— Впечатляет, — почему-то шепотом произнес Кнол Н'б'ри, хотя форт линиятов находился не менее чем в трети лиги. — Сомневаюсь, что хоть одну из наших пушек удастся поднять так, чтобы попасть в форт, тем более разбить эти стены. Нам нужна огромная бомбарда, которую я почему-то забыл положить в свой мешок.

Гарет прихлопнул москита на щеке и кивнул.

— Только очень сильный чародей, каковым я, к сожалению, не являюсь, может придумать заклинание, чтобы разрушить эти стены, — подтвердил Лабала.

Гарет промолчал. Усложнение задачи он не считал хорошим способом принятия нужного решения.

— Может быть, стоит попробовать и войти в Нуурат прямо по каналу? — спросил Н'б'ри.—Вдруг ядра их пушек не смогут до нас долететь?

— Готов поставить на этот корабль или на чью-нибудь жизнь?

— Нет.

Город Нуурат был построен в центре каменистой скобы, глубоко уходившей в джунгли. С обеих сторон возвышались мысы, на вершинах которых были построены форты, обнесенные стенами высотой сорок футов.

Гарет сначала изучил форт на западном берегу залива, потом — на восточном.

— Как им удалось поднять на такую высоту каменные плиты? — недоумевал Том Техиди. —Использовали рабов?

— Магию, — предположил Лабала. — А каким удалось поднять эти пушки? Кстати, как они называются?

— Скорее всего, они установили большие кульверины для дальности обстрела, может быть, пару мортир, чтобы стрелять навесом по заливу, — объяснил Том Техиди.

Гарет заметил, что жерла всех пушек обращены в сторону моря.

Город на берегу залива манил Гарета. Манил теплом, цивилизацией и, самое главное, золотом. Золотом, которого могло стать еще больше после прибытия флота с сокровищами.

— Гм-м, — произнес он задумчиво. — Пора уходить.

— Ты что-нибудь придумал? — спросил Кнол Н'б'ри, когда они спустились по склону холма к поджидавшей их шлюпке.

— Конечно, — ответил Гарет. — Осталось только отбросить невыполнимое и сделать то, что останется.

— А что должно остаться? — спросил Лабала.

— Противоречащее здравому смыслу.

— Я очень рад, — сказал Том Техиди, изучая карту, — что стал моряком, а не пехотинцем.

— Позволь выразить мои искренние соболезнования, — сказал Гарет. — Должен сообщить тебе, что каждый человек, в присутствии которого нет необходимости для поддержания корабля на плаву, становится солдатом. Может быть, ты не заметил, но в коносаментах были указаны ранцы, фляги, ружейные ремни и сапоги для всех нас, а не только для солдат.

— Надеюсь, включая меня? — сказала Косира. — Я начинаю подозревать, что вы пытаетесь создать для меня идеальные тепличные условия.

Гарет помедлил с ответом. На самом деле именно он хотел защитить Косиру от опасности, но сейчас понял, что достиг предела.

— Ты пойдешь в атаку вместе со мной, — сказал он.

Техиди еще раз изучил грубо составленную карту.

— Я слишком жирный, чтобы заниматься подобными вещами.

— Чем ты лучше других? — спросил Гарет. —Ты будешь нужен мне здесь, на восточном берегу. Ты и Фролн возглавите десант, а помогут вам помощники с других кораблей.

— А ты сам будешь на западном берегу? —спросил Техиди.

— Да.

— Будешь веселиться, а мы будем отвлекать на себя огонь линиятов, пока нам не отстрелят задницы?

— Надеюсь, что так и произойдет.

Пираты подошли незаметно, они сначала ушли на восток от Нуурата почти до Батана, потом, держась близко к берегу, прошли вдоль перешейка. Дафлемер и Лабала использовали самые сильные заклинания, которые могли придумать, чтобы погода была благоприятной и чародеи линиятов не почувствовали их присутствия.

Лабала клялся, что он ни при чем, но погода была идеальной — туманной и ветреной с видимостью не более двух или трех лиг. Гарет гордился тем, что догадался выкрасить паруса в серый цвет, хотя некоторые боцманы ворчали, что в плавание нужно выходить на кораблях, у которых хотя бы внешний вид приличный.

