Главный конструктор В.Н. Венедиктов Жизнь, отданная танкам

Баранов И. Н.

ЧАСТЬ II

В.Н. Венедиктов. Творческий портрет главного конструктора по воспоминаниям современников

 

 

В.А. АНДРОНОВ

Плотная совместная работа с Валерием Николаевичем Венедиктовым у нас началась в 1971 году, когда я был назначен начальником цеха 120. Ей предшествовало заочное знакомство, связанное с моей работой в цехе 180.

Основной задачей цеха 180 было освоение производства штампов и приспособлений для обеспечения серийного выпуска танков Т-72 и цельнометаллических полувагонов. Нами было получено задание изготовить детали трубы-балансира. Однако поступившие в цех заготовки весьма отдаленно напоминали чертеж. Кроме того, они в 2–2,5 раза превышали обозначенные в документации весовые параметры. Пришлось с помощью фрезы и наждачного камня доводить детали до чертежных размеров. Но первое взвешивание показало, что до искомого результата еще далеко. За дело взялись лучшие инструментальщики. Конструкторы не отходили от них ни на шаг, скрупулезно уточняя радиусы и толщины.

Что греха таить, поначалу многих в цехе раздражала эта придирчивость и дотошность, погоня за микронами и граммами. Люди ворчали: «Зачем это нужно? Танк — не самолет, ему не летать…» Но со временем пришло понимание того, что за требовательностью конструкторов к одной конкретной детали стояло стремление главного конструктора добиться того, чтобы масса всей машины не превысила расчетную. В итоге все чертежные размеры в изготовлении деталей были соблюдены, что позволило отработать литейную оснастку для их серийного изготовления. Задание цехом было выполнено — в немалой степени, считаю, благодаря настойчивости и требовательности главного конструктора, его стремлению вникать во все вопросы производства машины. Здесь для него мелочей не существовало.

В этом, теперь уже воочию, я убедился в цехе 120, где предстояло освоить выпуск самого сложного и ответственного узла танка Т-72 — коробки передач. Ранее на заводе ничего подобного по сложности конструкции и предъявляемым требованиям к качеству изготовления деталей не производилось.

С главным конструктором я встретился на второй день своей работы начальником цеха. Было раннее воскресное утро, он шел по пролету, внимательно рассматривая детали, заготовки. Я подошел, представился, и Валерий Николаевич начал тут же объяснять мне, что такое коробка передач, в чем ее предназначение в танке и главное — каким должно быть качество изготовления деталей.

С этого дня он еженедельно в воскресенье приходил в цех и расспрашивал меня о результатах работы, интересовался осваиваемыми операциями, новым оборудованием. Перемены происходили постоянно, цех стремительно рос. Если ко времени моего прихода в нем было 180 человек, то через полтора месяца — уже тысяча. В сжатые сроки шло освоение высокоточных технологий и современного оборудования. Необходимость изготовления сложных деталей повышенного качества ускорила переход на станки с программным управлением. И рабочие, и руководители — все мы постоянно учились.

Это был довольно сложный для цеха период, а самым больным вопросом оставалось качество изготовления деталей. Коробка передач была чрезвычайно трудна в исполнении, оформлялось много карт предъявления на отклонения от чертежных размеров. И вот у меня раздался телефонный звонок. Ведущий конструктор УКБТМ Яков Иосифович Крель сообщил, что отныне карты будут рассматриваться лично В.Н. Венедиктовым.

Собрав необходимые документы, я пришел в приемную главного конструктора, где уже находились руководитель группы Е.М. Королев и Я.И. Крель. Втроем мы вошли в кабинет. Разговор получился нелицеприятный, В.Н. Венедиктов беспрерывно курил, и к концу беседы пепельница была до предела заполнена его «Беломором». Речь шла, естественно, о качестве. При этом главный конструктор в резких выражениях сообщил нам, что Королев не умеет конструировать коробку передач, Крель — следить за ее изготовлением, а Андронов — организовывать производство.

Критика, конечно, задела за живое, но она не была голословной. Одновременно проводился конкретный, деловой, основанный на результатах войсковых испытаний анализ надежности узла. Не вызывало сомнений, что Валерий Николаевич в полной мере обладает практическим знанием дела. Все его доводы были аргументированы и продуманы.

В связи с этим вспоминается другое совещание — о качестве изготовления дизельного двигателя челябинского производства, происходившее в кабинете Валерия Николаевича. Спор между В.Н. Венедиктовым и главным конструктором по двигателестроению «Челябинского тракторного завода» И.Я. Трашутиным был тогда настолько резким, полным взаимных обвинений, что Иван Яковлевич в сердцах покинул кабинет и сразу же уехал из Нижнего Тагила. Но эта взаимная критика проистекала отнюдь не из желания переложить ответственность на чужие плечи. Оба главных конструктора знали, как исправить недостатки созданных ими систем, и в полной мере осознавали цену любой ошибки. Это знание и обеспечило создание надежного танка Т-72, а впоследствии его модификации — Т-90.

Но вернемся к проблемам освоения коробки передач.

Беседы главного конструктора, продолжавшиеся не один месяц, не прошли даром. Они заставили конструкторов, технологов, производственников, работников технического контроля впредь с особым пониманием и уважением относиться к вопросам качества. У вновь создаваемого танка оно было на порядок выше, чем у произведенных ранее Т-55 и Т-62. Более того, требования, предъявляемые к качеству узлов и деталей Т-72, привели к повышению уровня технологической и исполнительской дисциплины на предприятии в целом. По сути дела, завод вышел на новую ступень своего развития.

В дальнейшем, настойчиво работая над совершенствованием конструкции Т-72, В.Н. Венедиктов не раз подтверждал уже сложившееся о себе мнение, как о руководителе, который не только жестко ставит задачи и строго спрашивает их выполнение, но и остро чувствует личную ответственность за все, что происходит под его началом. Один из таких эпизодов крепко врезался в мою память.

О том, что в исключительных случаях В.Н. Венедиктов использует свое право поставить в документах допуска к государственным испытаниям две подписи — в строках «главный конструктор» и «заказчик», — я слышал и раньше. Однако впервые столкнуться с этим пришлось в процессе изготовления электромеханического редуктора нового привода поворота башни. Внедрению этого ответственного узла предшествовало проведение ОКР по отработке нового стабилизатора. Изготовленные тогда и собранные в узлы детали успешно прошли окончательные испытания на цеховых стендах. Но после этого старший представитель заказчика вдруг усомнился в их качестве и отказался ставить свое клеймо. Выполнение заказа на танк с новым приводом оказалось под угрозой срыва.

Сразу же последовал вызов к генеральному директору В.К. Сотникову: «Что вы там натворили?» Получив от меня объяснения, Вениамин Константинович позвонил главному конструктору и попросил его рассмотреть результаты цеховых испытаний.

Анализ был произведен в течение суток, и на следующее утро мы получили документ, подписанный главным конструктором. Чтобы взять на себя полную ответственность за допуск узлов к государственным испытаниям, нужно было иметь инженерное мышление и определенную смелость. Этими качествами в полной мере обладал В.Н. Венедиктов.

Целеустремленность, чувство новизны — этого у Валерия Николаевича тоже было не отнять. Но самое главное — его умение организовать исполнение задуманного. Он создавал танки, но и сам был как танк — шел вперед, упорно и настойчиво расчищая путь всему новому.

Будучи на пенсии, Валерий Николаевич с женой Ириной Петровной переехали в Челябинск. Мне довелось возглавить делегацию заводчан, приезжавшую поздравить В.Н. Венедиктова с 70-летием.

Подъезжая к дому, мы увидели Валерия Николаевича, стоящего у подъезда в генеральском мундире и… домашних тапочках. Заметив наши недоуменные взгляды, Ирина Петровна тихонько объяснила: «Он так вас ждал и так волновался, что увидев ваш автобус из окна, поспешил вас встретить у подъезда. Вот и забыл про обувь».

Для Валерия Николаевича было важно принять нас не просто на пороге своей квартиры, а с особым уважением, как самых дорогих гостей. Во время нашей встречи мы поняли, что его душа так и осталась в Нижнем Тагиле. Он продолжал жить заводом. Интересовался всем, что здесь происходило, вспоминал людей, с которыми довелось работать. Во всем, что он тогда нам рассказал, чувствовалась его любовь к своему делу, к созданной им конструкции танка Т-72. Даже внешний вид этой боевой машины вызывал у него искреннее восхищение и гордость.

Валерий Николаевич Венедиктов любил людей, производство, танки. Им он посвятил всю свою жизнь, работая, в буквальном смысле слова, на износ. Таким он и остался в моей памяти.

 

А.В. АНДРУСОВ

В конце 1960-х — начале 1970-х годов наш институт (тогда еще 22-й испытательный Полигон) уделял большое внимание выявлению недостатков конструкции танка Т-64А(Б). Руководил у нас этой работой полковник

A.И. Кривенко. Мы готовили статистические данные по поломкам (отказам), выясняли их причины. Были вскрыты принципиальные недостатки танка по двигателю, ходовой части, вооружению, приборному комплексу, слабому днищу и т. д. С этими данными нас (Ю.М. Капранов, B.Н. Шахов, кажется, Е.Н. Матвеев и я) направили в командировку в Нижний Тагил в КБ к В.Н. Венедиктову на целый месяц для того, чтобы исключить в конструкции танка «Урал» указанные недостатки.

По приезду в КБ нас принял главный конструктор В.Н. Венедиктов. После ознакомления с целью нашей командировки Валерий Николаевич вызвал к себе ведущих конструкторов, и мы вкратце доложили наши сведения. Валерий Николаевич определил, с кем из конструкторов каждый из нас будет работать. Естественно, конструкторы КБ уже знали недостатки танка Т-64А(Б) и прорабатывали варианты их устранения. Каждый из нас пытался помочь им найти правильные решения. Мы были удовлетворены тем, что наши предложения и замечания учитывались при разработке конструкций. Валерий Николаевич каждую неделю рассматривал итоги нашей совместной работы в КБ.

Уезжали мы из Нижнего Тагила в Свердловск на «Волге» главного конструктора.

По прошествии некоторого времени мне пришлось участвовать в испытаниях в Туркмении в местечке Келята нескольких вариантов нового танка — «Объектов 172», «173» (всего 5 танков), которые отличались друг от друга ходовой частью (харьковская или тагильская), двигателями (5ТДФ или типа В-2), механизмом или автоматом заряжания и т. д.

Когда испытания завершились, к нам в Келяту приехало руководство ГБТУ и главные конструкторы А.А. Морозов и В.Н. Венедиктов. Они внимательно изучили данные испытаний. В это время в Харькове нас не очень приветливо принимали. В последний раз я видел В.Н. Венедиктова в 1979 году на испытаниях «Кедр» уже в Завитинском учебном центре Амурской области и станции Безречная Забайкальского военного округа.

С коллективом КБ В.Н. Венедиктова представители нашего института всегда работали дружно, согласованно и эффективно. Когда мы приезжали в Нижний Тагил, то всегда нас очень доброжелательно принимал лично Валерий Николаевич. Он очень внимательно нас выслушивал, давал указания своим заместителям и начальникам отделов по организации совместной работы.

А с харьковчанами мы работали совсем по-другому, отношения были крайне натянуты, а порой и вообще прерывались.

О встречах с Валерием Николаевичем Венедиктовым у меня остались самые приятные воспоминания. Он был выдающейся личностью, блестящим конструктором и прекрасным человеком.

 

И.Н. БАРАНОВ

Мне довелось работать при четырех главных конструкторах УКБТМ — от Л.Н. Карцева до В.Б. Домнина.

Л.Н. Карцев — мой первый главный конструктор.

Под его руководством создано целое семейство танков, и он не зря считается плодовитым главным конструктором. Но сам я работал с Леонидом Николаевичем около трех лет, и в памяти осталось впечатление некой раскрепощенности, когда молодой специалист входил в кабинет главного без всякого трепета. О его деятельности, как главного конструктора, знаю только по устным рассказам старших товарищей, а посему судить не берусь.

Владимир Иванович Поткин — наиболее драматичная фигура. Его правление пришлось на самое сложное перестроечное время. Ему КБ обязано своим выживанием.

В.Б. Домнин — ныне действующий главный конструктор. И речь о нем пойдет или в наградных реляциях, или чуть позже, когда он отойдет от дел.

А в этой статье я хочу привести несколько фрагментов из жизни КБ времен В.Н. Венедиктова, сменившего Карцева на посту главного конструктора. Я не придерживался хронологии и не вникал в технические проблемы. Они хорошо отражены в трудах глубокоуважаемых мною историографов УКБТМ Э.Б. Вавилонского и Д.Г. Колмакова.

Итак, Валерий Николаевич Венедиктов…

Трудно переоценить роль этого неординарного руководителя в жизни УКБТМ. Собственно, само УКБТМ как самостоятельное предприятие было создано на базе одного из подразделений «Уралвагонзавода» — «Отдела 520» — именно при Венедиктове и его стараниями.

Старшее поколение с удовольствием вспоминает то время. Мы были молоды. КБ жило полнокровной жизнью. Спорт, художественная самодеятельность, народная дружина, помощь селу — все это было по высшему баллу. Куча призов, грамот и благодарностей.

Хозяйственные дела не очень занимали внимание главного конструктора. Но понимая, что некоторые вопросы находятся под контролем парткома УВЗ, Валерий Николаевич, наученный горьким опытом И.С. Бушнева, мог в нужный момент быстро ориентироваться в сложившейся обстановке.

Как-то вызывают его в партком завода.

— Вам запланировано построить дом в Башкарке, а вы до сих пор не приступили к строительству.

Валерий Николаевич, который про этот дом и думать не думал, спокойно отвечает: — А чего один? Мы два дома построим.

А дальше все просто. Вызывается молодой парторг опытного цеха В.В. Затравкин, ему ставится задача, и можно про это забыть. Как он будет выкручиваться, кто ему будет помогать — это уже заботы самого Затравкина. Но к сроку дома готовы! Слава главному конструктору! И тебе, Затравкин, спасибо. Кстати, так подбирались и выдвигались кадры.

И остальное «народное творчество» Венедиктов поощрял, но сам в него не встревал. Да и то верно: не царское это дело.

Главным и основным для него было создание, принятие на вооружение и дальнейшее совершенствование его основного детища — танка Т-72.

И в этом деле он преуспел!

Сколько потребовалось труда, чтобы довести конструкцию машины до «звона». Сколь внимателен был главный конструктор ко всем без исключения техническим решениям.

И в конце концов Министерство обороны было вынуждено принять на вооружение Т-72, хотя уже стоял на вооружении харьковский Т-64, танк полностью аналогичный тагильскому по ТТХ, но не по эксплуатационным характеристикам. Надежность конструкции отрабатывалась скрупулезно. Всякие изменения, улучшающие конструкцию до введения в производство, должны были пройти по тогдашней формулировке «всесторонние испытания в различных дорожно-климатических условиях».

Наряду с отладкой конструкции отрабатывалась технология изготовления машин. Была создана система авторского надзора за качеством серийного производства. И хотя эта системам не нашла отражения в стандартах предприятия (не было такой моды), но действовала безукоризненно. За изготовлением всех деталей и сборок были закреплены конструкторы, которые были обязаны оперативно решать все вопросы в любое время суток.

И заводские руководители в то время очень ценили эту помощь.

Помню свой ночной разговор с начальником производства УВЗ В.И. Карелиным:

— Виктор Иванович, я, пожалуй, пойду домой. Будут вопросы — звони. Я живу рядом, через 15 минут буду в цехе.

— Игорь, хочешь спать с женой, приводи сюда жену.

Главный конструктор регулярно посещал проблемные цеха и не стеснялся «взбодрить» цеховых начальников за «рыбье» отношение к делу.

А проведение многочисленных войсковых испытаний — это отдельная песня.

Именно там выявлялись достоинства и недостатки конструкции и конструкторов, превосходство над соперником или отставание от него.

Валерий Николаевич придавал испытаниям огромное значение. Сам принимал в них участие. И неспроста свой уход на пенсию он обосновал невозможностью по состоянию здоровья участвовать в испытаниях.

Венедиктов знал себе цену. Высокое воинское звание и «титулы» позволяли генерал-лейтенанту, лауреату и Герою Соцтруда не бояться начальства, и мы вспоминаем, что в те времена перед приездом высоких гостей траву на газоне не красили, обедов не готовили и вообще по этому поводу не комплексовали.

А вот методы управления Валерия Николаевича — тема особая.

По сравнению с демократичным Карцевым Валерий Николаевич был просто диктатор. Характерно его выступление на одном из совещаний. Оно началось фразой: «Я собрал вас, чтобы посоветоваться», — а закончилось словами: «А кто со мной не согласен, может уматывать отсюда».

Уже в ту пору были споры, какой тип управления лучше: демократический или авторитарный. Хотя и тогда был ясен ответ: тот, который в данной ситуации дает больший эффект.

А что вообще можно было предложить в ту пору?

Зарплаты, как и во всей стране, скромные, премии — мизерные и весьма редкие.

Когда у меня родился второй сын, мой оклад был 115 рублей плюс уральские, минус подоходный, все те же 115 рублей в месяц, то есть меньше 1 рубля в день на человека. Несколько позже за многомесячное сидение в Челябинске при освоении производства башен, мне дали премию в 60 руб. На эти деньги я купил в Москве электродрель. Дрель давно изъездилась, а вот ящичек от нее жив до сих пор и напоминает мне о счастье приобретения.

Так что набор инструментов для организации работ у Валерия Николаевича был весьма ограничен: железная воля и такой же кулак.

По рассказам его сокурсников, он и в Академии близко ни с кем не сходился, а уж став начальником, быстро организовал дистанцию между собой и подчиненными. Первым делом он постарался «освободиться» от сокурсников, от тех, с кем до недавнего времени был «на ты».

Ему не нужны были советчики, ему нужны были подчиненные. Постепенно уехали полковники Е.Н. Лозоцев, Ф.М. Кожухарь, Ю.А. Кипнис-Ковалев, Л.А. Вайсбурд, И.И. Зайцев. Последний был начальником нашего отдела. Ох, и доставалось мужику ни за что, ни про что. Будучи выходцем из интеллигентной семьи, Валерий Николаевич не опускался до площадной брани, его речевая фантазия была весьма эффектна: «Я вам одно место набью, которое станет у вас, как у павиана. Вам не надо будет ходить в зоопарк, смотреть на это место у павианов».

Зайцев был крепкий мужик. Он никогда не переводил гнев начальника на подчиненных, но в конце концов, его терпение лопнуло, и он уехал в Калугу. Писал потом: «Вот мол, я, дурак, сколько терпел. А здесь я за те же деньги стал уважаемым преподавателем на военной кафедре».

Незабвенный М.А. Лейбин от нашего имени написал ему ответ в стихах, где были такие строки:

«Нервы не будут ночами Вас будить:

Кончились взбучки, графики и планы, Можно таперича в зоопарк ходить, Если в Калуге найдутся павианы».

Убрав многоопытных помощников, Валерий Николаевич стал единственным непререкаемым авторитетом и совсем одиноким человеком. Ни детей, ни друзей… Осталась одна работа. И он отдавался ей полностью. Он совершенно не считался ни со своим временем, ни со временем подчиненных.

Лето, пятница, конец рабочего дня. Сидим в приемной, ждем начала совещания. Часа через два выходит Главный, по-отечески смотрит на нас и говорит:

— Поздно уже, давайте завтра соберемся.

— Дык, завтра суббота.

— Вот и хорошо, приходите завтра часам к 10.

Приходим к 10. Часов в 12 выходит Валерий Николаевич и тем же отеческим голосом говорит:

— Давайте в понедельник соберемся. Дело не срочное.

В стремлении достичь результата Валерий Николаевич мог не только обругать, обидеть, но и пойти на хитрость.

На этапе становления производства башен на Челябинском заводе «Станкомаш имени Серго Орджоникидзе» возникла проблема «перевеса».

Башни получались на 120–150 кг тяжелее чертежного. Собрали консилиум: заводские технологи, специалисты НИИСтали, представители КБ. Общими усилиями снизили перевес до 100 кг и уперлись. Нет решения. На нашу просьбу откорректировать чертежный вес, Главный ответил жестким отказом:

— Машина в перевесе, по граммам собираем, а вы — 100 кг. Всех…

Наконец, Ю.Н. Кондратьев, начальник сектора, умница, будущий лауреат и орденоносец, а ныне прозябающий на мизерную пенсию, предложил хитрый способ подрезки башни (что-то на уровне шаманства), и кое-как мы вписались в требования чертежа.

А через полгода я узнаю, что еще на стадии согласования чертежа, Валерий Николаевич волюнтаристски «облегчил» башню на эти самые 100 кг, пренебрегая результатами тщательно выполненного расчета. И как бы забыл про это. Ну, что сказать. Цель нами достигнута. 100 кг с башни сняты. А бессонные ночи и ранние седины, появившиеся в Челябинске, — кто их считал? Дети военных и послевоенных лет, мы были привычны к дисциплине и тяготам жизни.

Войсковые испытания или «бега» — славная веха в истории КБ. Сколько легенд и героев. А сколько мужиков потеряли там свое здоровье, а то и жизни. Павел Филлипов, Гена Кругляков, Валера Городецкий, Женя Прудников, Илья Морозов, Вася Колпащиков — далеко неполный перечень жертв славной эпохи. Нескоро мы пришли к пониманию, что нет ничего важнее человеческой жизни. Нескоро и не все…

Внешне Валерий Николаевич весьма уважительно относился к работе партийной и профсоюзной организаций. На партийно-хозяйственной или профсоюзной конференции доклад главного конструктора был полным, обозначались успехи, рассказывалось о предстоящих делах, отмечались передовики и, как правило, публично никого не ругали.

Если приходили награды за успехи в работе, секретаря парткома и председателя профкома не обходили.

Но вот Валерий Николаевич побывал на базе отдыха, и там ему пожаловались, что давно не вывозили мусор и пищевые отходы. И назавтра парторг и председатель профкома, прихватив за компанию заместителя главного инженера, лично грузили самосвал помоями.

В другой раз председатель профкома тихонечко поскреб против шерсти начальства. И вмиг профком, партком вместе с комитетом комсомола переехали чуть ли не в подвальную комнату без окон и вентиляции. Вспомнишь тут кота Леопольда.

Мы знали, сколь большое значение придавал Валерий Николаевич премированию. Он всегда лично делил премию среди руководства, подолгу «гонял» пятерку от одного начальника к другому. И премии эти не скрывались. Каждый мог посмотреть, как он выглядит в глазах Главного на фоне других руководителей.

Этими воспоминаниями я ни в коем случае не хотел принизить достоинства выдающегося конструктора Валерия Николаевича Венедиктова. Его заслуги в развитии отечественного танкостроения непререкаемы.

А что касается методов управления Венедиктова — так они были продуктом своей эпохи, и о его поведении нельзя судить по сегодняшним меркам.

А вот когда в эпоху перестройки на смену ему пришел В.И. Поткин и так же крепко натянул поводья, это чуть не привело к социальному взрыву. И пришлось приложить немалые усилия, чтобы успокоить ситуацию.

Но это уже совсем другая история.

* И.С. Бушнев в 1954–1955 гг. работал главным конструктором «Омского завода № 174 им. К.Е. Ворошилова». Был освобожден от должности за отказ послать на сельхозработы по разнарядке обкома партии специалистов своего КБ с мотивировкой: «Каждый должен заниматься своим делом». Получил выговор Комитета партийного контроля при ЦК КПСС с занесением в учетную карточку [Архив музея УВЗ]. С 1955 по 1962 г. работал в «Отделе 520» УВЗ. С июля 1957 г. являлся заместителем главного конструктора «Отдела 520».

 

А.Д. БУДИЛОВ

В самый разгар борьбы в руководстве МО и МОП о целесообразности разработки «Объекта 172М» (прототип будущего танка Т-72) В.Н. Венедиктовым было принято решение доказать, что наше новое изделие обладает высокими тактико-огневыми и эксплуатационными характеристиками и по многим важнейшим характеристикам превосходит танк Т-64А. В соответствии с постановлением Правительства на «Уралвагонзаводе» уже полным ходом шла технологическая подготовка к серийному производству украинского танка.

Но Главный настолько был уверен в своем детище, а может быть, и рисковал, что в 1972 г., когда еще далеко неясна была судьба «Объекта 172М», убедил вышестоящее руководство открыть параллельно разработку командирской модификации этого танка. Ведущим по этой работе был назначен наш отдел радиооборудования и смотровых приборов, которым руководил в то время Р.Н. Дыбля. Он был из тех маститых специалистов, которые внесли весомый вклад в разработку КБ всей послевоенной бронетехники.

Задачи перед нашим отделом были поставлены Валерием Николаевичем следующие:

— дополнительное оборудование для командирского танка (коротковолновая радиостанция с двумя антеннами, навигационная аппаратура и дополнительный источник питания для работы на стоянках) должны быть взяты из последних разработок, а их размещение выполнено с минимальными изменениями узлов в сравнении с базовым «Объектом 172М»;

— установка узлов, агрегатов, аппаратуры за исключением перечисленного выше оборудования должна быть максимально унифицирована с «Объектом 172М»;

— срок завершения всего цикла ОКР — декабрь 1974 г.

Исходя из установленного срока, был утвержден жесткий график всех этапов работы. Далее под личным контролем Главного началась отработка конкретного состава и облика командирского танка. Обсуждение компоновочных проработок затягивалось порой до 20–21 ч. Особенно долго пришлось отрабатывать установку зарядного агрегата и системы «Маяк» из состава навигационной аппаратуры, так как она требовала существенного изменения конструкции переднего топливного бака- стеллажа и изъятия из него боеприпасов. Валерий Николаевич утвердил проработку только когда убедился, что все резервы исчерпаны.

Как и было запланировано, в 1973 году первый опытный образец командирского танка был изготовлен, а к концу года завершены его заводские испытания. Перед подготовкой к государственным испытаниям встала нелегкая задача — вновь разработанные КБ в рамках этой темы ВКУ-1 и автоматический регулятор напряжения зарядного агрегата передать в производство на «Завод электромашин» — ЗЭМ (г. Челябинск), являющийся специализированным в этом направлении предприятием с таким расчетом, чтобы не позднее шести месяцев данное оборудование было бы изготовлено и передано нашему предприятию для государственных испытаний — ГИ в составе командирского танка. Конечно, Главный конструктор ЗЭМ в категоричной форме заявил, что в указанный срок переработать документацию оборудования для его производства, закупить комплектующие, изготовить и провести автономные испытания нереально. Но и нам отступать было некуда, так как на проведение ГИ и закрытие ОКР оставалось только полгода. И только благодаря личному подключению Валерия Николаевича к решению этой задачи опытные образцы ЗЭМом были к установленному сроку изготовлены, к концу года успешно завершены ГИ, и оформлено решение о введении с 1975 г. командирского танка под индексом Т-72К в серийное производство.

Хочу остановиться еще на одной приоритетной, крупной опытно-конструкторской работе, которую было поручено Главным возглавить нашему отделу.

В 1982 г., по результатам завершенной ВНИИТМ научно-исследовательской работы по использованию в составе танка комплекса оптико-электронного подавления — КОЭП, было оформлено ТТЗ на выполнение ОКР по разработке и внедрению такого комплекса в состав танков Т-72А, Т-64 и Т-64А. После рассмотрения проекта этого ТТЗ В.Н. Венедиктов принял смелое и неординарное решение взяться не только за отработку установки комплекса на танке Т-72А, но и возглавить разработку самого КОЭП. КБ в это время было загружено работами по дальнейшему совершенствованию танка Т-72А и инженерной техники. Валерий Николаевич прекрасно представлял сложную, несвойственную КБ работу по созданию КОЭП, начиная с подбора соисполнителей, выдачи частных ТЗ, совместной разработки облика и алгоритмов работы всех составных частей, участия КБ в своевременном и качественном изготовлении опытных образцов КОЭП для всесторонних испытаний в составе танка. Но смело взял инициативу выполнения ОКР в свои руки. Это позволило наряду с повышением боевой эффективности танка Т-72А создать комплекс с учетом существующей компоновки танка и возможностей его дальнейшей модернизации.

Дальновидность и правильность принятого Главным решения подтвердились результатами ОКР. Усилиями ВНИИТМ, УКБТМ и еще пяти предприятий отрасли был успешно отработан в составе 4-х танков Т-72А, одного танка Т-72Б и введен в серийное производство комплекс активного противодействия противотанковым управляемым ракетам и артиллерийским снарядам, не имеющий на то время аналогов в мире. Была изготовлена на конвейере УВЗ установочная партия танков Т-72Б с КОЭП, затем без всяких доработок этот комплекс стал неотъемлемой частью всех модификаций танка Т-90. И только позже харьковское и омское КБ стали отрабатывать установку этого КОЭП на свои танки, используя наши наработки.

Не перестаю гордиться тем, что 17 лет, пройдя конструкторскую школу от конструктора 3-й категории до начальника отдела, мне посчастливилось работать под руководством Валерия Николаевича — выдающейся личности отечественного танкостроения, с именем которого связана разработка и серийное производство знаменитого танка Т-72 и его модификаций. Он был руководителем, обладающим незаурядными организаторскими способностями, требовательным к себе и своим подчиненным. Все свои силы, знания, опыт и здоровье отдавал работе, не считаясь с личным временем. Это явилось, по моему мнению, одной из причин столь раннего для руководителя такого ранга и неожиданного для всего коллектива ухода Валерия Николаевича с должности Главного конструктора.

 

Р.И. ДАВТЯН

Валерий Николаевич Венедиктов был замечательным конструктором, прекрасно разбирающимся во всех тонкостях своего дела. Но особенно важным его качеством было умение прислушиваться к мнению специалистов (и не только своих сотрудников, но и представителей других организаций). До принятия окончательного решения он тщательно анализировал все преимущества и недостатки рассматриваемого предложения.

Так, в начале 1970-х годов у меня с ним была долгая беседа о силовых установках танков, которая длилась более часа. Он внимательно слушал меня, задавал вопросы. Его интересовало мое мнение о перспективах развития двигателей для танков. В ходе нашей беседы основной упор был сделан на применении турбонаддува дизелей, который был тогда еще новым направлением в нашей отрасли.

Большой интерес вызывали у него работы, проводимые по применению газотурбинных двигателей в танках.

 

А.Р. ДМИТРИЕВ

Прошло уже 40 лет, как я после службы в Советской Армии впервые переступил порог опытного производства знаменитого конструкторского бюро в должности инженера-исследователя.

В это время во исполнение Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР в «Отделе 520» «Уралвагонзавода» (с 1971 года — «Уральское КБ транспортного машиностроения») проводились работы по созданию опытного образца, получившего индекс «Объект 172М». Изготавливались первые три образца опытного танка — № 1, № 2 и № 3.

Для проведения ходовых испытаний были сформированы соответствующие экипажи из числа механиков-водителей опытного производства и инженеров-исследователей. В один из этих экипажей был включен и автор этих строк. Ходовые испытания проходили в двухсменном режиме по 12 часов в каждой смене — с 8.00 до 20.00 и с 20.00 до 8.00. В состав экипажей привлекались по отдельному графику специалисты из различных конструкторских отделов конструкторского бюро. Неизменными участниками пробеговых испытаний являлись в обязательном порядке представители заказчика. Непременным условием при проведении испытаний было присутствие на объекте не менее двух человек, в том числе — инженерно-технического работника, а при осуществлении специальных испытаний согласно утвержденной программе — инженера-исследователя, являющегося руководителем пробега.

Особое внимание в процессе пробеговых испытаний уделялось контролю за работой узлов и систем объектов с помощью контрольных приборов и визуально го осмотра узлов. Заканчивался пробег тщательным осмотром практически каждого узла, каждого агрегата, каждого трубопровода, записью всех выявленных замечаний и наблюдений. Соответствующие результаты докладывались руководству, отражались в журнале пробеговых испытаний и являлись объектом ежедневного тщательного рассмотрения на рапортах у начальника опытного производства, а также на совещаниях у руководства конструкторского бюро.

Следует отметить, что «Объекты 172М» в ходе заводских испытаний и непрерывной доработки конструкций узлов и систем в целом показали надежную работу узлов ходовой части, двигателя, его систем, силовой передачи и других агрегатов. Это позволило уже во втором квартале 1971 года представить эти образцы на полигонные испытания, которые танки также выдержали. В дальнейшем после сложнейших войсковых испытаний «Объектов 172М» в 1972–1973 гг. вышло Постановление правительства о принятии на вооружение Советской Армии «Объекта 172М» под названием «танк Т-72» и постановке его на производство на «Уральском вагоностроительном заводе». Началась работа УКБТМ по отладке конструкторской документации в ходе серийного производства Т-72, доводке конструкций узлов и систем по результатам войсковой эксплуатации танков и оказанию помощи УВЗ в осуществлении серийного производства танков.

Заслугой В.Н. Венедиктова в это время явилась организация работы по повышению надежности выпускаемых танков Т-72. По его инициативе был введен так называемый «авторский надзор» по обеспечению качественной сборки серийных танков. Одновременно стал осуществляться контроль за эксплуатацией танков в войсках. Была создана совершенная система сбора информации из мест эксплуатации танков о выявленных отказах и разработаны методы их устранения. Благодаря этому удалось значительно повысить надежность танка, которая стала в дальнейшем отличительной чертой всех танков семейства Т-72. Танк Т-72 стал самым надежным, а по технико-экономическим показателям самым лучшим танком во второй половине XX века. Он стал базовым для создания нескольких модификаций более совершенных танков и инженерных машин.

Практически с первых шагов вступления в должность главного конструктора В.Н. Венедиктовым в конструкторском бюро был создан отдел эксплуатации. В систему «авторского надзора» были вовлечены практически все конструкторские отделы и сектора исследовательского отдела.

Практика показывала, что при качественной сборке узлов и систем танка Т-72 и соблюдении инструкции по эксплуатации танк обеспечивал надежную работу, был надежным в любых условиях. Однако поступающие сведения из войсковых частей в первые годы освоения новой техники свидетельствовали о выходе из строя некоторых ответственных узлов танка. Требовалось оперативно определить причины этих отказов. Руководством КБ была поставлена задача выявить вероятные режимы работы танка, его узлов и систем, при которых возможно возникновение случаев отказов техники. С этой целью в УКБТМ широкое распространение получил метод моделирования различных ситуаций в ходе эксплуатации танков, возникновение которых (в том числе и при нарушении требований инструкции по эксплуатации) могли вызывать неисправность или отказ техники. Непосредственными исполнителями этой работы являлись работники исследовательского отдела. Ими разрабатывались соответствующие программы исследований, осуществлялся сам процесс моделирования ситуаций. В дальнейшем составлялся отчет с указаниями условий возникновения отказов и неисправностей, и формулировались предложения по их исключению. После рассмотрения отчета руководством КБ принимались соответствующие решения.

Приведу несколько примеров, как строилась работа по выявлению неисправностей и отказов узлов трансмиссии, в которых я принимал непосредственное участие.

Одно время из мест эксплуатации начали поступать сведения о случаях выхода из строя привода стартер-генератора, расположенного в одном из узлов трансмиссии, и невозможности пуска двигателя от кнопки стартерного пуска. В ходе проведенных исследований было сделано предположение, что выход из строя привода стартер-генератора происходит во время преодоления танком подъема в такой последовательности: заглохание двигателя, нажатие на кнопку стартерного пуска в самом начале скатывания танка вниз. Этот алгоритм был проверен в ходе исследований. Было установлено, что характер разрушения привода в ходе исследований оказался таким же, как и в случаях возникающих аварий при войсковой эксплуатации танков. Для устранения возможности появления такого отказа конструкторским отделом найдено очень простое техническое решение, требующее минимальной доработки конструкции узла — на кнопку стартерного пуска двигателя была установлена крышечка, исключающая в начальный момент скатывания танка осуществление повторного стартерного пуска двигателя.

В другой раз из мест эксплуатации стала поступать информация о выходе из строя бортовых коробок передач из-за интенсивного износа металлокерамики на дисках трения горного тормоза. Проведенными исследованиями в опытном производстве было установлено, что причиной этого дефекта являлось движение танка с включенным горным тормозом. Это являлось нарушением инструкции по эксплуатации, однако конструкция привода горного тормоза позволяла создавать такой режим движения. Для устранения возникновения подобных неисправностей на танке была реализована конструкция привода горного тормоза, исключающая возможность движения танка с места при включенном горном тормозе.

Таким же образом были смоделированы условия возникновения «забросных оборотов» коленчатого вала двигателя, оказывающих на его работу и вентилятор системы охлаждения негативное влияние. Установлено, что «забросные обороты» возникают в момент непоследовательного переключения передач с высшей на низшую. Отработанное и внедренное в серийное производство также очень простое техническое решение позволило осуществлять переключение передач в танке последовательно, обеспечивая плавное (без резких скачков) изменение передаточного отношения от ведущих колес до коленвала двигателя. Для этого рычаг переключения передач был оборудован подпружиненной «собачкой», а сам избиратель передач — соответствующими штифтами.

Особое значение главный конструктор придавал осуществлению «авторского надзора» в цехах серийного производства «Уралвагонзавода» специалистами конструкторских отделов. Валерий Николаевич постоянно требовал от начальников отделов осуществлять авторский надзор за изготовлением ответственных узлов и сборкой танков и включал эти работы в ежемесячные планы работ КБ и отделов. Очень строго спрашивал, если этот порядок кем-то нарушался.

Запомнился случай, оказавший влияние на мою дальнейшую судьбу. После внедрения танка Т-72 в серийное производство на «Уралвагонзавод» стали поступать рекламации из войсковых частей по отказам танков из-за выхода из строя очень сложного в изготовлении узла — бортовых коробок передач. От руководства УКБТМ требовались соответствующие решения. Нами был намечен следующий план действий. Необходимо было, прежде всего, систематизировать причины выхода из строя этих узлов на основе проведения соответствующих исследований, затем выявить в чертежно-технической документации и технологии изготовления деталей и сборки узлов предполагаемые нарушения требований документации, которые приводят к отказу узла, потом систематизировать все случаи зафиксированных отступлений от чертежных требований в ходе производства коробок передач. Только после этого начать поиск соответствующих технических решений и конструктивных доработок деталей и узлов, исключающих возможность их отказов в процессе войсковой эксплуатации.

Однажды главным конструктором было принято решение о переводе специалиста-трансмиссионщика исследовательского отдела, имеющего достаточный опыт исследовательской работы, в отдел трансмиссии на конструкторскую работу. Выбор пал на меня. Меня — простого исследователя — Венедиктов пригласил для беседы с ним. Он предложил мне работу в КБ и поставил передо мной четкие цели в моей новой деятельности. Естественно, что данное предложение без всяких раздумий было принято. Во-первых, оно исходило из уст самого главного конструктора и прозвучало как доверие мне в успешном решении поставленных задач, во-вторых, сам перевод практически не изменял содержание моей прежней деятельности — та же исследовательская работа, только в рамках конструкторского отдела, и в-третьих, было очень лестно ощутить себя работником одного из мощных в то время конструкторских отделов УКБТМ. Достаточно назвать фамилии таких выдающихся работников отдела — настоящих профессионалов своего дела, как Л.С. Долгов, Е.М. Королев, Я.И. Крель, Ю.С. Шмоткин, В.А. Швалев, В.И. Поткин, Ю.В. Тэн, А.С. Шелгачев. Два заместителя главного конструктора и будущий главный конструктор УКБТМ — выходцы из этого отдела.

