В пятнах крови, оборванные и грязные, они были больше похожи на разбойников, чем на шондосийских воинов. Пятьдесят человек — все, что осталось от гордого войска Индразада. Их предводитель едва держался в седле, из глубокой Раны на бедре текла кровь. Стужа и еще двое подхватили его. На груди у него была эмблема в виде золотой звезды. В руке он сжимал половинки сломанного посоха.

Он обхватил девушку за талию и безумными глазами впился в ее лицо.

— Минос! — прохрипел он. Кто-то приложил пропитанную водой салфетку к его пересохшим губам, но он отшвырнул ее. — Где Минос?

— Я здесь, брат. — Старейшина схватил его за пояс и взвалил на себя. — Я помню тебя, твое имя Хафид.

Тот слабо кивнул:

— Мои люди… Многие тяжело ранены.

— О них позаботятся, — заверил его Минос. — Твои раны тоже нужно обработать.

Поддерживаемый Стужей с одной стороны и Миносом с другой, он проследовал в палатку Старейшин, где Радамантус уже приготовил бинты и целебные травы. Хафида усадили в кресло, в правой руке у него оказался бокал вина, и он с благодарностью осушил его. Минос снял с него доспехи и разрезал штанину.

— Мы — это все, что осталось от целого войска, — с горечью сказал Хафид. — Когда шардаханцы заняли город, они вырезали всех поголовно, женщин, детей… Мы отступили и поспешили сюда, но они преследовали нас по пятам и дважды нападали в пути. Они едва не перебили нас всех.

Эйкус сурово посмотрел на него:

— Почему же вы остались в живых?

Минос прижал к ране горячую салфетку, и Хафид поморщился от боли.

— Я не знаю, — признался он наконец. — Поскольку нас осталась лишь горстка, бились бы мы недолго, но еще до того, как мы добрались до Огненного Поля, они вдруг развернулись и ускакали.

Минос вытер струйку свежей крови и стал заваривать какие-то листья.

— Ты все правильно сделал, брат. Твои воины нужны здесь, чтобы защищать Врата.

— Шардаханцы боялись, что мы услышим звуки битвы и придем на подмогу. — На лице Эйкуса появилась ухмылка, а его черные глаза сузились.

По Радамантус нахмурился и покачал головой:

— Они ждали подкрепления, а может быть, и самого Зарад-Крула. Им известно, что мы не рискнем вступить в бой за пределами Огненного Поля, и решили собраться с силами.

В палатку просунул голову Креган:

— С запада приближается войско Тумиеля, а на юге были замечены знамена Граскода.

— Наконец-то, — пробормотал Эйкус.

Стужа обрадовалась. Воины еще двух городов пополнят их ряды, а вскоре прибудут остальные. Она обратилась с благодарной молитвой ко всем своим богам.

Хафид потрогал повязку на бедре и поднял второй бокал вина.

— Девять армий не объединялись по крайней мере пять веков, — сказал он, улыбаясь.

— Тогда мы, возможно, вынесем из этого какой-то урок, — предположил Радамантус.

Эйкус сплюнул:

— Если мы доживем до конца урока, забыл добавить ты. А кроме того, больше нет Девяти армий. Дулаам и Индразад пали. Всего семь городов.

Хафид, качаясь, встал, лицо его покраснело.

— Но пока бьются сердца пятидесяти славных воинов, Индразад жив!

Взгляды двух шондосийцев скрестились, но через несколько мгновений Старейшина Серебряной Чаши отвел глаза. Он налил себе вина, залпом выпил его и вышел вон.

Стужа хотела было швырнуть ему вслед свой бокал, но сдержалась. Его выходки, несправедливые нападки на товарищей стали надоедать ей, и, судя по выражению лиц остальных, они разделяли ее чувства.

Она спала в эту ночь урывками. Одновременно прибыли армии двух крупнейших шондосийских городов, Граскода и Сагайше. Вслед за войском из Тумиеля появилась армия Акибуса. С северо-запада к ним присоединилась армия Алурама, а с востока — армия Тармира. Их знамена были подняты у подножия Демониума рядом со знаменами Эребуса и Индразада.

Пополнились запасы оружия — стрелы, копья и топоры, мечи и круглые щиты, которые шондосийцы украшали скалящимися мордами демонов. Из Сагайше и Акибуса прибыло по дюжине боевых колесниц, искусством изготовления которых славились эти города. Помимо оружия каждая армия привезла с собой повозки с провиантом, теперь запасов было достаточно, чтобы выдержать многомесячную осаду.

А на равнине сразу за Огненным Полем встали лагерем шардаханцы.

Под покровом ночи, которую наслал на страну Зарад-Крул, небольшой отряд шондосийцев отправился на разведку, разделившись на маленькие группы по два, по три человека. Стужа и Креган составляли одну из таких групп. Вооруженная лишь Жалом Демона, она ползла на животе, проклиная мелкие острые камешки, которые впивались ей в колени и локти. Они постарались подобраться к неприятелю как можно ближе, перевели дух и, прижавшись друг к другу, стали наблюдать.

Стужа с трудом боролась со сном. Шардаханцы и не собирались готовиться к битве. Да что там битва, они не потрудились даже установить палатки и развести костры, ели руками, доставая еду из седельных сумок, и спали на холодной земле, завернувшись в плащи.

Стужа толкнула своего друга локтем и прошептала:

— По-моему, тут не на что смотреть. Давай вернемся.

