Но перед празднованием дня рождения Ниль-Ниль произошло событие, которое впоследствии Хлюп называл «проучение обучением».

День подходил к концу, и все облачка окрасились в нежно-розовый свет, все, кроме, одного.

– Смотрите, – сказал Хорошуня, – какое неприятное облачко.

– И странное какое-то, – добавил Обетик. – Давайте его исследуем, а то что-то уж больно оно подозрительное.

– Давайте, давайте, – обрадовался Каплюша возможности узнать что-то новое.

Когда смотрители подлетели вплотную к облачку, то они очень удивились. Оказалось, что облачко представляет собой большой шалашик, и в этот шалашик вело три входа.

– Что делать будем? – поинтересовался Каплюша.

– Я зайду в первый вход, Хлюп – во второй, а вы, неразлучные друзья, – в третий, – сказал Обетик.

– Нет, так не пойдёт, – возмутился Хлюп, – а вдруг это шалашик мышитиши? Может, им больше не нравится жить в южной части небес, теперь они тут обосновались. Да и ждут, когда какой-то глупый смотритель сюда заглянет. Поэтому, чтобы не попадаться по одному, пойдём все вместе. Поймаем мышутишу и подарим Ниль-Ниль на день рождения.

– Хорошая мысль, – согласился Хорошуня.

И друзья гуськом вошли в первый вход. Никого подозрительного они не встретили, просто шли себе по узкому коридорчику. Шли тихо, только Хлюп иногда останавливался, да так неожиданно, что идущие за ним Хорошуня и Каплюша постоянно врезались в него.

– Ты чего это делаешь? Неужели боишься? – спросил его Хорошуня без обиняков.

– Я? Да я после того, как поймал Шэба, ничегошеньки и никогошеньки не боюсь. Это я просто прислушиваюсь, вдруг они сзади наступают.

После такого предположения Каплюша, шедший самым последним, постоянно оглядывался и держал вертушку наготове. Вдруг друзья услышали звуки «шу», «ня», «ик».

– Обетик, скажи нам честно, это неведомый язык мышитиши? – спросил дрожащий Хлюп.

– Нет, это хорошо известный нам язык смотрителей облачков, – успокоил его Обетик. – По-моему, мы слышим обрывки какого-то разговора.

Смотрители потопали дальше, вот узкий коридорчик начал расширяться, и они увидели комнату, внутри которой оживлённо переговаривались небезызвестные Финти-Фью и Юльчик.

– Финти-Фью, а ты знаешь, что Обетик не всегда строит облачка вниз головой? Когда никто не смотрит, он переворачивается! А глупый Каплюша спит и видит, что тебя обыграет.

– Ну, это вряд ли, – возразил Финти-Фью.

– Нет, нет, точно, мне его друг Хорошуня рассказал.

Каплюша с укором посмотрел на Хорошуню. Тот потупился и тихо сказал:

– Я думал, Юльчик порядочный смотритель, а он оказался вон каким негодным.

– Давайте спрячемся, пока они нас не заметили, – предложил Хлюп, – и послушаем ещё, о чём они будут говорить.

Друзья спрятались за угол. Беззаботный Юльчик тем временем продолжал:

– А у Хлюпа есть тайник, куда он складывает…

Но Юльчик не успел рассказать, что складывает и куда, потому что из третьего коридорчика вышла Фруся. Милая, добрая Фруся поздоровалась с Финти-Фью и Юльчиком и начала взахлёб раскрывать все секреты своих девчонок-подружек.

– Вот это да! – удивился Обетик. – Ладно, Юльчик – собиратель новостей, но Фруся! Самая беззащитная смотрительница оказалась такой непорядочной.

Хлюп, наоборот, обрадованный тому, что прилёт Фруси помешал узнать правду о его тайнике, попытался её обелить:

– Может, она не со зла.

Но Фруся, дорассказав очередную порцию сплетен, доказала, что со зла.

– Вот это да! – Финти-Фью потирал ручки. – Никогда бы не подумал, что Муза-Табуза завидует Ойке-тобойке. Они ведь лучшие подружки.

– Ну, Фруся, наконец-то ты закончила, – обрадовался Юльчик. – Давайте я теперь дорасскажу про тайник Хлюпа, а то потом позабуду.

– Хватит, – решительно за углом сказал Хлюп, – пора заканчивать эту ярмарку сплетен. Давайте их проучим, да так, чтобы навсегда пропала охота другим перебирать косточки.

– Я уже всё придумал, – сказал Каплюша, – тем более вот это нам поможет. – Каплюша указал рукой на лежащие почти рядом с ними мешки. – Слушайте меня внимательно!

