Я с ужасом теперь читаю сказки Не те, что все мы знаем с детских лет. О, нет: живую боль – в ее огласке Чрез страшный шорох утренних газет. Мерещится, что вышла в круге снова Вся нежить тех столетий темноты: Кровь льется из Бориса Годунова, У схваченных ломаются хребты. Рвут крючьями язык, глаза и руки. В разорванный живот втыкают шест, По воздуху в ночах крадутся звуки Смех вора, вопль захватанных невест. Средь бела дня – на улицах виденья, Бормочут что-то, шепчут в пустоту, Расстрелы тел, душ темных искривленья, Сам дьявол на охоте. Чу! – "Ату! Ату его! Руби его! Скорее! Стреляй в него! Хлещи! По шее! Бей! Я падаю. Я стыну, цепенея. И я их брат? И быть среди людей! Постой. Где я? Избушка. Чьи-то ноги. Кость человечья. Это – для Яги? И кровь. Идут дороги всё, дороги. А! Вот она. Кто слышит? Помоги!