Где живет Аугусто де-Киночет, разведал еще вчера. Быстро проскакав около четырех километров к городу, немного постоял на въезде, у рыночной площади и увидел приближающуюся карету. Что-то недолго он с Луисом беседовал. Отпустив ее метров на сто, двинулся следом.

Прямо возле здания, похожего на муниципалитет (здесь слонялись два стражника), они свернули направо. Эта улица была совсем короткой, домов по восемь с каждой стороны, но жили здесь, видно, люди богатые. У них были не просто дворы, а целые усадьбы с газонами, лужайками и садами.

Карета подъехала к предпоследнему дому по левой стороне улицы, и Нигер не спеша протопал мимо ворот, которые открывал такой же мавр, но одетый гораздо проще, только в белую полотняную рубашку, укороченные штаны и сандалии. Стараясь не показывать своей заинтересованности, коротко окинул взглядом обширную лужайку перед домом и дворовые постройки. Сам домик оказался не очень большим, и в два этажа всего, но выглядел аккуратным и симпатичным. На высоких ступеньках стояла старуха в черных одеждах и с клюкой в руках. Успел заметить, как с въехавшей во двор кареты сошел одетый по последней европейской моде, крепко сбитый мужчина, лет сорока, с тяжелым подбородком и хмурым взглядом. Почему-то именно таким его и представлял.

Улицу пересекал квартал домов попроще. Здесь увидел бегающих с палками, имитирующими мечи детей, в возрасте лет десяти-одиннадцати.

- Эй! - вытащил из пояса медный реал и потряс над головой, - кто хочет заработать реал?

- Я! Я! Я! Благородный сеньор!

- Мою лошадь испугала большая белая собака, очень злая. Кто подскажет, где эта собака живет, получит реал.

- Но здесь нет собак, сеньор.

- Как же нет, она должна жить вон там, у зеленых ворот.

- У зеленых ворот живет только злой сеньор, два мавра и старая ведьма, а собаки там нет, - прошепелявил самый младший, а все остальные дети утвердительно покивали головой. Оказалось, что здесь вообще ни у кого собак нет. Может быть, в этом времени собаководы в частном секторе еще селиться не стали?

- Почему вы думаете, что старуха ведьма?

- А когда мы залезли к ним в сад, - сказал второй мальчик, - Она на нас так кричала, как ворона и размахивала руками, как крыльями. Разве вы не знаете, сеньор, что все вороны - прислужники ведьм?

- Ах! Ну да, ну да.

Одарив детей реалом, повернул налево и сделал круг по параллельной улице. Здесь домов не было, но через дорогу все пространство до следующего перекрестка занимал виноградник. Искоса бросая взгляд, осмотрел возможные подходы с тыльной стороны, где рос чей-то аккуратный сад. Доступ к нужному двору выглядел вполне нормальным и для проникновения удобным. Что значит для молодого, здорового организма, прошедшего КМБ* в разных вариациях, какая-то полоса препятствия с двухметровым забором?

Обратил внимание, что двое окон второго этажа застеклены, а это стоит немалых денег. Вероятно, в этих комнатах или комнате, находятся апартаменты хозяина. Остальные окна были с открытыми ставнями и заделаны, как и везде, деревянными решетками.

Не останавливаясь, вернулся к выезду из города. Ворота были настежь распахнуты и если закрывались когда, так лет двадцать назад. Объехав окраины, понял, что войти в город можно незаметно в любое время суток со всех четырех сторон.

По большому счету, в эти разборки вмешиваться не следует. Они меня не касаются никакой стороной, и двигаться по намеченному пути не мешают. Может быть, и прошел бы мимо, но душа почему-то возмутилась. Этот взгляд, который так похож на взгляд моей любимой женщины, погибшей в том мире... Нет, не хотелось бы мне, чтобы какая-то мразь когда-либо так унижала мою супругу, или мою дочь, или мою внучку.

Поспрашивав осторожно Луиса, выяснил, что богатый и солидный человек по имени Аугусто Киночет объявился здесь три года назад. Но благородным стал совсем недавно, приставку 'де', толи король жаловал за какие-то заслуги, толи купил. Некоторые говорят, что это бывший пират. Как бы там ни было, но с доном Бартоломмео они чуть ли не дружили, да и местные феодалы относятся к нему доброжелательно, он частенько ссужает им некоторые суммы денег, однако, в салонах его не принимают и в свет приглашают редко.

Так как ростовщичество в стране запрещено, и все кредиты берутся только в банках, то дон Аугусто обычно договаривается с заемщиком за какие-то преференции. Но все равно, так называемое одолжение оформляется нотариально и на него распространяются все законы империи. Ходят слухи, что дон Аугусто своими щупальцами опутал почти все графство. А еще говорят, к нему воры лазили. Так троих мавры ножами искромсали, а четвертого сам хозяин застрелил.

Что ж, послушав откровения Луиса, спрятал душевные порывы подальше и решил трезво и объективно оценить ситуацию.

* Курс молодого бойца.