— Напротив, — возразил Креган. — Я многое узнал.

Он подал ей знак следовать за ним, и они ползком добрались до Огненного Поля, и только тогда он снова заговорил:

— Шардаханцы не собираются оставаться там надолго. Они не стали искать свежую воду и по-прежнему пьют из фляжек и бурдюков. И еще меня насторожило то, что они не выставили часовых, ты заметила?

Стужа нахмурилась. Кажется, Бурдрак кое-что упустил, когда учил ее вести наблюдение за неприятельским лагерем.

Они услышали легкий шорох справа, и вскоре появилась пришедшая им на смену группа. Тихо обменявшись сведениями, они разошлись. Стужа и Креган поспешили обратно в лагерь.

Но один из воинов вернулся и догнал их, прежде чем они успели уйти далеко. Стужа первой услышала его шаги, ее рука легла на Жало Демона, и она стала ждать. Креган тоже держал кинжал наготове. Оба лежали, задержав дыхание, пока не узнали подошедшего.

Он был очень взволнован.

— Шардаханцы! Им нет числа! Только что прибыло огромное войско.

Креган успокоил его, задал несколько вопросов и отправил обратно. Когда воин скрылся из виду, Креган многозначительно посмотрел на Стужу. Она пожала плечами и прошептала:

— Я устала вечно прятаться от Зарад-Крула.

Они вскочили и проделали остаток пути бегом.

Казалось, Радамантус не был удивлен известием.

— Значит, пришло время, — сказал он. — Соберите Крилар.

Креган кивнул:

— Возле Врат, Старейшина?

— Нет, на этот раз все должны услышать, о чем мы будем говорить. Это поднимет боевой дух наших воинов.

Когда Креган ушел, Радамантус взял Стужу за руку:

— Окажи любезность, составь старику компанию. Я не задержу тебя.

Стужа с удовольствием согласилась.

Они прогуливались вдоль рядов палаток. Радамантус во многом был похож на ее отца. Старик умел быть и ласковым, и грозным. Жесткий, но в любых обстоятельствах неизменно любезный, он показывал пример того, как должен вести себя человек, обладающий силой и властью.

Стужа вдруг поймала себя на том, что может думать об отце спокойно. Да, он был мертв, и она повинна в его гибели. Но все-таки что-то изменилось. Она смотрела на Радамантуса и думала о Крегане. Вскоре они снова вернулись к палатке Старейшин в центре лагеря.

Минос и Эйкус ждали их, окруженые кольцом Крилара. Все взгляды обратились на Стужу, и мурашки побежали у нее по спине. Из-за палаток внезапно появилась группа воинов, и они выстроились, образуя еще один, внешний, круг. Стужу бросило в дрожь.

Она посмотрела на Радамантуса.

— Мне нужна была прогулка, чтобы проветрить мозги, — сказал он ей с улыбкой. — Да и тебе тоже. Ты была такой взволнованной.

Она взглянула на лица собравшихся. Да, они ждали ее.

— Я и сейчас взволнованна.

Он похлопал ее по руке:

— Не бойся, дитя мое. Ты увидишь, это все тоже будет тебе полезно.

Радамантус провел ее в центр. Воины расступались, давая ей дорогу. Когда она дошла до внутреннего круга, старейшины и магистры коротко поклонились ей. Она подсчитала. Тридцать магистров со всей страны. Какая роль отведена ей в том, что сейчас здесь должно произойти?

По сигналу Радамантуса кольцо Крилара колыхнулось и превратилось в треугольник, каждую сторону которого составляли десять человек. Радамантус встал прямо перед ней, двое других старейшин — по бокам. Треугольник в треугольнике, и она в центре. Выражение лиц было торжественным, и Стужа почувствовала, что напряжение достигло предела, ее била нервная дрожь, ладони вспотели.

— Достань Книгу, — прошептал Старейшина Черной Стрелы, — и подними повыше, чтобы ее увидели все.

Она вынула Книгу и сделала, что ей было велено. Книга стала еще тяжелее, и руны на ней сияли в свете костров. Она пощупала металлический замок, снова подергала его, словно проверяя на прочность, но, как всегда, безрезультатно. Он не поддавался. Такая сила была у нее в руках, но, увы, бесполезная.

— Смотрите, вот Книга Последней Битвы! — внезапно воскликнул Радамантус. — Вожделенная цель Зарад-Крула.

Откуда-то послышалась барабанная дробь. Члены Крилара двинулись по часовой стрелке, и их строй не терял при этом очертания треугольника. Они не сводили глаз со стоящей в центре девушки. Воины начали петь с закрытыми ртами.

Смотрите, вот женщина по имени Стужа — хранительница Книги! — вскричал Минос.

Смотрите, вот та, что ослепила Зарад-Крула! — Голос Эйкуса прокатился над лагерем.

Вступил еще один барабан, с более низким звуком. Магистры начали двигаться словно в танце, они кружились и приседали, зачерпывая пригоршни земли и натирая ею себе лица и руки до плеч. Их странные действия явно имели некий сакральный смысл. Старейшины продолжали награждать Стужу все новыми именами.

Дева-воительница!

Ведьма, разящая мечом!

Несущая смерть!

Неожиданно ее непреодолимо стало клонить в сон, и она закрыла глаза. Голоса доносились до нее, но как она ни пыталась вникнуть в их смысл, у нее не получалось. Вдруг у Стужи будто что-то оборвалось внутри, а затем появилось ужасное ощущение, что она находится в двух местах одновременно. Она словно взлетела, чувствуя невероятную легкость во всем теле.

