— А, мисс Маккрейн. Вот мы и снова увиделись. На этот раз при свете дня.

Снова это ухмыляющееся, нагловато-самоуверенное лицо человека, от которого с трудом удалось избавиться вчера вечером. Снова мистер Касл собственной персоной, во всем величии стервятника, кружащего в поисках добычи прямо у распахнутой двери кабинета в офисе юридической конторы Мэлоуна. В этом кабинете Дороти уже провела около трех часов в беседе с Кристофером, обсуждая детали и нюансы положения дел в унаследованной компании.

Кристофер приподнялся в кресле с несколько недоуменным видом.

— Мистер Касл. Рад видеть вас. Но что означает — увиделись снова? Вы что, разве уже познакомились?

— Мистер Касл посчитал возможным нанести мне неожиданный визит вчера вечером, — сухо пояснила Дороти.

— Как юрист я считаю такое поведение мистера Касла непозволительным. Я возражаю против действий, направленных на устрашение моего клиента и манипулирование им. Проблемы следует решать рациональным и цивилизованным способом.

— Запугивание? — Черные густые брови Касла выразительно изогнулись вверх. Не посчитав нужным дождаться приглашения, он энергично проследовал в кабинет, прямиком к креслу, стоящему рядом с дамой. Удобно устроившись в нем, он продолжил:

— Мистер Мэлоун, что заставляет вас предполагать, что я прибегаю к запугиванию для получения того, что мне необходимо? — Он сидел слишком близко к Дороти, и она ощущала его присутствие как сильный источник радиоактивного излучения, горячий и смертельный. — Ведь я вас не запугивал, не так ли, мисс Маккрейн? Вас вообще невозможно запугать, как я понял.

— Вообще-то для того, чтобы запугать меня, одного вас, мистер Касл, все же недостаточно. — Она посмотрела на него, стараясь изобразить максимальное равнодушие во взгляде.

— Зовите меня просто Роберт. Пожалуйста. Раз уж нам придется вместе заниматься бизнесом, уместнее личное обращение, Дороти.

Дерзость так и сквозила в его интонации, особенно когда он четко, медленно, со вкусом выговаривал ее имя. Да, это настоящая опасность. Ей приходилось встречаться с различными видами опасности, будь то хищные животные или шанс подхватить какую-нибудь смертельную болезнь, из тех, что столь распространены в тропиках. Так что она совладает и с этой новой угрозой и не позволит какому-то негодяю влиять на нее.

— Мистер Касл, возможность совместного ведения дел с моим клиентом юридически еще не определена, — вмешался в диалог Кристофер. — Я признаю, что ваши планы завладеть МФИ не были реализованы только из-за преждевременной смерти Филиппа, но…

— Кристофер, я не мог бы переговорить с Дороти наедине? — прервал его Касл. Он оторвал взгляд от Дороти и на мгновение сосредоточил его на юристе, беспомощно взиравшем на него.

Роберт Касл стремился увидеть эту женщину-загадку, жаждал встречи с ней с той самой минуты, когда впервые услышал о существовании человека, неожиданно, без всяких усилий выигравшего столь высокий приз, тот самый приз, над получением которого он столь долго и упорно бился и в итоге остался ни с чем. Он жаждал встречи с ней, чтобы заключить быструю и легкую сделку. Он не сомневался, что эта девица из диких гватемальских джунглей охотно согласится на предложенные им условия продажи компании, скрупулезно разработанные им лично. Поэтому некоторая заминка с реализацией его планов слегка озадачила, но не встревожила его.

После встречи накануне его любопытство к ней возросло, превысив даже предыдущие ожидания. А общению с ней явно мешал этот клоун-юрист своими постоянными репризами. Простушка из джунглей, помимо игрового интереса, неожиданно пробудила что-то светлое в его окаменевшей душе, и лучше было бы разобраться в этом без посторонних.

— Не думаю, что это хорошая идея, мистер Касл, — раздался вновь сухой голос юриста. — Мой клиент нуждается в защите…

— Разве вы нуждаетесь в защите? — Вновь его синие глаза гипнотически обволакивали ее.

