Сойер потер пальцами переносицу, а затем отъехал от стола вместе с креслом. Он взглянул на часы и вздохнул. Было семь часов. В конторе царила тишина. Рабочий день у всех кончился, и ушел даже Ральф, который обычно засиживался допоздна. Но сегодня у Ральфа была годовщина свадьбы, и жена потребовала, чтобы он явился домой вовремя.

Рядом раздался громкий телефонный звонок. Сойер снял трубку не сразу, привычно полагая, что это сделает Джейн. Потом сообразил, что Джейн тоже ушла. Тем не менее, он колебался. Это могла быть Диана. Он встретил ее в картинной галерее одного из клиентов, и она недвусмысленно дала понять, что он снова сможет забраться к ней в постель в любое удобное для него время. Но удобного времени он так и не нашел.

Поскольку телефон звонил не умолкая, он пробормотал: «Чтоб тебя черти взяли!» — и потянулся за трубкой.

— Брок слушает.

— Мистер Брок?

Он мог бы узнать этот низкий, чуть хрипловатый голос и любое время и в любом месте. Пульс его участился.

— Хелло, Кейт.

Он умышленно назвал ее по имени, и ему казалось — хотя он не мог быть вполне уверен — что он слышит ее дыхание.

— Послушайте, я знаю, что сейчас поздно…

— Пусть это вас не беспокоит. Я могу чем-нибудь быть вам полезен?

— Я… нам надо поговорить.

Он мгновенно насторожился.

— Сейчас?

— Да, сейчас, но если это неудобно, — сказала она, словно слегка задыхаясь, — то можно и завтра. Я знаю, час поздний, но я просто вне себя, и…

— Да ну, какие тут могут быть неудобства? Сейчас очень даже удобно.

— Спасибо, — сказала Кейт. И, если только он не ошибся, в ее голосе он уловил нотку облегчения.

Может, и это ему просто померещилось? Черт возьми, Брок, выбрось это из головы, ладно? Кончай выискивать скрытые намеки. С другими клиентами это за ним не водилось.

— Я собираюсь выйти и перекусить чего-нибудь, — сообщил он.

Молчание.

— Кейт?

— Тогда, может быть, все-таки завтра?

— Послушайте, вы что, уже пообедали?

— Нет, но мне не хочется есть.

— Ну, а мне хочется, — заявил он решительно. — Не хотите есть — дело ваше. Но уж по крайней мере чашку кофе выпить вы можете.

Она все еще колебалась. Он спросил напрямик:

— Почему вы так боитесь, чтобы нас не увидели вместе?

— Есть причины. Но на этот раз я сделаю исключение, — добавила она торопливо, хотя теплоты в ее голосе не прибавилось.

Сойеру хотелось одернуть ее, слова так и просились — зачем так себя изводить, лапушка? Но произнес он совсем другое.

— Встречаемся тогда через пятнадцать минут, — сказал он уверенно.

Сообщив ей название и адрес ресторана, он положил трубку и вышел из конторы, захлопнув за собой дверь. Женщины!..

Кейт не знала, сколь долго она держала в руке трубку; в мыслях у нее был хаос. Наконец она положила трубку на рычаг и встала.

С тех пор как она побывала в конторе Томаса, прошло несколько дней, и все эти дни она просто сходила с ума. Окружающие этого не замечали: она функционировала так, словно все было в полном порядке. Но ее истерзанная и опустошенная душа не находила покоя.

Она так хотела бы выплакать все свое горе перед Энджи — и никак не могла найти нужные для этого слова. Правда, Энджи чувствовала, что произошло нечто ужасное. Вчера вечером, пристально всмотревшись в лицо Кейт, она сказала:

— Ты выглядишь просто жутко. Что-нибудь случилось сегодня в суде?

— В суде каждый день что-нибудь да случается.

Уголки губ Энджи опустились.

— Не надо так. Ты же знаешь, что я имела в виду.

Кейт отвела взгляд.

— Не обращай на меня внимания. Я просто устала, вот и все.

Энджи долго не отводила пытливого взгляда от Кейт, а потом сказала:

— Поступай как знаешь. Но если тебе захочется поговорить, ты знаешь, где меня найти.

Через минуту Энджи вышла из комнаты. Кейт мучительно хотелось крикнуть, чтобы вернуть подругу, но она не поддалась искушению. Эту ношу ей придется нести одной.

Обсуждать случившееся с Энджи она не могла, но Сойер Брок — совсем другое дело. Она должна была рассказать ему то, что узнала.

Теперь, когда Кейт переоделась и собралась на встречу с ним, в ней начал нарастать страх. Она хотела, чтобы Сойер нашел ее дочь, а выходило так, что этот человек больше осложнял ее жизнь, чем облегчал ее.