Стужа робко открыла глаза. «Шондосийцы очень сильные маги, если они способны отделять душу от тела, — подумала она совершенно спокойно. — Но я совсем не испугалась».

Далеко внизу она видела лагерь и церемонию, но ничего не слышала. Она видела даже себя, свое тело. Ее зеленые кошачьи глаза были широко открыты, но взгляд их был бессмысленным. Ветерок трепал спутанные волосы, скрепленные диадемой с сияющим лунным камнем. Так странно было видеть саму себя, рассматривать эту неподвижно стоящую девушку, которая держит над головой ужасную Книгу. Впервые в жизни она взглянула на себя со стороны и бесстрастно отметила, что ее телесная оболочка чрезвычайно привлекательна. И вновь она подумала, что это разделение души и тела должно было напугать ее. Однако она чувствовала себя совершенно спокойно и вдруг поняла, что обрела истинное зрение. Она отвела взгляд от своего тела и посмотрела на старейшин. Взгляд каждого из них тоже почему-то стал бессмысленным.

Мы здесь, рядом с тобой, — раздался голос у нее в голове.

Три серебристые фигуры, преображенные подобия стоящих внизу старейшин, появились возле нее.

Это были их астральные тела, и она только сейчас заметила, что у нее тоже новое сияющее тело, очень похожее на ее тело внизу, но лишенное его несовершенства.

Странный танец прекратился. Магистры подняли свои посохи и принялись вращать их до тех пор, пока мелькающие наконечники посохов не стали сливаться в сплошные светящиеся пятна. Магистры продолжали раскручивать посохи, и вдруг в небо ударили тридцать ослепительных голубых лучей, сходясь прямо над головой у Стужи.

Защитный шатер, — объяснил голос Миноса. — И значит, силы зла не могут нам сейчас навредить.

Магистры перестали вращать посохи, но шатер из голубых лучей остался.

Здравствуй, любовь моя.

Она увидела Крегана и всех остальных магистров. Их совершенные тела лучились мягким светом. Они начали целовать и обнимать ее. Она тоже прикасалась к ним, удивляясь своим ощущениям. Казалось, они подпитываются от нее энергией, а она от них. Их тела сливались с ее телом, протекали сквозь нее, отделялись снова. И каждый из них словно давал ей что-то и что-то забирал взамен. Это напоминало то, что случилось с ней в роще Дазура.

Наконец лучи начали затухать и рассеиваться. Одно за другим таяли серебристые тела. Последним был Радамантус. Он поцеловал ее в губы и пропал. Стужа снова была одна и смотрела сверху на лагерь шондосийцев и на свое тело внизу. Казалось, ничто не изменилось. Побелевшими пальцами она по-прежнему сжимала Книгу Последней Битвы, держа ее высоко над головой, и таинственные руны горели ярким светом. Блеснул замок, и вдруг Стуже почудилось, будто из замочной скважины зазвучали голоса неведомых богов.

Она зажмурилась и прислушалась, но голоса слишком быстро умолкли. Когда Стужа открыла глаза, она поняла, что вновь оказалась в своем теле. У нее затекли руки, она опустила их и повернулась к старейшинам.

Они улыбаясь смотрели на нее.

— Теперь ты можешь убрать Книгу, — сказал Радамантус.

Воины начали расходиться, возвращаясь каждый к своим делам. Несколько магистров с усталыми и мокрыми от пота лицами немного постояли, тяжело опираясь на свои посохи, но вскоре они тоже ушли. Потом Минос отвесил ей глубокий поклон, и вместе с Эйкусом они направились к палатке Старейшин.

К Стуже подошел Креган. Его туника насквозь промокла от пота, волосы были взъерошены, но он держался очень прямо.

— Во имя Така, объясни мне, что это было? — спросила она, кладя Книгу обратно в сумку.

— Мы высвободили твое астральное тело из смертной оболочки. Любой из нас может высвободить свой дух сам, но дух другого человека можно отделить, только если самые могущественные из братьев соединят свои усилия.

— Но зачем?

Он взглянул на Радамантуса, словно спрашивая у него разрешения продолжать. Радамантус кивнул.

— Все живое, от самого маленького листочка до всемогущего бога, обладает неповторимой и единственной в своем роде аурой. Ты, разумеется, знаешь об этом, ведь ты бывшая ведьма. — Он заработал сердитый взгляд, но как ни в чем не бывало продолжал: — Не знаю, была ли известна Зарад-Крулу твоя аура до того, как ты покинула с Книгой Итай Калан, но ему как-то удалось проследить наш путь через Ролароф. Может быть, он нашел твой щит в Шазаде и поэтому смог определить твое местонахождение, это ему под силу. Но в любом случае, если его Глаз настиг нас там, на равнине, ему наверняка известны ауры нас обоих. Вот как он обнаружил тебя у коновязи. На самом деле он может найти любого из нас двоих где угодно и когда угодно.

— Хорошо, но зачем эти длинные объяснения? К чему ты клонишь?

Ответил ей Радамантус:

— Нельзя допустить, чтобы у Зарад-Крула было подобное преимущество, когда начнется битва. Зная, где ты находишься, он с легкостью сможет нанести удар сам или отправить вместо себя своих слуг. Поэтому мы слегка изменили твою ауру, и теперь ты носишь в себе часть каждого из нас, и каждый из нас носит в себе часть тебя. Зарад-Крул будет совершенно сбит с толку.

