Михаил Белов

Иисус Христос или путешествие одного сознания (часть 2)

После этого похода к Павитрину на следующее утро я сидел на кухне, когда вдруг какое-то белое щупальце, спускающееся мне в голову откуда-то сверху, бесцеремонно передвинуло мои чувства из правого полушария в левое. В этой бесцеремонности я почувствовал эманации Вадима. Она меня взъярила настолько, что я проклял его, как только мог, и зарекся к нему больше ходить.

Три дня у меня прошли в бесплодных медитациях. Поднимаясь в правое полушарие, я видел белую энергию, окутывающую его снаружи вовнутрь, пробивающуюся в районе бровки по всей ее длине. Кое-где эту энергию, излучающую любовь, растворявшую в себе мою злость, окаймляли полосы неприятия из-за несогласия с некоторыми моими взглядами на жизнь взглядов Павитрина. Через три дня я успокоился и решил начать печатать книгу, предложив Павитрину стать соавтором.

В это утро по уже известной для себя причине я опять проснулся в 5 часов. На душе была радость от начала новой жизни. С трудом дождавшись семи, я вышел из дома и пошел к Павитрину. Под ногами хрустел первый припозднившийся снег. Идти было страшновато, я чувствовал нестабильность психики. Она как бы похрустывала от каждого шага и движения. Но в груди горел огонь. Мои чувства мог бы понять человек, совершивший или могущий представить совершение собой открытия мировой важности, своими плечами вынесший нечеловеческие муки ради утоления извечной тяги людей к знаниям, а теперь по воле судьбы возвращающийся к людям и несущий им свет. Самая темная и сложная сторона жизни человеческого общества была мной освещена - психических болезней нет. Есть загружание слабых психик инъекциями отрицательной энергии, от чего люди становятся психически больными. Это означало, что 2/3 контингента психиатрических больниц можно будет распустить в ближайшее же время, выяснив, кто является виновником попадания человека в больницу, и проведя беседу с этим человеком, а также научив больного защищаться от энергетического воздействия. И такой элементарный вопрос являлся камнем преткновения для психиатров вплоть до сегодняшних дней? Каким огромным трудом дается такое элементарное знание!

Через два квартала голова как бы треснула в сагиттальной плоскости, посередине, и в горизонтальной плоскости на уровне носа я увидел название книги. Оно мне очень понравилось, и я воспринял это как знак того, что я на правильном пути.

Дома все спали. Вадим собирался на работу. Он пригласил меня на кухню.

- Я написал книгу. Будешь ее соавтором?

- А соавтору можно ее прочитать?

- Можно. Я принесу.

- А как она будет называться?

- "Шри Ауробиндо или путешествие одного сознания".

- Интересно.

В своей окаменевшей от болей и тренировок груди я почувствовал начавшую биться живую жилку. Он поел, и мы вышли на улицу.

Город только начинал просыпаться. Все чаще начинали встречаться полусонные укутанные прохожие. Нужно было дождаться Трифона Сигизмундовича с их семейным микроавтобусом. Я, полностью расслабившись, чувствовал себя маленьким героем, полностью вверившись в руки того, кто теперь возвращал мне надежду на былые наши отношения, и то, что скоро я полностью стану собой. Хотелось общаться и в то же время я не знал, что говорить. Так же, как, чувствовалось, и он.

- Занимаешься медитацией? - спросил я.

- Так, иногда. Некогда. Загружен работой. А ты?

- Постоянно. Кришна в тебя еще не спустился?

- Нет. А у тебя как сейчас?

- Колебания от сверхсилы до сверхслабости.

Точнее было бы сказать от сверхуверенности в себе до сверхнеуверенности, т.к. зависимость своей силы я чувствовал от этого, а не от ее приливов. Но я выпаливал слова, что называется от святого духа. Правда, эти вылетели у меня несколько печально из-за моего переживания этой нестабильности.

- А как у тебя сон?-спросил я.

- Нормально, только последние три дня почему-то паршивый.

Я промолчал, что как раз три последних дня я его проклинаю.

- Мы видели тебя как-то с Зиновьевым. Ты шел задумавшись. Я не стал тебя окликать.

- Я шел в медитации, это было в конце июня, я шел с сеткой, на углу улиц Горького и Шимановского?

Черная капля, наподобие кляксы, снявшись у Вадима с головы, нашлепкой вонзилась мне в правый висок. Теперь он смотрел подозрительно и отчужденно.