— Полагаю, Кристофер имеет в виду то, что я лишь весьма поверхностно знакома с условиями сделки, по которой велись переговоры с моим дядей. И он не хочет, чтобы вы воспользовались этим преимуществом.

— Ну что вы. Я не собираюсь облапошивать вашего клиента, Кристофер, поэтому вы можете оставить нас наедине, чтобы мы могли обсудить вопросы в частном порядке.

— Все в порядке, Кристофер, — сказала Дороги. Кристофер находился в таком состоянии, что, казалось, вот-вот взорвется и куски его тела разлетятся по всему старинному письменному столу из красного дерева, за которым он сидел. — Я смогу позаботиться о себе. Если вы мне понадобитесь, я вас позову.

— Все происходит слишком необычно и ненормально, — запинаясь произнес Кристофер, машинально поправляя узел галстука и неодобрительно глядя на Дороти. Но тем не менее он встал и выбрался из-за стола. — В случае чего, я буду за дверью.

Как только дверь закрылась за спиной человека, старавшегося исполнять для нее роль буфера, защищающего ее от этого незнакомого и жестокого мира, Дороти вся напряглась в ожидании. Роберт Касл тем временем переместил свое кресло так, чтобы оказаться прямо напротив нее лицом к лицу.

— Так что же страшного вам рассказал обо мне Кристофер? — медленно произнес Касл, складывая пальцы рук в замок и вытягивая свои длинные ноги перед собой так, что они почти коснулись ее ног.

Дороти машинально убрала свои ноги под кресло.

— Что вам почти удалось отхватить лакомый кусок от компании моего дяди. Но все рухнуло, когда он умер.

— И это все? — Он склонил голову набок, словно прислушиваясь к чему-то, что могло случайно проскочить мимо ушей.

— А что может быть еще? — вежливо спросила Дороти.

— Ну, что-нибудь из области того, что характеризовало бы меня как потенциального убийцу.

— У меня нет привычки слепо доверять мнению других людей, — холодно обронила Дороти.

— Я понимаю. Иное восприятие привело бы к катастрофе в условиях длительного проживания в небольшой по численности общине.

— Откуда вы знаете, что…

— Я постарался собрать о вас всю необходимую информацию до вашего приезда сюда. «Заранее извещенный — заранее спасенный», гласит пословица. И я не ожидал от вас такого хорошего знания английского.

Дороти заколебалась на мгновение, стоит ли переходить в разговоре на личные темы, но затем решилась:

— Я говорю достаточно свободно на трех языках. Английский — это родной язык моего отца. А мама была двуязычной, для нее родными были и французский, и испанский. Ну а теперь давайте вернемся к делам. Я не могу сразу же прийти с вами к соглашению. Вначале мне необходимо ознакомиться с компанией, встретиться с директорами…

— Вы знаете, почему последние пять лет МФИ несет убытки? — прервал ее Касл и, не получив ответа, продолжил:

— Удручающе безобразное управление, ориентированное главным образом на выжимание дивидендов по акциям, вместо того чтобы направить полученную прибыль на развитие и укрепление позиций самой компании. Это называется проеданием ресурсов развития.

— Откуда вы это знаете?

— Это моя позиция в бизнесе — все знать.

Если бы вы получили профессиональное образование в области делового менеджмента, вы бы знали, что для приобретения компании необходимо знание внутренней информации о положении дел в ней.

— Ну, это просто здравый смысл, а не технология ведения бизнеса, — сказала Дороти, раздраженная его менторским тоном.

Он небрежно отразил ее выпад, просто не обратив внимания на него, и продолжил безжалостно выдавать деловую информацию:

— Последние пять лет старина Филипп был прикован к постели и был вынужден передать все дела компании в ведение совета директоров. Эти господа — хорошие исполнители, но, работая самостоятельно, не смогли бы даже раздобыть себе кружку пива в пивоварне.

— А что с ним случилось?

— У него был инфаркт, после которого он уже не оправился. Конечно, формально он оставался ключевой фигурой в компании, но, если можно так выразиться, его палец больше не лежал на пусковой кнопке.

