Хоровод времен. Всегласность

Бальмонт Константин

ТРИНАДЦАТЬ ЛУН

 

 

ЯНВАРЬ

Славянский Просиней, в сосульках весь, Январь,

Как будто Новый Год, как будто смотрит в старь,

Поставлен Декабрем, и словно в правду царь.

Морозит, и казнит, и носит горностаи,

Пощады от него в лесу не ожидай,

А все же знает сам, что будет Март и Май.

Хотя у Января и долог белый зуб,

Хоть золотом лучей по-старчески он скуп,

Труби в метель-трубу, — что толку в ревах труб?

Едва Январь вошел в хрустальный свой дворец,—

Раскрыла чуточку Весна цветной ларец,

И стали дни расти и петь Зиме конец.

Поют они, поют, и луч на них блеснет,

Поют они, что вот снежинкам спутан счет,

Что льды-то хороши, а тает все ж и лед.

И слушает Январь, бледнеет, побелел,

Синеет, весь застыл, увидел свой предел,

Так, Просинец, синей, конец тебе приспел.

 

ФЕВРАЛЬ

Февраль — Сечень, Февраль — печаль,

Короткий день, а дня нам жаль,

Короткий день, и длится ночь.

Тут как менять? Тут как помочь?

Февраль, он крут, Февраль, он лют,

Ему лишь ветры стих поют.

Сечет он снегом лица нам,

Сечет он зиму пополам.

Февраль — предатель. Бойся тот,

Кому Февраль теплом дохнет.

Он греет час, в обманах дней,

Чтоб ночью было холодней.

 

МАРТ

Март капризный, Март безумный, Итальянцы говорят,

Месяц тот, что пред Апрелем — так его, боясь,

                                         крестят.

Стонут мартовские кошки, в нашем сердце

                                      и на крыше,

И сказать нам невозможно, где свирепее, где тише.

Март у матери взял шубу — продал мех на третий

                                            день,

Март неверный, Март смеется, Март рыдает, свет

                                          и тень.

Март ворчит как старый старец, Март лепечет

                                      как ребенок,

Март приходит львом могучим, а уходит как

                                          ягненок.

Входит в кровь и в сновиденья, влажным делает

                                        наш взгляд,

Март безумный, Март безумный, Итальянцы говорят.

 

АПРЕЛЬ

Апрель — разымчивый Цветень,

Апрель — сплошной Егорьев день,

В упорной схватке свет и тень.

Пучинный месяц, жив прилив,

Разлив широк, поток красив,

От мига — час для новых нив.

Последних льдинок тонкий звон,

Прилет крылатых завершен,

Поют и вьют, вступают в сон.

Но все ж, хоть много снов зажглось,

Двенадцать раз седой Мороз

Посеребрит луга, откос.

И будет рыжая Луна,

Врагиня грез, она страшна,

Цветам в ней ржавчина одна.

Но если холод — лиходей,

Егорий есть в разливе дней,

Защита трав, полей, зверей.

На белом ездит он коне,

И щит его в живом огне,

Седло в цветочной пелене.

Он появляется в лесах,

Весь в красном золоте, в звездах,

Златые кудри — в жемчугах.

И зверю он дает наказ,

Пчеле велит, чтобы зажглась,

Покинув улей в ранний час.

Егорий едет — слышишь гром?

Егорий рушил водоем,

Егорий, песнь тебе поем,

 

МАЙ

Май, Май,

Светлый рай,

Обнимай да не замай.

Май, Май,

Цветничок,

В роще светленький лужок.

Май, Май,

Свежий сон,

Колокольцев нежный звон.

Ландыш здесь,

И ландыш тут,

Это ландыши поют.

Май, Май,

Нежный весь,

Шепот там, и смехи здесь.

Как струна,

Из ветвей,

Звонко кличет соловей.

Май, Май,

Ты — Весна,

Ты — окошко для зерна.

Вдруг пошлешь

Даже снег,

На часок, для больших нег.

