Гарета разбудили выстрелы. Он мгновенно вскочил на ноги, и, хотя мозги еще не работали, пальцы сразу же нащупали ремень с мечом и пистолеты.

Судорожно натягивая штаны, он услышал очередной залп и крики умирающих людей. Косира тоже оделась, и тут какой-то человек, вернее не человек, а линият, судя по шлему, ворвался в их хижину. Гарет выстрелил ему в лицо из пистолета и увидел в свете факелов других.

Прогремел выстрел из мушкета, пуля просвистела рядом с его головой, и в тот же момент кто-то бросил в хижину факел.

— Вперед! — крикнул Гарет, и они выбежали из загоревшейся хижины. Гарет зарубил перезаряжавшего мушкет линията, отразил удар еще одного и проткнул его насквозь. На его месте тут же вырос еще один работорговец, целившийся из мушкета Гарету в грудь, его застрелила Косира.

В лагере было светло как днем от горящих хижин. Пираты, не успев протрезветь, пытались отразить атаку.

Среди линиятов был один Бегун с саблей в каждой когтистой лапе. Пираты увидели чудовище и с яростными криками бросились на него. Фролн вырвался вперед, сделал выпад и распорол Бегуну заднюю лапу.

Чудовище завизжало от боли и ярости, развернулось и отбило клинок Фролна. Пират плашмя упал на землю, и сабля Бегуна прошла выше.

Дихр стоял, прислонившись к хижине. Гарет увидел, что по его ноге струится кровь, но мушкет не дрогнул в руках бывшего раба. Дихр выстрелил, пуля попала Бегуну в горло, и тот забился на земле в предсмертных конвульсиях.

Женщины с криками выбегали из хижин, но работорговцы, не зная пощады, убивали их, чтобы добраться до пиратов.

Гарет услышал воинственный клич и увидел, как несколько кашианцев во главе с Косирой и Риетом бросились на линиятов. Он потерял девушку из виду в схватке, потом она выскочила с другой стороны с черным от крови клинком.

Солдаты, с еще одурманенными выпивкой головами, выстроились в неровную шеренгу и пошли на линиятов.

Никто не убегал, никто не прятался. К этому времени среди корсаров уже не осталось трусов.

Кашианка с полуотрубленной рукой проткнула копьем работорговцев линията в мантии и упала рядом.

На Гарета бросились два работорговца. Он отбил удар одного, рубанул мечом по ногам, и тут острая боль пронзила его грудь — удар второго линията почти достиг цели. Гарет прыжком приблизился к врагу, ударил эфесом по лицу и повалил на поверженного собрата. Потом его клинок сверкнул один раз, второй, и с этой парой было покончено.

Ночь разорвал взрыв. На землю попадали работорговцы, кашианцы и корсары. Линияты выстрелили из пушки в самую толпу, не разбирая, кого они убивают.

Гарет увидел, что Техиди выкатывает из-за хижины с фланга линиятов пушку, и поспешил ему на помощь.

Косиру, призывавшую к себе солдат, заметил один из Бегунов. Он отбросил в сторону одну саблю, перепрыгнул через двоих линиятов и попытался ее схватить. Косира перекатилась через голову и нанесла удар снизу, через нижнюю челюсть, туда, где должен быть мозг.

К ней бросился еще один Бегун. Кулдья взмахнул почему-то зажженным шомполом и нанес удар. Бегун закачался и вспыхнул, словно был сделан из смолы.

Кулдья завопил от радости, Косира улыбнулась. Громыхнула пушка линиятов, и Кулдью разорвало в клочья, как бумажную куклу.

Оставшаяся невредимой Косира подняла с земли заряженный мушкет, прицелилась и сразила наповал наводчика линиятов.

Гарет подкатил к орудию Техиди вторую пушку, ему помог подбежавший Кнол Н'б'ри.

Кнол вдруг как-то странно хрюкнул и выпрямился. Из крошечной дырочки над ухом потекла кровь. Его глаза широко раскрылись, и он осел на землю, Гарету даже не пришлось проверять, жив ли он.

Глаза его налились яростью, он выхватил из рук комендора фитиль и склонился над пушкой. Прицел был верным, и он коснулся фитилем запального отверстия. Пушка Техиди выстрелила на мгновение позже.

Шрапнель скосила многих стоявших у пушки линиятов, а оставшиеся в живых на мгновение отступили.

Гарет с криками ярости бросился на них, ничего не чувствуя, кроме желания убивать. Перед ним возникали лица и исчезали, линияты падали от ударов его клинка, он отбивал удары, убивал снова и снова. Потом рядом с ними появились люди, белые и темнокожие, которые убивали врагов вместе с ним.

Лабала прокричал какое-то заклинание, и Гарет увидел, как брошенное на землю оружие ожило и полетело в линиятов. Колдун линиятов попытался произнести контрзаклинание, но ему снесло полчерепа прилетевшим по воздуху клинком.

Работорговцы дрогнули и попытались спастись бегством.

Пощады к ним не было, пираты и Са'ибы безжалостно убивали их на месте.

Для Гарета существовали лишь смерть и кровь, и только покончив с врагами, он опустился на колени рядом с Кнолом Н'б'ри.

Гарет вспомнил его шутки, его дружбу, корабли, которые он хотел построить, и все это закончилось смертью в безымянном поселке в джунглях.

Он подумал о том, как сообщит о смерти своего храброго друга девушке Кнола Суэле, оставшейся на Саросе, и понял, что мужество — ничто по сравнению с пустотой, которую он чувствовал в сердце.

Гарет поднялся на ноги и зашатался, но решил, что рана может подождать. Он увидел перед собой Косиру, Техиди, Риета, Дихра и Фролна. Он увидел изуродованное до неузнаваемости тело Кулдьи, тела других пиратов, солдат, кантианцев.

— Это только начало, — сказал он спокойно. — Мы уничтожили лишь тех, кто преследовал нас. Теперь нам предстоит отправиться вниз по реке к Киммару.

Я имею в виду и вас, Риет, и других кашианцев. Мы соберем армию. Пора кашианцам вернуть то, что принадлежит им по праву. Наши планы изменились. Мы не остановимся на захвате кораблей линиятов в устье реки. Мы разграбим Киммар, захватим сокровища, сровняем город с землей, убьем всех в его стенах, и Мозаффар будет принадлежать кашианцам. Смерть работорговцам!