Топот копыт за спиной Гарт услышал, когда от городских ворот его отделяло чуть больше четверти лиги. А вслед за топотом до воина долетел хлесткий и звонкий, как удар кнута, оклик:

— А ну с дороги, старая бочка!

Судя по тому, что на тракте больше никого не было, красочный эпитет предназначался ему. Гарт резко развернулся в седле, чтобы взглянуть на наглеца, которому надоело жить, как раз вовремя для того, чтобы стать свидетелем, как мимо пролетает тощий сопляк на вескурийском аргамаке — как пить дать кто‑то из вестовых, хотя, если судить по отсутствию опознавательных знаков, не из имперской службы.

— Дархест тебя задери! — взревел Гарт, когда аргамак вестового играючи обошел его неторопливо рысившего аламана и, то ли из собственного скверного нрава, то ли по какому незаметному приказу седока хорошенько наподдал задом, окатив воина грязью. — Убью, скотина!

Гарт пришпорил коня, поднимая его в галоп, хотя особого прока от этого не было — у коренастых, широкогрудых выходцев из северо–восточной имперской провинции имелось множество бесспорных достоинств, вот только скорость в их число не входила. Быстроходность вескурийцев напротив соответствовала слагаемым о них легендам, особенно под умелым седоком — а сопляк, стоило признать, хоть и был сволочью, но в седле держался словно влитой, поэтому, когда Гарт достиг окружающего Заводье частокола, вестового уже и след простыл. Скучающие у ворот стражники с любопытством уставились на багрового от ярости кряжистого здоровяка с совершенно лысым, глянцевито поблескивающим в лучах закатного солнца черепом, воинственно всклоченной черной с проседью бородой и внушающим уважение топором, притороченным к седлу.

— Куда путь держишь, добрый человек? — осведомился не то самый дотошный, не то бывший за главного. В одном он малость ошибся — сегодня вечером Гарт был каким угодно, но только не добрым.

— А что, здесь есть куда еще его держать, кроме вашей завшивленной дыры? — грубо поинтересовался воин. Мастер Ренеке, конечно, весьма убедительно просил его постараться не привлекать внимание своим появлением, но сейчас мастер Ренеке мог идти лесом, потом полем и снова лесом, потому что Гарту было жизненно необходимо хоть на ком‑то выместить злость. Стражники неуверенно переглянулись, взвешивая все 'за' и 'против' грядущей перебранки. На одной чаше весов был долг службы, на другой — живая гора мышц с топором, явно не понаслышке знавшая о том, что такое сеча, и в итоге долг перевесил.

— Осмелюсь заметить, уважаемый, — сказал все тот же дотошный, поудобнее перехватив настороженный арбалет, — что перед тобой отнюдь не дыра, а достославный город, именуемый Заводьем. И, поскольку на торговца ты не похож, хотелось бы все же знать, что тебя сюда привело. Надеюсь, что причина окажется значимой, поскольку лихих людей у нас здесь не любят…

'Причиной твой папаша тебя по ошибке заделал', — угрюмо подумал Гарт, а вслух буркнул:

— Дело у меня.

Вытащив из‑за пазухи свернутый в трубку пергамент, он сунул его под нос дотошному, надеясь, что стражник умеет читать хотя бы по слогам. Видимо, умел, а может, свою роль сыграла алая сургучная печать Варсельской академии естественных наук. Во всяком случае, арбалеты и алебарды сразу опустились, а дотошный с изумлением уставился на воина. Всерьез что ли за кого из этих головастиков принял? Ведь написано же, вроде, ясно - 'служба охраны'.

— Еще вопросы есть? — хмуро поинтересовался Гарт.

Дотошный мотнул головой и неуверенно выговорил:

— Добро пожаловать в Заводье, достопочтейшейший, — причем последнее слово далось ему с особым трудом.

Дорога была свободна, однако теперь уже сам Гарт не спешил трогаться с места, решив ковать железо, покуда оно горячо.

— Тут передо мной в город проскочил один торопыга, — лениво растягивая слова, сказал он. — Хотел я с ним по дороге поболтать, да не успел. Куда направился, случаем, не знаете?

