Сабрине очень хотелось узнать, что же натворил дядя Джейк, однако на бабушкином лице было ясно написано: она не намерена об этом говорить.

* * *

Кого-кого, а Пака Сабрина уж точно не хотела никуда приглашать. Она неохотно поднялась на второй этаж, несколько раз постучала в его дверь, но никто не ответил. Тогда она заглянула в комнату и внимательно осмотрела ее: нет ли там какой-нибудь катапульты, медвежьей ямы, замаскированных рычагов или зловонных химических бомб. Вроде бы ничего подозрительного. Она вошла и несколько раз позвала Пака, но ответа так и не получила.

Сабрина уже собралась уйти, но вдруг прямо у нее над головой в небо взлетел столб огня и дыма, раздался оглушительный взрыв, и темнота рассыпалась на тысячи многоцветных огней. Через мгновение в небо взмыл новый заряд. Похоже, фейерверк запускали с холма за лагуной.

Тропинка, поднимавшаяся вверх по склону холма, была усеяна сломанными игрушками и расплавленными оловянными солдатиками. Кругом валялись разбитые стеклянные шарики, растянутые шагающие пружины, отломанные головы игрушечных гиппопотамов из популярной детской игры. В конце тропинки была поляна, где Сабрина и нашла Пака — увешанный орденами и медалями, он восседал на троне, инкрустированном драгоценными камнями. Вокруг толпилась его обезьянья армия, и, пока Пак читал им лекцию о военном искусстве, солдаты-шимпанзе пытались выхватить у него из рук коробок спичек.

— Джонсон, шаг вперед! — приказал Пак. Шимпанзе вышел из толпы.

— Джонсон, враг повсюду. Тебе, может быть, придется отправить на тот свет кого-то из своих солдат, если ты поймешь, что они действуют в интересах врага. Ты сможешь убить лучшего друга, если так будет надо?

Шимпанзе радостно закивал, хлопая в ладоши.

— Молодец, Джонсон! — похвалил Пак.

Он зажег спичку и подал ее волосатому солдату. Довольный шимпанзе кинулся к разнообразным по форме и размерам пиротехническим игрушкам, которые были расставлены по всей поляне. Он поджег самую большую ракету с красно-белыми полосами и, когда она взлетела в небо и взорвалась, завопил от счастья. А когда вспышки в небе и грохот прекратились, шимпанзе принялись скакать перед Паком, выпрашивая у него следующую спичку.

— Эй, Салливан! Ко мне шагом марш! — скомандовал Пак. — Отвечай: какое самое главное правило войны?

Обезьяна взревела и затопала ногами. — Молодец, Салливан, правильно! Убей, не то убьют тебя. — И Пак выдал ему спичку.

В небо взлетела очередная ракета.

— Чего тебе? — спросил Пак, когда Сабрина показалась на поляне.

— У кого-то плохое настроение? — поддразнила она его, переступая через несколько выгоревших ракет.

— Ничего подобного! — сказал Пак. — Видишь, я занят. Тренирую этих салаг. Чтобы стали настоящими солдата ми.

Шимпанзе, крича и скаля зубы, повернулись к нему, требуя следующую спичку. Вдруг голова Пака стала как у шимпанзе. Он зашипел и стал плевать в них. Обезьяны притихли, но потом опять принялись выпрашивать спички.

— Единственное, чем ты занят, — заметила Сабрина, — это без конца дуешься и обижаешься.

— Ничего я не дуюсь.

— Тогда в чем дело? В столовой полно пончиков. Прежде ты бы давно уже съел их да еще и коробку бы облизал.

— Кому нужны эти пончики? Да я их терпеть не могу! — заявил Пак.

— А вот и нет! Ты лопаешь всё подряд. Я даже видела, как ты уплетал собачий корм прямо из миски Эльвиса.

Пак долго молчал.

Потом с деланым безразличием спросил:

— Пончики-то с глазурью?

— Да. Их дядя Джейк принес.

— Мне от него вообще ничего не нужно.

— Чем он тебе не нравится?

