Стрелы Робин Гуда.

Сенцова прочехвостили до косточек, и он сидел в кают-компании подбитый и удручённый, уныло взирая на носки своих запылённых башмаков. Вокруг него гудели недовольные голоса товарищей: Константин сидел в кают-компании совсем не один, Звонящая, Репейник и Бисмарк тут тоже сидели и всё обсуждали что-то, ругаясь и фыркая. Они ждали, когда отзвонится Красный, а Сенцову было всё равно: он пристрелил туриста плотной очередью, после которой не выжил бы и робокоп, не то что обычный земной человек из земной плоти и земной крови. Пускай, даже, он - турист... но не железный же он! Звонящая с Репейником глотали галлоны кофе и кока-колы, к тому же, Репейник нервно прожёвывал жвачку за жвачкой... Бисмарк же набрал в пиццерии десяток разных пицц и уминал их за обе щёки, чавкая и запивая всё той же кока-колой. Сенцов не ел ничего - его тошнило от глупых приключений, а совесть сдавила желудок свинцовой гирей, не давая и маковой росинки проглотить. Он всё сидел и болезненно не шевелился до тех пор, пока не включился игрек-передатчик. Его негромкий писк прозвучал для Сенцова, словно жуткий рёв, перепугавший его до чёртиков. Константин вздрогнул, вывалившись из мучительной апатии, а Звонящая уже подошла к большому экрану и включила громкую связь, чтобы все услышали то, что скажет Красный.

Красный появился на экране с сэндвичем "макчикен" - жевал его, откусывая огромые кусы.

- Ты где был? В "Макдональдсе", или на работе?? - загрохотала Звонящая, сурово топая - почти, как Траурихлиген... наверное, начальники все такие... Тетёрко тоже грохочет и топает...

- Да в том-то и дело, что на работе... - прошепелявил Красный, едва прожёвывая "макчикен". - Есть охота, как чёрту!

- Ну, как там турист? - осведомилась Звонящая, казалось, свирепо, чтобы испортить Красному аппетит, но Сенцов догадался, что суровая начальница тоже надеется на то, что Траурихлиген проявит фантастическую жизнеспособность и пока что не умрёт...

- Помер турист! - вздохнул Красный, вытирая нос рукой. - Его со скорой сразу в морг, в тринадцатую ячейку затаранили. Я ему условно настоящее ФИО подкинул - Антон Антонович Васильев - чтобы эскулапы не задавали вопросы. Завтра мы сможем его забрать!

- Ты сказал, чтобы не вскрывали? - уточнил шеф, который тоже зашёл в кают-компанию и взглядом своим дал Сенцову понять, что безнаказанным он не останется.

- Да, шеф, сказал, - кивнул Красный. - Там такой патолог весёлый - обещал, что они его до завтра придержат!

- Хорошо, - кивнул шеф. - Красный, возвращайся на Базу. - Сейчас устроим экстренное совещание и решим, что нам делать дальше.

- Есть! - Красный отдал шефу милицейскую честь, засунув остаток "макчикена" в рот целиком.

- Я ему тачку вышлю, чтобы на троллейбусе не ехал! - буркнул Репейник, без особой охоты отправляя Красному тачку через совй игрек-ноутбук. Он специально выбрал самую старую, которой до утилизации остался всего один, последний полёт, чтобы не жалко было, если Красный её раскокает.

- Эй, брат, ты мне покруче тачку отстегни! - попросил Красный, шатаясь из одного угла экрана в другой.

- Ага, сейчас, выпишу тебе "Мазератти"! - пробормотал Репейник, накачиваясь кофе так, что казалось ему уже некуда воздух вдыхать. - На "Запоре" будешь ковылять! - тихонько прибавил он, потому что задумал выслать тачку, которая была оформлена в виде неказистого беленького "Запорожца".

Репейник отправился в пробойную - тачку отправлять, а Сенцов хотел стать невидимкой, чтобы его никто сегодня не видел. Над ним всё нависала Звонящая - до такой степени свирепая, что Сенцов ждал, когда она его изобьёт. Звонящая скрежетала зубами от ярости, громко топая сапогами по полу, а тут ещё Красный притащился и принялся бухтеть:

- Ты, Старлей, и впрямь, непроходимый слизень! Прав был турист, когда обзывал тебя слизнем! Подкинул ты нам свинопотама по самое нельзя!

- И... и куда мне деваться теперь?.. - булькнул Сенцов, опасаясь, как бы его за "эпохальный" прокол не засунули в игрек-генератор.

- В Бу́ркину Фасу́! - выплюнул Красный, отвернувшись в угол. - Я хоть и упустил Кукушникова, но не убил - мы ещё можем его поймать! А что с твоим туристом делать?

- Хочешь - убей теперь меня! - протарахтел в ответ Сенцов и тоже отвернулся.