Прикинув и так, и этак, определился по первоочередному пункту: в любом случае осваиваться в мире надо, и временно укореняться где-то придется. И почему бы именно здесь не запустить один из маленьких корешков? Почему бы этой миловидной и приятной во всех отношениях доне не помочь, тем самым не принуждая, сделать обязанной себе? И почему бы этот замок не сделать базой для решения некоторых вопросов?

Поступок циничен? Да, но и благороден. Эта партия должна быть разыграна, несмотря на то, что будет оплачена чьей-то кровью.

Ты, господин Киночет, отморозок порядочный, но я - тоже не ангел. Конечно, будь у меня только знания и умения этого времени, на этот шаг вряд ли решился. Не хватило бы хитрости и ума, извращенного отношениями с криминалом в далекие девяностые годы двадцатого века.

И вот сейчас, затаившись на дереве, под сенью ночных звезд, около часа наблюдаю за двором и задними окнами нужного дома. Сегодня чуть за полночь, натянув тренировочный костюм и мягкие сапожки, занялся несложными сборами. Еще днем разрезал пополам аркан, одну половинку свернул и положил в узел, туда же вложил наручи с метательными ножами и кинжал. Шпагу решил не брать, в помещении ею работать сложно. И огнестрел решил не брать, любой шум - провал дела. Зачерпнул в камине прошлогодней золы и вымазал лицо. Это, конечно, не специальный грим, но для сельской местности сойдет.

Вытащил второй кусок аркана, один конец привязал к окну и, подняв решетку, второй конец сбросил с третьего этажа вниз. Закинул через плечо увязанный узел, спустился на улицу и, стараясь не шуметь, по заранее выбранному маршруту направился к западной стене. Здесь вал и обрывистый берег омывает широкая река, поэтому, местная стража этот участок стены почти и не контролирует, только заглядывают изредка. Обленились до упора. А что такое нормальному мужчине перемахнуть речушку, шириной сто метров?

Забрался на стену и привязал к зубцу конец еще одного аркана. Снял обувь, разделся догола и все уложил в узел, который закрепил на голове.

Спуститься прямо к воде, а переплыть, одеться и сделать марш-бросок прямо сюда, сложности не составило.

Сидя на дереве, никаких шевелений ни здесь, ни на соседних участках не услышал, только сквозь решетку открытой ставни одного из окон на первом этаже, слышался чей-то могучий храп. Решил для себя, что пора делать дело. Слез с дерева, подошел к забору, подтянулся и, послушав пару минут ночь, перемахнул во двор.

Звезды на небе едва мерцали, но луны не было, и ночь была темной. Под ноги надо было смотреть внимательно, поэтому, низко согнувшись, не спеша и очень осторожно ступая, обошел вокруг всего дома. Теперь, где и кто спит, знал точно: тише или громче, но храпели все четверо. Проходя на корточках под окнами, надавливал большим пальцем каждое. Как и следовало ожидать, все они оказались заблокированы. Думаю, та же история и на втором этаже.

Сегодня днем, увидев, как кухарка в замке веником гоняет кошку, вспомнил шутки и приколы молодых лет той жизни. Проходя мимо кухни, под дверью несколько раз мяукнул воем мартовского кота и быстро спрятался за угол. Получилось! Кухарка выскочила в коридор, размахивала веником и кричала: ' Вот я тебе задам, поганец'.

Хотелось бы, чтобы и сейчас получилось, иначе придется ожидать под ступеньками, сидя за бочонком с водой до самого рассвета. Но отыгрывать назад не буду, решение принято.

Вытащил кинжал, подкрался на ступеньки и у входа прислушался. Услышав тихий храп прямо за дверью, запустил негромкое мяуканье. Буквально через пару секунд там все стихло, но я не останавливаясь, перешел на мартовский вой с переливами. Минуты две там терпели, потом что-то стукнуло, хлопнуло и послышалось движение задвижки. Еле успел отпрянуть к стене, когда дверь резко распахнулась. Кто-то бормоча под нос, стал наклоняться, дабы рассмотреть в темноте того самого вредного кота, но нарвался горлом на кулак. Раздались глухие захлебывающиеся хрипы. Рука сама прижала голову к груди, а корпус рывком крутнулся на месте.

Тяжелый мавр. Был. Его безвольное тело прислонил к стенке и потрогал пульс - готов. Прикрыл входную дверь и тихо постоял. На мое счастье, в коридоре горел огрызок свечи, наверное, только что зажженной. Из коридора вело две двери, одна, открытая - в большой зал, с едва заметным в темноте контуром лестницы, ведущей на второй этаж; а вторая, закрытая - в помещение, где раздавался тот самый громкий храп, слышимый на улице.

Не оставлять же врага за спиной, поэтому, продолжил с него. Проник за дверь и определил расположение тела. И не только по звуку, но и по слабо проникающему сквозь решетку отблеску звезд. Это был второй мавр, кучер. Слегка толкнул, а услышав 'А?', нанес удар в сердце. Его смерть была мгновенной и тихой.