В кратчайшие сроки поставленные главным конструктором вышеуказанные задачи были успешно решены. Нами регулярно составлялись отчеты с указанием фактов выявленных нарушений в процессе изготовления деталей и сборки бортовых коробок передач в цехах завода, влияющих на показатели надежности БКП при войсковой эксплуатации. После согласования отчетов с главным конструктором документы направлялись генеральному директору «Уралвагонзавода» для принятия решений в производстве. Параллельно с этим по ряду выявленных «узких мест» в конструкции узлов в отделе проводилась интенсивная проработка конструкций и поиск новых технических решений, которые гарантировали надежную работу узлов даже при определенных отклонениях в процессе производства от требований чертежа или технологического процесса.

Большая работа проводилась техническими и контрольными службами «Уралвагонзавода» по улучшению технологии сборки узла, ужесточении требований при осуществлении контрольных операций и т. д. Довольно часто в производстве по нашему требованию проводились переборки определенного задела сборочных единиц. В ряде случаев приходилось снимать бортовые коробки передач с уже собранных танков и выполнять переборку БКП. Естественно, в адрес главного конструктора на нас периодически поступали соответствующие жалобы за сдерживание планового выпуска БКП. Однако в данном вопросе и руководство отдела трансмиссии, и сам главный конструктор проявляли твердость в принятых решениях. На совещаниях, проводимых главным конструктором, всегда отмечалась положительная работа отдела трансмиссии в этом направлении.

Мне выпало большое счастье трудиться в коллективе УКБТМ под руководством двух главных конструкторов — В.Н. Венедиктова и В.И. Поткина. И даже входить в их ближайшее окружение — у Валерия Николаевича в качестве секретаря партийного комитета УКБТМ (выдвинут по его рекомендации) на протяжении последних четырех лет до его выхода на заслуженный отдых, у Владимира Ивановича — в качестве заместителя по экономическим вопросам и финансам.

Валерия Николаевича трудно было представить вне стен УКБТМ. Его рабочий день длился до позднего вечера, и как правило, из стен предприятия он выходил последним. Однако находилось время (сколько требовалось) для общения с секретарем партийного комитета и председателем профкома. С ними он рассматривал практически все стороны жизни коллектива УКБТМ, нерешенные вопросы, состояние работы в партийной и профсоюзной организациях. В общении это был удивительный, всесторонне образованный, интересный и остроумный человек.

Валерий Николаевич обладал большим чувством юмора. Отдельные его цитаты и выражения, произнесенные в состоянии эмоционального возбуждения запоминались присутствующими, а затем распространялись среди специалистов предприятия, вызывая восторг у всего коллектива предприятия.

Работа коллектива УКБТМ не ограничивалась только разработкой передовой техники. Большое внимание в коллективе уделялось общественно-политической деятельности.

Очень мощно выглядела партийная организация предриятия. На подобающей высоте находилась комсомольская организация. А жизнь профсоюза просто бурлила. Все успехи, достигнутые в общественно-политической деятельности коллектива, в полной мере соответствовали занимаемому статусу УКБТМ, как передовому предприятию страны в создании бронетанковой техники. Все мероприятия и поручения по линии районного и городского комитетов партии всегда выполнялись только на высшем уровне. Коллектив УКБТМ участвовал практически во всех видах спортивных соревнований, проводимых в районе, в большинстве из них занимал призовые места, а в ряде дисциплин — лидирующие позиции. Спорт прочно вошел в жизнь коллектива и стал его неотъемлемой частью. Художественной самодеятельности УКБТМ просто не было равных, как в районе, так и в городе.

Отдельные номера исполнялись на высочайшем профессиональном уровне и пользовались огромным успехом у публики. База отдыха нашего предприятия «Три кедра» считалась в свое время одной из лучших в городе. Организация работ по оказанию шефской помощи сельским населенным пунктам Пригородного района и на территории Дзержинского района, закрепленной за нашим предприятием (подшефные детский комбинат, общежитие, детская площадка, жилищно-эксплуатационный участок) также была признана одной из лучших в районе.

В памяти сохранились несколько эпизодов непосредственного участия главного конструктора в общественно-политической деятельности предприятия.

В один из приездов на предприятие Б.Н. Ельцина, занимающего в то время пост первого секретаря Свердловского обкома партии, в ходе совещания Валерий Николаевич затронул вопрос, связанный с ограничениями приема в партию работников КБ (до этого данный вопрос был предметом нашего с ним обсуждения). Борис Николаевич тут же дал соответствующее поручение о возможности приема в партию работников УКБТМ в количестве 100 человек (!)

Должен сказать, что в парткоме «Уралвагонзавода» и горкоме партии по данному вопросу меня приняли на следующий день не с распростертыми объятиями. Дело в том, что в вопросах приема в членство КПСС существовала система соблюдения количественных и качественных показателей: на каждых трех рабочих допускался прием в партию одного инженерно-технического работника. Учитывались показатели по численности комсомольцев, женщин, лиц до 30 лет и так далее. У городского комитета партии и парткома «Уралвагонзавода» были соответствующие разнарядки, и их никто не отменял. В такой ситуации поручение партийного лидера области было просто нереально выполнить. Но прием в партию восьми человек нам все-таки удалось согласовать.

В середине восьмидесятых годов во второй половине сентября месяца в период уборки урожая в пригородном районе в течение длительного времени шли проливные дожди. Ни один из имеющихся видов транспорта не был в состоянии перемещаться по раскисшим полям. Городской комитет партии в связи с этим объявил чрезвычайное положение и создал штаб по спасению урожая. На совещании по этому вопросу Валерий Николаевич предложил использовать в качестве мощных вездеходов 7 танков опытного производства, предварительно сняв с каждого из них башню и закрыв среднее отделение листом железа. Данное предложение было одобрено городским штабом.

После завершения полевых работ городским комитетом партии инициатива УКБТМ об использовании танков при спасении урожая в условиях чрезвычайной ситуации получила высокую оценку.

При проведении сравнительных войсковых испытаниях «Ольха» в 1984 году из уст одного из членов государственной комиссии, полковника (фамилия не запомнилась) в адрес УКБТМ, главного конструктора, в отношении разрабатываемых предприятием танков были произнесены нелицеприятные слова.

Это было несправедливо, т. к. средние скорости уральских танков Т-72А на этих испытаниях превосходили скорости конкурирующих с нами газотурбинных танков Т-80У на 5,4 %, по всем остальным эксплуатационно-техническим показателям последние всегда уступали нам. А коли было несправедливо, то значит, и оскорбительно для коллектива УКБТМ.

Валерием Николаевичем было принято решение о направлении меня в район испытаний одновременно в качестве специалиста и в качестве секретаря парткома УКБТМ для изменения ситуации.

В ходе встречи и беседы с этим полковником (я был представлен ему как секретарь парткома УКБТМ) были получены заверения, что его неправильно поняли, и что он не то имел в виду. Одним словом, инцидент был полностью исчерпан.

Как известно, за разработку и внедрение в серийное производство танка Т-72 и его модификаций Указом Президиума Верховного Совета СССР «Уральское КБ транспортного машиностроения» было награждено вторым орденом — орденом Октябрьской Революции. Одновременно для награждения наиболее отличившихся работников нашего предприятия было выделено несколько десятков правительственных наград разного достоинства. Недоумение у руководства и партийного комитета УКБТМ вызвал тот факт, что разнарядка на правительственные награды поступила на «Уралвагонзавод». В результате кем-то допущенной ошибки на награждение коллектива УКБТМ поступило всего около 10 наград. Конечно, это не могло устраивать главного конструктора.

После безуспешной попытки изменения сложившейся ситуации в пользу УКБТМ на местном уровне Валерий Николаевич принял решение о направлении меня в ЦК КПСС для решения этого вопроса. Удалось попасть на прием к инструктору ЦК КПСС В.Ф. Юткину. В ходе нашей беседы от ответственного партийного работника были получены заверения о положительном решении интересующего нас вопроса.

Через какое-то время в адрес руководства УКБТМ поступило сообщение о том, что на коллектив предприятия наград выделено в несколько раз больше, чем было в нашем распоряжении ранее.

Большая заслуга принадлежит В.Н. Венедиктову в том, что он поддержал кандидатуру В.И. Поткина в качестве своего преемника после выхода на заслуженный отдых.

У каждого человека наступает когда-то время, когда приходится принимать решение о прекращении своей трудовой деятельности. Такое время наступило у Валерия Николаевича.

В связи с этим вопрос о своем преемнике приобретал особое значение. У Валерия Николаевича были свои требования, которые он «примерял» к специалисту, выдвигаемому на такую должность. Ему было важно, чтобы на смену ему пришел специалист с государственным мышлением, специальным высшим образованием в области бронетанковой техники, имеющий опыт ее разработки и эксплуатации, опыт успешной руководящей работы коллективами. Главный конструктор был твердо убежден, что дальнейшее совершенствование танка Т-72 себя далеко не исчерпало и надеялся, что его преемник успешно продолжит совершенствование танка.

Нескрываемый интерес к личности преемника Венедиктова стали проявлять городские партийные органы. Из бесед с главным конструктором я видел, что он с большим уважением и теплотой отзывался о профессиональных качествах В.И. Поткина, являвшегося в то время начальником одного из конструкторских отделов УКБТМ. Вскоре стало очевидно, что Валерий Николаевич окончательно определился в этом своем выборе.

Мною среди начальников крупных конструкторских отделов, начальников секторов и ведущих конструкторов, был проведен негласный опрос мнений по выявлению кандидатуры на должность главного конструктора предприятия. Большинство опрошенных специалистов отдало свое предпочтение В.И. Поткину. Очень отрадно было сознавать, что выбор Венедиктова совпал с мнением подавляющего большинства специалистов, работа которых являлась определяющей в КБ.

В горкоме партии с пристальным вниманием отслеживали ход событий по предстоящей смене руководства в УКБТМ. Дважды меня приглашал к себе по этому вопросу секретарь горкома партии Е.Н. Сушилов.

Понимая, что от мнения секретаря горкома партии зависит утверждение В.И. Поткина в должности главного конструктора УКБТМ я ждал его мнения. И он сказал: «Танковым КБ должен руководить танкист».

В скором времени пришло сообщение о назначении на должность начальника — главного конструктора УКБТМ В.И. Поткина.

 

В.С. ДУБОВ

Конструктивный и дружественный стиль в работе наших предприятий, сложившийся в 1950-е годы был в значительной степени утрачен в 1960-е годы в период «соревнования» заводов за принятие на вооружение одной из трех машин. «Соревнования», в которых не были выявлены побежденные. И лишь много позже техника и политика расставили все по своим местам.

Все понимали, что контакты между УКБТМ и ВНИИТМ должны быть восстановлены в полном объеме. Это и произошло после прихода на должность главного конструктора Валерия Николаевича Венедиктова.

Буквально на следующий день после этого В.С. Старовойтов, который был в то время директором ВНИИТМ, на совещании начальников отделов объявил, что теперь наша совместная работа будет постоянной, дружественной и эффективной, что и произошло довольно быстро.

С В.Н. Венедиктовым мне довелось работать еще в середине 1950-х годов, когда он возглавлял работы по «Объекту 140». Это была дружная целенаправленная работа, хорошо организованная, о которой остались самые лучшие воспоминания. Хотя работа над этим объектом не вышла за рамки ОКР, мне кажется, что ее результаты были недооценены.

Начало этой совместной работы оказалось очень своевременным. В этот период в УКБТМ, ВНИИТМ, СКБ «Турбина» не было комплексных стендов для испытаний моторной установки с разомкнутым воздушным трактом, а первые образцы машины лишь собирались. Поэтому эффективным способом отработки узлов могли быть только результаты отдельных испытаний или исследований на моделях уменьшенных размеров, а для проведения таких исследований была экспериментальная база только во ВНИИТМ.

По системе охлаждения исследования проводились главным образом по четырем направлениям: совершенствование вентилятора системы охлаждения, в первую очередь с целью повышения прочности; улучшение входных условий в вентилятор; выбор параметров эжектора пылеудаления, позволяющих обеспечить необходимое удаление пыли из пылесборника воздухоочистителя при минимальном повышении давления на выпуске; исследование качества пайки радиаторов.

В это же время во ВНИИТМ велись работы по совершенствованию параметров двухступенчатого воздухоочистителя применительно к «Объекту 172», которым руководил выдающийся конструктор Александр Петрович Калье.

По поручению В.Н. Венедиктова совместные работы по силовой установке со стороны УКБТМ возглавил начальник отдела Э.Б. Вавилонский.

Колесо вентилятора системы охлаждения, принятое для «Объекта 172», не было оптимальным, и его характеристики были улучшены лишь через несколько лет совместной работы с отделом силовых установок УКБТМ. Колесо вентилятора с плоскими лопатками, загнутыми назад, не обладало достаточной прочностью при окружных скоростях, необходимых для обеспечения охлаждения двигателя «Объекта 172». По согласованию с УКБТМ во ВНИИТМ были созданы два исследовательских стенда: стенд для прочностных испытаний натурных образцов вентиляторов вплоть до их разрушения и стенд для исследования аэродинамических характеристик моделей вентиляторов, изготовленных в уменьшенном масштабе 1:3, с возможностью моделирования входных условий, приближенных к натуре. Для этого на входе в вентилятор устанавливались модели узлов МТО, ограничивающих движение воздуха. Одновременно делались попытки улучшить аэродинамику МТО установкой экранов, направляющих воздушные потоки, вплоть до создания полностью изолированного воздушного тракта. К сожалению, эти работы тогда не дали эффекта.

Натурные образцы вентиляторов изготавливались в УКБТМ, а модели — во ВНИИТМ. Результаты испытаний передавались Э.Б. Вавилонскому и сотрудникам возглавляемого им отдела, обсуждались с В.Н. Венедиктовым и по результатам совместных обсуждений принимались решения о дальнейшей работе. Для оценки прочности вентиляторов была разработана методика с учетом возможностей стенда, которая, как показал опыт, себя оправдала.

В результате этих довольно объемных и длительных исследований было разработано колесо вентилятора с лопатками, имеющими специальные выштамповки для увеличения прочности, предложенными И.А. Набутовским (УКБТМ) и Л.Б. Шабашевым (ВНИИТМ). Это мероприятие дало возможность обеспечить требуемую прочность колеса при максимальной частоте вращения и не снижало аэродинамическую характеристику в части расхода воздуха и потребляемой мощности. Результаты этих работ нужно признать успешными, так как в течение длительной эксплуатации проблем с прочностью вентиляторов не возникало.

Впоследствии в УКБТМ в результате длительных натурных комплексных испытаний были разработаны еще более эффективный вариант колеса с S-образными лопатками и направляющий входной аппарат. Мне эти конструкции, созданные под руководством В.Н. Венедиктова и Э.Б. Вавилонского, представляются просто блестящими, так как в многочисленных работах по вентиляторам такие идеи никем не рассматривались.

Повышение расхода воздуха двигателем в «Объекте 172» по сравнению с Т-62 привело к необходимости разработки нового воздухоочистителя и потребовало разработки нового эжектора пылеудаления. Стенд для проведения таких исследований имелся, так как незадолго до этого была проведена работа по определению причин ухудшения работы этих узлов, поступающих на ремонтный завод.

При создании нового варианта эжектора пылеудаления задача заключалась в поиске необходимой площади сопла и расположении его в корпусе эжектора, чтобы оно минимально увеличивало сопротивление выпускной трассы и не создавало сопротивления пылевоздушной смеси, поступающей из воздухоочистителя. Эти исследования позволили получить нужный результат. И хотя по конструктивным соображениям не все мероприятия удалось реализовать в «Объекте 172», основные результаты были В.Н. Венедиктовым приняты.

Повышение теплоотдачи в воду двигателя «Объекта 172» по сравнению с Т-62 заставило перейти с трубчато-ленточного охлаждающего пакета радиатора на более эффективный трубчато-пластинчатый пакет с узкой трубкой, разработанный ранее во ВНИИТМ Г.А. Михайловым и уже нашедшим применение на ряде машин. Однако качественное изготовление этого охлаждающего пакета требовало более строгой технологии пайки, отступление от которой приводило к существенному ухудшению работы системы охлаждения.

Для проверки качества изготовления на соответствующем стенде ВНИИТМ было организовано проведение испытаний моделей радиаторов, представляющих части натурного радиатора. Модели изготавливались в УКБТМ, результаты испытаний совместно анализировались и принимались меры по совершенствованию технологии изготовления радиаторов на серийном производстве «Уралвагонзавода». В результате длительной и энергичной работы отдела Э.Б. Вавилонского, поддерживаемой В.Н. Венедиктовым, технология пайки водяного радиатора была доведена до требуемого уровня, соответствующего максимально возможной эффективности для принятой охлаждающей поверхности. После чего неконтролируемое ухудшение работы системы охлаждения прекратилось.

Помимо автора в описанных работах по «Объекту 172» во ВНИИТМ принимали участие д.т.н. Г.А. Михайлов, к.т.н. Л.Б. Шабашев, А.Г. Кононов и др.

Последней работой, возглавляемой В.Н. Венедиктовым, была работа по проектированию и испытанию узлов силовой установки мощностью 1200 и 1500 л.с. с новым двигателем генерального конструктора ЧТЗ, Героя Социалистического Труда В.И. Бутова. Так же, как и первая работа с В.Н. Венедиктовым, в которой я участвовал, это была новаторская работа по применению в танке мощного двигателя с турбонаддувом. И хотя эта работа не вышла за пределы ОКР, в ней были вскрыты трудности и найдены некоторые решения, которые могут оказаться важными в развитии нашей отрасли. Еще придется воспользоваться некоторыми результатами этой последней новаторской работы Валерия Николаевича Венедиктова.

 

С.П. ЗАГУРОВСКИЙ

После окончания института в 1954 г. я был направлен по распределению на «Уралвагонзавод», в то время «Завод им. И.В. Сталина».

Переговорив с главным конструктором «Отдела 520» Леонидом Николаевичем Карцевым, я остановил свой выбор на экспериментальном цехе «540» и начал свой трудовой путь в качестве инженера- исследователя в моторной группе.

Это была очень интересная работа по испытанию отдельных узлов и систем, обеспечивающих надежную работу двигателя танка.

Работа эта меня так увлекла и захватила, что я не хотел идти в первый свой отпуск.

Но было еще радостнее, когда через год меня назначили ведущим по сборке моторных систем первого опытного танка («Объект 140»), разработанного конструкторским «Отделом 520».

Это была захватывающая работа.

От конструкторского бюро сборку курировал заместитель главного конструктора В.Н. Венедиктов. Он был грамотным и интеллигентным инженером, очень работоспособным. Валерий Николаевич постоянно присутствовал при сборке.

Так впервые я оказался в одной упряжке с ним. Сборка танка была закончена в кратчайший срок, так как коллективы рабочих участка сборки, исследователей и конструкторов работали с большим энтузиазмом, воодушевленные сознанием сотворения нового танка.

Первый выезд танка в испытательный пробег был успешным, а затем начали «выползать» дефекты и серьезные конструктивные недостатки, настолько серьезные, что работа была закрыта.

Прошло несколько лет, и харьковское КБ «Завода имени Малышева» разработало танк «Объект 432» (танк Т-64), хорошо скомпонованный на базе новых конструкторских решений, но крайне ненадежный (двухтактный двигатель, ходовая часть, механизм заряжания — МЗ и др.) Тем не менее, несмотря на низкую надежность этого танка, ЦК КПСС, Министерства обороны и оборонной промышленности имели твердое решение о развертывании серийного производства на «Уралвагонзаводе» танка модификации Т-64, разработанного харьковским КБ.

Было оформлено Постановление ЦК КПСС и Совмина СССР о технологической подготовке на «Уралвагонзаводе» производства танков Т-64А.

Немного ранее главный конструктор Л.Н. Карцев, понимая те трудности, с которыми может столкнуться производство «Уралвагонзавода» при изготовлении танков Т-64А, и выражая свои патриотические чувства, обратился к директору завода И.В. Окуневу, убеждая его дать согласие и поддержать в КБ разработку танка с четырехтактным двигателем повышенной мощности с приводным нагнетателем КБ «Челябинского тракторного завода», с отработанной на опытных образцах надежной ходовой частью и автоматом заряжания (АЗ) и др.

Директор завода согласился с доводами главного конструктора и просил всячески форсировать эти работы, обещая материальную поддержку.

С начала 1968 г. в КБ началась напряженная работа. Все конструкторы работали с неимоверным творческим порывом и отдачей физических сил, оставаясь на 2–3 часа ежедневно после окончания рабочего дня.

Документация на опытный образец «Объекта 172» была выдана в опытный цех, и во второй половине 1968 года первый образец был изготовлен и отправлен на испытания в Туркестанский военный округ в район г. Теджен. Руководителем испытаний был назначен В.Н. Венедиктов.

Испытания проводились круглые сутки. Танк бегал по барханам и на больших скоростях по такыру, стрелял на полигоне. В последний день, когда наша бригада на реке Теджен лакомилась ухой, мы с Е.Е. Кривошеей написали отчет по результатам испытаний: я — по работе моторно-трансмиссионных узлов и ходовой части, а Кривошея — по АЗ, системе управления огнем и результатам стрельб.

В Москве результаты испытаний вызвали переполох в нашем министерстве и восторг — УНТК. Дело в том, что до этого момента проведенные испытания и эксплуатация танка Т-64 в войсковых частях показали крайне низкую надежность этих танков.

Высшее руководство Министерства обороны стало поворачиваться лицом к «Уралвагонзаводу».

Летом 1969 года были проведены сравнительные испытания харьковского и тагильского танков:

— в европейской части СССР — два «Объекта 172» и 3 «Объекта 434»;

— в Средней Азии (на базе войсковой части в Бикраве) — по два «Объекта 173» (с механизмом заряжания карабинного типа) и «434».

В европейской части наши танки прошли успешно и первыми закончили испытания по программе, а в Бикраве один «Объект 173» вышел из строя.

В.Н. Венедиктов, ставший в августе 1969 года главным конструктором, предложил мне поехать вместе с ним в Бикраву.

То, что мы увидели на месте, произвело на нас удручающее впечатление. У танка было зафиксировано 3 серьезных отказа (выход из строя нагнетателя двигателя, поломки гитары и вентилятора системы охлаждения).

Трудно было смотреть на состояние Валерия Николаевича — он осунулся, а ему нужно было ехать в министерство с докладом о результатах испытаний.

По дороге в гостиницу Ашхабада он долго сидел мрачный и заявил, что в министерстве он откажется от дальнейшей доработки «Объекта 172». Мне пришлось долго его убеждать, чтобы он не делал такого заявления. Когда это удалось, он потребовал, чтобы я летел с ним в Москву.

К удивлению, совещание прошло нормально. Валерий Николаевич заверил всех, что необходимые доработки будут выполнены в самое ближайшее время. Так для него и всего коллектива КБ началась кропотливая работа по доводке опытных образцов — изделий «172» и «172М» — предшественников танка Т-72.

В дальнейшем я никогда больше не видел растерянным Венедиктова. Он полностью овладел своими правами и властью. Под его руководством проводились заводские, полигонные и войсковые испытания опытных танков — «Объекта 172» и «Объекта 172М», и шла непрерывная доработка и совершенствование их конструкций.

Все резче обозначалось противостояние руководства Министерства обороны, активно поддерживающих работы УКБТМ, и сторонников Т-64 (в дальнейшем и газотурбинного танка Т-80, разработанного КБ «Кировского завода» г. Ленинграда) — руководства Министерства оборонной промышленности с подведомственными ему отраслевыми институтами.

Как член государственной комиссии по проведению контрольно-войсковых испытаний «Объекта 172М» в 1973 году я подписал заключение комиссии, в котором было отражено, что «по объему доработок, проверки их эффективности и уровню надежности танки «172М» готовы к принятию их на вооружение и серийное производство».

Заключение комиссии было подписано с «особым мнением» Н.А. Кучеренко (МОП), Э.К. Потемкина и А.С. Развалова (ВНИИТМ), настаивавших на продолжении и расширении испытаний, несмотря на то, что программа испытаний, утвержденная Начальником танковых войск и заместителем Министра оборонной промышленности, была выполнена в полном объеме.

Я видел, как был возмущен начальник танковых войск главный маршал БТВ А.Х Бабаджанян позицией, занятой этими оппонентами. Он гневно заявил, что впервые сталкивается с такой позицией представителя министерства — изготовителя продукции, когда оно выступает против постановки на производство своего детища. В порыве ярости он обратился к Н.А. Кучеренко: «Вы на кого работаете?»

Мне хочется несколько слов рассказать о председателе государственной комиссии Иване Петровиче Вертелко. Во время испытаний он показал себя простым, душевным человеком и очень способным организатором.

Все члены комиссии жили в одной рядовой гостинице. Мы всегда просыпались от голоса Ивана Петровича, когда он рано утром отдавал указания подчиненным офицерам. Тогда мы и просыпались. А он до этого уже успевал сделать пробежку, зарядку и утренний туалет, но ни разу не сделал замечания нам, что мы поздно встаем.

Во время испытаний члены комиссии сидели у вышки, и нам была видна вся колонна, по кругу совершавшая марш. Однажды И.П. Вертелко заметил, что последний танк несколько отстает от остальных. Он остановил колонну и спросил у командира роты, в чем дело? Тот ему ответил, что водитель этого танка видимо плохо подготовлен и он уже запросил замену ему из полка. Иван Петрович подошел к этому танку и спросил у водителя: «Как тебя звать?». Тот ответил: «Казик». Когда водитель вылез из танка, все заметили, что он очень маленького роста. Выяснилось, что ему очень плохо видно дорогу, но он попросил: «Товарищ генерал, оставьте меня, я справлюсь». Генерал посмотрел укоризненно на его командиров и упрекнул: «Что же вы ему не поможете?» И предложил сшить Казику дополнительную подушечку на его водительское сидение. Проблема была решена, а Казик был счастлив.

Несмотря на положительную оценку комиссией результатов контрольных войсковых испытаний танков «172М», разногласия не были сняты. Постановление ЦК КПСС и Совмина о подготовке на «Уралвагонзаводе» производства танков Т-64 не было отменено. В связи с этим по поручению Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева была создана специальная комиссия. Ее Председателем был назначен Маршал СССР И.И. Якубовский — первый заместитель Министра обороны СССР. В состав комиссии входили представители ЦК КПСС, Министерства обороны, Министерства оборонной промышленности, Совета Министров СССР, Госплана, секретарь Свердловского обкома КПСС, командующий УрВО.

Члены комиссии посетили танковые заводы в Ленинграде, Харькове, Омске. Заключительное совещание проходило в здании заводоуправления «Уралвагонзавода». Надлежало определить, какой же танк ставить на производство на «Уралвагонзаводе». Мнение членов комиссии было противоречивым (я упоминал об этом ранее).

Заседание комиссии закончилось. На нем имели место конфликты, но на заводе поняли мнение Председателя комиссии, поэтому тепло проводили его в местном аэропорту «Сокол».

Через несколько дней пришло радостное сообщение о постановке на производство на «Уралвагонзаводе» танка Т-72. Танк был принят на вооружение Советской Армии в 1973, а в 1974 году было начато его серийное производство.

Тагильские танки полюбились в армии. Экипажи гордились тем, что служили на них.

В.Н. Венедиктов был беззаветно предан своей работе главным конструктором. Он отдавался своему делу, не считаясь со временем, покидал свой кабинет поздно вечером, когда в КБ уже никого не было.

Интеллигентный, всесторонне образованный человек, знаток литературы и живописи; его любимыми авторами были Джек Лондон и Лопе да Вега. Он часто цитировал героев их произведений. Как главный конструктор, он в равной мере владел моторными делами, трансмиссией, ходовой частью, системой управления огнем, вооружением. Особенно хочется отметить его «нюх» в области бронирования танков. Смею утверждать, что из главных конструкторов-танкистов его времени никого не было, кто бы так владел знаниями и способностями по защите, кто бы вывел защиту танков на такой уровень, как он.

Много времени отдавая работе, Валерий Николаевич того же требовал от своих подчиненных. Он требовал бескомпромиссного отношения к своим обязанностям, качественного решения проблем и устранения недоработок. Неисполнение этого вызывало всплеск эмоций, часто сопровождавшихся «пикантными» выражениями. На это мало кто обижался, и они чаще становились «ходячими» анекдотами.

Героическому труду работников УКБТМ и его главным конструкторам Л.Н. Карцеву и В.Н. Венедиктову в конце Ленинградского проспекта на склоне Пихтовых гор нашего города заслуженно установлен памятник создателям танка Т-72.

Спасибо современникам! Этому детищу мы посвятили всю свою жизнь!

 

В.В. ЗАТРАВКИН

Мое первое знакомство с главным конструктором УКБТМ В.Н. Венедиктовым произошло в 1976 году. По инициативе секретаря парткома С.Н. Малинина меня назначили мастером в сборочный цех опытного производства.

В те годы в сборочном цехе проводились большие работы по устранению конструкторских и производственных недостатков танков, выявляемых при испытаниях и войсковой эксплуатации танков. Пять- шесть машин постоянно находились в пробегах в двух, а иногда, и в трех сменах. Коллектив сборочного цеха был заряжен работой, каждый понимал, что от его работы зависел конечный результат работы всего предприятия. Мне нравилось трудиться в этом коллективе. Но у меня сложились очень плохие отношения с заместителем начальника опытного производства.

К сожалению, и до моего назначения мастером из цеха ушли несколько человек, не сработавшись с этим начальником. Та же участь ждала и меня. И я решился на крайний шаг — записался на личный прием к главному конструктору. В.Н. Венедиктов принял меня, внимательно выслушал все мои доводы и пожелал мне удачной работы. После этого заместитель начальника опытного производства мне больше не докучал.

Что подкупило Венедиктова, я не могу понять до сих пор — то ли моя горячность, то ли то, что у меня шло от всего сердца, то ли то, что он впервые услышал настоящую правду о скрытом от его глаз и ушей.

В 1979 году меня впервые направили в большую длительную командировку для участия в войсковых испытаниях. Испытания проходили в двух регионах страны — на Западе и Востоке. В.Н. Венедиктов был постоянно в курсе всего, что происходило на обоих испытаниях. Его помощь мы ощущали во всем, даже в вопросах, казалось бы, не затрагивающих интересы КБ.

Как-то в 1979 году на испытаниях в западном регионе руководитель испытаний — заместитель командующего Киевским военным округом генерал-лейтенант Терентьев, невзлюбивший командира взвода Б.М. Воронкова, принял решение уволить его из рядов Советской Армии. Я позвонил Валерию Николаевичу и доложил о случившемся. Венедиктов связался с командующим армией Белорусского военного округа, где служил опальный командир взвода. Вопрос был решен в пользу Б. Воронкова. Впоследствии Борис Михайлович успешно окончил бронетанковую Академию, работал начальником отдела ГАБТУ, закончил службу в звании полковника. А могло быть все иначе, не вмешайся в его судьбу главный конструктор.

Имя В.Н. Венедиктова было окружено ореолом какой-то таинственности. Доступ к нему был крайне ограничен.

Тем не менее, Валерий Николаевич был наделен замечательными человеческими качествами, внимательно слушал собеседника, проникался его просьбами и если брался помочь ему, то помощь всегда была эффективной. Посылая меня в командировку, он, например, не забыл поинтересоваться, приобрел ли я билеты (с билетами тогда была большая проблема).

Когда встал вопрос о моем переводе в отдел 19 (эксплуатации), своим решением В.Н. Венедиктов увеличил мой оклад на 20 рублей — сумма в то время фантастическая.

Валерий Николаевич был чрезвычайно требовательным: любил, чтобы все вопросы решались на месте. С особым уважением он относился к тем работникам, которые в полной мере выполняли все его требования.

В 1982 году я провел в командировках 9 месяцев. Мне в командировке сделали операцию, и моя жена, дозвонившись до главного конструктора, попросила его не посылать меня в командировки. Валерий Николаевич объяснил ей, что я нахожусь на службе, и иного быть не может. Он решил вопрос о моей госпитализации в г. Свердловске (ныне — Екатеринбург). В дальнейшем Валерий Николаевич никогда не упрекнул меня в том, что моя жена потревожила его своим телефонным звонком.

Как-то возвращаясь из Белоруссии, я заехал к своей матери. У меня по возвращении в Тагил не принимали отчет по командировке, т. к. я не уложился в сроки, указанные в командировке. Я пришел к Валерию Николаевичу с объяснениями, и он дал команду о принятии моих документов. (Валерий Николаевич любил свою мать и мог понять меня в этом вопросе. Впоследствии Валерия Николаевича похоронили рядом с матерью, согласно его воле).

Устав от длительных и многочисленных командировок, я нашел работу и решил уйти из КБ. Валерий Николаевич вызвал меня к себе. Мы очень долго беседовали. Я приводил доводы о причинах своего ухода. Он внимательно слушал. Наконец Венедиктову все это надоело. Валерий Николаевич встал из-за своего стола, подошел ко мне и прямо перед моим лицом со всей силы ударил по столу кулаком и закричал на меня: «Мальчишка, ты здесь вырос, стал человеком, выбрось все глупости из своей головы». Я был в шоке. Этот случай отрезвил меня. До сих пор я с благодарностью вспоминаю этот эпизод, который определил мою дальнейшую судьбу.

За время работы с В.Н. Венедиктовым я всего лишь один раз отказал ему в его просьбе. Однажды он предложил мне возглавить отдел кадров, но я сумел убедить Валерия Николаевича в том, что не смогу выполнить возлагаемые на меня обязанности. Через четыре года уже новый главный конструктор В.И. Поткин назначил меня на эту должность. Встретив меня в коридоре, Валерий Николаевич сказал мне: «Ну вот, Валентин Викторович, мне Вы отказали, а Владимиру Ивановичу дали согласие. И правильно сделали — Владимиру Ивановичу надо помогать». Обнял меня, и по- отечески похлопал по плечу. Это была моя последняя встреча с В.Н. Венедиктовым.

Когда пришла весть о кончине Валерия Николаевича, совместно с заместителем главного конструктора УКБТМ Игорем Николаевичем Барановым мы сделали все для того, чтобы достойно проводить в последний путь выдающегося Главного конструктора. На полигоне «Старатель» нам выделили артиллерийский лафет, из танкового училища г. Екатеринбурга был доставлен воинский почетный караул.

Согласно воле супруги Венедиктова, мы привезли из Челябинска в Нижний Тагил его тело. Валерий Николаевич похоронен с высшими воинскими почестями с распущенными знаменами нашего предприятия, которое он образовал.

Для сотен людей, провожавших его в последний путь, имя танкового Главного конструктора, наделенного высшими государственными наградами и золотыми генеральскими погонами с двумя большими звездами, до этого скорбного дня было неизвестно.

 

Ю.М. КАПРАНОВ

Будучи инженером-испытателем, а затем начальником отдела «22 НИИ БТ Полигона» (впоследствии 38 НИИИ БТТ), я встречался с главным конструктором Т-72 Валерием Николаевичем Венедиктовым в 19691979 годах.

Впервые я встретился с ним в 1969 году при испытании «Объекта 167». Более близкое знакомство с Валерием Николаевичем состоялось при подготовке и проведении контрольно-заводских испытаний «Объекта 172» на «Уралвагонзаводе» в 1970 году. Для участия в этих испытаниях от 38 НИИИ была направлена группа испытателей во главе с заместителем Начальника полигона полковником А.И. Кривенко. В состав группы входил и я, как специалист по вооружению.

В связи с тем, что эти встречи проходили очень давно, и я никаких записей не вел, все мои воспоминания даю по памяти. Однако многие из эпизодов мне хорошо запомнились.

В КБ нас очень благосклонно встретили и представили главному конструктору Валерию Николаевичу, который четко и доходчиво довел до нас объем предстоящих испытаний, состояние работ по разрабатываемому объекту и задачи, стоящие в процессе испытаний. Затем представил нас ведущим конструкторам, с которыми мы будем совместно работать. Вел он беседу спокойно и внимательно слушал наши предложения. Нас очень тронул такой подход главного конструктора к нам. Чувствовалось его обаяние и душевное отношение к нам, как к непосредственным соучастникам создания и испытания нового образца бронетанковой техники. Беседа проходила в теплой, дружеской, доброжелательной обстановке. Он сразу же довел до нас имеющиеся недостатки и проблемы разрабатываемого образца, ничего не скрывая и не утаивая. Его обаяние, простота, откровенность нас сразу покорили. Это способствовало плодотворной работе всей нашей группы. В дальнейшем мне приходилось встречаться и контактировать с Валерием Николаевичем при проведении полигонных и войсковых испытаний с участием танков Т-80, Т-64Б и Т-72 в 1972, 1974, 1976 и 1978 годах. Во всех этих пробегах Валерий Николаевич принимал участие в качестве члена государственной комиссии и переносил все лишения и трудности пробега, несмотря на свое довольно слабое здоровье.

Особенно мне запомнился «звездный пробег» в 1972 году танков Т-72 («Объект 172М») и Т-80 («Объект 219») на территории пяти военных округов: КВО, ПрикВО, БВО, СКВО и ТуркВО. На этих и других испытаниях шла жесточайшая конкурентная борьба между Н.С. Поповым и В.Н. Венедиктовым за приоритет своих машин. Председателем государственной комиссии в 1972 г. был генерал Ю.М. Потапов (будущий Начальник ГБТУ). Испытания включали помимо пробега 11 тысяч километров, боевые стрельбы и тактические учения. С самого начала и в ходе испытаний сложились доверительные и деловые отношения представителей нашего института — членов рабочих групп комиссии с главным конструктором Т-72 и его сотрудниками. Наши симпатии к создателям Т-72 строились на том, что все разработки танка проходили при непосредственной и постоянной экспертизе специалистов Полигона. Танк Т-72 являлся и нашим детищем.

Испытатели института на протяжении всего периода пробега контактировали и сотрудничали со всеми конструкторами, решая все проблемные вопросы, зачастую спорные, но наиболее теплые отношения сложились с нижнетагильцами.

В этой конкурентной «схватке» конструкторов Валерию Николаевичу приходилось работать в очень сложной и тяжелой ситуации. Несмотря на многие преимущества Т-72, ему очень сложно и трудно было отстаивать свои позиции.

Председатель комиссии генерал Ю.М. Потапов был сторонником Т-64 и Т-80 и негативно относился к Т-72. Он зачастую применял силовой прессинг к испытателям института — сторонникам Т-72, даже угрожал всякими карами.

Главные конструкторы Т-80 Н.С. Попов и Т-64А А.А. Морозов были в другой (высшей) «весовой категории», их поддерживало Министерство оборонной промышленности и даже ЦК КПСС (его представитель В.И. Подрезов постоянно участвовал во всех дискуссиях и явно поддерживал Н.С. Попова и А.А. Морозова, ставя палки в колеса В.Н. Венедиктову)*.

* В.И. Подрезов, как член государственной комиссии, принимал участие в сравнительных войсковых испытаниях «Объектов 172М» (Т-72) и «219» (Т-80) в 1972 году. В этих испытаниях танки Т-64Б участия не принимали (Прим. Э.В.)

Но, несмотря на такую сложную ситуацию, Валерий Николаевич спокойно, уверенно, обоснованно и эрудированно защищал свою позицию, проявляя большое хладнокровие, выдержку и компетентность. Всегда был тактичен с оппонентами, никогда не ввязывался в интриги, а честно и открыто отстаивал свою точку зрения.

И в этой неравной борьбе Венедиктов смог доказать преимущества своего детища — танка Т-72. Добился принятия его на вооружение и организации серийного производства. Это была заслуженная победа выдающегося конструктора танков Валерия Николаевича Венедиктова.

