Прошло несколько недель. Эшли и Брук продолжали жить под одной крышей, но как почти чужие люди, более того – почти враги. Они редко виделись. Когда они вынуждены были оставаться вместе, атмосфера неизменно накалялась.

Не осталось ничего похожего на те близкие, доверительные отношения, которые были между ними совсем недавно. Для Брук все это становилось невыносимым. Только ночью в постели ее муж становился прежним Эшли: он боготворил ее тело и, казалось, не мог насытиться – прижимал ее к себе, целовал ее шею, ласкал. А по утрам он становился холодным, вежливым и недоступным. Брук ненавидела себя за то, что отдает ему свое тело, но таяла от одного его прикосновения.

Временами Брук пыталась перебросить какой-то мостик через разделившую их пропасть, но Эшли не делал ни шага навстречу. Сможет ли он простить ее? Забудет ли о том, что она не дала ему шанса оправдаться?

Энн понимала, что подругу что-то терзает, и пыталась подвигнуть ее открыться. Но Брук избегала откровенных разговоров. Энн была беременна, к чему ей груз чужих брачных проблем? Поэтому Брук копила в себе всю свою боль и разочарование, хотя ей не удалось обмануть ни Энн, ни кого-либо другого. Брук похудела, как после болезни, и у нее снова появились темные круги под глазами.

Если бы не Джонатан и Энн, она просто не знала бы, что делать. Большую часть дня она проводила в их доме или в клубе. Она помогала Энн готовиться к рождению ребенка, хотя до этого оставалось еще достаточно много времени.

Лучше всего Брук чувствовала себя, когда под ее ногами было твердое покрытие корта. Она настолько усовершенствовала свою игру, что в клубе подумывали об ее участии в предстоящем турнире. Правда, пока она не дала своего согласия.

Сегодня, как обычно, она намеревалась потренироваться, а затем поехать к Энн и провести у нее остаток дня.

Они с Эшли только что позавтракали. Разговор за столом был, как всегда в последнее время, на общие темы. Взяв свой кейс, он таким же безразличным тоном сообщил, что на неделю уезжает на материк.

Пока муж не ушел, Брук сдерживала слезы, а потом дала им волю и долго оплакивала то, что было и чего никогда уже не могло быть вновь.

В то утро она не могла поднять глаза на Эшли и вести себя с ним безразлично вежливо. Ночь прошла ужасно по ее собственной вине. Она не сдержала своих чувств и отдалась Эшли столь же страстно, как в ту первую ночь в домике в джунглях. Он намеренно довел ее до этого. Брук чувствовала себя разбитой после его объятий. Ей трудно было вспоминать об этом без стыда…

Усилием воли Брук заставила себя встать и одеться. Энн обязательно начнет звонить, если она не появится вовремя. Быстро надев шорты и тенниску, Брук схватила сумочку, солнечные очки и выскочила из дома.

Даже во время тренировки она не могла перестать плакать. От случайных взглядов любопытствующих защищали темные очки. Но они не спасли от проницательных глаз Энн: по несчастному покрасневшему лицу, не тронутому косметикой, Энн без труда догадалась о состоянии подруги, когда та наконец добралась до нее. Брук села за стол выпить кофе, и от сочувствия, которое она увидела на лице Энн, слезы снова навернулись на ее глаза. Брук была измучена и понимала, что сердце может не выдержать. Давно пора было показаться врачу.

Энн осторожно спросила:

– Опять поссорились?

– Нет, – глотая слезы, сказала Брук, – все как всегда. У нас едва хватает выдержки оставаться вежливыми друг с другом, но для тебя это уже не новость.

– Бруки, я надеюсь, ты объяснишь мне, что происходит. Я понимаю, что это касается только тебя и Эшли, но, мне кажется, настало время с кем-то поделиться. Нельзя все держать в себе. Это может плохо кончиться…

– Знаю, – прошептала Брук. – Похоже, я уже дошла до этой точки.

– Тем более тебе надо выговориться.

– О, Энн, боюсь, я все свои невзгоды взваливаю на тебя. Я плакалась тебе перед замужеством и продолжаю делать это сейчас…

– Ну и что? – пожала плечами Энн. – Разве ты забыла, как сама утешала меня?

– Да, конечно, ты же знаешь, я ради тебя…

– Итак, подруга, я слушаю.

Брук рассказала о визите мисс Латтимер и о том, почему, по ее мнению, Эшли женился на Брук.