- Я в конце квартала оглянулся и увидел, что это были вы. Когда я проходил мимо вас, я почувствовал только что-то неопределенное, только несколько отличное от незнакомых прохожих. И я ничего плохого не думал о вас. Мало ли могло быть у вас причин меня не окликать. Я говорю это для того, чтобы отношения были чистыми (оправдывание он мог воспринять как отмазку).

Я не стал ему говорить, что от того, что он тогда меня не окликнул, я отходил несколько дней. Не столько от самого факта, а от острой боли, покрывавшей мою голову и верхнюю часть туловища, подобную той, которой в последний год заканчивалась каждая наша встреча.

Вадим отмяк.

Вскоре подъехал Трифон Сигизмундович с Сашей и Леной - женой Саши. Поздоровавшись, мы подсели к ним. Трифон Сигизмундович мог подвезти меня на обратном пути до дома. Я сел на первое сиденье напротив Саши, ведшего автобус, Вадим сел на самое заднее сиденье. Я чувствовал себя несколько неестественно от скованности. Но, привыкши к неестественности, я был в ней естественным. Словно окаменев, я смотрел немигающим взглядом на дорогу и на свое сознание, свой этот взгляд. Подъезжая к Сашиной работе, я почувствовал со стороны своего правого виска какое-то движение и увидел неприятную мне мысль. Я сделал движение вниманием, чтобы ее отогнать. Вадим на своем месте зашевелился. Я почувствовал прямую взаимосвязь между этим движением Вадима и своего внимания. Прислушавшись к его возможному взгляду на меня, я почувствовал будто не я смотрю на дорогу, а его взгляд сквозь меня смотрит на дорогу. "Он что, подобно Геллеру просвечивает мою голову, чтобы не пропустить моей негативной мысли в свой адрес?" - подумал я.

Саша вышел.

- Саша откланялся? -поддерживая их с Вадимом ироничную ноту отношений, спросил я Вадима, садящегося за руль, в тот же миг почувствовав, что я ее не вытягиваю. Вадим, что-то буркнув, тронул машину с места. Я почувствовал что-то неладное. Взглянув на него и на мои произнесенные слова, я увидел, как они покрываются отвратительной полевой оболочкой.

- Ой-ой-ой! - сказал я. - Я не то хотел сказать. Я хотел сказать - приказал долго жить? И пояснил: "Просто говоримое всегда имеет свойство возвращаться".

Павитрин заулыбался.

- Если ты услышишь какие-нибудь негативные мысли принимай божественное снисхождение ко мне прежде чем выяснять, что послужило причиной их возникновения. - Я надеялся устранить причину недоразумений и его влияния на меня, зная его.

- Да, я так зачастую и делаю.

- Ты ловишь мои мысли?

- Иногда бывает.

- А на расстоянии или при встречах?

- Хм, - засекретничал он.

- Ой, подумаешь.

Автобус подъехал к областной поликлинике. Павитрин вышел, озадаченный мной.

- Пока.

- Пока, до встречи.