Стражники замялись, однако верительная грамота все‑таки делала свое дело.

— Вроде, про 'Вересковый мед' спрашивал, — сделал вид, что вспомнил, один из тех, кто до сих пор молчал. — А куда на самом деле подался, кто ж его знает?

Гарт кивнул, расплывшись в недоброй ухмылке. Кажется, ему предоставлялся неплохой шанс убить разом двух зайцев, поскольку именно таверну 'Вересковый мед' мастер Ренеке выбрал местом для сбора отряда. Что ж, если вестовой и в самом деле решил остановиться там же, щенку не повезло. Кто‑то сегодня еще хлебнет грязи за содеянное, а возможно, и не только грязи.

Провожаемый задумчивыми взглядами дозорных, которые, похоже, упорно пытались представить его стоящим за профессорской кафедрой и вдалбливающим в головы студентам какую‑нибудь заумь, небрежно поигрывая при этом топором, Гарт неторопливо двинулся по грязной узкой улочке, игравшей роль центрального проспекта Заводья. Из полученной от мастера Ренеке грамоты следовало, что улица должна закончиться площадью, на которой и будет стоять таверна, однако в жизни все оказалось иначе. После крутого поворота, разом отсекшего доносившиеся издали приглушенные звуки людской суеты, Гартовский аламан, всхрапнув, встал, как вкопанный, на узкой дорожке, петляющей среди гор гниющего мусора. Душевно помянув Безликого, Гарт рванул повод и хлестнул коня плетью, пытаясь заставить его сдвинуться с места, но тот лишь завертелся на узком свободном пятачке, грызя удила.

— Соколик, позолоти ручку, от беды отведу, — послышался сиплый, пропитой голос. Ворох заплесневелого тряпья под стеной низкой хибары с заколоченными окнами и провалившейся крышей шевельнулся, из‑под вороха высунулись тощие руки, покрытые черными язвами, и крохотная старушечья голова. Нищенка встряхнулась, почавкала и поползла в сторону Гарта, бессильно волоча за собой кривые обрубки ног. Вонь от разворошенного мусора неимоверно усилилась. Конь тонко взвизгнул и попятился от уродливой старухи, приседая на задние ноги. Гарт натянул поводья, удерживая аламана на месте, и ожег плетью по тянущейся к его стремени руке.

— Пошла прочь, старая карга!

Нищенка хрюкнула от неожиданности и отшатнулась, завалившись в груду отбросов и приобретя окончательное сходство с гигантским насекомым.

— Живьем будешь провезен по похоронному тракту! — заверещала она вслед охраннику, который, сладив‑таки с конем, направил его назад к выходу из тупика. — На полпути смерть встретишь, но и после нее покоя не будет! Нет в Пустых холмах сокровищ, одни лишь скорбь и тлен!

Взъярило Гарта даже не то, что бродяжка осведомлена о цели их путешествия. Видать, мастер Ренеке и сам не сумел сохранить тайну, несмотря на все предупреждения — дело житейское, — но вот длинный язык он ей спускать не собирался. Охранник обернулся, снова занося плеть для удара. Тупик был пуст, лишь огромная облезлая ворона, рывшаяся в груде отбросов, злобно каркнув, шарахнулась прочь.

— У, старая ведьма, — пробормотал Гарт, невольно поежившись и на всякий случай нарисовав в воздухе знак от сглаза.

Вернувшись по улочке на пару сотен ярдов назад, охранник обнаружил почему‑то не замеченную им ранее развилку и, свернув на вторую из дорог, попал в конце концов на не балующую размерами грязную площадь. На углу площади ютилось неброское здание, вывеска над которым сообщала, что это и есть искомая Гартом таверна. Возле коновязи уныло дремало несколько лошадей, но аргамака среди них не было. Обмотав поводья коня вокруг жерди коновязи, Гарт вошел в 'Вересковый мед'.