– Вот это да! – вмешалась Энн. – Надеюсь, ты не поверила ей?

Брук растерянно пожала плечами:

– В тот момент поверила, а сейчас сомневаюсь. Но это уже погубило наши отношения с Эшли. Он был в ярости от того, что я, обвинив его, не дала ему возможности объясниться. А когда я спросила его, правду ли сказала Тони, он совсем вышел из себя.

– Представляю, – вздохнула Энн, обращаясь скорее к себе самой, чем к Брук. – Расскажи, что было дальше, – попросила она.

Самое неприятное Брук оставила напоследок. Она ненавидела разговоры о своем здоровье, но выбора не было. Энн нетерпеливо ждала продолжения.

– Когда я врезалась в бетонное ограждение, кончилась не только моя карьера теннисистки. Я получила внутренние травмы, и врач посоветовал мне не иметь детей. Но что самое ужасное – Эшли об этом не знает.

Последнюю фразу Брук произнесла в полной тишине.

– О, Бруки! – покачала головой Энн, когда к ней вернулся дар речи. – Мне очень жаль.

– Понимаешь, Энн, нас с Эшли разлучила ложь. Я не смогу родить ему ребенка, а он мечтает подарить деду внука. Эшли больше не сможет ни любить меня, ни доверять мне… Если это не крах, то что же?

– Не все еще потеряно. Я знаю, как сильно Эшли любит тебя, – мягко возразила Энн. – Его нелегко понять, но со временем он станет добрее, терпимее. Если есть воля и желание, выход всегда найдется. Ты должна сделать все, чтобы сохранить ваш брак.

– Ты права, – согласилась Брук. – У меня нет выбора. Чтобы выжить, мне нужен Эшли, но до тех пор, пока я не поверю в его любовь – если это когда-нибудь случится, – я не хотела бы отказаться от шанса вернуться в профессиональный спорт. Вот еще одна проблема: Эшли абсолютно против того, чтобы я играла в теннис. Он беспокоится о моем здоровье.

Чтобы разрядить напряжение, Энн весело воскликнула:

– А сейчас я хочу, чтобы ты села в машину, съездила домой, захватила пару каких-нибудь платьиц и все, что тебе может понадобиться, и тут же вернулась назад.

– Нет, я не могу этого сделать, – попыталась возразить Брук. – Я…

– Конечно, можешь! Эшли уехал, зачем тебе оставаться одной в доме, особенно в таком состоянии? Завтра у нас гости, небольшая вечеринка, почему бы тебе не привести себя в порядок? Пообщаешься с людьми да, кстати, и мне поможешь.

– Я не хочу появляться ни на каких вечеринках, – воскликнула Брук, – ты должна понять меня, Энн!

Та покачала головой:

– Нет, я не понимаю этого. Будут самые близкие друзья. Ты почти со всеми знакома. Тебе было бы полезно побывать среди людей. Давай не будем спорить, хорошо?

– Хорошо, – сдалась Брук. – На этот раз ты победила, а там посмотрим…

Энн улыбнулась.

– Как долго Эшли будет в отъезде? – поинтересовалась она, когда Брук уже собралась уходить.

Та пожала плечами.

– Примерно неделю, по крайней мере он так сказал. Мы почти не общаемся, – ответила Брук, а сама подумала: кроме как в постели. Но это она не собиралась обсуждать даже с Энн.

Пребывание в доме брата оказалось отличной психотерапией. Джонатан не пытался расспрашивать ее, что случилось. Он просто постарался, чтобы сестра чувствовала себя желанной гостьей и ощущала, что ее любят. Свою тревогу за нее Джонатан выдал вопросом: как давно Брук была у врача.

Она решила, что, как только вернется домой, тут же запишется на прием. Брук опасалась, что доктор, наконец увидев ее, рассердится и потом захочет переговорить с мужем. Надо было обязательно предупредить врача. Если будет нужно, она сама все расскажет Эшли.

Энн сдержала свою угрозу и загрузила ее разными хлопотами по дому. И хотя апатия не проходила, Брук, собрав остатки энергии, занялась цветами, а потом принялась помогать Энн на кухне. Энн могла бы воспользоваться помощью приходящей прислуги, но предпочла приготовить ужин сама.