Потом он впал в привычное мрачное состояние и задумался о своих намерениях, о том, что линияты неминуемо уничтожат его. Косира, заметив его настроение, спросила, всегда ли он так чувствует себя перед боем.

— Вероятно, — ответил Гарет, вспомнив прошлое. — Думаю, так я молюсь об удаче. Если я не верю в богов, неверие в удачу можно считать одним из способов моления, не так ли?

— А вы, сэр, сумасшедший, — сказала Косира.

Разработав план, который ему самому показался слишком сложным, Гарет собрал на борту “Стойкого” капитанов. Флот был спрятан за островом примерно в половине дня плавания от Нуурата.

Когда Гарет закончил, офицеры заворчали, что сильные потери неминуемы, что никто, если он хоть немного разбирается в военных действиях, не разделяет свои силы. Впрочем, никто не мог предложить лучший план захвата Нуурата.

Итак, ночью половина флота, в которую входили две трети кораблей с солдатами, подняла якоря. Корабли направились на восток подальше от земли. Потом они развернулись, подошли к берегу и нашли удобное место для стоянки. Десанту придется совершить длительный поход, чтобы подойти к восточному форту, но он останется незамеченным. По крайней мере, все на это надеялись.

Гарет подождал еще день после ухода Техиди и Фролна на тот случай, если у восточного отряда возникнут проблемы и он задержится. Потом его корабли подошли к Нуурату, и под покровом ночи на берег высадился второй десант.

Наемники построились, тихо ругаясь. Любой из них, кто падал или повышал голос, тут же получал свою порцию проклятий от помощников боцмана, офицеров или сержантов.

Обливаясь потом, солдаты начали продираться сквозь джунгли к мысу.

Было жарко и душно, под ногами Гарета непривычно хлюпала грязь. Он слышал странные крики то ли птиц, то ли ночных животных, лес был полон зловещими шорохами и шелестом листвы. Вокруг солдат кружили москиты и другие жалящие насекомые, и Гарет задумался, чем они питались, когда рядом не оказывалось вкусных сочных пиратов.

Он держался по возможности ближе к берегу, на опушке джунглей. Люди позади него, не привыкшие ходить строем, отставали, и колонна растянулась.

До самой полуночи, пока не взошла луна, было очень темно, потом они смогли двигаться быстрее. Они не встретились ни с патрулем, ни со стражниками, и Гарет надеялся, что восточному десанту тоже сопутствовала удача.

Впереди показался мыс, они вышли на возвышенность, и джунгли отступили, сменившись редким кустарником.

Ближе подходить было нельзя, оставалось только ждать, укрывшись в засаде.

Гарет пожалел, что форт охраняли линияты, а не нормальные люди, которые могли захотеть спать или просто почувствовать усталость. Работорговцы, он знал, будут бдительно охранять свой порт, с которым никогда ничего не случалось, они будут вести себя так, словно впервые заступили на пост. Потом он напомнил себе, что если бы мечты были рыбами, то голодных бы не было…

“Если все пройдет хорошо… впрочем, разве это возможно в бою…” — подумал Гарет и крепко сжал ладонь Косиры.

Небо уже начинало светлеть, когда Гарет услышал на другом берегу выстрелы из мушкетов. Восточный десант начал атаку на форт.

Он должен был подобраться к стенам форта с двадцатью матросами. Добравшись до стены, он прополз до угла и выглянул, чтобы увидеть ворота.

Снова пришлось ждать.

Он увидел клубы белого дыма над противоположным фортом, потом услышал грохот пушечного выстрела и поморщился. Либо он не заметил направленное на сушу орудие, либо у линиятов была полевая пушка, которая с легкостью разворачивалась.

Заскрипели металлические ворота, и Гарет прижался к земле. Две группы линиятов, общей численностью, как он определил, около тридцати человек, поспешили к причалу, у которого стояло около дюжины лодок.

Через некоторое время он выглянул снова и увидел, что лодки плывут через залив на выручку восточному форту.

Над фортом он заметил темное завихрение. Все шло по плану. Дафлемер и Лабала заклинаниями вызвали небольшой смерч, который, как они надеялись, сбросит людей со стен в море.