Дальше мы поехали с Трифоном Сигизмундовичем. Он расспрашивал меня о моих ближайших планах, занятиях в свободное время. Расстались мы с ним, довольные друг другом. Этот день прошел у меня практически в безделье. Я сидел в эйфории, залитый легкими розовыми чувствами, и не хотел двигаться с места. Я дышал всей грудью и не мог надышаться. Все остальное казалось несущественным, так как дело стало двигаться. Время летело незаметно. Вечером я, сидя за столом и глядя в окно, приподнявшись сознанием к своду своей головы изнутри, вдруг коснулся названия книги, сказанного мной Вадиму. Утром, когда оно родилось во мне, я увидел его написанным маленькими буквами на уровне моего носа, то есть ниже моего сознания. Ниже меня. Сейчас же оно лежало на моей голове, то есть надо мной. Написанное большими розоватыми чувствами, они теперь несли легкое презрение к тому, что я поставил имя Учителя в название своей книги. Эйфория моя мгновенно прошла. "Так значит ему нельзя доверять, если он относится ко мне, как к психически больному". Что-то подсказывало мне, что он не совсем чист в моем попадании в больницу. И не только своим привычным отношением ко мне, в том числе и тем, которому можно найти оправдание. Я опять вспыхнул. Взором в себя я увидел силуэт Павитрина, впечатавшийся в мое поле таким, каким сегодня утром он сидел в автобусе. Мой взгляд прошел до него сквозь мой затылок по его взгляду, оставшемуся впечатанным в моем поле. Сейчас оно казалось застывшим. "Так, значит, ты все-таки сознательно используешь свои способности в отношениях со мной". Методом исключения, мысленно пробежав по фактам, в которых я однозначно мог исключить его влияние на себя, я оставил под вопросом единственный: в том, что я не могу ему доверять при таком его отношении после непонятного его воздействия на меня сегодня утром, равно как и на расстоянии. Пробежавшись по фактам, я сознанием свернул раскрывшуюся было в доверии к нему душу и теперь был в полной готовности ко всему. Я был на взводе по отношению ко всему Космосу. Если Павитрин при доверительных отношениях продолжает так ко мне относиться и как-то воздействовать на меня, в том числе дистанционно - неизвестно пока мне каким способом - просто через поле своей презрительной вибрацией, или своими сознательными ментальными способностями, которых он вполне мог достичь, о каком полном покое могла идти речь? Я пошел к матушке, сидевшей на кухне, и предупредил ее о том, что в отношениях с Павитриным, как в прошлом, так и в будущем, возможно все. Сам я и не собирался никак действовать, не определив точно механизма его воздействия. Матушке я это сказал на случай своей смерти, чтобы она знала кто в ней виновен.

Сказав это матушке, я успокоился и, вернувшись в свою комнату, стал думать, с какой главы начать носить Павитрину книгу. Ответ подсказало мое поле. Схлынувши с меня после вопросительного напряжения, оно вынесло из меня главу: "Конец интеллекта". Для меня она была самой интересной из всей книги, и я чувствовал, что в ней сконцентрирована моя индивидуальность. Вечером я выразил Павитрину претензии по поводу его отношения ко мне. Это ему не понравилось, и он с обидой мне их вернул, прибавив свои. Я чувствовал, что он меня не понимает.

Весь следующий день я расслабленный словно плыл по течению в реке с металлической водой. Она полоскала все мое тело, все его части. Это было непривычно и ближе к неприятному, чем к приятному. Двигаться не хотелось. Неприятен был легкий отталкивающий оттенок. Я чувствовал, что, несмотря на неприятие, я остаюсь для читающего на высоте. Я был уверен, что купаюсь в психической энергии Вадима.

Я включил компьютер. Он загудел. Я выключил его, испугавшись, что на меня могут подумать, что я его сломал. Едва я сел за другой компьютер, как звук гудящего компьютера вернулся ко мне с моим прилипшим к нему страхом. Только теперь прилипший к нему страх, будучи моим по источнику возникновения, был не моим по тембру эмоции. Он был Павитринский, словно мое тело излучило его.

Я сидел дома, рассматривая свои чувства и видения по отношению к Алине -двенадцатилетней дочке Вадима, с кем у нас были больше, чем дружеские отношения. Я ходил с Вадимом в роддом к Оле, когда Оля родила Алину. Был свидетелем проблем с дачей ей имени. Вчера же она сказала слово: "Миш", зацепив меня до глубины души. "Погуляю 8 лет, а там с ней и поженимся", - подумал я.

Утром я, поехав к тете Лене Голобоковой - моей бабушке, взял в собой еще листков текста, решил завезти их к Вадиму в поликлинику и одновременно обрадовать его сообщением того, что Алина будет моей женой. Когда я ехал в троллейбусе и, расслабившись, обратил взор в себя в районе селезенки, я увидел огромную прозрачную полевую пленку, уходившую из моего тела в параллельные миры. Эта пленка была эгрегором Ванги. Когда я коснулся ее своим вниманием, то вдруг пришел на понятийном уровне сформированный ответ, по какому механизму происходит излечение людей, которые следуют советам Ванги. Во всем моем теле в разных местах вспыхнули еще 2 центра с подобной информацией, создавшие мне целостную картину этого механизма. В левом полушарии я увидел тот же механизм излечения при лечении словами людей Лазаревым, добивающимся их понимания и правильности поступков. А в правом - был теоретический фундамент этого излечения. Он основывался на мысли тибетских знахарей о том, что мироздание состоит из трех веществ: слизи, ветра и огня. Как перемешивание этих природных факторов ведет к хаосу в мироздании, так каша в сознании или обмене веществ, не дающая душе или телу посредством сознания успокоиться, ведет к болезням и тела и души. Механизм лечения тела Вангой кроется на разжатии полевых спиралей, образующихся в духовном теле от обмена веществ организма, путем дополнения недостающих элементов обмена или нетрадиционными продуктами и веществами, или нетрадиционными способами, изменяющими ход мысли больного и его близких, что ведет к тому же изменению обмена веществ, которого добивается Лазарев, преследуя лишь понимание человеком принятия "Я" близких людей и понимание взаимосвязи между правильным мышлением, поступками и здоровьем своим и близких. Наступление этого здоровья души и тела приходит в результате раскручивания полевых спиралей обид и эгоизма, задающих обмен веществ в организме, приводящий к кризису последнего.