Все. Тыл чист, старуха - побоку, а с пиратом, который в своей жизни махал, разве что абордажной саблей, разберусь, безусловно. Выскользнул из слабо освещенного коридора и стал красться на второй этаж. Секунды бегут, нужно было бы работать более оперативно, но даже не зная, скрипят ли ступеньки лестницы, спешить нужно не торопясь.

Ступеньки и коридор второго этажа были устланы ковровой дорожкой, звук шагов скрадывался, поэтому, секунд через десять, уже стоял у нужной двери. Здесь тоже слышалось тихое похрапывание, но то, которое должно было быть женским, сейчас не слышно. Наверное, старуха повернулась на другую сторону и дрыхнет.

Дверь открывалась вовнутрь. Чуть распахнул и оценил обстановку. Объект был один, спал головой к окну, выставив задницу из-под одеяла. Подскочил в несколько прыжков, рукоятью кинжала из-за левого плеча нанес удар в затылок. Храпеть он перестал, но пульс не исчез, значит, в отключке. Свяжу чуть позже, а сейчас...

Тупая боль рванула левую руку, что-то с грохотом свалилось на пол и заскользило к стене. Отшатнулся в сторону и, увидев мелькнувшую тень, тут же швырнул кинжал, и уже через мгновение понимал, что бросок вышел не на поражение. Тень стремительно надвигалась, но мне все же, удалось успеть вырвать из наручи, и швырнуть метательный нож. Что-то опять промелькнуло мимо моей головы, глухо вонзившись в пол, и кто-то с рычанием навалился сверху. Ощутив на лице пальцы, которые чуть не выдавили мне глаз, выхватил еще один нож и с силой вогнал напавшему в левую сторону корпуса. Рычание прекратилось, его тело расслабилось, и я его скинул с себя, почувствовав под ладонями женскую грудь.

Убил женщину! По мне прошел озноб.

Но я же заблаговременно спланировал это убийство?! И вроде бы к крови привык, даже к морю крови, но сейчас почему-то, меня здорово потряхивало.

Что бы успокоиться, больно закусил губу.

Все ясно, это трясло не меня, Михайла, из настоящего, а меня, Женьку, из будущего. Почувствовав солоноватый привкус собственной крови из прокушенной губы, пришел в себя, потряс головой и встал.

А ведь только что был на волосок от гибели! Моя самоуверенность могла сыграть злую шутку. Сколько времени нахожусь в этом доме? Где-то полторы-две минуты? А она, видишь, что-то почувствовала, собралась и атаковала. Действительно, настоящая ведьма. Но я тоже хорош, экспромтом провел малоподготовленную акцию. Сегодня мне ужасно повезло, а на будущее такие глупые выходки нужно исключить категорически.

Наклонился и потрогал то, что вонзилось в пол: похоже на топорик с длинной ручкой. Томагавк, наверное.

Основательно связал бесчувственного господина Аугусто, на всякий случай пусть немножко поживет, вытащил из перевязи его шпагу и пошел вниз за свечой.

А ведь старуха-то оказалась не совсем старухой, лет сорок, не больше. С чертами лица, очень схожими с Аугусто, видно, близкая родственница, только одевалась в черный прикид, с натянутым на нос платком и клюкой в руках.

Прикинув, что часа три до рассвета у меня еще есть, решил устроить грандиозный шмон. Однако, ящик с бумагами, сундук с деньгами и шкатулку с драгоценностями, нашел сразу.

Разыскивая и возвращая на место свое оружие, меня заинтересовал не до конца задвинутый к стене один угол шкафа. Потянув его, увидел, что шкаф открывается, как дверь на шарнирах. За ним действительно оказалась закрытая дверь. И ключ далеко искать не пришлось, он висел на золотой цепочке, на шее у клиента.

Залоговый вексель на земли и имущество Гарсиа, лежал прямо сверху, здесь же лежали и другие залоговые и даже банковские векселя на разные немалые суммы. Поэтому, не теряя времени, все бумаги запаковал в лежавший тут же солидный тубус, туда же высыпал драгоценности.

Наличных денег тоже было немало: килограмма четыре золотых монет, и серебра килограмм пятнадцать. Увязав все в узлы, решил дальнейший обыск не проводить, а быстрее сматываться, подобрав только широкий поясной ремень господина Аугусто, пристегнув поверх своего. Нагрузившись, как мул, воспользовался шпагой по ее прямому назначению и вернул хозяину, навечно упокоив.

* * *

Не знаю, сколько времени спал, наверное, часа три, но из постели вскочил как всегда, с рассветом. Организм ощущал усталость, и спать хотелось неслабо. Нет, не физическую усталость, а чисто психологическую. Однако, показывать это на людях - нельзя, тем более сегодня.

Одевшись, выбежал на улицу и стал выполнять свой обычный комплекс, а Педро, увидев меня, вытащил тренировочные палаши.

День начался.