Смерч пронесся над фортом, и Гарету показалось, что он услышал крики.

Теперь Техиди и Фролн должны были отступить, но вместо этого раздался еще один залп из мушкетов, потом громыхнула полевая пушка. Отвлекающий маневр превратился в полномасштабную атаку.

Гарет вернулся к матросам и подал сигнал. Команда разбежалась вдоль стены, разматывая веревки с кошками.

Матрос бросил кошку, она не зацепилась, а с громким скрежетом скользнула вниз по каменной стене. Гарет поморщился, понимая, что звук не мог не насторожить остававшихся в форте линиятов, но не услышал оклика часового.

К стене подошел Номиос, его кошка прочно зацепилась за край, за ней на стену полетели другие. Матросы, забросившие кошку, мгновенно забирались по веревке. Из джунглей выбежали другие матросы. Они несли веревки с петлями для подъема неловких солдат.

Гарет, не теряя времени, стал подниматься на стену, быстро перебирая руками. Он увидел, что над парапетом появилась темная голова линия-та, и закричал, предупреждая матросов. Потом появилось дуло мушкета и прогремел выстрел.

Гарет услышал крик и краем глаза увидел, как один из матросов разжал руки и свалился с веревки к подножью стены форта.

Линият совершил ошибку, решив посмотреть на результат своего выстрела. Гарет едва успел зацепиться носком сапога за щель в стене и достать пистолет, как поднимавшаяся рядом Косира выстрелила, и линият безжизненно распластался на парапете.

Когда Гарет поднялся на стену, матросы уже сбросили другие веревки и начали поднимать заряженные мушкеты.

Линият с пикой в руке бросился на Косиру, Гарет застрелил его и достал из-за пояса еще один пистолет.

Конструкция форта была примитивной. Защитными стенами были окружены казармы с одной стороны, артиллерийский погреб — с другой, кухня — с третьей и небольшой плац — с четвертой.

Пираты хлынули в форт через стену, а линияты построились клином и бросились к парапету. Залп из мушкетов остановил работорговцев, они откатились назад, перестроились и снова бросились в атаку.

Такая дисциплинированность была совершенно незнакома пиратам, и они с криками, невзирая на приказы офицеров, бросились в рукопашный бой, не щадя ни себя, ни врагов.

Гарет, недовольный таким своеволием своих матросов, понимал, что должен тем не менее быть в первых рядах. Он пробежал по узкой дорожке вперед и напал на линиятов с тыла. Двоих он застрелил из оставшихся пистолетов, подумал, что следовало перезарядить первый перед атакой, и тут перед ним вырос огромный линият с искаженным от ярости лицом, размахивающий обоюдоострым боевым топором. Гарет понимал, что ему не отразить удары своим тонким клинком, попятился назад и упал, наткнувшись на труп линията. Гигант занес над ним топор, и тут раздался выстрел — и горло работорговца превратилось в кровавое месиво.

Косира бросила на землю разряженный пистолет и обнажила рапиру. На нее бросился линият, она легко отразила его удар, проткнула рапирой сердце и вытащила клинок, прежде чем на нее набросился с диким криком очередной работорговец.

Гарет вонзил свой меч сзади в затылок линията. Тот задергался, как обезглавленный цыпленок, и упал. Гарет отразил удар еще одного линията и выпустил ему кишки.

Убивать больше было некого. Раненые линияты не позволяли себе кричать от боли.

Гарет отыскал взглядом Н'б'ри.

— Поищи Бегунов, — крикнул он и выхватил заряженный мушкет у матроса, который, в отличие от других, помнил, что ему было приказано.

Они быстро прочесали казармы и кухню, но не нашли ни живых линиятов, ни ужасных Бегунов. Н'б'ри крикнул, что под навесом и на артиллерийском складе никого нет.

Гарет приказал ему взять еще людей и проверить, нет ли здесь тайных комнат или ходов. Он помнил, как искусно прятались Бегуны, поджидая добычу. Но единственными живыми существами в форте были пираты.

И почуявшие кровь мухи, тучами налетевшие на форт, который поднимавшееся солнце постепенно превращало в раскаленную печь.

Гарет приказал Номиосу поднять над фортом флаг, который принес, обернув вокруг пояса. Через минуту пиратский стяг затрепетал на ветру.