Май, Май,

Ты хорош,

Не забыл ни цвет, ни рожь.

Май, Май,

Ты — уста,

Трепет тела, красота.

Май, Май,

В коноплю,

В лен влагаешь ты «Люблю».

Сказок рай,

Урожай,

Поцелуй нас, Май, Май.

 

ИЮНЬ

Июнь, непостижно-короткая ночь,

Вся прозрачная, вся просветленная.

Кто родится в Июне, никак одному не сумеет помочь:

В душе его век будет греза влюбленная,

Душа его будет бессонная.

В зеленом Июне цветут все цветы,

Густеет осока прохладными свитками,

Белеет купава, как стынущий лик чистоты,

Дрема навевает вещательность сонной мечты,

О маленьком счастьи безмолвную речь

                                    с маргаритками

Ведет незабудка, и шепчет: «Припомнишь ли ты?»

Цветет и влюбляет ночная фиалка пахучая,

И рдеют сердечки гвоздик луговых.

Кто в Июне войдет в этот мир, каждый цвет,

                                его сладостно мучая,

Будет сердцу внушать, что любить нужно их,

Эти сны, лепестки, и душа его станет певучая,

Расцвеченная, жгучая.

И в Июне, в Иванову ночь,

Он искать будет папороть-цвет,

На вопрос невозможный — желанный ответ,

На вопрос, что, мелькнув, уж не скроется прочь.

И Иванова ночь озаренная

Даст, быть может, огонь златоцветный ему,

Чтоб удвоить, за мигом сияния, тьму,

Чтоб в единственный час,

Где минута с минутой — как искра спаленная,

Тайный папорот-цвет, излучившись, погас,

Чтоб в душе его песнь задрожала стозвонная,

Чтоб душа его стала бессонная.

 

ИЮЛЬ

Июль — верхушка Лета,

В полях, в сердцах  страда.

В цвету — все волны света,

Цветет — сама вода.

Цветет все ярко-ярко,

Расплавлен самый день,

Все дышит жарко-жарко,

Жужжит, и жжет слепень.

В Июле хоть разденься,

Не станет холодней.

Гроза, вскипи и вспенься,

Спусти дождей с цепей.

Так ноют ноги, руки,

О, Лета перелом,

Мне легче эти муки,

Когда я с кем вдвоем.

Сияй же мне, зарница,

И молнией мне будь,

Лети же в сердце, птица,

Открой мне в Вечность грудь.

Греми же, колесница

Венчанного Ильи,

Окутай, огневица,

Все помыслы мои.

 

АВГУСТ

Зарничник, Зарев, Ленорост,

Дожать, вспахать, посеять,

Пожары сел, паденье звезд,

Пожары листьев, звездный мост.

Куда? И что лелеять?

Серпы нагреты, а свежей,

Чем было там, в Июле,

Все песни спеты, и слышней,

Чем песня, крики журавлей.

Вон, в Небе потонули.

Усекновение главы

Великого Предтечи,

Успенье, Спасы, все ли вы

Собрали все с стеблей травы,

И все ль свершились встречи?

Нам много ль яблоков дано,

Орехов, урожая?

Копейка, хлеб, закром, гумно,

И снова брошено зерно,

И озимь — вот, живая.

Но были ласточки — и нет,

Цветок пылал — и где же?

Он в листьях, в мертвых — пламецвет,

Стригут овец, и Год одет,

Но реже Солнце, реже.

 

СЕНТЯБРЬ

Вовсе Лето проводили,

И как будто легче нам,

Все скосили, в полной силе,

Все пожали, по домам.

Ветерки от полуночи

Попрохладней понеслись,

Это Осень смотрит в очи,

Эй Сентябрь, не холодись:

Хоть готовы нам кафтаны,

И дрова для всех печей,

Ты в ползучие туманы

Луч последний свой пролей.

Ишь, послушал. Бабье лето.

Две недели есть тепла.