— Но дело не только в этом, — сказал Креган. — Все старейшины теперь знакомы с твоей истинной аурой. Если тебя похитят, мы сможем разыскать тебя повсюду, даже за пределами Шондо, и попытаться освободить. — Он сжал ее руку и замялся.

Стужа пришла к нему на выручку:

— Или если я погибну в битве, вы также узнаете об этом и придете за Книгой.

— Если получится, — буркнул Радамантус с несвойственной ему резкостью.

Она пожала плечами:

— Ладно. Теперь мне можно наконец выпить вина?..

Старик взял ее за руку и улыбнулся:

— Для тебя накрыт стол в нашей палатке. Выпьешь вина и хорошенько подкрепишься перед тем, как начнется сражение. — Он посмотрел в ту сторону, где лежал лагерь шардаханцев. — Теперь недолго осталось ждать.

Стужа была страшно голодна, и у нее потекли слюнки, когда она уловила запах съестного и увидела нарезанные мясо и хлеб, миску с медом и фрукты, она еле дождалась, пока Минос, в роли хозяина, пригласит ее к столу.

В середине трапезы в палатку влетел Хафид.

— Птицы! — воскликнул он. — Во всяком случае, эти твари похожи на птиц. Лошади перепуганы, люди волнуются. Лучше сами сходите и посмотрите.

Стужа схватила последний кусок мяса, глотнула вина и вышла вслед за шондосийцем из палатки. В темноте мелькали неясные тени, слышались глухие крики и свист крыльев.

— Мы видели таких же крылатых тварей в Кундалаконтире! — возбужденно заговорил Креган. — Я уверен, это они.

Стужа подтвердила:

— Ты прав, но теперь их гораздо больше. Это шпионы Зарад-Крула. Смотри, они кружат над нами, словно стервятники над падалью.

И вдруг раздался громкий крик Радамантуса:

— Враг наступает! Готовьтесь к бою!

Лагерь ожил. Воины бросились к оружию, тушили костры, впрягали лошадей в боевые колесницы. Эйкус выкрикивал приказы, пока двое молодых воинов помогали ему облачиться в доспехи. И только сейчас в лагерь ворвался отряд разведчиков, которые принесли весть о том, что шардаханцы перешли в наступление.

Стужа в замешательстве повернулась к Крегану:

— Как Радамантус узнал об этом еще до появления разведчиков?

— Он шондосийский старейшина, — ответил Креган, очевидно считая, что этого объяснения вполне достаточно. — А теперь беги надевай доспехи. И поспеши, иначе отстанешь.

Стужа легко ориентировалась в темноте, она привыкла к ней еще в детстве, каждую ночь пробираясь в свою потайную комнату по закоулкам отцовского замка. Жаль, что Бурдрак не научил ее, как бороться с нарастающим волнением перед решающей битвой.

К своему удивлению, она обнаружила, что доспехи, которые дал ей в Эребусе Креган, были кем-то аккуратно разложены у нее на постели. Рядом на земле сидела Натира. Увидев Стужу, она встала, держа в руках ремни для шнуровки. На самом деле Стуже не нужна была помощь, потому что обычно она носила мало доспехов. Но Натира очень хотела ей помочь. Загадочно улыбаясь, она закрепила застежки и ремни, и когда подняла глаза, они искрились. Казалось, что немая девушка сейчас запоет.

Был еще бронзовый шлем, но Стужа отбросила его: слишком тяжелый и к тому же сильно ограничивает обозрение. Креган не одобрит этого, но ведь не ему же сражаться в нем. Натира держала круглый щит, пока Стужа продевала руку в его ремни, а затем пристегнула у нее на поясе меч. Стужа внимательно следила за ее руками, потому что рядом в ножнах висел кинжал. Но хоть Натира и смотрела на него жадным взглядом, она даже не попыталась прикоснуться к нему.

Стужа прикрыла кинжал, надев плащ, и свет в глазах Натиры погас. Она не стала ждать благодарности, поклонилась и ушла.

Стужа провожала девушку глазами, и ее не покидало странное чувство, что ее судьба и исход битвы как-то зависят от Натиры. Надо поговорить об этом с Радамантусом, но не сейчас, нельзя терять ни минуты.

Она свистнула, подзывая Ашура, и услышала громкое ржание единорога. Он пронесся по лагерю как ветер, поднимая клубы пыли, и едва не сбил нескольких воинов, оказавшихся у него на пути. Его глаза полыхали огнем, и земля тряслась у него под копытами. Стужа похлопала его по холке, вскочила в седло и отправилась на поиски Крегана.

Силы шондосийцев были сосредоточены к северу от Демониума. Креган заметил ее первым и помахал ей рукой. Стужа подъехала к нему и огляделась. На этот раз он был вооружен мечом, как и все остальные магистры, а посох висел у него за спиной.

— Но здесь не все войско!

— Это только авангард, — объяснил Креган. — Колесницы, конные лучники и кавалерия под предводительством Эйкуса. Минос поведет вслед за нами пехоту.

— А Радамантус?

Креган показал на вершину Демониума:

— Он там. Старейшина шондосийского ордена способен заменить целую армию. Мы очень рассчитываем на него.

— Неужели он будет противостоять шардаханцам в одиночку?