Мы зашли в пустую процедурную. Сели на стулья. Он завел меня обо всем поговорить. Точнее сказать, чтобы я выговорился весь.

-Зачем ты рвешься в ту Вселенную? Вот же перед тобой полно таких же Вселенных, только запутавшихся в себе и в жизни, потеряв себя. Путешествовать в них не менее интересно и полезно, чем в ту.

Разницы я действительно не видел абсолютно никакой. Что там тешились чувства, что из потенциального человека сделать полноценного. Разве не будешь себя ощущать сверхчеловеком? А это можно делать, тратя то же время, которое уходит на повседневные встречи, на общение на работе. Тем более, если клиенты прислушиваются по долгу твоей работы к твоим словам.

На лице Вадима заиграла игривая улыбка. Он сидел от меня справа. В районе своей селезенки я увидел нечто черное, вроде как грозящее накрыть меня с головой. Это все произошло мгновенно. Я остался уверен, что он хочет закрыть от меня свою душу.

- По моему, я зря все это говорю, - как-то задумчиво начал я, задним умом начиная осознавать, что бессознательно начинаю попадать в точку. Чернота мгновенно исчезла. Исчез и предмет моего осуждения и даже повод, на который я бы мог обидеться. Очистился мой собеседник от желания проиронизировать на мой счет, очистился и я. Даже от обид на его подобные желания.

- Пойдем я тебя провожу, - сказал он. Мы встали и пошли. Его желание, оставленное в его поле, меня бессознательно зарядило на его прочистку. В лифте, прочистив свои эмоции по поводу его отношения ко мне, я опять очистился. В вестибюле мы отошли в сторону с прохода.

- И знаешь, что я хотел тебе еще сказать?

- Что?

- Знаешь, кто будет моей женой?

- Кто?

- Алина.

Он недовольно замялся:

- Знаешь, Миша, я не люблю пустых слов, когда говорится, лишь бы что-то сказать.

- Почему ты думаешь, что они пустые?

- Откуда ты это знаешь?

- Хорошо. Психика - модель Вселенной. Вселенная пребывает одновременно и в вечности и в трех временах. Почему ты думаешь, что я не мог узнать из будущего реальность?

Мои слова его почти убедили. Наполовину растаяли выражения его лица, но элемент какого-то его недовольства сказанным все же присутствовал.

- Да ты не думай. Если это случится, это будет без всякого принуждения как с моей, так с ее и вообще с чьей-либо стороны. Ты ведь не станешь препятствовать ей, если она этого сама захочет. Тут вообще никому об этом не надо думать, т.к. если это суждено, оно сложится само.

- Да ты не переживай, - продолжал я, глядя на его лицо, продолжавшее оставаться чем-то недовольным. - Этого вообще может не случиться. Я ведь в любом случае остаюсь свободным. И подобное (по отношению к Алине) я видел по отношению еще к одному человеку. Энергия, бившая из меня, сметала любые сомнения, и зрелище сомневающегося Вадима в какой-то мере было для меня несуразицей.

- Да ты что, сомневаешься? Ванга сейчас мне передала уникальный опыт лечения людей.

Честно говоря, я сам не мог понять, сам ли я вследствие своих размышлений натолкнулся на то озарение, или меня из параллельных миров к этому кто-то подтолкнул. Вадим принял мои слова без вопросов и эмоций. Я шел домой, заливаемый белой энергией, заливающей мою внутреннюю полость тела откуда-то сверху.

- Завтра у Илюши день рождения. Приходи, если будет время.

- Хорошо. Не обещаю, но по возможности.

На удивление, он не сказал: "Как Иисус".