— Прибрал к рукам мадам, к ней теперь не подойти. Подумаешь, сын родной…

— Пак, она же его целых двенадцать лет не видела.

— Тогда что тебе до того, какое у меня настроение?

— Ничего.

— Вот и отлично.

— Ну и ладно.

Снова воцарилось молчание.

— Если хочешь знать, меня обидели, — наконец заговорил Пак.

— Кто же?

— Да вы все! — воскликнул Пак. — У меня безупречная репутация отъявленного негодяя. Меня отовсюду выгнали: из тысяч деревень, из сотен городов, из десятков стран и даже из трех измерений! За мою голову назначена награда по всей планете, а еще на нескольких других планетах, о которых ты и слыхом не слыхивала. Я — Пак, Король всех жуликов! Я — гадкий и мерзкий император всех пакостников. Мое царство — в самых жутких трущобах.

— Ну и что с того?

— Что значит «ну и что с того»? — огрызнулся Пак. — Я забросил всё это ради того, чтобы защитить вашу семью, а вы даже не цените моей жертвы. Моя репутация подмочена, а вы просто взяли и отвернулись от меня. И всё ради какого-то дядюшки Джейка. «Ах, он спасет семью, он спасет семью…» Бла-бла-бла!..

— Пак, ну ты прям как ребенок! Мы так хорошо относимся к тебе, — сказала Сабрина. — Все без исключения.

— Что, и ты тоже?

— А ты не заносись!

— А-а, так я и знал: влюбилась в меня! — Что за чушь!

— Небось хочешь, чтоб я стал твоим бойфрендом, да? — поддразнил ее Пак и вдруг взлетел.

Сабрина даже не успела среагировать, как он взял и… поцеловал ее прямо в губы. Мысли вихрем пронеслись в голове Сабрины: этот Пак просто невыносим, этот Пак обливал ее гадкой вонючей смесью, подкладывал ей в постель мерзких мохнатых пауков и гусениц… Но самая ужасная мысль, поразившая ее до глубины души, была об этом поцелуе. Ей почему-то понравилось…

Они долго стояли и, не говоря ни слова, смотрели друг на друга. Пак широко улыбнулся и первым нарушил молчание:

— В таких случаях обычно говорят «спасибо!».

И тогда Сабрина изо всех сил двинула ему кулаком в живот.

Пак, согнувшись пополам, стал ловить воздух ртом.

— Только попробуй еще раз, гад такой, тебе ни один зубной врач не поможет! — прокричала Сабрина и, повернувшись, зашагала по тропинке к двери. — Мы с дядей Джейком собираемся прогуляться, — бросила она на ходу. — Бабушка сказала, чтобы ты отправлялся с нами. Мы ждем тебя в машине.

Сабрина выскочила из комнаты Пака, громко хлопнув дверью, и, чувствуя, что лицо заливает краска смущения, прислонилась к стене.

Она мечтала о первом поцелуе с тех пор, как стала обращать внимание на мальчиков. Она воображала, что это случится на пляже или в цветущем саду с красивым мальчиком, которому она действительно будет нравиться. Но никогда, даже в кошмарных снах, ей не представлялось, что впервые ей придется целоваться с этим грязнулей вечножителем Паком прямо на глазах у толпы орущих обезьян.

Сабрина бросилась в ванную, чтобы посмотреть на себя в зеркало: всё ли в порядке? Вдруг кто-нибудь спросит, чем они с Паком занимались? Она включила воду, намылила махровую салфетку и принялась отмывать лицо. Когда она закончила тереть его, кожа была такая же красная и воспаленная, как и тогда, когда она пыталась вывести бородку и усы, нарисованные Паком. От этого она чувствовала себя смущенно.

Когда Сабрина наконец спустилась вниз, Дафна нетерпеливо топталась около входной двери.

— А где же Пак? — спросила она.

— Идет, — сказала Сабрина, снимая с вешалки свое пальто.

— Вы там что, целовались, что ли? — спросила Дафна.

Хотя Сабрина и не видела себя со стороны, она была уверена, что лицо ее стало красным как помидор.