Через двадцать минут, когда она вошла в китайский ресторан и увидела его, мысль о том, что следует отказаться от его услуг, снова всплыла на поверхность. Сойер уже сидел за уединенным столиком около стеклянной стены, за которой виднелся крошечный садик. Кейт не бывала прежде в этом причудливом ресторане, расположенном вдали от шумных улиц; впрочем, китайскую кухню она никогда особенно не жаловала.

Она насчитала только десяток столиков, покрытых красными скатертями. На полу лежал шоколадно-коричневый ковер; стены были окрашены в тускло-белый цвет. В зале находились еще только две пары посетителей.

Увидев ее, Сойер встал. Он был в джинсах, желтой спортивной рубашке и желтых ботинках. Она подумала, что этот костюм — просто находка для него. И сам он явно предпочитает свободный стиль одежды. Но Кейт должна была признать, что такой стиль ему к лицу; впрочем, следовало признать и то, что он, по-видимому, хорошо смотрится в любой одежде.

Пока она шла к нему между столиками, она невольно отметила твердые, угловатые черты его лица с высокими скулами и слегка заостренным подбородком. Это лицо сильного человека, подумала она снова, сильного и надежного.

Кейт была уже почти у столика, когда вдруг осознала, что и он все это время наблюдал за ней, не отрывая от нее взгляда зеленых глаз. Их блеск казался почти осязаемым. Они были прикованы к Кейт так, словно в зале никого и ничего не было, кроме нее. Когда на тебя так смотрят — это и страшновато, и утомительно. Ее походка стала неуверенной. На какое-то мгновение она почувствовала искушение — повернуться и удрать.

— Привет, — сказал он.

Этого простого слова оказалось достаточно, чтобы снять напряжение. Кейт улыбнулась и села на стул, который он ей пододвинул.

— Вы не надумали подкрепиться?

— Нет, чашка кофе будет в самый раз.

У левого плеча Сойера возникла официантка. Он заказал ей то, что требовалось, и молчал, пока она не отошла.

— Бывали здесь когда-нибудь раньше?

— Нет, но могу понять, почему приходите сюда вы.

— Вот как? Почему же?

Она снова улыбнулась:

— Здесь спокойно, и можно предположить, что готовят неплохо. После трудного дня, вероятно, это самое подходящее место, чтобы расслабиться и отдохнуть.

— Да, тут вы попали в точку, — легкая улыбка мелькнула в глазах Сойера. — Так вам сейчас полегчало?

Она вздохнула, пытаясь успокоиться.

— О чем это вы?

— Об этом ресторанчике, — как ни в чем не бывало ответил Сойер. — Я сомневаюсь, чтобы кто-нибудь, кого нужно принимать в расчет, мог здесь увидеть нас вместе.

Слово «вместе» он произнес насмешливым тоном, но ее это не задело. Под угрозой была ее работа, а не его. Поэтому Кейт ограничилась только тем, что сказала:

— Вот и прекрасно.

Сойер кивнул, и тут же появилась официантка с едой для него и кофе для Кейт. Молчание упало между ними, пока он с аппетитом расправлялся с китайскими яствами, а она прихлебывала кофе. Он отодвинул тарелку только тогда, когда доел все до последнего кусочка.

— Вы даже не знаете, чего лишились, — заявил он.

Губы Кейт дрогнули.

— Видимо, так оно и есть.

Его глаза блеснули:

— Что я могу сказать? Говорил же я вам, что здесь все очень вкусно. — Он отпил глоток пива. — Ну так как же продвигается ваша кампания?

Прежде чем ответить, она помолчала, пытаясь уловить какой-то скрытый смысл в этом невинном вопросе. Поскольку глаза его оставались столь же ясными, как и сам вопрос, она ответила:

— По сути, она сейчас только выходит на старт.

— У вас не должно быть никаких проблем на этих выборах. Победа, можно сказать, у вас в кармане.

— Почему вы так думаете?

— Да ведь о таком судье как вы можно только мечтать. По правде, любой человек в системе правопорядка подписался бы под этим.

— И вы тоже подписались бы, мистер Брок?

— Да, в общем я тоже.

— Приятно слышать.

— Неправда.

Она вздрогнула.

— Простите, как вы сказали?

— Вам совершенно наплевать, что я думаю.

Кейт вспыхнула. Да пропади он пропадом. Да пропади пропадом ты сама, за то что позволила беседе сбиться не в ту сторону. Ей следовало завладеть инициативой и не выпускать ее из рук.

— У вас есть право на собственное мнение, — холодно возразила она.

