Из прочих путешественников слова Ларри заинтересовали, пожалуй, одного лишь Хельстайна.

— Частичная портировка? — переспросил он, недоверчиво глядя на распластанные по земле останки. — А разве такое возможно?

— Теоретически да, — неуверенно сказала Ларри. — Но практически в рамках используемой сейчас методики для этого требуется каждый раз перестраивать структуру заклинания под конкретный объект, на который оно направлено. Иными словами, для стабильного многократного использования ловушки необходимо постоянное присутствие поблизости мага. Здесь же никого нет, и, тем не менее, она работает.

Ларри ненадолго задумалась, а потом ее лицо вдруг приобрело жалобное выражение.

— Лиииис! — просительно протянула магичка. — Признайся честно, у тебя какие‑нибудь виды на наших конкурентов имеются?

Хельстайн покачал головой.

— Нет. А что?

— Да ничего особенного, просто крохотное пожелание. Если мы с ними все‑таки пересечемся, оставьте мне кого‑нибудь одного живого.

— Зачем?

Ларри ткнула кинжалом в сторону бьющего в небо столба света.

— Хочу на наглядном примере проверить, как действует ловушка, — с невинной улыбкой пояснила она. — Договорились?

— Посмотрим, — коротко обронил Хельстайн.

Дьюин скептически фыркнул. Просьба Ларри его не удивила. Там, где бывает замешан большой куш, проигравшая сторона в любом случае уходит в расход — чародейским ли способом, или при помощи банальной резни, не столь важно. Куда более важный вопрос, кто именно окажется проигравшей стороной на этот раз? Если говорить откровенно, магичка с академиком сейчас занимались дележом шкуры неубитого медведя. В отличие от них Дьюин превосходно представлял себе возможности Козлоборода. Одного из своих людей Сильфрид потерял. В нынешнем виде труп с трудом поддавался опознанию, но, если наемник не ошибался, то не повезло Курту Фокстайлю. Курт был взломщиком от бога, замки и механические ловушки любой сложности щелкал, как белка орешки, однако магии малого народца противопоставить ему, увы, оказалось нечего. Итак, оставались еще шестеро, если, конечно, свою скромную лепту в уравнивание сил не внесла какая‑нибудь гидра. Нет, Дьюин вовсе не стал бы возражать против такого уравнивания, однако, поскольку никаких подтверждений этому пока не было, предпочитал исходить из худшего варианта раскладов.

Худшим вариантом на данный момент были шестеро бойцов со стороны Сильфрида, включая мага. Что в случае необходимости мог противопоставить им Хельстайн? Да ничего. Обоих академиков можно было списывать со счета сразу же: в стычке от них пользы, как от козла молока. О'Тул, с учетом его нынешнего мутного состояния, тянул не более чем на половину бойца. Что касается Ларри, то она, конечно, была сильна, но не настолько, чтобы сойти за четверых, пусть даже лишенных магии, воителей. К тому же Дьюин действительно не знал, какого именно мага взял с собой Сильфрид. То, что тот не заметил торчащую посреди дороги ловушку, конечно, свидетельствовало против него, однако кто его знает, как там все обстояло на самом деле. Да и в любом случае — хоть с магом, хоть без него — в данный момент перевес определенно оказывался на стороне Козлоборода. Сам же Дьюин пока не решил, чью сторону он займет в случае противостояния, если возможность выбора вообще будет ему предоставлена.

Наконец, магичка утратила интерес к трупу, по–видимому, выжав из него всю возможную информацию, и встала, брезгливо отряхивая ладони.

— Продолжаем путь, — распорядился Хельстайн. — Ларри, думаю, тебе лучше будет возглавить отряд на случай повторной встречи с подобными сюрпризами.

— Ты прав, — согласилась магичка. — Сомневаюсь, что наши предшественники станут учтиво отмечать своими телами каждую встреченную на дороге преграду, хотя лично я была бы благодарна им за подобную жертвенность. В общем, не высовывайтесь вперед, господа. Тише едешь — дальше будешь.