Тем временем в другой части комнаты Финти-Фью внимательно слушал, как долететь до тайника Хлюпа, мысленно рисуя карту. Но тут его внимание начало рассеиваться, он посмотрел вперёд, тряхнул головой – не помогло, ещё раз тряхнул головой – видение не исчезало. Волосы вместе с шапочкой встали дыбом, и Финти-Фью, не попрощавшись, так побежал, что ему позавидовал бы сам Нули.

– Что случилось с Финти-Фью? – удивился Юльчик. – Неужели полетел за сокровищами Хлюпа?

Тут Юльчик с Фрусей услышали чье-то громкое дыхание. Они недоумённо оглянулись и застыли на месте: Юльчик с открытым ртом, а Фруся почему-то с надутыми щеками. К ним приближались два существа странной наружности и явно с плохими намерениями.

– Кто вы? – спросила, заикаясь, Фруся, рассматривая высокое коричневое создание с клювом и одним глазом.

– Мыши, – поклонилось первое существо.

– Тише! – сказало второе.

Фруся с Юльчиком закричали на все лады и рванули: Юльчик во второй коридорчик, а Фруся в третий.

– Юльчик наш! – сказало первое существо и побежало в погоню.

– Поторапливайся! – подгонял Хлюп, стоя на плечиках у Обетика. – Ведь уйдёт же зараза!

Обетику было тяжело бежать, нести на себе грузного Хлюпа и при этом изображать из себя мышутишу, но он очень старался. Хлюп, держа клюв, сделанный из двух вертушек, пытался зацепить им Юльчика, но тот уворачивался, как мог. Тогда Хлюп решил применить беспроигрышный способ «нагоняй страхом».

– Хам! Там! Шам! Улю-лю, улю-лю! Я тебя сейчас схвачу! – начал как можно ужаснее кричать Хлюп.

Заметив, что при выкрике «хам» Юльчик сбавляет темп, Хлюп не замедлил повторить его три раза. На третий раз Юльчик только икнул, грустно мекнул и упал, не добежав до выхода каких-то пять шагов. Мышатиша подошла к нему, зацепила его клювом и приподняла до уровня глаз.

– Юльчик! – строго сказала она.

– М-м, – жалобно откликнулся Юльчик.

– Запомни! Болтать без меры плохо, выбалтывать секреты других ещё хуже. Но самое плохое, – тут мышатиша изменила голос, – раскрывать местоположение тайников. Я научу тебя, Юльчик, слову «порядочность». Повтори! – приказала мышатиша.

– П-п-порядочность.

– И слову «совесть», – продолжала урок мышатиша.

– Фесть, – сказал Юльчик и, не слыша отклика от мышитиши, повторил более удачно: – Солесть.

Тут мышатиша как-то встрепенулась, разжала клюв, отчего Юльчик свалился на пол (просто Хлюп с Обетиком думали, что делать дальше). Юльчик хотел доползти до выхода, но мышатиша подошла к нему, пристально вгляделась, выкрикнула «Чик!», и Юльчик полетел от удара ноги Обетика прямиком к выходу. Сила удара была такой большой, что Хлюп не удержался и свалился вместе с вертушками на Обетика. Но Юльчик ничегошеньки не видел, зажмурясь, он вылетел из облачка, думая только о том, как благополучно всё закончилось.

Пока Хлюп с Обетиком выпутывались из мешка, Хорошуня с Каплюшей пытались донести до Фруси идеи благородства, но это у них никак не получалось. При виде мышитиши, склоненной над упавшей Фрусей, смотрительница только визжала, забавно закрывая глаза руками. Устав от визга, мышатиша благожелательно поинтересовалась:

– А зачем в облачке три входа?

Фруся, на минутку перестав визжать, объяснила:

– Первый для Финти-Фью, второй для Юльчика, а третий для меня. А в общем для загадочности, чтобы смотрители не приближались и давали нам возможность спокойно поболтать.

– Ладно, Фруся, – сказала уставшая мышатиша, – лети домой, но если ещё раз начнёшь сплетничать, мы тотчас вернёмся. Понятно?

– В-ви, – ответила Фруся и быстренько полетела к выходу, пока добрая мышатиша не передумала и не заклевала её прямо здесь и прямо сейчас.

Как только Фруся удалилась, Хорошуня слез с плеч Каплюши, вдвоём они избавились от мешка и пошли во второй коридорчик посмотреть, что там делают Обетик с Хлюпом.

– Жаль, что мы Финти-Фью не проучили, – сказал с досадой Каплюша.

– Ну, ему такое поведение, всё равно рано или поздно аукнется, – ответил Хорошуня.

– Как? Вот так, что ли? Ау!? – смеясь, спросил Каплюша.

– Да тут мы, тут, – откликнулись на ауканье Обетик с Хлюпом.

И подбежав к друзьям, начали подробно рассказывать про выражение лица Юльчика, когда его учили двум таким простым, но важным словам.