Представители Полигона, в их числе и я, всеми силами поддерживали Валерия Николаевича (его КБ и в целом «Уралвагонзавод«) за его объективность, целеустремленность, компетентность, преданность творческой идее, умение сплотить коллектив, а также за его человечность и доброжелательность.

В самых сложных и тяжелых обстоятельствах он умел быстро и компетентно оценить обстановку и принять обоснованное, самое оптимальное в данной ситуации, решение.

Валерий Николаевич запомнился мне как выдающийся ученый-конструктор, умелый организатор производства и прекрасный, замечательный человек, всегда доступный для тех, кто хотел с ним встретиться, и который настойчиво проводил свою идею, не склоняя голову перед авторитетами. Под стать ему были все сотрудники его КБ. Наиболее близок мне был его сотрудник Л.Ф. Терликов очень компетентный и профессионально знающий свое дело.

Последняя встреча с Валерием Николаевичем состоялась на Гороховецком полигоне в 1979 году. Проводились стрельбовые испытания (по 3 танка Т-80Б, Т-64Б и Т-72А) более трех месяцев, истрачено более тысячи боеприпасов. На эти испытаниях периодически приезжал Валерий Николаевич Венедиктов.

История подтвердила, что многие идеи Валерия Николаевича по танкостроению были прогрессивными. Созданный под его руководством танк Т-72 и его модификации стали самыми надежными и самыми массовыми во второй половине XX века.

 

В.И. КОЛМОГОРЦЕВ

«Меняются уклады, времена, Но в тишине, в строках чертежных штампов, Негромкие хранятся имена Конструкторов отечественных танков».

М. Лейбин

Мне довелось более 12 лет работать при главном конструкторе В.Н. Венедиктове, по праву считающимся одним из самых значимых главных конструкторов отечественного танкостроения.

Валерий Николаевич был бесконечно предан выбранному делу, одержим своей работой, чего требовал и от сотрудников КБ.

Понимая, что «кадры решают все», Венедиктов постоянно уделял этому вопросу большое внимание. В период его руководства КБ из разных городов прибывали специалисты: «академики» (выпускники «Академии бронетанковых войск имени маршала Р.Я. Малиновского»), выпускники политехнических институтов из Челябинска, Свердловска, Кургана, Барнаула, Москвы, Ленинграда, авиационного из Казани и др.

Можно сказать, была создана «Венедиктовская школа», воспитавшая многих танкостроителей. Они достойно работали и продолжают работать на оборону страны, хранят и передают по наследству новым поколениям свой опыт приобретения мастерства в создании танков и славные традиции коллективного участия в труде, совместном отдыхе, спортивных состязаниях, художественной самодеятельности, общественно-политической жизни.

При В.Н. Венедиктове спортивная и культурная жизнь КБ достигли массового, наивысшего расцвета.

Конечно же, участвуя в этих мероприятиях сотрудники отвлекались от работы. Но умные руководители давно заметили, что хорошее здоровье, радость, кипучая энергия, душевный подъем и сплоченность коллектива повышают производительность труда каждого работника и коллектива в целом.

Думаю, что Валерий Николаевич прекрасно понимал это.

Хотелось бы проиллюстрировать жизнь КБ при Венедиктове на примере одного отдела, куда я попал по распределению в апреле 1975 года после окончания ЧПИ, и в котором вырос до заместителя начальника отдела.

В оружейно-башенном отделе № 6 прибывающую молодежь обучали маститые конструкторы: «академики» начальники отдела И.И. Зайцев и сменивший его И.И. Рубан, будущий кандидат технических наук Г.М. Змаев, С.Ф. Лапшов, прошедший Великую Отечественную войну, кавалер ордена Александра Невского, Ю.Н. Кондратьев — лауреат Государственной премии СССР, кавалер ордена Трудового Красного Знамени, М.А. Лейбин — Заслуженный конструктор Российской Федерации, И.Н. Баранов — будущий заместитель главного конструктора УКБТМ, Г.В. Кругляков — участник многих войсковых испытаний, В.С. Тетерин, В.А. Потапов, А.И. Морозов, В.И. Лазаренков — профессионалы в своем деле.

В отделе главенствовал принцип: «Если молодой — сразу в бой».

Молодежь, поступавшая в отдел № 6, адаптировалась быстро, воспринимая традиции отдела и КБ, находя поддержку старожилов и начальника отдела, ощущая целенаправленную поддержку главного конструктора.

Участие специалиста во «внеслужебной деятельности» считалось нормой, люди откликались по первому призыву участвовать в благоустройстве города и района, художественной самодеятельности, субботниках, добровольной народной дружине, спорте. Если хоть в каком-либо виде спорта силен, значит, ты спортсмен, значит, должен участвовать и в других видах спорта.

Спортсмены отдела в составе команд УКБТМ выступали практически во всех видах спартакиады УВЗ и УКБТМ, неоднократно занимая призовые места (футбол, волейбол, хоккей, легкая атлетика, эстафета на приз газеты «Машиностроитель», шахматы, лыжи, туристические эстафеты, спортивное ориентирование).

На спартакиаде УВЗ отдел 6 мог бы иногда выступать отдельной сильной командой. Ее честь могли защищать: кандидат в мастера спорта В.И. Васильев, разрядники во многих видах спорта Ю.М. Виноградов, В.И. и Т.С. Колмогорцевы, В.Ф. и Г.В. Кассий, Н.М. и Т.Ю. Едемские, Е.В. Хомяк, А.П. Копоров, П.Л. Копылов, А.В. Клещенко, Т.Н. Бобина, кандидат в мастера спорта А.Г. Макеев.

На традиционных туристических слетах на базе «Три кедра» команда отдела неизменно была лидером. Иногда туристический слет называли турслетом отдела 6 (сами организовывали, созывали, обеспечивали, побеждали).

Туристические слеты были массовыми (специально заказывали автобусы; проживание на базе было бесплатное), при этом жили в основном в палатках — сотни человек, семьями, с друзьями. Спортивное ориентирование в лесу, туристические эстафеты для взрослых и малышей, десятки костров по вечерам — с гитарами, песнями, танцами, показом фильмов предыдущих слетов. Приезжали люди всех возрастов, даже далекие от спорта, но которым нравился активный отдых с коллективом УКБТМ.

Участие в художественной самодеятельности КБ было неотъемлемой частью деятельности отдела 6. Вовлечение сотрудников в хор, в ансамбли, театральные сцены, танцы было обычным делом. Многие работники были задействованы не только в сценической деятельности, но и в подготовительных мероприятиях: изготовлении декораций, пошиве костюмов, обеспечении звукового сопровождения. С удовольствием участвовали в репетициях и смотрах художественной самодеятельности, возглавляемых талантливыми, самобытными организаторами и артистами КБ: М.А. Лейбиным, В.А. Гудковым, Г.А. Моргуновым, З.И. Андреевой, В.С. Тетериным, Ю.А. Хлестовым и другими.

Концерты художественной самодеятельности УКБТМ были большим событием в поселке Вагонка и в городе. Достать билет на концерт в «ДК имени И.В. Окунева» было большой удачей. Собирались гости не только с УВЗ и Нижнего Тагила, но из области и других городов страны.

Подчеркиваю еще раз целеустремленную заботу Валерия Николаевича о сплочении коллектива, подрастающей смене, закреплении молодежи в КБ.

Венедиктов активно вмешивался в решение вопросов в обеспечении предприятия новыми квартирами, выделении мест работникам в детских учреждениях, получении профсоюзных, практически бесплатных, путевок в санатории и дома отдыха.

Чувствуя эту отеческую заботу, мы со своей стороны, старались не подвести наш отдел, наше предприятие и нашего главного конструктора.

Работы у каждого было много. Например, по собственному опыту:

— традиционно дежурил после работы и в выходные дни в серийных цехах для оперативного решения возникающих производственных вопросов;

— когда «забарахлил» прицел, я два месяца в ночные смены просидел в танках на месте наводчика, изучая возникшие проблемы с разрешающей способностью прицела;

— ежемесячно летал в Москву в служебные командировки;

— несколько месяцев безвылазно находился в цехе, помогая выполнять план по изготовлению 10 опытных башен;

— трижды был участником длительных и изнурительных войсковых испытаний танков в различных регионах страны. В 1981 году провел 6 месяцев в Средней Азии (Казахстан, Киргизия, Туркмения) при + 43 °C в тени. Там меня поздравляли с рождением сына. Его я увидел дома уже двухмесячным.

Из отдела 6 выросли заместители главного конструктора (директоры) И.Н. Баранов, А.Г. Макеев, В.Ф. Кассий, начальники отделов заслуженный конструктор Российской Федерации, лауреат премии Правительства РФ В.И. Васильев, В.И. Колмогорцев, А.П. Копоров и многие другие достойные специалисты.

Валерий Николаевич сумел создать в УКБТМ много таких подразделений, как отдел 6. Он сумел «сцементировать» эти подразделения в единую, мощную организацию, способную решать любые задачи, стоящие перед создателями отечественной бронетанковой техники.

 

Г.В. КУЛИКОВА

Мой отец, Виталий Архипович Куликов, был постоянным водителем главных конструкторов. Он рассказал бы о В.Н. Венедиктове больше и интереснее, чем я, так как много лет с ним тесно общался в разной обстановке. Но в то время об этом человеке много говорить не мог. Поэтому я поделюсь тем, что помню сама и, в основном, своими личными впечатлениями.

Папа переживал отъезд Л.Н. Карцева, которого очень любил. Не сразу и сложно он привыкал к Венедиктову. Начинались их отношения как чисто служебные. Проводя много времени вместе, им приходилось обсуждать множество тем. Мой отец, человек начитанный и любознательный, ценивший искренность в человеческих отношениях и нетерпимый к «подхалимажу», постепенно узнавал Валерия Николаевича все больше и больше, в том числе и не с «парадной» стороны.

Как только папа начал работать с Венедиктовым, он стал приходить с работы очень и очень поздно. Так мы узнали, что папин начальник очень много работает и уходит из КБ последним. Но и дома продолжает ночами засиживаться над какими-то задачами. Папа сетовал, что Валерий Николаевич совершенно не умеет отдыхать и очень много курит (только «Беломор»).

И тогда отец, любитель рыбалки, сагитировал Валерия Николаевича поехать на природу, на свежий воздух, порыбачить. С тех пор по выходным они начали ездить на рыбалку. Стоя в воде в болотных сапогах с удочкой целый день, Валерий Николаевич, конечно, (он и сам об этом говорил) обдумывал рабочие моменты, совершенно не заботясь об улове. Красоту природы В.Н. Венедиктов чувствовал и замечал. Он не раз говорил о том, как своеобразна и прекрасна уральская природа, как хорошо думается под пение птиц, шорох листвы деревьев и журчание речной воды.

Неформально общаясь, мой отец и Валерий Николаевич лучше узнавали друг друга: возникало больше доверия, взаимного понимания и уважения. Весь поглощенный работой, Валерий Николаевич был совершенно неприспособлен в решении житейских вопросов. Его нужно было опекать и заботиться о нем. Такой уж он был немножко «барин». Но сам любил помогать другим и принимать участие в судьбе и решении проблем других людей.

В день его похорон многие люди с благодарностью вспоминали об оказанной им помощи Валерием Николаевичем.

Мой отец не раз удивлялся и сокрушался, как главный конструктор не видит, что его начинают окружать неискренние или заискивающие перед ним люди. Венедиктову было чуждо самому плести интриги или «строить кому-то козни». Он и в других этого не научился замечать. Помню, как Валерий Николаевич и его жена, Ирина Петровна, были у нас первый раз в гостях. Все произошло как-то неожиданно. Папа позвонил маме и сказал, чтобы она готовилась встречать гостей. Мама, быстро все приготовила, на «скорую руку» накрыла на стол. Вскоре пришли папа с Валерием Николаевичем и Ириной Петровной. За столом получилось простое приятное общение на разные темы, в том числе и об искусстве. Я поняла, что Валерий Николаевич — знаток и ценитель всего прекрасного. Меня это приятно удивило, я тогда думала, что он — «технарь-фанатик» далекий от всего, кроме техники. Я узнала, что он из высокообразованной семьи. Позже поняла, что в семье Венедиктовых ценили и знали искусство. Мама Валерия Николаевича сама в молодости рисовала. Будучи студенткой института, я в то время готовилась к экзамену по рисунку, живописи и композиции, и по просьбе Венедиктовых показала им свои работы. Валерию Николаевичу очень понравился один акварельный портрет, и он попросил его подарить. Но я не могла отдать свою работу перед экзаменами, поэтому пообещала подарить после. Но родители «вернули меня на землю», и мой подарок не состоялся.

В этот день общение родителей и Венедиктовых продолжалось, как говорится, без церемоний. Папа достал из футляра свою гармонь. Играл он очень хорошо вальсы, песни, в том числе «Три танкиста». А, убирая гармонь, он случайно сказал, что мечтает иметь полубаян с переключением тональности. Позднее отец не сразу вспомнил эту фразу и удивился, как Венедиктов узнал о его мечте, потому что вскоре получил в подарок от Валерия Николаевича именно такой инструмент! И всегда, когда он брал в руки эту гармонь, отец повторял, что это один из самых лучших подарков в его жизни!

Виталий Архипович Куликов — водитель служебного автомобиля В.Н. Венедиктова

Но на службе, насколько я знаю, мой отец всегда сохранял субординацию и никогда не переходил определенные рамки.

Однажды папа попал в больницу, и его должны были прооперировать. Валерий Николаевич в то время уезжал в командировку. Перед отъездом он позвонил врачу и поинтересовался о здоровье отца. Потом успокоил маму. Сославшись на врача, сказал, что все будет нормально. Но когда он вернулся из командировки, в аэропорту новый водитель сообщил, что Виталий Архипович умер. Для Валерия Николаевича это было ударом. Всей семьей они пришли к нам попрощаться с папой, принесли для него венок и цветы от семьи. Вообще в это тяжелое для нас время, когда мы потеряли любимого человека, свою опору и защиту, Венедиктовы были к нашей семье очень внимательны, часто звонили, поддерживали. Смерть моего отца очень потрясла Валерия Николаевича, он долго не мог прийти в себя. Об этом моей маме говорила Анна Ивановна — мама Венедиктова.

После учебы я вернулась из Свердловска домой. Валерий Николаевич предложил мне работать в УКБТМ, за что я ему благодарна. Но, следуя примеру отца, я никогда не пользовалась его хорошим ко мне отношением. А если случайно мы встречались в коридорах, он непременно интересовался, как дела, все ли устраивает. Конечно, я искренне говорила, что всем довольна.

В дальнейшем, где бы ни находилась семья Венедиктовых: дома или на отдыхе за пределами области, они никогда не забывали поздравить нас с праздниками открытками или телефонными звонками. Когда моей маме пришлось недолго полежать в больнице, Ирина Петровна рано утром (а жили они рядом с больницей) приносила ей в палату горячие котлетки, заботливо укутав кастрюльку. Это было очень приятно и трогательно. Ирина Петровна была чрезвычайно простым, общительным и заботливым человеком.

Мама Валерия Николаевича мне запомнилась замечательной, доброй, культурной, приятной и интересной в общении женщиной. Мой папа ее очень уважал, и она относилась к нему, как к близкому родственнику. Говорила, что когда Виталий Архипович находится рядом с Валерием Николаевичем, она спокойна за своего сына. Сын был для нее смыслом жизни. Папа имел с Анной Ивановной откровенные беседы, о которых со мной не делился. Она безумно обожала своего сына и говорила, что, спасая его во время болезни в детстве, поклялась мужу, что всегда будет рядом с их любимым сыном.

Служебная «Волга» у дома В.Н. Венедиктова

Мне посчастливилось с ней общаться. В ней чувствовались высокая культура, ум, тактичность, доброжелательность. Несмотря на приличный возраст, она всегда была с прической, аккуратно одета и непременно в туфлях на каблучке. Анна Ивановна призналась, что в молодости, как и я, писала пейзажи, в основном, акварелью, особенно удавались морские пейзажи. «Можно сказать, что я была маринисткой», — с улыбкой говорила она. Но позднее увлечение отошло в сторону, так как всю себя она посвятила семье. Мне она подарила книгу графических работ Л. Сойфертиса с посвящением «от А.И.» Вообще она очень любила делать подарки. А для нее лучшим подарком были живые цветы, которые она обожала.

Вспоминается мне один интересный случай, свидетелем которого я была. Мой папа поехал в аэропорт провожать Валерия Николаевича и еще двух человек в командировку. Он попросил у Венедиктова разрешения взять меня с собой, так как мне тоже нужно было быть в Свердловске. Приехав в аэропорт, Валерий Николаевич предложил всем пойти в кафе пообедать. Когда мы вошли в вестибюль, и нас увидел швейцар-вахтер, началось такое…!!! Подобного в реальной жизни мне не приходилось видеть никогда. Венедиктов шел впереди — высокий, статный, важный, за ним шли все остальные. Гардеробщик выскочил из-за стойки гардероба, в поклоне начал приветствовать всю компанию, говорить, как он рад нас видеть, помогать снимать верхнюю одежду всем, даже мне. Следом выбежал администратор. Рассыпаясь в любезностях, он проводил нас к столику. Сцена была достойна «Ревизора». Тут же подскочил официант, постелил чистую скатерть, предложил меню. Я сначала наивно подумала: «Вот это да! Какой сервис!» Но потом, увидев любопытные и удивленные глаза других посетителей кафе, поняла, что все не так просто. Мы прекрасно пообедали. Венедиктов смотрелся настоящим «барином», за обед он заплатил сам, заставил всех убрать свои кошельки. Затем, когда папа проводил командированных, и мы поехали дальше, я поделилась с ним своими эмоциями. Папа мне сказал, что так было не всегда. Однажды Венедиктов прилетел из командировки очень поздно и предложил моему отцу, который его встречал, зайти в это кафе и перекусить. Когда они вошли в кафе, никто не обратил на них внимания. Гардероб не работал. Сели они за какой-то столик, но к ним никто не подошел. Венедиктов позвал официанта и попросил меню. Тот ответил, что у них уже ничего не осталось. Тогда Валерий Николаевич попросил принести хотя бы кофе. Пришлось долго ждать. В конце концов, принесли. Но кофе оказался безобразный. Тогда Венедиктов попросил пригласить заведующего производством. Официант ответил, что уже никого нет и лучшего кофе у них тоже нет. Это переполнило чашу терпения Валерия Николаевича. Он достал свое удостоверение с гербом СССР, и… официанта как подменили. Отец говорил, что у того было такое лицо, будто его разбил паралич вместе со столбняком. В тот же миг он исчез, но с извинениями выскочила заведующая производством, и все «закрутилось». Сменили скатерть, заведующая сама вынесла на подносе красивый кофейный сервиз, в кофейнике был свежезаваренный кофе. Весь персонал настолько перепугался, что с тех пор отлично запомнил Венедиктова и каждый раз встречал его, как важную персону.

«Задумался». Рисунок Г.В. Куликовой

В последний раз мы разговаривали с Валерием Николаевичем по телефону. К тому времени они с Ириной Петровной жили уже в Челябинске. Это были годы перестройки. Венедиктова волновало положение в КБ. Он считал что мы, конструкторы и рабочие, должны жить достойно, выходить сами на мировой рынок и продавать свою продукцию, которая востребована в мире. Он сожалел, что уехал из Тагила, от своих танков, которых нежно называл «танечками». В них был смысл всей ЕГО жизни.

Я благодарна судьбе и своему отцу, что имела возможность близко пообщаться с человеком, имя которого навсегда останется в истории мирового танкостроения.

 

О.А. КУРАКСА

Начав работу в УКБТМ в отделе № 9 силовых установок под руководством Э.Б. Вавилонского (ранее я уже имел примерно 7-летний стаж работы конструктором после окончания авиационного института), я с интересом воспринимал особенности «школы» танкового главного конструктора: высокий уровень организации, сравнительно небольшой аппарат управления опытным производством, высокий профессионализм работников, непререкаемый авторитет руководителя.

КБ имело мощный исследовательский отдел, численность которого достигала 75 человек. Танки с опытными мероприятиями испытывались в три смены, исповедовались такие же принципы, как в авиации, где любые, на первый взгляд незначительные изменения конструкции подвергаются летным испытаниям.

Активно работал укомплектованный специалистами с академическим образованием отдел технической эксплуатации и надежности, где шлифовались вопросы эксплуатации и обслуживания, совершенствовалась эксплуатационная документация, велось обобщение данных по надежности, выявлялись узкие места, выдавались рекомендации по их устранению. Экспериментальные данные дополнялись материалами войсковой эксплуатации.

Мне были поручены вопросы внутренней аэродинамики моторно-трансмиссионного отделения, системы охлаждения, а впоследствии, под руководством начальника отдела ведение НИОКР по тематике отдела силовых установок.

Через некоторое время я стал попадать «на ковер» (а ковер действительно был) к Валерию Николаевичу.

В инженерном анализе Венедиктова отличали тщательность, даже дотошность, глубокое и многоплановое рассмотрение результатов, основанных на значительном багаже собственных знаний и опыта. Иногда на анализ таблиц результатов испытаний в кабинете Главного уходили часы, а, случалось, и дни.

Как правило, нам сообщали, что в течение дня Главный намерен рассмотреть определенные вопросы. Случалось, что рассмотрение могло начинаться, скажем, после 18 часов.

Помнится, в день празднования юбилея моего тестя я был отпущен из кабинета Валерия Николаевича после 21 часа. Это не было отсидкой, велась плотная, напряженная работа. Нельзя было идти в кабинет Главного, не подготовившись к серьезному обсуждению, не владея по памяти параметрами сравниваемых конструкций, многие из которых Валерий Николаевич помнил. Главный конструктор не считался с личным временем и жил работой. Такое отношение к делу не могло не вызывать уважения.

Это были годы, когда на вооружении страны находились одновременно три основных боевых танка, эпоха глобальной разунификации, когда отраслевые институты самозабвенно занимались только дизельной двухтактной и газотурбинной тематиками. Развитие танкового четырехтактного дизеля не финансировалось, на долгие десятилетия «пасынок» был забыт, и это требовало от Валерия Николаевича огромных усилий в борьбе за выживание уральской концепции развития танка.

Именно в этот период Главный уделял много времени совершенствованию систем силовой установки и существующего двигателя и твердо проводил не самую популярную в верхах линию на применение в танке четырехтактного дизеля. Долгое время один, а потом при поддержке специалистов министерства обороны, Валерий Николаевич доказывал высокопоставленным чиновникам от ЦК КПСС, ВПК, Министерства оборонной промышленности преимущества силовой установки с челябинским четырехтактным дизелем В-46 (В-84) в сравнении с силовыми установками харьковского дизеля 5ТДФ (6ТД), ленинградским газотурбинным двигателем. Любопытная деталь, оставшаяся в памяти, пресс идеологии административной машины был столь велик, что симпатии к нашей машине и техническим решениям работники отраслевых институтов высказывали нам, в основном, в коридорах институтов и вполголоса. За лояльность к нашему КБ можно было поплатиться.

За все технические решения по СУ, ставшие впоследствии «визитной карточкой» КБ, главному конструктору приходилось бороться. Это четырехтактный дизель, вентиляторная система охлаждения с разомкнутым воздушным трактом, двухступенчатая система воздухоочистки с неизолированным забором воздуха. На разных этапах становления уральских танков эти направления активно отрицались отраслевыми институтами.

Длительно и системно по тематике силовых установок мы работали с рядом организаций и предприятий: ЧТЗ, СКБ «Турбина», БЗТМ, ВНИИСтали, ВНИИТМ, НИИД, 38НИИИ МО РФ, МАДИ, ЦНИТА, ЦАГИ еще с целым рядом предприятий мы контактировали эпизодически.

Огромный вал работы (а с рядом институтов одновременно велось по нескольку различных по тематике договоров) нам требовалось регулировать технически и организационно.

И, должен сказать, Валерий Николаевич был в курсе хода всех этих работ, несмотря на обширность тематик всего КБ, личную занятость, регулярно находил время, чтобы заслушать результаты работ и внести коррективы в их ход.

Ряд крупных ученых страны, с которыми Главный, возможно, не встречался в жизни, постоянно были «на слуху» в кабинете Валерия Николаевича. Фамилии ученых: Т. Соломаховой, И. Брусиловского, К. Рыбакова, Г. Михайлова, В.Дубова, Б.Гинзбурга, А.Калье и др. постоянно звучали на совещаниях.

Это было обыденным, но спустя годы ко мне пришло понимание, мы постоянно общались с передовой научной мыслью страны.

Я благодарен судьбе за то, что посчастливилось работать с этими специалистами.

Известно, что после окончания Академии, работая конструктором в бюро силовых установок, Валерий Николаевич увлеченно занимался инженерными исследованиями и экспериментами, много внимания уделял отработке котла подогревателя, узла внешне непритязательного, но требовавшего обширных знаний комплекса серьезнейших разделов техники, теории горения, химизма предпламенных процессов, теплофизики, газодинамики, гидравлики и др.

Это, впоследствии, позволило ему квалифицированно, наравне общаться со специалистами различных организаций при отработке рабочего процесса двигателей, системы ПВВ и по другим вопросам.

Венедиктов, несомненно, обладал «техническим чутьем», которое, само по себе, является высшей формой проявления опыта и знаний специалиста.

Незадолго до моего прихода в УКБТМ, по предложению Валерия Николаевича была изменена конфигурация «языка» улитки вентилятора системы охлаждения, что благоприятно сказалось на эффективности установки. Решение было отнюдь не очевидным и противоречило классическим канонам вентиляторостроения. Лишь спустя несколько лет, по мере накопления опыта, я понял «физику» этого решения.

Венедиктов умел выделить главное, при этом основывался на обширном инженерном анализе всех видов испытаний. Много информации для размышлений, например, предоставили результаты войсковых испытаний «Саксаул» (1982 г.) в процессе которых танк Т-72А, оснащенный менее мощным, чем его конкуренты, двигателем, выиграл по средним скоростям у харьковского «двухтактника» и ленинградского ГТД при значительно лучшей топливной экономичности, меньшей стоимости и превосходящей надежности.

Включение второй ступени оборотов вентилятора, несмотря на увеличение затрат мощности на обслуживание системы охлаждения, обеспечивало увеличение средней скорости движения танка при температуре окружающего воздуха выше 20 °C. Возникали сложные вопросы оптимизации систем силовой установки, которые успешно решались.

В отделе силовых установок началась «эра вентиляторов», в которой принимал участие и я. Реализовывались десятки конструкций и проводились сотни экспериментов, работы велись в три смены и пристрастно контролировались Главным.

Именно вентилятор и системы охлаждения были на тот момент ключевыми вопросами развития силовой установки танка. Переводная техническая литература отдела 9 пестрела заголовками типа «Система охлаждения — критический фактор в развитии танкостроения». Кому-то и в Отечестве очень хотелось подвести теоретическую базу о якобы возникшем «тупике» в развитии отечественных дизельных силовых установок и отдать приоритеты ГТД. Все технические переводы и обобщения институтов завершались обязательными добавками от себя, «заклинаниями» о «несомненных и выраженных» преимуществах танковых ГТД.

Надуманность и фантастичность этих тенденциозных «переводов» легко видятся сегодня, спустя годы. Ничего, кроме усмешки, они не вызывают. Но тогда они составляли часть идеологического и политического прессинга, которому подвергались все мы и, прежде всего, главный конструктор.

«Тупик» был преодолен, появились оригинальные технические решения на уровне изобретений. На основе оптимизации степени диффузорности межлопаточного канала колеса вентилятора, установки специального направляющего аппарата и др. мероприятий удалось резко поднять КПД и эффективность вентиляторной установки.

Приятно вспомнить, сколько искренней радости мы наблюдали в этот период у Валерия Николаевича.

По инициативе Э.Б. Вавилонского все мероприятия (около десяти) были подвергнуты жесткой проверке в составе четырех танков в условиях жаркого климата и высокой запыленности на базе «ТВТКУ имени маршала Рыбалко». Валерию Николаевичу пришлось решать ряд организационных вопросов в Министерстве обороны. Основная нагрузка по организации работ легла на наш и исследовательский отделы.

Мы с М.Л. Наумовым выполнили первую поездку с организационными функциями. В Узбекистан отправились «фуры» с запасными частями и опытными агрегатами.

В следующей поездке нашей бригадой было выполнено переоборудование четырех танков и начались испытания. В дальнейшем осуществлялась смена рабочих групп, испытания стали хорошей школой для многих молодых инженеров КБ.

Проверка мероприятий была обеспечена на суммарной дистанции 40000 км в течении лета и осени. Работы были проведены на высоком уровне взаимодействия с Министерством обороны, о таком взаимодействии сегодня приходится только мечтать.

Валерий Николаевич активно контролировал ход работ. Результаты испытаний подтвердили эффективность разработанных опытных мероприятий и дали обширный материал для дальнейшего совершенствования систем силовой установки.

Хорошо понимая, что на серьезную помощь отраслевых институтов в ключевых вопросах рассчитывать не приходится, Венедиктов проводил политику создания собственной исследовательской базы и подключал к работам сильных сторонних исполнителей. Так был создан комплексный стенд силовой установки танка типа Т-72 в СКБ «Турбина», где сформировался настоящий творческий коллектив наших сподвижников. Этот стенд проработал много лет, дополняя исследовательский потенциал КБ, и внес значительный вклад в отработку систем силовой установки в их тогдашнем облике.

Осуществлялись минимизация объектовых потерь и оптимизация параметров систем, при этом системы ни в коем случае не должны были усложняться, решая свои задачи настройки автомодельно, без вмешательства экипажа.

Эффективность, надежность и простота стали в КБ обязательными качествами всех конструкций.

Приведу два эпизода из практики тех лет.

В одном из писем ГБТУ настоятельно рекомендовалось внедрить в эксплуатацию танка Т-72 угольный умягчающий заправочный фильтр, серийно применяемый при эксплуатации харьковского танка Т-64. Подготовка воды, заливаемой в систему охлаждения является действительно важным вопросом, оказывающим влияние на эффективность системы охлаждения и ресурс двигателя.

Валерий Николаевич поручил нашему отделу, совместно с исследователями, изучить эффективность применения фильтра. В окрестностях были обследованы все водоемы и отобраны пробы воды разной жесткости.

Инженер-исследователь В. Паклин совместно с ЦЗЛ энергично провел исследования и получил достаточно неожиданный результат. Уже при частичной заправке системы охлаждения танка водой средней жесткости, фильтр полностью терял свои свойства, а для его регенерации (восстановления) требовалось практически такое же количество воды крайне низкой жесткости. Серийно применяемый на танке Т-64 фильтр оказался бесполезным! Внедрение фильтра было отклонено, отчет по исследованиям отправлен в ГБТУ.

Во втором случае, во время испытаний танков на базе «ТВТКУ им. маршала Рыбалко», мы с удивлением обнаружили, что при летних высоких окружающих температурах на жалюзи окна воздухопитания двигателя на танках типа Т-72 установлены щитки «зима», применяемые в зимнее время для увеличения подогрева воздуха на входе в двигатель при низких температурах воздуха. Это являлось грубым нарушением требований инструкции по эксплуатации, губительно влияющим на ресурс двигателя, и требовало объяснения. В приватной беседе с офицерами училища мы выяснили мотивы этих действий.

Пытливые российские офицеры-танкисты (в отличие от отраслевых институтов) на практике быстро изучили многие преимущества неизолированного воздушного тракта танков типа Т-72 и применили одно из них, к сожалению, в корыстных целях. А интерес их состоял в том, что, пропуская большую часть воздуха для питания двигателя через радиаторы, а не окно воздухопитания двигателя, приходится реже обслуживать воздухоочиститель. Радиаторы системы охлаждения в этом случае выполняют роль инерционной решетки, очищающей воздух, но, к сожалению, его подогревающей.

После доклада Валерию Николаевичу (а информация произвела на него глубокое впечатление) последовали аэродинамический анализ сезонных условий работы двигателя и решение Главного — щиток отменить.

На первый взгляд — два мелких эпизода. Но они отражают системный и тщательный подход к решению задач любого уровня.

В первом случае, несмотря на авторитет харьковского КБ и значимость вопроса, бесполезный, а значит вредный для эксплуатации танка фильтр не попал в спектр обслуживания Т-72.

Во втором случае техническое решение, которое могло использоваться двояко, с ущербом танку, не имело права на жизнь.

Все это непрерывно совершенствовало конструкцию одного из самых надежных в мире танков Т-72, составившего эпоху в мировом танкостроении.

После ухода Валерия Николаевича из КБ были многие годы работы с другими Главными, другие машины, другие задачи.

На память храню подписанную Валерием Николаевичем рекомендацию в аспирантуру, которой я не сумел воспользоваться.

 

Ю.А. ЛЕВКОВСКИЙ

В 1970 году на территории Туркестанского военного округа в районе города Теджен проводились испытания опытных образцов «Объекта 172». В них принимали участие примерно 30 человек из «Отдела 520» и несколько специалистов из ВНИИТМ.

Я встречл в Ашхабаде недавно утвержденного в должности главного конструктора «Уралвагонзавода» В.Н. Венедиктова. Он прилетел в скромной летней одежде. На пути к месту дислокации нашей войсковой части проезжаем несколько КПП. Дежурные КПП не скрывают удивления от скромной одежды полковника — главного конструктора, предъявляющего спецпропуск.

На пути в 21 0 км Валерий Николаевич в первую очередь интересуется здоровьем людей, их бытом, и только потом техникой и результатами испытаний.

Каждый мой ответ он тщательно анализирует в голове, о чем свидетельствуют молчаливые паузы. Через некоторое время он задает мне новые уточняющие вопросы.

Встреча Валерия Николаевича с коллективом испытателей (возглавлял испытания В.Л. Балюк) началась с общего собрания в холле недостроенной гостиницы, представляющей собой бетонированный бункер. Бытовые условия у испытателей были ужасными.

Было видно, что увиденное поразило Венедиктова.

На собрании обсуждался вопрос о сдерживании испытаний в связи с ненадежной работой воздухоочистителя дизеля. Посланный в Теджен до отбытия в командировку главного конструктора ведущий специалист по системе воздухоочистки N задержался в пути. Это возмутило главного конструктора. По прибытию N состоялось собрание, на котором решалась его судьба. Валерий Николаевич предложил отправить N обратно в Тагил самолетом и побыстрее. Но среди специалистов был прекрасный человек — механик-водитель В.М. Назаренко, любимец всего коллектива, русский богатырь, острослов. Он вступил в защиту N. Далее привожу диалог Венедиктова (В) с Назаренко (Н) по памяти:

Н.: Разве это наказание? N сядет в самолет и завтра будет лежать под боком своей жены, в тепле, чистоте, а мы будем в этих нечеловеческих условиях мучиться.

В.: Тогда пусть N едет поездом и несколько суток мучается в духоте вагона.

Н.: Что меняется? 2–3 дня поест запасенных арбузов, дынь, винограда и все равно окажется под боком у жены, а мы продолжим мучиться.

В.: Убедили! Пусть остается здесь и мучается со всеми.

Этот диалог сопровождался применением сильных русских выражений, обогащающих лексику говоривших, что превратило этот разговор в веселый спектакль. Но после этого диалога накопившееся напряжение в коллективе исчезло. Валерий Николаевич сумел мастерски обыграть ситуацию и, по-моему, сам получил от этого удовлетворение.

Вспоминаю совещание в Сибири во время очередных испытаний нашей техники.

Валерий Николаевич приехал худой после перенесенной тяжелой операции на сосудах. Пиджак на нем буквально висел, как на гвозде.

В совещании участвовали два заместителя Министра оборонной промышленности, заместитель главкома Сухопутных Сил и другие высокопоставленные лица. Выступили главные конструкторы Н.С. Попов и Н.А. Шомин. Они очень хвалили свою технику. Наводящие вопросы заместителей министра помогали им все представить в розовом цвете. Вместе с тем, в речах министерских начальников черной краской окрашивались выявленные недостатки при испытании «Объектов 184».

На самом деле показатели надежности танков Т-80 и Т-64 были очень низкими. По эксплуатационно-техническим показателям танки-конкуренты проигрывали тагильским танкам.

Выступление Валерия Николаевича вызвало восторг у специалистов рабочей группы (офицеры Кубинского танкового полигона, ГРАУ, гражданские специалисты). Валерий Николаевич спокойным тоном, технически обосновано отмел все нападки своего руководства на «Объект 184».

После совещания специалисты, находившиеся в зале заседания, выразили полную поддержку Валерию Николаевичу, получив ясность в направлении работ по устранению недостатков «Объекта 184» и решению общепроблемных вопросов в отечественном танкостроении.

Я всегда считал, что Валерий Николаевич мало интересуется вопросами СУО. Все вопросы, относящиеся к СУО, брал на себя замечательный специалист В.М. Быстрицкий — заместитель главного конструктора.

Когда Валерий Николаевич завершил работу в должности главного конструктора и, согласно своей просьбе, занял скромную должность ведущего конструктора, он мне позвонил и попросил зайти к нему.

Я удивленно встретил это предложение, но тут же зашел к нему. Как я был удивлен, когда он со мной заговорил профессионально о недостатках существующей СУО и перспективной СУО.

Я окончательно удостоверился, что Венедиктов исключительно эрудированный человек во всех вопросах конструкции танка, проблемах и способах их преодоления. Для меня стали откровением его знания в области СУО (приборный комплекс, стабилизатор и т. д.).

Валерий Николаевич достаточно редко, но всегда своевременно принимал непосредственное участие в решении технических вопросов в процессе испытаний изделий. Несмотря на то, что он был окружен исключительно талантливыми, умными, интеллигентными и высоко эрудированными заместителями (Л.А. Вайсбурд, В.М. Быстрицкий, Ю.А. Кипнис-Ковалев и др.) он нередко шел за советом к рабочим.

Особо теплое отношение он питал к механикам-водителям, высококвалифицированным рабочим и специалистам, принимавшим участие в разного рода испытаниях танков. По отечески относился к офицерам и солдатам, участвующим в испытаниях наших машин, обеспечивая их дополнительным питанием и улучшая условия проживания. С ответственностью решал проблемные вопросы работников своего предприятия.

Случилось так, что после окончания института по специальности «учитель иностранного языка» возникли сложности с трудоустройством моей жены. Первое же обращение к Валерию Николаевичу завершилось несколькими крутыми фразами в мой адрес за несвоевременное обращение. Без волокиты моя супруга была принята на работу и своим усердием старалась выразить благодарность главному конструктору.

Вспоминаю также, как на сборочном участке Валерий Николаевич отчитал меня за то, что я не посвятил его в свои проблемы, связанные с призывом в армию (в то время брали офицеров запаса в армию на должность ЗКТЧ роты). На следующем рапорте он при всех мне сообщил о том, что вопрос закрыт.

 

М.И. МАРЕСЕВ, И.И. ТЕРЕХИН

М.И. Маресев

И.И. Терехин

В 1995 г. в честь празднования 75-летия отечественного танкостроения были названы выдающиеся танкостроители — создатели танков: Вячеслав Александрович Малышев, Михаил Ильич Кошкин, Александр Александрович Морозов, Жозеф Яковлевич Котин, Николай Александрович Астров, Павел Павлович Исаков, Николай Сергеевич Попов и среди них Валерий Николаевич Венедиктов.