— А его мы, что, так здесь и оставим? — растерянно спросил Монметон, кивнув в сторону трупа.

— А ты предлагаешь с собой захватить на память? — осведомилась Ларри. — Я бы посоветовала подождать и не пороть горячку. Наверняка дальше куда менее зловонные и более компактные сувениры встретятся.

— Да причем тут сувениры? — Монметона передернуло. — Я имею в виду, разве не стоит его похоронить? Человек все‑таки…

— Маленькая поправка, — уточнила магичка, забравшись в седло и глядя на академика сверху вниз. — Это БЫЛ человек. А сейчас это весьма неплохая веха, обозначающая ловушку. Куда нагляднее, чем камень или коряга, согласись.

— Но…

— Если вас это утешит, сударь, — с насмешкой заметил Дьюин, — то могу заверить, что он, случись вам поменяться местами, так бы не цацкался.

— А вам‑то откуда знать? — возмутился Монметон.

— Альберт, поехали, — мягко, но настойчиво сказал Хельстайн. — В конце концов, ему и правда уже все равно.

Монметон нехотя подчинился, но еще долго оглядывался назад, пока, наконец, его не отвлекли события иного рода. В успевший уже поднадоесть за три дня пути пейзаж мягко и ненавязчиво вклинился новый элемент. Настолько ненавязчиво, что поначалу никто и внимания не обратил на возникшие далеко впереди невысокие белесые пирамидки, едва различимые в зеленоватом тумане. Только Дьюин проворчал что‑то насчет остатков ограды, потому что слишком уж равномерно эти пирамидки торчали вдоль обеих сторон дороги.

Первыми беспокойство начали проявлять кони. Нервно всхрапывая и мотая головой, они сбавили скорость настолько, насколько это вообще было возможно, и вперед двигались только при непрестанном понукании со стороны седоков.

— Да что с тобой, в самом‑то деле? — раздраженно крикнула Ларри, когда ее Рошан, тонко взвизгнув, затанцевал на месте, закусив удила и так и норовя встать на дыбы.

— Магия? — спросил Хельстайн таким обреченным голосом, словно готовился к чему‑то неизбежному.

— Нет там никакой магии, одни только камни.

— И это камни, по–твоему, их так напугали? — Дьюину первым удалось сладить с паникующим жеребцом, и конь, медленно, по ломаной линии, но все же начал приближаться к пирамидкам. То, что сложены они отнюдь не из известняка, наемнику стало ясно почти сразу. Однако он все же заставил себя вступить внутрь огороженного участка и углубиться в него на несколько шагов, внимательно рассматривая сооружения, после чего развернул мелко вздрагивающего коня в сторону держащихся на расстоянии спутников и сообщил:

— Могу вас поздравить, господа любезные. По–моему, мы только что отыскали потерю нашего давешнего знакомого.

***

— Твою мать! — с чувством сказала Ларри, когда, сдавшись и оставив аргамака в четырех–пяти родах от ближайших из пирамидок, она уже пешим ходом присоединилась к наемнику. С обеих обочин тракта на магичку пустыми провалами глазниц взирали весело скалящиеся человеческие черепа, венчающие конусообразные сооружения, аккуратно сложенные из костей. Тоже человеческих. Более дальние группы костей имели оттенок слоновой кости, свидетельствующий о длительном пребывании на открытом воздухе, ближние были гораздо светлее, но одно сооружение выделялось своей белизной даже среди них.

— А малый народец любил пошутить, — заметил Дьюин, без особого благоговения разглядывая сложенные в определенной, единой для всех пирамидок, последовательности кости. — В каждой куче цельный скелет?