Креган лишь укоризненно взглянул на нее.

Времени на разговоры не было. Вперед выехал Эйкус и поднял свой посох, который вдруг загорелся мягким голубым светом. Все взгляды устремились на Старейшину, воины ждали сигнала.

Внезапно раздались пронзительные птичьи крики, и на шондосийцев напали крылатые твари. Воины вскидывали руки, чтобы защитить лицо от острых как бритва когтей, кто-то упал с лошади. Но это длилось недолго. Твари взмыли вверх, сделали три круга над шондосийским войском и полетели на север. Эйкус прорычал проклятие и взмахнул посохом. Войско Шондо ринулось на врага.

Стужа увидела, что Креган скачет рядом с ней. Шардаханцы с воем неслись им навстречу, и она достала свой меч.

Колесницы с железными серпами врезались в гущу неприятельского войска, и конница Зарад-Крула была скошена и раздавлена. Шондосийские лучники дали два залпа и пропустили вперед кавалерию. Стужа бросила поводья: Ашур сам знает, что делать.

Жалобно ржали лошади, звенел металл, с хрустом ломались кости, боевые выкрики и предсмертные стоны слились в один неумолкаемый гул.

Стужа разрубила мечом чей-то щит и снесла голову его владельцу. Рядом с ней сражался Креган. У нее не было возможности наблюдать за ним, и она молилась, чтобы он остался жив.

Сначала перевес был на их стороне. Но, казалось, на месте каждого убитого шардаханского воина появлялось трое. Ее меч был уже весь в зазубринах и красный от крови, а рука онемела, когда Стужа внезапно услышала сигнал к отступлению. Она зарубила ближайшего к ней шардаханца и развернула своего скакуна.

Эйкус поднес к губам рог и протрубил еще раз.

— Отступаем! — прокричал он.

Смех и улюлюканье прокатились по рядам шардаханцев. Но, несмотря на это, шондосийцы повернули назад.

— Смейтесь, свиньи безмозглые! — услышала она громкий голос Эйкуса. — Это еще не конец!

Шондосийцы снова построились. Стужа оглядела войско. Остались лишь четыре колесницы из двадцати четырех, треть воинов были убиты.

— Ну где же, черт возьми, Минос? — прокричала она Эйкусу.

К ним подъехал Креган, осадил коня и спрыгнул на землю.

— Слезай и держи покрепче своего зверя! — приказал Стуже Старейшина, не ответив на ее вопрос.

— Где же Минос? — повторяла она. — Без его помощи мы не сможем перейти в наступление.

— Говорят тебе слезай, черт подери! — Креган почти стащил ее со спины Ашура.

В гневе она отпихнула его и выпрямилась. Никто, даже Креган, не смеет так с ней обращаться. Но оглянувшись по сторонам, она увидела, что все уже спешились.

— Вы что, с ума все посходили? Так не воюют!

— Нам не нужен сейчас Минос, — крикнул Креган. — Смотри! Земля задрожала, где-то глубоко в ее недрах родился и стал нарастать глухой рев.

— Радамантус? — прошептала она взволнованно.

Он кивнул.

Ликующие крики шардаханцев превратились в вопли ужаса. Кони в страхе вставали на дыбы, скидывая всадников. И вдруг земля под ними разверзлась, и из огромной трещины выползли три чудовищных серых червя.

Они душили шардаханцев в своих страшных объятиях и глотали их целыми сотнями. Стужа наблюдала за этим с омерзением и в то же время зачарованно. Несколько смельчаков с копьями и мечами набросились на чудовищ и тут же исчезли в их черных пастях.

Стужа была удивлена. Она и не подозревала, что шардаханцы могут быть такими отважными. А с другой стороны, для нее стало открытием, что враги — обычные люди. Тем лучше для шондосийцев.

— Что это за твари? — спросила она Крегана.

— Они выползли из самого сердца мира, — отвечал он. — Радамантус вызвал их, когда увидел, что мы терпим поражение, но он потерял много сил. Смотри, он уже не может ими управлять.

Это была правда. Громадные черви скользнули обратно в трещину, возвращаясь в недра земли, которая исторгла их. Земля опять задрожала, и трещина закрылась.

Шардаханцы были в панике, и Эйкус не замедлил этим воспользоваться. По взмаху его посоха шондосийцы с криками бросились в атаку.

— Ну что же вы не смеетесь теперь? — услышала Стужа голос Старейшины.

Поле было усеяно телами воинов Зарад-Крула. Уцелевшие колесницы косили их десятками, оставляя за собой багровый след.

Стужа рубила направо и налево, ее глаза заволокло красной пеленой. Теперь она больше не чувствовала усталости. Ее меч был словно карающая десница.

Шардаханцы наконец пришли в себя и начали сопротивляться, а потом стали теснить войско Шондо. Стужа вдруг услышала звуки рога Эйкуса и опомнилась. Она посмотрела по сторонам, и сердце у нее упало. Не меньше половины ее товарищей полегло, и вокруг нее раскинулось море врагов. Снова прозвучал сигнал к отступлению, и Стужа развернула единорога.

Шардаханцы преследовали их по пятам. Стужа в страхе оглядывалась через плечо и, прижимаясь к шее Ашура, постоянно подгоняла его. Далеко впереди она заметила какое-то движение. Хвала Таку! Это была часть войска во главе с Миносом. Со свежими силами они смогут дать отпор врагу. Прозвучал сигнал построиться, Стужа заняла свое место, но вдруг закричала и вскинула руки, защищая глаза. Горячий ветер обжег ей лицо, прямо перед ними из земли взметнулась огненная стена, рев пламени заглушил крики, тошнотворно запахло горелым мясом.