Когда пришло время спускаться к гостям, Брук почувствовала, что не хочет этого. Подумав о том, что Энн будет обижена, если она не появится хотя бы на короткое время, и вздохнув, она подошла к шкафу с одеждой. Брук захватила с собой действительно только два платья.

Когда она надела легкое открытое платье, ее вдруг охватила тоска по Эшли. Она остро ощутила свое одиночество. Ей не хватало тепла его сильного тела, и, возможно, потому она часто не могла уснуть. Хотя муж постоянно был в деловых разъездах, вечером он всегда возвращался домой, порой поздно, но все же возвращался.

Отъезд Эшли на материк расстроил Брук. К тому же она боялась, что он взял с собой Тони. Брук не сомневалась: та только и ждет своего часа.

Брук предупредила Энн, что завтра должна вернуться домой. Хотя Лано была оставлена записка с сообщением, где она, хотелось быть дома на тот случай, если Эшли позвонит. К тому же должна была прийти помощница, чтобы убрать квартиру.

С этими мыслями Брук закончила одеваться и бросила оценивающий взгляд в зеркало. На нее смотрела стройная длинноволосая блондинка. По виду Брук никто не заподозрил бы, что она глубоко несчастна. Синие круги под глазами и бледность были надежно скрыты тоном и пудрой.

Белое платье, которое выбрала Брук, удачно подчеркивало ее легкий загар. На солнце выгорели волосы. Пряди по бокам были подколоты цветными гребешками.

Брук спустилась вниз. Брат представил ее тем из гостей, с которыми она еще не была знакома. Брук старалась быть приятной собеседницей; она не ставила себе иной цели, чем как-нибудь дотянуть до конца вечера. Конечно, Энн хотела лучшего, но Брук сожалела, что позволила уговорить себя остаться на ужин.

Когда Джонатан подвел сестру к очередной группе гостей, Брук внезапно оказалась перед Коуди Робертсом, своим бывшим женихом. Не сдержавшись, она громко воскликнула:

– Коуди! Что ты здесь делаешь?

– Здравствуй, Брук, как поживаешь? – вежливо ответил Коуди, проигнорировав ее бестактный вопрос.

– Я – прекрасно, но как…

– Прошу извинить нас, – засмеялся Коуди и, взяв Брук за локоть, отвел в сторону, где было потише. – Выпьешь что-нибудь? Все тот же «Том Коллинз», не так ли?

– Да, это было бы неплохо, – пробормотала ошеломленная встречей Брук.

Почему Коуди оказался на Гавайях? Знает ли он, что она замужем? Разумеется, он приехал в такую даль не для того, чтобы повидаться с ней… Эти и другие вопросы перемешались в ее голове, пока она ждала, когда Коуди принесет напитки. Она смотрела на бывшего жениха, когда он шел к ней с бокалами в руках, и решила, что он совсем не изменился. Перед ней был прежний Коуди, надежный и мужественный. Никакого сравнения с Эшли. Конечно, прошло несколько месяцев с тех пор, как они виделись в последний раз. За это время так изменилась ее собственная жизнь, что ей казалось, будто и с Коуди должно было что-то произойти.

– Ты поправилась? – спросил он, улыбнувшись, и передал ей бокал.

– У меня все нормально. Не ожидала увидеть тебя в доме моего брата.

– Могла хотя бы сказать, что рада меня видеть, – тихо упрекнул он ее.

– Конечно, рада, – подтвердила Брук. «Правда, не совсем так, как тебе бы хотелось», – добавила она про себя.

– Когда ты вышла замуж?

– Два месяца назад.

– И довольно поспешно, не так ли?

– Пожалуй, нет…

– Брук, милая, тебя можно читать, как открытую книгу, – засмеялся Коуди. – У тебя нет причин расстраиваться. Я приехал в гости к друзьям, они недавно переехали на Гавайи. Конечно, я подумал, что при случае повидаюсь с тобой, но специально нашу встречу не планировал.

Брук почувствовала облегчение.

– Извини, я не хотела обижать тебя. Я действительно очень рада тебя видеть. – Брук понимала, что лукавит.

– Отлично, – улыбнулся Коуди. – Ты не рассердишься, если я задам тебе вопрос?

– О чем? – насторожилась Брук.

– Ты счастлива в браке? Судя по тому, что я вижу тебя здесь одну, полагаю, не очень.