Итак, Валерий Николаевич Венедиктов, конструктор средних и основных боевых танков…

Ученик и соратник А.А. Морозова. Он руководил рядом опытно-конструкторских работ, многие из которых внедрены в серийное производство. Принимал участие в разработке и доводке танков Т-55 и Т-62, руководил разработкой ряда опытных образцов танков. В 1969–1987 гг. работал главным конструктором танкового КБ в Нижнем Тагиле после отъезда в Москву Л.Н. Карцева. Под его руководством проводилось завершение разработки конструкций средних и основных боевых танков второго и третьего поколений, их внедрение в серийное производство и положено начало разработки танков четвертого поколения. На базе танков Т-72 было создано целое семейство военных гусеничных машин в составе командирского танка, мостоукладчика, бронированной ремонтной машины и инженерной машины разграждения.

Как известно, при Л.Н. Карцеве была начата напряженная работа по совершенствованию танка Т-64 (Т-64А), заданного правительственным Постановлением для серийного производства на «Уралвагонзаводе».

Уральские конструкторы пытались найти оптимальные технические решения, исходя из требований времени, опыта войны и возможностей промышленности. Завод уже готовил оснастку первой очереди для производства этого танка.

Однако Л.Н. Карцев считал, что в харьковском танке из-за ограничений несущей способности ходовой части нет резерва для дальнейшей его модернизации. По его мнению, конструкция автомата заряжания танка Т-64А с вертикальным расположением зарядов ограничивала взаимодействие членов экипажа. Кроме того, танк также имел другие серьезные недостатки.

Л.Н. Карцев был душой коллектива КБ. Работники КБ с его стороны постоянно ощущали поддержку и помощь. Его цепкий ум, большой жизненный и военный опыт, умение работать с творческим вдохновением и неиссякаемым оптимизмом заражали окружающих оптимизмом.

Однако Л.Н. Карцеву не суждено было довести «Объект 172», как назвали новый танк, до серийного производства.

Вся тяжесть отработки узлов и систем танка Т-72 и постановки его на серийное производство досталась его преемнику, бывшему заместителю по новой технике Валерию Николаевичу Венедиктову.

Ниже рассмотрены особенности конструкции защиты основных боевых танков семейства Т-72 от противотанковых средств поражения, разработанных в УКБТМ под руководством В.Н. Венедиктова при тесном сотрудничестве с «Всесоюзным научноисследовательским институтом стали» — ВНИИСтали.

Защита основного боевого танка «Урал»

В танке Т-72 повторена компоновочная схема танка Т-64, в значительной степени сохранен дизайн. Верхняя лобовая деталь оставлена без существенных изменений, имеет те же толщины броневых листов и стеклотекстолитового слоя. Стальные плиты бортовой брони отличаются от штампованных плит брони танка Т-64А тем, что являются плоскими, но также с приварной подбашенной плитой, выполненной в литье. На Т-72 защита бортов усилена секционными противокумулятивными экранами, параллельными основному борту. Бортовые плиты удалось выполнить плоскими без выштамповок, в связи с тем, что конструкция автомата заряжания танка Т-72 коренным образом отличается от конструкции соответствующего механизма танка Т-64А. Башня — монолитная, имеет относительно небольшие размеры. Впоследствии эта башня была заменена на башню с песчаными стержнями, обладающую более высокой противоснарядной и противокумулятивной стойкостью.

Наряду с танком Т-72 «Урал» выпускался танк Т-72 «Урал-1» с улучшенной броневой защитой корпуса и башни.

Дальнейшим развитием защиты танка Т-72 «Урал» стал танк Т-72А.

Защита основного боевого танка Т-72А

В 1976 г. конструкторскому бюро под руководством В.Н. Венедиктова было поручено провести комплексную модернизацию танка Т-72 с целью повышения его боевых и эксплуатационных характеристик. Работа была завершена в 1979 году принятием на вооружение Советской Армии танка модификации Т-72А.

Совершенствование защиты танков в сравнении с Т-72 «Урал» в той или иной степени затронуло всю конструкцию броневой защиты. Прежде всего, была усилена броня лобовой детали корпуса. Это было достигнуто за счет перераспределения толщин стальных броневых листов, что дало возможность повысить защитные свойства всей комбинированной брони верхней лобовой части и открывало возможность дальнейшего увеличения ее стойкости.

На борта корпуса вместо отдельных откидных противокумулятивных щитков, закрывающих борт лишь в относительно узкой зоне курсовых углов обстрела, установлены сплошные резинотканевые экраны. Особенно большие изменения претерпели конструкция и технология изготовления башни. Напомним, что первые партии башен танка Т-72 были монолитными. Они обеспечивали удовлетворительную стойкость против 100-105-мм бронебойных подкалиберных снарядов типа APDS, но противокумулятивная стойкость указанных башен по защите от снарядов тех же калибров была неудовлетворительной. Сделанные попытки решить данную проблему путем установки на танк Т-72 «Урал» башни с залитыми корундовыми шарами по типу башни танка Т-64А после опробования такого опыта вызвали возражение со стороны конструкторов, технологов и производственников УВЗ, а также со стороны литейщиков и конструкторов ВНИИСтали. Обоснованием этого было следующее:

— для изготовления башен по типу башен танка Т-64 необходимо создать новые производственные мощности по изготовлению облицованных корундовых шаров и корзин для их установки в литейную форму;

— не отработана технология получения башен с необходимой стойкостью и живучестью. Отсутствует необходимый запас стойкости и живучести башен с керамическими элементами.

После неудачи с заливаемыми керамическими шарами была опробована более технологичная конструкция башни с заливаемым песчаным стержнем.

Необходимая противокумулятивная и противоснарядная стойкость обеспечивалась двухпреградной конструкцией башни.

Защита основного боевого танка Т-72Б

Броневая защита лобовой части корпуса и башни представляет собой многослойные комбинированные броневые преграды, которые обеспечивают неуязвимость от большинства типов бронебойных подкалиберных и кумулятивных снарядов танковых (противотанковых) пушек. Высокая стойкость от кумулятивных боеприпасов достигнута установкой навесной динамической защиты.

Танк отличается высоким уровнем противорадиационной защиты за счет применения подбоя и локальной защиты членов экипажа.

Живучесть танка на поле боя повышена за счет низкого силуэта, применения ТДА и системы 902Б «Туча» для постановки дымовых завес, системы защиты от напалма и быстродействующего противопожарного оборудования.

Танк оснащен оборудованием для самоокапывания и для навешивания минного трала.

Следует отметить, что в те годы, когда начиналась и развивалась деятельность В.Н. Венедиктова в должности заместителя главного конструктора по новой технике, а затем — главного конструктора, т. е. с 1950-х годов и до 1987 г. совместные работы нашего института выполнялись в тесном сотрудничестве с ним.

«Научно-исследовательский институт стали» на всех этапах своего развития в своей научной и технической деятельности руководствуется следующими задачами:

— создание материалов и средств, обеспечивающих защиту танков от средств поражения, включая действие кумулятивных средств поражения и проникающей радиации;

— разработка и внедрение в танкостроение материалов более легких, чем сталь (сплавы на алюминиевой и титановой основе, пластмассы и др.);

— принципиальное усовершенствование технологии и резкое снижение трудоемкости по всем этапам броневого и бронекорпусного производства;

— увеличение мобилизационной возможности производства.

Естественно, что по всем этим вопросам специалистами института давались консультации и проводились совместные работы с полигонами и разработчиками танков.

Сам Валерий Николаевич, будучи интеллигентным человеком, всегда располагал к творческому общению. Это позволяло оперативно и эффективно решать совместные вопросы.

Так, ВНИИСтали совместно с УКБТМ разработана и внедрена броневая комплексная защита танков Т-72, Т-72А, Т-72Б, а позднее, и Т-90. Произведено усиление бортов секционными противокумулятивными экранами, а также внедрение башни с залитыми песчаными стержнями, обладающей более высокой противоснарядной стойкостью, чем монолитная башня.

Отметим также работы института по внедрению на танках Т-72 высокопрочных торсионов, позволяющих повысить динамические ходы подвески и, тем самым, увеличить среднюю скорость движения танка.

Глубокое понимание В.Н. Венедиктовым основных тенденций развития защищенности танков от обычных средств поражения позволили создать танки второго и третьего поколений с высокими техническими характеристиками, находящимися на уровне требований того времени, и подготовить предложения по созданию более совершенной защиты танков нового поколения.

С первых и до последних дней работы в УКБТМ для В.Н. Венедиктова было характерно стремление сочетать практическое решение конкретных крупных и малых технических задач с научно-теоретическим осмысливанием проводимых работ с привлечением высококвалифицированных специалистов из научно-исследовательского института. Это качество и высокие профессиональные и организаторские способности позволили ему создать изделия мирового уровня.

 

В.П. МОЗОЛИН

Моя жизнь и работа на «Уралвагонзаводе» тесно переплелась с коллективом танкового КБ «Отдела 520» УВЗ (в дальнейшем УКБТМ) — мощнейшим коллективом, оказывающим свое влияние не только на завод, но и на весь район, а может быть, и город. Подобного коллектива, в котором сосредоточено такое количество специалистов, окончивших лучшие технические ВУЗы страны, в нашем городе нет.

Поэтому не случайно создаваемая УКБТМ техника является лучшей в мире.

Молодыми специалистами, живя в одной общаге, мы все горели одним желанием утвердиться на заводе, как специалисты, как инженеры, работая в цехах и отделах.

В свободное время увлекались спортом и занимались другим активным досугом. В это время не было более популярных на Вагонке концертов на смотрах художественной самодеятельности, чем выступления самодеятельных артистов «Отдела 520». Билеты на эти концерты невозможно было достать.

У меня много друзей в этом коллективе. Меня связывали с КБ и практическая работа на производстве (работая технологом в литейном цехе, я вел ответственные отливки танков), и спортивные дела (несколько лет играл за футбольную команду «Отдела 520», а вместе с легкоатлетами КБ входил в сборную завода), и, безусловно, большая совместная работа ОАО УНТК и УКБТМ по самой различной тематике, относящейся к созданию современной техники и технологии. Много раз были незабываемые встречи с главными конструкторами КБ.

Именно эти мысли нахлынули на меня, когда Э.Б. Вавилонский предложил рассказать о Валерии Николаевиче Венедиктове для подготавливаемой книги воспоминаний о нем. Передо мной легко возник образ замечательного человека, великого конструктора и Инженера.

Поделюсь кратко своими воспоминаниями о В.Н. Венедиктове.

Валерий Николаевич был избран депутатом городского Совета народных депутатов. Ежемесячно по месту жительства проходили совещания депутатских групп, на которых рассматривались проблемы микрорайонов, велись приемы жителей и осуществлялись проверки исполнения наказов депутатам. Так получилось, что мы с Венедиктовым оказались вместе в одной депутатской группе.

Валерий Николаевич всегда очень серьезно относился к депутатской работе, так же обстоятельно и серьезно, как при решении вопросов у себя в КБ. В приватных беседах он высказывал свои мысли об архитектурном облике застройки Пихтовых гор, там шло интенсивное строительство. Предложения Венедиктова носили исключительно конструктивный характер, и когда об этом я рассказал главному архитектору города, то он был удивлен эрудицией Венедиктова в непрофильном для него деле.

Валерий Николаевич всегда говорил убедительно, четко аргументируя свои предложения спокойным и ровным голосом, даже казалось как-то флегматично.

И поэтому я был потрясен, увидев его, совершенно в другой обстановке и при других обстоятельствах.

В конце 1980-х годов в министерстве проходил научно-технический Совет по танку Т-72Б. Меня (с 1987 г. В.П. Мозолин — директор «Уральского филиала ВНИТИ».

— Прим. Э.В.) вместе с директором ВНИТИ Г.Г. Семибратовым пригласили ответчиками по отехнологичиванию изделия. Это было мое первое участие в таком важном совещании, и, конечно, я волновался. Вел техсовет заместитель министра Михаил Александрович Захаров, всегда отличавшийся резкостью суждений. Докладчиком был главный инженер «Уралвагонзавода» Михаил Тарасович Шпак. Чем дальше шло совещание, тем большей обструкции подвергался докладчик, а затем председатель Совета перешел к критике конструкторских решений.

Кто бывал в зале коллегии, тот помнит этот зал, выполненный амфитеатром, с расположенным внизу громадным столом, за которым сидели все члены коллегии во главе с министром. Сейчас за этим столом сидел небольшого роста М.А. Захаров. Мы находились на самом верху, а поодаль от нас сидели представители УКБТМ — В.Н. Венедиктов и его заместители. И когда Захаров уничижительно отозвался о работе КБ, первым не выдержал В.М. Быстрицкий, он с места выступил с разъяснением. Но говорить ему Захаров не дал, резко оборвав его выступление и посадив на место.

Но в защиту своего заместителя выступил Валерий Николаевич. Он поднялся во весь свой высокий рост и стал убедительно доказывать свою правоту. Захаров пытался его прервать, но Венедиктов с большой энергией, исключительно эмоционально продолжал говорить. При этом он с верхотуры амфитеатра начал спускаться вниз к планшетам, которые были развешаны в зале. Переходя от планшета к планшету, Валерий Николаевич обстоятельно, уверенно вел свой доклад и когда Захаров пытался задать какой-то вопрос Валерий Николаевич, упреждая его, продолжал речь и сразу снимал вопрос замминистра.

Захаров позволил главному конструктору закончить свое выступление и вернуться на место.

Установилась какая-то напряженная пауза. Затем последовал ряд незначительных вопросов, и совещание было закрыто. Мы с Семибратовым облегченно вздохнули. А все присутствующие, по-моему, были поражены блестящим выступлением главного конструктора. Как мне показалось, выступление Венедиктова произвело сильное впечатление и на заместителя министра. А для себя я сделал вывод — если ты прав и убежден в своих взглядах, то должен отстаивать их, как это делал Валерий Николаевич.

После этого я еще неоднократно был свидетелем совещаний, в которых принимал участие Валерий Николаевич, где он также говорил спокойно и деловито.

Но в памяти моей всегда стоит тот главный конструктор, энергично защищавший свою точку зрения.

Я благодарен судьбе, что в моей жизни встретился такой замечательный человек, потрясающий интеллектуал, великий инженер-конструктор — создатель самого лучшего танка в мире во второй половине XX века.

 

Н.А. МОЛОДНЯКОВ

После окончания Челябинского политехнического института (ЧПИ, сейчас «Южно-Уральский государственный университет») в 1959 году я по распределению был направлен на работу на «Уралвагонзавод» и был принят в цех 540 (ныне опытное производство ОАО УКБТМ) на должность инженера-исследователя в моторную группу.

В то время Валерий Николаевич Венедиктов работал заместителем главного конструктора в конструкторском «Отделе 520» «Уралвагонзавода» (ныне ОАО УКБТМ).

В середине 1950-х годов на вооружении Советской Армии находились в основном танки Т-54, а на вооружении США танки М47 и М48.

Советские танки по всем показателям превосходили американские танки. Снаряды 100-мм пушки танка Т-54 (Т-55) могли пробивать броню танков М48. Это стимулировало работы в США по созданию танка М60, который стал изготавливаться серийно с 1960 года.

Танк М60 имел более мощное бронирование, чем у танков М48. Оно обеспечивало защиту от 100-мм снарядов танков Т-54 и Т-55, принятого на вооружение в 1958 году. Кроме того, М60 был оснащен новой более мощной пушкой. На смену пушке калибра 90 мм танка М48 на танке М60 стала устанавливаться пушка калибра 105 мм с очень высокой начальной скоростью подкалиберного снаряда — 1350 м/с.

Началась головная боль уже у советских военачальников. Необходим был адекватный ответ. Обстановка требовала скорейшего решения проблемы. И такое решение было найдено.

Главным конструктором «Уралвагонзавода» Л.Н. Карцевым, его заместителем по опытным работам В.Н. Венедиктовым было предложено на доработанную базу танка Т-55, удлинив его корпус и увеличив диаметр погона, установить новую башню с гладкоствольной 115-мм пушкой, боекомплектом к ней и необходимой «начинкой» для ведения эффективной стрельбы. При этом максимально использовать серийные узлы танка Т-55.

Такое решение было одобрено руководством соответствующих министерств.

Руководителем работ от КБ по проекту нового танка был назначен В.Н. Венедиктов, решение всех производственных вопросов по изготовлению опытных образцов, обеспечению их испытаний, организацию серийного производства нового танка взял на себя лично директор «Уралвагонзавода» И.В. Окунев.

Курирование работ от Министерства Обороны СССР осуществлял Маршал Советского Союза Главком Сухопутных Войск В.И. Чуйков. Такое внимание со стороны Минобороны подтверждало важность и приоритетность выполнения работ по новому танку.

Вместе с тем, при создании танка, получившего название Т-62, решались задачи по освоению ряда новых механизмов и повышению надежности серийных агрегатов и узлов.

Первое мое знакомство с Валерием Николаевичем произошло при выполнении работ по обеспечению работоспособности насосного узла подачи топлива в подогреватель для этого танка. Топливо в котел подогревателя подавалось через форсунку плунжерной парой, приводимой в действие эксцентриком через подшипник качения. При засорении форсунки силы, возникающие на плунжере, разрушали подшипник. Были разные предложения, казалось бы, простые, в т. ч. и по доработке покупного плунжера, с целью сохранения конструкции привода плунжера. После рассмотрения у главного конструктора всех предложений с участием Валерия Николаевича и с его благословления принимается неординарное решение о переработке узла подачи топлива с сохранением плунжерной пары и установке на эксцентрик мощного подшипника, способного продавить через форсунку все, что может оказаться в топливе. Новый насосный узел был испытан при самых невероятных случаях засорения форсунки, получаемых искусственно. Мероприятие оказалось эффективным, и в дальнейшем было реализовано в серийное производство. После этого случая мне стало ясно, что в будущем мне придется иметь дело с серьезным конструктором.

Сроки разработки, изготовления и особенно испытаний опытных образцов танка Т-62 были очень жесткими. Заводские испытания проводились круглосуточно. Вспоминаются моменты, когда мы (исследователи, механики-водители, представители заказчика) по трое суток подряд не выезжали с полигона «Салита», находящегося всего-то в нескольких километрах от Вагонки. ГСМ, питание привозились на полигон. Валерий Николаевич часто посещал полигон, интересовался ходом испытаний.

Позднее Валерий Николаевич говорил мне: «После отправки танков на государственные испытания я получил наказ от И.В. Окунева в случае необходимости звонить ему в любое время суток для оказания необходимой и срочной помощи. И такие случаи были. Потекли водяные радиаторы (не серийные), в запасе их не было. Звоню И.В. Окуневу. После некоторого раздумья Иван Васильевич назвал время и дату встречи самолета с радиаторами. Радиаторы были изготовлены и доставлены в Москву всего за 1,5 суток!»

В.Н.Венедиктов был членом комиссии по государственным испытаниям будущего танка Т-62 и вспоминал, что В.И. Чуйков требовал ежедневного доклада о выполнении программы. И если были срывы, то с присущей ему энергией и применением «сильных» слов из русского лексикона виновники получали по полной, и испытания шли в нужном направлении.

Высокая ответственность и ясное понимание стоящей задачи всех, кто разрабатывал, изготовлял и испытывал опытные образцы, готовил серийное производство позволили создать танк Т-62 и поставить его на серийное производство в рекордно короткое время — менее чем за три года.

В создании танка Т-62 участвовал практически весь коллектив КБ и опытного производства, технические и производственные службы «Уралвагонзавода» под руководством главного конструктора Л.Н. Карцева, его заместителя В.Н. Венедиктова и директора «Уралвагонзавода» И.В. Окунева.

Валерий Николаевич был довольно скуп на похвалы и даже требовал выполнения работ, по мнению молодых конструкторов, не относящихся к их функциональным обязанностям.

После непродолжительного времени работы в опытном производстве я был переведен на работу в КБ в отдел Ф.М. Кожухаря. Отдел в то время занимался, в основном, разработками сидений в боевом отделении, боеукладок и размещением оборудования.

Вспоминаются эпизоды из истории создания истребителя танков (ракетный танк ИТ-1). Валерий Николаевич сделал мне серьезное замечание за то, что отсутствовали приварки, предусмотренные моими чертежами, для установки оборудования на корме ИТ-1, готовящегося в заводский пробег. Мне вменялось в вину, что я не проследил за производством, т. е. не обеспечил авторский надзор. Это был урок на будущее.

Венедиктов требовал от конструкторов выполнения тщательных проработок с расчетом размерных цепей, с обязательным изображением соседних узлов. И если эти требования не выполнялись, проработка в основном заворачивалась со словами, которые быстро становились крылатыми. Подобных выражений у Валерия Николаевича было предостаточно.

В отделе Ф.М. Кожухаря был сектор, который занимался разработкой сидений. Велась разработка истребителя танков. Сиденье командира должно было иметь механизм вертикального перемещения. С целью унификации наши разработчики сидений решили использовать механизм подъема сиденья командира с «Объекта 434» разработки ХКБМ. Механизм оказался не работоспособным, а начальник отдела попал в немилость главного конструктора. Нужно было его реабилитировать. И вот мы, молодые конструкторы, я и В.П. Городецкий, предложили оригинальный механизм подъема, который разработали в свободное от работы время. Показали его главному конструктору. Получили команду — срочно изготовить и испытать. Механизм оказался надежным, простым в изготовлении, выполнял все необходимые функции и вскоре был внедрен в производство. Начальника отдела мы реабилитировали, а оформленное нами рационализаторское предложение Валерий Николаевич отклонил, без указания причин. Наверное, был еще зол на отдел. Через полгода, видимо все проанализировав, без объяснения, он же пришел, по нашему мнению, к правильному решению: рацпредложение принял с выплатой каждому автору вознаграждения в размере 50 % должностного оклада (по тем временам это были значительные деньги). В дальнейшем этот механизм был заимствован на все модификации танков типа Т-72, Т-90 и машин на их базе. До сих пор эта конструкция не снята с производства.

В 1969 году Л.Н. Карцева переводят на работу в Москву в аппарат Министерства обороны СССР. На должность главного конструктора назначается В.Н. Венедиктов.

Это было сложное время отработки прототипа танка Т-72 (создание опытных образцов иделий «172» и «172М»), разработка которого началась еще в 1967 году. Предстояло провести все этапы испытаний танка (предварительные, полигонные и войсковые). Сложность проведения работ заключалась и в том, что требовалось преодолевать еще и сопротивление сторонников танка Т-64, не оставивших мечту о его производстве на «Уралвагонзаводе».

В должности главного конструктора у Валерия Николаевича в полной мере проявились его высокие технические и организаторские способности.

В 1972 году состоялись войсковые испытания 15 танков «Объект 172М» (в дальнейшем — «танки Т-72»). В процессе их проведения поступили неприятные известия о случаях выпадания элементов выстрелов из немеханизированных боеукладок. Это могло негативно влиять на положительное решение государственной комиссии о принятии танка на вооружение. Разработкой крепления выстрелов руководил конструктор, за плечами которого был солидный опыт крепления унитарных выстрелов, укладываемых в танках Т-54, Т-55, Т-62. Как известно, в танке Т-72 применен выстрел раздельного заряжания: «снаряд + заряд». Снаряды применены 3-х типов с различными наружными контурами. В этом заключалась сложность использования традиционных хомутовых боеукладок для унитарных выстрелов, хотя конструктор и предусмотрел возможность укладки в хомут снарядов разных диаметров за счет приварки второго зацепа. Солдат, естественно, путал зацепы, а неправильное закрепление снаряда приводило к его выпаданию из укладки. Я, молодой конструктор, не обремененный традициями конструирования, взялся за разработку надежной, «дуракоупорной» конструкции закрепления выстрелов раздельного заряжания в немеханизированных боеукладках.

Ситуация создалась экстремальная. После тщательного анализа размеров наружных контуров применяемых снарядов и эскизных проработок главному конструктору была предложена оригинальная конструкция опоры и хомута со специальными обрезиненными профилями, позволяющая одним движением защелки хомута надежно закреплять любой тип снаряда. Одновременно была предложена конструкция закрепления заряда за венчик поддона эксцентриковым зажимом, вместо хомутового, позволяющая за 2 сек. извлечь заряд из укладки. Конструктивное решение Валерий Николаевич одобрил, доложил в госкомиссию, что решение найдено, требуется практическая проверка. Поскольку были и другие замечания, которые необходимо было устранить до принятия танка на вооружение, руководство Министерство обороны СССР приняло решение о проведении в 1973 г. контрольных войсковых испытаний 10 новых танков Т-72 с мероприятиями по устраненным замечаниям, выявленным на испытаниях 1972 года.

Меня командировали к месту испытаний наших танков. Валерий Николаевич напутствовал кратко: «Сам разработал — сам и защити». На этих испытаниях особое внимание было уделено возможности использования выстрелов из немеханизированных укладок при стрельбе вручную (половина всех стрельб проведена из этих укладок), удобства загрузки и выгрузки выстрелов, надежности их крепления. Контрольные испытания были проведены успешно.

После этих испытаний танку Т-72 был дан зеленый свет, и в августе 1973 года он был принят на вооружение Советской Армии.

Проведение войсковых испытаний танков в СССР вошло в норму. Эти испытания проводились во всех регионах СССР: от Кольского полуострова до южных районов Средней Азии, от Прибалтики до Дальнего Востока. На испытаниях проверялись тактико-технические характеристики танков и, что очень важно, их эксплуатационная надежность в реальных условиях войсковой эксплуатации. Одновременно определялось качество производства танков. С принятием на вооружение танка Т-80 в войсковых испытаниях стали участвовать танки трех типов: Т-64, Т-72, Т-80.

В народе эти испытания прозвали «тараканьи бега». Военные понимали, что три типа танков с близкими характеристиками, но с разными моторно-трансмиссионными установками, ходовыми частями, комплектующими, требующими своих горюче-смазочных материалов, запасных частей, учебных пособий, тренажеров и т. д. для одной Армии — явление ненормальное. Одной из целей войсковых испытаний был выбор танка, на который в дальнейшем можно было делать ставку.

Валерию Николаевичу досталась тяжелая доля доводки «до звона» конструкции и качества производства танков серии Т-72.

Особое внимание он уделял изучению условий испытаний, войсковой эксплуатации танков Т-72. На первых «бегах» Валерий Николаевич лично со своим помощником В.А. Ямовым (которого часто уважительно называл «доктором») на УАЗике проезжал за танками весь маршрут, фиксировал все особенности испытаний, надежность танков. Он лично был знаком с командующими всех военных округов, где эксплуатировались танки Т-72, часто выезжал в эти округа с целью ознакомления с условиями эксплуатации, получения от личного состава оценки танка, его надежности. Это была очень ценная информация.

Серийный танк Т-72 имел значительно меньшую стоимость в производстве, чем танки Т-64 и Т-80, но не уступал им по техническим характеристикам. Поэтому, было организовано его крупносерийное производство, что накладывало дополнительную ответственность на главного конструктора. Валерием Николаевичем был организован жесткий авторский контроль со стороны КБ за серийным производством. Это было юридически закреплено должностными инструкциями разработчиков узлов танка. Для организации подконтрольной эксплуатации танков в войсках им была введена должность заместителя главного конструктора по эксплуатации во главе с полковником В.Т. Юриновым и создан отдел эксплуатации. Тем самым, главный конструктор создал условия для получения оперативной и объективной информации как по качеству производства, так и по надежности эксплуатации танков в войсках. Совещания по рассмотрению вопросов качества производства и замечаний из мест эксплуатации танков стали постоянными с привлечением специалистов «Уралвагонзавода», предприятий-комплектаторов и представителей заказчика. Реальные положительные результаты такого «прессинга» проявлялись довольно быстро.

С постановкой на производство в г. Омске довольно «сырого» газотурбинного танка Т-80, получившего прозвище «танк Устинова», основные усилия разработчика этого танка (главный конструктор Н.С. Попов, член ЦК КПСС и Ревизионной комиссии ЦК КПСС), отраслевых институтов были направлены на устранение серьезных замечаний по этому танку, особенно по газотурбинному двигателю. Вкладывались огромные финансовые средства на его доработку. Работы по совершенствованию танковых дизельных двигателей были практически прекращены под угрозой серьезного наказания инакомыслящих. На определенный период танкостроения с благословления секретаря ЦК КПСС, а впоследствии Министра обороны в стране воцарилась диктатура газотурбинного направления.

Справедливости ради необходимо заметить, что первые газотурбинные средние танки были созданы в КБ «Уралвагонзавода» и испытаны на полигонах завода и Министерства обороны еще в 1963–1964 годах. Все недостатки газотурбинного танка, выявленные на испытаниях, оказались присущи и танку Т-80. Главный конструктор Л.Н. Карцев доказал в то время руководству ЦК КПСС и МО СССР бесперспективность работ в этом направлении (поддерживал эту позицию и В.Н. Венедиктов — один из непосредственных руководителей этой темы). Работы по газотурбинному танку в то время на «Уралвагонзаводе» были закрыты.

К сожалению, уроки истории при создании танка Т-80 не были учтены.

Более того, в 1977 г. директору «Уралвагонзавода» И.Ф. Крутякову было предложено организовать производство танка Т-80 на «Уралвагонзаводе», т. е. разрушить уже налаженное производство танка Т-72 и организовать новое танковое производство. Решение могло быть для завода катастрофическим. Поэтому, И.Ф. Крутяков организовал обсуждение этого вопроса на расширенном совете с привлечением специалистов КБ во главе с В.Н. Венедиктовым, специалистов технических служб завода, начальников цехов. Я был участником этого совета и с большим удовлетворением констатирую, что обсуждение было взвешенным, технически доказательным. Многие говорили честно и прямо: «Сломать производство хорошего танка просто, но что можно получить взамен, поставив на производство «темную лошадку» — танк Т-80 с близкими тактико-техническим характеристиками с Т-72, но значительно более дорогого». Решение инженерного корпуса было в пользу танка Т-72. И.Ф. Крутяков прислушался к Решению Совета, интрига не прошла, производство танка Т-72 на «Уралвагонзаводе» сохранено.

В.Н. Венедиктову суждено было долго нести «тяжкий крест», возложенный на начальника и главного конструктора. В этом я окончательно убедился после назначения меня его заместителем в 1976 году.

Валерий Николаевич обладал колоссальной работоспособностью. Его рабочий день был длинный — не менее 12 часов, иначе было нельзя. Только так он мог всесторонне осмыслить, выбрать направление и организовать работы по дальнейшему совершенствованию танка Т-72.

В одно из посещений «Уралвагонзавода» Министром обороны СССР, членом Политбюро ЦК КПСС, Маршалом Советского Союза А.А. Гречко (танк Т-72 уже изготавливался серийно) им было высказано пожелание об увеличении возимого в танке боекомплекта. Это пожелание основывалось на том, что для подвоза боеприпасов к танкам нужны дороги, грузовой автотранспорт, его охрана, обеспечение ГСМ и т. д. Венедиктов поручил решить эту задачу отделу, курируемому мной. Решение было найдено и показано главному конструктору, как можно увеличить возимый в танке боекомплект на 8 выстрелов. Правда, были затронуты интересы моторного отдела — нужно было доработать систему охлаждения танка из-за изменения контура моторной перегородки. Изначально мотористы приняли это предложение крайне отрицательно, доказывая, что это сделать невозможно, т. к. новое положение моторной перегородки исключало размещение расширительного бачка системы охлаждения. Валерий Николаевич любил решать трудные задачи. Чем сильнее упирались мотористы, тем большую напористость обретал главный конструктор. В приказном порядке дается поручение отделу силовых установок о срочном и обязательном положительном решении вопросов по системе охлаждения танка, а другим отделам — готовить серийную документацию. Нужно отдать должное начальнику отдела Э.Б. Вавилонскому — отдел с задачей справился. Были найдены технические решения, не имеющие аналогов в технике. Разработанный дренажно-компенсационный контур системы охлаждения был внедрен в серийное производство, а Заказчик получил танк с увеличенным боекомплектом.

Расчеты некоторых «деятелей» организовать на «Уралвагонзаводе» производство сначала танков Т-64, а затем и танков Т-80 провалились. Но упорно стали муссироваться разговоры о якобы отсутствии у Т-72 модернизационного потенциала, в т. ч. и недостаточной мощности двигателя.

Перед отделом силовых установок были поставлены четкие задачи: обеспечить более надежную работу двигателя и повысить его мощность. Благо, что в Министерстве оборонной промышленности были сторонники развития дизеля. Начальник Управления опытных работ С.И. Аверин (естественно с подачи В.Н. Венедиктова) включал в ежегодный приказ Министра оборонной промышленности по проведению научно-исследовательских работ пункт о проведении работ по созданию на базе двигателя танка Т-72 более мощного, до 1000 л. с., двигателя для танков серии Т-72. Повышение мощности двигателя было необходимо для сохранения маневренных качеств танка при увеличении его массы, связанной с повышением защиты и внедрением новых комплексов. Уже в то время закладывались основы двигателя, который сегодня производится серийно под индексом В-92С2 для танков серии Т-90 и машин на его базе. Валерий Николаевич доказал Министру оборонной промышленности П.В. Финогенову перспективность и необходимость проведения работ по дизельной тематике. Министр поручил собраться в УКБТМ директорам институтов, главным конструкторам дизельных двигателей отрасли, рассмотреть этот вопрос и представить ему протокол. Совещание было проведено. Вердикт, изложенный в протоколе, подписанный главными конструкторами и директорами институтов, был однозначным: мощность двигателя типа В-2, устанавливаемого в танк Т-72, может быть повышена до 1250 л.с., не менее.

А чтобы прекратить всякие разговоры о бесперспективности танка Т-72, стал практически реализовываться стратегический план В.Н. Венедиктова: на очередных войсковых испытаниях стали появляться усовершенствованные танки Т-72, в т. ч. и оснащаемые двигателями повышенной мощности. План был прост по задумке, но сложен в реализации. Комплектация усовершенствованных танков Т-72 на войсковые испытания утверждалась Главкомом Сухопутных войск и Министерством оборонной промышленности. Поскольку войсковые испытания проводились ежегодно, время на подготовку танков было очень мало, а о ревизии принятых решений не могло быть и речи. Вступал в действие творческий и административный ресурс. Привлекались все необходимые исполнители: разработчики, исследователи и рабочие УКБТМ, работники инженерно-технических служб и производств «Уралвагонзавода», а, при необходимости, привлекались также поставщики комплектующих. И если кто-либо «заваливал» работу, то Валерий Николаевич учинял провинившемуся такое напутствие, что хотелось быстрее исполнять его.

На войсковые испытания подбиралась бригада лучших специалистов, способных в любое время решать возникающие на испытаниях организационные и технические вопросы. А таких вопросов на испытаниях возникало множество.

Результат для многих был неожиданным. После очередных войсковых испытаний 1978 года приказом Министра обороны СССР Д.Ф. Устинова в 1979 году принимается на вооружение Сухопутных войск СССР танк Т-72А (усовершенствованный танк Т-72). Это была значительная победа главного конструктора.

Разрабатывается экспортная модификация танка Т-72, а с принятием танка Т-72А — его экспортные модификации Т-72М, Т-72М1. Танк непрерывно совершенствуется.

Видя потенциальные возможности танков серии Т-72, по решениям Военнопромышленной комиссии при Совмине СССР официально открываются работы по совершенствованию танков Т-72А.

На очередные войсковые испытания 1981 года отправляется партия усовершенствованных танков Т-72А с двигателем повышенной мощности.

По представлению Валерия Николаевича Венедиктова меня назначают членом комиссии по этим испытаниям. Испытания проходили в южных республиках: Казахстан, Туркмения, Киргизия. Перед отъездом на испытания Валерий Николаевич кратко напутствовал: танк надежен, постоянно держите в курсе дела, будьте принципиальны, посылайте всех…

Испытания шли нормально. Танк показывал высокие результаты, в т. ч. по скоростным характеристикам. И вот в Туркмении подстерегла неудача. Проявился эффект «обратной тяги», когда гусеницы за счет инерции танка на больших скоростях стали «докручивать» вентилятор системы охлаждения до критических значений, приводящих к разрушению лопаток. Я доложил об этом Валерию Николаевичу. Комментариев с его стороны не было, а последовала просьба о четких фиксациях условий, при которых происходят разрушения вентилятора. И такие случаи повторились. Возникшую проблему необходимо было решить до конца испытаний, а в Комиссию представить соответствующие документы. Валерий Николаевич организовал работу по решению этой проблемы на «полную катушку». Отдел силовых установок (начальник отдела Э.Б. Вавилонский), не считаясь со временем, разработал несколько вариантов более прочных вентиляторов. Опытное производство УКБТМ (начальник Ю.В. Слукин) их изготовило. Нужно было провести сравнительные испытания. На этом этапе был подключен ВНИИТрансмаш (директор П.П. Исаков). Необходимо отметить принципиальный подход и высокую ответственность всех участников решения этой непростой проблемы. Вариант нового вентилятора был выбран, извещение о введении нового вентилятора в серийное производство оформлено, документы представлены в Комиссию. Вопрос на Комиссии был снят.

На очередных войсковых испытаниях 1982 года также участвовали усовершенствованные танки Т-72А.

При выполнении ОКР «Совершенствование Т-72А» учтены результаты войсковых испытаний усовершенствованных танков Т-72А. Танк под индексом Т-72Б принят на вооружение Сухопутных войск Постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР. На его базе разработана экспортная модификация — танк Т-72С.

За разработку и внедрение в серийное производство танка Т-72 и его модификаций Указом Президиума Верховного Совета СССР «Уральское КБ транспортного машиностроения» было награждено вторым орденом — орденом Октябрьской Революции, а главный конструктор В.Н. Венедиктов удостоен высоких званий Героя Социалистического Труда, лауреата Государственной премии СССР (вторично), заслуженного деятеля науки и техники.

По решению Военно-промышленной комиссии при Совмине СССР «Уральскому КБ трансмаш» поручается выполнение новой ОКР «Совершенствование Т-72Б».

Результатом выполнения работ по совершенствованию танка Т-72Б стало принятие Постановлением правительства РФ нового танка Т-90 и его экспортной модификации танка Т-9 °C. К сожалению, работы по танку Т-90, начатые еще при Валерии Николаевиче, пришлось завершать уже после ухода его с должности главного конструктора. Хотя многие и говорят, что танк Т-90 — это всего лишь модернизированный танк Т-72Б, но это не так.

У танка Т-72Б заимствовано лучшее, но комплекс вооружения, силовая установка, ходовая часть, улучшенная защита — новые. Все это решено в габаритах танка Т-72!

Концепция построения танка Т-72 и стратегия его развития оказались настолько удачными, что сегодня танки серии Т-72 находятся на вооружении многих стран мира. По меткому высказыванию бывшего Начальника ГАБТУ МО РФ генерал-полковника С.А. Маева, «танк Т-72 разошелся по миру, как автомат Калашникова».

Валерий Николаевич уделял большое внимание совершенствованию всех комплектующих танка: вооружения, системы управления огнем, защиты, силовой установки, средств связи. Эти вопросы успешно решались, несмотря на частое противодействие головных институтов отрасли и некоторых чиновников от Министерства оборонной промышленности, лоббировавших танк Т-80.

Высокие результаты были достигнуты при повышении стойкости лобовых проекций танка.

В 1982 г. против сирийских танков Т-72 впервые был применен израильский моноблочный 105-мм БПС М111, специально разработанный для пробития брони с конструктивными углами брони танка Т-72.

Началась упорная, кропотливая работа поиска решений по повышению стойкости лобовых проекций советских танков, находящихся в серийном производстве и в местах эксплуатации. Работа была поставлена на контроль в ЦК КПСС. Для решения этой проблемы были подключены все танковые КБ и головные институты отрасли.