Изнутри таверна выглядела приветливее, нежели снаружи, хотя и не блистала богатством обстановки — так, самую малость подобротнее насквозь продымленных придорожных забегаловок, коих Гарт немало повидал за свою жизнь. За массивными, на совесть сколоченными столами, способными пережить не один десяток пьяных драк, уже собирался народ. Методично опустошаемые кружки стучали по столешницам в ритме копыт пущенной в галоп лошади. Помещение заполнял смешанный запах плохо просушенных дров в камине, давно немытых тел, дешевой браги, чуть более дорогих пива и вина, и все это было обильно сдобрено не самыми аппетитными ароматами, доносившимися из кухни. Начинался обычный вечер захудалого городка, расположенного в стороне от оживленных дорог и вдалеке от любого течения истории.

Ренеке Хельстайна Гарт заметил сразу. В дорожной одежде светило мерленской науки мало чем отличался от обычного посетителя харчевни, зато резко отличался от оного по образу действий, ибо обычному посетителю вряд ли пришло бы в голову, сидя за столом с едва пригубленной кружкой вина, при свете отчаянно коптящей свечи пытаться читать книгу. Да хотя бы и при любом другом освещении. Мастер Ренеке же не только читал, но и время от времени что‑то торопливо набрасывал на лежащем перед ним листе бумаги серебряным штифтом, оживленно споря с примостившимся рядом собеседником. А вот насчет личности собеседника Гарт сомневался — кажется, это был молодой Монметон, некогда подающий надежды ученик Ренеке Хельстайна. Гарт давно не видел Монметона, с тех самых пор, как тот, будучи еще аспирантом, сопровождал мастера Ренеке в экспедиции к затерянному в песках савалойской пустыни Городу Теней, и, в общем‑то, не считал это такой уж большой потерей. Занудный нескладный юнец, доводивший всех в отряде до скрежета зубовного цитированием на память трактатов по археологии и этнографии, с годами превратился в такого же нескладного, и, похоже, такого же занудного молодого человека.

— Здравия желаю, господа хорошие, — сказал Гарт, подходя к столу.

— А вот и О'Тул прибыл, — обрадовался Хельстайн, оставляя в покое штифт. — Как добрался? Проблем не было?

— Как по маслу, — заверил охранник, решив не вдаваться в подробности.

— Отлично. Лауриэлла уже тоже здесь, так что, можно считать, все в сборе. Альберт, а где тот доблестный воин, которого ты, вроде бы, нанимал?

Ограничившийся в отношении Гарта сдержанным кивком Монметон — все‑таки это и вправду был он — с сожалением оторвался от сильно смахивавшего на криво нарисованную карту листа бумаги, на котором он, схватив отложенный Хельстайном штифт, что‑то усердно корректировал.

— Каллаган здесь уже два дня, — сообщил он. — Но не мог же я привязать его к скамье. Он знает, что сбор назначен на сегодняшний вечер, и клялся подойти еще до захода солнца.

Хельстайн кивнул и задумчиво посмотрел в крошечное оконце, покрытое вековым слоем грязи, сквозь который не под силу было бы пробиться не только догорающему в настоящий момент на небе закату, но и лучам полуденного светила.

— Каллаган, говорите? — насторожился Гарт, заслышав знакомую фамилию. — А это случаем не тот, который Дегюрджа?

— Вряд ли, — рассеянно отозвался Монметон, снова возвращаясь к карте. — Мне он представился, как Дьюин, и с антропологической точки зрения никаких южных корней я бы в его происхождении не обнаружил.

Гарт крякнул, покачал головой и тяжело опустился на скамью напротив мастера Ренеке. Придумают же тоже - 'антра… антро…', только язык ломать. Впрочем, в одном Монметон прав — по морде лица старина Дьюин, если это, конечно, тот самый Каллаган, никоим образом не походил на черномазых южан, которые во времена молодости О'Тула не осмеливались сунуть носа дальше Валлингала, зато в последнее время все чаще попадались охраннику на глаза можно сказать в самом сердце империи. Да, южанином Дьюин не был, но кличку свою получил именно от них — от вескурийских караванщиков, которые, по достоинству оценив таланты Каллагана в управлении с двумя мечами, поименовали его в честь самой опасной пустынной змеи, известной своей молниеносной атакой и смертельным ядом. Неожиданно, очень неожиданно будет повстречать Дегюрджу в такой ученой компании, а еще правильнее было бы сказать подозрительно. Ну, да он разберется, если что…

Плеснув в порожнюю — возможно, монметоновскую — кружку вина, Гарт сделал приличный глоток и едва не поперхнулся. Нет, небо сегодня явно благоволило ему — по залу, лавируя между столами, презрительно морщась и явно кого‑то высматривая, пробирался вестовой. Великолепно! Охранник брякнул кружку на стол и, набычившись, снова поднялся на ноги.