Ночью вернулся без эксцессов и происшествий. Узел с наличными деньгами притопил в заливчике реки, в километре от замка, а тубус с документами и драгоценностями смог пристроить на голову, вместе с одеждой и оружием, и притащить с собой.

Следов своих ночных похождений нигде не оставил, арканы тоже убрал, свернул и спрятал на место. Да и здесь моей отлучки никто не заметил.

'Ох, рано

Встает охрана...'

Конечно, гнать таких нужно в шею, но мне - на руку.

Впрочем, сегодняшний день начался необычно. И Педро во время спарринга был какой-то дерганый и излишне резкий, и моя горничная выглядела испуганной, да и вся прислуга вела себя настороженно. Вначале подумалось, что причина посещения недавнего гостя, для обитателей замка является тайной Полишинеля но, прижав и расспросив девочку-горничную, выяснил следующее.

Сеньора всегда была сдержанной и никогда не теряла самообладания, за что вся прислуга замка, а так же старшина всех шести ленных деревень, ее очень уважала и любила. А еще на протяжении десяти лет хозяйствования, никто не видел и не слышал, что бы она плакала. Сдерживалась, даже когда поступило известие о гибели супруга. И вот, половину этой ночи она рыдала навзрыд. Все очень расстроились, и никто не знает, что случилось. Может знать только дворецкий Паоло, который служил еще ее отцу и приехал когда-то в замок вместе с сеньорой.

Девчонка осмелела, и стала щебетать безостановочно, пока не прервал. Пора было спускаться в столовую.

Завтрак, обычно начинавшийся веселыми приветствиями и громкими возгласами доны Изабеллы, проходил тихо и мрачно. Сама хозяйка, одетая в закрытое платье темно-коричневого цвета, прошествовала к столу какой-то тяжелой походкой, ее лицо было уставшим, а глаза - красные. Также молча поковырялась в тарелках, затем, пожелала всем приятного аппетита и удалилась.

Говорить что-либо в присутствии прислуги, толпящейся за спинами, нельзя, поэтому, встав из-за стола, попросил дворецкого:

- Проводите меня, Паоло.

Он подхватился и последовал за мной в коридор, где мы остановились.

- Слушаю вас, дон Микаэль.

- Паоло, попросите сеньору принять меня, это поможет разрешить некоторые возникшие проблемы, - едва заметно его лицо скривилось, в глазах промелькнуло легкое удивление и непонимание, - Это очень важно.

- Хорошо, дон Микаэль, - с терпеливостью человека, который тратит драгоценное время на ненужную болтовню, учтиво поклонился и добавил, - Доложу немедленно, и как только сеньора изволит, сразу же вас уведомлю. Но, боюсь вас огорчить, это будет не ранее времени сиесты. Дона Изабелла сейчас занята решением неотложных дел.

- Но она не собирается покидать замок?

- Сегодня никуда не собирается, это абсолютно точно, - он еще раз поклонился, развернулся и направился по коридору вглубь замка.

Судя по гамме эмоций человека, выражение лица которого ранее всегда было бесстрастным, он меня не воспринял и не услышал. Ну, чем таким важным может помочь, вчера сбежавший из рабства, молодой дворянин неведомой страны? Тем более, когда цена вопроса неподъемная - весом, почти в восемьсот испанских фунтов серебра. Да, по системе СИ ХХ века, это полтонны.

Что ж, времени - вагон и маленькая тележка, нужно заняться решением и собственных неотложных дел. Теперь можно спокойно посмотреть, чего же приобрел, благодаря безрассудной и рискованной акции?

Закрыв дверь комнаты на задвижку, подошел к оконной решетке, где стоял секретер или правильнее сказать комод, вытащил тубус и высыпал на верхнюю крышку драгоценности - россыпью, в коробочках и мешочках. Но, в первую очередь, меня интересовали документы.

Подтащил к комоду тяжеленный стул, уселся и приступил к делу. Там, в ящике, разные листочки и свитки лежали в разных отделениях но, когда уходил, в тубус их впихивал в общей скрутке, поэтому, сейчас разворачивал каждый лист, читал и раскладывал по собственному разумению.

Первая группа документов, самая большая: это переписка некоего Луи Мерсье с различными людьми. Например, одно из них, ему адресованное, было написано на каком-то обрывке листа плохоньким французским языком. Вот небольшая выдержка: 'Имей в виду, Луи, кроме нас двоих, только Одноглазый знал, что в казне Братства кроме двенадцати тысяч луидоров, были и ценные бумаги Французской Вест-Индийской компании. Он же единственный знает, что ты на самом деле испанец. Подумай, может, стоит с ним разобраться. А еще ходит слух, что служанка, которая отравила стариков Кемпферов и вычистила железный денежный ящик торгового дома их сына Джона, это твоя Анна. И что сама она вывезти все не могла, и ей кто-то помог. Об этом болтали в таверне Хромого Пью. Так что, на Тортугу лучше вам не соваться. Заберешь это письмо у Красотки и помни, что она знает и меня, и тебя и Анну. Отблагодари ее, и после этого всем будет спокойней. И сваливай в Старый Свет. А мой кузен давно вернулся и перебрался в Константинополь, у него там связи на самом верху. Здесь тоже есть чем поживиться. Приезжай, когда кончится война, но если срочно надо, меня найдешь в Марселе. В Черепахе спросишь Андре Музыканта и скажешь, что тебе нужен Кот. Не задерживайся, здесь нам не рады и привет сестре'.

