Амара ждала, когда воздушные рыцари, посланные сюда Короной, спустятся с неба, затянутого тяжелыми серыми тучами. Весна здесь, так далеко к северу от столицы, могла быть неприятно сырой и холодной, но дождь, о приближении которого говорили раздававшиеся время от времени раскаты грома, еще не начался. Амара узнала человека, возглавлявшего отряд, и ей вдруг захотелось, чтобы наполненные водой тучи пролились дождем чуть раньше. На его проклятую голову.

Сэр Горацио мчался впереди закрытых носилок, и его роскошные доспехи сверкали, озаряя черные тучи, красный бархатный плащ развевался за спиной. По одному рыцарю в дорожном костюме летело у каждого из четырех углов паланкина, поддерживая его, и еще четыре окружали его в качестве эскорта. Отряд опустился гораздо стремительнее, чем требовалось, и их фурии устроили миниатюрный циклон, который разметал волосы Амары и заставил овец в соседнем загоне в страхе столпиться в дальнем углу. Слуги, готовившие припасы и все необходимое для отряда Бернарда, быстро прикрывали глаза от поднятой в воздух пыли и клочьев соломы.

— Идиот, — вздохнув, проворчала Амара и приказала Циррусу, чтобы он заслонил ее от мечущегося в воздухе мусора.

Горацио легко опустился на землю. Будучи трибуном и рыцарем Королевского легиона, он имел право украсить свои доспехи золотой с серебром филигранью, а шлем и рукоять меча драгоценными камнями, но золотая вышивка на плаще — это уже было слишком. Сэр Горацио нажил себе состояние благодаря своим многочисленным победам на Гонках ветра, ежегодных состязаниях магов воздуха, которые устраивались во время Зимнего фестиваля, и ему хотелось, чтобы все это знали.

Разумеется, в его планы совсем не входило, чтобы все узнали, что он получил львиную долю своих выигрышей в первый год, когда Амара начала принимать участие в соревнованиях. Он не позволял ей об этом забыть, хотя она не видела никакой необходимости соблюдать правила вежливости с человеком, стоившим ей такой суммы денег. Она дождалась, когда рыцари опустятся во двор стедгольда, а затем подошла к ним.

— Добрый день, сэр! — пророкотал могучий баритон сэра Горацио. — О, секунду. Вы не сэр вовсе. Это же вы, графиня Амара. Прошу меня простить, но сверху вы очень похожи на юношу.

Пару лет назад оскорбление по поводу ее телосложения причинило бы ей боль. Но это было до того, как она стала курсором. И до Бернарда.

— Все в порядке, сэр Горацио. Неудивительно, что мужчина вашего возраста испытывает определенные трудности в данном вопросе.

Она отвесила ему вежливый поклон, отметив про себя сдавленные смешки остальных рыцарей.

Горацио со сдержанной улыбкой поклонился в ответ, бросив сердитый взгляд на своих подчиненных. Все восемь рыцарей, напустив на себя скучающий вид, изучали двор.

— Разумеется. Полагаю, наша пассажирка готова отправиться в путь?

— Скоро будет готова, — ответила Амара. — Не сомневаюсь, что на кухне найдется горячая еда, чтобы ваши рыцари могли подкрепиться, пока вы ее ждете.

— В этом нет необходимости, графиня, — сказал Горацио. — Прошу вас, сообщите стедгольдеру Исане, что мы ее ждем, чтобы немедленно отправиться в путь.

— Вы подождете до тех пор, пока стедгольдер Исана не будет готова, — сказала она так, чтобы ее услышали все во дворе. — А поскольку вы являетесь гостем в ее стедгольде, трибун, я рассчитываю, что вы будете вести себя, как подобает рыцарю и солдату Королевского легиона по отношению к гражданину королевства.

Горацио прищурился, он явно с трудом сдерживал ярость, но едва заметно кивнул в ответ.

— Далее, — продолжала Амара, — я настойчиво советую вам позволить вашим людям отдохнуть и поесть, когда у них есть такая возможность. Если погода ухудшится, им потребуются все их силы.

— Я не обязан повиноваться вашим приказам относительно того, как мне следует командовать моими людьми, графиня, — рявкнул Горацио.

— Ну и ну! — послышался женский голос из закрытого паланкина. — Может, стоит дать каждому из вас по дубинке, тогда вы сможете забить друг друга до смерти. Не вижу другого способа прекратить эту безобразную сцену. Рольф, прошу тебя!