— Гарт, ты чего? — удивился Хельстайн.

— Ничего особенного, мастер. Я сейчас… Так, парой слов кое с кем перекинуться надо.

— Если это не очень срочно, то погоди немного — я тебя познакомлю с Лауриэллой, нашим, так сказать, магическим щитом, — Ренеке Хельстайн замахал руками, привлекая чье‑то внимание, и преуспел в этом несколько неожиданным для Гарта образом. Вестовой осклабился, кивнул и направился к их столу, оттолкнув в сторону некстати попавшегося на пути пьянчугу. Тот что‑то невнятно забормотал и попытался схватить нахального щенка за грудки, но сопляк отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и пьяница, дернувшись, осел на пол. Прямо как по заказу. Или по волшебству. Что там только что говорили насчет магов?

— Погодите‑ка… — до Гарта постепенно, со скрипом, но все же начало доходить. — Мастер Ренеке, ты что, и вправду хочешь сказать, что вот этот… вот ЭТО баба? И эта баба едет с нами?

— Подмечено грубо, но верно, — признал Хельстайн. — А ты что‑то имеешь против?

— Да нет, не особо. Только хотел ему… то есть, ей, что ли, теперь… пару раз в зубы дать за фокусы на дороге.

— Не советовал бы экспериментировать, — не поднимая головы от карты, встрял Монметон. — И бабой ее лучше бы тоже не называть. У Ларри рука тяжелая и магический потенциал весьма неплохой, поверьте на слово.

Гарт мрачно смотрел на приближающегося вестового. Ну да, при ближайшем рассмотрении, увидев серебряную с инкрустацией сапфирами звезду боевого мага на лацкане дорожного камзола, он бы тоже не стал с ним в открытую связываться, пожалев собственное здоровье. А вот назвать ЭТО бабой язык у него все равно не поворачивался, и вовсе не из‑за галантности. Щенок как щенок, с совершенно плоской грудью, коротко подстриженными светло–русыми волосами, острыми скулами и резко выдающимся вперед упрямым подбородком.

— Лис, это самый отвратительный притон, какой я только видела, — возмущенно сказала магичка, подойдя вплотную, опираясь на столешницу и, видимо, не сочтя нужным размениваться хотя бы на формальные приветствия. — Готова биться об заклад, что по ночам здесь клопы стаями ходят.

— Ларри, ты меня удивляешь, — с деланным беспокойством отозвался Хельстайн. — Неужели ты хочешь сказать, что не сможешь справиться с несколькими безобидными насекомыми?

— Надеюсь, что справлюсь, но будет жалко тратить на это время, предназначающееся для сна. Тысяча безликих, ведь можно же было найти хоть что‑то поприличнее! — Магичка рухнула на скамью рядом с Хельстайном, который едва успел подвинуться, и бесцеремонно потянулась к его кружке. — И вино здесь, похоже, из тех же самых клопов гонят, — сделала она вывод после первого же глотка. — Значит так, две физиономии из трех присутствующих мне знакомы, остается вопрос — кто третий и где обещанный четвертый?

— Третий — это Гарт О'Тул, — с вымученной вежливостью сказал Хельстайн. — Гарт, знакомься, это Лауриэлла Шлумберк.

— Никаких Лауриэлл, — оборвала его магичка, — никаких Лор и всего прочего. Только Ларри. Исключительно и без вариантов.

— Мы, кстати, уже успели познакомиться, — сквозь зубы заметил Гарт.

— Правда? — поинтересовалась Ларри, без особого интереса взглянув на охранника. — И когда же?

— Перед воротами города.