— И в этот момент, после того как определили уязвимые места, вы решили выйти на сцену? — Дороти умела мыслить логически и четко характеризовать ситуацию. Это качество она унаследовала от обоих родителей.

— Это называется — заниматься бизнесом.

— Бессердечным бизнесом.

— Ну, раз уж вы решили полностью посвятить себя этому занятию, то должны усвоить, что в делах сентиментальность неуместна.

Еще никогда в жизни Касл не чувствовал себя в обществе женщины таким оживленным. Он наслаждался этим необычным бодрящим поединком. Его глаза не спеша блуждали по ней, отрываясь от тонких очертаний лица и останавливаясь неприлично долго на выпуклостях ее груди, призывно выпирающих из-под тонкой ткани одежды. Какое-то темное, тяжелое чувство внезапно накатило на него, сминая самоконтроль. Ему даже представились собственные пальцы, обхватывающие эти обнаженные груди и теребящие торчащие от возбуждения темно-розовые соски.

Он тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и резко вздохнул, восстанавливая дыхание и сознание, пострадавшее от внезапной вспышки вожделения.

— Вы не сможете возродить компанию. — Роберт встал с кресла и начал расхаживать по кабинету, продолжая говорить в доверительной манере. — У вас нет ни опыта, ни средств. Мое предложение более чем щедро, что в свое время признавал и Филипп. — Он застыл у окна, вперив в нее взгляд. — Как бы вы ни тянули время, вам все равно придется продавать компанию, но с каждым днем ее цена будет падать и в конце концов ее придется отдать за бесценок. Поэтому в ваших же интересах не тянуть со сделкой. После этого сможете сразу же вернуться в столь привычные вам джунгли. Здесь тоже джунгли, только цивилизованные и неизвестные вам, и не думаю, что жизнь в них вам понравится.

Она зримо почувствовала, как в воздухе, словно осы вокруг головы, витают невысказанные вопросы. Все-таки в его желании завладеть компанией есть что-то личное. Но что? И не является ли ее кузина-падчерица составной частью этого плана? Полезной частью, поскольку замужество принесет с собой и ее акции. Конечно, ее доля акций недостаточна, чтобы набрать контрольный пакет, но вполне достаточна, чтобы обеспечить возможность активно влиять на принятие решений и на деятельность компании в целом. Она осознавала свою неискушенность в деловых интригах, но этого не избежать — ей придется решать эту задачу.

Дверь кабинета приоткрылась, и в проеме появилась голова Кристофера.

— Хватило времени на беседу, мистер Касл? — Юрисконсульт не стал дожидаться ответа и прошествовал в свой кабинет, аккуратно прикрыв дверь.

Роберт Касл, конечно, только начал активный зондаж противника, но время действительно подпирало. Через пятнадцать минут невеста будет ждать его в ресторане. Правда, иррациональный приступ раздражения от вторжения Кристофера вызвал спазм у него в горле, но он подавил его и вежливо улыбнулся.

— Нам необходимо продолжить разговор, — бросил он на ходу. — Мое предложение остается в силе, но, как я сказал, не затягивайте чрезмерно с ответом, это не в ваших интересах, иначе мое последующее предложение уже не будет столь щедрым. — Он лихо, по-военному, отсалютовал обоим и устремился к двери, по пути чуть не сбив с ног Мэлоуна, заставив того отшатнуться.

К тому времени, когда Дороти добралась до офиса компании, она уже чувствовала себя опустошенной и с запутанными мозгами. Не улучшила ее настроения и сама штаб-квартира фирмы — этот монументальный памятник богатству из стекла и металлоконструкций. Ее мало успокоило и бормотание Кристофера по пути в лифте на четвертый этаж в духе того, что со временем она привыкнет ко всей этой помпезности и масштабности.

Она все же совершила самостоятельный поход по магазинам и умудрилась сделать кое-какие покупки в этом центре мировой цивилизации и торговли. Дерек открыл банковский счет на ее имя и снабдил кредитной карточкой, так что в ее распоряжении были суммы, которые она никогда в жизни не держала в руках. Пришлось расстаться с экзотическими одеждами из прошлой жизни и обзавестись хотя бы на первое время современным гардеробом, приличествующим деловой женщине.