Один из рыцарей немедленно подошел к дальнему краю паланкина, открыл дверцу и предложил руку крошечной женщине, которая выбралась наружу. Она могла бы быть пяти футов ростом, но все равно выглядела бы хрупкой и изящной, стройной, точно парцианская ласточка. Кожа у нее была цвета темного меда, а роскошные блестящие волосы — чернее влажного угля. Платье из великолепного шелка приглушенных тонов коричневого и серого цветов было гораздо более открытым, чем считалось приличным для женщины любого положения. Ее красота казалась пугающей, а черные глаза слишком большими для лица. Две нитки жемчуга цвета закатного солнца, добытого где-то в море на ее родине, украшали волосы и еще две — обвивали шею.

Жемчужное ожерелье было прекрасным и очень дорогим — но не скрывало, что под ним находился ошейник рабыни.

— Амара, — проворковала женщина и широко улыбнулась. — Ты всего пару лет назад покинула цивилизованный юг, а уже превратилась в дикарку. — Она протянула Амаре обе руки. — Ты, наверное, меня совсем забыла.

Амара улыбнулась.

— Серай, — сказала она и, шагнув вперед, взяла обе протянутые руки.

Как и всегда, стоя рядом с Серай, наделенной изысканной красотой, она почувствовала себя неуклюжей и слишком высокой, но ее это ничуть не беспокоило.

— А что ты здесь делаешь?

В глазах Серай зажегся веселый огонек, и она слегка покачнулась.

— Знаешь, милая, я просто с ног валюсь от усталости. Я думала, что справлюсь, но в последнее время стала заметно слабее. — Она оперлась о руку Амары и посмотрела на Горацио таким взглядом, от которого растаяло бы даже сердце амарантского купца. — Трибун, я прошу вас простить меня за слабость. Но, надеюсь, вы не возражаете, если я немного посижу и, возможно, подкреплюсь чем-нибудь, прежде чем мы снова отправимся в путь?

Горацио не сумел справиться с раздражением, он наградил Амару мрачным взглядом, а затем сказал:

— Разумеется, леди Серай.

Серай смущенно улыбнулась ему.

— Благодарю вас, милорд. Мне совсем не хочется доставлять вам и вашим людям неудобства. Вы не присоединитесь ко мне за столом?

Горацио закатил глаза и вздохнул.

— Думаю, это долг настоящего джентльмена.

— Естественно, — сказала Серай и похлопала его по руке своей крошечной ручкой, затем коснулась жемчуга, украшавшего ее шею. — Временами наше положение накладывает на нас суровые обязательства. — Повернувшись к Амаре, она спросила: — Я могу где-нибудь привести себя в порядок, милочка?

— Конечно, — ответила Амара. — Следуйте за мной, леди Серай.

— О, я так тебе признательна, — сказала Серай. — Трибун, я присоединюсь к вам и вашим людям в столовой через пару минут.

Она вышла, продолжая держать Амару за руку и успев наградить всех рыцарей ослепительной улыбкой. Они улыбались в ответ, провожая рабыню задумчивыми взглядами.

— Ты порочная женщина, — пробормотала Амара, когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы их никто не услышал. — Горацио никогда не простит тебе то, что ты сейчас устроила, да еще при свидетелях.

— Горацио продолжает командовать своим отрядом только потому, что у него исключительно способные подчиненные, — ответила Серай со смехом, и в ее глазах загорелся озорной огонек. — Взять, например, Рольфа, он очень талантлив.

Амара почувствовала, что краснеет.

— Серай!

— Но, милая, чего ты ожидала? Нельзя быть куртизанкой и прилично себя вести. — Она провела языком по губам. — В случае с Рольфом я веду себя не совсем прилично. Достаточно сказать, что я не боюсь Горацио, и ему это прекрасно известно. — Улыбка Серай погасла. — Мне иногда хочется, чтобы он что-нибудь такое выкинул. Это было бы приятным разнообразием.

— В каком смысле?

Серай задумчиво посмотрела на нее и сказала:

— Не здесь, милочка.

Амара нахмурилась, замолчала и провела Серай в комнату для гостей, расположенную над главным залом. Она ненадолго оставила Серай, затем скользнула внутрь и попросила Цирруса закрыть комнату от желающих подслушать их разговор. Как только воздух вокруг них сгустился, Серай опустилась на табуретку и сказала:

— Я рада снова видеть тебя, Амара.

— А я тебя, — ответила Амара и опустилась на колени рядом с Серай, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Что ты здесь делаешь? Я думала, легат-курсор отправит сюда Миру или Кассандру.

