Смущенная Мура, сопровождаемая Эросом Ханопулосом, покинула Демьянов трактир. Лысый трактирщик с бегающими глазками невнятно бормотал что-то им вслед насчет ошибочки: он-де и помыслить не мог, что такая красивая барышня ищет обычного кота. Василий человек благородный, генеральских кровей, не любит, когда его котом зовут, да и вообще котов не жалует, а кличка пристала: красивый малый пользуется успехом у женщин. Да и топаз на серебряной цепочке носит.

– Мне в голову не пришло, что у человека может быть такая кличка! – с досадой призналась растерянному греку Мура.

– У нас, греков, так не принято, – коммерсант обворожительно улыбнулся, – да ведь это и понятно. Когда мы строили Парфенон, русские прыгали по веткам.

– А я так надеялась, что его найду. – Мура пропустила мимо ушей самохвальство спутника.

– Зачем вам кот? Ушел – и слава Богу. В вашем цветущем возрасте надо думать о любви! Хотел бы я, чтобы вы с такой настойчивостью искали меня!

Мура покраснела.

– Пить хочется. Сейчас бы стакан содовой.

– Ни в коем случае! Содовая снижает любовное влечение!

Мура ощущала, что алчный взгляд грека обегает выразительную линию ее талии и бедра, хотя легкое, муслиновое платье быстро просохло на горячем солнышке и приняло приличные очертания.

– Хороший асфальт кладут на петербургских улицах. – Коммерсант постукивал каблуком светлого ботинка по тротуару. – Когда мы с вами увидимся?

Мура постаралась скрыть огорчение – вопрос свидетельствовал, что грек намерен с ней проститься.

– Сегодня я собиралась посетить велодром, – нарочито равнодушно произнесла она. – Меня пригласил известный велогонщик Родосский.

– Родосский? Не знаю такого. Из греков? – рассеянно переспросил Ханопулос. – Извините, мадемуазель. Срочное дело. Коммерческий интерес. Сами понимаете. Но ни одно дело не должно мешать любви. Дай мне любви, Афродита, дай мне тех сладких желаний, коими ты покоряешь сердца бессмертных и смертных...

Последние слова он выкрикнул, взбираясь в остановленную энергичным жестом пролетку.

Мура почувствовала себя брошенной и несчастной. Какое неудачное утро! И где искать треклятого любимца госпожи Брюховец? Может быть, Софрона Ильича посетила свежая идея?

Плетясь пешком по тихим зеленым улочкам и проулкам к Тучкову мосту, она с грустью думала, что вряд ли когда-нибудь сумеет превзойти «дикую кошку нью-йоркской полиции», любимую мамину героиню из рассказа Ната Пинкертона. А что будет, когда появятся серьезные клиенты с настоящими поручениями – грабежами, убийствами, шантажом?

Сосредоточиться на поисках кота ей мешала и мысль о том, что делал утром Клим Кириллович в районе Посадских. Неужели у него тайный роман? Может быть, поэтому он и не едет на дачу – а для обитателей «Виллы Сирень» сочинил басню о недомогании купца Астраханкина?

В конторе ее ждала новая неприятность: перед Софроном Бричкиным восседала несокрушимая госпожа Брюховец!

– Вы-то, милочка, нам и нужны. – Клиентка обернулась на звук хлопнувшей двери. – Где вы изволите разгуливать?

За массивной спиной котовладелицы Бричкин строил Муре яростные гримасы, подмигивал, шевелил щеточкой усов. Мура бочком прокралась за столик, на котором были разложены письменные принадлежности, и сунула корзиночку с рыбой в верхний ящик.

– Итак, милостивый государь, – провозгласила госпожа Брюховец. – Сегодня вы идете на собрание масонской ложи. Вы приготовились?

– Так точно! –быстро ответил Бричкин. – Адрес установлен, пароль выяснен, костюм имеется. Есть и оружие.

– Очень хорошо. – Клиентка благосклонным кивком одобрила рвение детектива. – Но масоны не единственные котоненавистники. А нам нельзя терять время: Василий нервный, утонченный, может не выдержать потрясений. У вас есть фонарь и резиновые сапоги?

