Неделю спустя Трэвис вошел в больничную палату как раз в тот момент, когда его мать швырнула в Вэла подушкой.

— Ух ты! — завопил Вэл. — Больно же!

— Трус! — Вероника показала ему язык и вдруг заметила сына. — Трэвис! Давно пора. Мне безумно хочется винограда.

Тот рассмеялся и поставил пакет с разнообразными фруктами на столик. Вэл тут же протянул руку и ухватил кисть винограда.

— Эй! — закричала Вероника.

Трэвис снова рассмеялся и про себя подумал: очень кстати, что его родители лежат в отдельной палате, подальше от других пациентов. Теперь, когда они уже почти поправились, а тесты подтвердили, что мозг у обоих не задет, с ними стало сложно управляться.

— Веди себя прилично, папа, — укорил Трэвис, — отдай маме виноград.

Вэл ухмыльнулся.

— Она меня ударила. Тупым предметом.

— А ты обозвал меня лысиком! — возмутилась Вероника.

И верно, на голове у Вероники почти не было волос, впрочем и у Вэла тоже. От высокой температуры они так посеклись, что им пришлось обрить головы. Но у Вероники уже появился темный пушок, который скоро превратится в ее обычную роскошную гриву.

Трэвис с радостью узнал, что дело обошлось без серьезных ожогов. Только слегка задеты руки. У Вэла они были до сих пор забинтованы. Он обжег их, стараясь открыть окно — сталь фрамуги раскалилась чуть не докрасна. Открыл и вынес Веронику из пламени.

Для самого Трэвиса лучшим лекарством было обнаружить, что родители остались такими же, какими были, — веселыми и любящими. О прошлом он не хотел думать. И вспоминать об Уэйне Д'Арвилле тоже. Разумеется, он обо всем рассказал Вэлу и Веронике, но с той поры ни разу не упоминал этого имени.

Жестом фокусника, вытаскивающего кролика из шляпы, Трэвис выудил из кармана большой белый конверт.

— Что это у тебя? — полюбопытствовал Вэл, с аппетитом уплетая виноград.

— Приглашение на свадьбу Себастьяна и Лайзы.

Вероника взвизгнула от восторга.

— Давай сюда! — Она прочитала приглашение и вздохнула. — В апреле в Англии. Замечательно. Я мечтаю познакомиться с Лайзой. Надеюсь, она подходит Себастьяну. Вэл, ты должен изобрести мне платье специально для этого случая.

Вэл застонал, не прекращая жевать:

— Эксплуататорша.

— Это не все. — Трэвис вытащил из кармана еще один квадратный конверт. — У нас есть еще одно приглашение. На свадьбу Париса и Марии. Не волнуйтесь, она состоится в июне. Успеем и туда, и сюда.

Вероника, блестя глазами, повернулась к Вэлу. Тот с притворным отвращением бросил ей кисть винограда, которую жена аккуратно поймала.

— Знаю, можешь не говорить, — проворчал он. — Еще один туалет для этого случая.

— Ну, ведь это будет большое событие в Голливуде, — пояснила Вероника, выбирая сочную ягоду. — Сам знаешь, какие они.

Вэл застонал и закрылся с головой простыней.

— Разбудите меня после Рождества.

Трэвис усмехнулся, взял мать за руку и сжал ее. Глаза его светились счастьем.

Вероника внимательно посмотрела на него.

— Ну, а как там Джемма? — спокойно спросила она сына.

Тот попытался равнодушно пожать плечами, увидел, как она подняла обгоревшие брови, и рассмеялся.

— Нормально. Она организовала в Лос-Анджелесе центр помощи жертвам сексуального насилия.

— Молодец, — кивнула Вероника. — Она ведь тебе нравится, верно?

— Ага. И через несколько лет — кто знает? — может, ты и получишь приглашение на мою свадьбу.

Вэл неверяще фыркнул из-под простыни.

Трэвис ухмыльнулся, прислонился к спинке кровати матери и умыкнул у нее одну виноградину.