— Миру убили около Калара три дня назад, — сказала Серай и сложила на груди руки, но Амара успела заметить, что у нее дрожат пальцы. — Кассандра пропала из Парции несколько дней назад. Все считают, что она мертва или ей грозит смерть.

У Амары возникло такое чувство, будто кто-то нанес ей сильный удар в живот.

— Великие фурии! — выдохнула она. — Что происходит?

— Война, — ответила Серай. — Тайная война, которая идет в темных переулках и коридорах замка. За нами, курсорами, охотятся, нас убивают.

— Кто? — еле слышно спросила Амара.

Серай пожала плечами.

— Кто? Мы думаем, Калар, — сказала она.

— Но как он узнает, где нанести удар?

— Предательство, разумеется. Наших убивают в постелях и даже в ванных. Кем бы ни были эти люди, тот, кто хорошо нас знает, говорит им, где следует нанести удар.

— Фиделиас, — с горечью сказала Амара.

— Возможно, — не стала спорить Серай. — Но не следует исключать того, что предатель находится среди курсоров, а это означает, что мы не можем никому доверять — ни курсорам, ни кому бы то ни было еще.

— Великие фурии, — пробормотала Амара. — А что Первый лорд?

— Связь с ним нарушена во всех южных городах. Наши каналы, ведущие к Первому лорду, перекрыты.

— Что?!

— Я знаю, — сказала Серай и вздрогнула. — Сначала я получила приказ легата отправить в твое распоряжение агента, чтобы он сопровождал стедгольдера Исану на фестиваль. Но как только начали происходить эти события, попытки связаться с другими курсорами стали опасными. Я должна была поговорить с тем, кому полностью доверяю. Поэтому я прилетела сюда.

Амара взяла руки Серай в свои и сильно их сжала.

— Спасибо тебе.

Серай едва заметно улыбнулась.

— Будем надеяться, новость о том, что происходит, еще не дошла до Первого лорда.

— Ты собираешься с помощью Исаны получить прямой доступ к Первому лорду, — сказала Амара.

— Именно. Другого, более безопасного пути я не вижу.

— Возможно, это не такой уж безопасный путь, — сказала Амара. — Наемный убийца напал на Исану утром. У него был каларанский нож.

Глаза Серай широко раскрылись.

— Великие фурии!

Амара поморщилась и кивнула.

— А она всю свою жизнь прожила в провинции. Она не может появиться в столице без охраны и сопровождения. Тебе придется представить ее в политических кругах. — Она вздохнула. — А еще тебе следует соблюдать осторожность, Серай. Они попытаются убрать ее до церемонии представления.

Серай пожевала нижнюю губу.

— Я никогда не страдала от трусости, Амара, но и телохранителем не являюсь. Я не смогу защитить ее от наемных убийц. Если ситуация настолько серьезна, тебе нужно лететь с нами.

Амара покачала головой.

— Я не могу. Здесь возникли большие проблемы. — Она рассказала Серай о том, что поведал им Дорога про ворда. — Мы не можем допустить, чтобы он размножился и захватил долину. Местному гарнизону потребуются все маги, которых им только удастся заполучить, чтобы помешать этому существу снова сбежать.

— Милочка, а ты уверена, что все так и есть? — спросила Серай. — Я знаю, ты входила в контакт с этими варварами, но ты не думаешь, будто они слегка преувеличивают опасность?

— Нет, — тихо сказала Амара. — Насколько я их знаю, они не умеют преувеличивать. Дорога пришел сюда с отрядом, который насчитывал чуть меньше двухсот человек. Столько их осталось от двухтысячной армии.

— Послушай, — настаивала на своем Серай, — это может быть чистой воды вранье. Такие выдумки могут поколебать моральный дух даже легионеров.

— Мараты не легионеры, — возразила Амара. — Они совсем на нас не похожи. Но подумай вот о чем — они сражаются, мужчины, женщины и дети, все вместе, рядом со своими семьями и друзьями. Они никогда их не бросят, даже если это будет означать для них смерть. Они считают ворда угрозой — не только для своих земель, но для семей и самой жизни.

— И все равно, — не соглашалась Серай. — Ты не владеешь боевой магией, Амара. Ты курсор. Пусть этим занимаются те, чей долг делать солдатскую работу. А ты должна служить своему призванию. Давай вернемся вместе в столицу.

— Нет, — сказала Амара.