Стужа медленно осознала, что огонь обрушился не на ее товарищей, а на преследующих их шардаханцев. На верхушке Демониума горел голубой огонек. Это Радамантус восстановил силы и пришел им на подмогу! Стена пламени стала опадать на глазах. Стужа облизнула пересохшие губы. Ужасная смерть — сгореть заживо. Пламя оставило широкую полосу выжженной земли, усеянную дымящимися, обугленными останками людей и лошадей.

Эйкус взмахнул посохом, и шондосийцы бросились в атаку. Совместными усилиями воинов и магов Шондо войско Зарад-Крула было обращено в бегство. Это больше походило на бойню. Стужей овладела единственная мысль — убивать, убивать, жестоко и беспощадно. Она не слышала предсмертных криков и размахивала мечом до тех пор, пока совершенно не обессилела. Тогда она отъехала назад, чтобы передохнуть и оглядеться.

Мрачная картина открылась перед ее взором. Воодушевленные шондосийцы дрались как безумные. Израсходовав запас стрел, лучники вынули мечи и присоединились к кавалерии. Копейщики построились в фалангу и принялись методично истреблять шардаханцев. Когда сумки метальщиков опустели, в ход пошли камни с поля, которые не обеспечивали большой точности попадания, но, прочерчивая в темноте яркие полосы, устрашали врага.

Да, шондосийцы умели воевать. Поле было усеяно трупами, воины колдуна полегли, как колосья пшеницы под серпом жнеца.

Послышалось пение, оно становилось все громче и наконец заглушило шум битвы. Мелодия была благозвучной, но почему-то Стужа задрожала, словно от холода. Это был боевой гимн шондосийцев, и его слова рождались прямо сейчас на поле битвы. Они пели о смерти и преисподней, о своих братствах и Старейшинах, они пели о деве-воительнице. Стужа с удивлением поняла, что они поют о ней. Ангел Смерти На Крыльях Ночи — так они называли ее.

Меч задрожал у нее в руке, и с него упало несколько красных капель. Что ждет ее в будущем? Что ей уготовано? Стужа вытерла выступившую на лбу испарину пропитанным кровью рукавом и услышала, как рог Миноса протрубил сигнал к отступлению.

Они вернулись в лагерь, в палатке Старейшин был устроен военный совет.

— Какого черта ты протрубил сбор? — кричал Эйкус. — Мы бы преследовали этих собак до самого Шардаха!

Стужа со скучающим видом смотрела по сторонам, она не хотела вмешиваться, но чувствовала, как в ее сердце закипает гнев, и сжала кулаки. Минос сохранял внешнее спокойствие.

— Мы не мясники, — холодно произнес он, — и если ты хочешь поразвлекаться, отправляйся на скотный двор. Наша главная задача — охранять Врата.

Радамантус устало опустился на табурет.

— Друзья, — он сделал внушительную паузу, — мы должны оставаться возле Демониума. У нас не хватит людей, чтобы охранять Врата и одновременно гоняться за шардаханцами.

— Зарад-Крул не заставит себя долго ждать, и скоро нам понадобятся все воины, — добавил Минос.

Со своего места вскочил Хафид:

— Но если шардаханцы не подойдут ближе, мы застрянем тут, между ними и Демониумом.

Минос нахмурился и покачал головой:

— Шардаханцы всего лишь люди. Наш главный враг — Зарад-Крул и Темные боги. Если мы не одержим верх над ним, победа над его армией ничего не будет значить.

— Меня тошнит от этих разговоров! — Эйкус заходился от гнева. — Где этот проклятый колдун?!

— На кой черт ему нападать на нас? — Стужа не узнала свой голос. — Он может просто посидеть и подождать, пока мы тут все передеремся между собой.

Все замолчали, Минос сложил руки на груди и гордо взглянул на нее. И тут заговорил прежде молчавший Креган.

— Старший брат, — обратился он к Эйкусу, — я бы тоже хотел гнать войско Зарад-Крула до самого Шардаха, но я понимаю, что Минос прав. Колдун не стал вмешиваться, хотя знал, что никакая армия не сможет выстоять против наших Старейшин и магистров, если мы на земле Шондо. Я не знаю, почему он позволил нам разбить его армию, но уверен — у него должна быть для этого серьезная причина.

Справа от Радамантуса на тумбе стояла волшебная чаша с водой, и время от времени Старейшина наклонялся и вглядывался в неподвижную водную поверхность.

— Все бесполезно, — заявил он наконец. — Я ничего не вижу. Темные боги прячут от меня колдуна.

— А может быть, он мертв, потому ты его и не видишь, — фыркнул Эйкус. — Он зашел слишком далеко. Возможно, он не справился с ситуацией и Темные боги уничтожили его.

Стужа даже не попыталась скрыть свое презрение.

— Сколько человеческих жизней ты готов заплатить, чтобы узнать это наверняка? — спросила она у Эйкуса.

Глаза Старейшины вспыхнули недобрым светом, но прежде, чем он ответил, вмешался Радамантус:

— Вне всякого сомнения, Зарад-Крул жив. Хотя я и не вижу колдуна в вещих водах, я чувствую, что он где-то рядом. — Он закрыл глаза, будто прислушиваясь. — Ведь вы Старейшины и тоже способны ощутить его присутствие.