В других письмах ничего особо интересного не было но, просмотрев их, стало совершенно понятно, что Луи Мерсье и его сестра Анна, это никто иной, как возникшие из ниоткуда кабальеро Аугусто де Киночет и 'старуха'.

Письмо Кота оставил для собственного архива (пусть пока полежит, кушать не просит), остальное отложил для растопки камина.

Вторая группа документов: это дело, связанное с изнасилованием и убийством двух девочек, десяти и двенадцати лет, синьорин Марианны и Розарии де Альвадеро, племянниц герцога Андалусского, а так же их сопровождения. До сегодняшнего дня считается, что это дело рук неизвестных разбойников.

Вот одно из покаяний дословно: 'Перед лицом Господа Нашего, я, Адриано-Николо сын Пьетро да Минге, каюсь в грехе великом, свершенном не со зла, а в результате козней неназываемого, смутившего душу мою к жажде чрезмерного пития вина и помутившего рассудок. Это случилось на второе воскресенье от дня повиновения всех святых и усопших, 9-го ноября 1677года от Р.Х. На протяжении четырех лет подряд, сеньор Антонио Уго сын графа Манаги, на этот день приглашает погостить двух своих друзей, меня и сеньора Луиса Переса и-Гаррури, младшего брата графа Гранады. Здесь мы охотились и весело проводили время. Так же было и в этот раз. Мы добыли оленя, изрядно выпили вина и оставили слуг готовить пикник, а сами погнали к недалеко расположенной ферме, куда должны доставить дам, заказанных для развлечения. Мы выскочили к кустам у самой дороги, где в это время присели три женщины, которые задрали платья и оправлялись. Дон Антонио крикнул: 'Хватаем этих', мы подскочили и забросили их через седло. В это время из-за кустов выбежали двое мужчин, вооруженные аркебузами, мы выхватили пистоли и их застрелили, затем, застрелили еще троих. У нас у каждого было по четыре заряженных пистоля, но я убил только одного, а по двое других убили мои друзья. Отъехав немного в сторону, мы своих женщин кинули наземь и тут же начали развлекаться. Дону Антонио и дону Луису достались девственницы, а мне - дама постарше. Они что-то там кричали о жалобах герцогу, но мы поняли, в какую беду попали, только удовлетворившись. А еще, в тубусе одного из убитых, было письмо к нашему герцогу, из которого стало ясно, что обе молоденькие девчонки, являются его родными племянницами, которые отправлены овдовевшим отцом из Венесуэлы в Старый Свет на воспитание до достижения совершеннолетия старшей, то есть четырнадцати лет. Чтоб скрыть этот случай и не подвергать себя опасности преследования герцога, мы решили их убить и имитировать ограбление. Каждый заколол ту, с кем развлекался: дон Антонио - синьорину Розарию, дон Луис - синьорину Марианну, а я - служанку, имени не знаю. Все так и было. Написал собственноручно'.

Здесь же лежали два аналогичных покаяния двух других фигурантов, а также почему-то не уничтоженное и хранившееся в Антонио де-Манаги то самое письмо, младшего брата к старшему.

Каким образом эта информация попала к лже-Луи-Аугусто, непонятно, но суметь каждого из донов подстеречь, захватить, запрессовать и выдавить нужное признание, для такого прожженного и хитрого пирата, дело техники и не более.

Так вот откуда разговоры, которые слышал на постоялом дворе, что в Андалусии под ногами разбойников земля горит: любое нападение расследуется и преследуется, пока не будет изловлен последний бандит шайки.

В моих руках сейчас лежало три золотых дойных коровы. Или одна большая бомба. Первый вариант был противен моей чести этого времени, а также, понятиям и воспитанию того, поэтому, доильный аппарат, которым стопроцентно пользовался пират, включать, точно не буду. Но эти знания для меня дорогого стоят, и не воспользоваться ими было бы неправильно. Значит, делаем для этих документов отдельную скрутку и откладываем в мой будущий архив.

Третья группа документов: различные купчие на небольшие участки - на Тортуге, в Аргентине и здесь, в Гаене. Так, на-фик. Не хватало еще светиться в каких-либо разборках. Все это - на растопку камина.

Четвертая группа: залоговые векселя шести феодалов графства Манага на ленное имущество, общей суммой в 36.160 пиастров.

Самая маленькая сумма - пятьсот золотых дублонов, или 2160 пиастров, за целое хозяйство, размером в одиннадцать целых и одну третью часть ленов. Зная современные реалии, перевел на нормальный русский язык, и получилось владение, аж в два квадратных километра. Это вместе с маленьким замком, деревенькой на 30 дворов, ручьем и кустарником, который числится лесом. Даже мельницы нет в хозяйстве.