Идти я не очень хотел. Не знал, надо ли. Желание то появлялось, то исчезало. Но потом вдруг оно пришло однозначно. Я взял гитару, что для наших отношений было необычно, и пошел к Павитрину. В качестве подарка, нарушая правило детской педагогики и свои чувства, я решил Илюше только посвятить песню "Попробуй спеть вместе со мной", а если ему будет обязательно нужен и материальный подарок - пообещать ему принести его после. Увидев меня с гитарой, Вадим остолбенел. Несколько последовавших за тем вопросов проверяли мою прежнюю открытость души и психическую полноценность. Убедившись, что с этим все в порядке, он облегченно выдохнул и пригласил меня в комнату. Там были все свои. Меня пригласили за стол. Трифон Сигизмундович налил стопку вина. От водки я отказался. Оля принесла еды. Когда я перекусил, мне была вручена гитара. Это был мой первый сольный дебют. Я пел так, как выступают на концертах - во весь голос. Он был не прочным, но управляемым. Непрочность его шла от того, что, когда я пел, у меня внутри происходили какие-то перемещения, как будто то вправо, то влево двигались голосовые связки и психические каналы. В покое эти видения сопровождались или, можно сказать, провоцировались движением сознания от одного полушария к другому. Сейчас же мне некогда было созерцать эту картину и бояться, что что-нибудь с психикой произойдет, т.к. все мое внимание было направлено на воспоминание слов песен и интонации голоса. Поэтому я, отбросив все опасения, просто поверил, что ничего плохого не произойдет, что летом делал постоянно.

Перед восстановлением отношений с Павитриным я был подвластен каким-то странным чувствам о своей неготовности выступать в церкви перед прихожанами, и я, сославшись пастору на занятость, сказал, что я на некоторое время перестану ходить в церковь. Психика, проламываясь посередине, лишала меня веры как в себя, так и в говоримое мной. Сейчас, несмотря на непонимание мной настроений Вадима, а им меня во всей полноте, мое мироощущение стало меняться в лучшую сторону. И я, почувствовав в себе силы, пришел в церковь с окончательным решением выступать. После проповеди я, дождавшись, когда пастор освободится о бесед с прихожанами, подошел к нему.

- Саш, я пришел.

-?!

Он посмотрел на меня так, будто у нас вообще не было никакого разговора, а я навязываюсь к нему неизвестно на что.

- Ну и что. Что ты хочешь?

- Как что? Микрофон.

- Ты в своем уме?

Мне показалось, он переигрывал удивление и возмущение моим предложением. Он пошел и позвал своего собрата, бывшего у него правой рукой.

- Ты послушай, что он хочет. Повтори, - повернулся он ко мне.

- Микрофон, - удивленно от такого отношения повторил я.

- Ты в своем уме, парень, - начал убежденно говорить его собрат, которого тоже звали Сашей. - Тебя ведь может поразить на сцене без покаяния. Знаешь, раньше выступаюшему к ногам привязывали веревки с колокольчиками, и когда он падал, его за ноги вытаскивали со сцены.

- С чего бы меня поразило, если в Бога я верю.

- Мало ли что веришь, надо покаяться.

- В чем мне каяться?

- Как в чем? Во всех грехах.

- Мне не в чем каяться. Я чист.

- Как это не в чем. Иисус сказал: "Все согрешили". Он своей кровью искупил все наши грехи, поэтому все должны покаяться перед ним.

- Что касается моих грехов - их я искупил своей кровью. Чужой крови мне не надо. Что же касается веры в Иисуса, то я верю в него и так.

При всем моем желании даже для обмана пастора с целью получения права выступить перед прихожанами, я не смог бы покаяться в своих грехах. Я просто не смог бы проявить неискренности. Как сердце так и грудь мои были сдавлены застывшей болью, которую я уже просто ощущал как одно из чувств, и что позволяло мне говорить только прямо то, что шло из груди.

Я решил его попросить оказать мне помощь в напечатании книги. Ведь среди прихожан наверняка найдутся машинистки или работники на компьютерах или просто студенты, имеющие к компьютеру доступ. Когда я Саше показал памятку для адаптации психически больных, он спросил:

- И кому нужен этот бред?