Она подошла к окну и несколько мгновений смотрела во двор. Бернард и Фредерик поднимали пару громадных бочек с продуктами на специальные подставки, приделанные к упряжи гарганта, который зевнул, явно не замечая груза весом в полтонны, поднятого двумя магами земли при помощи своих фурий ему на спину.

— Местный гарнизон потерял своих воздушных рыцарей во время Второго кальдеронского сражения, и заменить их достаточно трудно. Возможно, я понадоблюсь Бернарду, чтобы доставлять сообщения или делать разведку с воздуха.

Серай тихонько вскрикнула.

Амара повернулась и нахмурилась, обнаружив, что куртизанка смотрит на нее, раскрыв от удивления рот.

— Амара, — обвиняющим тоном заявила она. — Ты его любовница.

— Что? — удивленно спросила Амара. — Дело вовсе не в…

— Даже не пытайся ничего отрицать, — сказала Серай. — Ты сейчас смотрела на него, так ведь?

— А какое это имеет отношение к делу? — спросила Амара.

— Я видела твои глаза, — сказала Серай. — Когда ты назвала его Бернардом. Он там занимается какой-то мужской работой, верно?

Амара почувствовала, что снова краснеет.

— Как ты…

— Я в таких вещах разбираюсь, милочка, — ответила она. — Я же сама этим занимаюсь. — Она прошла по комнате, выглянула из окна на двор, а затем спросила: — Ну и который из них?

— В зеленой тунике, — ответила Амара, отходя от окна. — Около гарганта. Темные волосы, борода с сединой.

— О! — выдохнула Серай. — Он не старый. Просто слишком рано поседел, я бы сказала. Это делает мужчину привлекательным и означает, что он наделен силой, а также обладает чувством ответственности и совестью. И… — Она помолчала и прикрыла на мгновение глаза. — Он довольно сильный, так?

— Сильный, — не стала спорить Амара. — И потрясающе стреляет из лука.

Серай искоса на нее посмотрела.

— Знаю, это прозвучит банально, но сильные мужчины обладают невероятной примитивной привлекательностью. Ты со мной не согласна?

Лицо Амары горело от смущения.

— Ну да. Это про него. — Она сделала глубокий вдох. — А еще он умеет быть таким нежным.

Серай с отвращением на нее посмотрела.

— Ой-ой, это даже хуже, чем я думала. Ты не просто его любовница, ты его любишь.

— Ничего подобного, — возразила Амара. — Ну, понимаешь, я его довольно часто вижу. Ведь я являюсь посланником Первого лорда в этом районе со времен Второго кальдеронского сражения и… — Она замолчала. — Не знаю. Не думаю, что я когда-нибудь была влюблена.

Серай повернулась спиной к окну. Через ее плечо Амара видела, как Бернард дает указания паре работников, которые запрягали в фургон с припасами двух тяжеловесов, а сам проверяет их подковы.

— Ты его часто видишь? — спросила Серай.

— Я… я бы не возражала, если бы мне удавалось видеть его чаще.

— Ммм, — протянула она. — А что тебе нравится в нем больше всего?

— Его руки, — мгновенно, не успев подумать, ответила Амара и снова покраснела. — Они у него сильные. Кожа немного грубая. Но теплые и нежные.

— Ага, — сказала Серай.

— И еще губы, — выпалила Амара. — Ну, понимаешь, у него, конечно, красивые глаза, но губы… я хочу сказать, он может…

— Он умеет целоваться, — помогла ей Серай.

Амара замолчала и просто кивнула.

— Так-так, — сказала Серай. — Думаю, можно сказать, ты знаешь, что такое любовь.

— Ты и в самом деле так считаешь? — прикусив губу, спросила Амара.

Куртизанка улыбнулась, и в ее улыбке проскользнула грусть.

— Разумеется, милочка.

Амара посмотрела во двор, где пара мальчишек лет шести или семи выскочила из своих укрытий в фургоне, за спиной Бернарда. Он притворно на них зарычал, быстро развернулся, словно собираясь их схватить, они потеряли равновесие и с громким смехом попадали на землю. Бернард улыбнулся, взъерошил им волосы и взмахом руки показал, чтобы они отправлялись по своим делам. Амара вдруг обнаружила, что улыбается.

Голос Серай прозвучал тише и мягче.

— Разумеется, ты должна его оставить.

Амара почувствовала, как у нее напряглась спина, и она посмотрела мимо своей собеседницы в окно.