– Ты делаешь слишком поспешные выводы, – резко сказала Брук. – Оставим эту тему, если не возражаешь. Мой муж уехал из города на несколько дней, только и всего. – Брук чувствовала, что Коуди ждет более пространных объяснений, но не собиралась посвящать его в свои семейные проблемы.

Поняв, что подробностей не будет, Коуди поменял тему и стал рассказывать ей о своих друзьях в Гонолулу.

Вечер закончился довольно приятно. Брук оценила такт Коуди, а его рассказы о гонолулских друзьях оказались довольно забавными. Говоря об общих знакомых, он упомянул и ее бывшую соседку по комнате, с которой встречался теперь довольно часто.

Брук почувствовала укор стыда от того, что ни разу не написала Синди. Подруга даже не знала о том, что она вышла замуж.

На прощание он уговорил Брук встретиться с ним завтра за ленчем и попросил показать ему город. Соглашаясь, Брук на миг ощутила укол вины перед Эшли, но одиночество угнетало ее, а общество Коуди помогало думать о чем-то другом, кроме своего постоянно отсутствующего мужа.

Брук догадывалась: Джонатан и Энн обеспокоены тем, что она согласилась встретиться с Коуди. Лоусоны опасались, что Эшли это не понравится. Но Брук впервые было безразлично, что думают ее брат и невестка.

Утром следующего дня она вернулась к себе домой, а в час дня за ней заехал Коуди. После этого Брук часто виделась со своим бывшим женихом. Он был так не похож на Эшли и так хорошо ее знал, что она отдыхала в его обществе. Коуди становился ей настоящим другом.

Они были вместе и на профессиональном соревновании по теннису в Вайалай-клубе, в котором Брук приняла участие. Она не собиралась этого делать, но, когда одна из приглашенных теннисисток отказалась, Коуди удалось уговорить Брук заменить ее.

Брук рассказывала Коуди о тренировках, которые вернули ей прежнюю силу, о тех сетах, которые уже успела сыграть на корте. Ей теперь нужны были лишь поощрение и поддержка. Она хотела доказать и врачам, и себе самой, что способна победить в серьезных соревнованиях. Раз и навсегда.

Она не позволит Эшли запугать ее.

День выдался отличным. Зрителей собралось много, везде царило веселое возбуждение. Брук и ее партнерша, молодая женщина по имени Лори Джонсон, должны были сразиться за личное первенство.

Брук заняла свое место на задней линии. После разминки она чувствовала необычайный прилив энергии и с нетерпением ждала свистка судьи. Вскоре сигнал прозвучал, и играющие заняли свои позиции.

Начинала Лори Джонсон, Брук ждала мяча, сжимая в руке ракетку.

Лори подала быстрый низкий мяч. Он упал недалеко от ног Брук, и она быстрым ударом с завидной точностью послала его обратно под одобрительный шум на трибунах. Обе спортсменки были сильными, но перевес вскоре оказался на стороне Брук.

Теперь никто не сомневался в том, что Брук в отличной форме. Она доказала это не только себе, но и многочисленным болельщикам. Чем дольше она играла, тем увереннее становились ее подачи. Тренировки, физиотерапия и профессиональная игра на кортах сделали свое дело.

Брук выиграла первый гейм. Она использовала перерыв для того, чтобы вытереть пот, прополоскать рот водой и тут же вернулась к сетке.

Три следующих гейма только подтвердили превосходство Брук. Ее движения были полны грации и напоминали прыжки пантеры. Это нравилось публике. Ее подачи были безукоризненны, она могла подать свечу, когда противник ждал удара с задней линии, а ее броски заставляли соперницу делать ошибки. Она дважды успешно отбивала трудные подачи соперницы. Лори Джонсон не собиралась сдаваться, однако Брук выиграла и решающий гейм, а с нею весь сет.

Она буквально летала по корту, посылая мячи и отбивая их. Зрители восторженно приветствовали ее.

Брук выиграла следующий сет. Они с Лори покидали корт под аплодисменты. Приз достался Брук. Прижимая кубок к себе и пытаясь отдышаться, она наконец поверила в то, что победила. Она совершила невозможное!

Но где же то удовлетворение, которое она должна была бы испытывать? В душе по-прежнему была пустота. И тоска по Эшли. Она поняла, что его любовь стала единственным смыслом ее жизни.

