Рэд уже потеряла ощущение времени. Час ли прошел или полдня. Она не имела представления, сколько пролежала у тела сестры. Была ночь. Месяц слабо освещал землю. Она как можно плотнее поджала под себя лапы, стараясь уменьшить потерю тепла. Она прижималась к телу сестры, улавливая последние крохи тепла, но в конце концов этот источник иссяк.

Сознание Рэд затуманилось. Глаза закрылись, она почти замерзла, но еще видела яркие, четкие образы, один за другим проносившиеся перед ее внутренним взором. Это были предсмертные сны.

Она видела в ярком свете полуденного солнца смертельно раненного астродонта. Видела, как тяжелое тело накренилось и рухнуло, придавив ее самца. Она пыталась крикнуть, но не могла издать ни звука. Сон был беззвучный.

Сверкающий птеродактиль возник из солнечного диска и устремился вниз. Его крылья ослепительно сияли, и Рэд зажмурилась. Ей хотелось подпрыгнуть и укусить эти слепящие белые крылья. Но она не могла двинуться во сне.

Она слышала, как птеродактиль подлетал, как улетал и возвращался снова.

Крокодил вынырнул на поверхность воды, взметнув в небо фонтан замедленных брызг. Каждая капля сверкала, превращаясь в светящуюся точку.

Образ сестры, сгустившись, появился в центре светового пятна так близко, что до нее можно было дотронуться. Но тут же исчез.

Запахи тоже появлялись и исчезали — причудливые смеси, которые никогда не встречались в жизни. Запах теплого мяса игуанодона вызвал у Рэд ощущение безопасности и довольства. Близкий запах клещевых птичек, готовых очистить стаю от паразитов, тоже был приятен. Еще лучше был аромат теплой уютной пещеры с подстилкой из коры.

Она сделала попытку подвинуться ближе к детям, но не могла почувствовать ног.

Появился самец, крылатый ютараптор. Она позвала его, и он откликнулся. Это был ее второй самец.

Но все эти приятные видения рассыпались в прах от близкого запаха дейнонихов. Она зарычала и замотала лапами, не зная, исходит этот запах от реальных врагов или это еще сон. Она пыталась открыть глаза, но вокруг была только холодная тьма. Рэд подняла морду и с усилием разлепила веки. Ненависть наконец разбудила ее дремлющее сознание.

Теперь она увидела дейнонихов: их было около двадцати. Их силуэты очерчивались лунным светом, в позах совсем не было страха.

Пятеро жевали куски сегнозавра, которые Рэд принесла для сестры. Другие бродили вокруг гнезда, ко всему принюхиваясь и оставляя на земле фекальные знаки.

Рэд стала грозно размахивать лапами, но дейнонихи не обращали внимания на эту немощную угрозу. Для них она была уже все равно что мертвая. Дейнонихи повздорили из-за остатков мяса сегнозавра, вырывая друг у друга кость.

Несколько дейнонихов осторожно подошли к сестре Рэд, принюхались и стали теребить ее когтистыми лапами.

Рэд трудно было держать глаза открытыми — как будто тяжелая рука тянула ее веки книзу, и ей не хотелось сопротивляться. Со всех сторон доносился топот ног дейнонихов по снегу, но звуки шагов сливались между собой и наконец превратились в сплошную какофонию. Дейнонихи уже пометили экскрементами гнездо ютарапторов, заявляя свои права на эту территорию. Их запах был ненавистен Рэд — он перекрывал все другие запахи.

Холод поднимался вверх по ногам и телу Рэд. Она начала коченеть и была даже рада этому. Она лежала совершенно незащищенная от ветра, и каждый его порыв действовал на тело, как анестезия: все больше немели колени, плечи и туловище. Смутное, но глубокое чувство поражения завладело ее духом.

В голове теснились невыраженные мысли и желания, а тело постепенно успокаивалось. «Все это уже не имеет значения… Я больше ничего не могу сделать… только бы прекратилась боль». Это был результат психологического шока, который притупил реакции тела, и окончательного примирения с поражением, с неспособностью исполнить свой долг защитницы родных, носителей генов ее семьи.

Дейноних наткнулся на хвост Рэд и зацепил ее шкуру кончиком своего смертоносного когтя. Слабый сигнал боли дошел до мозга Рэд. Она на мгновение очнулась. Правый глаз непроизвольно открылся. Дейноних секунду глазел на нее, но потом решил, что она не опасна, и не спеша направился к телу ее сестры. Рэд проводила его открытым глазом, но видимые образы не вызывали в ее мозгу никакой реакции.

Дейноних остановился и стал обнюхивать безжизненное тело сестры. Вертя головой, он осматривал жуткий коготь на ее задней лапе, который при жизни истребил десятки динозавров намного крупнее, чем дейноних. Он вытянул свою заднюю лапу и толкнул массивную голень раптора.