— Совершенно верно, — кивнул Монметон. Он уже успел разворошить одно из сооружений и теперь в глубокой задумчивости созерцал в беспорядке разваленный перед ним строительный материал. — Если не ошибаюсь, здесь собрано все, вплоть до костей запястья и фаланг пальцев стопы. Кропотливая работа. Вон тот, — он кивнул на сияющие белизной кости, — совсем свеженький, и ни единого клочка соединительной ткани. Как будто на муравейнике отчищали.

— Не факт, — возразила магичка. — Если изымали при помощи портации, то могли и не отчищать, поскольку просто не от чего было.

— Но зачем? — Монметон недоуменно взглянул на Ларри.

— Ты у меня спрашиваешь? Скажу честно — понятия не имею. Может, мода в Полых Холмах такая была на парковые украшения из вражеских скелетов?

— Сколько же тогда тут упокоилось этих врагов! — сочувственно покачал головой академик.

— Более чем достаточно, — сказал Хельстайн, оценивающе глядя на тракт.

За время их разговора туман потихоньку начал сдавать позиции, и, хотя позади отряда дорога по–прежнему таяла в зеленоватом мареве, впереди видимость намного улучшилась, давая возможность оценить масштабы замысла малого народца. Увенчанных черепами конусообразных сооружений было много, очень много. Соблюдая промежутки между основаниями в полтора фута, они уходили вдаль — туда, где, повинуясь законам перспективы, зеленые стены окружающей тракт растительности сходились в единую точку.

Ларри присвистнула и начала было что‑то говорить, но ее слова заглушил захлебывающийся кашель. Гарту вновь стало хуже. Задыхаясь, вздрагивая всем телом и побагровев лицом, он горбился все сильнее, потом сполз с седла, судорожно цепляясь за гриву аламана, и его буквально вывернуло наизнанку темно–бурой массой чего‑то, по консистенции напоминающего измельченную древесную кору.

— Проклятье, — раздраженно проворчал Дьюин. — Опять.

Гарт невнятно выругался, отплевываясь и вытирая рот тыльной стороной ладони. Магичка тяжело вздохнула.

— Мне кажется, или у нас, действительно, начинаются проблемы? — задала она риторический вопрос.

— Начинаются? — брезгливо поморщившись, переспросил наемник. — Да они в самом разгаре.

Монметон одарил ссутулившегося охранника убийственным взглядом, с сожалением покосился на разложенные кости и обреченно потянулся за сумкой, смиряясь с окончательно прилипшей к нему ролью лекаря. Все еще цепляясь за флегматично пережевывающего удила аламана, Гарт попытался вяло отмахнуться от академика.

— Перестань геройствовать, — раздраженно приказал Монметон. — Это не только для твоей пользы затевается. Это нужно всем нам.

Охранник окончательно сник и перестал сопротивляться. Монметон приложил ладонь к покрытому испариной лбу Гарта и тут же отдернул.

— Вот теперь жар есть, — сообщил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мастер Ренеке, решать, конечно, вам, но я вынужден настаивать на привале. В таком состоянии ему двигаться дальше нельзя.

— Я согласна, — тут же заявила Ларри, — только лишь бы не посреди этого рая для некроманта. Можете сколько угодно считать меня шизофреничкой, но при ближайшем рассмотрении я начинаю разделять мнение Рошана. Мне здесь не нравится.

— Я ведь сказал… — начал Монметон.

— Я прекрасно слышала, что ты сказал, — оборвала его магичка. — Я не требую, чтобы мы, очертя голову, мчались отсюда как минимум за лигу, но давайте хотя бы попробуем сойти с тракта.

— Угу, конечно, — закивал Дьюин, выразительно глянув в сторону теснящегося вдоль обочины кустарника. — Так нас там и ждут. Все местные пиявки прямо с распростертыми объятиями стоят.

— Я могу ехать дальше, — просипел Гарт. — Столько, сколько понадобится.