Брук сознавала, что ей будет не хватать легкого дружественного общения с Коуди, которое так помогло ей в эти дни. Проведя последний вечер в обществе бывшего жениха, она, испытывая ужасную усталость, возвращалась домой. Лано давно лег спать, и она была в пустом, тихом доме. Коуди уезжал завтра утром, и Брук в какой-то степени была этому рада. Она ждала возвращения Эшли дня через два. Брук по-прежнему была безразличной ко всему и испытывала постоянную усталость. Снова подумав о том, что так и не удосужилась пойти к врачу, она решила, что, возможно, сделает это завтра.

Увидев свет под дверью в малой гостиной, Брук осторожно заглянула в комнату. Эшли сидел в кресле со стаканом в руке.

Его равнодушный взгляд не обманул ее. Это был взгляд гремучей змеи, готовой к броску. Брук отвела глаза, чтобы не выдать своего волнения, и направилась в дальний угол.

– Здравствуй, Эшли, – сказала она и медленно положила сумочку на столик. – Хорошо съездил?

– Неплохо, – сдержанно ответил он.

– Я рада. – Заставив себя снова посмотреть на мужа, она заметила гнев на его лице. – Мне жаль… жаль, что меня не было дома, когда ты приехал. Я встречалась со старым другом.

– Так мне и сказали. – Эшли отпил из стакана.

Брук покраснела. Кажется, все складывалось еще хуже, чем она ожидала.

– Ты был у Джонатана? – Брук понимала, что это глупый вопрос, но все-таки задала его.

– Нет, я звонил ему, – коротко ответил Эшли.

– Ты, должно быть, проголодался. Я что-нибудь приготовлю…

– К черту еду! – не выдержал Эшли.

Брук попятилась.

– Прошу тебя, Эшли…

– Не проси! – Эшли со стуком поставил стакан на стол. – Где ты была?

Брук нервно сглотнула.

– Разве Энн тебе не сказала?

– Какая разница, что сказала мне Энн?! Я хочу слышать это от тебя.

– Хорошо, – пожала плечами Брук. – Я ужинала с Коуди Робертсом. – Сказав это, она с вызовом посмотрела прямо в глаза мужу.

Эшли выругался, и Брук поежилась.

– Мне не верится, что ты так спокойно сообщаешь мне о встрече с другим мужчиной!

– Господи, Эшли! Зачем ты делаешь из мухи слона!

– Я так не считаю. Ты моя жена, и я не позволю тебе встречаться с другими мужчинами, тем более с Робертсом. Кстати, о нем. Мне сказали, что он подбил тебя участвовать в теннисном турнире. Я решительно против того, чтобы ты играла в теннис, и тебе это хорошо известно!

Брук никогда еще не видела Эшли таким разъяренным и совсем растерялась. Она сжала кулаки.

– Почему ты ведешь себя так? Ты давно уже не обращаешься со мной по-человечески. Почему я не могу позволить себе маленькую радость и удовольствие? Ну почему?!

Повернувшись, он смотрел на нее глазами, в которых были страдание и боль.

– Я беспокоюсь о твоем здоровье! Неужели ты не понимаешь? Ты участвовала в трудном соревновании без осмотра врача и тем более без его разрешения. Понимаешь, к каким последствиям это могло привести? И еще – я не хочу, чтобы о нас судачили! Как я уже сказал тебе, ты моя жена, и будешь вести себя как следует!

– А ты? Эти правила существуют и для тебя тоже? – тихо спросила Брук.

Разжав губы, превратившиеся в тонкую жесткую линию, Эшли осведомился:

– Что ты хочешь сказать?

– Откуда мне знать, что ты не пригласил с собой на материк мисс Латтимер?

– Этого не было, а если бы и было, неужели ты думаешь, что тебе позволено делать то же самое?

– Эшли, ради Бога! Споры ни к чему не приведут. Я не сделала ничего дурного! Я участвовала в турнире только для того, чтобы доказать самой себе, что могу играть в теннис. Что же касается Коуди, мы только друзья, и ничего более. Завтра он уезжает.

– Чтобы я не видел его рядом с тобой, иначе не отвечаю за последствия! Можешь поблагодарить его за свой измученный вид!

Брук сделала глубокий вдох.

– С меня хватит. Я иду спать.

Но Эшли уже пересек комнату, взял ее за руку и резко привлек к себе.

– Ты никуда не пойдешь, пока не дашь мне слово, что отныне ноги твоей не будет на теннисном корте.

– Отпусти меня! – взмолилась Брук.

– Нет! – прорычал Эшли.