— Идем скорей, дядя Джейк заждался уже, — только и ответила она, выскакивая на крыльцо.

Дафна вышла следом за ней.

Дядя Джейк стоял на улице, облокотившись на старый, ржавый драндулет, на котором никто не ездил с тех пор, как погиб мистер Канис.

Когда Пак подошел к машине, дядя Джейк протянул ему руку.

— Рад, что у тебя нашлось время поехать с нами, — искренне сказал он.

Пак лишь ухмыльнулся и, ничего не ответив, залез на заднее сиденье. За ним сели девочки, и старые амортизаторы жалобно застонали. Глядя на дядю Джейка, сидевшего за рулем на том месте, где они привыкли видеть мистера Каниса, Сабрина почувствовала какую-то странность. Когда дядя Джейк включил зажигание, случилось что-то совершенно непонятное: двигатель не чихал, не глох, не стрелял. А ведь раньше, когда мистер Канис заводил машину, она каждый раз оглушительно ревела и стреляла так, что ее было слышно на другом конце города. Сегодня же мотор негромко заурчал, совсем как у новенькой модели. Взглянув на сестру, Сабрина увидела, что та удивлена не меньше, чем она сама.

— Как тебе это удалось? — спросила Дафна.

— А я знаю, как обращаться с женщинами, — сказал дядя Джейк, поглаживая пыльную переднюю панель. — Кроме того, это же моя старая машина. Я ее оставил тут, когда уехал из города. Мы с вашим отцом не раз попадали на ней во всяческие истории.

Он задним ходом выехал на дорогу, и вскоре они уже подъезжали к Феррипорт-Лэндингу. Сабрина, конечно, считала этот городишко самым скучным местом на свете, однако, когда дядя начал рассказывать о нем, она вдруг увидела его в совершенно ином свете. У каждого почтового ящика, у каждого заброшенного дома, даже у размалеванного мальчишками моста или разбитого окна была своя история. Чем больше девочки слушали его рассказы, тем яснее становилось, что и дядя Джейк, и их примерный папа в детстве были чуть ли не малолетними правонарушителями. Все его истории были ужасно интересные, но особенно Сабрине понравились те, в которых дядя Джейк и их отец использовали волшебство. Однажды, например, братья заколдовали трех слепых мышат, превратив их в великанов, и давились от смеха, глядя, как те натыкались на дома и деревья. А еще мальчишки облили Железного Дровосека жидкостью для образования ржавчины и даже ухитрились заразить грибком Старушку-в-дырявом-башмаке и тысячу ее ребятишек. Одним словом, дядя Джейк и их отец наделали много всяких глупостей.

Почему же Пак так невзлюбил дядю Джейка? В конце концов, они были очень похожи друг на друга. Но о каких бы шалостях ни рассказывал дядя Джейк, на Пака они не произвели никакого впечатления. Он всю дорогу молча просидел на заднем сиденье, скрестив руки на груди и даже как будто вовсе не слушая дядю Джейка,

А вот Сабрина с Дафной, наоборот, прекрасно провели время. Даже многочисленные предвыборные плакаты с надписями «ГОЛОСУЯ ЗА КОРОЛЕВУ, ВЫ ГОЛОСУЕТЕ ЗА ПЕРЕМЕНЫ!», развешанные по всему городу, не испортили им настроения.

Покатавшись по городу около двух часов, они выехали на дорогу, которая вела в горы. Потом дядя Джейк свернул налево, на старую проселочную дорогу, и припарковался неподалеку от большой поляны.

— А что мы тут будем делать? — спросила Дафна, когда все вылезли из машины.

— Должен признаться, что я специально придумал эту поездку по памятным местам, чтобы вытащить вас из дома, — сказал дядя Джейк и повел детей на поляну. — Мама не хочет, девочки, чтобы вы научились пользоваться тем, что хранится в Чертоге Чудес. Но у меня кое-что есть, и я научу вас, как с этим обращаться. Пак, а ты не хочешь снами?

Пак ухмыльнулся:

— Что мне надо, я и так знаю.