Гарет подошел к парапету с подзорной трубой, которую нашел в казарме, и стал рассматривать противоположный форт. Он был по-прежнему окутан дымом, и оттуда через залив доносился грохот выстрелов.

Гарет задумался, почему Фролн и Техиди не отступили, как было предусмотрено планом, и почему замолчала пушка линиятов.

Один пират, очень зоркий, указал пальцем на форт и радостно завопил.

Гарет быстро перевел подзорную трубу и увидел, как над одним из парапетов противоположного форта поднимается его триколор с черепом. Он услышал, как радостно закричали стоявшие за его спиной матросы.

“Теперь линияты в их руках, — подумал Гарет. — Мы захватили оба форта, и им остается только сдаться”.

В связи с этим возникали другие проблемы.

Но сначала следовало отпраздновать победу… и подсчитать, во что она обошлась.

Обошлась она дорого. Семьдесят пять солдат были убиты огнем из мушкетов и пушки во время атаки на противоположный форт. После первых же выстрелов они решили не отступать, как предусматривал план, а продолжили атаку. Одному из нападавших удалось подняться на стену и удерживаться там достаточно долго, чтобы к нему присоединились товарищи.

Они спустились во двор и открыли ворота. В рукопашной схватке погибли пятнадцать матросов.

Гарет считал, что потери слишком велики, но он понимал, что если бы Фролн отступил, им рано или поздно еще предстояло бы атаковать этот форт.

Сам он потерял двадцать пять солдат и одиннадцать матросов. Сейчас ранеными занимались Лабала и один из двух хирургов экспедиции.

Гарет приказал выдвинуть и зарядить орудия форта. Оставалось только ждать и думать, что делать дальше.

Главной проблемой являлось то, что никто ничего не знал о линиятах. Больше всех, благодаря допросам, знал о линиятах Гарет, но сам он понимал, насколько скудны эти знания.

Во время похода он расспрашивал Дихра и других бывших рабов и понял, насколько скрытными были работорговцы.

Никто из рабов ни разу не видел среди них женщину или ребенка.

Все рабы служили линиятам в городах на побережье Каши, никто из них ни разу не бывал на родине работорговцев.

Никто из бывших рабов не мог ничего сказать об обычаях линиятов. Рабы использовались только для физического труда и работ на улице, никто не обладал информацией о частной жизни линиятов. Жизнь за глухими стенами домов была закрыта для них.

Таким образом, Гарет не знал, что ожидает его за низкими стенами Нуурата.

Он рискнул отправиться в город на быстроходной лодке под белым флагом, отобрав лучших гребцов. У руля, естественно, был он сам.

Море было спокойным, небо — ясным, а берег у белых стен — безлюдным. Он не увидел ни единого признака жизни, не заметил никакой реакции на белый флаг.

Потом над одной из стен показался белый дымок, прогремел выстрел. Ядро пролетело буквально над головами матросов, и Гарет, резко повернув руль, зигзагами повел шлюпку назад, к устью залива. Прогремел еще один выстрел, и Гарет определил, что пушки были малокалиберными и недальнобойными.

Итак, работорговцы сдаваться не собирались.

Отлично, придется сражаться. Гарет понимал, что одержать победу надо быстро, — по его расчетам флот с сокровищами должен был подойти меньше чем через месяц.

Пиратский флот вошел в залив, и транспортные корабли бросили якоря под защитой орудий фортов.

Боевые корабли, выстроившись в линию за пределами досягаемости пушек Нуурата, осыпали стены города бортовыми залпами. Тем не менее линияты явно не хотели сдаваться, несмотря на то что над городом поднимались клубы дыма.

Небольшие отряды тайно высадились на берег и провели разведку местности вокруг Нуурата. К востоку от города начинался непроходимый тропический лес, на западе было болото. Только сзади оказались узкие перешейки суши, уходившие в глубь неизвестной территории. Город работорговцев предстояло брать в тяжелом бою, с использованием главных сил.

Косира пришла к нему ночью перед атакой. Взволнованный Гарет ходил взад-вперед по палубе “Стойкого”.

— Хочу поговорить с тобой о бое.

— Да?

— Мы ворвемся в город… что дальше?