Рэд постепенно приходила в себя.

Дейноних припал к земле и вытянул морду к плечам сестры. И вдруг, осмелев окончательно, укусил ее в безжизненную шею. Рэд распахнула второй глаз.

Любопытство и жажда мести пересилили врожденный ужас дейнониха перед ютарапторами. Он вспомнил, как огромные рапторы много раз за его шестилетнюю жизнь гоняли и преследовали его. Припомнил, как ходил голодный из-за того, что какая-нибудь стая рапторов крала добычу у его семьи.

Он зарычал и вцепился зубами в шею сестры Рэд, судорожно дергая головой в порыве бешеной злобы. Он был так поглощен своей яростью, что не заметил, как Рэд подняла голову и, оперевшись на передние лапы, приподнялась со снега.

Мозг Рэд направлял приказы ее телу и конечностям. Волны мышечных сокращений перекатывались вверх и вниз по задним лапам, разогревая их. Боль в поврежденном колене вспыхнула снова, но мозг не принял во внимание эти сигналы. Страшное волнение охватило Рэд, иррационально безрассудное, заставившее ее забыть о пульсирующей боли в ноге.

Она откинула тело назад так, что ее плечи оперлись о шершавую кору сосны. Потом с усилием подтянулась вверх, привстала, впившись когтями в ствол дерева.

Дейноних заметил движение. Охваченный ужасом, он отпрянул и разинул пасть. Пальцы его задрожали. Взгляд застыл на Рэд — ее зрачки то расширялись, то сужались.

Теперь ее заметили еще пять дейнонихов. Они начали беспокойно переминаться с ноги на ногу, не зная, что делать с этим огромным ютараптором, который, казалось, восстал из мертвых.

Рэд шатаясь прошла вперед и прислонилась к телу сестры, опершись о него. Затем высоко вытянула шею и плечи, подняв голову на восемь футов над землей. Она сжимала и разжимала когти на передних лапах.

Вся стая дейнонихов следила за каждым ее движением с безопасного расстояния, куда она не могла дотянуться своими когтистыми лапами, все еще представляющими опасность. Им хотелось броситься и разорвать на части этих двух ютарапторов, но они были достаточно сообразительны, чтобы терпеливо ждать. Стая привыкла ждать часами, пока огромная жертва не ослабеет от ран и не рухнет окончательно. Однажды им пришлось ждать целых два дня, пока двухтонный игуанодон не упал на колени и локти, не в силах больше подняться.

Члены стаи были настоящими мастерами выжидания и наблюдения.

Последние несколько минут Рэд действовала чисто инстинктивно. Но теперь она уже начала полностью осознавать, что делает. Она понимала, что не может достать своих мучителей. И все же хотела защитить тело сестры от этих ненавистных дейнонихов.

Рэд решила использовать свое последнее оружие — звук. Она медленно набрала в легкие воздух, вздымая грудь. И затем выдохнула, направляя воздух через эхокамеры, встроенные в ее ноздри. Могучий угрожающий рев, самый мощный за всю ее жизнь, разорвал холодный воздух, обрушивая снег с сосновых веток.

Дейнонихи прижались к земле и отступили еще на несколько ярдов. Но их нельзя было одурачить этой громкой угрозой. Они уже знали, что Рэд не способна атаковать.

Рэд поняла, что стая будет дожидаться ее смерти, чтобы приблизиться к ней и к ее сестре. Этого она и добивалась. Ее успокоила мысль, что, пока она жива, тело сестры будет в безопасности. Она издала еще одну шумную угрозу, на этот раз потише. Дейнонихи вздрогнули.

На ее угрозу отозвалось эхо, отраженное снежной скалой в миле от нее. Дейнонихи обернулись посмотреть, откуда идет звук, но больше уже не отступали.

Тут с противоположной стороны раздалось второе эхо, крик другого ютараптора. Дейнонихи нагнули головы, огляделись вокруг и принялись перекликаться щебечущими сигналами. Они были в замешательстве — второе эхо совсем не походило на первое и было гораздо громче.

Рэд широко раскрыла глаза и навострила уши в сторону этого нового звука. Она крикнула еще раз, издав странную комбинацию угрозы и приветствия. Голос ютараптора немедленно откликнулся на ее зов со склона на краю плато.

Это был голос ее самца.

Дейнонихи совсем вжались в землю, пристально вглядываясь вверх сквозь деревья.

Рэд издала долгий, низкий, рокочущий рык. Она возбужденно размахивала хвостом, взметая в воздух снег белым кристаллическим ливнем. Двое молодых дейнонихов развернулись и бросились наутек к своему гнезду у реки.

Вожак стаи стоял непоколебимо и твердо, скрежеща зубами. Еще шестеро взрослых дейнонихов подошли к нему и остановились рядом, плечом к плечу.

Рев, глубокий и еле слышный, донесся из-за деревьев. Он приближался.