Дядя Джейк покопался в карманах и вытащил уже знакомую им волшебную палочку Мерлина и протянул ее Дафне, но девочка отказалась взять ее.

Дядя был удивлен.

— Разве тебе не хочется спасти папу с мамой? — спросил он. — А бабушке про это говорить не обязательно.

Дафна замотала головой:

— Нет-нет, спасибо.

Дядя Джейк нахмурился и передал волшебную палочку Сабрине.

Едва дотронувшись до нее, Сабрина ощутила уже знакомую пульсацию, как будто через всё ее тело пропустили электрический разряд. Она почувствовала прилив энергии.

- Кажется, тебе суждено стать героиней в нашей семье, — сказал дядя Джейк. — Запомни: когда имеешь дело с волшебными палочками, главное — полностью контролировать ситуацию. Надо научиться делать одновременно две вещи: направлять палочку точно туда, куда надо, и предельно концентрироваться. Понимаешь, все эти монстры не будут ждать, пока ты придешь в нужное состояние. Поэтому всякий раз, когда ты направляешь палочку, ты должна четко знать, чего именно ты хочешь. Иначе ты кого-нибудь покалечишь.

Сабрина кивнула, стараясь не смотреть на Дафну, которая укоризненно уставилась на нее.

— Ты уже видела, как при помощи волшебной палочки можно создавать гирлянды и мишуру, — сказал дядя Джейк. — Давай попробуем что-нибудь посерьезнее. Представь себе, что вот те деревья — это Бармаглот. Чтобы сбить его с ног, нужно что-нибудь очень мощное. В принципе это может быть что угодно, но давай попробуем молнию. А чтобы получилась молния, надо вспомнить самую сильную грозу, которая только случалась на твоем веку, — со свирепым ветром и проливным дождем.

Сабрина закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, и тут же вспомнила ту ночь, когда пропали ее родители. Тогда за окнами гремела жуткая гроза, и девочки заснули в постели родителей, надеясь, что те вот-вот вернутся домой, но так и не дождались их.

— А теперь прицелься как следует и скажи: «Дай молнию!»

Когда Сабрина открыла глаза, в небе бушевала гроза. Воздух был так пронизан электричеством, что даже волоски у нее на руках встали дыбом. Она ощутила в себе такую энергию, что, казалось, была способна сотворить что угодно, всё, что только подвластно ее воображению. Все страхи и тревоги, связанные с Красной Шапочкой и Бармаглотом, исчезли, и в первый раз за последние полтора года она почувствовала невероятное спокойствие и уверенность в себе. Это состояние было таким потрясающим, что ей захотелось сохранить его навсегда.

Яркая молния метнулась к земле, и деревья, стоявшие неподалеку, затрещали. Раздался оглушительный гром, и тут же ослепительная вспышка света на мгновение затмила всё вокруг. Когда глаза снова смогли что-либо различать, оказалось, что деревья, в которые целилась Сабрина, раскололись пополам и горят.

— Прямо в яблочко! — похвалил дядя Джейк. — По-моему, ты просто создана для волшебства.

— А Бармаглота можно убить молнией? — спросила Сабрина.

Она представила, как молния поражает это чудовище, и счастливо улыбнулась.

— Убить не убьет, — сказал дядя Джейк, — но с ног сшибет. И будем надеяться, достаточно надолго, чтобы успеть забрать ваших родителей.

В этот миг через полянку к ним подлетел один из эльфов, приспешничков Пака, и что-то возбужденно прозудел на ухо королю всех пакостников. У того тут же загорелись глаза и выросли крылья.

— За нами кто-то наблюдает из леса, — сообщил он, отрываясь от земли.

— Похоже, у нас есть возможность применить знания на практике, — обрадовался дядя Джейк. — За мной!

Они помчались к лесу и нырнули в густой кустарник. Сабрина увидела какого-то человека, бежавшего далеко впереди с невероятной скоростью, и лишь мельком заметила, как легко он перепрыгнул через поваленное дерево. Не успели они всё хорошенько разглядеть, а его уже и след простыл.

— Я догоню его! — крикнул Пак, устремляясь в лес.