— Убьем всех, кто окажет сопротивление,—сказал Гарет. — Захватим все золото, которое найдем, как и подобает достойным пиратам.

— А как насчет женщин?

— Мы не знаем, существуют ли они.

Гарет заметил, как пристально смотрит на него Косира.

— А если существуют? — спросила она.

— Тебя волнует, пострадают ли они? — спросил Гарет. — Боюсь, пострадают. Мне не удастся удержать матросов, а тем более солдат, если они решат их насиловать.

— Даже если ты пригрозишь расстрелять любого, кто так поступит?

— Косира, я не буду… не смогу так поступить. Мои люди не выполнят такой приказ, а что касается наемников — они, в лучшем случае, поднимут меня на смех, в худшем — пристрелят на месте.

Она посмотрела на него, потом на огни Нуурата, ничего не сказала и спустилась вниз.

На рассвете дюжина боевых кораблей подошла к восточной границе Нуурата и стала осыпать город ядрами. Обстрел длился весь день, и линияты стали перемещать к восточной стене свои орудия.

Грохот орудий не стихал всю ночь. На второй склянке первой вахты солдаты сели в шлюпки, чтобы под прикрытием магического тумана подойти к городской стене с запада.

Но чародеи линиятов разгадали их замысел и применили контрзаклинание. Перед самым рассветом туман вдруг исчез, и пушки работорговцев открыли огонь по высаживающимся на берег солдатам.

Шрапнель осыпала берег, и солдаты вынуждены были прижаться к земле за низкими дюнами.

Небольшой шлюп “Бриз” подошел к берегу и очень точными выстрелами из кормовых пушек разрушил городские ворота.

Гарет сигналом приказал “Бризу” отойти, чтобы не оказаться под огнем пушек линиятов, но капитан повернулся бортом к городу и открыл огонь.

Ядра попали в толстые бревна, которые начали оседать прямо на глазах. Через мгновение на “Бризе” ярко полыхнуло пламя, добралось до погреба боеприпасов, и корабль превратился в огненный шар, из которого разлетелись во все стороны обломки.

Коря себя за то, что не умеет ругаться, Гарет поднял сигнал, предписывающий двум кораблям следовать за ним, и, не дожидаясь выполнения приказа, подвел “Стойкий” к дымящимся обломкам, которые совсем недавно были “Бризом”.

— Стреляй, когда подойдем поближе, — крикнул он стоявшему у носовых орудий Техиди.

— Есть, — услышал он ответ, и тут перед носом “Стойкого” стали падать ядра. Громыхнуло орудие Техиди. Гарет почти не видел стены Нуурата и был рад этому, ему совсем не хотелось видеть разрушения.

Он услышал справа и слева грохот более крупных орудий — это открыли огонь два подчинившихся его приказу корабля.

Он услышал крик с носа:

— Ворота разрушены!

Гарет, не обращая внимания на крик, приказал развернуть “Стойкий”. Цепной заряд, так, по крайней мере, ему показалось, просвистел над головой, затем последовал сокрушительный треск, и на палубу упал рей.

Корабль удалось отвести, двое других последовали его примеру, едва не сев на мель.

Высадившиеся на берег солдаты устремились к воротам, и оборона Нуурата была прорвана.

— Подготовиться к высадке десанта, — приказал Гарет. — Номиос, принимай командование кораблем.

Он сбежал по трапу на главную палубу, с которой спускали шлюпки, но Косира сумела опередить его и перепрыгнула через леер, оскалив зубы в страшной улыбке.

Нуурат был странным городом. Почти все двух— и трехэтажные дома имели куполообразные крыши. Дома, которые Гарет посчитал жилыми, прижимались к двум или трем зданиям гораздо большего размера. Магазинам? Административным зданиям? Ответа не было.

Улицы были широкими и извилистыми, обзор оказывался весьма ограниченным.

Везде стояли странные обелиски, непонятно в честь чего установленные.

Нуурат оказался не только странным, но и почти безлюдным.

Гарет не понимал почему. Город строился колонистами в расчете на какие-то их цели, но планам не суждено было осуществиться? Может быть, отсюда отправлялись экспедиции и все линияты в данный момент находились в море? Он не знал ответов на эти вопросы.