— Перед воротами? — магичка призадумалась. — А, так на том битюге ты, что ли, ехал? Тогда это трудно назвать знакомством. Я все равно ничего, кроме ваших с конем задниц рассмотреть не успела. И зрелище не впечатляло. — Высказавшись так, она окончательно утратила интерес к собеседнику и, подперев щеку кулаком, принялась наблюдать за грудастой служанкой, сновавшей между столами с дымящимися тарелками в руках.

Гарт шумно засопел, чувствуя, что снова начинает заводиться. Хельстайн умоляюще взглянул на охранника, всеми фибрами лица сигнализируя, что дальнейшее развитие темы ни к чему хорошему не приведет. Впрочем, вряд ли его мимика возымела бы хоть какой‑то результат, если бы внимание охранника не отвлекло совсем иное событие. Возле стола остановился высокий поджарый человек в наглухо застегнутой под горло — и это при всей царившей в таверне духоте — кожаной куртке.

— Ого, как погляжу, команда уже в сборе, — вкрадчиво сказал он. — Что ж, приятно познакомиться, господа.

Гарту хватило всего одного взгляда. Есть люди, которые меняются до неузнаваемости по прошествии года или двух, а бывают и такие, про которых время, кажется, вовсе забывает. Дьюин Каллаган относился к числу последних. Добавившийся на его физиономии кривой шрам от савалойского шамшира в расчет охранником, конечно, не брался.

— Дегюрджа! — взревел Гарт, так и не решив — радоваться или огорчаться тому факту, что его предположения подтвердились. — Змеюка подколодная! Ведь так и знал же, что это окажешься ты!

На лице Дьюина Каллагана промелькнула смесь самых разнообразных чувств, начиная от удивления, вплоть до узнавания и недовольства, затем на их место пришла широкая улыбка.

— О'Тул, старый пес, — с легкой насмешкой произнес наемник, хлопнув Гарта по плечу, — вот сюрприз. Вот уж кого я точно не ожидал здесь встретить.

— Это взаимно, — признался охранник.

***

Временного замешательства Каллагана, казалось, не заметил никто, кроме Гарта, либо остальные не придали ему такое уж большое значение.

— Итак, все в сборе, — подытожил Хельстайн. — Что ж, это великолепно. Значит, завтра утром можно отправляться в дорогу, желательно пораньше, чтобы не привлекать излишнего внимания. Не хочется давать почтенным обитателям сего населенного пункта дополнительного повода для фантазий о направлении и целях нашего путешествия.

— Боюсь тебя разочаровать, Лис, — скучающе протянула Ларри, покачав головой, — но, как я уже убедилась, о примерной цели нашей поездки знает весь этот паршивый городишко вплоть до последнего нищего попрошайки. Если сказать проще, она стандартна для определенной категории приезжих, в которую вас с Монметоном, кажется, безоговорочно записали. Не то, чтобы они были совсем уж неправы… однако поиск набитых сокровищами под завязку волшебных дворцов, окруженных медовыми реками, — это звучит чересчур пошло, в самый раз для тех книжонок, что в последнее время продают в Варселе с лотков торгаши.

— Такова человеческая натура, сударыня, — вмешался Каллаган, подмигнув служанке, принесшей ему миску ячменной похлебки и кувшин пива. — Желание отхватить большой куш, приложив как можно меньше усилий, у нас в крови. Именно поэтому любое мало–мальски заброшенное поселение так охотно обрастает легендами о зарытых, забытых, заговоренных и всяческим иным образом спрятанных кладах, — Дьюин хлебнул пива и с сарказмом закончил, — даже если на поверку оно оказывается деревней дикарей, самой главной ценностью которых были выбитые у медведя зубы.

— Да вы философ… — с легким удивлением отметил Хельстайн.

— Никак нет, сударь. Просто жизненный опыт подсказывает, что так оно обычно и бывает. Вы вот лучше скажите, как, по–вашему, по–ученому, — эти Полые Холмы, которые все тут столь упорно ищут, тоже выдумка, наросшая на чью‑нибудь деревушку? Или все‑таки что‑нибудь там да есть?