— Будь осторожен! — прокричала ему вслед Сабрина.

— Так это же неинтересно! — ответил Пак на лету и исчез из виду.

— Похоже, стычки не миновать, — сказала Сабрина.

— Не-а, — возразила Дафна. — Он дерется, только если у него есть зрители. Так что не волнуйся за него.

— Что ни говори, а он ужасно похож на нас с братом, — сказал дядя Джейк. — Теперь-то мне понятно, почему вы с мамой так его полюбили.

— Кто это его полюбил? Ничего я его не полюбила… Вот еще! — воскликнула Сабрина чуть громче, чем следовало бы.

* * *

Прождав Пака целых полтора часа, они всё-таки решили ехать домой, ведь он и сам прекрасно знал дорогу назад. Они сели в машину и двинулись по проселку вниз, к городу.

Когда они проезжали мимо кафе, дядя Джейк притормозил и свернул на стоянку около него.

— Здесь отлично кормят! — сказал он.

Кафе называлось «Синяя тарелка». Сабрина давно обратила на него внимание. Оно располагалось рядом с почтой, и над ним светилась неоновая вывеска: улыбающаяся официантка держит в руках синий поднос с бутербродами и коктейлями. В такое же недорогое кафе девочки с родителями обычно заезжали по дороге домой после кино или поездки в зоопарк. От одного взгляда на эту вывеску у Сабрины слюнки потекли: именно в таком кафе папа впервые угостил ее необыкновенным напитком — старомодным шоколадным коктейлем, к которому она потом так пристрастилась. Вообще шоколадный коктейль и порция картофеля фри с сыром были для нее поистине королевским угощением, пусть даже в этом кафе еду готовили ведьмы или тролли. (Бабушка рассказывала, что в Феррипорте в кафе и ресторанах чаще всего работают вечножители.)

Внутри кафе было украшено к Рождеству: окна разрисованы маленькими елочками, с потолка свисали длинные разноцветные гирлянды. Столы с диванчиками для семейных обедов стояли вдоль окон, у стойки некоторые посетители неторопливо пили кофе и читали газеты. В углу под стеклом медленно вращался круглый поднос с десертом: творожным тортом, облитым клубничным сиропом, и мороженым с фруктами. Обалдевшие от бесконечных заказов официантки носились от столика к столику, доливая кофе и громко выкрикивая повару названия старинных блюд. Здесь всё пропахло гамбургерами и картофельным пюре, и Сабрина наперед знала, что любое блюдо здесь будет с привкусом курятины. Она была на седьмом небе от счастья.

За столом в дальнем углу кафе важно восседали мистер Свиндус и мистер Хрякман. Завидев Гриммов, они поставили чашечки с кофе на блюдца и приветственно помахали им. Девочки в ответ тоже помахали рукой и вместе с дядей Джейком уселись за первый от входа столик. Они взяли меню и быстро просмотрели его.

— Я готова съесть всё! — сказала Дафна. — Кто хочет жареный лук колечками?

Дядя Джейк не ответил. Он разглядывал помещение ресторана, и виду него был подавленный.

— Дядя Джейк? — позвала его Сабрина.

— Мы заходили сюда, когда были еще детьми, — произнес он наконец. — Мы с Хэнком собирали пустые бутылки из-под содовой и сдавали их в лавочке у Труляля и Траляля, Ну а когда накапливалось немного денег, мы бежали сюда и целый день пили особый напиток — смесь какао с солодом. Садились мы всегда сюда, за этот столик. Вон та официантка, что стоит у дверей, хозяйка кафе. Мы ее ужасно доводили, а сегодня она меня даже не узнала. А тот человек у стойки — это Страшила. Он заведует городской библиотекой. Я задолжал ему, наверное, долларов сорок за невозвращенные вовремя книги. А вон за тем столиком сидит Чеширский кот. Мы с Хэнком однажды видели, как питбуль загнал его на дерево. Пришлось вызывать пожарных, чтобы снять его оттуда. Мы тогда над ним посмеялись, а он нас за это прозвал негодяйскими хулиганами.