Кому мне оставалось верить? Только как тому, кто во мне. Но церковь мне несла не только негативы. Слушать приезжающих пасторов было интересно. Это было общение душ, несмотря на то, что я, как и остальные прихожане, молчал. Бог - это полнота. Верующий в Него посвящает Ему всю свою душу. Верующий и говорящий о Нем раскрывает всю свою душу наизнанку, если он искренен. Сидя в зале, я переживал с искренними пасторами как их искренность, так и их полноту или неполноту, сразу отмечая сходства или расхождения моего и их понимания Бога, а также во всех остальных вопросах, которых они касались. Они выдавали в зал волну своей души, настраиваясь на которую я вибрировал вместе с ними. Мне очень понравился английский пастор Том, говоривший через девушку-переводчика. Она была похожа на Иру Колмакову. И из него и из нее в зал летела волна души, несущая любовь. Но наиболее сильно зацепил меня пастор, приехавший из Литвы. Он говорил, как утверждал. Со многим говоримым им о некоторых общественных вопросах, реформах я был не согласен, и из всей проповеди мне сильно запомнилась одна фраза: "Когда Бог начинает давать - приготовьтесь к подобию шквала, к собственному шоку или его подобию".

То, что Саша так щепетилен при обмене душами, сразу обратило мое внимание на то, что со сцены он позволяет говорить откровенную несуразицу:

- А сейчас откроем главу 14. Скажи глава 14.

- Глава 14, - хором повторял почти весь зал, кроме меня и еще двух-трех прихожан.

При виде такого всеобщего бездумного подчинения у Саши на лице вспыхивала радостная улыбка. Или "омэн". Правда, это слово, будучи производным от слова "аминь", служило для духовного единения прихожан, но Саша зачастую повторением своего слова подытоживал, сказанное прихожанами. Если бы это делал другой человек, я бы, может, и не стал обращать на это внимание. Но глава прихода... Настораживало и другое. В разговоре Саша подтвердил мои слова о том, что Бога не нужно бояться. Со сцены же прихожанам он прививал страх перед Богом. Понятно, что будучи "ставленником Бога", которого боятся почти все, и не только верующие, ему это было выгодно. Прихожане просто вынуждены были отвечать. Это вместе с внушениями приближенными пастора о том, что его устами говорит Бог, что пастор - ставленник Бога, напоминало мне до боли известную всем советским гражданам картину.

Приближался Новый год. При своем предпраздничном настроении хотелось такое же видеть и у близких знакомых. Павитрину я отнес двухсотграммовую баночку красной икры. Сашу-пастора я решил поздравить, отнеся ему 2 написанные пока начерно главы (листка) книги, в которых было то, что, по-моему мнению, должно было ему помочь, а нас сблизить.

- Саша заботится о моей душе, - делая компромисс с собой, сказал его жене я. Я видел, что я для Саши лишь попутчик, к которому у него нет особой веры.

- А это моя забота о его душе и подарок вам на Новый год:

"Главная проблема церкви состоит в звене между Богом и людьми. То есть в кадровом вопросе. Осуждать пасторов глупо и несправедливо, т.к. Бог многолик, также как и человеческая мысль, и воплощение Бога в Человеке в роли рассказчика о себе явление достаточно редкое. От самого себя, своего эго и своего интеллекта ведь трудно отказаться и осознать необходимое для рассказа. Можно лишь уверенно осуждать пасторов за неприятие ими других Богов. Личность Бога - это личность человека в Него верящего (хотя это, понятно, не одно и то же). Нежелание признать, что другие Боги говорят то же самое, что и их собственный Бог, показывает лишь собственную ограниченность говорящих. Если хотите бросает тень на их собственного Бога. Хотя для умного человека понятно, что виноват не Бог, а пастор или верующий. Обычно умный, но зацикленный на своем Боге верующий признает, что Бог един. Но Богом он называет лишь своего Бога. Но тогда получается, что Бог не един, а один. Дальше: кто такой Бог? - растворенное в мировом духе ("отце небесном", Вселенском поле) существо или человек. Тот же шаман в момент камлания. Не согласиться с этим, по-моему, может лишь человек, не знающий о Боге вообще ничего. Но в таком случае вопрос спора исчерпан. В мировом духе сознанием растворен каждый человек, хотя не каждый об этом и о нем, духе, знает. Знающий растворяет свое сознание в мировом духе. То есть, если богами являются все, то и Богом может стать каждый. И все религии говорят об этом, но почему-то каждый кулик продолжает хвалить свое болото. "Болотом" - я называю ошибки, а не учения, а слово "кулик" - образное. Для помощи идущим хотел бы обратить внимание на ошибки главных моих Учителей. В наше время звучат ошибкой слова Иисуса: "Кто не со мной, тот против меня." Понятно, что уста Мессии имели не только право, но и основания так сказать. Сказано это было для поднятия веры в себя бедноты и поколебания духа фарисеев. В его время эти слова имели смысл жить. Но едва ли есть что-нибудь абсурдней, как приход в веру под страхом недополучить от жизни чего-то. Хотя с житейской позиции и это может быть полезным. Но для самого верующего -едва ли. По поводу Иисуса хочу поправить моего главного Учителя, сказавшего, что Иисус видел истину в милосердии, также как Будда в отрицании. По-моему, Иисус в милосердии видел лишь Путь к Истине, также как Будда в отрицании".