Минос помолчал, потом кивнул. Эйкус с силой толкнул стол, опрокидывая стоявшую на нем посуду и разливая вино.

— Все, что я ощущаю, так это то, что вы идиоты! Бесконечное ожидание размягчило вам мозги! Мы должны сражаться сейчас, пока они еще не успели снова собраться с силами. Надо прогнать их с нашей земли в этот вонючий Шардах и добить прямо под носом у Зарад-Крула!

В палатке стало очень тихо. Все взгляды устремились на разбушевавшегося Старейшину, и многие явно не понимали, что происходит. Радамантус медленно встал и поднял дрожащую руку, указывая на Эйкуса.

— Твоя жажда мести лишила тебя разума! — воскликнул он. — Вспомни, Старейшина, кто ты такой!

Лицо Эйкуса скривилось, словно от боли, и вдруг его щеки залила краска стыда. Он хлопнул Радамантуса по плечу, и у него в глазах появились слезы.

— Я потерял свою семью, друзей… У меня больше нет родного города! Я человек, Радамантус, всего лишь человек!

— Я знаю, — мягко ответил Старейшина Черной Стрелы. — Я знаю, как это больно.

— Нет, — в голосе Миноса звучала сталь, — ты давным-давно отказался от семьи и от родного города, когда стал старейшиной шондосийского братства. Теперь твоя семья — это те, кто следует за тобой под знаменем Серебряной Чаши. Они ждут, что ты поведешь их в бой, но я начинаю сомневаться в твоих способностях полководца.

Стужа никогда не видела Миноса таким сердитым. Что же это такое? Кто-то должен прекратить этот бесконечный спор.

Эйкус разразился потоком ругательств. Хафид, а потом Креган попытались успокоить его, но Старейшина настаивал на том, что необходимо захватить Шардах. Он расстелил на грязном полу карту и стал чертить на ней план захвата. Радамантус терпеливо указывал ему на те или иные недостатки плана, но замечания Миноса были язвительными, и между двумя Старейшинами началась перепалка.

Стужа снова почувствовала, что ее захлестывает гнев. Старейшины кричали на весь лагерь, вряд ли это сплотит воинов. Если они продолжат препираться, между их подчиненными вскоре произойдет раскол. Пора положить этому конец.

Выхватив меч, она воткнула его прямо в центр карты. Старейшины отпрянули и уставились на разгневанную девушку.

— А почему бы вам не решить это с помощью поединка? — вскричала она. — Вот мой меч. Могу кому-нибудь одолжить. Один из вас убьет другого, потом раскается, и тогда двое оставшихся Старейшин со слезами упадут в объятия друг друга, и мы будем наконец избавлены от этой ругани.

Креган, Хафид и Старейшины молча переглядывались. Кажется, ей удалось пристыдить их.

— Зарад-Крулу нужны не ваши драгоценные Врата. — Она похлопала по Книге Последней Битвы. — Вот что ему нужно. Вы выбрали Демониум как место для битвы, потому что здесь у вас больше шансов на победу. Но если я уеду отсюда с Книгой, Зарад-Крул даже не посмотрит на эту груду камней. Он уже доказал, что ему не нужны никакие Врата для того, чтобы вызвать Темных богов. А что касается ваших дурацких планов… — она наступила на карту ногой, — простите, но я не собираюсь идти в Шардах, и поэтому мне не нужна карта. Да я скорее залезу голая в пчелиный улей, чем стану сражаться с Зарад-Крулом на его земле. Пусть этот проклятый колдун сам идет к нам, а мы будем ждать его здесь с мечами наготове, сытые и довольные. Зачем мне выбиваться из сил, если он будет вынужден приползти ко мне.

Эйкус трясся от бешенства, губы у него дрожали, он сжимал и разжимал кулаки. Он попытался выдержать взгляд Стужи, но не смог. Тогда он ногой отбросил ее меч и, бормоча ругательства, вышел вон.

— Мы не были к этому готовы, — озабоченно сказал Минос.

— Я тоже беспокоюсь за Эйкуса, — отозвался Радамантус.

Стужа со вздохом подобрала свой меч. Она чувствовала себя разбитой и опустошенной, ей захотелось выпить целый кувшин вина, но вместо этого она отправилась к своему костру, чтобы просто немного поспать.

Как всегда, она думала о доме, вспоминала свои последние дни в Эсгарии. Но на этот раз воспоминания не терзали Стужу, у нее просто щемило сердце.

Однако она проснулась вся в слезах. «Кажется, кошмары наконец оставили меня, — подумала Стужа, — но сны, которые я вижу теперь, все равно причиняют боль».

Она потянулась, зевнула и снова улеглась. Она смотрела в небо, но не видела ни звезд, ни луны — ничего, кроме черных туч. Потом она заметила птицу, через некоторое время еще двух. Неожиданно вокруг нее замелькали тени, пронзительные злобные крики разрезали тишину. Крылатые твари Зарад-Крула!

Стужа вскочила, хватаясь за меч. Темные тени кружились у нее над головой, то резко взлетая, то падая камнем. Громко протрубил рог и заглушил их крики, поднимая воинов, которые спешно облачались в доспехи и пристегивали оружие. Спящий лагерь превратился в кипящий котел. Прибежал запыхавшийся Креган.