— Если не хотите, то вам не надо будет говорить что-то серьезное во время встречи с директорами, — продолжал свои поучения Кристофер, после того как они вышли из лифта. — Просто нужно почувствовать этих людей и ощутить дух компании.

Спустя четыре часа Дороти поняла, что легче сказать, чем сделать. Все директора и достаточно крупные держатели акций были на месте, за исключением Стеллы, которую ей как раз больше всего и хотелось увидеть. В их взглядах и поведении отражалась вся гамма переживаемых ими чувств по отношению к ней. Некоторые подозревали ее в закулисных маневрах за их спиной, некоторые испытывали чувство облегчения хотя бы оттого, что о продаже компании официально еще не было объявлено. Некоторые заискивали перед ней или, напротив, явно желали, чтобы она покинула капитанский мостик.

Все они были пожилыми мужчинами, где-то уже под шестьдесят. Когда один из них, Норман Уитли, отечески похлопав ее по руке, начал оправдываться за четыре года неудачного управления компанией, ссылаясь на то, что они «просто попали в полосу невезения», ей сразу же вспомнилось едкое выражение Касла, назвавшего их сборищем старых придурков.

Все директора принесли с собой личные доклады о положении дел в компании с изложением своего видения проблем и путей их решения. Но Дороти, видя, как впустую проходит время, решила закончить встречу, пообещав, что тщательно просмотрит их доклады после заседания. К тому времени, когда встреча закончилась, было уже половина восьмого. Измученную вконец Дороти даже не вдохновила фраза Кристофера о том, что она держалась молодцом. Сумела подбодрить и вселить в них надежду, в которой они так нуждались.

Ее голова форменным образом раскалывалась от переутомления и избытка информации, когда ей наконец удалось добраться в свой новый дом, к которому она испытывала самые теплые чувства. Прежде всего из-за двух вещей — набитого холодильника и уютной постели.

Однако, не успев атаковать первый из названных предметов, она вынуждена была подойти к телефону, из которого донесся тихий девичий голос.

— Кто это? — спросила Дороти, зажимая телефонную трубку между головой и плечом, одновременно пытаясь расстегнуть неподатливые пуговицы на одежде.

— Это Стелла. Я пыталась успеть на сегодняшнее заседание директоров, но не смогла из-за затянувшихся ранее назначенных деловых встреч. — Дороти прекратила возню с пуговицами и взяла трубку в руку. Стелла продолжала:

— Предлагаю для исправления ситуации встретиться сегодня. Например за ужином. Вы не смогли бы подъехать ко мне, я живу от вас всего в десяти минутах езды.

— Пожалуй. — Несмотря на усталость, стремление заполнить еще одну клеточку в калейдоскопе головоломки, в которую превратилась ее жизнь, было неодолимым. — Если вы назовете свой адрес и объясните, как к вам добраться. А как вызвать такси? Хорошо, дайте мне пятнадцать минут на сборы, и я выезжаю.

Перебирая свою одежду в поисках наряда для вечера, Дороти размышляла о том, как может выглядеть Стелла. Внутреннее чувство подсказывало, что ее не ждет ничего хорошего. Роберт Касл — этот мачо, созданный из бетона и стали, — естественно, подобрал себе невесту из того же материала. В этом ненормальном мире, полном интриг и происков, считавшихся естественной частью ведения дел, у нее начал развиваться здоровый скептицизм и даже цинизм. Этот цинизм подсказывал ей, что Стелла уже проинструктирована должным образом своим женихом, на чем можно сыграть во время предстоящей встречи для получения того, что им так необходимо. И невеста Касла специально не пошла на встречу директоров с тем, чтобы первая схватка с противником прошла наедине, без свидетелей и на ее собственной территории.

Она вышла из дому во взвинченном состоянии, полная мрачной решимости одолеть еще одного противника. Такси быстро доставило ее в Челси, где остановилось перед домом в викторианском стиле, столь же тщательно ухоженном, как и тот, который она только что покинула.