Самая большая сумма - двадцать тысяч пиастров, залог за хозяйство в семь раз больше. И это - земли и имущество де-Гарсиа.

Во всех остальных случаях, весь комплекс ленного имущества в залог не передавался; кое-где участок земли, а где - деревенька.

И что с этим всем делать? С Гарсиа, понятно, а с остальными - либо похерить, либо найти продажного нотариуса. Или продажные еще не родились? Не может быть, если во дворце, говорят, титулами торгуют, то найти крючкотвора, который за определенную мзду сделает запись переуступки задним числом, тем более можно. Значит, не выбрасываем, делаем дополнительную скрутку для своего архива.

Теперь, приступим к бумажкам, лично для меня, более интересным: акции Французской Вест-Индийской компании - девять сертификатов по тысяче двести пятьдесят луидоров каждый. По весу золота французский луидор соответствует испанскому дублону, значит, в переводе на серебро, общая сумма будет сорок восемь тысяч шестьсот пиастров, без накапавших процентов.

Даже не знаю, сколько еще будет длиться эта война, этим периодом европейской истории никогда не интересовался, но мне - без разницы, после окончания морской школы во Францию наведаюсь обязательно.

Последними листочками, которые оказались разбросанными по столешнице секретера, были ценные бумаги различных испанских банков. На общую сумму в семнадцать тысяч пиастров.

Теперь прикинем то, что утоплено в реке. Почему посчитал, что серебра - не меньше пятнадцати килограмм? Потому, что в той жизни на лоджии стояла пудовая гиря, к которой от случая к случаю, делал подход. Так вот, мозги тот вес помнят, а здесь было на капельку меньше, чем пуд. Значит серебра, в переводе на монеты - около шестисот пиастров.

С золотом тоже сильно не ошибусь, по весу - около четырех килограмм, или приблизительно две тысячи четыреста пиастров.

Стоимость жемчуга, который лежит в мешочке, - не знаю, нужно уточнить, а за остальные золотые изделия, вспоминая недавний торг в Ицхака, думаю, тысячи три выторговать можно. Только отберу несколько сережек, колечек и два колье или, как говорит на них моя Любка - монисто. Одно - из изумрудов, а второе - из кровавых рубинов.

Нет-нет! Подарить своей невесте драгоценности из военного трофея - это не западло. Вот ограбить обывателя, а затем, дарить, тогда да, очень нехорошо.

Выбрал и себе на серьгу колечко из фальшивого серебра, которое обычно оставалось после выплавки золота (платина обыкновенная) и по указу короля, под надзором алькальда топилось в реке на протяжении последних ста пятидесяти лет.

Серебряный полумесяц, который мне, как казаку положен, в левое ухо, нацепил когда-то лично дед Опанас. Потом серьга пропала, видно, пахолки Собакевича сняли, сама слететь не могла. Рыжье в ухе - не по статусу, а белый металл как раз подойдет. Да! И эту черную жемчужину пусть Ицхак в платине оправит. Не такая будет серьга, как писал Сабатини, и на капитана Блада похож не буду, это для меня слишком большая честь. Впрочем, о чужой, думать незачем, своей бы не потерять.

И, осталась последняя коробочка из красного дерева, что здесь? Часы! Карманные часы в золотом корпусе французской часовой мастерской 'Блуа'! Размерами немного больше, чем привычные в том мире, но точно такие же, как были в этом мире у моего отца. Только в центре крышки у него был камень синий, а у меня - белый бриллиант. Очень точный механизм, за девять месяцев отставал всего на три минуты.

Помнится, когда-то читал, что во времена преследования по религиозным мотивам, мастера-протестанты мастерской 'Блуа' сбежали из Франции в Швейцарию, где таких преследований не было.

Итак.

Один внеочередной вопрос решен. Начальный стартовый капитал для адаптации и обустройства в этом мире есть. Шесть тысяч нала и семнадцать безнала - вполне достаточно. Правда, эти деньги планировалось сделать немного другим способом, но тот тоже основан на экспроприации экспроприаторов, так что в случае непредвиденных дополнительных расходов, еще не вечер, добавим. Что же касается Вест-Индийских акций, то их, по идее, должно хватить на строительство и снаряжение приличной бригантины с полным парусным вооружением и одной пушечной палубой. Но мне это не к спеху.

Дополнительно появилась возможность сыграть две партии. Первая - поиметь преференции от знания обстоятельств убийства племянниц герцога, и вторая - попытаться выгодно перепродать залоговые векселя. Но делать это нужно не здесь, а где-нибудь в Мадриде.

Такими были мысли старого деловара, радость же молодого организма была совсем по другой причине - по полученной невероятной игрушке - часам. Однако, если объединенное сознание не вступает в противоречие с мыслями и идеями, то и прекрасно - часы, это супер.

Представляю состояние души, когда изготовлю более-менее приличное огнестрельное оружие. Вот тогда радости будет!