В нашем КБ основная тяжесть работ легла на отдел, занимающийся разработкой корпусов и башен (начальник отдела В.Д. Тумасов). Валерий Николаевич поставил мне и начальнику отдела задачу — без применения дефицитного, дорогого и вредного в производстве стеклотекстолита (он применялся в конструкции носового узла танка Т-72) обеспечить защиту танков в первую очередь от снарядов М111, а также от перспективных кинетических снарядов с одновременным повышением стойкости от кумулятивных средств поражения.

В КБ развернулись работы по поиску решений, начиная с анализа всей поступающей информации, изучались новейшие материалы, изготавливались макетные образцы конструкций, «жизнь» которых заканчивалась после реального обстрела.

Ведущие специалисты отдела В.И. Васильев, Г.А. Хейфиц считали своим долгом решение этой важной и трудной задачи. Главный конструктор держал работы на ежедневном контроле. С целью выбора наиболее стойкой конструкции защиты, с минимальным увеличением массы, варианты защитных устройств подвергались на полигоне НТИИМ реальным испытаниям. Руководство НТИИМ (директор В.Г. Здесенко, главный инженер О.Н. Кислых) оказывали нам всяческую помощь. Окончательную проверку выбранных вариантов проводили специалисты МО на своих полигонах. Были выбраны конструкции для поэтапного внедрения в производство.

О масштабности развернутых работ говорит тот факт, что для оптимального выбора конструкции защиты танков Т-72 было спроектировано, изготовлено и испытано более 30 полноразмерных макетных узлов (в различном исполнении), на которых проверялась их стойкость реальных защитных устройств. На решение этой важной проблемы выделялись необходимые средства, в т. ч. и боеприпасы. При натурных обстрелах бронеприград было израсходовано более 2,5 тысяч выстрелов различного калибра и наименований. Задача по выбору защиты танков типа Т-72 на тот исторический период была решена.

Проблему поставки несерийного броневого проката Валерию Николаевичу пришлось решать с помощью Начальника оборонного отдела ЦК КПСС И.Ф. Дмитриева. Руководство «Уралвагонзавода» (директор В.К. Сотников, главный инженер М.Т. Шпак) делали все необходимое для внедрения в установленные сроки мероприятий по повышению защиты танка.

Параллельно были решены задачи резкого повышения защиты от кумулятивных средств за счет установки навесной динамической защиты (ДЗ). Разработку унифицированного контейнера ДЗ выполнило наше КБ, элемента ДЗ — НИИСтали (директор М.И. Маресев, руководитель разработки Д.А. Рототаев), массовое производство контейнеров ДЗ было организовано «Уралвагонзаводом» для всех танков отрасли.

Танк с навесной динамической защитой Валерий Николаевич ласково называл «Черепашка».

Стратегический замысел Валерия Николаевича сбылся — танки серии Т-72 выстояли в конкуренции с другими советскими танками, совершенствовались и в последней четверти XX века заняли устойчивые позиции в мировом танкостроении, а его «дети» — танки серии Т-90 — в начале XXI века уверенной поступью «зашагали» по планете.

Совершенствование танков серии Т-90 продолжается… На базе танков типа Т-72, Т-90 разработана гамма инженерных и обеспечивающих машин Сухопутных войск.

Я с большим удовлетворением отмечаю, что в трудные годы разработки и становления танков серий Т-72 и Т-90 мне пришлось в течение 28 лет быть единомышленником Валерия Николаевича Венедиктова, а в течение 11 лет, вплоть до ухода его на заслуженный отдых, работать с ним на трудной и ответственной должности — заместителя главного конструктора.

Нижнетагильская танковая школа — общепризнана, и в этом большая заслуга Великого Главного конструктора Валерия Николаевича Венедиктова, большого патриота Нижнего Тагила. После выхода на пенсию он жил в Челябинске, но завещал похоронить его в Нижнем Тагиле, на Вагонке. Последняя просьба его была выполнена.

 

Г.А. МОРГУНОВ

Танковое конструкторское бюро в Нижнем Тагиле («Отдел 520») представляло в 1960-е годы изумительно яркое зрелище по составу работающих.

4 августа 1953 г. я был принят в состав этого замечательного сообщества. До этого всю войну я учился сначала в бараке на поселке Красный Бор, потом в бараке на поселке ТЭЦ. Жители поселков военных и послевоенных лет были одеты крайне небогато, в серое да в черное, в ватники, сапоги, разбитые ботинки. Уральский говор, простые нравы… И вдруг конструкторское бюро. Сюда по постановлению Правительства были направлены выпускники лучших высших учебных заведений страны: Бауманского училища, Ленинградского военмеха… Из Киевского политеха «приихали парубки» в голубых костюмах. «Корочки» на подошве из «манной каши», брючки дудочкой, пиджаки с огромными плечами «Киловатты…» Невероятные идеи, необычные суждения… Сюда же в конструкторское бюро в 1949 г. были прикомандированы выпускники Военной Академии бронетанковых войск, которые были обязаны являться на службу в военной форме. В отделе двигателя и его систем, куда я был зачислен, ведущим для симбиоза со мной был определен выпускник Академии Валерий Николаевич Венедиктов. Это был человек постоянно находившийся в поиске и разработке новых конструкций, все время и силы отдающий работе. Он был весьма начитан, обладал изумительным чувством иронии и совершенно не интересовался своей внешностью.

В это время он был уже в звании капитана, и на одном погоне у него сияло четыре звездочки, а на втором — только три. В связи с чем, я подтрунивая, именовал его «капитан-лейтенантом», но это не вызывало никакого дискомфорта в его душе. Он без перекура курил свой «Беломор», предварительно сминая и выламывая его строго определенным манером. Закуривая, он тут же забывал о горящей папиросе и покрывал собеседников, себя и чертежи слоем пепла, как это верно отражено в картине Карла Брюллова «Последний день Помпеи».

Первой работой под руководством Венедиктова была для меня разработка циркуляционного бачка для разогрева масла двигателя в основном маслобаке при пуске двигателя в зимний период эксплуатации. Циркуляционный бачок состоял из наружного и внутреннего цилиндров, между которыми находился теплоноситель. Для повышения теплопередачи в масло на внутреннем цилиндре было дополнительное оребрение. Установкой этого бачка предполагалось заменить находящийся в основном маслобаке змеевик из цветного металла и повысить скорость разогрева масла. Судьба, однако, не дала мне возможности определить эффект этой разработки, отправив меня на службу в Советскую Армию в 1954 г.

В 1954 г. В.Н. Венедиктов был назначен его «молочным братом» Л.Н. Карцевым на должность заместителя главного конструктора. С начала работы на УВЗ Леонид Николаевич и Валерий Николаевич держались вместе, активно и сообща занимаясь рационализацией, за что и получили прозвище «молочных братьев«. Приказ о производстве в заместители Главного, с переходом через несколько ступеней по должностной иерархии, сразу изменил поведение Валерия Николаевича. В результате его взгляд стал проходить над головами сотрудников и необходимость здороваться исчезла. Но было исключение. Валерий Николаевич продолжал здороваться с Юрием Лихачевым, рядовым конструктором моторной группы, никакими неслужебными отношениями не связанным с Венедиктовым. Это вызывало вначале недоумение. У Юрия Лихачева была своеобразная манера говорить афоризмами, но и это не объясняло нам ничего. Ответ пришел после изучения габаритных размеров обоих: голова Юрия так высоко поднималась над его низкорослыми собратьями по кульману, что она, единственная, попадала в зону наблюдения вновь образованного заместителя главного конструктора, и Венедиктову просто ничего не оставалось, как раскланиваться с Лихачевым.

В 1969 г. В.Н. Венедиктов назначается главным конструктором. Этому предшествовали следующие события.

В конце 1968 г. ушел с поста директора УВЗ Иван Васильевич Окунев, патриот завода и мощнейшая опора во всех новых конструкторских проектах. Новый директор И.Ф. Крутяков (назначенный, по словам Карцева, по его рекомендации на этот пост) сообщил на совещании в КБ, что по его мнению, разработка «Объекта 172» (будущего танка Т-72) — это стратегическая ошибка.

В этих условиях Л.Н. Карцев, заслуживший за свою работу на УВЗ в должности главного конструктора звание генерал-майора и лауреата Государственной премии СССР, в возрасте 47 лет оставил Тагил.

В.Н. Венедиктов сделал ставку на «Объект 172» (танк Т-72) делом своей жизни и добился победы. Он перевербовал в свою веру И.Ф. Крутякова и сделал его лауреатом Госпремии именно за «Объект 172».

Работал Валерий Николаевич, как одержимый. У него не было дачи, машины, детей. Все это ему заменяла работа. Решая вопросы, Валерий Николаевич мог неделю не выходить из кабинета (его штатный маршрут: дом — кабинет).

Приехавшие в командировку, иногда уезжали, так и не попав на аудиенцию к Венедиктову, хотя он был у себя в кабинете, но решал вопрос, как сделать какую-то деталь надежной. Приглашая в кабинет конструкторов, технологов, представителей заказчика, металлургов и других специалистов, ставил перед ними один и тот же вопрос: что нужно сделать, чтобы деталь была безотказной и технологичной «У нас серийные мозги», — повторял Венедиктов.

Новый главный конструктор понимал жесткую реальность того, что рождение нового танка Т-72 возможно, если «новорожденный» будет лучше, надежнее своего прототипа танка Т-64. Нужны развернутые испытания во всех климатических зонах с целью получения информации о состоянии объекта и особенностях его функционирования в определенных условиях. Им принимается решение о создании отдела надежности во главе с Валерием Леонидовичем Балюком.

От каждого отдела во вновь образуемый отдел были направлены ведущие специалисты. От отдела двигателя и его систем был утвержден автор этих заметок. И началось время тяжких испытаний, как для нашего «железного ребенка», так и для его «нянек».

Нас влекли к себе болота бывшей Восточной Пруссии и режущие ходовую часть пески Беларуси; мы мерзли среди сопок Даурии и на брегах Амура, утопали в снегах Кольского полуострова и сибирской Юрги; для нас пылало солнце Кара-Кумов; мы проходили в пыли Казахских степей (вернее не столько проходили, сколько исходили поносом от самого Казахского Отара до самого Киргизского озера Иссык-Куль). Вообщем, все это можно выразить разве, что стихом:

Решили на пробегах порядок навести, Парторга цехового в отдел перевести. «Валерий Леонидович», — так Главный имя рек. Негромкий, дальновидный и мудрый человек. И вот в семидесятом надежности отдел Раскрыл, как сокол, крылья больших и нужных дел. В штанах с нежнейшим мехом в Даурию зимой, А летом в Кара-Кумах хватили самый зной…

Испытания конструкторско-доводочные, отраслевые, приемочные государственные (полигонные и войсковые) беспрерывной чередой шли с имперским размахом в тот замечательный период, когда конструкторское бюро в Нижнем Тагиле возглавлял В.Н. Венедиктов. Шла сравнительная оценка технических и эксплуатационных характеристик сначала двух танков Т-64 и Т-72, затем трех с участием Т-80. Все, наконец, пришли к пониманию: истина открывается в испытаниях. К сожалению, оценку по критерию «стоимость-эффективность» не сочли нужным проводить, а этот параметр еще ярче обрисовал бы преимущества Т-72.

В 1972 г. проходили тяжелейшие войсковые испытания 15 «Объектов 172М» под руководством генерал-майора Ю.М. Потапова, на которых неотрывно в течение полугода находился В.Н. Венедиктов. Обстановка в комиссии по испытаниям была крайне напряженная, т. к. до этого генерал Ю.М. Потапов рекомендовал для принятия на вооружение харьковский танк Т-64. А теперь он вынужден был признать, что работоспособность сборочных единиц и маневренные качества «Объекта 172М» выше аналогичных показателей Т-64. Подозревая всех в обмане, генерал Потапов перепроверял все данные результатов испытаний, не доверяя никому, даже офицерам Кубинского полигона.

Я видел, с каким напряжением, граничащем с ненавистью, он разговаривал с Валерием Николаевичем, держа за спиной руки, сжатые в кулаки.

Но следует отдать должное Ю.М. Потапову, выводы по результатам испытаний были сделаны объективные.

В жесткой обстановке испытаний специалисты нашей бригады работали с беспримерной отдачей и верой в наше правое дело. Среди них был Борис Александрович Гордин — водитель-испытатель и специалист по ремонту высокого класса, горлохват и матершинник. По личному указанию В.Н. Венедиктова летучка Гордина была укомплектована деталями и сборочными единицами различной номенклатуры (по одной единице каждого наименования) безотказность которых вызывала сомнение. Это мероприятие позволяло в случае, если на пробеговой трассе происходила остановка испытываемого изделия, без дополнительных сборов, немедленно направлять летучку и проводить восстановительный ремонт в кратчайшие сроки. Свою машину Гордин содержал в полной боевой готовности в любое время суток, любил порядок и всех, кто путался под ногами и мешал работе, многоэтажно и виртуозно посылал подальше. Вообще с Борисом Александровичем связано много прекрасных воспоминаний, но без прямой матерной речи их передать невозможно.

На войсковых испытаниях (проще говоря, на «бегах») главная задача заводской бригады обеспечить боеготовность своей роты и, если требовался ремонт, то вопросы отдыха и питания вообще не рассматривались. В обязанности служб, обеспечивающих испытания, входило размещение и питание солдатиков (экипажей батальона), а то же в отношении рабочих бригад — по мере возможности. Не всегда можно было попасть на ночевку в «пятизвездочную» казарму. А хорошо бы на второй ярус, чтобы грязь с сапог не попадала и, чтобы никто по ошибке не садился на лицо, когда спишь. Поэтому мы относились к своему быту на «бегах» с юмором, который поддерживал нас в самых трудных ситуациях.

Большое удовольствие я получал от фраз Валерия Николаевича, очень специфических и ироничных. Рассматривая вопросы обеспечения надежности «фирмы Юринов и сыновья», как он называл отдел эксплуатации и своего нового заместителя, он сообщил: «В Табеле о рангах самый старший ангел Керуб, почему-то с рогами, а заместитель его (Валерий Николаевич указал на В.Т. Юринова) стеснительный шестикрылый Серафим, ходит босыми ножками по облакам. Да, вы мой заместитель и должны действовать так, чтобы у начальников отделов горела под ногами земля!»

Как-то я подготовил письмо с просьбой о выделении для УКБТМ машины техобслуживания. Валерий Николаевич заявил, что так не просят, нужно выдать «соплю со слезой». И тут же, проговаривая текст, набросал послание. Выскочив из кабинета, я, по памяти, записал чистовой вариант письма. Валерий Николаевич был поражен: «Вы что, разбираете мой почерк?!» Дело в том, что манера письма Венедиктова с трудом поддавалась расшифровке. В начале фразы были высокие стрельчатые буквы, которые к концу строки становились все мельче и мельче, сваливаясь вниз.

В памяти всплывают еще несколько «самоцветов» от Валерия Николаевича.

Во время очередного аврала начальник одного отдела медлил, и Главный кричал ему: «Пока Вы телитесь тут, там министр рвет на з…це волоса!» Потом задумчиво добавил: «Если они там у него растут». Узнав, что моя жена — зубной врач, Валерий Николаеич сказал, что этим его не испугаешь, потому что у него «челюсть, как у Антона Павловича пенсне, на шнурочке». Как-то на совещании начальник нашего отдела стал отнекиваться от поручения Главного. Тогда Венедиктов заявил, что передаст эту работу начальнику отдела Р. Тут же поставил его в пример и похвалил, сказав, что «Р. въедливый, как клоп».

Началась эпоха масштабных сравнительных войсковых испытаний трех основных танков, имеющих близкие тактико-технические характеристики. Эпоха «тараканьих бегов». Это был театр показательной борьбы фирм. Формировался испытательный батальон из трех рот по 10 танков в каждой Т-64, Т-80 и Т-72 (харьковцы, кировцы и тагильцы). Позднее добавилась четвертая рота омичей. Войсковым испытаниям (ВИ) присваивались собственные имена. Я был участником испытаний «Сосна», «Кедр», «Багульник», «Саксаул», «Тайга», «Ольха», «Акация» и «Беркут». К каждым испытаниям под эгидой Венедиктова разрабатывался и внедрялся целый комплекс новых мероприятий, обеспечивающих повышение качества и надежности танков. Конкурентная борьба не позволяла заниматься самолюбованием. Конструкторское бюро жило напряженной, творческой жизнью патриотов родного уральского танка.

Ход проведения многочисленных испытаний постоянно и неотступно контролировался Венедиктовым, который скрупулезно вникал в мельчайшие подробности ходовых и стрельбовых результатов испытаний чуть ли не ежедневно находясь на связи с бригадой испытателей.

Вспоминаются случаи, когда на полигоне в районе Юрги (Западная Сибирь) появлялся представитель местного КГБ с поручением от генерала Венедиктова и приглашал руководителя нашей бригады к телефонному разговору с Тагилом. Валерия Николаевича волновало влияние повышенной толщины снежного покрова на маршевые возможности роты, на самоочищаемость гусениц, на запас хода по топливу и маслу. Он расспрашивал об эффективности очистки защитных стекол приборов прицеливания от рыхлого снега при стрельбе и т. д. и т. п.

Советская Армия насыщалась танками Т-72, и главный конструктор определил новое направление работ — авторский надзор. Наш отдел надежности и эксплуатации направлял в места дислокации Т-72 бригады специалистов для консультаций, сбора предложений и, главное, выявления недостатков при эксплуатации танков в войсковых подразделениях. Когда за рычагами танков сидят парнишки после «учебки» (полгода обучения), то скорость подразделений на марше 7-10 км/ч, а не 25–30 км/ч, как на «бегах», а бревна для самовытаскивания, укрепленные на корме служат амортизаторами при столкновениях танков. Результаты авторского надзора заносились в тетради 1-го отдела (отдел ведающий секретными документами) и по ним разрабатывались мероприятия, которые затем выносились на суд главного конструктора. Эти записи с предложениями и дефектами Валерий Николаевич окрестил «записками о здравии и за упокой, как в церкви отпущение грехов». Решения по устранению дефектов согласовывались с начальником № 47 ВП Василием Николаевичем Ковалевым, который традиционно садился за стол переговоров напротив Валерия Николаевича. Когда формулировка решения окончательно созревала, оба одновременно расписывались. Таким образом, подпись Василия Николаевича всегда оказывалась вверх ногами.

Работу по материалам авторского надзора в нашем отделе вел Александр Львович Левковский, весьма грамотный труженик. Это о нем главный конструктор говаривал: «Александр Львович — отец русской словесности». Работать в конструкторском бюро он начал еще в довоенном 1936 г. Александр Львович не поражал ростом, обладал малой массой, но при этом издавал звуки сочным баритоном и вид носил независимый. Как-то на праздник 7 ноября (это было после войсковых испытаний, в которых участвовал сын Львовича — Юрий) наш парторг С.Н. Малинин сопровождал В.Н. Венедиктова, который решил поздравить сотрудников с праздником (Валерий Николаевич не твердо помнил расположение всех служб). И вот генерал Венедиктов с высоты своего значительного роста стал торжественно поздравлять Александра Львовича, похвалил Юрия, сказав: «Отец может гордиться сыном». На что растроганный родитель ответил: «Уже начал».

Оглядываясь назад, я с большим удовлетворением вижу, что память об одном из выдающихся конструкторов нашей страны Валерии Николаевиче Венедиктове жива, она оказалась сильнее времени. Масштабы и влияние личности Валерия Николаевича удивляют. Даже внешние, несколько странные поведенческие его манеры вдруг повторялись у людей его окружения: его заместитель А.С. Шелгачев, сидя за столом, так же как и его патрон начинал задумчиво и безостановочно трясти ногой. Ю.В. Тэн после его назначения заместителем Главного стал периодически вытягивать губы трубочкой, невольно копируя мимику Главного, а начальник отдела Э.Б. Вавилонский стал произносить слово «что» именно так, как оно пишется, и как произносил это Венедиктов, тогда как все произносят это слово «што».

Валерия Николаевича отличала преданность конструкторскому делу, неукротимость в достижении цели, беспредельная самоотдача, талант и, как результат, он оставил неизгладимо яркий и глубокий след в истории развития мирового танкостроения.

 

Б.А. МУРДАСОВ

При создании двигателя В-84 для танка Т-72Б одной из серьезных проблем, возникших в связи с повышением мощности базового двигателя В-46 до 840 л.с., была недостаточно надежная работа выпускных коллекторов. Это было связано с тем, что ужесточились условия работы коллекторов в танке по температуре выпускных газов.

Двухстенные коллекторы двигателя В-46 с экранами в патрубках, двухсекционной внутренней трубой из стали Х18Н9Т, выполненной с телескопическим соединением секций и воздушным зазором между стенками 4 мм, на режимах двигателя В-84 имели повышенное коробление и усадку по длине, что снижало надежность уплотнения стыков с головкой блока и затрудняло демонтаж коллекторов.

С Генеральным конструктором ГСКБ «Трансдизель» Владимиром Ивановичем Бутовым обсуждалось несколько вариантов возможного решения задачи. Одним из самых кардинальных решений, всесторонне испытанных и введенных в рабочую документацию двигателя 2В-06-2 для боевой машины десанта и двигателя B-58 для шасси ракетных установок, был бы переход на охлаждаемый выпускной коллектор. Он обладает несколькими важными преимуществами перед неохлаждаемым вариантом. Это минимальное изменение геометрии в рабочем состоянии, надежность конструкции и газовых стыков, пожаробезопасность. И, наконец, пониженный уровень нагрева окружающего пространства МТО.

— Поезжай-ка ты к Валерию Николаевичу в Нижний Тагил, — сказал мне Владимир Иванович, — и предложи охлаждаемый вариант.

Встреча с В.Н. Венедиктовым состоялась вскоре после моего появления на «Уралвагонзаводе». Он принял меня доброжелательно и внимательно выслушал наши соображения по охлаждаемому коллектору.

Валерий Николаевич быстро вникал в технические тонкости, чувствовалось, что он замечательно ориентируется в условиях работы двигателя в танке. Вопросы задавал редко и только тогда, когда надо было уточнить высказанную мысль или дать дополнительные разъяснения.

Особое внимание было им уделено увеличению теплоотдачи в воду при переходе на охлаждаемые выпускные коллекторы.

Неожиданно для меня Валерий Николаевич дал согласие, но выставил условие, что теплоотдача в воду должна повыситься не более чем на 20 тыс. ккал/час. Для нас это было равноценно отказу, поскольку таких резервов у двигателя не было.

С другой стороны, как оказалось позже, возможности системы охлаждения двигателя в танке при повышенных температурах окружающей среды были тоже ограниченными. Но ход Валерий Николаевич сделал и, как мне кажется, ход красивый. В результате все наши усилия были сосредоточены на неохлаждаемом выпускном коллекторе с сильфонными компенсаторами. До этого в процессе отработки конструкции двигателя В-46 мы имели неудачный опыт испытаний такого варианта коллектора. Отдельные сильфоны отрабатывали на нем без замечаний гарантийный срок, а другие — не более десятков часов. Как выяснилось, причиной дефектов была особенно чувствительная для работы сильфонного узла несоосность патрубков коллектора, подсоединенных к сильфонам. Нарушение соосности вызывало уменьшение рабочего хода сильфона в несколько раз вплоть до упора зигов, что и приводило к их поломкам.

Для двигателя В-84 мной была предложена конструкция сильфонного узла и технология сборки коллектора с особым порядком приварки сильфонов. Она обеспечила соосность соединений в рабочем состоянии и надежность работы как сильфонных узлов, так коллектора в целом. После всесторонних испытаний на двигателе В-84 неохлаждаемый выпускной коллектор с сильфонами между секциями был принят к серийному производству. Этому в известной степени помог хитрый ход главного конструктора В.Н. Венедиктова.

 

В.С. МУРЗИН

Период сотрудничества ГСКБ «Трансдизель» с заместителем главного конструктора по опытным работам, а с 1969 г. — главным конструктором УКБТМ Валерием Николаевичем Венедиктовым был одним из самых плодотворных в истории танкостроения 19601980-х годов.

Ниже приводятся работы, проделанные специалистами ГСКБ «Трансдизель», для оснащения двигателями изделий БТТ, инженерной и специальной техники, создаваемой под руководством Валерия Николаевича Венедиктова на «Уралвагонзаводе».

После прекращения работ по тяжелым танкам и снятия их с производства возникла необходимость в создании среднего танка, сочетающего в себе боевую мощь и защиту тяжелого танка с высокой маневренностью, скоростью и запасом хода танка среднего класса.

Первым таким танком, созданным «Уральским КБ транспортного машиностроения», был опытный танк «167» с двигателем В-26 мощностью 700 л.с., разработанным ГСКБ «Трансдизель».

Благодаря новой компоновке дизель В-26 с наддувом от приводного нагнетателя, установленного на площадке картера со стороны отбора мощности, был выполнен в габаритах серийного двигателя В-55, что позволяло осуществить его поперечную установку в танке и открывало возможности значительного форсирования силовой установки по мощности в будущем. Были проведены успешные испытания двигателя В-26, включая межведомственные стендовые. А полигонно-войсковые испытания танка «167» — на заводе, в районе ст. Кубинка и в Туркестанском военном округе, подтвердили достижение практически одинаковых показателей по скорости движения, плавности хода и динамическим качествам «Объекта 167» с харьковским «Объектом 432».

Несмотря на это «Объект 167» не был принят на вооружение по независящим ни от «Уралвагонзавода», ни от ЧТЗ причинам. Помешали этому «политические игры» вокруг харьковского танка с двигателем 5ТДФ той же мощности, но менее надежного и чрезвычайно дорогого в производстве.

В дальнейшем двигатель В-26 получил конструкторско-технологическое развитие в первом многотопливном танковом дизеле В-36 повышенной надежности, предназначенном для модернизации танков Т-55А и Т-62М.

Особенно тесным и плодотворным было сотрудничество с В.Н. Венедиктовым в острый период совместной борьбы за право вести собственные разработки нового среднего танка («Объект 172») и двигателя В-45К к нему.

Такое право базировалось в то время на недостаточной надежности двухтактного дизеля 5ТДФ и конструктивных недостатках важных систем и механизмов танка Т-64А, выявленных испытаниями.

Технические условия на поставку двигателя В-45К мощностью 730 л.с. были согласованы с УКБТМ в декабре 1967 г., а окончательно в редакции ОС-4-39 — в апреле 1968 г.

Двигатель прошел полный объем стендовых испытаний, включая межведомственные, и широкую проверку в «Объектах 172», изготовленных в количестве 20 штук. Одиннадцать из них к 1 января 1970 г. имели пробеги до 6800 км. На базе двигателей В-36, В-45 и В-45К с наддувом от приводного нагнетателя в 1970–1976 годах были созданы и поставлены моторным корпусом ЧТЗ на серийное производство многотопливные дизели В-46 семи модификаций мощностью 650–780 л.с. для нового основного танка Т-72, инженерных машин на его базе, модернизированных танков Т-55АМ и Т-62М, самоходных артиллерийских установок и других военногусеничных машин 20 типов. Это был огромный вклад в обороноспособность страны. Достаточно сказать, что танки Т-72 с двигателем В-46 открыли целую эпоху в мировом танкостроении и стали самыми массовыми моделями последней четверти XX века.

Основанием для проведения опытно-конструкторских работ по созданию танкового двигателя В-46 мощностью 780 л.с. было совместное решение Минобороны, Миноборонпрома и Минсельхозмаша. Разработка и доводка семейства двигателей В-46 на ЧТЗ выполнялась под руководством главного конструктора И.Я. Трашутина и его заместителей В.А. Спасского (по конструкции) и С.М. Музикуса (по испытаниям). Все трое были авторами изобретений, внедренных в конструкцию двигателя В-46.

За работы по созданию двигателей В-46 главному конструктору И.Я. Трашутину и его заместителю С.М. Музикусу в 1974 году была присуждена Государственная премия СССР.

Работы дизельного КБ ЧТЗ для танка Т-72 находились под пристальным вниманием главного конструктора УКБТМ В.Н. Венедиктова.

В начале 1980-х годов с целью дальнейшего повышения требований к подвижности танка Т-72 с одновременным увеличением его массы за счет ввода динамической защиты и других улучшений конструкции В.Н. Венедиктов снова поставил перед ГСКБ «Трансдизель» извечный вопрос о повышении мощности двигателя В-46.

Начались расчетно-конструкторские проработки на мощность двигателя 8501000 л.с. Для обеспечения необходимого воздушного заряда цилиндров и нормальной теплонапряженности ответственных деталей были проведены компоновки двигателя с газотурбинным наддувом, с комбинированной схемой наддува и с увеличенным диаметром крыльчатки приводного нагнетателя. Двигатель с двумя турбокомпрессорами был прокомпонован в танке. Двигатели с приводным центробежным нагнетателем и увеличенным диаметром крыльчатки (В-67, В-68) при повышении мощности от 840 до 950 л.с. имели ухудшающиеся показатели. Прирост мощности требовал чрезмерных затрат на привод нагнетателя.

В результате с УКБТМ была согласована мощность 840 л.с. Двигателю присвоена марка В-84. Его разработка велась на основании Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 5.07.1981 г. № 635–188 по усовершенствованию танка Т-72 и Решения Минобороны, Миноборонпрома и Минсельхозмаша.

Двигатель В-84 выполнен полностью взаимозаменяемым с базовым двигателем В-46-6.

Создание форсированного по мощности двигателя В-84 потребовало решения 11 конструкторских и технологических проблем, главными из которых были поршень, уплотнительные поршневые кольца, газовый стык и выпускные коллекторы. В конструкцию двигателя были введены уширенный бурт гильзы цилиндра, усиленный привод масляного насоса, двухспиральный плунжер топливного насоса, стальная азотированная муфта привода топливного насоса, улучшенный водяной насос, топливный фильтр с самоподжимным фильтропакетом.

Применение для поршня нового высококремнистого алюминиевого сплава АК- 12Д с изготовлением заготовки штамповкой по специальной технологии на гидравлических прессах Ступинским металлургическим комбинатом позволило обеспечить требуемую работоспособность всех его элементов. При этом была выполнена корректировка геометрии поршня с учетом тепловых характеристик нового материала и повышения мощности двигателя.

Для уплотнительных поршневых колец была применена более термостойкая сталь 4Х5МФСШ, хорошо зарекомендовавшая себя на форсированных двухтактных танковых двигателях 5ТДФ.

Надежность газового стыка была повышена введением кольцевых канавок трапециевидного профиля на буртах гильз и применением плакированных латунью стальных прокладок с более жесткими требованиями по разновысотности.

Впервые для двигателя В-84 были разработаны и освоены в производстве секционированные выпускные коллекторы с надежно работающими сильфонными узлами, разгрузившими корпус и патрубки от термических нагрузок.

Корректировка конструкторской документации двигателя В-84 выполнялась также на этапах конструкторско-доводочных, предварительных и межведомственных стендовых испытаний на ЧТЗ и по результатам войсковых испытаний 19821983 годов.

По результатам успешно проведенной официальной (зачетной) части испытаний двигатель В-84 с 1984 года был поставлен на серийное производство моторным заводом ПО ЧТЗ для установки в усовершенствованный танк Т-72Б «Уралвагонзавода». Начиная со следующих модификаций — В-84-1, В-84М была предусмотрена установка на двигатель устройства подогрева впускного воздуха (ПВВ) при пуске двигателя в холодных условиях. Это устройство в сочетании с использованием специального маловязкого масла позволило запускать двигатель при морозе до минус 20 °C без предварительного разогрева. Мобильность танка значительно повысилась, что придало ему новые боевые качества и превосходство над другими подобными изделиями. Весь комплекс работ по ПВВ велся под руководством В.И. Олейникова. Двигатель В-84 создавался при самом активном участии заместителя генерального конструктора Б.А. Мурдасова, личный вклад которого был особенно весом в решении двух важных задач: существенного повышения надежности выпускных коллекторов и применении нового сплава АК-12Д для поршня с корректировкой его геометрии.

За выдающийся вклад в создании танкового двигателя В-84 и новых образцов турбопоршневых дизелей для военно-гусеничных машин генеральному конструктору ГСКБ «Трансдизель» В.И. Бутову в 1985 году было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Званиями лауреатов Государственной премии за создание и постановку на серийное производство двигателей семейства В-84 и унифицированного ряда танковых дизелей были отмечены 8 специалистов ЧТЗ. Высоким государственным наградам удостоена большая группа конструкторов- дизелистов.

Нельзя не отметить выдающуюся роль В.Н. Венедиктова в организации работ и руководстве конструкторами, исследователями УКБТМ в обеспечении требуемых условий для нормальной работы двигателей в танковых условиях. Глубоко вникая в проблемы двигателистов, Валерий Николаевич старался помочь нам делом в повышении надежности двигателей.

Разработанные отделом силовых установок УКБТМ танковые системы, стыкуемые с двигателем, обеспечивали неизменное превосходство танков типа Т-72 и его модификаций над всеми отечественными и зарубежными танками при эксплуатации в жарких климатических регионах мира.

Двигатели типа В-84 находят применение в 23 видах боевой техники, в том числе танках, бронированных ремонтно-эвакуационных машинах, танковых мостоукладчиках, инженерных машинах разграждения, самоходных гаубицах, многоцелевых средних транспортерах, самоходных пушках и гусеничных шасси 14 типов.

Развернутые в унифицированный ряд дизели с наддувом В-46, В-59, В-58, В-84 и их модификации являются основой силовых установок ВГМ Российской Армии. Серийное производство этих двигателей на моторном заводе ЧТЗ позволило повысить боеспособность модернизируемых и выпускаемых боевых машин, создать надежные, высокоэкономичные и компактные энергетические установки для новых образцов военной техники.

 

М.Л. НАУМОВ

К 1973 году — году обретения самостоятельности УКБТМ, под руководством В.Н. Венедиктова на предприятии было закончено формирование исследовательского отдела — хорошо структурированной службы исследования и испытаний (состоящей из семи секторов и трех лабораторий), которая по своему статусу подчинялась вместе с опытным производством второму должностному лицу в УКБТМ — главному инженеру.

Все работы на предприятии, связанные с испытаниями и исследованиями узлов, агрегатов, деталей, схем и в целом танка в стендо-лабораторных и ходовых (полигонных) условиях проводились этой службой.

В моторном секторе мне довелось начинать работать молодым инженером-исследователем.

Вообще в те 1970–1980 годы атмосфера на предприятии в отношении молодых специалистов, исходящая от руководства, была исключительно доброжелательная, творческая, поощряющая любую инициативу в рамках поставленной задачи. Это стимулировало молодых специалистов быть в высокой степени самодисциплинированными, быстро включаться в процесс проводимых испытаний. Наши непосредственные начальники брали нас на доклад к главному конструктору, что было в высшей степени ответственно и позволяло нам быть в курсе всех проблем, решаемых в КБ.

Надо сказать, что слабо подготовленными — без идей и предложений — к главному конструктору лучше было не ходить. Поэтому на предприятии действовала хорошо отлаженная трехуровневая система анализа результатов испытаний и выработки дальнейших предложений — сначала у начальника конструкторского отдела КБ, затем у заместителя главного конструктора, а уж потом у самого главного конструктора.

Зато у В.Н. Венедиктова докапывались до «руды». Но уходя из кабинета Главного, каждый из нас четко представлял дальнейшие работы и решаемые задачи на непрерывно проводимых испытаниях: днем и ночью, в дождь и холод, на стендах и полигонах.

Хотелось бы остановиться на одной из больших и значимых для КБ работ, а точнее сказать «комплекса работ», проводимых исследовательским отделом. Тематически эти работы были объединены названием: «Проведение комплекса научноисследовательских работ, разработка, испытания и внедрение в серийное производство мероприятий по повышению эффективности системы охлаждения и энергобаланса силовой установки, улучшающих ТТХ танка Т-72А». В рамках этой темы во многих исследованиях я принимал активное участие.

В ходе постоянного технического соревнования с зарубежными танками в отечественных КБ разрабатывались новые средние танки — НСТ с небольшими габаритами и особо низким силуэтом, что было очень важно для усиления эффективности баллистической защиты и маскировки машин.

Одновременно с целью улучшения подвижности танков перед конструкторами была поставлена сложная задача по повышению так называемой свободной мощности двигателя, подводимой к ведущим колесам танка.

Эта задача дополнительно усложнялась еще и тем, что наряду с общим уменьшением объема НСТ показатели относительного объема МТО по сравнению с танками первого послевоенного поколения (Т-54, Т-55 и Т-62) также снижались.

Наращивание свободной мощности двигателя в отечественных танках решалось двумя путями.

В харьковском КБ «Завода им. Малышева» и СКБ-2 ленинградского «Кировского завода» в танки стали устанавливать более мощные двигатели. Сразу возникла масса проблем. Рост мощности двигателя в малых объемах танка привел практически к полной разунификации узлов МТО, снижению ресурса силовой установки (СУ) и трансмиссии, ограничению полного использования мощности двигателя, длительным срокам отработки двигателя и систем СУ, резкому удорожанию танка.

В «Уральском КБ транспортного машиностроения» на начальном этапе работ усилия конструкторов были сосредоточены на увеличении свободной мощности двигателя, подводимой к ведущим колесам, за счет снижения объектовых потерь двигателя.

Даже непрофессионалу ясно, что выбранный тагильчанами путь экономически целесообразнее — позволяет сохранить базовую силовую установку, не требует длительной перестройки серийного производства для внедрения разработанных мероприятий. Усовершенствованные узлы создавались после экспериментальной отработки взаимозаменяемыми с ранее изготавливаемыми серийными однотипными узлами.

Над экспериментальной отработкой комплекса разработанных мероприятий в отделе силовых установок под руководством и строгим контролем Валерия Николаевича Венедиктова началась напряженная работа моторного сектора исследотдела.

Экспериментально были установлены количественные и качественные показатели изменения объектовой мощности, топливной экономичности силовой установки танка Т-72А и надежности двигателя в зависимости от эффективности вентиляторной установки системы охлаждения, подогрева воздуха и топлива на входе в двигатель, от сопротивлений систем воздухопитания и выпускного тракта двигателя. В этих исследованиях участвовали специалисты СКБ «Турбина», 38 НИИИ БТТ, ЧТЗ и УКБТМ.

Было установлено, что после подсоединения к двигателю В-84 танковых систем мощность двигателя в танке Т-72А, (от подогрева и сопротивлений) снижается на 13–14 %, а топливная экономичность двигателя ухудшается на 15 %.

Это выдвинуло на первый план задачу снижения объектовых потерь в системах силовой установки. Основной вклад в улучшение мощностных и экономических показателей силовой установки внесли мероприятия по вентиляторной установке системы охлаждения танка Т-72А, разработанные в конструкторском отделе при содействии исследователей.

Теория расчета центробежных вентиляторов общепромышленного назначения не применима для создания танковых вентиляторных установок, работающих в условиях сильного затенения входа и выхода и искаженной геометрии кожуха вентилятора (улитки). Такая конструкция вентиляторной установки является традиционной для всех поколений танков, разработанных в КБ, начиная с танка Т-34, и определяется принятым для проектирования МТО так называемым у специалистов разомкнутым воздушным трактом системы охлаждения.

Применение этой конструкции обеспечивает:

— максимально плотную компоновку МТО, исключающую потери объемов для организации воздуховодов;

— более низкий тепловой режим всех агрегатов МТО;

— хорошо организованную интенсивную вентиляцию всех объемов МТО, существенно снижающую пожарную опасность МТО;

— улучшение условий работы воздухоочистителя (исключается попадание в ВО листьев, хвои, стерни и других посторонних предметов);

— исключение попадания воды в двигатель при случайном затекании воды в воздухопитающие окна и т. д.

