В этот дождливый день, слишком холодный для июня, Мария вышла из дома без зонтика. Но не беда: все равно на лице нет косметики. А возвращаться — плохая примета. Мария только накрыла голову черной накидкой, в которой всегда ходила в церковь. В своем закрытом по-монашески черном и длинном платье Мария была похожа на призрак. Худенькая, с бледным лицом в дымке темных с легкой проседью волос, на котором жили только огромные глаза цвета пепла. В этот холодный дождливый день Марию неудержимо потянуло в церковь. Это было единственное место, где она чувствовала себя спокойно.

Жена владельца «Эйфории» уже много лет подряд ходила в одну и ту же старинную церковь в самом центре города, но маленькую и неприметную. Гулкие, пасмурные улицы наполнились колокольным звоном. Становясь неслышными для человеческого уха, звуки колоколов еще долго дрожали в воздухе, оставляя в душе ощущение последнего всхлипа после плача или после дождя.

У входа в церковь стоял старый слепой нищий, заросший, в нелепой шляпе с оборванными краями. Мария положила несколько медяков в его протянутую дрожащую руку. Неподвижные холодные синие глаза вдруг испуганно заморгали, и, пьяно покачиваясь, старик преградил Марии дорогу в церковь. Женщина испуганно попятилась. «Он не слепой! Он пьян! Что ему надо от меня?» И самым ужасным было то, что заросшее лицо нищего показалось ей знакомым. Леденящий ужас упал в душу Марии, и она попятилась назад, и быстро пошла, почти побежала вниз по улице, чувствуя холодный взгляд в спину. Она уже видела когда- то эти страшные глаза! Но когда? Где? Может быть, в прошлой жизни? Это какая- то мистика! Да нет же! Просто какой- то сумасшедший. Просто расшатались нервы, разыгралось воображение. Нужно будет принять дома настойку из лаврового листа.

Сзади послышался звук приближающихся шагов. Мария в ужасе завернула в первую попавшуюся дверь.

Скучающая за стойкой девушка с грязно- белыми волосами с удивлением посмотрела на испуганную женщину, похожую на монашенку.

— Что будете заказывать?

Мария вздрогнула, потом, окинув взглядом ряд третьесортных напитков, купила стакан минеральной воды и направилась к дверному проему, за которым в полутемном помещении пьяные посетители закусочной оживленно беседовали и шумно играли в домино.

Мария села за единственный свободный столик и, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды, поднесла стакан к губам.

Видел ли этот человек, куда она зашла? А может быть… это были не его шаги? Может быть, он так и остался на паперти?.. Мария подняла глаза и встретилась с холодным синим взглядом, поблескивающим сквозь заросли волос. Она хотела встать, но ноги не слушались ее. Это сон! Кошмарный сон! Сейчас он кончится!

Чувство реальности вернулось к Марии с первыми словами нищего:

— Не думал, что жены богатых мужей проводят свободное время в «Перекрестке».

«Откуда вы знаете…»

«Что я жена богатого человека», — хотела добавить Мария, но слова застряли в горле.

«Откуда я знаю? — нищий улыбнулся, и улыбка эта не предвещала ничего хорошего. — А у вас короткая память… Вы, я вижу, тоже не слишком счастливы, раз ходите в церковь… Наверное, я очень изменился за эти двадцать лет?..»

Огромные глаза Марии стали еще больше от ужаса. Нет, этого не должно было случиться!

— С тех пор, как родился мальчик с крыльями… Вы знаете, я был довольно известным хирургом. А после этой операции… Сначала умерла жена. Я стал много пить. Потом несколько неудачных операций, и жизнь моя пошла наперекосяк. Влез в долги, продал машину и дом… Видите, до чего я докатился. Но теперь я свободен! Знаете, что я сделал вчера? Я не мог решиться на это двадцать лет! Я сжег эти крылья!

— Крылья? — усталым эхом отозвалась Мария.

— Все эти годы они были со мной. И в моей домашней лаборатории, и в грязной коморке в подвале. Я писал трактат об этих крыльях. Я сжег и его. Я сделал это! И вот сегодня я встретил вас!.. Это знак. Я сразу вас узнал. Вы почти не изменились.

— Бог наказал вас. Вы обещали, что никто не узнает об этих крыльях.

— Все мы не святые. Вы, например, если мне не изменяет память, готовы были пожертвовать своим сыном…

— Нет! Это неправда! — в ужасе закричала Мария.

— Вы сами отлично знаете, что правда. Ребенок ведь мог умереть при операции. Нужно было подождать. Хотя бы полгода. Ну да, конечно, понимаю, удачный брак — не хотелось рисковать… Не известно, как бы отреагировал муж, узнав, что его жена родила ему урода… Да, мы с вами совершили преступление. И совершили бы его, даже если бы операция и была перенесена на полгода, год или двадцать лет.

Глаза Марии умоляли о пощаде.

— Может быть, это родился, — старый нищий возвел глаза к облупившемуся потолку. — …Ангел… А мы взяли и отрезали ему крылья. Может быть, крылатый мальчик помог бы людям узнать такую истину… А мы убили его.

Глаза нищего стали бессмысленными, и Мария поняла, что пред ней сумасшедший.