— Разумеется, можешь, — на полном серьезе согласилась Ларри. — А я — нет, поэтому еще раз предлагаю поискать какой‑нибудь симпатичный сухой островок. В конце концов, попытка не пытка. Если не найдем, так тому и быть, придется в обществе скелетов ночевать. Лис, ну а ты чего молчишь? Каков окончательный вердикт будет?

Хельстайн захлопнул уже знакомую его спутникам потрепанную книжицу, которую сосредоточенно листал на протяжении всей дискуссии, и обвел отряд взглядом, в котором угадывалось глубоко запрятанное беспокойство.

— Если же доведется тебе достигнуть неупокоенных, — нараспев сказал он, словно бы кого‑то цитируя, — прислушайся к голосу разума и сверни с проторенного пути, ибо лучше положиться на милость Творца, ступая по скрывающим бездонную топь плавням, чем повстречаться на узкой тропе с теми, кто сам этой милости лишен. Учитывая, что неупокоенные оказались реально существующим фактом, думаю, для нас самым здравым решением будет и вправду временно покинуть тракт — хотя бы до утра. Что бы ни поджидало нас на болотах, здесь ничего хорошего не будет уж точно.

— Это тебе твой император сказал? — уточнила Ларри. — А более конкретно выразиться было нельзя? Он же все‑таки руководство к выживанию пытался написать, а не алхимический трактат о поисках философского камня. Зачем ходить вокруг да около?

— А какой конкретики тебе еще надобно? — удивился Дьюин. — И так чуть ли не открытым текстом советуют сваливать как можно дальше. Хотя, не уверен, что именно от этого места. Здесь‑то как раз все вполне упокоенные.

— Если пытаться подогнать слова под имеющуюся картину, — заявил Монметон, — то можно предположить, что император Максимилиан имел в виду, что пока останки не погребены, душа умершего не может считаться упокоенной. А если не вдаваться, то лучше, по–моему, будет последовать указаниям и понадеяться, что покойный император плохого не посоветует.

— Ладно, — подытожила Ларри. — Раз уж моя идея получила такое авторитетное подтверждение, думаю, никто теперь не будет возражать против свидания с пиявками?

Магичка обвела спутников вопросительным взглядом. Возражений, как и следовало ожидать, не оказалось.

Оставив Монметона приглядывать за Гартом и лошадьми, остальные отправились исследовать окрестности тракта на предмет наличия сколько‑нибудь подходящего для обустройства ночлега места, и, наконец, таковое было найдено.

— Ну, хоть не зря по грязи бултыхались, — удовлетворенно проворчал Дьюин, критически осматривая небольшой пригорок, сплошь покрытый чахлым сухостоем. — И дрова есть, и под ногами сухо.

— Да, неплохой вариант, — согласился Хельстайн. — На нем и остановимся. Ларри, будь добра, сходи за Альбертом, пока окрестности не затянуло.

Магичка посмотрела на клочья тумана, плывущие между искривленными стволами деревьев. В отличие от загадочной зеленоватой мари, царившей над трактом, этот туман был самым обычным, белым, но жизнь сей факт никоим образом не облегчал. Вздохнув, Ларри начертила на замшелом валуне руну привязки и скрылась в подтопленном лесу. По дороге она намеревалась оставить еще пару–тройку таких же отметин, позволяющих отыскать обратный путь даже в условиях нулевой видимости, однако, на тракте привязки не было, а потому Ларри истратила дополнительные силы и время на поиск местоположения покинутых членов отряда. Монметона ей удалось почувствовать четко, Гарта — несколько слабее, что, видимо, объяснялось его плохим самочувствием. Определившись с направлением, магичка двинулась через болота напрямик.

То, что она все‑таки ошиблась, стало ясно, когда, проломившись сквозь стену кустарника, Ларри оказалась посреди аллеи костяных пирамидок, уходящей в обе стороны, насколько хватало взгляда. Ни Монметона, ни Гарта в пределах видимости, разумеется, не было. Магичка тихонько выругалась себе под нос. Такого сильного отклонения от цели у нее еще не бывало. Может, конечно, вся вина лежала на тумане, а может, тракт как‑то ухитрился исказить ее заклинание… Во всяком случае, сюрприз оказался не из приятных.