Поэтому, созданию более эффективной вентиляторной установки танка Т-72А предшествовал огромный объем экспериментальных исследований.

Объемы исследований характеризуют следующие цифры. Испытано около тридцати образцов рабочих колес вентиляторов, свыше шестидесяти — входного направляющего аппарата. В УКБТМ и в СКБ «Турбина» проведено более четырехсот опытов вентиляторной установки различной комплектации и геометрии опытных узлов. В конечном итоге совместными усилиями конструкторов и исследователей удалось создать вентиляторную установку, значительно превосходящую по удельным показателям базовую комплектацию (достигнуто увеличение производительности вентиляторной установки на 20 %, КПД в 1,5 раза, за счет снижения затрат на привод вентиляторной установки объектовая мощность силовой установки возросла на 3,8 %). Узлы вновь разработанной эффективной вентиляторной установки были выполнены взаимозаменяемыми с серийными.

Другим направлением работ повышения объектовой мощности силовой установки было создание унифицированных систем воздухопитания и выпуска отработанных газов двигателя с пониженным сопротивлением трасс, также взаимозаменяемых с ранее выпущенными изделиями.

Для решения этой задачи вновь потребовалось приложение больших усилий исследователей. Для начала были проанализированы уровни запыленности воздуха, образующиеся при движении танков, практически по всем регионам страны с составлением паспортных данных по фракционному составу пыли.

Далее последовала серия многолетних стендовых пылевых испытаний новых конструкций опытных узлов, завершившаяся созданием двух унифицированных систем с пониженным сопротивлением трасс:

— системы воздухоочистки с автоматическим удалением отсепарированной пыли;

— труб выпуска отработанных газов двигателя, оснащенных эжекторами отсоса пыли из ВО.

Созданные конструкции, имея равнозначные с зарубежными образцами эксплуатационные характеристики, в совокупности занимали объем в 2–3 раза меньше аналогичных зарубежных образцов.

Испытания подтвердили уменьшение потерь мощности системы воздухопитания на 30–35 % и снижение температуры выпускных газов двигателя на 15 °C за счет значительного снижения сопротивления на впуске и выпуске двигателя.

Важным мероприятием по уменьшению объектовых потерь мощности силовой установки являлось снижение подогрева воздуха на впуске в двигатель.

По результатам исследований в СКБ «Турбина» было определено, что при войсковой эксплуатации танков типа Т-72 летом с нагрузкой двигателей 50–60 % от максимальной (диапазон нагрузок двигателей, приближающихся к реальным цифрам при войсковой эксплуатации танков) наилучшая топливная экономичность достигается при подогреве впускного воздуха примерно на 20–25 °C. Это противоречило «голой» теории, согласно которой все эффективные показатели двигателя с понижением температуры впускного воздуха только улучшаются.

В УКБТМ были проведены работы по уточнению размеров воздухоприточного окна над ВО с целью обеспечения указанной величины подогрева впускного воздуха при летней эксплуатации танка.

Также в ходе специальных исследований был сделан выбор оптимальной конструкции жалюзи над радиаторами и шахтой воздухопритока двигателя. Рекомендованная конструкторами конструкция жалюзи обладала пониженным аэродинамическим сопротивлением и удовлетворяла требованиям по защите узлов МТО в соответствии с ТТЗ Заказчика.

При проведении исследований в УКБТМ и ВНИИТМ применялись специальные имитационные стенды систем силовой установки, стенд разносных испытаний вентиляторов, нестандартизованные средства измерений, такие как большие воздухомерные трубы, устанавливаемые на радиаторы и шахту воздухопритока воздухоочистителя.

В СКБ «Турбина» для экспериментальных исследований опытных узлов силовой установки был создан уникальный комплексный стенд МТО танка Т-72А, на котором с участием исследователей УКБТМ было выполнено около 100 сложнейших научно-исследовательских работ, направленных на совершенствование систем силовой установки и, в частности, двигателя.

Во дворе УКБТМ часами «накручивали километры» на броневой стенд-плите танки. Танк были заякорен к плите, двигатель работал, ведущие колеса перематывали гусеницы в режиме буксования по плите. Замерялись температуры окружающего воздуха, показания штатных или специальных термометров, регистрирующих температуры охлаждающей жидкости, масла, циркулирующих в трубопроводах систем СУ и трансмиссии, нагрузка двигателя (по расходу топлива и оборотам двигателя). Все полученные данные приводились пересчетом к заданным в ТТЗ заказчика.

Успеху выполненных экспериментальных работ способствовали разработанные оригинальные специальные методики и отраслевые стандарты для проведения исследований.

В результате выполненной обширной и многолетней работы созданные, оригинально разработанные узлы вентиляторной установки, унифицированные воздухоочиститель и эжекционные выпускные трубы, разработанные в отделе силовых установок с учетом рекомендаций исследователей, по эффективности эксплуатационных характеристик превосходили отечественные и зарубежные, а по удельным объемным в 2–3 раза были меньше аналогичных зарубежных систем.

Внедрение комплекса конструктивных мероприятий по системам силовой установки позволило:

— на 50–55 л.с. снизить объектовые потери мощности силовой установки, т. е. увеличить свободную мощность силовой установки на эту величину без увеличения мощности двигателя;

— повысить тактико-технические характеристики танка Т-72А по маневренности (на 4–5% — среднеэксплуатационные скорости движения и на 5,5 % — запас хода).

Уровень улучшения технических характеристик вновь разрабатываемых узлов систем силовой установки позволил в комплексе принять решение с наиболее оптимальным и экономически целесообразным направлением модернизации танка не путем повышения мощности двигателя, а более эффективным путем снижения объектовых потерь мощности силовой установки.

В тоже время обеспечение взаимозаменяемости вновь разработанных узлов с серийными значительно снизило затраты по подготовке производства и выпуску модернизированных танков и исключило дополнительные затраты при ремонте задела ранее выпущенных танков в местах эксплуатации.

Результаты войсковых испытаний ВИ-84 подтвердили высокую эффективность и надежность внедренных конструктивных мероприятий по системам силовой установки танка Т-72А.

По совокупности работ, выполненных на комплексном стенде МТО танка Т-72 в СКБ «Турбина», стендах УКБТМ и исследований, проведенных на танках в реальных условиях под руководством В.Н. Венедиктова, Э.Б. Вавилонского и В.А. Степанова, группа молодых специалистов УКБТМ, УВЗ, ЧТЗ, ВНИИТМ была удостоена звания «лауреат премии Ленинского комсомола в области науки и техники» за 1985 год. Эта работа была представлена на соискание самой престижной молодежной премии страны по личной инициативе Валерия Николаевича Венедиктова. В список соискателей от УКБТМ он включил инженера-исследователя М.Л. Наумова и водителя- испытателя А.В. Кистанова.

Я всегда остаюсь благодарным участникам этих работ О.А. Кураксе, В.А. Серебренникову, нашим непосредственным руководителям В.А. Степанову, Э.Б. Вавилонскому, а также главному конструктору В.Н. Венедиктову, который «сделал» мне карьеру, дважды досрочно повышая в должности.

* Относительный объем МТО — отношение объема МТО к общему объему танка.

 

М.А. НИКИТИН

Я пришел работать после окончания ЧПИ в «Отдел 520» «Уралвагонзавода» в 1961 г. Меня сразу же направили в бюро по проектированию автомата заряжания Т-72, где начальником был Юрий Алексеевич Кипнис- Ковалев. Главным конструктором в это время работал Л.Н. Карцев. Изготовление опытных образцов танка Т-72 и их испытания осуществлялись уже в то время, когда главным конструктором назначали Валерия Николаевича Венедиктова.

При испытаниях было много замечаний к конструкции танка: и мелких и довольно серьезных. Одним из них было сворачивание цепи досылателя при досылании снарядов в камору пушки. Необходимо было придумать замки на звенья, чтобы цепь не сворачивалась. Тогда Валерий Николаевич среди нас, молодых специалистов, объявил конкурс на лучшую конструкцию цепи и пообещал премировать! За такую работу взялись А.Л. Миллер с Е.Е. Кривошеей, В.Н. Поляков и я. Каждый придумал свою цепь, в цехе изготовили все три варианта. Все конструкции работали. Хотя приняли один вариант, В.Н. Венедиктов свое слово сдержал — выписал каждому премию.

В дальнейшем обсуждались различные вопросы конструирования совместно с В.С. Моисеевым, В.Н. Венедиктовым и находились правильные решения. Одновременно с основной работой я начал писать кандидатскую диссертацию. Проводил в цехе эксперименты, и часто ездил во «ВНИИТрансмаш», где намечалась моя защита диссертации. Конечно, В.Н. Венедиктов был в курсе моих забот и не препятствовал мне в сборе необходимых материалов. Работа ведь требовала финансовых расходов предприятия! Расходы, конечно, впоследствии окупились, поскольку результаты диссертации были внедрены в производство. В 1982 г. я защитился.

Позднее, в 1985 г., в Нижнетагильском филиале УПИ открылась специальность «Колесные и гусеничные машины». Директор филиала Е.Г. Зудов обратился к В.Н. Венедиктову с просьбой о переводе меня на преподавательскую работу в институт. В.С. Моисеев и В.Н. Венедиктов дали добро без всяких нареканий и упреков. В этом институте я работаю и в настоящее время.

 

В.И. ОЛЕЙНИКОВ

С назначением В.И. Бутова генеральным конструктором ГСКБ «Трансдизель» очень остро встал вопрос по решению проблемы зимнего пуска двигателя В-84. Проблема холодного пуска танкового двигателя 5ТДФ также была больным местом — и не один год — на харьковском «Заводе им. Малышева».

И.Я. Трашутин длительное время перекладывал решение проблемы зимнего пуска на НИИД. Учитывая его огромный авторитет в танкостроении и преклонный возраст, ВПК при СМ СССР особых претензий к нему не предъявляла. Но с назначением В.И. Бутова генеральным конструктором ГСКБ «Трансдизель» военно-промышленная Комиссия потребовала от него в сжатые сроки решить этот вопрос.

В.Н. Венедиктов, понимая значение зимнего пуска для повышения боеготовности танковых войск в климатических условиях СССР также настаивал на форсировании работ по холодному пуску двигателя.

Валерий Николаевич детально и скрупулезно интересовался техническими разработками по подогреву впускного воздуха и первыми результатами испытаний, которые длительный период времени были неутешительными. Долго не удавалось обеспечить стабильность процесса сгорания топлива в камере подогревателя воздуха — при резком наборе оборотов в процессе пуска пламя срывалось потоком воздуха. В.Н. Венедиктов, понимая сложность проблемы, успокаивал нас при неудачах. «Рязанцев который год бьется над решением проблемы, — говорил он. — А вы хотите все сделать за 2–3 месяца. Так не бывает. Я вижу, что вы всерьез занялись делом — значит все уладится. Нужно время. Оно у вас есть. Я вижу, что вы идете в правильном направлении».

Такое отношение главного конструктора нас поддерживало и снимало излишнее напряжение.

Когда через полгода после начала работ мы привезли в УКБТМ и установили в опытный танк первый опытный образец системы подогрева впускного воздуха (ПВВ), случилось непредвиденное — температура воздуха за ночь опустилась ниже — З0 °C. Это очень расстроило главного конструктора, т. к. согласно руководству по эксплуатации пуск двигателя с помощью ПВВ рекомендуется при температурах окружающего воздуха не ниже -20 °C. При более низкой температуре воздуха рекомендуется разогревать силовую установку включением танкового подогревателя.

Венедиктов сказал: «Нам сильно не повезло. Что будем делать?»

У танка собралась большая группа специалистов УКБТМ. Всем хотелось присутствовать на первом зимнем пуске двигателя В-84 с применением системы ПВВ. Мы решили производить пуск, несмотря на столь низкую температуру окружающего воздуха. Нужно было видеть радость главного конструктора и сотрудников его КБ, когда двигатель уверенно запустился с первой попытки.

Системой подогрева впускного воздуха в дальнейшем стал оснащаться дизель В-84-1 мощностью 840 л.с., который в составе танка Т-72Б был принят на вооружение в 1984 году.

В.Н. Венедиктов проявлял живой интерес к дальнейшему развитию двигателя В-84 в части повышения его мощности, запаса крутящего момента, надежности. При многочисленных встречах с генеральным конструктором В.И. Бутовым, на которых я присутствовал, Валерий Николаевич каждый раз интересовался конкретными техническими мероприятиями, разрабатываемыми ГСКБ «Трансдизель» по решению указанных проблем. При этом самое большое беспокойство вызывала у него модернизация поршневой группы.

С В.Н. Венедиктовым, как главным конструктором, было нелегко работать. Но это сотрудничество было взаимно полезным и принесло огромные положительные результаты.

 

В.А. ПАКЛИН

В конце 1970-х годов я в составе группы молодых специалистов после окончания ВУЗа по распределению попал в Нижний Тагил и начал работать в исследовательском отделе орденоносного «Уральского КБ транспортного машиностроения» (УКБТМ).

Для исследовательской работы отбирались крепкие по здоровью, только с высшим техническим образованием молодые инженеры, которые вливались в очень мощную и разветвленную службу проведения испытаний, подчинявшуюся главному инженеру УКБТМ.

Сейчас, вспоминая то время, особенно поражают объемы одновременно проводимых испытаний: стационарных, стендовых, специальных, натурных испытаний танков в ходовых условиях. Испытания проходили параллельно, практически в круглосуточном режиме. Каждую смену на полигон уходило 2–3 танка, «напичканных «различными конструктивными мероприятиями от мелких (например, проверка надежности детали из опытной марки резины) до крупных (например, проверка надежности и эффективности новых конструкций узлов ходовой части, силовой установки и т. д.). В тоже время на стендах проводились параметрические испытания многочисленных мероприятий, направленных на совершенствование узлов с целью повышения их эффективности и надежности.

Нам, молодым инженерам, напряженный режим в течение первых 5–7 лет работы, несомненно, позволил в наиболее короткие сроки войти в профессию, накопить богатейший и неоценимый опыт практической деятельности в методическом, организационном и коммуникационном планах.

Такой темп работы исследовательского отдела в то время задавался и жестко контролировался главным конструктором В.Н. Венедиктовым. В КБ под его руководством проводилась работа по совершенствованию и отехнологичиванию конструкции танка Т-72, который в массовом количестве поступал на вооружение нашей армии.

Валерий Николаевич имел свой особый стиль руководства и общения с сотрудниками, и не часто навещал помещения своих подчиненных. Он вмешивался в работу подразделений только при возникновении серьезных проблем. Вот тогда происходили вызовы «на ковер», ставились задачи, проводились мощные мозговые штурмы. Все это происходило в кабинете главного конструктора и требовало от приглашенных специалистов больших теоретических и практических знаний, подготовки и умения довести информацию до руководства КБ. До встреч с главным конструктором в его кабинете исследователи проводили предварительное согласование позиций всех участников предстоящего совещания у заместителей главного конструктора. Совещания у Валерия Николаевича проходили в накаленной обстановке, эмоционально, но всегда заканчивались для нас четко поставленными задачами на дальнейшую работу.

У меня, как инженера-исследователя моторного сектора, в эти годы было четкое представление о направлении своей деятельности на долгосрочную перспективу и на каждый день. Это во многом было обусловлено тем, что Валерий Николаевич компетентно разбирался в том, где необходимо сосредоточить главные усилия в улучшении технико-экономических показателей силовой установки.

В знании слабых мест силовых установок отечественных и зарубежных танков он был высоким профессионалом.

Венедиктов внимательно отслеживал все проводимые испытания двигателей, анализировал изменения параметров, ставил перед исследователями вопросы по выяснению причин этих изменений.

Однажды я, будучи в составе комиссии по проведению МВИ двигателя А-62 на предприятии-изготовителе, просмотрев в протоколе ночных испытаний незначительное снижение мощности, имел неприятный телефонный разговор с главным конструктором по этому поводу. Одновременно, за допущенный промах в моей работе «на ноги» были поставлены соответствующие ведущие специалисты в конструкторском отделе силовых установок. И это было реакцией главного конструктора всего лишь на сбой в регистрации параметров.

Напряженность в работе исследователей компенсировалась внимательным отношением главного конструктора к личным проблемам тех, кого он ценил за работу. Никогда не забуду, что первую квартиру я получил вне очереди. Валерий Николаевич на заседании жилищной комиссии профкома, заслушав мои семейные обстоятельства, в свойственной ему авторитарной манере произнес: «Мы Вас заслушали и я принял решение…»

Благоприятное воздействие на настроение коллектива исследовательского отдела оказывал приход к нам Валерия Николаевича в канун наступления профессиональных или общегосударственных праздников. Он не забывал поздравить нас и поблагодарить за труд.

У меня, как и многих исследователей, прошедших «школу Венедиктова», навсегда останется в памяти период работы под руководством этого выдающегося главного конструктора.

 

Л.И. ПУГАЧЕВ

Я, автор этих воспоминаний, в 1953 г. окончил МВТУ им. Баумана по специальности «танки и самоходные установки» и по распределению начал свою работу в системе оборонной промышленности, где и проработал без малого 50 лет, из них 25 лет в должности директора головного института по танковым двигателям (НИИД).

За свою многолетнюю работу на танковом поприще я сделал для себя выводы, что современный главный конструктор должен знать в достаточной степени следующие вопросы:

— вооружения (артиллерийское, ракетное, стрелковое);

— системы управления огнем с лазерным прицелом, электронным баллистическим вычислителем, приборами ночного видения;

— защиты от противотанкового оружия, бактериологического и радиационного воздействия, пожара;

— подвижности (двигатели и их системы, трансмиссии, ходовые части);

— связи и навигации;

— технологии производства танка.

Главный конструктор должен обладать организационными навыками.

Валерий Николаевич Венедиктов, назначенный в 1969 году главным конструктором «Уральского КБ транспортного машиностроения», в полной мере владел этими знаниями и имел огромный опыт работы в танкостроении.

С 1969 года связи нашего института и УКБТМ начали расширяться и укрепляться.

В том же году наш институт завершил строительство первой очереди своего филиала в г. Челябинске. Заместитель министра Ж.Я. Котин поручил мне принять меры по ускорению ввода в строй производственного корпуса. Я предложил создать в Челябинске стенд на основе использования моторно-трансмиссионного отделения нижнетагильского танка («Объект 172»). В.Н. Венедиктов поддержал мое предложение и, более того, помог выделить для этого готовое МТО.

Непосредственно строительством комплексного стенда занимался директор филиала НИИДа В.А. Федотов. Стенд был построен в очень сжатые сроки, и на нем начались совместные доводочные работы по МТО танка Т-72 и его модификаций.

В 1970 году после передачи нашего филиала Миноборонпрому он стал самостоятельной организацией под названием СКБ «Турбина», которое стало успешно сотрудничать как с КБ двигателистов И.Я. Трашутина, так и с танковым КБ В.Н. Венедиктова.

Разработка танка Т-72 началась в нижнетагильском КБ в 1967 году, как резервного варианта танка Т-64, у которого в ходе войсковой эксплуатации выявилась недостаточная надежность двигателя, ходовой части и механизма заряжения пушки.

Учитывая ограниченные возможности в мобилизационный период по производству двигателя 5ТДФ и наличие в достаточном количестве в резерве двигателей В-45, было принято решение установить их и на танке Т-64. В том же году был изготовлен и испытан экспериментальный образец такого танка.

В ходе дальнейших работ в 1968–1969 гг. были проведены сравнительные испытания танков Т-64А с двигателем В-45, эжекционной системой охлаждения и бескассетным воздухоочистителем (разработка ХКБМ) и образцов с двигателем В-45К, вентиляторной системой охлаждения, двухступенчатым воздухоочистителем (разработка УКБТМ). С этого момента все двигатели для серийных танков «Уралвагонзавода», разрабатываемых в УКБТМ под руководством Венедиктова стали оснащаться агрегатами наддува с приводным центробежным компрессором.

В ноябре 1969 года на танки стали устанавливать двигатель В-46. Мощность двигателя возросла до 780 л.с. В танке были установлены новые автомат заряжания пушки и ходовая часть с повышенной несущей способностью. Так появился новый опытный танк — «Объект 172М».

В 1973 году после войсковых испытаний он был принят на вооружение под маркой Т-72 и вскоре получил наименование «Урал». По своим боевым и техническим характеристикам танк Т-72 не уступал танку Т-64А.

В 1979 году на вооружение был принят модернизированный танк Т-72А с двигателем В-46-6, а в 1985 году — танк Т-72Б с двигателем В-84-1 мощностью 840 л.с.

Танки Т-72 экспортировались в страны бывшего Варшавского договора, а также в Индию, Югославию, Ирак, Сирию, Ливию, Кувейт, Алжир и Финляндию.

В конце семидесятых годов В.Н. Венедиктов много внимания уделял компоновкам МТО с двигателем 2В-12 генерального конструктора В.И. Бутова, сменившего на этой должности И.Я. Трашутина.

Танк Т-72 создавался в сложной обстановке. Среди военных разного уровня, чиновников, партийных функционеров были как сторонники, так и противники танка Т-72. Валерию Николаевичу Венедиктову хватило характера, и даже мужества отстоять танк Т-72, который стал основным в отечественной бронетанковой технике.

Коллектив УКБТМ занял в России ведущее место в танкостроении, и может быть, следует в память о заслугах В.Н. Венедиктова назвать УКБТМ его именем.

* Документальных подтверждений проведения сравнительных испытаний в 1968–1969 гг. танков в указанной комплектации силовой установки танка Т-64А не существует. — Прим. редколлегии.

 

Л.И. РАДЗИНСКИЙ

В УКБТМ (тогда «Отдел 520» УВЗ) я поступил, пройдя многолетнюю трудовую выучку в цехах спецпроизводства «Уралвагонзавода». Завод стал для меня школой жизни. Он привил мне вкус к труду, обучил ряду специальностей, заложил основу знаний, навыков и свойств, верно служивших мне во все времена, на всех этапах трудовой жизни. Они определили мое место в КБ. Они способствовали сближению с Валерием Николаевичем Венедиктовым.

За более чем шестидесятилетнее служение заводу и КБ мне удалось быть свидетелем и в меру сил — участником событий, ставших достоянием истории. В памяти нескончаемой чередой проплывают изделия, созданные родным КБ за многие десятилетия. Здесь и широко известные миру изделия бронетанковой техники, и машины ограниченной (до поры — до времени) «огласки» и своеобразные «непрофильные», а ныне и вовсе всеми забытые, как, например, единственный в своем роде, до гениальности просто, всецело приспособленный к возможностям послевоенного производства на «Уралвагонзаводе» трактор «УТЗ» («Уральский танковый завод»), созданный на базе узлов и деталей легендарного Т-34, буровые САНы, САЛы и многое другое. Зримо вспоминаются вечно живые образы давних коллег, соратников, наставников, многие из которых, увы, ушли в мир иной…

Особое место в воспоминаниях занимает Валерий Николаевич Венедиктов, человек энциклопедических знаний, одаренный инженер, целеустремленный до одержимости, вечно пребывавший в состоянии творческих поисков, устремленности к совершенству, интеллигент в третьем поколении, знаток литературы и живописи, личность незаурядная во всех отношениях. Работе от отдавал себя целиком и полностью. Домой уходил поздней ночью.

Воспоминания о Валерии Николаевиче у каждого из нас свои. Они связаны в основном с четким кругом сводивших нас производственных дел, проблем и ситуаций, «весомость» которых несопоставима. В них доминировали, разумеется, вопросы «высшего», творческого порядка, а после них либо параллельно с ними решались более приземленные, касающиеся деятельности «второго эшелона» служб КБ и, в частности, отдела технической документации, которым я руководил долгие годы. Некоторое представление о них можно составить по следующим эпизодам нашей повседневной жизни.

В чрезвычайно сложный для КБ период разработки и выдачи в производство конструкторской документации нового в то время танка Т-72, исполнительский механизм захлебнулся. Он физически не мог «переварить» колоссальный объем работ, обеспечить необходимый их ритм. Следовало основательно «модернизировать» стихийно сложившуюся систему и я, едва вступив в новую для себя должность, предложил ряд нововведений.

Сейчас, в век сплошной компьютеризации, предельного оснащения КБ современной оргтехникой, трудно представить себе былой «египетский» труд людей, выполнявших разработку, оформление, издания тысяч и тысяч конструкторских документов, насыщение ими бесчисленных служб внутри и вне завода. И вот сейчас эту громоздкую, неповоротливую систему следовало реформировать, приспособить к задачам времени, максимально механизировать.

Валерий Николаевич далеко не сразу склонился к переменам. У него были вполне резонные опасения. Только после многозаходного анализа моих выкладок он, наконец, «благословил» затею. Реформу осуществляли буквально «на ходу». Она себя полностью оправдала. Документация пошла сплошным потоком. Валерий Николаевич в корне изменил свое отношение к отделу технической документации, который прежде называл свысока «сплошным архивом».

Каждая последующая работа укрепляла престиж отдела, повышала его «акции», убеждала Валерия Николаевича в наличии еще не раскрытых возможностей. Задачи, поручаемые отделу, все более усложнялись, обретая общетехнический характер. В связи с этим, вспоминается, например, «эпопея» утверждения конструкторской документации танка Т-72 межведомственной комиссией. Сложной процедуре проведения МВК в абсолютно новом «формате», на основе совершенно новых, крайне жестких норм и требований должны были предшествовать специальные доработка, изготовление и оформление огромного числа предъявляемых документов, проведение «частных» МВК на смежных предприятиях с последующим обобщенным утверждением всего комплекса техдокументации нового танка. Все этапы работы требовали четкой организации и безупречного исполнения.

Подготовку к МВК и ее проведение Валерий Николаевич возложил на мой отдел. Излишне говорить о сложностях, которые приходилось одолевать шаг за шагом, да и не в них дело. Важен был результат. Любой ценой. Мы не подвели. Подготовка и проведение МВК получили высокую официальную оценку. Валерий Николаевич весьма эмоционально выразил свое удовлетворение по этому поводу.

Разработка «идеологии» лицензионных работ по танку Т-72 и последовавшая за этим их реализация стали для нас очередным весьма серьезным испытанием. Валерий Николаевич, на практике оценив наши возможности, поручал все более сложные задачи. Мои взаимоотношения с Валерием Николаевичем, в начале пути почему-то не складывавшиеся, давно перешли в нарастающее доверие, а теперь кажется, достигли своего апогея.

В лицензионной работе, которая проводилась по новым, еще не «обкатанным» нормативам, для нас все было необычным. Мы были, по сути, первооткрывателями, своего рода первопроходцами. Каждый наш шаг требовал предельной осторожности, тщательного анализа, дотошной отработки нередко совместно с Валерием Николаевичем. Ставки были слишком высоки. Валерий Николаевич собирал нас регулярно, порой по нескольку раз за день. Поджимали сроки.

Заказы-наряды ГИУ и ГТУ ГКЭС, генеральным исполнителем которых официально назначили наше КБ, предусматривали соучастие большого числа предприятий в передаче ряду зарубежных стран лицензионной техдокументации танка Т-72. Необходимо было свести соисполнителей воедино, подчинить их действия единым требованиям, единому графику, единому ритму. Задача оказалась крайне сложной. Ее усугубляли несовершенство нормативных нововведений, в целом низкая исполнительная дисциплина участников работ, ведомственная разобщенность соисполнителей. Одоление всех этих трудностей требовало недюжинных усилий.

Вспоминается, например, следующий эпизод. В пору приобщения предприятий- соисполнителей контракта к передаче лицензионной техдокументации множества покупных комплектующих изделий, входящих в состав танка Т-72, немало головных (по конкретным изделиям) предприятий «не торопилось» организовать перевод на английский язык своей техдокументации, не думая о последствиях. Между тем, их «проволочка» привела к прямой угрозе срыва выполнения межгосударственного контракта с далеко идущими последствиями. Наши тревожные сигналы Центру оставались без должной реакции. Обстановка продолжала накаляться. Она подтолкнула нас к рискованной «самодеятельности». Иного выхода не было.

Валерий Николаевич командировал меня в Москву с «открытым» заданием. Мне надлежало разобраться в подоплеке происходящего и подготовить предложения по возобновлению искусственно прерванных работ.

Ознакомившись с ситуацией, я убедился, что единственным средством остановить произвол соисполнителей, призвать их к безусловному выполнению контракта может только оказание на них своеобразного силового давления. «Инструментом» такого давления мог стать внешне обычный для того времени документ типа «Совместного решения» министерств (ведомств), коллективно участвующих в выполнении определенных заданий государственной важности (в данном случае — передачи инозаказчикам техдокументации танка Т-72). Совершенно необычной в этом «обычном» документе должна была стать сама процедура его оформления. В ней-то и крылась вся сила, «коварство» замысла.

В обычной практике подобные документы вначале дотошно отрабатывались, согласовывались и соответственно утверждались в гражданских министерствах и только затем передавались в Министерство обороны для согласования утверждения. В нашем случае все должно было произойти с точностью до «наоборот». Заветное «Решение» должно было родиться в стенах нашего министерства, «перекочевать» в ГАБТУ МО (по предварительному согласованию), там его следовало переиздать, как собственный документ Министерства обороны, соответственно оформить на всех уровнях министерства и только затем в «почти готовом» виде поочередно доставлять в министерства промышленности, «собирая» подписи первых лиц.

Валерий Николаевич одобрил план действий. Остальное было делом «техники». В считанные дни «Решение» было оформлено. Как и предполагалось, ни одно гражданское министерство не рискнуло уклониться от подписания ко многому обязывающего документа. Ни одно из них не отважилось поступить вопреки воле могучего Заказчика.

Вопрос перевода на английский язык неисчислимого количества документов нашел оптимальное решение. Угроза срыва контракта миновала. О выполнении задания я доложил Валерию Николаевичу. Он не сразу поверил в реальность свершившегося. Впоследствии, со свойственным ему юмором он долго «смаковал» подробности проведенной акции.

Валерий Николаевич был строгим и требовательным руководителем. Он умел озадачивать подчиненных, умел спрашивать с них, умел «осмотрительно» доверять им, поощрял инициативу. Все это я сполна прочувствовал на себе.

На всех этапах проводившихся работ я регулярно встречался с Валерием Николаевичем в различных местах, в различной обстановке. Приходилось вместе с ним бывать в командировках, совместно проживать в гостиничных номерах и каждый раз я открывал в нем нечто новое, в очередной раз поражался живости его ума, гибкости мышления, железной логике, умению обретать сторонников, переубеждать оппонентов.

Валерий Николаевич по натуре был вполне обычным человеком со своими достоинствами и своими слабостями. Мало кто знал, что за внешней резкостью и, порой, нарочитой грубоватостью кроется тонкая, легко ранимая душа.

Валерия Николаевича давно нет с нами, но в моей памяти он продолжает жить, как совершенно незаурядная личность, как творец, далеко не исчерпавший свой могучий потенциал. Для многих он так и остался загадкой.

Я благодарен судьбе за десятилетия совместной работы с Валерием Николаевичем, за великую школу, которую я прошел под его началом, за все доброе, что довелось пережить, находясь рядом с ним, за все, что удалось почерпнуть у него.

 

В.В. СМОЛИН

Начальник 38 НИИИ БТТ генерал-майор В.М. Антоневич требовал от сотрудников института не только быть постоянно в курсе новых совершенствований, внедряемых на заводах промышленности при производстве БТТ, но и самим предлагать для внедрения в производство технические решения.

В середине1970-х годов с группой специалистов института я приехал в Нижний Тагил, прихватив с собой результаты только что проведенных сравнительных испытаний опытного танка Т-80 и устаревшего американского танка М48А5.

По скорости движения на скоростной бетонной испытательной трассе в Кубинке М48А5 превзошел танк Т-80, причем эксперимент повторялся неоднократно и тщательно анализировался. Суть дела заключалась в том, что механизм поворота Т-80 при каждом воздействии на рычаг поворота осуществляет торможение и число циклов «разгон-торможение» на один километр движения достигает 25–30, а танк М48А5 имеет дифференциальный механизм поворота первого типа и в повороте не снижает скорость и за счет равномерности движения более устойчив в повороте.

Меня очень внимательно выслушали в отделе трансмиссии КБ и представили главному конструктору Т-72 В.Н. Венедиктову. Валерий Николаевич поблагодарил меня за то, что доложил ему данное исследование и что наш институт предлагает различные технические решения для внедрения в производство. Несмотря на занятость Валерия Николаевича, наша беседа продолжалась более часа. Он задавал мне вопросы не только о сравнении двух танков и проведенном анализе, уточняя отдельные детали, но и выслушал мои предложения по другим вопросам разработки и производства танков. В ходе нашей беседы я убедился в том, что Валерий Николаевич не только выдающийся конструктор, но и замечательный собеседник, умеющий внимательно выслушать и расположить к себе визави.

В заключение нашего разговора он подвел меня к окну, показал рукой на территорию завода и сказал: «Вот этот завод производит танков больше, чем вместе взятые Германия, Англия и Франция, и менять технологический процесс нам очень трудно и сложно. Но все предложения, направленные на совершенствование танков, мы всегда серьезно изучаем и обязательно учитываем их экономическую сторону. Ваши предложения также рассмотрим».

 

Е.Г. СОБОЛЕВ

Когда я смотрю на танк Т-72, мои мысли возвращаются в 1972 год — год «звездного» пробега танков (сравнительные войсковые испытания двух марок танков: Т-72 и Т-80). Масштабность испытаний необычайна: был сформирован танковый батальон, в состав которого входили две танковые роты из перечисленных марок танков и ремонтная рота.

Испытаниями руководил председатель государственной комиссии генерал-майор Ю.М. Потапов. В состав комиссии входили, кроме представителей Минобороны, главные конструкторы, участвующие в испытаниях танков и их основных составных частей. Группу испытателей 38 НИМИ МО возглавлял заместитель начальника института по научной работе полковник А.И. Кривенко. Ходовые испытания в объеме 11000 км совмещались со стрельбами и тактическими учениями на полигонах военных округов.

Мне было поручено руководство рабочей группой надежности и ремонта, в задачу которой входило фиксирование отказов и времени на их устранение с последующим анализом и оценкой надежности и ремонтопригодности танков.

Направление меня, молодого сотрудника 38-го института, на эти испытания стало предпосылкой моей первой встречи с главным конструктором легендарного танка.

С самого начала и в ходе испытаний сложились доверительные отношения сотрудников института — членов рабочих групп комиссии с главным конструктором танка Т-72 В.Н. Венедиктовым и сотрудниками конструкторского бюро. Наши симпатии к танку Т-72 и его создателям строились на том, что все этапы разработки танка проходили под непосредственной постоянной экспертизой сотрудников 22-го Испытательного Полигона (с 1972 года — 38 НИИИ МО).

На протяжении всего периода испытаний приходилось постоянно сотрудничать с конструкторами танков, решать с ними возникающие проблемные, иногда спорные вопросы. Главный конструктор танка Т-72 постоянно был в гуще событий, четко и корректно разрешая спорные вопросы.

Что запомнилось и осталось в памяти об этом человеке?

1. Быстрота реакции конструкторской мысли на возникающие проблемы. В процессе испытаний у танков Т-72 проявилось несколько случаев схода гусеничной ленты с ведущего колеса. Что делать?

Под руководством главного конструктора была моментально проработана идея установки на ведущее колесо ограничительного кольца. В течение нескольких дней идея была воплощена в конструкцию, организовано на заводе производство колец и установка их на машины на месте проведения испытаний. Такая молниеносная реакция на возникшую проблему и устранение ее подвластны лишь Конструктору и Руководителю (с большой буквы).

2. Честность и порядочность в сочетании с большой ответственностью перед государством за порученное дело. Ни один возникающий в процессе испытаний танка Т-72 отказ не скрывался главным конструктором от государственной комиссии. Хотя отказы и поломки танков Т-80 зачастую пытались устранить вне поля зрения членов комиссии.

Испытания и последующая войсковая эксплуатация танка Т-72 подтвердили его высокую надежность (безотказность) при использовании по назначению.

3. Способность и желание оказать своевременную поддержку окружающим людям.

В процессе рассмотрения государственной комиссией акта о результатах испытаний танков одним из представителей ВНИИТМ было высказано сомнение в правильности указанной мной в акте продолжительности замены ведущего колеса на танке Т-72. Председатель комиссии тотчас прервал обсуждение акта. Все члены комиссии были приглашены в танковый парк для экспериментальной проверки «сомнительного» показателя. Не знаю, что в этот момент чувствовал главный конструктор, у меня в душе было неспокойно: ведь на каждый единичный опыт мог повлиять любой случайный фактор. Тихо сказанные мне слова Валерия Николаевича: «Все будет нормально», — вернули мне уверенность в успешном завершении эксперимента, что и подтвердили его результаты.

4. Стратегическое мышление, умение предвидеть перспективы развития своего детища. Танк Т-72 показал превосходные потенциальные возможности своего развития, которыми не обладает ни один другой отечественный образец.

На его базе появилась возможность разработки целого комплекса машин боевого и технического обеспечения войск. БРЭМ-1 на базе танка Т-72 успешно осуществлял эвакуацию и ремонт вышедших из строя танков и других объектов ВВТ в ходе боевых действий в Кавказском регионе.

5. Не могу не отметить чисто человеческие качества Валерия Николаевича, коснувшиеся и меня лично. Длительные испытания, оторвали нас от семей почти на полгода. Как хотелось хотя бы на несколько дней вернуться к своим семьям.

Когда танки нарабатывали километраж на одном из Белорусских полигонов, Валерий Николаевич должен был по служебным делам отправиться в Москву. Так случилось, что он в свою служебную машину пригласил А.И. Кривенко и по его рекомендации меня. Во время поездки Валерий Николаевич был не главным конструктором знаменитого танка, а обычным человеком, проявляющим интерес ко всему окружающему его миру. Он не мог проехать мимо музея Бородинского сражения, не посетив его, не рассмотрев размещенные в нем экспонаты. Надо было видеть, с каким наслаждением он впитывал новые, ранее ему неизвестные страницы истории страны.

Хотелось бы закончить свои воспоминания, ограниченные одним лишь 1972-м годом. Когда я смотрю на танк Т-72, на его последующие модификации, мои мысли возвращаются к человеку, который всего себя без остатка отдал этому детищу. Заслуга В.Н. Венедиктова не только в воплощении его идеи в металле, она, может быть, в большей степени связана с тем, что он передал молодому поколению примером своей жизни.

 

В.Л. СОЛОВЬЕВ

Одной из характерных черт главного конструктора В.Н. Венедиктова была высокая требовательность, иногда переходившая в прессинг. Думаю, что она в равной степени касалась и внутренних работ УКБТМ, и взаимоотношений Валерия Николаевича с соисполнителями, от которых зависел успех работ по танкам. Хочется в связи с этим привести один из примеров.

Мы получили от УКБТМ сообщение, что при ходовых испытаниях танка Т-72Б вышел из строя двигатель В-84 из-за прогара клапана. До этого при стендовых испытаниях двигателей на моторном заводе ЧТЗ случались выходы из строя клапанов механизма газораспределения из-за прогара уплотняющей фаски грибка, особенно при работе двигателей на бензине А-72 или авиационном топливе.

Но это были обычные клапаны без покрытия уплотняющей фаски противоизносным жаростойким сплавом. Случай же в Нижнем Тагиле имел неприятную для нас особенность, а именно: УКБТМ было известно, что на вышедшем из строя двигателе прогорел клапан, наплавленный по фаске кобальтовым стеллитом ВЗК (КХ3 °C2ВЧ) — одним из самых жаропрочных и термостойких по твердости сплавов. Это техническое решение было подготовлено к внедрению в серийное производство.