- Э, нет, брат, убийством ты легко отмажешься! - пробурчал Красный, топчась в углу. - Тебе шеф сейчас такое придумает... Эх, не завидую я тебе, брат Старлей! И как тебя угораздило вляпаться так?

- А он у нас - Робин Гуд! - выплюнул Репейник, возникнув вдруг на игрек-экране и морщась, как гриб-сморчок в очках. - Всегда суперметко стреляет!

- Робин, Робин, где твой лук? - ехидно пошутил Красный и посмотрел на Сенцова, насмешливо подмигнув левым глазом.

Константин скукожился в кресле в сутулый комочек, и лицо его несло печать такой тяжёлой скорби, что Красный даже испугался, отшатнулся и, оглядываясь на товарищей, вопросил полушёпотом:

- Эй, что это с ним?

- Депрессия, - проворчал Бисмарк. - Пойдём, Красный, пускай депрессует - это не смертельно.

- Да, не смертельно! - фыркнула Звонящая. - Он просто будет дальше капуститься!

- Давайте отвезём его в Лас-Вегас - пускай расслабится! - предложил Красный. - А то я что-то боюсь за его здоровье!

- Спать надо ложиться - завтра нам его из морга забирать! - зевнул сонный всклокоченный Рыбкин, чьи лицо и одежда до сих пор оставались в саже.

Константин почувствовал, что сегодняшней ночью не сможет спать. Совесть вцепилась в него с такой силой и болью, что казалось, ещё немножко - и она просто перегрызёт ему горло... Если Сенцов поедет в ретоподъезд и останется один на один со своей совестью - то очень возможно, что он среди ночи перережет себе вены, выпрыгнет из окошка, или откроет газ... Нет уж, лучше не пытаться сегодня спать, а поехать в их хвалёный Лас-Вегас и утопить проклятую совесть в вине и азартных играх.

- Я поеду в Лас-Вегас... - пискнул Сенцов, с ужасом обнаружив, что его голос дрожит.

- И я - в Лас-Вегас! - поддержала Сенцова Звонящая.

- Я тоже поеду! - отказался от сна Красный.

- И я! - гаркнул Бисмарк.

- Э, ребята, а спать? - изумился Рыбкин, который всё ещё оставался помешан на здоровом образе жизни.

- Хочешь - спи! - фыркнула Звонящая, поднялась с дивана и широкм шагом двинулась к переборке, собираясь открыть её и выйти в коридор.

Повинуясь карточке, переборка полушно поднялась, Звонящая шагнула в коридор, и тут же столкнулась с Репейником.

- Я тоже поеду в Лас-Вегас! - Репейник вдвинулся в кают-компанию и развалился один на свободном на кожаном диване, с аппетитом тигра уплетая гигантский бутерброд из целого батона с толстыми кружками клбасы. - А то мозги скоро выскочат!

- Ты проброс Кукушникова пробил? - надвинулась на него Звонящая - хорошо, что она сдала пистолет.

- Та, пробил, пробил! - фыркнул Репейник. - Он в сорок втором, в Еленовских Карьерах!

- "Домой" вернулся! - прокомментировал Красный, а сам думал о том, какой из своих сорока смокингов ему сегодня нацепить в Лас-Вегас?

- Я ещё и не такое пробил! - бурчал Репейник, не забывая откусывать. - И вообще, чем больше я пробиваю, тем сильнее хочется стереть себе память, чёрт!

- Ладно, хватит ныть, поехали! - постановила Звонящая. - А то так всю ночь здесь проторчим!

***

Красный был прав: Лас-Вегас, действительно, лечит больные нервы. Неоновый свет фантастических вывесок - просто фонтаны света, буквально, заливали душевные раны, превращая боль в апатию. Товарищи привели Сенцова в небывалое казино, построенное в виде египетского сфинкса, усадили за зелёное сукно игрового стола... Смерть туриста как-то отползла на десятый план, сделалась каким-то второстепенным, неинтересным событием, вроде перемены погоды. Тут было много пёстрых людей, а Сенцов никого из них не знал. Он просто уныло бросал карты и думал о Кате. Катя безраздельно занимала его мозги, оттеснив куда-то за пределы сознания и совесть, и неинтересную смерть никому не нужного Траурихлигена, и дурацкий хроносбой, который, якобы, может из-за неё произойти. Глаза Сенцова были устремлены в стол - он словно бы внимательно следил за игрой: проиграть Красному - это же просто позор! Однако перед его глазами стояла только лишь Катя - такая, какой она приходила на похороны его условного трупа - заплаканная, в чёрной косынке и без Степана. Похоже, Кате всё ещё не безразличен Сенцов, раз она плакала, идя за гробом... И как она там? Мучается со своим жирным бухгалтером...