Повторно проведя поиск, Ларри заново заарканила Монметона и Гарта и торопливо зашагала в их направлении, настороженно поглядывая по сторонам. К ней вновь начинало возвращаться уже испытанное беспокойство. Ларри не боялась мертвецов — ни мирно лежащих, ни поднятых некромантами, ни даже личей. Хотя последние и представляли из себя реальную угрозу, Ларри всегда считала, что страх перед противником — добрая половина пути к поражению. И, тем не менее, этот участок тракта, словно бы сошедший с гравюр, изображающих гротескную аллею легендарного Сада Костей, вызывал у нее тревогу. Вероятно, в первую очередь из‑за странной логики создателей этого непотребства. Нечеловеческая логика нечеловеческого замысла. Ларри ощущала его присутствие, но пока не могла уловить деталей.

Когда далеко впереди возникли маленькие темные фигурки, магичка испытала облегчение ненамного меньшее, чем то, с которым ее встретил Монметон.

— Наконец‑то, — воскликнул академик, кажется, едва удержавшись от того, чтобы броситься к Ларри с распростертыми объятиями. — Как вовремя ты вернулась! Что‑нибудь нашли? Клянусь, с каждой минутой здесь становится все более неуютно!

— Что‑то конкретное случилось? — уточнила магичка.

— Ничего, — буркнул Гарт. — Одни нервы.

— Ну, в общем‑то, да, — смущенно согласился Монметон. — Но кое‑что я все‑таки слышал. Побрякивание какое‑то, вроде перестука костей.

— Да уж… — мрачно сказала Ларри, — похоже, вы тут и вправду засиделись. Пойдемте‑ка лучше, пока ничего более интересного мерещиться не начало. Место мы нашли и довольно неплохое.

На обратном пути магичка методично уничтожала все руны, отмечающие путь через болото к выбранному ими островку. Не то чтобы она предполагала, что на тракте окажется еще кто‑то, кто сможет ими воспользоваться, — предыдущий отряд вместе с магом наверняка был уже далеко отсюда и вряд ли в нынешнюю ночь надумает возвращаться назад, — однако опыт подсказывал ей, что лучше подстраховаться.

Гарт добрел до бивака самостоятельно, хотя периодически буквально повисал на холке ведомого в поводу аламана. На островке же силы оставили его окончательно, и охранник рухнул ничком, сотрясаясь в очередном приступе кашля. Ларри, поджав губы, обошла его и отвела в сторону коня, который недоуменно ткался мордой в плечо Гарта, не понимая, что происходит с хозяином.

— Так что он все‑таки подцепил‑то? — спросила магичка у Монметона.

Тот только развел руками.

— Судя по тому, что больше ни у кого симптомов нет, это не заразно, — неуверенно сказал он.

— Утешительно, — заметил Дьюин. — Только пусть лучше пока держится подальше и оклемывается побыстрее. На всякий случай.

К пожеланию наемника никто не прислушался. Гарта перетащили поближе к костру, поскольку Монметон настаивал, что больной должен находиться в тепле. До наступления сумерек у охранника было еще два приступа тошноты, однако потом состояние его, вроде бы, улучшилось. От еды Гарт отказался, но долго и жадно пил воду, после чего, рухнув обратно на потник, забылся тяжелым сном.

Остальные следовать его примеру и отправляться на боковую не спешили. Сидя у костра, они, молча, прислушивались к потрескиванию горящего хвороста.

— Вот что значит сила привычки, — вдруг насмешливо сказал Дьюин. — Без ежевечернего сквозняка уже как будто чего‑то не хватает.