— Не знаю насчет сокровищ, но одно могу обещать наверняка, — безапелляционно заявил Монметон. — Если нам все‑таки посчастливится их найти, ваше имя будет навеки вписано в анналы истории.

Ларри скептически хмыкнула. Гарт только покачал головой.

— Вписывали меня уже как‑то раз, — задумчиво сказал Каллаган, — правда, не в анналы, а в пергаменты, которые по площадям развешивают с обещанием награды за голову. Не могу сказать, чтобы мне тот опыт известности понравился — слишком уж он хлопотный оказался из‑за множества желающих эту самую награду получить. Поэтому в случае успеха я готов целиком и полностью уступить анналы вам, мастер Монметон, а взамен получить что‑нибудь более весомое и звонкое.

— Так ведь одно другому не мешает, — заметил Хельстайн. — Поверьте, благодарность потомков и признание научных кругов никоим образом не отменяет более материальных наград за вполне материальную добычу.

Каллаган прищурился, хитро взглянув на ученого.

— А вы, мастер, не опасаетесь, что эту материальную добычу могут увести у вас из‑под носа конкуренты? Я вот слышал, что не далее как три дня назад к Тракту, который никто не видел, но про который все точно знают, что он где‑то тут есть, направилась очередная группа искателей удачи.

— Что за группа? — разом насторожилась Ларри. — Сколько человек?

— Говорят, семеро, включая мага.

— Какой ступени посвящения маг?

— Понятия не имею, — пожал плечами наемник. — Я же его не видел.

— Да, я тоже об этом слышал, — рассеянно произнес Хельстайн, потирая виски, — но не вижу такой уж большой проблемы в конкурентах. Наша добыча все равно никуда от нас не денется.

— Тогда, должно быть, она очень хорошо спрятана, — заметил Дьюин полувопросительно.

Хельстайн улыбнулся и пододвинул к центру стола многострадальный лист бумаги, который и в самом деле оказался небрежно начерченной картой с многочисленными исправлениями и пометками.

— Думаю, нам всем не помешает ознакомиться с предполагаемым маршрутом завтрашнего дня, — сказал он, сделав вид, что не замечает выжидательного взгляда наемника.

***

— Слушай, О'Тул, а все‑таки я так и не скумекал, откуда эти твои профессора разузнали точную дорогу к Полым Холмам? — спросил Дьюин.

Дело происходило совсем уж поздним вечером. Таверна к тому времени уже опустела. Хельстайн и Монметон откланялись, забрав карту и назначив сборы на четыре часа утра. Ларри задержалась дольше, подбивая клинья к приглянувшейся ей служанке, но, в конце концов, тоже исчезла, уводя с собой девицу, которая, похоже, так и не разобрала, что 'молодой господин' вовсе даже не господин, а госпожа. Гарт неодобрительно хмыкнул, глядя на эту картину. За годы службы в Варсельской академии он насмотрелся на всяких чудаков, однако привыкнуть к свободе нравов, царящей среди столичной интеллигенции, так до сих пор и не смог. Ну, вот не понимал он, что баба может найти в другой бабе, а мужик в мужике, хотя, надо признать, с той девкой, которую выбрала Ларри, Гарт и сам был бы не прочь завалиться на сеновал. Именно с воображаемого сеновала и выдернул его вопрос Каллагана.

— Мастер Ренеке — ученый человек, — буркнул охранник, с сожалением отгоняя витающую перед глазами служанку в задранной юбке и с сухими травинками в растрепавшейся косе. — Он много такого знает, чего другим не ведомо.

— А еще, должно быть, умеет призраков вызывать, — хмыкнул наемник, — потому как из Полых Холмов еще не возвращался никто, кого можно было бы расспросить.

— Ты‑то почем знаешь?

— А по том, что я уже всю эту дыру вверх тормашками перевернул в поисках хоть одного разумного собеседника, способного выдать что‑нибудь кроме очередной сказки о том, как в некой волшебной стране, прячущейся среди лесных болот, текут медовые реки, а под холмами, заросшими малахитовой травой и цветами из бирюзы, скрываются забитые сокровищами дворцы, в самом богатом из которых на янтарном троне вечно пирует бессмертный Ши, король малого народца, — Дьюин скривился и сплюнул на исхоженный пол. — Не нашел ни единого. Здешние на болота не ходят, поскольку делать там нечего, да и вообще места дурные. Те, кто ходил и вернулся, ничего не нашли, а у тех, кто не вернулся, уже не разузнаешь. Потому я и спрашиваю — откуда у этого твоего академика аж цельная карта взялась? Сам‑то он, смотрю, говорить об этом не хочет.