Сабрина обернулась. Человек, на которого указал им дядя Джейк, внимательно разглядывал меню. У него были необычайно огромные глаза и ухмылка, которую Сабрина видела только в мультиках.

— Здесь всё по-прежнему, а меня взяли и стерли. Как ластиком, — вздохнул дядя Джейк.

— Что ты сделал? — спросила Сабрина.

Он заерзал на стуле.

— Ужасную глупость.

— Ну, как поживаете? — обратилась к ним официантка, подскакивая к их столику с карандашом и блокнотиком в руке.

У нее была давно вышедшая из моды прическа, губы блестели ярко-розовой помадой, а на груди висела табличка с именем: ФАРРА.

— Что закажем? — спросила она, не переставая жевать жвачку.

— Мне горячий сандвич с сыром, беконом и помидором, — сказал дядя Джейк. — Скажите, а у вас до сих пор делают солодовый напиток с какао?

— А как же! — сказала Фарра. — Вы что, бывали у нас раньше?

— Приходилось… — сказал дядя Джейк, снова вздыхая.

— Ну а тебе, милочка, что принести? — обратилась Фарра к Сабрине.

Официантки на Манхэттене тоже всегда называли ее «милочка». Она вдруг поняла, что ужасно соскучилась по Нью-Йорку.

Сабрина прочитала прямо из меню: — Чизбургер, картофель фри с сыром и коричневым соусом, шоколадный коктейль и… и…

— Что ты там ищешь, милочка? — спросила Фарра.

— Хорошо бы черничный пирог. Рядом с нашим домом было такое же кафе, там подавали этот фирменный десерт. Но обычно в кафе его нет…

— А у нас есть, — сказала Фарра, ткнув пальцем в меню.

Сабрина могла поклясться чем угодно, что только что там про черничный пирог не было ни строчки, но сейчас в конце перечня десертных блюд в самом деле черным по белому было написано: «ЧЕРНИЧНЫЙ ПИРОГ».

— Ну, похоже, у тебя, милочка, все основные виды питательных веществ в наличии, — сказала официантка, шутливо подмигивая. — А что ты будешь, лапуля моя?

— Мне, пожалуйста, куриные крылышки, салат из макарон с сыром, фаршированные перчики халапеньо, — сказала Дафна.

Официантка всё записала.

— Это на закуску, — продолжила Дафна. — А главное блюдо, пожалуйста, суперсандвич с ветчиной, говядиной, кислой капустой, швейцарским сыром, только всего побольше и с соусом «Тысяча островов». А еще картофельные крокеты, молочный коктейль и бутылку «Доктор Пеппер» с ванильно-черешневым вкусом.

— Лапуля, да ты и половины-то не осилишь! — рассмеялась Фарра.

— Осилит, еще как осилит, — сказала Сабрина. — Дома у нее прозвище Прорва.

— И еще кусочек творожного торта, пожалуйста, — вежливо добавила Дафна, показав сестре язык.

Фарра опять засмеялась, заложила карандаш за ухо и направилась к окну кухни, чтобы передать заказ.

Тут на входной двери звякнули колокольчики, и в ресторан ввалилась целая толпа во главе с Червонной Королевой и шерифом Ноттингемом. Королева громко поздоровалась со всеми, а ее свита стала раздавать круглые значки с надписью «ГОЛОСУЙ ЗА ПЕРВОМУ!». Королева с шерифом стали обходить все столы, здороваясь с посетителями за руку и агитируя их отдать им свои голоса. Сабрина помрачнела, понимая, что скоро они доберутся и до их столика.

— Может, нам лучше уйти? — предложила она.

— Как это — уйти? — ахнула Дафна. — Ты знаешь, сколько времени я не ела куриные крылышки?

— Ничего, сейчас повеселимся, — сказал дядя Джейк.

И тут Червонная Королева с Ноттингемом подошли к их столу.

Не глядя, королева схватила руку дяди Джейка и крепко пожала ее, а помощники королевы нацепили на девочек значки, даже не спросив у них разрешения.