Прочитав фрагмент, Саша мне вернул его без комментариев.

Новый год я, как и в прежние годы, я встречал один. Идя к пастору и зайдя по пути к Лене Куропову, я получил приглашение от него и Иры. Павитрин, которому я "угрожал" прийти к нему после полуночи с гитарой и посидеть с ним вдвоем или с его семьей сказал, что сразу после Нового года он ляжет спать. Он отказался и от колыбельной.

В жизни наметился какой-то регламент, который я не мог охватить умом, так как жил сугубо настоящим: с утра я шел печатать книгу, а вечером, если церкви не было, шел на тренировку. Несмотря на то, что я жил только духовной, а не душевной полнотой - без особых чувств жить было интересно. То, что душа моя еще не была спасена, оставляло мне в жизни цель, также как эта неспасенность не мешала тренировать тело, изменения которого продолжали меня радовать.

Летом, когда я ехал с огорода, в автобусе встретил Михаила Михайловича Тетерева -тренера по боксу, к кому я в 8-м классе ходил 3 месяца. Сейчас он 6 раз в неделю вел в доме офицеров ежедневно по 4 часа тренировок.

- Михаил Михайлович, можно к вам ходить? - я был уверен, что он мне должен разрешить ходить бесплатно.

- Мои ребята платят мне за аренду зала по 10 тысяч в месяц.

- Ой, тогда мне легче не ходить.

- Ладно, ладно, - поспешно вдруг сказал Михаил Михайлович. Приходи. Я тебе что-нибудь дам сделать для зала. Этим и рассчитаемся.

На том и порешили. Я сшил ему боксерский мешок для отработки ударов.

В один из моих первых приходов Павитрин, Сережа и я сидели у него на кухне. Сережа что-то рассказывал. Внезапно, не меняя своего тона, он для пояснения своей мысли перескочил на свой личный опыт. Едва он сказал слово "я", как Вадим забухал своим громовым кашлем. Я, не упускавший ни одного момента отношений, чуть не подпрыгнул, несмотря на полярность чувств, которые у меня этот кашель вызвал. Одним этим чувством была боль за Сережу, ничего не замышлявшего, рассказывавшего о себе. Отталкивание он чувствовал не хуже меня. Но с другой стороны я увидел угол понимания Вадима, который он бессознательно делал себе сам этим отталкиванием. Я вспомнил свое сжимание всякий раз, в течение четырех, и особенно двух последних лет, когда я пытался передать ему свой духовный опыт. Ничего сейчас не сказав, я решил дождаться следующего раза.

- Почему ты закашлял в тот раз, когда Сережа начал рассказывать о себе? - набросился я на него, - Он тона не менял, никаких отрицательных мыслей у него не было.

- А теперь подумай, - продолжил я, глядя на его недоуменное лицо. - Как можно передать свой духовный опыт иначе, чем рассказать о себе? Ты говоришь, что в моем присутствии ты начинаешь комплексовать. А что мне эти 2 года оставалось делать, когда я, не успев начать про себя говорить, получал негативы, полные уверенности в своей правоте? Что за отношение к человеческому "я"?

Сказать ему было нечего, и он принял мои слова на обдумывание.

Однажды во время моего провожания был затеян спор по правильности поведения. Я утверждал, что в любой ситуации виноватыми могут быть как оба, так и кто-то один. Сережа и Вадим мне утверждали, что правильным отношение может быть только в случае признания себя виноватым в результате любого конфликта.

-Ну, а если вечером с твоим отцом случилось несчастье, и ты идешь ему на помощь, а к тебе пристают гуляющие парни - кто здесь виноват?