Дейнонихи смотрели вверх, где из темноты постепенно проступали очертания свирепого беспощадного зверя. Самец-ютараптор остановился и стал не отрываясь смотреть на вожака дейнонихов.

Рэд издала негромкое горловое приветствие. Самец ответил, и они вдвоем дуэтом издали боевой клич. Их перекличка становилась все быстрее и громче. Дейнонихи вертели головами, глядя то на Рэд, то на самца. Еще трое не выдержали и убежали.

Боевая перекличка внезапно оборвалась. Полминуты Рэд смотрела на своего самца. Тот медленно напружинил ноги, присел и бросился в атаку. Под напором его пятисотфунтового веса молодые сосенки разлетались в щепки. Ноздри Рэд заполнил острый запах, идущий из горловых желез самца.

Вожак дейнонихов подпрыгнул высоко в воздух и ударился головой о ветки. Приземлившись, он бросился бежать, но лапы забуксовали в скользком снегу. Он увернулся от когтей ютараптора, прошмыгнув в направлении Рэд.

Она вытянула лапу и когтем большого пальца зацепила дейнониха у основания хвоста. Он дал отпор, размахивая когтями у морды Рэд. Она плотно закрыла бронированные веки и укусила дейнониха за левое плечо. Дотянуться до него огромным задним когтем она не могла.

Рэд схватила дейнониха зубами, подняла в воздух и швырнула его головой оземь, вложив в этот удар все остатки сил. Лапы дейнониха изо всех сил уцепились за ее морду.

Она снова приподняла его и еще сильнее шарахнула о землю. Дейноних обмяк. Тело его безвольно обвисло.

Рэд открыла глаза и увидела, что самец подцепил задними когтями другого дейнониха. Тело дейнониха пронеслось над ее головой вверх ногами. Потом она увидела прямо за собой своего самца. Он стоял, вытянувшись высоко вверх.

Битва закончилась за считанные секунды. Рэд слышала вдалеке хныкающие крики потерпевшей поражение стаи, которая собиралась в кучу и оплакивала своих погибших.

Внезапно у Рэд закружилась голова, перед глазами все поплыло. Она упала на колени, опершись о тело сестры. Напряжение боя истощило все ее силы. Она хотела только спать. Но в нескольких футах от себя она слышала нежное воркование. Это были чудесные звуки. Она откликнулась.

Теплое тело прислонилось к ней, и она ощутила боевой запах самца. Она не была уверена в том, что еще жива, но она была счастлива. Ее мозг погрузился в глубокий-глубокий сон.

Свет снова проник в мозг Рэд, на этот раз это был оранжево-желтый свет, шедший снаружи. Свет яркого, теплого весеннего утра.

Ее веки так напряглись, что она моргнула. Капли теплой воды просочились в уголки ее глаз. Вокруг стоял тяжелый сырой запах. Рэд увидела нагромождение хвойных веток и поднимающийся от них пар. Она открыла один глаз пошире и увидела чистое голубое небо, слегка подрумяненное утренним солнцем.

Пахло мясом — прямо около нее, — и внезапно она почувствовала зверский аппетит. Ломти свежего мяса и печени сегнозавра лежали совсем рядом. Она легко дотянулась до них и с жадностью проглотила несколько кусков.

Блиииииччч! Рэд отхаркнула кусочек кости, застрявший у нее в горле. Кашель вынудил ее приподняться и сесть. Она обнаружила, что может шевелить пальцами левой ноги. Это был приятный сюрприз. И она могла вытянуть все шесть пальцев и сгибать-разгибать огромные, как крючья для мяса, кривые когти.

Чувствительность вернулась к ее лапам. Особенно к левой, которая ужасно болела в колене. Рэд скривилась. Она не знала даже, где находится.

Она закрыла глаза и вновь ощутила запах молодого самца. Рэд не хотела открывать их в страхе, что образ исчезнет. Но горячее дыхание и сопение приблизились к ее уху и шее.

Что-то влажное и теплое ткнулось в ее веки, она отдернулась и медленно разлепила глаза. Прямо перед ней — так близко, что очертания расплывались, — маячила морда ее самца. Рэд вытянула лапу и дотронулась до его носа. Это действительно был он. И он был здесь, с ней.

Старый белый дактиль поднялся в воздух на утренних восходящих потоках и стал обозревать, что делается внизу.

Он увидел двух взрослых ютарапторов, которые чистили и обхаживали друг друга. Двое детенышей ели мясо в новом временном гнезде на краю луга. Вокруг гнезда повсюду виднелись явственные следы отчаянной битвы. Два мертвых дейнониха висели на нижних ветках деревьев, куда во время драки их зашвырнул самец. Следы указывали, что остальные дейнонихи спаслись бегством. За многими из них тянулись кровавые следы.

Всем этим следам вскоре суждено было исчезнуть под жаркими лучами полуденного солнца.