Требовалось срочно рассмотреть этот случай у В.Н. Венедиктова и объяснить его появление.

Получив предписание и допуск, я вместе с главным инженером моторного завода В.Ю. Черняевым и представителем заказчика полковником Н.М. Гончаровым выехали автомобилем в Нижний Тагил. До этого мне не приходилось бывать на «Уралвагонзаводе». Я побаивался встречаться с тагильскими «зубрами». Генеральский «наезд» в УКБТМ Валерия Николаевича и его «однополчан» начался с того, что основное наше мероприятие для исключения прогара фасок клапанов — наплавка кобальтовым стеллитом ВЗК не работает и двигатели с этим мероприятием выходят из строя. И дальше шли эмоциональные обвинения в медлительности работ и неэффективности доводки.

Я, по возможности спокойно, доложил В.Н. Венедиктову о том, какие меры были приняты на ЧТЗ по исключению случаев прогаров клапанов, и постарался отвести упрек о медлительности наших работ. Сообщил, что для существенного повышения термо и износостойкости уплотняющей поверхности грибка клапана были опробованы испытаниями различные жаростойкие сплавы, которые желаемых результатов не дали. При рассмотрении этой проблемы генеральный конструктор ГСКБ «Трансдизель» В.И. Бутов принял решение наплавку клапанной фаски производить только сплавом ВЗК — кобальтовым стеллитом, твердость которого при высокой температуре мало изменяется.

Потребовалось разработать рабочие чертежи клапанов и заготовок, заказать прессформы для изготовления наплавочных колец клапанов впуска и выпуска на заводе специнструмента и технологической оснастки (ЧЗ СТО), согласовать поставку присадочных колец из кобальтового стеллита с Мелитопольским заводом «Автоцветлит», привлечь к наплавке фаски присадочными кольцами установку «Института электросварки им. Патона», для которой пришлось изготовить индуктор и душирующее устройство.

А до отладки этой установки и освоения технологии мы решили изготовить партию клапанов впуска и выпуска с наплавкой прутком из кобальтового стеллита ВЗК путем газовой сварки, для чего пришлось привлечь к работам еще два завода.

По результатам испытаний на одноцилиндровой установке с нагрузками двигателя В-84 все серийные клапаны отработали не более 20 часов, а с наплавкой ВЗК — 200 часов без замечаний.

Опытные двигатели В-84 с клапанами, на которых наплавки сплава ВЗК были выполнены газовой сваркой, отработали на стенде до прогара уплотняющих фасок 110–130 часов.

Я четко вел учет двигателей, на которых были установлены клапаны с наплавкой прутком ВЗК газовой сваркой. Среди этих двигателей оказался и тагильский.

Я также доложил о том, что теперь процесс наплавки клапанов выполняется на стационарной установке, разработанной и изготовленной «Институтом электросварки им. Патона». Эффективность этих мероприятий проверена сравнительными испытаниями на одноцилиндровой установке и на развернутых двигателях В-84.

Кроме того, гарантийными испытаниями на трех двигателях В-84 одного и того же комплекта клапанов с наплавкой фасок на стационарной установке сплавом ВЗК и перешлифовками после каждого срока испытаний подтверждена их надежная работа в течение трех гарантийных сроков.

По нашему мнению, вопрос по тагильскому случаю должен быть закрыт, поскольку технически для В-84 проблема была решена.

Но нас не отпускали, продолжая прессинг.

«Мы Вас задерживаем до утра», — было жестко заявлено Венедиктовым, хотя понятных нам причин для этого не было.

Поскольку мы считали, что вопрос исчерпан, а приехали мы без командировок на один день только с предписаниями и допуском, главный инженер моторного завода Владимир Юрьевич Черняев сказал: «Спасибо, но мы сейчас уезжаем». Слава Богу, что нас не «арестовали» и мы спокойно доехали домой в Челябинск.

Со временем, после распада Союза, мне как начальнику отдела механизма газораспределения и передачи пришлось искать нового поставщика наплавочных колец из ВЗК, и мы до сих пор получаем эти кольца от нашего соседа — «Курганмашзавода».

 

Н.Ф. СТРОКОВ

С главным конструктором танкового КБ «Уралвагонзавода» («Отдел 520») Валерием Николаевичем Венедиктовым я впервые встретился в 1985 г. в его кабинете на совещании по предварительному рассмотрению технического задания «СКБ «Турбина» на создание газотурбинного энергоагрегата для «Объекта 184К». К этому времени стали известны результаты испытаний танка Т-80 (главный конструктор Н.С. Попов) с нашим энергоагрегатом ГТА-18А (главный конструктор В.Б. Михайлов) и самоходной установки «Объект 2С19» «Мста-С» (главный конструктор Ю.В. Томашов) с нашим газотурбинным агрегатом питания АП-18Д.

Эти испытания показали, что установка на борту боевых машин газотурбинных энергоагрегатов повышает основные свойства боевых машин: темп ведения огня и боеготовность, живучесть, радиус действия, приспособляемость к использованию в экстремальных условиях, обитаемость.

Валерий Николаевич был знаком с этими результатами и немедленно принял решение выдать техническое задание «СКБ «Турбина» на создание газотурбинного энергоагрегата для опытного «Объекта 184 К».

Итак, я, в то время главный конструктор «СКБ «Турбина», принимал участие в совещании по обсуждению технического задания на энергоагрегат для «Объекта 184К».

Первое, что для меня оказалось приятной неожиданностью — это глубокие и конкретные знания В.Н. Венедиктовым конструкции и особенностей газотурбинного двигателя. Мы знали, что в течение семи лет с 1960 по 1967 г. танковое КБ «Уралвагонзавода» занималось созданием газотурбинного танка («Объекты 167Т» и «166ТМ» с газотурбинным двигателем ГТД-3Т главного конструктора ОКБ-29 В.А. Глушенкова). В.Н. Венедиктов, будучи в должности заместителя главного конструктора Л.Н. Карцева по опытным работам, осуществлял общее руководство и координацию работ между подразделениями КБ при выполнении этой работы. Но, со времени прекращения этой работы прошло почти двадцать лет, а в памяти Валерия Николаевича прекрасно сохранились знания конструкции, преимуществ и недостатков газотурбинного двигателя. В ходе названного совещания им были высказаны очень интересные соображения в защиту применения вспомогательных газотурбинных агрегатов на танках. Он говорил, что, по его мнению, основные преимущества ГТД, такие как быстрый запуск при низких температурах окружающей среды, хорошая уравновешенность двигателя, лучшие массогабаритные показатели, простота технического обслуживания, не зависят от величины мощности двигателя, а его недостатки, такие как большой расход топлива, высокая стоимость ГТД, большой расход воздуха с уменьшением мощности двигателя становятся менее заметными и при мощности ГТД до 30 кВт становятся не определяющими.

Эти соображения оказались пророческими. В настоящее время газотурбинные энергоагрегаты ОАО «СКБ «Турбина» (генеральный директор и главный конструктор В.С. Коробченко) применяются на шести серийных и трех опытных объектах спецтехники.

Техническое задание на энергоагрегат для «Объекта 184К» было оперативно оформлено с дополнительной функцией — обеспечение разогрева охлаждающей жидкости дизельного двигателя танка водогазовым теплообменником агрегата. Этот агрегат имел индекс АП-18Е, были изготовлены и испытаны на стенде «СКБ «Турбина» и в объекте опытные образцы, но дальнейшие работы по «Объекту 184К» в силу объективных причин были прекращены.

Встречаясь и общаясь по совместной работе с Героем Социалистического Труда СССР главным конструктором танкового КБ «Уралвангонзавода» Валерием Николаевичем Венедиктовым нельзя было не заметить высокую его целеустремленность в достижении поставленной цели и умение находить и привлекать для этого другие предприятия.

Многие сотрудники КБ «Уралвагонзавода» и ОАО «СКБ «Турбина» знают и помнят следующий факт.

В 1970 г. было образовано в г. Челябинске «Специальное конструкторское бюро «Турбина» под руководством В.А. Федотова. Уже в 1973, пока «СКБ «Турбина» не было загружено работами, Валерий Николаевич заключил с руководством «СКБ «Турбина» многолетний договор на проведение исследований совместной работы двигателя и систем силовой установки. По предложению В.Н. Венедиктова в СКБ был создан комплексный стенд моторно-трансмиссионного отделения танка Т-72. Этот стенд был разработан и смонтирован на базе отрезанного и переданного в «СКБ «Турбина» корпуса моторно-трансмиссионного отделения танка со всеми узлами и деталями, размещенными в нем.

По предложениям (заданиям) главного конструктора В.Н. Венедиктова большинство научно-исследовательских работ выполнялись на этом стенде впервые в отрасли, были уникальными и в дальнейшем и использованы при создании танка Т-72 и его модификаций.

У сотрудников ОАО «СКБ «Турбина» остались добрые воспоминания о совместной работе с В.Н. Венедиктовым, как с очень высокообразованным, принципиальным, требовательным и честным главным конструктором.

 

А.П. ТОНКОВ

Вспоминаю лето 1971 года. Заводской танковый полигон «Салита». В составе экипажа под руководством инженера-исследователя Георгия Абатурова опытный танк — «Объект 172М» участвует в линейном пробеге.

Программой испытаний намечен маршрут по кольцевой разбитой трассе длиной 4,5 км. При проходе очередного круга экипаж увидел стоящий у обочины трассы автомобиль ГАЗ-69, а рядом с ним главного конструктора Валерия Николаевича Венедиктова.

Танк был остановлен, двигатель заглушен. Руководитель пробега доложил В.Н. Венедиктову о ходе испытаний по утвержденной им программе и вдруг из уст главного конструктора последовал неожиданный вопрос: «А мне разрешите проехать?» Мы с удивлением переглянулись: стоит элегантный мужчина в костюме, в галстуке, а кругом пыль, грязь. Осторожно намекнули на одежду. Однако на это В.Н. Венедиктов дал исчерпывающий ответ. На трассу главный ехал неспроста: шофер Валерий Широков достал из автомобиля приготовленный заранее танковый костюм, в который облачился Валерий Николаевич. Экипаж думал, что главный «прокатится» на танке в командирском люке, но он сразу полез в отделение управления через люк механика-водителя (с его-то высоким ростом). Я ему показываю кнопки МЗН, стартера, а он мне задает вопрос: «Какой основной запуск танка?» И сам себе отвечает: «Воздухом». Оказывается, читал инструкцию по эксплуатации танка, прежде чем ее подписать.

Потянувшись правой рукой к рычажку клапана воздухопуска двигателя, Валерий Николаевич заорал и стал интенсивно дуть на палец.

Оказывается защитная створка фонаря КЛСТ-64, близко расположенного от клапана воздухопуска, была утеряна и Венедиктов коснулся рукой о раскаленную лампочку.

Пытаюсь ему объяснить: «Валерий Николаевич, Вы руку делайте так, а кисть загните так». А он мне в ответ: «Уменя рука — не коленвал», после чего запустил двигатель стартером. Главный сказал мне: «Сынок, ты давай полезай наверх, входи в связь, а то я уеду в Салку (деревня прилегающая к полигону. — Прим. Э.В.) кур давить». Валерий Николаевич проехал два круга. Я был приятно поражен его управлением машиной — движение танка было мягким, плавным и не было ни одного пробоя подвески. Но несколько раз перед преодолением ям он очень резко выжимал педаль тормоза, о чем сокрушался, виня слишком длинные свои ноги. Через несколько дней поехав в очередной пробег на этом танке я с удивлением увидел, что на рабочем месте чего-то не хватает: оказывается злополучный светильник перебазировался в другое место, при этом все хорошо освещается в отделении управления и ничто не может обжечь руки. Поразила оперативность решения, замеченного главным конструктором конструктивного недостатка. Данный светильник и поныне размещен там, куда указала рука Венедиктова. А через некоторое время по указанию Валерия Николаевича было введено подтормаживание танка и изменено крепление педали тормоза, при котором вероятность случайного резкого выжима педали тормоза до упора снижалась.

 

В.Д. ТУМАСОВ

В истории танкового конструкторского бюро «Уралвагонзавода» 1960-х годов осталась заметной работа над созданием истребителя танков ИТ-1. Именно тогда, впервые, мне довелось работать под началом В.Н. Венедиктова, который в должности заместителя главного конструктора курировал наше бронекорпусное бюро. Мне, совсем еще молодому конструктору, после службы в Советской Армии, было поручено разработать для ИТ-1 фильтро-вентиляционную установку повышенной производительности. Тогда, при рассмотрении разработанных вариантов конструкции фильтро-вентиляционной установки меня приятно удивило и даже поразило то, с каким вниманием, тщательностью и глубиной («до последнего винтика»), были рассмотрены Валерием Николаевичем проработки и выбран вариант конструкции для утверждения у главного конструктора.

В проведении этой работы немаловажным был вопрос приобретения фильтра ФПТ-200. Дело в том, что в то время промышленностью было изготовлено всего 40 опытных фильтров ФПТ-200, причем для ИТ-1 выделение такого фильтра не предусматривалось. И только благодаря постоянным, настойчивым требованиям В.Н. Венедиктова в переписке и по телефонным переговорам с чиновниками соответствующих Управлений Министерств обороны и оборонной промышленности был положительно решен вопрос изготовления одного фильтра ФПТ-200 для изделия ИТ-1. Мне же пришлось «мотаться» между министерствами, институтом химии — разработчиком фильтра ФПТ-200 и котельно-радиаторным заводом — изготовителем фильтров, расположенным в г. Электросталь Московской области. И, наконец, фильтр ФПТ-200 нам удалось приобрести. При получении этого фильтра было очень приятно услышать, как начальник отдела сбыта завода в моем присутствии сказал своим подчиненным: «Смотрите и учитесь, как Тагил решает проблемные вопросы!» Не могу не отметить, что фильтро-вентиляционная установка с фильтром ФПТ-200 на истребителе танков ИТ-1 работала безотказно.

В процессе проведения крупномасштабных испытаний практически всех основных образцов объектов БТТ на воздействие отравляющих веществ с боевой концентрацией мне довелось быть представителем от промышленности по ИТ-1 и непосредственно участвовать в испытаниях этой машины. Валерий Николаевич организовывал помощь в подготовке ИТ-1 к испытаниям и пристально следил за ходом этих испытаний. Однажды Валерий Николаевич мне подсказал, как можно было выйти из положения, когда полевые мыши за одну ночь съели резиновые прокладки под защитой воздухозаборного устройства. В процессе проведения работ по созданию ИТ-1 под руководством В.Н. Венедиктова, наблюдая его подход к разработке конструкций и проявление твердого характера, уже тогда я проникся к этому человеку большим уважением.

С начала серийного производства танка Т-72 в 1974 году В.Н. Венедиктовым постепенно и целенаправленно проводились работы по модернизации танка, в том числе и по защите от противотанковых средств поражения. В числе первых крупных мероприятий по модернизации танка было создание конструкции верхней лобовой детали (ВЛД) корпуса — высокозащищенной верхней броневой части лобовой проекции корпуса танка, составляющей примерно 80 % площади этой проекции.

Однако оформление решения по внедрению в серийное производство на танке Т-72 новой конструкции ВЛД, существенно повышающей бронезащиту танка, неожиданно встретило препятствие в лице нового Начальника ГБТУ МО Ю.М. Потапова. Здесь, по моему мнению, сыграли роль отголоски негативного отношения к принятию на вооружение и постановке на серийное производство танка Т-72 со стороны некоторых высокопоставленных чиновников, ярким представителем которых являлся Ю.М. Потапов.

Скитаясь две недели по кабинетам и коридорам ГБТУ в поисках своей опоры среди должностных лиц, способных оказать мне помощь в утверждении решения у Начальника ГБТУ, я сожалел, что мое прибытие в Москву состоялось после смерти бывшего начальника ГБТУ МО главного маршала БТВ А.Х. Бабаджаняна, скончавшегося в день моего прибытия в столицу. Маршал был убежденным сторонником создания танка Т-72 и вместе со своим аппаратом сотрудников оказывал «Уралвагонзаводу» и УКБТМ всяческую помощь. С того скорбного дня прошло немного времени и вот со мной идти к Ю.М. Потапову дружно отказались начальник отдела В.Н. Кузнецов, начальник НТК ГБТУ В.П. Дикий и, даже, заместитель начальника НТК ГБТУ Л.Н. Карцев — бывший главный конструктор нашего КБ. Потребовалось решительное вмешательство В.Н. Венедиктова в затянувшуюся бюрократическую волокиту с принятием важнейшего решения по повышению защитных свойств танка Т-72, прежде чем Ю.М. Потапов утвердил этот документ.

В начале 1980-х годов после военных событий на Ближнем Востоке в СССР появилась возможность проверить защиту лобовых проекций танков самым могущественным израильским подкалиберным снарядом М111 (лицензионный аналог американского М735). В.Н. Ведениктов в соответствии с приказом Министра оборонной промышленности в срочном порядке организовал масштабные работы по повышению уровня защиты танка Т-72. Непосредственным руководителем работ был назначен заместитель главного конструктора Н.А. Молодняков. Работы проводились совместно с ВНИИСтали в два этапа: первый этап — по ОКР «Отражаемость-2» и второй — по ОКР «Отражаемость-1». Схемные и конструктивные решения по защите повышенной эффективности появлялись в результате кропотливых, настойчивых поисков коллективов двух отделов броневой защиты корпуса и башни, после рассмотрения их у главного конструктора («вытаптывания» — как любил говорить В.Н. Венедиктов).

Поясню, как проходило «вытаптывание» сложных проблемных вопросов в кабинете главного конструктора. Обычно такие вопросы рассматривались после окончания рабочего дня по предварительной договоренности начальника соответствующего отдела с Валерием Николаевичем Венедиктовым. Для того, чтобы вынести на главного конструктора обсуждение своих проблем надо было применить смекалку, как «обойти» начальника отдела силовых установок Э.Б. Вавилонского, для которого пребывание вечером в кабинете Венедиктова стало привычным делом. С заводским вечерним гудком Эрий Борисович вместе со своими сотрудниками (часто с исследователями) занимал место за столом совещания напротив Валерия Николаевича, садился в положение «правая нога перекинута через колено левой ноги», выкладывал на стол сигареты, зажигалку, после чего начиналось многочасовое рассмотрение, обсуждение и решение проблемных вопросов. Часто в таких обсуждениях принимали участие заместители главного конструктора, курирующие тот или иной отдел.

Кроме этого необходимо было спроектировать, изготовить макеты различных вариантов броневых преград, а также организовать и провести стрельбовые испытания. И здесь неоценима заслуга Валерия Николаевича. Достаточно сказать, что в ходе выполнения двух тем «Отражаемость-2» и «Отражаемость-1» под непосредственным его руководством было спроектировано, изготовлено и испытано свыше тридцати макетов по защите корпуса. При этом для минимального увеличения массы, на что постоянно обращал внимание заместитель главного конструктора Н.А. Молодняков, конструкция броневой преграды против средств поражения была выполнена многослойной (металл+воздух) в отличие от преград с различными наполнителями. Насколько важны и срочны были эти работы, можно исходить из следующего. За ходом работ и сроками их выполнения следило зоркое око ВПК при Совете Министров. Поэтому, на конечном этапе работ на Кубинском танковом полигоне, где подводились итоги по результатам всего комплекса исследований, на каждодневных утренних совещаниях заместитель командира Г.М. Козлов требовал от меня — представителя УКБТМ — быстрейшего, окончательного принятия решения по выбору конструкции защиты танка Т-72. Дело в том, что из-за огромного объема испытаний, которые проводило УКБТМ на полигоне института испытания металлов в Нижнем Тагиле, мы действительно сдерживали сроки выполнения работ на Кубинском полигоне. Однако сдерживание работ всем приходилось терпеть из-за высокого авторитета Валерия Николаевича. В комиссии по проведению работ так и витало мнение: «Он что-то придумает!» И он придумал! По завершении комплекса испытаний нам удалось отстоять свои схемные и конструкторские решения по повышению защиты лобовых и бортовых проекций и внедрить их в серийное производство на танках Т-72А, Т-72Б.

Валерий Николаевич требовал от меня оперативно (ежедневно и не по одному разу) освещать ход проводимых испытаний в 38 НИИИ БТТ.

Мне одному из представителей промышленности было разрешено иметь связь по аппарату «ВЧ» из кабинета начальника института генерал-лейтенанта В.М. Антоневича. Это позволяло мне экономить несколько часов времени в сутки, т. к. исключало поездку на главпочтамт в Москву поздно вечером или длительно ожидать связи с главным конструктором на почте железнодорожной станции «Кубинка-1».

Внедрение в серийное производство на танке Т-72А одного из вариантов усиленной защиты верхней лобовой детали корпуса было оформлено соответствующим извещением с назначенным сроком внедрения. Однако, отдел снабжения завода своевременно не заказал необходимый металлопрокат. Это ставило под угрозу срыва внедрение вышеуказанного мероприятия в производство в установленные сроки. Дело в том, что после заказа, необходимый металлопрокат мог поступить на завод только через полгода. Я доложил о состоянии дел Валерию Николаевичу. Он, пригласив меня с собой в кабину, где размещалась связь «ВЧ». Венедиктов убедил Б.А. Комиссарова — заместителя председателя ВПК в необходимости внедрения важного мероприятия на танке Т-72А. Он попросил оформить поручение руководству «Магнитогорского металлургического комбината» о незамедлительном изготовлении необходимого количества нужного металлопроката. Уже через месяц металлопрокат был поставлен на «Уралвагонзавод». Этот случай свидетельствует о том, что среди высшего руководства страны авторитет В.Н. Венедиктова был также очень высоким. От его просьб нельзя было просто отмахнуться.

В это же время на Западе появились новые противотанковые ракетные комплексы, обладающие большой бронепробивной способностью кумулятивными средствами поражения. УКБТМ совместно с ВНИИСтали, в соответствии с приказами Министра оборонной промышленности, была выполнена крупномасштабная ОКР «Контакт». Для УКБТМ эта работа заключалась в оснащении навесным комплексом динамической защиты (ДЗ) танков Т-72А и Т-62, а совместно с омским КБ — и танка Т-55.

Все конструкторские разработки «вытаптывались» в кабинете главного конструктора. Нами был разработан единый для всех основных образцов БТТ Советской Армии унифицированный контейнер ДЗ, который отвечал требованиям быстросъемности, а также живучести при движении техники во всех дорожных условиях.

В ходе выполнения ОКР комплекс навесной динамической защиты был внедрен в серийное производство на танке Т-72Б в 1984 году. Но работа по ОКР «Контакт» на этом не закончилась. Необходимо было поднять уровень защиты не только от кумулятивых средств поражения, но и от бронебойно-подкалиберных снарядов повышенного могущества. Новые пути решения проблемы, как всегда, находились в кабинете главного конструктора.

В результате продолжения напряженной и кропотливой работы, при совмещении результатов ОКР «Контакт» с результатами работ по теме «Отражаемость-1», была разработана конструкция встроенной динамической защиты (ВДЗ). ВДЗ была имплантирована в танк Т-72Б в 1987 году.

Необходимо особо отметить, что проведение этих работ по повышению уровня защиты основных броневых проекций танка Т-72Б позволили обеспечить защиту от 120-мм БПС М829 американского танка М1 «Абрамс», который считался самым грозным по поражающей способности.

По моему мнению, неоценимая заслуга В.Н. Венедиктова по защите танка Т-72 и его модификаций состоит в том, что он планомерно занимался вопросами повышения уровня защиты как бы поэтапно, но основательно: от боеприпаса одного могущества переходил к боеприпасу следующему — повышенного могущества: от «Заколки» к «Надежде», от «Надежды» к «Ванту» (названия ОКР по совершенствованию БПС. — Прим. Э.В.) и т. д.

Очень большое внимание уделял В.Н. Венедиктов вопросам обеспечения живучести экипажа и внутреннего оборудования танка. По замечаниям из мест эксплуатации, по результатам испытаний танков Т-72, Т-64 и Т-80 по теме «Каток» и испытаниям контрольных корпусов с башнями танка Т-72 и его модификаций составлялись планы — графики разработки мероприятий со сроками внедрения в серийное производство. Валерий Николаевич постоянно, настойчиво «выжимал» из отделов разработку этих мероприятий. По внедрению их на танке, а также выполнения новых разработок, начальниками военного представительства на «Уралвагонзаводе», на соответствующих извещениях делались особые отметки о необходимости проверки этих мероприятий в составе очередного контрольного корпуса с башней.

В это время практически всеми основными отделами КБ было внедрено на танках ряд крупных мероприятий, повысивших живучесть экипажа и внутреннего оборудования: по противоминной защите и от ударной волны взрыва ядерного боеприпаса, по приведению передней подвески ходовой части в нормальное рабочее состояние; по размещению оборудования в танке (например, ЭМУ и коробки К-2) в местах, наименее нагруженных при снарядных попаданиях; по изменению крепления узлов на броневых деталях через переходные кронштейны, по переносу на внутренние узлы (топливные баки — стеллажи, стеллаж аккумуляторных батарей и др.) с броневых деталей элементов электрооборудования и т. п.

На границе 1970-1980-х гг. В.Н. Венедиктовым была развернута бурная деятельность по модернизации танка Т-62, непосредственным руководителем работ был назначен тот же Н.А. Молодняков.

Силами УКБТМ совместно с ВНИИСтали были найдены схемные решения и разработаны модульные конструкции дополнительной защиты лобовых проекций корпуса и башни, получившие прозвище «Брови». Бортовые проекции корпуса танка были оборудованы резино-тканевыми экранами. Модули дополнительной защиты представляли собой полую многослойную сварную металлическую конструкцию, залитую специальным наполнителем. Предполагалось, что металлические конструкции модулей будет изготовлять «Уралвагонзавод». Оставалось найти изготовителя наполнителя. Валерий Николаевич добился через соответствующие министерства и ведомства расширения производства наполнителя на химическом предприятии в г. Ижевске. После этого был решен вопрос организации производства модулей дополнительной защиты.

Значительно сложнее обстояли дела по модернизации танка в части противоминной стойкости. В это время неизгладимый след в памяти советского народа оставили военные действия в Афганистане ограниченного контингента советских войск для оказания помощи правительству ДРА.

Войска Советской армии были оснащены танками Т-62. Вопрос о повышении противоминной стойкости танков Т-62 обострился, когда душманы начали минную войну. Работы по противоминной стойкости танков Т-62 были поставлены под контроль ВПК при Совете Министров и ЦК КПСС. В срочном порядке при непосредственном участии Валерия Николаевича была разработана дополнительная защита сотовой конструкции передней части днища. Нами совместно с представителем МОП был сделан доклад заместителю начальника отдела ВПК Ю.П. Костенко о конструкции и намеченной организации производства деталей для усиления днища. Мероприятия были одобрены. Танк Т-62, оснащенный ими, был испытан на минный подрыв. Результаты испытаний были признаны эффективными.

Модернизацию танков Т-62 предполагалось проводить на заводах капитального ремонта Министерства обороны. А вот какому предприятию сколько и каких деталей для усиления днища нужно было производить — вопрос оставался открытым. Как остро стояла проблема изготовления узлов и деталей для усиления днища, приведу пример. На одном из совещаний у начальника 7 ГУ МОП о состоянии дел по усилению днища на танке Т-62 начальник главка В.Я. Нежлукто спросил: «Какой предполагается порядок сборки конструкций для усиления днища?» Я стал докладывать. А когда произнес слова: «Несущую раму конструкции и броневые листы к ней мы предлагаем изготовлять на Уралвагонзаводе…» В.Я. Нежлукто вдруг вскочил на ноги и закричал: «Вы кто? Вы где работаете? Вы понимаете, что это очень большая загрузка завода! Я вас выгоню с работы!» Но не выгнал.

Для решения этого сложного вопроса у начальника 7 ГУ МОП собрали представителей промышленных и военных организаций. В начале рабочего дня, убедившись в том, что ни одна организация не намерена на себя брать большой объем работ, В.Я. Нежлукто, сказал: «Пока не договоритесь, из этой комнаты никто не выйдет». И покинул свой рабочий кабинет.

Деваться было никуда! К 17 часам дня договоренность была достигнута и даже составлены перечни узлов и деталей, которые должно было изготовлять каждое из предприятий. Конечно же, эта разборка не прошла без моих консультаций и выслушиваний советов Валерия Николаевича.

Как мне казалось, В.Н. Венедиктов не любил общаться с чиновниками любого ранга. Это мне приходилось неоднократно наблюдать. Находясь в Министерстве оборонной промышленности или в Министерстве обороны, перед посещением руководителей Главных Управлений, он не заходил в кабинеты младших сотрудников, в отличие от других главных конструкторов — А.А. Морозова, Н.С.Попова, Н.А. Шомина. Каждый из названных главных конструкторов, прежде чем зайти к старшему по рангу чиновнику, как правило, общался с младшими. Мне кажется, такое поведение Валерия Николаевича не давало ему ничего хорошего, так как младшие чиновники, как правило, много знают и могли дать совет В.Н. Венедиктову в выработке решения по тем или иным важным вопросам. Валерий Николаевич довольно часто отправлял на совещания в вышестоящие организации, в том числе и на коллегию МОП, за себя своих заместителей, находя для этого убедительный повод.

Валерий Николаевич очень любил трудовой коллектив КБ. От него можно было часто слышать, что ему без такого сплоченного, слаженного коллектива ничего бы не сделать и не добиться.

Венедиктов был одинаково внимателен к каждому члену своего коллектива — и к своему заместителю и к уборщице. Хочется проиллюстрировать это примером.

Моему брату — исследователю Владимиру Дмитриевичу Тумасову, мастеру спорта СССР по мотоциклетным видам спорта, тяжело заболевшему после многочисленных травм, необходимо было пройти обследование в онкологическом отделении специализированной больницы. Однако свободных мест в больнице не было. А брат при этом мучился от сильных болей в позвоночнике (первичный диагноз — рак позвоночника в поясничной области). Валерий Николаевич, отложив все свои дела, занялся этим вопросом. Он настоял на немедленном размещении в онкологическом отделении этой больницы Тумасова, проведении медицинского обследования и назначении эффективного лечения. Страшный диагноз подтвердился. Но после проведенной операции и прохождения курса лечения В.Д. Тумасов прожил еще около 5 лет!

Заботливое отношение Валерия Николаевича к труженикам КБ заключалось и в том, что как правило, он каждую неделю совместно с членами партийного и профсоюзного комитетов КБ проводил приемы членов коллектива по всяким житейским вопросам. В ходе этой работы многим работникам оказывалась необходимая посильная помощь.

В моей памяти отложилось ощущение того, что Валерий Николаевич, уже проживая в г. Челябинске, очень скучал о Нижнем Тагиле, о родном коллективе КБ. Как-то я позвонил Валерию Николаевичу в Челябинск с сообщением о причитающемся ему гонораре по изобретениям. По-моему, сообщение о гонораре не произвело на него никакого впечатления. А вот звонок из Тагила его очень взволновал. Посыпались его вопросы: «А помните, как мы сделали это…?», или «А помните, как мы выполнили то…?» Чувствовалось, что Валерию Николаевичу очень не хватало общения с коллективом, где прошли его плодотворные, полные творчества лучшие годы. Эти разговоры по телефону с Валерием Николаевичем у нас были долгими…

Подытожу сказанное мной: Валерий Николаевич Венедиктов был грамотным специалистом высочайшего класса с государственным мышлением. Конструктором с большой буквы, руководителем большого коллектива.

Он видел далеко развитие событий в танкостроении.

 

А.Ф. УСКОВ

В период с 1966 г. по 1972 г. я был военным представителем на «Уралвагонзаводе», в том числе с 1969 г. по 1972 г. при «Отделе 520» (позднее — УКБТМ) и «Опытном цехе 540». В этот период времени шла отработка танка Т-72. Поэтому мне часто приходилось пересекаться с главным конструктором танка Т-72 Валерием Николаевичем Венедиктовым. Хочется отметить его высокую целеустремленность в достижении результата. В ходе отработки танка Т-72 выявлялось много недостатков. Он больно переживал из-за этого и принимал все меры, не считаясь с возникающими трудностями и тратой личного времени.

Вспоминается один случай, когда в процессе пробеговых испытаний срезало поддерживающий каток и испытания были остановлены. О ходе испытаний постоянно докладывали в министерство и в отдел ЦК. Задержка в испытаниях нового танка не допускалась. Как раз в эти сутки я работал в ночную смену, и все происходило на моих глазах. Валерий Николаевич создал ударную бригаду из конструкторов, технологов, рабочих разных цехов и механика-водителя (он же высококлассный слесарь). Эта бригада за одну ночь, под его личным контролем, разработала новую конструкцию поддерживающего катка, разработала технологический процесс изготовления деталей, изготовила их, к утру произвела сборку и крепление поддерживающего катка на новом месте и предъявила мне как военпреду для принятия установки катка на соответствие новым техническим условиям. Все было сделано как надо, я, естественно, все принял. Валерий Николаевич был очень удовлетворен достигнутым результатом и на моих глазах расцеловал всех присутствующих членов бригады. Такое отношение к работе, строгое и в тоже время сердечное отношение к людям было для него характерно всегда.

Как главный конструктор он умел быстро оценивать возникающие ситуации и сразу принимал решение. В этом отношении вспоминается один пример. После усовершенствования ходовой части на танке Т-72 в части улучшения ее динамических характеристик мне пришлось проверять результаты доработки в процессе пробега за рычагами танка. Валерий Николаевич вместе с конструкторами приехал понаблюдать за ходом пробеговых испытаний. Однако он долго не задержался при этом процессе. После того, как я с места разогнал танк и на большой скорости преодолел канаву, которая отделяла исходное положение танка от трассы для пробеговых испытаний, он сразу сел в машину и уехал. Мне об этом было неизвестно. Сделав круг по трассе, я полагал, что он будет стоять около трассы и наблюдать за движением танка. Не обнаружив его, я несколько расстроился, подумав, что здесь что-то не так. Потом выяснилось, что за какие-то 100 м разгона танка и преодоление канавы он уже сумел оценить достигнутый уровень динамических характеристик ходовой части танка, и больше времени ему не требовалось.

Вот таким помнится мне Валерий Николаевич Венедиктов, хотя с того времени прошло уже почти 40 лет.

 

А.В. ХВОРОСТОВ

Изготовление деталей и узлов для сборки танков Т-72 в начальный период серийного производства происходило при отсутствии большого количества необходимой оснастки и отработанной технологии. Поэтому в сборочный цех попадали узлы, собранные с отклонениями от требований конструкторской документации. Это приводило к появлению брака, который обнаруживался в процессе сборки и испытания танков. Для сведения таких случаев до минимума по требованию В.Н. Венедиктова был введен «авторский» контроль ведущими конструкторами за изготовлением деталей и узлов, их сборкой и испытанием.

В конструкторских отделах были заведены «журналы замечаний», в которых фиксировались все «браконесущие» узлы и детали, указывались причины вызвавшие дефект, количество повторяющихся дефектов и принятые меры по их устранению.

Для оперативного решения возникающих вопросов был принят порядок, разрешающий производству работать по служебным запискам за тремя подписями: главного инженера, главного конструктора и представителя Заказчика.

Это позволило в сжатые сроки вводить необходимые изменения, дополнительные требования или временные отступления от требований конструкторской документации до ее уточнения.

Уточнение конструкторской документации проходило без спешки в рабочем порядке, после проведения дополнительной проверки вводимых изменений при необходимости.

В сборочном цехе было введено ночное дежурство ведущих конструкторов и технологов сборочного цеха для оперативного решения возникающих вопросов.

Кроме наблюдения за сборкой и испытанием танков дежурные конструкторы проверяли узлы, находящиеся в кладовых сборочного цеха. При обнаружении дефектов узлы предъявлялись работникам БТК и принималось решение об их доработке в сборочном цехе или возвращении в цеха-изготовители.

Вспоминается случай, когда при проведении стационарного испытания в ночную смену представителем заказчика был обнаружен дефект — невозможность включения седьмой передачи.

При поиске причины дефекта выяснилось, что при сборке в привод правого поворота была ошибочно установлена тяга левого поворота, имеющая другую конфигурацию, что привело к заеданию тяги переключения передач за передним топливным баком-стеллажом. Для устранения дефекта по технологии сборки необходимо снять топливный бак.

Для снятия топливного бака необходимо дополнительно демонтировать вращающийся транспортер, слить топливо, демонтировать трубопроводы топливной и воздушной систем, электрические кабельные узлы и блоки, закрепленные на топливном баке. После замены тяги поворота все снятые узлы необходимо установить на место с повторной сдачей их установки и работоспособности работникам БТК и ПЗ. Это вызвало бы задержку сдачи танка на несколько суток.

Совместно с дежурным технологом и работником БТК сборочного цеха было принято и согласовано с представителем заказчика альтернативное решение — произвести замену тяги поворота без снятия топливного бака снаружи корпуса танка через «окно», появившееся после снятия гидроамортизатора ходовой части.

К 8 часам утра дефект был устранен и стационарные испытания танка были продолжены.

Я знаю, что в те годы некоторые ведущие конструкторы КБ считали, что вменяемая им обязанность дежурства в сборочном цехе УВЗ, не является их служебной обязанностью и отвлекает от творческой конструкторской работы.

Но приведенный мной выше пример наглядно показывает, что Валерий Николаевич в этот период времени ставил интересы «Уралвагонзавода» (отвечающего за выполнение государственного плана по выпуску танков) выше интересов своего предприятия. И это выдвигает его в один ряд с великими организаторами промышленности СССР, государственниками: М.И. Кошкиным, И.В. Окуневым, С.П. Королевым.

 

Г.А. ХЕЙФИЦ

После окончания «Челябинского политехнического института» в 1961 г., я в составе группы из 18 человек был направлен на работу в «Отдел 520» «Уральского вагоностроительного завода».

Через несколько дней с начала нашей работы нас в сопровождении исполняющего обязанности главного конструктора В.К. Байдакова, принял директор завода И.В. Окунев. Встреча состоялась у него в кабинете. Иван Васильевич спокойно и обстоятельно рассказал о перспективах развития завода, задачах, которые стоят перед «Отделом 520», где нам предстояло трудиться. Затем состоялось более детальное знакомство с каждым молодым специалистом уже в кабинете главного конструктора. Владимир Константинович Байдаков предложил мне работать в отделе (тогда бюро) бронекорпуса, которое возглавлял К.М. Добрускес. В то время завод начал выпуск установочной партии «Объекта 166», впоследствии получившего название танк Т-62. Первой работой, которую поручил мне К.М. Добрускес, была разработка конструкции люка механика-водителя опытного танка — «Объект 167», которую я выполнял под руководством опытнейшего конструктора Е.Д. Пермякова. Люк был реализован на «Объекте 167Т» — первом боевом газотурбинном танке в истории отечественного, да и мирового танкостроения.

Затем мне была доверена самостоятельная работа — разработка крыши моторно-трансмиссионного отделения (МТО) для этого же объекта. Руководителями работ по созданию газотурбинного танка были заместитель главного конструктора В.Н. Венедиктов и начальник бюро нового проектирования И.А. Набутовский.

Это были выдающиеся инженеры, необычайно трудолюбивые, засиживающиеся на работе до позднего вечера. Помню один курьезный случай — И.А. Набутовский засиделся допоздна и не заметил, как его закрыл на ключ дежурный, который не проверил, все ли ушли из отдела. В 2 часа ночи Иосиф Абрамович начал стучать в дверь, вахтер, который принял смену, не на шутку перепугался, но выпустил заработавшегося начальника.