Дороти тревожно вздохнула, позвонив в дверь. Ее нервная система на сегодня уже почти истощилась и могла не выдержать нового испытания. Она вдруг испытала неодолимое желание вернуться назад, к простой жизни в Гватемале, со всей ее жарой, дикой красотой окружающей природы и повседневными делами, в мир, где не надо было постоянно ждать ударов и подвохов от окружающих. Интересно, какой еще удар ее ожидает? Казалось, в этом доме притаилось какое-то зло, для борьбы с которым требуется явиться во всеоружии — с порцией волшебного снадобья, помелом ведьмы и книгой заклинаний.

— Привет! Проходите!

Открывшая ей дверь женщина своим видом не соответствовала ее первоначальным предположениям. Скорее, даже не женщина, а юная девушка, чуть ли не вчера миновавшая порог совершеннолетия, с волнистыми каштановыми волосами и огромными голубыми глазами. Первозданную гладкость ее хорошенького личика еще не затронуло время. Даже на высоких каблуках она оставалась миниатюрной.

— Я правильно попала, в тот дом? — усомнилась Дороти, вглядываясь в планку на двери, — Я ищу Стеллу Маккрейн.

— Это я, — прозвучал милый, нежный голосок, сопровождаемый улыбкой. Когда она улыбалась, на щеках выделялись симпатичные ямочки. Девушка посторонилась, пропуская Дороти вперед. — Я так хотела увидеть вас, просто не могла дождаться. Если не возражаешь, давай сразу на «ты»? Мы же все-таки родственницы. Сводная двоюродная сестра! Я даже не знала о твоем существовании, пока Роберт мне не сказал об этом. Можешь этому поверить? Филипп никогда не упоминал о своих родственниках, даже в разговорах с моей мамой, — говорила Стелла, провожая Дороти в гостиную. — Ты должна мне все рассказать о своей жизни в тех местах. Я никогда не была на том континенте, никогда. Ты можешь в это поверить? Роберт сказал, что у вас в Гватемале была очень примитивная жизнь. Просто ужас! — Она повернулась и окинула Дороти взглядом, полным любопытства и восхищения. — Должно быть, сейчас все вокруг тебе кажется странным?

— Нет, не совсем, — улыбнулась Дороти. Впервые после того, как ее ноги ступили на английскую землю, она почувствовала себя в безопасности и расслабленной. Но оказалось, что это было несколько преждевременно.

В гостиной ее ожидал сам мистер Касл на стратегически выигрышной позиции. Он лениво развалился в кресле, так, чтобы полностью контролировать предстоящее поле битвы. Не в деловом костюме он выглядел намного моложе. Моложе, но оттого для нее не менее отвратительно. Легкие кремовые брюки еще более удлиняли его ноги, а рубашка с короткими рукавами и расстегнутым воротом обнажала его мускулистые руки и поросль темных волос на столь же мускулистой груди.

Дороти вдруг почувствовала нарастающую сухость во рту и в ответ на предложение Стеллы освежиться смогла только хрипло выдавить из себя:

— Воды или пива, пожалуйста!

— Пива? — в унисон прозвучали голоса будущих супругов. На их лицах было написано неподдельное изумление. — Может быть, немного вина? — первой отреагировала Стелла. — Оно прохладное и вкусное. У меня есть французское, настоящий «Мутон Ротшильд».

— Тогда вина, звучит неплохо, — согласилась Дороги.

Стела вышла из комнаты.

Дороти вздохнула и села в ближайшее кресло.

— Что вы здесь делаете? — Дороти саму удивил собственный вопрос. Присутствие этого человека настолько выводило ее из равновесия, что она говорила и делала то, чего ей самой не хотелось. Под пристальным взглядом его синих глаз ее кожа горела. Что-то противоестественное. Разве может взгляд человека вызывать подобную реакцию организма? Во всяком случае, ранее с ней такого не случалось.

Брови Касла поползли вверх в преувеличенном изумлении.