— Ты курсор, — продолжала Серай. — Тебе отдано доверие Первого лорда. И ты поклялась служить ему до конца своих дней.

— Мне это известно, — сказала Амара, — но…

Серай покачала головой.

— Амара, ты не можешь так с ним поступить, если ты действительно его любишь. Теперь Бернард является лордом королевства. У него есть собственные обязательства и долг. Один из них взять себе жену, для которой его интересы будут превыше всего.

Амара посмотрела на Бернарда и двоих мальчишек и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— У него есть и другие обязательства, — сказала с сочувствием, но твердо Серай. — Среди прочего он должен произвести на свет детей, чтобы магия, живущая в его крови, укрепила могущество нашего королевства.

— А я бесплодна, — прошептала Амара, прижала руку к низу своего живота, и ей показалось, что она ощущает почти невидимые шрамы, оставшиеся после тяжелой болезни. Она почувствовала горечь во рту. — Я не смогу дать ему детей.

Серай покачала головой и выглянула в окно. Фредерик вывел вторую пару громадных гаргантов и вместе с Бернардом начал надевать на них упряжь, в то время как остальные гольдеры сновали между домом и двором почти непрерывным потоком, складывая мешки и ящики на землю, чтобы их затем погрузили на спины животных. Серай поднялась на цыпочки и медленно задернула штору.

— Мне очень жаль, милая.

— Я никогда об этом не думала, — сказала Амара, по щекам которой катились слезы. — Понимаешь, я была так счастлива, и я никогда…

— Любовь — это огонь, Амара. Подойдешь к нему слишком близко и сгоришь. — Серай подошла к Амаре и прикоснулась к ее щеке тыльной стороной ладони. — Ты знаешь, что должна сделать.

— Знаю.

— Тогда сделай это быстро. И чисто. — Серай вздохнула. — Я знаю, о чем говорю. Мне правда очень жаль, дорогая.

Амара закрыла глаза и с несчастным видом прижалась щекой к руке Серай. Она не могла остановить слезы. Да и не пыталась.

— Столько всего происходит, и сразу, — через некоторое время сказала Серай. — Это не может быть совпадением, верно?

— Не думаю, — покачав головой, ответила Амара.

— Фурии! — вздохнула Серай, и в ее выразительных глазах появилась тоска.

— Серай, — тихо сказала Амара. — Я действительно думаю, что именно отсюда королевству грозит серьезная опасность. Я собираюсь остаться.

— Милая, разумеется, ты останешься, — удивленно сказала Серай. — Мне не нужна телохранительница, которая чахнет по мужчине, — ты для меня совершенно бесполезна.

Амара с трудом сдержала смех и крепко обняла куртизанку.

— С тобой все будет в порядке?

— Конечно, милочка, — ответила Серай, но, хотя ее голос был теплым и веселым, Амара почувствовала, как она дрожит.

Скорее всего, та тоже ощутила, что Амару бьет дрожь. Амара отодвинулась от нее, не убирая рук с ее плеч, и посмотрела Серай в глаза.

— Долг. Возможно, ворд находится в столице. Новые убийцы могут прямо сейчас искать стедгольдера Исану. Курсоров убивают. А если Корона не пришлет местному гарнизону подкрепление, погибнут новые гольдеры и легионеры. И скорее всего, я вместе с ними.

Серай на мгновение закрыла глаза, а потом едва заметно кивнула.

— Я знаю. Но… Амара, я боюсь… боюсь, что не гожусь для подобной ситуации. Я работаю в роскошных залах и спальнях, с вином и духами. А не в темных переулках, с черными плащами и кинжалами. Я ненавижу кинжалы. У меня его и нет. А мои плащи слишком дорого стоят, чтобы пачкать их кровью.

Амара мягко сжала ее плечи и улыбнулась.

— Ну, возможно, до этого дело не дойдет.

Серай неуверенно улыбнулась в ответ.

— Надеюсь. Это было бы очень неприятно. — Она тряхнула головой и прогнала беспокойство с лица. — Ты посмотри на себя, Амара. Ты такая высокая и сильная. Ничего общего с деревенской девчонкой, которая у меня на глазах летала над морем.

— Мне кажется, это было так давно, — заметила Амара.

Серай кивнула, прикоснулась к выбившейся пряди волос на щеке Амары и деловым тоном сказала:

— Идем?

Амара подняла руку, и давление защиты Цирруса исчезло.

— Исана скоро будет готова отправиться в путь. Будь осторожна и поторопись. Мы уже и так потеряли много времени.