Паутинки в морс света,

Даль прозрачная светла,

Золотые в сердце слитки,

Шутит Маем седина,

Взгляды, первые засидки,

Ты откуда, песнь, слышна?

Не рябина ли запела,

Что краснеет красота?

Или отдых после дела?

Или Вздвиженье Креста?

Уж не знаем, только праздник,

В Небе, в сердце, золотой.

Эй Сентябрь, да ты проказник,

Ну, всесветник бабий, спой.

 

ОКТЯБРЬ

Снег неверный, листопад,

Светлой Осени закат,

Пьяный Свадебник, оброк,

Закругляющийся срок.

Кто дожил до Октября,

Поработал он не зря,

В Октябре, как в Марте, в нас

Живо сердце, ум погас.

В Октябре-то, примечай,

Хоть и грязь, а словно Май,

Вот как сваты будут здесь,

Путь означится мне весь.

Земляники в Октябре

Не ищи ты по заре,

А рябина — есть, горька,

Да сладка в руках дружка.

Не ищи ты и цветов,

По зазимью, на Покров,

Да уж есть один цветок,

Мне дружок сказал намек.

Посылает он, Покров,

Девке — снов, земле — снегов,

Землю выбелит он тут,

Четко, в церковь поведут.

Белка сменит шерсть,— чиста,

Скручен лен,— дождусь холста,

Необлыжною зимой,

Знаю, милый, будешь мой.

 

НОЯБРЬ

Божий кузнец,

Дороги и реки кует,

Зиме изо льда он готовит ларец,

Алмазы вбивает в холодный венец,

Рассыпавши снег, разукрасивши лед,

Звонко куст,

Белая кузница — мир,

Весь оковал,

В иней не раз и не два одевал

Поле и лес,

Кличет метели на пир,

Смотрит на яркие звезды Небес,

Словно и им он дороги мостит,

Звезды по снегу, и звезды вон там,

Думает, думает, вдруг засвистит,

Мчится, летит, по лесам, по кустам,

Снова — ковать, и гвоздит, и гвоздит,

Гроб, что ли, нам?

Саваном белым в ночах шелестит,

Искрится белая смерть по снегам.

 

ДЕКАБРЬ

Все покрыл белоснежным убором,

Завершил круговратности сил,

Вместе с звездами ходит дозором,

Не забыл ли чего? Не забыл.

Усыпил мертвецов по могилам,

Почивайте до лучшего дня,

И виденьем скользит белокрылым,

И проходит цепями звеня.

За Зелеными Святками в Белых

Он ведет приговорную речь,

Предстает в зеркалах помертвелых,

В заклинаньи колдующих встреч.

И гадает, пугает, гадая,

И счастливит, вопрос угадав,

И меняется сказка седая

Над забвеньем загрезивших трав.

Достигает кратчайшего света,

И с ночами ведет хоровод,

Повернет вместе с Солнцем на Лето,

С Новым счастьем, Земля, Новый Год.

 

ТРИНАДЦАТЫЙ

А кто же тот Тринадцатый?

Он опрокинул счет?

А кто же тот Тринадцатый?

— Я ваш отец, я Год.

Не я ли вам в кружении

Дал ведать бытие,

В различном выявлении

Различное свое?

И дал в цветы вам  снежности,

И дал в снега — цветы,

Свирель печали — в нежности,

И звезд для темноты.

Не я ли дал сливаться вам

Из круга в круг другой,

Не я ли дал сплетаться вам

Как радугой — дугой?

Не я ль вам дал свободными

Сквозь три и десять быть,

Со днями хороводными

Сквозь нечет чет любить?—

Тринадцатый да славится,

Им весь оправдан счет!

В века веков да явится

Венчанным мудрый Год!

Да славится Тринадцатый,

Кем жив наш хоровод!

Да славится Тринадцатый,

Круговозвратный Год!

1907 Ночи Осенние.

Soulac-sur-Mer.

Villa Ave Maria