— Стелла моя невеста. Естественно, мне хотелось бы быть рядом с ней во время ее первой встречи с кузиной. У нее очень мягкая, нежная и ранимая душа. — Он опустил глаза при этой фразе, но на губах играла насмешливая улыбка. — Я не хотел, чтобы вы напугали ее.

— Я? Напугать ее? — Протестующий голос Дороти прозвучал слишком резко.

— Ну, при вашей агрессивности…

— Моей агрессивности? О какой агрессивности может идти речь? — Дороти несколько понизила голос при звуке шагов Стеллы, возвращающейся с вином, но возникшее чувство возмущения и обиды так и не покинуло ее до конца вечера. Еще более ее бесило то, что мистер Касл явно наслаждался ее гневным видом.

Спасла вечер от полного провала только Стелла, вытягивавшая из гостьи подробности жизни в Новом Свете, осыпавшая ее массой интересных вопросов, заразительно смеявшаяся над рассказом о детях, которых Дороти довелось обучать, и вскрикивавшая от ужаса над историями о происшествиях в диких джунглях и о старинных индейских ритуалах человеческих жертвоприношений.

Даже Роберт один раз гневно среагировал и выступил с комментариями, как истинный спортсмен и англичанин возмущенный явной несправедливостью и неспортивностью этих ритуалов, когда Дороти рассказывала об особенностях священной игры майя в мяч на специально построенных стадионах. Мать как-то рассказывала ей об этом, побывав вместе с ней на таком стадионе, построенном в восьмом веке — периоде наибольшего расцвета цивилизации майя.

Участвуют две команды игроков, бедра и локти которых бинтуются специальными толстыми повязками от травм. Игра ведется твердым каучуковым мячом. Мяч перебрасывается со своего поля на поле противника, через разделяющую линию. Главное в игре — чтобы мяч не упал на твою территорию, за это противнику начисляются победные очки. Для победы надо набрать двадцать одно очко. При этом разрешено наносить удары по мячу только бедрами и локтями, а не ногами и другими традиционными для футбола участками тела.

Главным в игре в восьмом веке являлось то, что по ее итогам в жертву приносились не проигравшие, как можно было бы ожидать, а — совсем наоборот — команда-победитель в полном составе. Как наиболее угодная богам. Роберт никак не мог понять психологию игроков, изо всех сил старавшихся победить, чтобы заслужить почетную смерть и быстрее встретиться с богами в ином, высшем и лучшем мире.

Вечер подходил к концу, на часах около двенадцати, а о делах так и не было сказано ни слова. Дороти уже поднялась на выход, чувствуя легкое кружение в голове от выпитого вина, к которому в прошлой жизни не привыкла. Однако ее движение было внезапно прервано вопросом Роберта, оторвавшегося от кресла и вызывающе вставшего перед ней:

— Ну, и что же вы сотворили с теми фиглярами из компании? Полагаю, они работали без перерыва? Заставили вас погрузиться в их покрытые паутиной отчеты о том, какой великой и процветающей была компания много лет назад? Приуменьшая то, в какие руины она теперь превратилась?

— Мне бы не хотелось комментировать сегодняшнее заседание, — сказала Дороти усталым голосом и даже зевнула.

— Оставь ее в покое, Роберт, — вмешалась Стелла. — Она и без того устала, разве ты не видишь. Слишком много впечатлений и дел для одного дня.

— Но, Стелла, делами тоже надо заниматься, — запротестовал Роберт.

— Да, но не обязательно сегодня. Это так скучно и утомительно, — вмешалась Стелла в их распрю, взяла Дороти под руку и направила ее к входной двери.

Роберту ничего не оставалась делать, как последовать за ними. Он слегка наклонился, чтобы запечатлеть прощальный поцелуй на щеке Стеллы, и слегка погладил рукой по ее спине.

— Не изводи ее, пожалуйста, Роберт.

— Не хотелось бы, чтобы люди постоянно меня воспитывали и направляли. — Он открыл дверь, пропуская Дороги вперед, в ясную и бодрящую лондонскую ночь. — Я подвезу вас до дому.