Внизу послышался звук колокольчика, это значит, что по солнечному хронометру - полдень и пора переодеваться к обеду. Быстро установил время на своих часах, потом надо будет уточнить на башне городского совета, там время постоянно корректируется.

Да, неплохо посидел. Сложил скомканные ненужные бумажки в камине, взял огниво, поджег трут из хлопка и устроил маленький костер. Все остальное сложил в тубус и спрятал в комод.

Завтракать приходил в тренировочном костюме, что вызывало едва прикрытую неприязнь дворецкого моим варварским видом, а на обед и ужин обычно одевал синий 'тропический', как говорил мастер Пьетро. Только однажды к ужину надел костюм, пошитый из черно-красного атласа. Сегодня же, запланирован день особый, поэтому, к обеду решил одеться повеселее, в костюм бежевых тонов, такую же шляпу с белым пером, светло-серые чулки и светло-коричневые башмаки.

Сегодня угрюмый взгляд дворецкого отреагировал на мой внешний вид более благосклонно. Он стоял за спинкой пустого кресла хозяйки, а недавно вылезший из постели Луис что-то веселое рассказывал, при этом присутствующие для приличия улыбались.

- Сеньоры, - объявил дворецкий, - Дона Изабелла просила передать свои извинения, она слегка захворала, и будет обедать в своих апартаментах, - повернулся в сторону выстроившейся у стены прислуги и приказал, - Подавайте.

- Что с ней, Паоло? Схожу немедленно проведаю! - подскочил Луис.

- Сеньора просила сказать, дон Луис, что она приглашает вас на разговор после ужина. А после обеда она примет дона Микаэля.

- Да? - Луис с удивлением на меня уставился и сел на место, - А что у тебя?

- Хотел испросить разрешения посмотреть библиотеку, - ответил и заметил пренебрежительный взгляд Паоло.

- Сказал бы мне, я бы и сам показал, - Луис небрежно махнул рукой.

- Как-то не подумал. Но теперь отказаться от аудиенции никак не могу.

В это время на столе расставили все блюда, Паоло разлил по бокалам красное сухое вино и Луис, на правах старшего, прочел молитву. Мы, перекрестившись каждый по-своему, приступили к трапезе.

На аппетит никогда не жаловался. Окинув взглядом стол, ткнул ножом в направлении дымящейся запеченной бараньей ноги, вкусно пахнувшей душистыми специями. Паоло отрезал мне неслабый кусище, на блюдо добавил ломтик ананаса и я, с удовольствием, предался чревоугодию.

Сегодня за столом никто долго не засиживался, без доны Изабеллы было неинтересно и, запив все вином, отправился к себе ожидать приглашения. Однако, даже не успел присесть, как Паоло уже стучался в дверь.

В хозяйских апартаментах был впервые. Создалось впечатление, что вроде бы попал на экскурсию в какой-то музей. Пол в кабинете изготовлен из разноцветного паркета, у двух узких и высоких окон, усеянных переплетом маленьких разноцветных и мутноватых стеклянных квадратиков, висели длинные шторы в светлых тонах. Стол был массивным, из красно-вишневого дерева, таковы же и кресла, и стулья, и софа, обитые светло-зеленым велюром. Несмотря на то, что в помещении было довольно тепло, в камине тлели угли и, судя по пеплу, там совсем недавно жгли какую-то макулатуру.

Не знаю, но любой мужчина, который сюда войдет, сразу же зрительно - по расположению безделушек, и по сладковатому, но не приторному запаху парфюмерии определит, что здесь хозяйничает женщина.

Эта женщина сидела за столом перед кипой каких-то документов, ее лицо было укрыто вуалью. Не думаю, что с вуалью перед глазами, удобно копаться в бумагах. Наверное, накинула умышленно, чтобы мне сложно было увидеть ее лицо. Остановившись перед столом, поклонился и шляпой смахнул с башмаков несуществующую пыль.

- Присаживайся, дон Микаэль, - она кивнула в ответ на мое приветствие и быстро проговорила, в надежде оперативно меня отшить, - Ты хотел сказать что-то важное, слушаю внимательно.

Присел на краешек стула, вытащил скрутку векселя, перетянутую шелковой нитью, и положил на стол.

- Это тебе.

Она подняла руку, хотела его взять но, не дотянувшись, ее рука опустилась на стол и стала подрагивать.

- Что это? - хрипло прошептала она. В принципе, если она когда-либо этот листочек видела, то могла догадаться и сама, тем более, что даже на наружной его части выглядывала характерная закорючка подписи местного нотариуса, - Это то, что я думаю?

- Да.

Она дрожащими руками взяла сверток, стянула шелковую нить, развернула, нервно откинула вуаль и быстро пробежала глазами текст, затем, медленно прочла еще раз и прижала к груди. Из ее красных, опухших глаз, медленно скатилась слеза.

- Откуда он у тебя? - ее голос был тихим и дрожащим.

- Нашел.

- Где? - выражение лица медленно стало меняться, глаза распахивались все шире и стали большими и круглыми, как пиастр.