Пираты систематически прочесывали город. В большей части зданий никого не было, правда, иногда непонятно откуда появлялись линияты и завязывалась кровавая стычка.

Они не щадили никого и не ждали пощады к себе.

В городе были и другие люди. Рабы. Закованные в цепи, они находились в низких бараках. Когда раскрывались двери, они прижимались к стенам в ожидании неминуемой смерти, потом, после того как с них снимали кандалы и давали им в руки оружие, впадали в безудержное веселье.

Они мгновенно становились самыми упорными охотниками за бывшими хозяевами.

Большинство рабов были кашианцами, хотя среди них оказалось несколько белокожих бородатых мужчин, говоривших на непонятном языке. Гарет попробовал поговорить с ними, не добился успеха, но времени на поиски Лабалы не было. Предстояло чуть позже определить, откуда эти люди.

Пока никто не сообщал о встрече с женщинами или детьми линиятов, что вполне устраивало Гарета.

Гарет осторожно вошел в дом, сжав в одной руке меч, а в другой — пистолет.

— Не стоит беспокоиться, — сказал пират. — Здесь был только один линият, и он валяется в луже собственной крови.

Гарет рассеянно кивнул, обследовал дом, стараясь лучше узнать обычаи врагов, при этом он тщательно избегал смотреть на труп.

Он увидел стол и четыре стула, простой конструкции, но богато украшенные золотой и серебряной инкрустацией. Стены были увешаны золотыми предметами, но комната не производила впечатления жилой. В следующей комнате стояли туалетный столик и кровать, стиль которых соответствовал прочей мебели. Третья комната оказалось совсем крошечной, в ней Гарет заметил дыру в полу и несколько ведер на скамейке. Он наклонился над дырой и услышал плеск воды.

Он отметил про себя, что следует найти вход в канализацию и определить, не скрываются ли в ней линияты или их хозяева — Бегуны.

Последняя комната была кухней, с буфетом, забитым различными крупами, и угольной плитой. На крючках висели кастрюли.

И все. Дом походил на келью отшельника или жреца, пожелавшего удалиться от мира.

Гарет исследовал другие дома, но не обнаружил ничего нового.

Линияты никогда не развлекались? В других странах он часто встречал их в тавернах, видел входящими в бордели. Правда, он не знал, что они там делали, и ни разу не удосужился подкупить шлюху и выяснить это.

Линияты оставались для него полной загадкой.

Один из пиратов ворвался на склад в поисках сокровищ, но обнаружил нечто более ценное — тридцать орудий на колесах, очень легких и маневренных, весивших не более четырех центнеров каждое.

Гарет послал за комендорами и приказал распределить орудия, вместе с порохом, ядрами и шрапнелью, между ворвавшимися в город ротами.

Теперь, обнаружив дом с линиятами, пираты могли обстреливать его ядрами, пока работорговцы не выбегут на улицу, и там скосить их шрапнелью.

Солнце было уже высоко, и Гарет не мог понять, почему так быстро проходит день. Буквально в следующую секунду он почувствовал страшную жажду и тут с радостью увидел двоих наемников, выкатывавших на улицу огромную бочку. Они поставили ее вертикально и выбили крышку прикладами мушкетов.

— Попробуй, — сказал один из них.

— Нет, — ответил другой. — Попробуй ты. Ты — старше.

— Позвольте мне, — сказал Гарет, оттесняя их.

Он опустил в бочку палец, облизал его и сморщился.

— Яд? — спросил наемник. — Как я и предполагал?

— Нет, — ответил Гарет. — Пиво. Хорошее пиво, как мне кажется, но я его не пью.

Солдат радостно завопил и окунул лицо в бочку.

Гарет, предпочитая мучиться от жажды, зачерпнул пару пригоршней, скривился еще раз и отправился на поиски воды.

Он почувствовал, как от жажды закружилась голова, потом, хвала богам, набрел на площадь с артезианским колодцем и от души напился воды.

Все пираты застыли в благоговейном ужасе, словно попали в храм великого бога.

Может быть, так оно и было, если вспомнить, какому богу поклонялись пираты.