Под стать ему был и Валерий Николаевич, который редко отдыхал даже в выходные дни. Немного забегая вперед, расскажу, как в 1985 г. я и начальник 3018 ВП В.Н. Жарков были назначены членами государственной комиссии по проведению испытаний танка Т-72Б с мероприятиями по теме «Отражаемость-1», предусматривающими дальнейшее усиление защиты танка. Вопросам защиты Валерий Николаевич уделял особое внимание. Испытания проходили на полигоне Главного ракетноартиллерийского управления (ГРАУ) в Донгузе (на Южном Урале). На испытаниях были представлены макеты носового узла и башни в нескольких вариантах, разработанные нашим КБ, применительно к танку Т-72Б, КБ ленинградского «Кировского завода», применительно к танку Т-80 и разработки НИИСтали. Испытания проводились новым по тем временам бронебойным подкалиберным снарядом «Вант». В состав комиссии, коме нас, входили представители ГБТУ, Кубинки (сейчас 38 НИИИ МО РФ), НИИСтали, ЛКЗ, НИМИ (разработчик снаряда). Валерий Николаевич просил держать его в курсе испытаний, звонить в любое время.

Жили мы в гостинице при части и звонить оттуда, да еще и говорить о результатах испытаний мы не могли, а закрытая связь по «ВЧ» по каким-то причинам в части не работала. Испытания для наших макетов прошли успешно. Даже добавив пороху в заряд и разогнав снаряд до максимально допустимой скорости, мы не смогли пробить наши макеты, хотя макеты наших конкурентов (ЛКЗ) пробивались на штатном заряде. Но доложить главному конструктору, я не мог. И вот, дождавшись конца испытаний, мы с В.Н. Жарковым в пятницу поехали за билетами в Оренбург с тем, чтобы вылететь в субботу домой. Возвратились в гостиницу. Вдруг в комнату заходит дежурный по части и передает телефонограмму из Управления КГБ по Оренбургской области, в которой меня срочно просят связаться с главным конструктором для доклада в ЦК партии о результатах испытаний. Немая сцена: что делать? КГБ, ЦК партии… Автобусы в Оренбург уже не ходят, на дежурной машине уехал командир части. Решаем с Жарковым, что завтра вылетаем в Свердловск, а в понедельник доложим. В субботу утром выехали в Оренбург, и, поскольку, до самолета было несколько часов, все же решили зайти в Управление КГБ, позвонить, не надеясь, что Валерий Николаевич работает. В Управлении, видимо, были предупреждены и нам дали связь «ВЧ» с Тагилом. Оказалось, что Валериий Николаевич на работе. Я доложил главному конструктору результаты испытаний, которыми, он безусловно остался доволен, но несколько раз переспрашивал о каждой мелочи, несмотря на то, что я ему намекал о том, что в понедельник выйду и доложу подробно. Он поблагодарил за то, что я все-таки «удосужился» позвонить. Не знаю, действительно ли ему нужно было докладывать в ЦК, но это уже, как говорится, другая история. А меня еще иногда подначивали ребята из НИИСтали насчет срочного вызова в КГБ.

О том, что главный конструктор придает большое значение вопросам защиты и конструкции корпуса танка, свидетельствует тот факт, что в 1969 г. я, тогда еще молодой человек, как исполняющий обязанности начальника бюро, в числе нескольких начальников бюро и заместителей главного конструктора, был приглашен на совещание по обсуждению результатов испытаний первых опытных танков «Объект 172» с двигателем В-45К. На совещании присутствовали: начальник ГБТУ маршал бронетанковых войск А.Х. Бабаджанян, представители оборонного отдела ЦК партии, заместитель начальника отдела ВПК, директор «Уралвагонзавода» И.Ф. Крутяков, заместитель Министра оборонной промышленности Ж.Я. Котин и другие высокопоставленные лица. Приехал и наш бывший главный конструктор генерал-майор Л.Н. Карцев, ставший заместителем начальника НТК ГБТУ. Он сидел рядом со мной. Результаты испытаний, были, прямо скажем, неблагоприятными для наших танков. Ряд узлов показал недостаточную надежность, в том числе системы очистки воздуха и охлаждения. Выступившие — В.Н. Венедиктов, который только недавно был назначен на должность главного конструктора, и директор завода И.Ф. Крутяков пытались «перевести стрелки» на двигатель В-45К производства «Челябинского тракторного завода» (ЧТЗ). Однако, маршал Бабажанян выступил с резкой критикой разработчика танка, заявив, что он всю войну прошел на танках с двигателями такого типа, встав, таким образом, на сторону челябинцев.

Это была команда: «Ату их!» Посыпались многочисленные обвинения и в адрес военной приемки, которая «спелась» с директором и главным конструктором. Особенно усердствовал представитель оборонного отдела ЦК (по-моему это был заместитель начальника отдела). Он обвинил директора завода чуть ли не в намеренном срыве сроков подготовки производства танков Т-64А на УВЗ. На Валерия Николаевича было страшно смотреть. Он сидел согнувшись, обхватив голову руками. Я шепотом предложил Л.Н. Карцеву выступить в защиту Венедиктова. Но он решил послушать прения и не стал выступать. В этот момент (во время выступления представителя ЦК партии) с места подал реплику районный инженер А.И. Золотько: «Вот с такими речами танков в Советской армии не будет». И тут маршал Бабаджанян, который вел совещание, своим хриплым, но резким голосом осадил Золотько: «Товарищ офицер» (А.И. Золотько был полковником, но на совещании на нем был гражданский костюм).

Золотько встал. «Что вы себе позволяете? — продолжал маршал. — Это вас здесь не будет, а танки в Советской армии будут!»

После совещания мы решили: «Сгорел Ильич!» Однако, он проработал на должности еще два года, а когда ему исполнилось 57 лет, он по возрасту был уволен в отставку.

Валерий Николаевич тяжело переносил критику руководства. Наутро после совещания он вызвал меня с информацией о закладке корпусов очередной партии «Объекта 172». Я заметил, как дрожат его руки, когда он пил воду, видимо после бессонной ночи.

Но этот человек имел стальную волю и смог организовать работу коллектива КБ по устранению всех недостатков, выявленных при многочисленных эксплуатационных и боевых испытаниях танков Т-72 и их модификаций.

Иногда это сопровождалось жестокими, репрессивными мерами, особенно к тем сотрудникам, которые срывали сроки план-графиков по устранению недостатков. Но при всей своей жесткости, он мог и пошутить. Не скажу, чтобы это была тонкая, изящная ирония, я бы сказал, скорее грубоватая, но она никогда не оскорбляла человека. Чего стоило это: «Ну и гусь вы, Григорий Адольфович, не морочьте мне «бэци». И тут же добавлял: «Извините за французское слово».

Почему «гусь», я не понял до сих пор.

Сидим как-то мы с начальником отдела В.Д. Тумасовым у него в кабинете. Вдруг звонит секретарь Дзержинского райкома партии по поводу какого-то субботника, а Валерий Николаевич, видимо, забыл, как его зовут. Он, прикрыв ладонью трубку, спрашивает у нас: «Как звали жену последнего императора?» Я не сразу сообразил что к чему, но отвечаю: «Александра Федоровна». Венедиктов в трубку: «Слушаю вас, Александр Федорович».

Таких курьезных случаев было немало. Валерий Николаевич никогда не принимал поспешных решений. Иногда с одним и тем же вопросом вызывал по нескольку раз. И если не был твердо уверен в своем решении, чтобы взять тайм-аут, прибегал к маленьким хитростям. На одном из таких совещаний, которое длилось несколько часов, он вдруг обратился к нам (на совещании присутствовали специалисты корпусники, башенники и нового проектирования) с вопросом: «Как вы считаете, не завести ли нам лошадку с санями, чтобы зимой кататься на базе отдыха в «Трех кедрах?» Мы, конечно, выразили горячее одобрение этой идее. Нам до чертиков надоело обсуждать вопрос, по которому собрал нас Главный. И мы перешли к обсуждению вопроса приобретения лошадки, саней, их содержанию на базе отдыха. Валерий Николаевич тут же вызвал председателя профкома М.Д. Сальникова и поручил ему проработать это предложение. После такого отступления мы вернулись к обсуждаемому вопросу и Главный, видимо, обдумав за это время свое решение, утвердил нам проработку.

Несмотря на то, что Валерий Николаевич прилично зарабатывал, в быту он был скромным человеком. Детей своих у них с женой Ириной Петровной не было, и я слышал, что он неоднократно переводил большие суммы денег нижнетагильскому детскому дому.

Он никогда не стремился стать соавтором всех изобретений, которые патентовало КБ, не в пример некоторым руководителям предприятий и институтов, которые числились авторами сотен изобретений, не написав ни одного самостоятельно. Правда, в пару-тройку изобретений по нашему отделу мы его включили, так как при рассмотрении наших предложений по защите или конструкции корпуса он активно участвовал и давал ценные варианты решений, как талантливый инженер и конструктор. В дальнейшем, когда супруги Венедиктовы переехали на постоянное место жительство в г. Челябинск, я неоднократно писал и звонил Валерию Николаевичу, а после его кончины Ирине Петровне, в том числе, и по поводу выплаты вознаграждения за изобретения, вошедшие в состав лицензионной документации, соавтором которых он являлся.

Привожу одно из последних писем Валерия Николаевича:

«Уважаемый Григорий Адольфович!..

Большое спасибо за новогодние поздравления от Вас и отдела 5. Примите наилучшие пожелания (поздравления всему коллективу УКБТМ я уже отправил).

Всегда помню нашу совместную работу и всех товарищей по ней».

46 лет я проработал в отделе 5 УКБТМ, и из них 26 лет с Валерием Николаевичем Венедиктовым. Меня глубоко тронуло отношение этого Государственного человека к нам, конструкторам его команды, как к своим товарищам. Светлую память о нем мы навсегда сохраним в наших сердцах.

 

А.В. ХРЕБТАНЬ

Моя первая встреча с Валерием Николаевичем Венедиктовым состоялась 18 июня 1972 года на полигоне харьковского «Завода имени Малышева» (г. Чугуев). Председатель Межведомственной комиссии по войсковым сравнительным испытаниям танков по маршруту Европа — Средняя Азия заместитель командующего 6-й гвардейской армией генерал-майор Юрий Михайлович Потапов знакомил членов комиссии и специалистов рабочих бригад, представляющих организации и предприятия Министерства обороны и промышленности с программой, порядком и условиями предстоящих испытаний. В числе членов комиссии от «Уральского КБ транспортного машиностроения» был Валерий Николаевич.

С главным конструктором «Харьковского конструкторского бюро транспортного машиностроения»* — головного разработчика танка Т-64 (Т-64А) — Александром Александровичем Морозовым мне приходилось встречаться в КБ еще в годы учебы в «Харьковском политехническом институте». Он был председателем государственной экзаменационной комиссии, которая приняла у меня защиту дипломного проекта по окончании института по специальности «Гусеничные машины» в 1961 году. С

* Ныне — «Харьковское конструкторское бюро по машиностроению им. А.А. Морозова».

1965 по 1971 год мне приходилось постоянно бывать в КБ и на полигонах харьковского «Завода имени Малышева» и Министерства обороны для оказания технической помощи по повышению надежности и работоспособности самой проблемной системы на танках Т-64 и Т-64-А — ходовой части.

С главным конструктором КБ-3 «Кировского завода» — головного разработчика танка Т-80 — членом ЦК КПСС и Ревизионной комиссии ЦК КПСС Николаем Сергеевичем Поповым мне приходилось довольно часто встречаться на совещаниях как в институте, так и в КБ.

Внешние данные Валерия Николаевича, по сравнению с маленьким сухоньким А.А. Морозовым и худощавым высоким и высокомерным Н.С. Поповым, впечатляли. Это был крупный, внешне флегматичный человек, полный достоинства, знающий себе цену и весьма уверенный в себе, но никак не производящий впечатления человека здорового.

Он внимательно слушал председателя комиссии, иногда глубоко задумывался, делал какие-то записи. Скажу откровенно, он мне понравился с первой встречи своей спокойной основательностью.

Я с большим восхищением рассматривал этого мужественного человека, о котором я знал, что он, постоянно рискуя своей должностью и званием, не выполнил решение высших партийных органов и Министерств обороны и оборонной промышленности по организации производства на «Уралвагонзаводе» танка Т-64А. Он продолжал разработку и создание на «Уралвагонзаводе» нового танка, успев завершить изготовление 15 опытных образцов «Объект 172М» к началу войсковых испытаний. При этом, проявив мудрость и дальновидность, сумел одновременно выполнить работы КБ по его модернизации, изготовив один опытный «Объект 172-2М». Венедиктову удалось убедить высшее руководство Министерства обороны в целесообразности и необходимости факультативного испытания «Объекта 172-2М» вместе с танками — «Объектами 172М» и «219» (предшественники серийных танков Т-72 и Т-80).

«Объект 172-2М» замыкал колонну тагильских танков и был укомплектован специалистами опытного цеха УКБТМ.

Я был членом рабочей бригады по проведению испытаний от «ВНИИТрансмаш». В состав бригады я был включен как специалист, имеющий к этому времени 10 летний опыт исследований ходовой части танков Т-54, Т-55, Т-62, Т-64, Т-64А, как в стендовых, так и натурных условиях двенадцати военных округов СССР (Ленинградский, Прибалтийский, Белорусский, Прикарпатский, Одесский, Московский, Уральский, Сибирский, Забайкальский, Дальневосточный, Закавказский и Туркестанский).

Особое место, при этом, занимал более чем трехлетний опыт доработки конструкций гусеницы с резинометаллическим шарниром, разработанной КБ омского «Завода им. Октябрьской Революции», до серийного изготовления и установки ее на танки Т-54, Т-55, Т-62. Эта гусеница обеспечивала повышенный в 5–8 раз ресурс, по сравнению с гусеницей с металлическим шарниром. Отпала необходимость иметь склады с гусеницами через каждые 1000–1200 км по всей нашей стране и за рубежом, в странах военной структуры Варшавского договора.

Моей обязанностью и основной задачей на войсковых испытаниях являлись ежедневный контроль за техническим состоянием узлов и деталей ходовой части танков, обнаружение достижения ими предельного состояния по результатам регулярных обмеров с помощью измерительных инструментов и специальных шаблонов, контроль за непременной заменой этих узлов и деталей на новые.

Особенно тщательное внимание при осмотре ходовых частей танков я обращал на состояние гусениц, как наиболее определяющих безопасность движения танков. Особому контролю подвергались те из них, техническое состояние которых приближалось к предельно-допустимому и требовалась их замена.

4 июля во время осмотра «Объектов 172М», на очередном плановом привале во время совершения марша по маршруту Комаровка — Малые Лисовцы, на одном из траков в гусенице конструкции КБ омского «Завода им. Октябрьской Революции», я обнаружил трещины на обоих силовых ребрах со стороны грунтозацепов, что требовало, исходя из моего предыдущего опыта, проводить особо тщательный и более частый контроль за этим траком.

При литье траков гусеницы с резино-металлическим шарниром, разработанной КБ омского «Завода им. Октябрьской Революции», брак достигал 30 %. Непосредственно после литья, как на технологических, так и крайних силовых ребрах имелись волосовидные трещины. При проведении многочисленных стендовых и ходовых испытаний танков во всех дорожно-климатических условиях было отмечено, что эти волосовидные трещины на технологических ребрах сохраняли свои размеры и не развивались до выработки своего ресурса и замены трака по другим причинам. В связи с этим траки с указанными трещинами после литья представителями военной приемки не выбраковывались и допускались к установке на танк. Траки же с волосовидными трещинами на крайних силовых ребрах к установке на танк не допускались. Такие траки сразу же отправлялись на переплавку, так как было установлено, что эти трещины в процессе пробегов очень быстро развивались в глубину и по ширине, приводили к обязательному, непредсказуемому по времени, разрыву гусеницы, потере управляемости танка, созданию чрезвычайной опасности для танка и прилегающих мест. Ресурс такого трака определялся дорожными условиями трассы (тип грунта, величина неровности, повороты) и достижимой при этом средней скорости движения танка.

Завершив 181 км марш, колонна прибыла в Малые Лисовцы. Позади было полмесяца ежесуточного движения колонны танков. Обычно дальнейшее движение колонны выполнялось на следующий день. Но к этому времени танками на испытаниях было пройдено уже 980 км. Председателем комиссии было принято решение о дальнейшем продолжении марша только через сутки (6 июля).

Предстояли работы по проведению технического обслуживания, тщательному осмотру всех танков. Экипаж получал суточный отдых.

Прежде всего, я направился к танку, привлекшему мое внимание ранее на привале. Однако трак с трещинами на силовых ребрах находился на грунте. Для его осмотра необходимо было продвинуть танк, чтобы трак находился в верхней ветви гусеницы. На мою просьбу командир экипажа среагировал весьма отрицательно, что было вполне понятно и объяснимо. После только что закончившего пробега, утомительного полумесячного ежесуточного движения, хотелось только быстрейшего отдыха. Между нами возникла перепалка, на которую обратил внимание Валерий Николаевич. Он в это время делал свой традиционный обход танков по их прибытию на стоянку, задавая экипажу непременно вопрос «Естьзамечания?» При этом иногда ему удавалось быть у танков даже раньше, чем представителям министерства обороны. Надо отметить, что машина главного конструктора всегда следовала за танками. На участках маршрута, где дорожные условия не позволяли двигаться автомобилю-вездеходу, применялся объезд этих участков.

На заданный вопрос командир экипажа ответил: «Да все нормально, машина заправлена, только вот «наука» не дает отдыха, пристает: «Заводи мотор, продвинь танк». Это можно сделать и завтра». Я высказал свои опасения. Валерий Николаевич очень внимательно выслушал все мои разъяснения, доводы, сказал командиру: «Давай-ка, выполним просьбу «науки», осмотрим внимательно гусеницу и примем правильное решение».

Я указал Валерию Николаевичу на дефектный трак, объяснил ему, что исходя из моего многолетнего опыта исследований работоспособности траков данной конструкции на танках Т-54, Т-55 и Т-62, принимая во внимание возросшие массу и скоростные характеристики «Объекта 172М», возможен разрыв гусеницы по месту трещин на траке примерно через 50–80 км пробега, сход гусеницы с ведущего и направляющего колес, потеря управляемости танка. За этим могут последовать самые трагические последствия.

Впереди предстоял самый протяженный суточный пробег до Игнатполя (325 км), трасса которого проходила через значительное число населенных пунктов, мосты, колхозно-совхозные поля и включала в себя большое число крутых, до 90 градусов, чередующихся вправо и влево поворотов. Ресурса трака могло не хватить даже до первого привала. Дальнейшее движение с этим траком недопустимо.

Валерий Николаевич, немного помолчав, принял решение — мне выполнить замер величины трещин, командиру экипажа танка совершить пробег танка по кругу на ровном участке в объеме 20 км. Повторные замеры после пробега показали значительное увеличение ширины и глубины трещин на обоих ребрах трака. По глубине трещины достигли практически плицы трака. Разрыв гусеницы мог произойти даже ранее моего высказанного прогноза.

Валерий Николаевич, немного помрачнев, отдал команду на замену трака. Но после моего ответа на его вопрос, что других траков с подобными трещинами на остальных танках нет, повеселел, сказав: «Молодец, будь внимателен и дальше», — похлопал по плечу как-то особенно тепло, по-отечески, и отправился дальше вдоль колонны своих танков.

Я представляю, чего стоило ему принятие такого решения, принимая во внимание то, что войсковые испытания танков носили сравнительный характер, каждый главный конструктор старался всегда убедить комиссию отдалить момент замены любой детали-узла на новые, любым образом увеличить их ресурс, по сравнению с аналогичными деталями конкурентного танка.

После этого случая до завершения испытаний в Туркмении 11 октября 1972 года Валерий Николаевич никогда не препятствовал, а наоборот содействовал моим обмерам и ощупываниям узлов ходовой части танков. Я могу это объяснить только тем, что он был уверен в ходовой части «Объекта 172М», по сравнению со своими конкурентами, а результаты моей работы смогут это только доказать.

Хочу особо отметить, что ходовая часть «Объекта 172М» (Т-72) по результатам испытаний была самой надежной.

В дальнейшем, при встречах с Валерием Николаевичем я испытывал всегда его самое доброжелательное отношение ко мне, как-то по особому тепло он здоровался со мной, интересовался моим мнением о ходовых частях танков- конкурентов.

Я был восхищен тем, что на протяжении почти четырех месяцев испытаний, проходивших в сложнейших бытовых и дорожно-климатических условиях, Валерий Николаевич, невзирая на свое плохое самочувствие, был всегда рядом с танками, никогда не изменяя своему правилу задать вопрос экипажам: «Есть замечания?» По его указанию все замечания, выявляемые отказы и повреждения срочно сообщались в КБ. Там разрабатывались мероприятия по их устранению, изготавливались доработанные детали и узлы и оперативно доставлялись в район испытаний танков.

Эффективность разработанных мероприятий проверялась на «Объекте 172-2М» (выступающего «вне конкурса») в ходе продолжающихся войсковых испытаний «Объектов 172М» и «219».

Эта дальновидность Валерия Николаевича обеспечила впоследствии значительно сокращение затрат и сроков на принятие на вооружение нового модернизированного танка.

После завершения войсковых испытаний, из-за того, что «ВНИИТрансмаш» на протяжении всех испытаний активно поддерживал позицию ЦК КПСС, принятую еще до начала войсковых испытаний и направленную на то, чтобы танк Т-80 по результатам сравнительных испытаний непременно опередил своих конкурентов и был рекомендован к принятию на вооружение, Валерий Николаевич принял решение не допускать на территорию КБ специалистов «ВНИИТрансмаш», за исключением небольшого количества людей, которым доверял и видел в их работе пользу.

В их число попал и я. Это правило соблюдалось на протяжении свыше двух лет — по прибытию других специалистов из «ВНИИтрансмаша» в Нижний Тагил, им отмечались командировки, и они отправлялись домой без посещения КБ.

Несмотря на постоянно оказываемое на меня давление со стороны руководства «ВНИИТрансмаш», «Кировского завода», отдельных членов комиссии (что не мог не заметить Валерий Николаевич), которым очень уж хотелось иметь совсем другие результаты по ходовым частям танков, за все время испытаний я не позволил себе изменить фактически получаемые на испытаниях результаты на другие. Я благодарен Валерию Николаевичу Венедиктову за то, что он отметил мою объективность при оценке работоспособности узлов и ходовой части танков. Для меня это была высшая оценка моего труда на испытаниях 1972 года.

Мне пришлось вновь встречаться с Валерием Николаевичем в январе-мае 1973 года во время проведения контрольных войсковых испытаний установочной партии 10 танков Т-72 (№№ 36–41) в учебных центрах «Еланский» Уральского военного округа и «Уречье» Белорусского военного округа и при оформлении акта по результатам проведенных испытаний.

Я был включен в состав рабочей бригады по проведению испытаний от «ВНИИТрансмаш» с теми же задачами — обеспечить контроль за техническим состоянием узлов и деталей ходовой части и их своевременную замену при достижении ими предельного состояния для установления «правильного» ресурса танка, о чем очень беспокоились отдельные заместители председателя межведомственной комиссии. Саму комиссию возглавлял Иван Петрович Вертелко — грамотный, принципиальный, но весьма объективный и независимый генерал- майор, назначенный через несколько лет после испытаний первым заместителем Начальника пограничных войск КГБ СССР и сумевший в чрезвычайно короткие сроки полностью механизировать пограничные войска.

Мы очень тепло встретились с Валерием Николаевичем, он высказал мне свое удовлетворение, что на эти испытания от «ВНИИтрансмаш» включен я. Он сразу же распорядился, чтобы специалисты УКБТМ из отдела ходовой части оказывали мне самую посильную помощь в обеспечении выполнения необходимых замеров узлов ходовой части. Это решение Валерия Николаевича было очень мудрым, необходимым и своевременным.

Объем требуемых, регулярно проводимых замеров на узлах и деталях ходовых частей десяти танков был очень большой. Мне, только одному специалисту от «ВНИИтрансмаш» по ходовой части, было очень трудно справляться с ним, тем более, что к их результатам очень уж придирчиво стали относиться некоторые весьма «дотошные» участники испытаний (их называли «людиУстинова»). Благодаря помощи, оказанной специалистами УКБТМ, возросли достоверность и качество выполняемых замеров, доказательность их результатов для этих «людей». А эти результаты полностью подтвердили эффективность внедренных мероприятий по устранению отмеченных недостатков ходовой части на испытаниях 1972 года.

На этих испытаниях обстановка была не на много спокойней, чем на войсковых испытаниях в 1972 году. Единственное, что на испытаниях не надо было «бороться» с разработчиками других танков, однако в комиссии были явные противники танка Т-72, которые все усложняли и усложняли задачи испытаний, надеясь хоть где-то найти наиболее уязвимые места нового танка. Однако, этого на испытаниях не случилось. Самым главным доказательством всем противникам танка Т-72 оказались результаты испытаний.

Председатель комиссии И.П. Вертелко в своей книге «Служил Советскому Союзу» (издательство «Граница», 1996 г.) писал об «Объекте 172М» (Т-72): «…он демонстрировал чудеса. От метких выстрелов мишени на полигоне разлетались в прах, их не успевали менять. Машина «прыгала» через рвы и преодолевала почти отвесные стенки. Даже самый ярый из противников новой модели конструктор Кучеренко порой не в силах был скрыть восхищения, наблюдая за результатами стрельб и вождения».

Контрольные испытания полностью подтвердили высокие показатели боевой эффективности и надежности танка. По результатам их успешных испытаний были повержены все противники, танк Т-72 постановлением ЦК КПСС и Совета Министров от 7 августа 1973 года был принят на вооружение и впоследствии стал самым массовым, покупаемым и «воюющим» в мире танком.

Встречаясь с Валерием Николаевичем у танков и просто на территории учебных центров очень дружелюбно и тепло, я всем своим нутром чувствовал, несмотря на видимую явную усталость Валерия Николаевича, его огромнейшую уверенность в положительных итогах испытаний, его гордость за творение возглавляемого им коллектива танкостроителей.

Все познается в сравнении, я могу со всей ответственностью заявить, что практически ни с кем из членов комиссий и рабочих бригад и участников войсковых испытаний в 1972 году так и контрольных войсковых испытаний в 1973 году, мне не было так легко работать, как с Валерием Николаевичем. Он полностью доверял мне, представителю другой организации, расположил ко мне доверие своих специалистов, которые мне очень помогли. А это ведь так много значит для человека в его работе, когда ему доверяют. Память о нем и благодарность ему я сохраню на всю оставшуюся жизнь.

Мне остается только глубоко сожалеть о том, что мне после испытаний было отведено так мало встреч с Валерием Николаевичем. В соответствии с решением Министерства оборонной промышленности, мне пришлось с 1975 года заняться проблемой создания и модернизации боевых машин пехоты.

Вновь к проблеме создания и модернизации танков, решаемой УКБТМ, я был возвращен только в 1999 году. Коллектив УКБТМ принял меня самым теплым образом, между нами установились самые доверительные деловые, производственные и дружеские связи.

Бывая в командировках, еще только подходя к зданию УКБТМ, я всегда испытываю возвышенные душевные чувства предстоящей встречи с коллективом, который возглавлял такой выдающийся Главный конструктор Валерий Николаевич Венедиктов.

Прошло уже столько лет, но все мои встречи с таким Великим Человеком, каким был Валерий Николаевич Венедиктов, стоят перед моими глазами, как будто это было совсем недавно, да, наверное, это сохранится до моих последних дней.

 

М.Т. ШПАК

В 1966–1967 гг. на «Уралвагонзаводе» производилось оснащение 30 танков Т-62 ПТРК 9К14 «Малютка» в качестве дополнительного управляемого оружия.

На оперативном совещании у директора УВЗ И.В. Окунева, проходившем в конструкторском «Отделе 520», меня — начальника цеха «251» «воспитывали» за срыв сроков изготовления корпусов редукторов для механизма подачи системы автоматической установки в боевое положение ракеты. Корпуса редукторов цеху «251» были заданы главным технологом по указанию директора завода на координатную расточку.

Тогда и произошла моя первая встреча с заместителем главного конструктора Валерием Николаевичем Венедиктовым.

В октябре 1972 г. я получил назначение на должность заместителя директора УВЗ по производству. Заводом в это время руководил генеральный директор И.Ф. Крутяков, а В.Н. Венедиктов уже был главным конструктором «Уральского конструкторского бюро транспортного машиностроения» — УКБТМ.

С этого момента наши встречи с Валерием Николаевичем стали постоянными, и даже можно сказать ежедневными. Встречи происходили на сборочном конвейере цеха «130», где завершалось производство танков Т-62. На отдельном участке уже собирали партию новых танков — «Объектов 172М» (прототип танка Т-72).

У танков Т-62 в это время еще случались проблемы, связанные с поломками торсионов ходовой части. Главной виной этому служила малопригодная для испытательных пробегов танков заводская трасса полигона «Салита». Ее состояние было ужасным. За 30 лет эксплуатации полигона десятки тысяч танков превратили эту трассу в непригодное для восстановления состояние.

Выезды танков на полигон стали испытанием мужества водителей.

Из-за смены поставщика резиновых ковриков были массовые случаи отклеивания их от пола. Частыми были дефекты покупных гамма-датчиков. При всех возникавших трудностях программу выпуска танков Т-62 завод выполнил. А производство этих танков стало историей отечественного танкостроения, и, конечно, «Уралвагонзавода».

По «Объектам 172М» освоение производства новых узлов, отличающихся коренным образом от изделий предшественников по конструкции, осваивалось с огромными трудностями. На порядок повысился класс точности по сравнению с изготовлением деталей и узлов танка Т-62. У рабочего персонала, мастеров и руководителей не было навыков работы с изделиями такой сложности конструкции. Изготовление деталей повышенной точности приходилось делать в основном на устаревшем универсальном оборудовании. Не было испытательных стендов. Подготовка производства отставала от плановых задач, т. к. его оснащение длительное время велось для производства танка Т-64А, разработанного КБ «Завода имени Малышева». Большая часть уже изготовленной оснастки была списана, как не пригодная для использования в производстве «Объекта 172М».

В этих условиях УКБТМ, руководимое Валерием Николаевичем Венедиктовым, стало главным помощником завода по организации производственного процесса и испытанию узлов. Самые сложные узлы и детали изготовлялись в опытном цехе КБ. Из УКБТМ на завод направлялись опытные специалисты, в основном станочники, на ликвидацию прорыва и оказание помощи основным цехам механосборочного производства. Организовывались круглосуточные дежурства ведущих конструкторов на участках, определяющих выполнение суточного задания цеха по изготовлению танков. Конструкторы снимали возникающие вопросы и замечания представителей заказчика по конструкции узлов и работе систем и помогали освоению технологии. Испытания отдельных узлов и танка в целом было налажено в опытном цехе «540» УКБТМ, т. к. на УВЗ не было испытательных стендов в цехах.

В свою очередь «Уралвагонзавод» оказывал оперативную помощь в изготовлении корпусов, башен, БКП, гитар, баков-стеллажей, гидравлических амортизаторов, поворотных механизмов, запоминающих устройств, механизмов досылателей и других опытных узлов (КБ непрерывно занималось вопросами модернизации танка и совершенствованием его конструкции).

Начало моей работы по танковой тематике совпало с изготовлением партии «Объектов 172М» (10 танков) для контрольных войсковых испытаний с целью подтверждения высокой надежности и боевой эффективности тагильских танков. Эта партия изделий совместными усилиями УКБТМ и УВЗ была своевременно подготовлена к испытаниям. Испытания проводились силами танкистов срочной службы и офицеров, получивших теоретическую подготовку в учебных заведениях Министерства обороны СССР. Экипажи прибыли на завод, познакомились с материальной частью, участвовали в заводских испытаниях танков.

14 февраля 1973 г. перед отправкой танков на испытания в сборочном цехе «130» было организовано построение экипажей. Перед ними выступили директор УВЗ И.Ф. Крутяков и главный конструктор УКБТМ В.Н. Венедиктов.

Валерий Николаевич подробно рассказал о выполнении предстоящей программы испытаний, значении испытаний для организации серийного производства танков на УВЗ. Он по отечески обратился к молодым военнослужащим, их командирам, участникам испытаний, обеспечивающим материальное и техническое обеспечение техники.

Всем пожелал успехов в проведении тяжелейших испытаний, выпавших на долю экипажей, но сказал, что все участники испытаний будут потом всю жизнь гордиться тем, что участвовали в ответственных государственных испытаниях грозной боевой техники.

В.Н. Венедиктов и сам принимал непосредственное участие в войсковых испытаниях танков.

Испытания 1973 года завершились успешно, и это послужило последним основанием для принятия танка на вооружение.

После принятия танка Т-72 на вооружение и организации его серийного производства на заводе Валерий Николаевич принимал непосредственное участие в сравнительных войсковых испытаниях танков Т-72 с харьковскими танками Т-64А. В ходе испытаний наши танки неизменно превосходили танки наших конкурентов в скорости, топливной экономичности, надежности и, кроме того, стоимости изделий. Т. к. войсковые испытания танков проводились в экстремальных условиях, они позволяли выявлять слабые места конструкции, которые успешно устранялись совместными усилиями УКБТМ и завода. «Уралвагонзавод» всемерно помогал внедрению разработанных конструкторами мероприятий в серийное производство в предельно сжатые сроки. Особенно много тревог и забот «Уралвагонзаводу» доставили случаи выхода из строя двигателей, квалифицируемых как «пробитие газового стыка». Валерий Николаевич со своими специалистами проявил огромную волю в тщательном анализе случаев проявления этих отказов двигателя в трех военных округах, в изучении конструкции дефектного узла, технологии сборки двигателей и установлении причины возникновения отказов двигателя. В дальнейшем он использовал свою настойчивость в изменении конструкции уплотнения газового стыка и доработке двигателей в войсках.

Теснейшая связь с Венедиктовым у меня сложилась при организации металлургического производства литой башни в цехе «565» параллельно с производством башен, поставляемых по кооперации челябинским «Заводом имени С. Орджоникидзе». Я просил у Валерия Николаевича допустить 150–200 кг перевеса башни, т. к. доведение веса до чертежных требований снятием с нее веса указанной величины проводилось в цехе вручную шлифовальным наждачным кругом. Это чрезвычайно ухудшало показатели трудоемкости изготовления башни. Понимая наши трудности, Валерий Николаевич допустил в чертеже увеличение массы башни на 50-100 кг. Он опасался, что электропривод башни не справится с возросшими перегрузками, и был непреклонен в своем решении.

При Венедиктове были созданы танки: опытные изделия 172М, 172-2М, 172-3М, танки Т-72, Т-72К, Т-72М (экспортный вариант), Т-72-А, Т-72АК, Т-72Б, Т-72Б1, Т-62М, Т-62М1, Т-62МВ, разработан экспортный вариант танка Т-72Б — Т-72С, созданы и освоены в производстве новые инженерные машины на базе танка Т-72: шасси для ИМР-2М (инженерная машина разграждения), БРЭМ-1 (бронированная ремонтноэвакуационная машина), МТУ-72 (мостоукладчик), комплекты учебного оборудования, учебные действующие стенды…

Внедрение новых модернизированных танков на УВЗ производилось без остановки производства и без снижения производственной программы завода.

Когда возникали трудности по внедрению мероприятий в производство, главный конструктор со своими специалистами и опытной производственной базой был всегда готов оказать помощь заводу и оперативно снимал возникающие вопросы.

За постановку на серийное производство Т-72 и его модификаций группе работников КБ и завода во главе с В.Н. Венедиктовым была присвоена Государственная премия СССР. В состав этой группы входил и я. Вручение премии происходило во дворце Молодежи г. Свердловска (ныне г. Екатеринбург).

Валерий Николаевич создал базовую основу конструкции современного боевого танка Т-90.

Успехи работы главного конструктора В.Н. Венедиктова кроются в тесной связи возглавляемого им КБ с заводом, объединении целей и сплочении двух предприятий по выполнению возложенных на них задач по созданию современной боевой техники.

 

В.И. ЭТМАНОВ

Расформирование конструкторского бюро И.С. Бушнева, занимавшегося проектированием истребителя танков («Объект 150» или «Дракон»), застало меня работающим в опытном цехе в так называемой контрольно-испытательной станции (КИС).

Она была создана для обслуживания аппаратурной части истребителя танков, а именно для настройки и сдачи параметров радиолокационной станции наведения ракеты, а также приборов прицеливания и стабилизатора вооружения.

Главный конструктор Л.Н. Карцев, в связи с тем, что основные конструкторы из бюро Бушнева переехали во «ВНИИТрансмаш», организовал для работ по «Объекту 150», два бюро: по механизмам и по электроавтоматике. Бюро по электроавтоматике возглавил В.М. Быстрицкий. Он пригласил меня в свое бюро, в котором я и проработал до выхода на пенсию.

Оба бюро очень энергично, со свежими силами и идеями в кратчайшие сроки разработали новую конструкцию объекта. При этом изменения конструкции коснулись и основных механизмов стеллажа и пусковой установки.

Два великих спорщика — начальники бюро В.М. Быстрицкий и Ю.А. Кипнис- Ковалев (по механизмам) спорили до хрипоты, а арбитром у них был курирующий тему заместитель главного конструктора В.Н. Венедиктов.

По электрическим вопросам В.М. Быстрицкий, конечно забивал их, часто споры выносили на главного конструктора Л.Н. Карцева. Но, как говорится, в спорах рождалась истина, и под руководством В.Н. Венедиктова была спроектирована документация, а затем изготовлены образцы для испытаний.

В связи с тем, что военные долго не могли определиться с типом разработанной машины, что же это — танк с большими возможностями или самоходная ракетная установка, решение о принятии на вооружение Советской Армии «Объекта 150» затягивалось. А в этот промежуток времени назначались новые сравнительные испытания. Эти испытания были назначены в Еланском учебном центре, организатором которых был В.Н. Венедиктов.

Для предварительной подготовки испытаний мы поехали из Нижнего Тагила на личном автомобиле начальника бюро Кипнис-Ковалева. Машиной управлял сам хозяин машины. Кроме В.Н. Венедиктова, меня и Ю.А. Кипнис-Ковалева, в машине с нами ехал также начальник бюро И.И. Зайцев (у главного конструктора в то время персонального служебного автомобиля не было).

По прибытию в войсковую часть нам предложили разместиться в гостинице, а шоферу (они не знали, что Кипнис-Ковалев имеет звание полковника) предложили отправляться в казарму. Все дружно захохотали. И этот случай долго анекдотом ходил по УКБТМ.

В.Н. Венедиктов, встретившись с командиром, согласовал все организационные вопросы испытаний.

На огневой рубеж были выведены по одной боевой машине — танк Т-55, танк Т-62 и истребитель танков — «Объект 150».

Стрельба велась по мишеням, расположенным на дальности 3000 м, причем начали стрелять по команде одновременно. «Объект 150» поразил цель первым же выстрелом. Танки Т-62 и Т-55 стреляли трассирующими снарядами еще долго после того, как «Объект 150» поразил свою цель. Расстреляв боекомплект, танк Т-55 так и не поразил цель, а Т-62 истратил около 20 выстрелов.

Эффект был поразителен. Все поздравляли друг друга!

После этих испытаний Еланский учебный центр дал положительное заключение на этот вид вооружения!

 

М.А. ЛЕЙБИН