И верно, по мере того, как сгущались сумерки, каждый ловил себя на том, что невольно начинает плотнее кутаться в плащ в ожидании внезапных порывов пробирающего до костей ветра. Ожидания не оправдывались. Застоялый, напитанный болотными испарениями воздух оставался неподвижен. В нем становилось глуше и искажалось даже фырканье оставленных на эту ночь в пределах защитного барьера лошадей. Дальних же звуков, казалось, не существовало вовсе. Лес, подобно залегшему в засаду хищнику, настороженно молчал, сотнями невидимых глаз взирая на осмелившихся вторгнуться в его пределы людей, и терпеливо ждал — первого просчета, первого неверного движения.

— Лис, — вдруг сказала Ларри, разрушая морок. — У меня появилась одна версия. Мне она не нравится, тебе, скорее всего, не понравится тоже, но все‑таки я ее выскажу. Может ли так быть, что нынешнее состояние О'Тула это результат его близкого знакомства с гидрой?

— Может, — отозвался Хельстайн. — Я бы даже сказал, что это самый вероятный вариант, к сожалению.

— И что будем делать?

— А у нас есть выбор? — фыркнул Монметон. — Ждать и надеяться, что организм сладит с заразой. Нет, я, конечно, могу потратить на него хоть все свои снадобья — мне не жалко, но я не могу гарантировать, что от них будет хоть какая‑то польза. Для успешного лечения надо хотя бы примерно представлять, что именно ты лечишь.

— Может, его обратно в Заводье отправить? — предложила Ларри. — Думаю, потихоньку доплетется. Ловушек по дороге нет, кроме той, которая уже отмечена. А к гидрам, надеюсь, у него теперь хватит ума не лезть.

Хельстайн покачал головой.

— Слишком большое расстояние, чтобы посылать в одиночку больного человека, — сказал он. — А в сопровождающие выделить некого — народа у нас и так немного. К тому же заводьинского лекаря я видел и скажу так — к Альберту у меня куда больше доверия.

— Но нам сейчас в таком состоянии он только обузой послужит, — возразила магичка.

— А зачем его куда‑то посылать? — удивился Дьюин. — Придумаете тоже. Оставить здесь с запасом еды, и все дела. Полежит, оклемается, если суждено будет, а на обратном пути заберем. Что скажете, мастер академик?

— Он уже на поправку пошел, — вступился за Гарта Монметон. — Завтра состояние вполне может нормализоваться. Я против того, чтобы бросать или куда‑либо отсылать О'Тула. Так мы только ослабим отряд.

Он умоляюще уставился на Хельстайна. Тот немного помолчал, прикидывая 'за' и 'против', а потом сказал таким тоном, что стало ясно — на сегодня тема закрыта.

— Решим с утра. По обстоятельствам.

На лагерь вновь опустилась тишина, но продлилась она недолго. Внезапно Ларри привстала, настороженно вглядываясь в темноту.

— Каллаган, — понизив голос, позвала она. — Ты, вроде, недавно чудеса остроты слуха проявлял. Ну‑ка, скажи — сейчас ты чего‑нибудь слышишь? Или мне уже мерещиться начало?

— Стук? — лениво отозвался наемник. — Слышу. Стучит, как будто, на тракте. К нам не приближается.

— Что за стук? — уточнил Хельстайн.

— На дятла похоже, — пояснила Ларри. — Только, если это так, тогда лично я первый раз в жизни слышу дятла–лунатика.

— Это не дятел, — помотал головой Дьюин. Закрыв глаза, он внимательно вслушивался в подозрительные звуки. — И стучат не по дереву. Либо камень о камень, либо кость о кость.

При последних словах наемника Монметон нервно сглотнул, слегка бледнея.

— Камней на тракте нет точно, — скептически фыркнув, сказала Ларри. — Костей, конечно, хватает, но кому там ими стучать?

— Понятия не имею, — отозвался Дьюин. — Хочешь сходить и проверить?