Здание было забито золотом. Вдоль одной стены сложены слитки, штабелями до самого потолка. Пол завален еще не расплавленными статуэтками, настенными украшениями с драгоценными камнями, частями инкрустированной мебели.

Но это было не самое главное.

Часть комнаты занимало гигантское золотое колесо высотой в полтора человеческих роста, украшенное абстрактными узорами и изображениями странных существ.

Колесо было толщиной с руку, и Гарет задумался, для чего оно предназначено, из какого неизвестного города украдено и каким образом доставлено сюда.

Он заметил, что Дафлемер с нежностью смотрит на колесо.

— Мы богаты, богаты, богаты, — произнес волшебник. — Теперь я могу выкупить земли, которые потерял, титул… и у меня все равно останется достаточно денег на все игорные дома Сароса, на все, что придет в мою безумную голову.

Никто не сообщил о том, что видел Бегунов, и Гарет уже начал думать, что чудовищ в Нуурате нет. Это было странно в высшей степени, или, по крайней мере, настолько, насколько было странным все, что касалось работорговцев.

И тут прибежал посыльный, попросивший Гарета последовать за ним.

Гарет услышал пронзительный визг Бегуна задолго до того, как вышел на небольшую площадь, превратившуюся в бойню. Рядом с одним из домов валялись в лужах собственной крови с полдюжины линиятов. Перед ними лежали тела двадцати солдат и трех или четырех матросов, расположенные так, словно те умерли прямо в строю.

Ближе всех к мертвым линиятам лежал солдат в украшенной перьями шляпе, видимо, один из офицеров.

Косира и десять пиратов прятались за низкой стеной.

— Этот ублюдок появился так внезапно, что застал их врасплох, — сказала она и задрожала. — О боги, Гарет, ты говорил, что они ужасны, но я не думала, что настолько. Когда мы подошли, он как раз расправлялся с последним солдатом. Мы успели сделать только пару выстрелов, прежде чем он спрятался в этом доме. Не уверена, что смогли хотя бы ранить его.

Гарет повернулся к посыльному:

— Возвращайся и скажи, чтобы сюда притащили пару орудий.

— Есть, сэр.

— Обрушим гнездо прямо ему на уши, — сказал Гарет. — Если они у него есть.

Поступить так они не успели. Визг становился все громче и громче, и Гарет услышал, как Косира отдает матросам приказ приготовиться стрелять по ее сигналу.

Бегун выскочил по открытой лестнице на площадь. Он помчался по ней прыжками, размахивая двумя саблями.

— Огонь! — крикнула Косира, и мушкеты беспорядочно захлопали.

Бегун упал, перекатился, снова вскочил на ноги, и Косира, крича что-то непонятное, побежала на него, держа рапиру как копье.

Гарет бросился за ней следом, чувствуя, что в ушах шумит от ярости и страха.

Бегун нанес удар одним клинком, Косира увернулась, сделала выпад и успела отскочить буквально за мгновение до того, чудовище ударило второй саблей. Она снова сделала выпад и нанесла удар в горло под зубастой челюстью.

Визг стал криком боли, Бегун зашатался, широко открыв пасть, и Косира выстрелила ему прямо в горло.

Бегун упал, Гарет пронзил демона своим мечом в том месте, где, по его мнению, должно было находиться его сердце, и увидел, как из раны брызнула темная, почти черная, слизь.

Косира, тяжело дыша, прижалась к нему плечом.

— Всегда наноси удар по тому, чего больше всего боишься, — сказала она. — Так всегда говорила моя мама.

— А мне что прикажешь делать? — спросил Гарет. — Стоять рядом и подбадривать тебя криками?

— Конечно нет, — сказала Косира. — А ты храбрый, бродяга. Обещай, что удержишь меня от глупой идеи изображать героизм.

— Обещаю, — сказал Гарет и поцеловал ее в грязный, потный лоб.

— Ты, — сказала она не терпящим возражений тоном матросу. — Найди чародея. Бегом.

Пират открыл от удивления рот, потом кивнул и бросился выполнять приказ.

Через несколько мгновений на площадь прибежал Лабала.

— Ага, — сказал он без всякого удивления. —Вам удалось одолеть одного из них. Мы тоже смогли выкурить парочку. Жуткие твари, и убить их совсем не просто.