Брук попыталась вырваться, но этим только подлила масла в огонь – муж просто вцепился в нее.

– Ты груб! – не выдержала она. – Или пьян?

– Ха! Значит, ты считаешь, что я пьян? Так вот, я не пьян. Во всяком случае, в твоем понимании этого слова, – пояснил он.

– Ты говоришь глупости! И отпусти меня наконец, я хочу спать!

– Ладно, пойдем. Закончим сражение в постели, если хочешь. Все равно выиграю я!

– Эшли! – Брук дрожала. – Я не собираюсь сегодня спать с тобой в одной постели! Уходи и срывай свое дурное настроение на ком-нибудь другом. Оставь меня в покое!

– Так не пойдет, дорогая, – хрипло пробормотал он и, подхватив ее, понес в спальню.

Брук вновь попыталась сопротивляться, прекрасно понимая, что терпит поражение. Он был намного мощнее ее, и Брук решила поберечь силы, они пригодятся потом. Пусть он думает, что она сдалась.

Бесцеремонно бросив ее на кровать, Эшли стал раздеваться. Он снял пиджак, развязал галстук…

– Неужели ты думаешь, что после всего, что мы наговорили друг другу, я позволю тебе любить меня? – не выдержала Брук.

Наступила тишина.

Эшли с яростью посмотрел на нее.

Приподнявшись на кровати, Брук быстро отодвинулась, но Эшли опередил ее. Он снова грубо схватил жену и прижал к себе.

– Перестань сопротивляться, дикая кошка. Я приручу тебя, вот увидишь.

– Эшли, не надо.

Брук отталкивала его, отворачивалась, не давая ему возможности целовать ее, но сердце билось, как пойманная птица, она чувствовала, как тают ее силы. Он снова доказал свою власть над нею.

Но у нее была гордость, и Брук отчаянно защищалась.

– Прошу тебя, Эшли, давай поговорим.

Хмурое лицо Эшли не оставляло никаких надежд.

– Нам с тобой сейчас меньше всего нужны разговоры, – хриплым голосом заявил он и, прежде чем она успела сказать хоть слово, грубо привлек ее и стал целовать. Брук пыталась не отвечать ему, оставалась пассивной, но он так сильно схватил ее сзади за волосы и откинул голову назад, что она вскрикнула от боли. Он мгновенно впился в открытый от крика рот… Этот поцелуй окончательно сломил ее волю к сопротивлению.

Но Эшли сам отстранился, чтобы продолжить раздеваться. Брук лежала и смотрела, как он снимал одежду, видела в сумерках его фигуру, грудь, покрытую шелковистыми кудряшками, плоский мускулистый живот и узкие бедра. Нельзя плакать, иначе она полностью окажется в его власти. Хотя чувства мешали ей, она больше не собиралась безропотно отдавать ему свое тело.

– Прошу тебя, Эшли, я не готова…

Не слушая возражений, он расстегнул пуговицы на ее блузке. От прикосновения его рук Брук, охнув, не выдержала и обхватила мужа за шею. Она гладила его обнаженную кожу и, несмотря на все свои решения никогда не позволить Эшли любить ее тело, уступила его ласкам. Ее руки обнимали его, губы тянулись к его губам. Поцелуй был долгим и жадным.

Когда Брук, застонав, стала – в который раз! – отталкивать его от себя, Эшли угадал ее настроение.

– Я волную тебя? – жарко прошептал он ей на ухо.

– Да, – задыхаясь, призналась Брук.

– Ты хочешь меня?

– Ты дьявол-искуситель, – разрыдалась Брук, а он целовал соленые от слез губы, продолжая дразнить и мучить ее своими ласками. Он осыпал поцелуями ее смуглые плечи и нежную белизну груди… – Не надо, не надо, – плача умоляла она.

– Брук, родная…

– Пожалуйста, не надо…

Наконец Эшли выключил лампу, и комната осталась освещенной лишь лучом лунного света. Обнимая ее стройное тело, лаская и осыпая поцелуями, Эшли весь дрожал от нетерпения. Их тела неудержимо тянулись друг к другу. В его любви было какое-то отчаяние, и она разделяла это чувство. Они вместе достигли вершин экстаза.

Рано утром он снова любил ее, но теперь Брук долго дразнила его своими ласками, пока не довела до исступления.

Проснувшись утром, Брук увидела, что она в постели одна.