— Не хочу, — с расстановкой произнесла магичка. — Немного радости прыгать по ночному болоту. Утром проверим.

Между тем громкость звуков усиливалась. Монметон совсем спал с лица.

— Я это уже слышал, — выдохнул он. — Там, возле скелетов, пока мы с Гартом вас ждали. Только урывками и гораздо тише.

— И откуда исходил шум? — тут же спросил Хельстайн.

— Понятия не имею. Обстановка не располагала к выяснению обстоятельств.

— Жаль, — искренне заметил профессор.

— Можно подумать, что Вы, оказавшись в подобной ситуации, поступили бы иначе, — возмутился Монметон.

— Не могу утверждать, поскольку заочно оценить ситуацию бывает весьма затруднительно, но неиспользованной возможности мне все равно жаль.

— Лучше уж не жалейте, — ухмыльнулся Дьюин, — а то еще накаркаете.

Скорее всего, наемник имел в виду более отдаленное время, однако пожелание Хельстайна по поводу очной оценки ситуации решило сбыться прямо здесь и сейчас. Из темноты с противоположной от тракта стороны раздались плеск, звонкие шлепки по воде и хруст валежника. Кто‑то крупный двигался через болота к островку, на котором расположился на ночлег отряд. И, судя по тому, что звуки множились, это кто‑то явно был не в единственном экземпляре. Лошади, до сих пор настороженно прядавшие ушами, с храпом заметались, тщетно пытаясь разорвать чумбуры, которыми их перед прокладкой охранного барьера привязали к поваленному дереву.

— Достойное завершение веселого денька… — пробормотала себе под нос Ларри, разминая пальцы.

Монметон, охнув, попятился к костру, цепляясь за походную сумку с такой же отчаянной надеждой, с какой утопающий хватается за соломинку.

— Эй, О'Тул! — разом сбросив обманчивую отрешенность, Дьюин хорошенько встряхнул невнятно бормочущего Гарта. — Хватит дрыхнуть! Давай, присоединяйся к потехе!

— А? Чего? — вскинулся охранник, спросонья ошалело хлопая глазами.

— Вставай и топор бери, вот чего! — гаркнул Дьюин. — Гости пожаловали!

Гарт вскочил, как ужаленный, щурясь и всматриваясь в темноту, которую небольшой костер, разведенный отрядом, не разгонял, а наоборот подчеркивал. Остальные, впрочем, занимались тем же самым. Знакомиться с источником шума не хотелось, но что‑то подсказывало, что в этом вопросе их желания спрашивать никто не будет.

— Ларри, как долго ты сможешь поддерживать барьер при нападении? — деловито спросил Хельстайн, наматывая на кулак тонкую цепь.

— Смотря с каким энтузиазмом сквозь него будут ломиться, — отозвалась магичка. — И, кстати, Лис, я не уверена, что серебряный кастет тебе чем‑нибудь поможет. Хотелось бы мне ошибиться, но, кажется, топает там что‑то куда более крупное, чем зомби.

— Посмотрим, — коротко ответил профессор, досадливо глянул на костер и добавил. — Свету бы побольше.

— Извини, но здесь ничем помочь не могу. Придется обходиться тем, что есть.

— Что ж, попробуем.

Хельстайн вытащил из костра полыхающее полешко и приблизился к границе барьера. За его пределами быстро, но какими‑то неестественными рывками двигались массивные силуэты. Внезапно один из силуэтов метнулся к оказавшемуся в соблазнительной близости от него человеку и тяжело рухнул наземь, столкнувшись с невидимой, но непреодолимой преградой. Выпад первой твари словно послужил сигналом для остальных. Тени закружили вокруг барьера, постепенно сужая кольцо и время от времени делая пробный выпад, словно проверяя защиту лагеря на прочность. Первая же тварь замерла на месте, сжавшись в комок, как будто свет, исходящий от догорающей головни в руке Хельстайна, зачаровал ее, обратив в камень.