— Нужно заклинание, — сказала Косира.—Которое предупредит нас об этих чудовищах, чтобы они не могли застигнуть нас врасплох.

— Гм, — задумчиво произнес Лабала. — Думаю, это не составит труда, учитывая, что у насесть тело.

Он открыл висевшую на ремне сумку и достал несколько маленьких флаконов.

— Если бы кто-нибудь принес мне что-нибудь деревянное… Например, подойдет древко этой алебарды, потому что это — оружие. Вот ты выглядишь достаточно сильным. Разломай древко на пять или шесть частей.

Матрос хмыкнул, но повиновался.

Лабала склонился над трупом Бегуна и обмакнул палец в сочившуюся из раны слизь. Он нарисовал на мостовой шестиконечную звезду и поместил каплю слизи в каждый луч.

Потом открыл два флакона, высыпал порошок из трав в центр звезды и положил рядом шесть смоченных слизью монстра обломков древка. Потом он повторил три раза:

— Берите след, как собаки,

Ищите еще живых.

Смерть ищет жизнь,

Смерть ищет жизнь.

Ваше чутье остро, как никогда.

Ищите,

Найдите.

Для вас нет теней,

Для вас нет ночей,

От вас не спрятаться.

Ищите,

Найдите.

Обломки древка, казалось, ожили. Лабала передал их Косире, которая с видимой неохотой взяла палочки в руки.

— Это — твои охотничьи собаки, — сказал волшебник. — Сделают все, что прикажешь.

Примерно через час к Гарету подошел капитан наемников. Он был бледным, его явно что-то тревожило.

— Сэр, — сказал он, безуспешно пытаясь подавить дрожь в голосе. — Мы выследили при помощи волшебных палочек, которые дала нам леди Косира, нескольких ящериц. Они набросились на нас, мы их убили, но сражались они так яростно, что мы решили — они защищали нечто очень ценное. — Он сглотнул. — Так оно и оказалось. Я не знаю, что делать, а один из капитанов ваших кораблей сказал, что вы должны посмотреть на это лично.

— На что именно? Солдат покачал головой:

— Я не уверен… вернее, боюсь быть уверенным.

Гарет прошел за ним по извилистым улицам к большому дому с распахнутыми дверями. Перед ним лежали полдюжины Бегунов и втрое больше солдат. Демоны действительно сражались яростно.

Гарет направился к двери, а солдат предпочел остаться на улице.

В доме оказалась всего одна большая комната, в центре которой находилось нечто ужасное.

Оно было бледно-желтого, как гной, цвета и представляло собой бесформенную кучу диаметром десять ярдов, похожую на оставленный на солнце пудинг. Оно было живым — то тут, то там поверхность пульсировала, словно к ней поднимались из глубины какие-то существа.

Гарет почувствовал неприятный дух, похожий на запах гниющей плоти.

Он подавил тошноту и подошел поближе. Существами оказались полусформировавшиеся взрослые линияты, покрытые блестящей слизью. Их глаза были открыты, но лишены выражения, руки и ноги судорожно дергались.

С полдюжины готовых линиятов лежали на полу рядом. Они тоже дергались, смотрели ничего не выражающими глазами, словно ждали, когда в их тела войдут души.

Гарет отвернулся, почувствовав, что его вот-вот стошнит.

Теперь он знал, почему никто никогда не видел женщин или детей линиятов.

Он вышел из дома, стараясь, чтобы никто не догадался по лицу о его состоянии.

— Сэр, — спросил солдат, — что это?

— Питомник линиятов, — сказал Гарет, не посмев назвать увиденное “матерью”. — Найдите смолу или что-нибудь другое, лишь бы хорошо горело. Сожгите чудовище и сделайте так, чтобы ни одна из тварей не осталась живой. Если найдете еще… убейте их тоже.

— Есть, сэр.

Им удалось обнаружить и сжечь еще три “матери” линиятов. Они убили пятнадцать Бегунов, дюжину чародеев и больше сотни работорговцев.

Потом в городе воцарилась тишина, нарушаемая только криками раненых, лаем дравшихся над трупами бродячих собак и треском пламени.

Нуурат принадлежал им.

Оставалось только дождаться, когда подойдет флот с сокровищами.