Сойер засмеялся коротким смешком.

— Ну что ж, придется предоставить все на ваше усмотрение. Вы ведете дела так, как считаете нужным, идете напролом, и вас не волнует, куда летят щепки.

И снова Кейт была захвачена врасплох этим неожиданным и резким смехом. Выражение его лица мгновенно изменилось, как бы подтверждая ее впечатление: этот человек действительно опасен.

— А вы сами ведете свои дела разве не точно таким же способом?

— Угу, пожалуй что таким же, — протянул он. — Так что, по-моему, мы с вами очень похожи. В этом смысле.

Она отвернулась и не ответила.

— Вы не очень-то любите мужчин, верно, Кейт?

Это прозвучало оскорбительно. Она снова повернула голову и обнаружила, что он придвинулся к ней поближе — так близко, что его дыхание смешивалось с ее дыханием. Она это чувствовала, и подобная близость не способствовала обретению душевного покоя.

Она словно окаменела и дала себе время переждать, пока не возобладает желание унести отсюда ноги.

Но это желание так и не возобладало.

Ее чувства вновь ожили, но их оживил не страх, а скорее возбуждение. Она была рядом с мужчиной, которого находила привлекательным, и именно это испугало ее.

— Это к делу не относится, — сухо сказала она наконец.

Он отодвинулся и пожал плечами.

— Как скажете.

— Давайте перейдем к делу, — Кейт старалась не встречаться с ним глазами. — У меня был трудный день.

Сойер скрестил руки на груди.

— Выкладывайте. Я слушаю.

— Я узнала название мотеля, где ребенка…

— Здорово, — перебил ее Сойер. — Вот это удача так удача. Теперь дело сдвинется…

Кейт кашлянула, надеясь, что ее голос не задрожит.

— Так какой же это мотель? — спросил он, внимательно наблюдая за ней.

— «Тенистая дубрава», здесь, в Остине.

Сойер уставился на нее, ошеломленный, словно не веря своим ушам.

— Что?! Быть такого не может!

Кейт отвела взгляд в сторону, опасаясь выдать себя. Он шумно перевел дух.

— Господи помилуй! Да ведь в те годы это была дыра, кишащая крысами! Я даже и представить себе не могу, что этот притон еще стоит, где стоял!

— Молю Бога, чтобы он еще стоял.

— Вы хотите сказать, что существует некто, кто оказался способен оставить новорожденного младенца в такой клоаке как этот мотель?

— Да, существует, — с трудом выговорила Кейт, и снова на ней остановился его испытующий взгляд.

— В свое время мне довелось сталкиваться со всяческим отребьем, но тот, кто отмочил такое — это первосортная куча дерьма, кем бы он себя ни считал.

— Найдите девушку во что бы то ни стало.

— Вы все время знали про это? — тон его был обвиняющим.

— Нет.

— А не кажется ли вам, что вы хотите рассказать мне, каким образом получили эту информацию?

— Нет, не кажется.

— Нет так нет, — отрезал Сойер и поднялся на ноги. — Поиграем пока по вашим правилам, Кейт, если это доставляет вам удовольствие. Только такая игра долго не продлится.

И снова она не ответила. Они хранили молчание и после того как вышли из ресторана в тишину наступившей лунной ночи.

— Я позвоню вам, — бросил Сойер.

И опять он был слишком близко. Кейт, насторожившись, подняла на него глаза. Их взгляды встретились. В этот момент могло показаться, что воздух готов разорваться от напряжения, изматывающего и грозного, рискованного и внезапного.

Тело Кейт напряглось. Ей хотелось отвести глаза — из страха, что он прочтет ее мысли. Но что это с ним самим? О чем думает он? Он внезапно отвернулся, но перед этим Кейт успела заметить тревогу у него в глазах.

Момент миновал, но притяжение осталось. И оно было взаимным. А потом ее осенило: она в точности осознала, что происходит. Опасность угрожала не только ее работе и призванию. Легко могло оказаться, что опасность угрожает и ее сердцу.

— Спокойной ночи, — сказала Кейт, и голос ее не мог скрыть панику, овладевшую ею.

И она села в машину.

Он захлопнул за ней дверцу, а потом снова открыл.

— Будьте осторожны за рулем, — сказал он глухо.

Вцепившись руками в руль, Кейт тронулась с места, но смотрела в зеркало заднего вида. В свете уличных фонарей его глаза не были видны, но Кейт знала, что он смотрит ей вслед. Она окинула взглядом улицу и нажала на педаль акселератора.

Ты ходишь по узенькой дорожке, Кейт Колсон, сказала она себе.

Ее совесть никак не откликнулась на это предупреждение.