— Здравствуйте, меня зовут Червона, я хочу стать мэром нашего города, — сказала королева-кандидатка.

— Здравствуйте, ваше величество, — сказал дядя

Джейк с озорной улыбкой.

Королева взглянула на дядю Джейка, и лицо ее тут же вспыхнуло.

— Это ты?! — воскликнула она, отдергивая руку, будто сунула ее в осиное гнездо.

— И мы тоже, — добавила Дафна.

— Как продвигается избирательная кампания? — спросил королеву дядя Джейк.

— Как по маслу. — Королева кипела от негодования. — Ваши вчерашние нападки на наше собрание в школе лишь помогли мне заострить проблему. Этот город слишком мал, чтобы вечножители могли ужиться в нем с Гриммами.

— Спасибо за такие вдохновляющие слова, — поблагодарил дядя Джейк.

Шериф Ноттингем подошел, прихрамывая, поближе, схватил дядю Джейка за ворот и, рванув его на себя, гаркнул:

— Смейся, парень, пока можешь! Но я тебе обещаю: когда мы придем к власти, я лично растопчу всю вашу мерзкую семейку.

— А ну убери руки от моего дяди! — сказала Сабрина.

— Заткни свою пасть, детка, а не то я тебе так вмажу! — прорычал Ноттингем.

— А что такое «пасть»? — спросила Дафна. Сабрина, пожав плечами, достала из кармана волшебную палочку и направила ее на шерифа.

— Ты знаешь, что это такое? — спросила она его.

— Понятия не имею! — рявкнул тот, уставившись на палочку.

— Это волшебная палочка Мерлина, — заявила Сабрина и увидела, как в глазах шерифа затаился страх.

Сабрина улыбнулась, борясь с отчаянным желанием пригвоздить этого солдафона прямо на месте ударом молнии.

— Врешь, пугаешь, — сказал он.

— А зачем? — удивился дядя Джейк. Ноттингем медленно отпустил Джейка и отошел от их стола, но Сабрина по-прежнему целилась в него волшебной палочкой. Сейчас она полностью владела ситуацией, вся власть была в ее руках, и ей было ужасно приятно дать почувствовать это своим противникам.

Но тут от сильного удара со стола слетела бутылка с кетчупом. Потом новый удар, потом еще один. Удары, похоже, доносились с улицы. Все повернулись в сторону автомобильной стоянки и увидели, как какую-то машину неожиданно подбросило кверху и она, упав, подмяла под себя другую. В следующий миг еще одну машину постигла та же участь.

Фарра подошла с большим подносом, уставленным заказанными блюдами, и поставила его на край стола.

— Кушать подано! — беспечно пропела она, однако голос ее тут же оборвался, как только она увидела, что творится на улице. — Гос-с-споди!.. — только и сказала она.

— В чем там дело, Ноттингем? — потребовала объяснений Королева Червей.

Без пяти минут шериф показал рукой в окно:

— По-моему, это ее рук дело.

По стоянке бегала радостная Красная Шапочка, держа на поводке свою чудовищную «киску», похожую на крылатую ящерицу. Эти сумасшедшие направлялись прямо в кафе.

— Не вижу повода для беспокойства, — уверенно сказал Ноттингем.

Все посетители, правда, в панике спрятались под столы. Какой-то старик, неловко рванувшись со своего места в проход, сильно толкнул Фарру, так что она уронила всё, что заказали Гриммы. Девочки тоже вскочили из-за стола, и Сабрина вдруг выронила волшебную палочку, которая укатилась в другой конец зала.

Ноттингем распахнул свой мундир и вытащил из ножен меч с узором в виде змеи. Он направил его на Бармаглота, но на монстра это не произвело никакого впечатления. Он ухватился за стену кафе и прорвал ее, словно она была из бумаги. Потом отвратительная голова чудовища, просунувшись внутрь, оказалась совсем рядом с Сабриной и Дафной. Бармаглот высунул свой длинный язык и стал водить им туда-сюда, словно пробуя на вкус страх, заполнивший кафе.

— БАРРРРРР-МАААА-ГЛООООТ! — рявкнул он.