— А тебе на кой ляд знать? — вопросом на вопрос ответил Гарт, доливая пива в кружку. — Есть и радуйся, что есть. Может, хоть блуждать не придется. А вообще, вроде мастер ее сам рисовал по какой‑то книжице у барахольщика купленной. Такой вот он головастый.

— Оно и заметно, что ничего кроме головы нет, — хохотнул наемник и, резко посерьезнев, спросил:

— А ты сам‑то что думаешь про эти Полые Холмы? Есть там медовые реки или как?

— Было б неплохо такую найти, — рассудительно отозвался Гарт, заглянув в кружку. — Да хоть бы и пивную, лишь бы нормальное пойло текло, а не та ослиная моча, которой потчуют здесь. Только вряд ли такие чудеса в природе существуют. Научно доказано, что никакой магией воду в брагу не перегонишь.

— Ого, как заговорил, — хмыкнул Дьюин, исподлобья рассматривая бородача. — Прямо вылитый академик.

— А то. Не все ж мне с ворами да наемными убийцами гутарить, не те годы уже. Пора и подумать, на что жить в старости, чтобы по помойкам не рыться и милостыню не просить.

Наемник скептически покачал головой.

— Не узнаю я тебя, О'Тул. Что‑то раньше, когда мы вескурийцев грабил и добычу в Валлингале пропивали, ты о спокойной старости не задумывался.

— Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними, — философски ответил Гарт, старательно копируя интонацию Ренеке Хельстайна. — А вот ты как сюда прилепился, хотелось бы мне знать? Ни в жизни не поверю, чтобы Дегюрджа случайно забрел в медвежий угол и от скуки стал по экспедициям наниматься. Неужто в том отряде, про который ты говорил, места для мечника не нашлось? Ведь не из слухов ты о них узнал на самом‑то деле, верно?

— Нашлось, — спокойно отозвался Дьюин. — Только Козлобород подтвердил свое прозвище и в самом деле оказался козлом. Не знаю уж, почему, но они ушли раньше назначенного срока, а я еще не настолько спятил, чтобы в одиночку гоняться за ними по болотам, не зная точной дороги, в особенности, если там и вправду что‑то из магической защиты стоит. А тут еще эти господа ученые подвернулись, ну, я и подумал — куда торопиться? Все равно, если местным сказочникам верить, там дорога только одна, так что не разминемся при всем желании. Пускай Сильфрид пока путь почистит, если ему так невтерпеж, а там поглядим.

Дьюин сделал едва уловимое движение, раздался свист рассекаемого воздуха, и в дубовую балку, коротко блеснув в неверном свете оплывшей свечи, вонзился стилет. Гарт кашлянул, покосившись на улыбающегося наемника.

— На что поглядим‑то? Ты одно учти, Каллаган: если на кого из наших вздумаешь руку поднять, я ведь в стороне стоять не буду…

Улыбка моментально исчезла с лица Дьюина.

— Не дури, О'Тул, — негромко сказал он, подавшись вперед. — Я ничего против твоих академиков не имею. Они весьма забавные, к тому же платят, а делить нам пока нечего. Так что сделай лицо попроще и не ищи подвох там, где его не было. В общем, ты как знаешь, а я на боковую. Под дверью можешь не торчать — резать горло этой ночью я все равно никому не собираюсь, да и охрана мне не нужна.

Вернув стилет в закрепленные на предплечье ножны, наемник лениво поднялся на ноги и нарочито развязной походкой двинулся к ведущей на второй этаж лестнице. Гарт проводил его мрачным взглядом. Заверения Дьюина не успокоили охранника, а лишь усилили подозрения. Теперь‑то уж точно оставлять Каллагана без присмотра Гарт не собирался.