– Мы обладаем внушительным гардеробом для любой экипировки, – отрапортовал Бричкин.

– Милочка, а у вас хорошее зрение?

Из-за узкого, подпиравшего двойной подбородок воротничка с мелкой оборкой, шея клиентки походила на горлышко графина, крышкой которому служила голова, увенчанная огромной блинообразной шляпой, обильно украшенной перьями и чучелами птичек. Мура заворожено уставилась на повернутую к ней «стайку за минуту до взлета».

– На зрение не жалуемся, – бодро ответил за Муру Бричкин. – Кроме того, у нас есть сильный морской бинокль. А что нужно рассматривать?

– Вам, господин Икс, ничего, – отрезала клиентка. – Вы отправляетесь в масонскую ложу. А ваша помощница пойдет сегодня ночью на встречу с Крысиным Королем.

Госпожа Брюховец окинула презрительным взглядом наряд Муры: светлую юбку, легкую муслиновую блузку, соломенную шляпку с жалкими фиалками.

– Надеюсь, вы в обморок не упадете? Если она припадочная, господин Икс, – клиентка ткнула сложенным шелковым зонтиком в сторону Бричкина, – увольняйте сразу же, и без выходного пособия.

– Нет-нет, госпожа Брюховец, – смутился Бричкин, – мадемуазель крепкая, не из боязливых.

– Слава Богу, – успокоилась клиентка. – Тогда, милочка, вам предстоит заглянуть в петербургскую канализацию, в столичные подземелья, в царство крыс. У крыс есть король –белый, ростом с теленка. Он сам ходить не может, его носят на живом помосте из тысяч крысиных спин. Племянник говорит, что ему приносят в жертву котов: самых крупных, самых видных. Возможно, для подземного заклания крысы похитили и моего Василия.

Мура не спускала глаз с зелененькой пичужки на устрашающей шляпке.

– Подземные палаты короля находятся под Зимним дворцом или под Гостиным двором. Выясните сами. Проберитесь в логово и смело стреляйте прямо в жирное чудовище. Всадите в него всю обойму. Вы стрелять умеете?

– Умею, – прошептала Мура.

– Остальные крысы разбегутся сами, – уверенно, будто сто лет прожила в лабиринтах петербургской канализации, заявила госпожа Брюховец. – Тогда и берите моего бедного Василия. И выносите его из мрачного подземелья.

– А... а... а... если он откажется идти со мной? –пролепетала Мура. – Если он мне не поверит, будет сопротивляться...

– Он не глупее вас, –заверила ее клиентка, – он поймет. Я все хорошо обдумала. – Она с нежностью вынула из ридикюля сверточек в станиоле. – Вы возьмете с собой вот это.

Мура осторожно приняла сверток.

– Куриное крылышко, тушенное в сметане, – победоносно изрекла дама и встала, строго воззрившись на Бричкина, который тут же энергично закивал.

– Желание клиента для нас закон, –льстиво заверил он, направляясь к дверям, чтобы предупредительно открыть их перед потерпевшей. – Уверен, утром мы вас обрадуем. Или у масонов, или у крыс – но найдем драгоценного Василия, вырвем из преступных рук, то есть лап... Спасем...

– Смотрите, – госпожа Брюховец погрозила в дверях коротеньким пальчиком, – я прослежу за вашей деятельностью!

Взмокший от напряжения Бричкин вернулся к своему столу, Мура сидела все так же неподвижно и держала в руках сверток в станиоле.

– Она утверждает, что будет за нами присматривать, – сказал он с досадой. – Неужели она наняла кого-то, чтобы контролировать наш поиск?

– С нее станет. – Голос Муры дрожал. – Мне кажется, она сумасшедшая. Какие шкурки на Сенной?! Разве за те четыре дня, что кот сбежал от нее, можно выделать шкурку? Софрон Ильич! – Крупные слезы выкатились из глаз младшей дочери профессора Муромцева. – Я ее боюсь... И крыс боюсь... Неужели мне обязательно лезть в канализацию?