- На дороге. Вчера разминал лошадь на выездке. Смотрю - лежит. И вот, - развел руками.

- Ты хочешь сказать, что среди дороги просто так валялось двадцать тысяч серебром?! - к бесконечному удивлению, на ее лице добавилась гримаса недоверия.

- Ну, да. Просто так.

- А сеньор Аугусто...

- Прости, дона Изабелла, не упоминай этого имени. Этот человек больше никогда не придет к тебе, и не побеспокоит. Слово дворянина.

Ее глаза сузились, а лицо стало чрезвычайно серьезным. Несколько минут она сидела молча.

- Я верю тебе, дон Микаэль, - сейчас ее эмоции читались, как в открытой книге. Девочка, воспитанная в благородном семействе; женщина, десять лет безраздельно правившая феодом супруга, который занимался чем угодно, только не хозяйством; владетельница, слово которой всегда было бесспорно, -неожиданно попала под шоковый пресс, который уничтожил привычное мировоззрение и развалил душевное равновесие. И есть только два пути: лечь подстилкой под мразь, которая всю оставшуюся жизнь будет вытирать о тебя ноги или идти нищенкой в мир. И все это - за дела, к коим лично не имела никакого отношения. Но вдруг появилось спасение, откуда никто и помыслить не мог, - И... что ты за него хочешь?

- Дружбу.

- Что, прости?

- Просто дружбу.

- Это - безусловно. Но ты не представляешь, что для меня сделал. У меня сейчас есть, всего одиннадцать тысяч. Оставшуюся часть платежа, готова буду выплатить через месяц.

- Сеньора. Ты не поняла. Этот документ, - кивнул на бумагу, прижатую к груди, - Да, теперь моя собственность. И я дарю его тебе!

- Но я не могу принять такой подарок, здесь затронута честь семьи...

- Однако, это подарок, и располагай им как угодно.

- Но, что же мне делать? - она расправила вексель и недоуменно на него посмотрела.

- Лично я бы на твоем месте, бросил его туда! - и кивнул на тлеющие угли камина.

- Туда? - тихо спросила.

- Ну, да. Если хочешь, могу помочь.

Она молча посидела, ее лицо разгладилось, в глазах вспыхнула искорка, а губы чуть вытянулись в легкой улыбке. Затем, встала из-за стола, ее сгорбленная фигурка выровнялась, а грудь подалась вперед.

- Ну, уж нет! Это удовольствие хочу получить лично! - решительно направилась к камину и швырнула вексель, стоимостью двадцать тысяч, в жар. Огонь громко пыхнул и сожрал бумажку за считанные секунды. Она развернулась, подошла ко мне и в глубоком реверансе поклонилась.

- Дон Микаэль...

- Для тебя всегда, просто Микаэль, - подхватил ее под локти и приподнял, затем, и сам смахнул шляпой пыль с башмаков, - Теперь, разреши откланяться, сеньора.

- Изабель. Для тебя всегда Изабель.

- Благодарю, Изабель.

- Постой, Микаэль, не уходи. Я, право, должна тебя отблагодарить, поэтому, всегда можешь располагать моим замком, как самый желанный гость. Обещаю, ты ни в чем не будешь испытывать нужды, все твои затраты по учебе возьму на себя, а по окончанию ее, выделю небольшое состояние.

- Дорогая Изабель. Никаких денег не возьму, я достаточно обеспеченный человек. При необходимости смогу даже тебе помочь. Кроме того, в моей жизни были возможности воспользоваться деньгами и связями очень богатых женщин, но себе этого не позволял и никогда не позволю. Это принципиально.

- Удивительно! - ее глаза, в которых появилась некая смешинка, быстро окинули меня сверху вниз. Чисто, Мишка, никогда бы не понял этого взгляда, но мне-то нынешнему, прочесть во взгляде женщины мысль: 'какие твои годы, мальчик?' не составило никакого труда, - Но я этого просто так оставить не могу, это тоже принципиально. Неужели у тебя все есть и ты ничего не хочешь?

- Нет, Изабель, мои желания сейчас невыполнимы.

- И все же?

Почва нашего дружественного длительного сосуществования была подготовлена, и ничего говорить больше не следовало. Но взыграли гормоны молодого тела, и вместо того, чтобы откланяться и уйти, остановился, уставился ей в глаза, нечистая сила дернула за язык, и вынудила сказать:

- Да, я действительно кое-что хочу. Очень.

- Говори, Микаэль, сделаю все, что в моих силах.

- Хочу, Изабель, целовать твои руки. Плечи. Шею. Глаза. Губы.

- Но..., - в ее глазах стал проявляться испуг, а щеки, с каждым моим словом, начали пунцоветь все больше.

- Хочу целовать твою грудь, живот, ноги. Прикасаться к ним. Ты мне понравились с первого взгляда, я хочу тебя, Изабель.

- Это невозможно! - она отшатнулась от меня и отступила на шаг.

- Вот видишь, Изабель, я же говорил, что это невыполнимо.