Абдул и У Ба Со трудились всю ночь, сооружая клетку на колёсах из самой большой повозки, которую нам удалось достать.

Перед самым рассветом мы в последний раз накормили животных и стали грузить их в повозку.

Бобби я кормила сама. Бобби ел с большим аппетитом и даже облизывал мою ладонь. Поев, он лизнул меня в лицо. Я почувствовала, что сейчас заплачу, и, чтобы сдержаться, тихонько окликнула его:

— Бобби!

Бобби придвинулся поближе ко мне.

Когда четырёх собак уводили во двор к мистеру Джефферсону, мы старались не смотреть на них. Собаки чуяли беду и жалобно подвывали. Даже Джек забыл свои иностранные манеры и повёл себя, как обыкновенная дворняга.

Бобби усаживали в повозку последним.

Абдул, который тоже провожал нас, погладил Бобби по носу и сказал:

— Домой едешь, Бобби, в лес.

Мы не могли смотреть животным в глаза, и Джамаи-бабу распорядился накрыть клетку на колёсах.

— Тронулись! — приказал он. — Неизвестно, когда мы доберёмся до места.

Мы уселись в машины — в нашу и в машину мистера Джефферсона, совсем как в тот день, когда мы ехали на охоту. Но как же всё переменилось!

Клетку на колёсах прицепили к нашей машине. Всё было готово. Джамаи-бабу включил зажигание и не поглядел больше в сторону родного дома, который мы покидали.

Машины двинулись. Миа громко зарыдала. Бина безмолвно утирала слёзы. Урмила приготовилась к обмороку. Джамаи-бабу резко бросил через плечо:

— Не терплю слёз.

Мы двигались с черепашьей скоростью, да ещё останавливались из-за транспортных пробок. Шёл уже четвёртый час дня, а мы только-только выбрались на окраину Мандалая. Мы не ели весь день, но есть не хотелось. Горели дома, улицы были завалены обломками, среди которых бродили понурые люди. Какая тут еда! Бина запаслась печеньем на дорогу. Она доставала печенье из сумки и предлагала то Миа, то мне. Я и думать не могла о нём. С каждой минутой мы приближались к лесу. В лесу я расстанусь с Бобби.

Джамаи-бабу остановил машину, вышел и, повернувшись к нам спиной, грубым голосом приказал:

— Отпирайте клетку и выпускайте всех на волю.

Какие душераздирающие крики разнеслись по лесу! Даже кролики повизгивали, не желая уходить. Животные жались к прутьям клетки, цепляясь за что попало, упираясь.

Бесстрашная белоснежная Тутул и та не хотела выходить в лесу. Маленькая Тутул — как она будет жить одна, без людей?

Как жестоки люди. Какая страшная вещь война.

Абдул и У Ба Со силой вытаскивали животных из клетки и гнали их в лес, тех самых зверей, которых заботливо растили в нашем доме и в доме мистера Джефферсона.

Трудней всего было справиться с Рупи. Она выскальзывала из рук Абдула и рвалась обратно в клетку. Абдул не выдержал и обратился к Джамаи-бабу:

— Помогите мне вытащить Рупи!

— Не трогай меня! — огрызнулся Джамаи-бабу.

Наконец Рупи загнали на ветку кривой дикой яблони. Попугаи Лиа и Пиа уселись рядом с обезьянкой и стали громко негодовать по поводу грубого обращения с ними. Тутул, Руси, Пушу и остальные кошки присоединились к ним.

Наступил черёд Бобби.

Бобби поднялся на задние лапы и показался мне таким огромным и стройным, что моё сердце замерло от любви к нему. Белый треугольник на подгрудке Бобби был похож на широкую ленту, как у чемпионов, когда им надевают победные медали. Я любовалась Бобби и чуть не забыла, что вижу его в последний раз.

У Ба Со дёрнул за цепь. Бобби это не понравилось. Он заворчал и начал сердито вращать глазами. У Ба Со потянул сильнее. Бобби не шелохнулся. За цепь тянули Джамаи-бабу, мистер Джефферсон, даже Бина. Бобби упёрся лапами и застыл как каменное изваяние.

— Может быть, он послушается Мини, — сказал Джамаи-бабу и передал мне цепь.

Значит, не кто-нибудь, а я собственными руками должна увести Бобби в лес и бросить его там!

Но я не плакала, и голос не дрожал.

— Пошли, Бобби! — позвала я.

И вдруг Бобби ринулся в лес, увлекая меня за собой. Все бросились за нами — они подумали, что Бобби сбесился.

У густых зарослей я отстегнула ошейник, сняла цепь и приказала, стараясь говорить грубым голосом, как Джамаи:

— Ступай в лес, Бобби!

Бобби не двинулся с места.

Тогда с ним заговорил Абдул.

Никакого внимания.

Попробовали другие.

Бобби не двигался.

— По машинам! — распорядился Джамаи. — Пусть Бобби остаётся здесь. Уже поздно, мы не можем больше терять время.

— Мини! — окликнула Бина, усаживаясь на своё место.

— Скорее, Мини! — звал Джамаи-бабу.

Но я тоже не могла шевельнуться и стояла в каком-то странном оцепенении.

Ко мне подошёл Абдул.

— Иди в машину, девочка моя, — сказал он хрипло. — Я подержу цепь.

Голос Абдула будто разбудил меня. Я вручила ему цепь. Расстегнула, сняла с себя золотую цепочку и прицепила к ошейнику Бобби.

Бобби стал тыкаться в меня своим влажным носом. У меня всё лицо было мокрое. Не оглядываясь, я побежала к машине. В машине я уже не сдерживала слёз.

Абдул скомандовал:

— Поехали!

Он запрыгнул в машину на ходу.

Я оглянулась и увидела, что Бобби мчится за нами. Он быстро нагонял нас, ещё минута…

Мне так хотелось крикнуть ему:

— Давай, Бобби!

Обе машины резко затормозили.

— Пристрелите его, Джефферсон! — выкрикнул Джамаи.

Бобби был совсем рядом. Я увидела, как мистер Джефферсон вскидывает винтовку.

Золотая цепочка на шее Бобби сверкнула на солнце.

— Не стреляйте! — завопила я.

Тело Абдула переметнулось к Джефферсону. Рука Абдула выбила винтовку из его рук.

— Не смейте стрелять! — гаркнул Абдул.

Джефферсон замер в изумлении.

— Простите, мистер Джефферсон, простите меня, я всегда честно служил вам, простите меня. Но сейчас я от вас ухожу. Я возьму с собой Бобби. Я позабочусь о нём. Простите.

Я была так благодарна Абдулу, что слова выговорить не могла. Абдул посмотрел на меня и вдруг улыбнулся:

— С Бобби будет всё в порядке!

Мне хотелось прижаться к Абдулу, как я прижималась к отцу, когда была маленькая, как его дочка, наверное, прижималась к нему.

Абдул коротко отсалютовал и зашагал к Бобби.

Бобби не сразу понял, что происходит, когда увидел, что Абдул идёт к нему. Он чуточку задумался, потом поднялся на задние лапы и с громким рычанием устремился в джунгли.

Золотая цепочка ещё раз блеснула на тёмной шерсти Бобби.

Абдул догонял Бобби, но, прежде чем они успели поравняться, плотная стена зелени встала между ними и машиной.