– Мария Николаевна, – сочувственно сказал Бричкин, – не огорчайтесь. Все поправимо. Решили же мы с вами вопрос о масонах. Пока вы отсутствовали, я отчет почти составил. Послушайте.

Он достал из ящика письменного стола листки бумаги и стал читать: «В полночь в сизых сумерках на Аничковом мосту ко мне подошел высокий господин, верхнюю часть лица его скрывала низко надвинутая на лоб шляпа, нижнюю – пышные борода и усы, скорее всего, накладные. Глухим голосом он произнес пароль:

Мы бродим в неконченном здании

По шатким, дрожащим лесам,

В каком-то тупом ожидании

Пароль и отзыв на него я узнал от человека, который и свел меня с масонами, но чье имя поклялся не называть, поэтому быстро произнес в ответ:

О думы упорные, вспомните!

Вы только забыли чертеж!

После чего высокий господин сделал знак рукой, тут же подъехала закрытая карета, мы сели в нее, на лицо мне набросили черный шелковый платок...»

По мере чтения слезы на щеках Муры высыхали, она представляла в числе участников масонского собрания то Моцарта, то Пушкина, то Гете...

– А стихи тоже ваши, Софрон Ильич?

–Нет, господина Брюсова сочиненьице. Осталось немного дописать, финал не придумал. – Бричкин отложил листки. – Не беспокойтесь, через часик все будет готово. А там и за отчет о битве с Крысиным Королем примусь.

– Софрон Ильич! Мы опять встаем на путь фальсификации. Папа бы меня осудил.

– Профессор выгнал бы госпожу Брюховец, – возразил Бричкин. – А мы ее ублажаем, подыгрываем психопатке.

– А где наш Рамзесик? – Мура огляделась. – Может, и он не откажется от куриного крылышка? Я ему и рыбки принесла. Кажется, настоящей.

– Рамзес гуляет, – ответил Бричкин. – Обещал скоро вернуться.

– Вы шутите, Софрон Ильич, – Мура улыбнулась, – и за это я вам благодарна. Сегодня несчастливый день. Если б сейчас оказаться на «Вилле Сирень»!

– Езжайте, Мария Николаевна, езжайте! – согласился Бричкин. – Я здесь сам разберусь. Надо дамочку как-то улещивать. Я уж и придумал, чем. Как топазик с цепочкой выглядят, мы знаем, закажем ювелиру. А затем и бросим на дно Карповки.

– Зачем?

– Или в фонтан какой-нибудь поглубже. Убедим клиентку, что котик утонул, а сердобольный монах похоронил его. С этим я управлюсь, будьте уверены. Такие турусы разведу! Госпожа Брюховен будет довольна. А топазик с цепочкой останется ей на память. Все лучше, чем шкурка с Сенной. Зачем вам время терять? Отдыхайте, Мария Николаевна, гуляйте по взморью, грейтесь на солнышке, короче, смело отправляйтесь на дачу!

– Очень хотелось бы, – вздохнула Мура, – но не удастся. Нет ли у вас, Софрон Ильич, заветной папочки с газетными публикациями о мужской моде?

– А что именно вас интересует, сударыня?

В глазах Бричкина появился блеск охотничьего азарта, но хозяйка детективного бюро, словно испытывая умственное проворство своего подчиненного, ответила коротко:

– Мужские браслеты.

– С топазом? – хитро прищурился Бричкин. – Из серебра? Вы видели такой браслет у кого-то? Уверены, что камень не поддельный?

Мура рассмеялась.

– В том-то и дело, что не уверена, – призналась она, – и был он на руке странного типа, смутно похожего на кого-то очень знакомого. На кого –не пойму. Этого типа зовут Васька-Кот, увидев меня, он выпрыгнул в окно. Откуда у него взялась серебряная цепочка с топазом винно-желтого цвета? Не с убитого ли кота нашей клиентки снял?

Бричкин задумчиво почесал щеточку усов.