— Шардаханцы! — объявил он. — Еще одно огромное войско.

— Зарад-Крул?

— Его не видно.

Стужа выругалась и отправилась к коновязи. Креган догнал ее:

— Тебя хочет видеть Радамантус.

— В палатке? — раздраженно спросила она.

— Там. — Креган показал на Демониум. — Он ждет у подножия.

Что может быть нужно от нее старику? Стужа увидела его и окликнула, но он не ответил, а лишь подал знак следовать за ним.

Вместе они поднялись по крутой тропинке, которая вилась спиралью вокруг почти отвесной скалы. Местами тропинка пропадала, оставались только выбоины в камне для рук и ног. Как ни стар был Радамантус, он преодолевал подъем с удивительной легкостью и проворством. А вот Стуже мешали длинный меч и болтающаяся на плече сумка, в которой лежала Книга. К тому моменту, когда они взобрались на вершину, одежда Стужи стала влажной от пота.

Три древних монолита, которые раньше она видела только издалека, теперь неясно вырисовывались перед ней в темноте. Стужа порывисто вздохнула и стала их разглядывать. Невозможно было определить, естественного они происхождения или нет. На каждом были вырезаны какие-то символы и руны, о значении которых она могла только догадываться. У Стужи по спине побежали мурашки. Монолиты располагались так, что вместе образовывали треугольник, и треугольный же плоский камень лежал в центре. Алтарь, не иначе.

— Зачем ты привел меня сюда? — спросила она нетерпеливо. — Мое место внизу, среди воинов.

— Я не спорю. — Радамантус скрестил руки на груди, не сводя с нее глаз. — Многие смотрят на тебя как на спасительницу мира. Думаю, некоторые пошли бы за тобой даже против воли Старейшин. Воины уважают тебя, а кое-кто из молодых братьев чуть ли не боготворит.

Стужа подняла брови. Ей было трудно в это поверить. Шондосийцы необычайно сдержанны.

— Ну и что?

— Твое место внизу, это так. Но Книгу тебе нужно оставить здесь.

Стужа нахмурилась. Старик вскинул руку, словно предупреждая ее возражения:

— Иногда нам открывается будущее. Когда ты появилась в Шондо, мы посмотрели в вещие воды и увидели некоторые события этой войны до того, как Темные боги примут в ней участие. Мы видели схватку на перевале Текаф и недавнюю битву. Конечно, без подробностей, но мы узнали, что тебе не суждено пасть ни в первом, ни во втором сражении, потому мы позволили тебе участвовать в них и не беспокоились о Книге. На самом деле от тебя этого ждали.

— А что изменилось теперь? — Стужа на мгновение задумалась. — Ты хочешь сказать, что я скоро погибну?

Радамантус покачал головой. У него было очень усталое лицо.

— Я не знаю, дитя мое. Картина будущего изменилась. — В его руках появилась волшебная чаша, которую Стужа уже видела однажды, но теперь в ней была трещина, и вода потихоньку вытекала. — Будущее, которое мы видели раньше в Эребусе, теперь не наступит. Во-первых, что-то непонятное творится с Эйкусом, и мы были к этому не готовы. Во-вторых, мы не видели, что шардаханцы нападут на нас сейчас. У них не должно быть таких сил. — Радамантус сложил руки и тут же развел их. Чаша исчезла. — Теперь мы больше не можем предвидеть будущее, появилось много новых факторов, влияющих на настоящее. Мы даже не подозревали, что в битву вступят такие силы. Судьба каждого из нас теперь под вопросом.

— Ты считаешь, что здесь Книга будет в большей безопасности?

— Все шондосийцы поклялись защищать Демониум. Положи Книгу на алтарь. Треть воинов останется внизу у подножия Демониума, а я буду здесь, у самых Врат. — Он ободряюще положил руку Стуже на плечо. — Если колдун попробует завладеть Книгой, ему придется сражаться за каждый свой шаг на пути к ней.

Стужа все еще колебалась, но чувствовала, что поддастся на уговоры старика. Ей было нелегко расстаться с Книгой: она слишком долго носила ее с собой и слишком много вынесла из-за нее. Но наконец она сняла с плеча сумку и протянула Книгу Радамантусу.

Он отступил на шаг и отвел глаза.

— Положи ее на алтарь. Я всего один раз держал ее в руках. Когда ты только приехала в Шондо. Я больше никогда не прикоснусь к ней.

Стужа услышала звуки рога и посмотрела вниз на лагерь. Войско выступало без нее. Она закусила губу. Радамантус молчал. Стужа собралась с духом и шагнула внутрь треугольника из монолитов.

Земля не разверзлась, и небеса не упали. Стужа медленно вытащила Книгу. Какой тяжелой она стала! Стужа чуть было не сунула ее обратно в сумку и не бросилась наутек. Но неожиданно для себя положила ее на алтарь, сделала глубокий вдох и почувствовала внезапное облегчение — состояние, которое она не испытывала уже давно. Кожаную сумку она кинула здесь же, посмотрела на Книгу в последний раз, развернулась и ушла не оглядываясь.

Радамантус стоял на краю скалы и смотрел вниз. Стужа не стала больше тратить время на разговоры и сбежала по тропинке вниз. Ашур нетерпеливо ждал ее. Кто-то, вероятно Креган, привесил к ее седлу новый щит вместо расколовшегося. Повесив его на руку, Стужа быстро взобралась на спину единорога и бросилась догонять войско.