– Васька-Кот? Кличка известная, воровская, кое-что о нем слышал. Дерзкая персона. Но душить котов даже ради браслета – слишком мелко для мошенника его ранга. Так что этот след – ложный. Не думайте о нем. Отдыхайте! А я займусь мифом о фонтане и монахе.

– Но я не могу оставить вас наедине с сумасшедшей! – возразила Мура. – Все-таки «Господин Икс» – это я! И потом, вы уверены, что она не потребует вскрыть могилку?

– Не уверен, – вздохнул Бричкин. – Эксгумация кота – это серьезно. Хорошо, что подсказали. Но и этот подводный риф мы обойдем.

– Вообще-то меня пригласили сегодня на велодром, – задумчиво произнесла Мура. – А на дачу мы собирались ехать вместе с доктором Коровкиным. Но он забыл о своих обещаниях. Я на него сержусь. Если он придет, скажите, что меня нет и не будет.

– Непременно, – ответил Бричкин, откидывая голову бронзового сфинкса и нацеливая стальное перо в чернильницу. – Когда я служил в артиллерии, был у нас один доктор, то есть дантист, из вольнонаемных, по фамилии Кошкин. Он утверждал, что кошачье мясо по вкусу напоминает кроличье, а тушки почти неотличимы...

Дальше Мура слушать не стала, отправилась в смежную комнату. Ей хотелось побыть одной, хотелось отдохнуть от кошачьего безумия, обступившего ее со всех сторон, а после встречи с трактирным Васькой-Котом в разговорах о кошатине было нечто каннибальское...

Мура рассматривала в зеркале свое отражение и размышляла. Не стоит ли чуть-чуть подсурьмить брови? Если она поедет на велодром, ее ждет встреча с великолепным греком: он богат, неплохо образован, знает древнюю историю и литературу. А его оливковые глаза! А запястья его сильных смуглых рук! На одном серебряный браслет, белоснежные манжеты эффектно оттеняют черный густой пушок. В воображении Муры возник пленительный образ: полуобнаженный, волосатый грек в длинных сиреневых носках на стройке Парфенона...

Приглушенный звук дверного колокольчика возвестил, что в помещение бюро кто-то вошел. Неужели вернулась госпожа Брюховец? Мура на цыпочках пробралась к двери и приложила ухо к замочной скважине.

– Могу ли я видеть Марию Николаевну?

– К сожалению, в данный момент ее нет.

– Жаль. Появится ли она к вечеру?

– Не обещала.

– Попробую позвонить ей на квартиру.

– Если желаете, оставьте записку, я передам.

– В этом нет надобности. Я буду дома, лишь ненадолго заеду в «Аквариум». Об «Аквариуме» Марии Николаевне можно не сообщать.

Голос посетителя Мура узнала сразу – он принадлежал доктору Коровкину! С трудом совладав с нахлынувшим желанием выбежать из своего убежища и осыпать неверного друга убийственными упреками, Мура в изнеможении опустилась на диванчик. Мало того, что в тайне от всех доктор прогуливается по утрам с хорошенькой мещанкой, так он еще и «Аквариум» посещает!

Возмущению Муры не было предела. Она жалела милую Полину Тихоновну, которая, жертвуя собой, вместо достойного человека воспитала ханжу и лицемера! Что толку в его внешней благопристойности? То ли дело прекрасный Эрос! Он говорит о своих чувствах во всеуслышание, не прикрываясь приличиями, прямо заявляет, что любит и красоту души, и красоту тела. Греки – большие дети: все в них открыто, солнечно, жизнерадостно!

Мура, чувствуя необыкновенный прилив сил и невесть откуда взявшуюся злость, металась по гардеробной комнате детективного бюро «Господин Икс».

Старательный Софрон Ильич Бричкин полностью погрузился в сочинение кульминационной части отчета о собрании петербургской масонской ложи. Время для него, как для Создателя в момент творения, перестало существовать. И только каким-то седьмым чувством он понял, что перед ним явилась его юная повелительница. Он поднял голову и обомлел.