-Ты, конечно. А почему ты до сих пор дома не поставил телефон?Это говорил не Вадим, а Сережа. Вадим же только с заранее взятым предубеждением ко всему, что скажу я, разве что не махал на меня руками и убеждал меня, что моя уверенность в возможной моей непогрешимости результат лишь моего несовершенства.

-А кем ты станешь, если постоянно будешь искать недостатки в себе, даже и в случае откровенной твоей правоты?

-Я останусь собой.

-Сомневаюсь.

Мнение, высказываемое ими, было их проблемой. Но проявляемое ими отношение уже касалось и меня. Тем более, что они оставались уверенными в моем "несовершенстве", что оставляло их свободными для сообщения этого под любым углом кому бы то ни было. Один же скрытый вопрос моего одноклассника, поинтересовавшегося у меня вопросом о моих отношениях с Вадимом, оставил чувствительный след в моей душе. Оставлять же откровенную глупость в их головах, могущую просто так, от нечего делать, продолжать приносить мне боль, было тоже глупостью. Но выразить я мог лишь несогласие с их доводами, сказав и утвердив свою точку зрения, что я и сделал. Но их отношение, понятно, не располагало меня к дружеским чувствам по отношению к ним и в первую очередь Вадиму, так как он претендовал на правильное понимание вопроса. Сережа же просто искренне выражал свою точку зрения.

Неправильность понимания и расстановки своих акцентов при поступках ближнего я вствечал на каждом шагу. Один парень рассказал мне такую историю.

Его жена позвонила к нему на работу и сказала, что заберет ребенка из детского сада домой сама. Обладая тонкой интуицией, уходя с работы, он все-таки решил подстраховаться и зайти в детский сад за ребенком. И сделал это не зря. Жена после звонка к нему прилегла отдохнуть и, заснув, спала до его прихода с ребенком. Он стал ее укорять за ее халатность и рассказывая это мне, этот пример он приводил, как ее действительное лицо.

-Почему ты ей в вину ставишь ее отношение к тебе, когда она по отношению к тебе проявила себя заботливой? Она же сама захотела снять с тебя лишний груз забот. Разве можно ей ставить в вину бессознательность ее промаха? Ты сам можешь гарантировать незыблемую педантичность абсолютно во всем?

Он смутился.

Я шел в больницу, будучи уверенным в том, что меня там примут с распростертыми объятиями. Вызвав одно ответственное лицо, я ждал у входа его приближение.

- Здравствуйте!

- Здравствуй.

- Я написал книгу.

- Кого?

Я поперхнулся от подавляющей, чуть ли не вальяжной интонации этого вопроса и мгновенно подобрал свою открытость. Подействовало.

- Я написал книгу и принес вам ее фрагменты. Помимо них, могу поделиться своим опытом.

Выражение лица этого человека показало мне, что я поспешил с предложением помощи. Мы прошли к нему в кабинет. Он пробежал глазами по написанному, поинтересовался о двойниках. Я почувствовал, что его написанное заинтересовало.

- Давай сделаем так. Ты оставляй свои листы. Я передам их своей сотруднице. А она скажет мне о них свое мнение. Оставь свои координаты. Я написал телефон на автобусном талоне - единственном клочке бумаги под рукой, и свое имя.

- Пиши фамилию.

Было сказано так, что потом я перестал жалеть этого работника за то, что больные вынуждают его заниматься каратэ, и стал жалеть, что не поставил его на место сам.

- Она ведь по имени будет меня спрашивать, - сказал удивленно я.

Он опешил от моей сообразительности.

- Все равно пиши.

Моя интеллигентность и гармония, в которой находилась моя душа, вызвали у меня легкое игнорирование такого обращения. Они же послужили причиной того, что я не мог ему выдать в лицо сказанное. Это было бы энергетическим ударом. А этот человек был еще и старше меня. Я написал и фамилию, чтобы избежать неудобства. Мне было легче отдать. К тому же я еще был дилетантом в видах энергетических ударов в динамике жизни. Каждый выглядел по-своему и степень сознательности его наносящего и необходимость, силу и форму ответа на него я не мог определить точно. Не мог потому, что мой внутренний мир на протяжении этих полутора лет постоянно менялся вместе с суммой и набором моих знаний на единицу времени. То есть каждый новый удар я встречал новым, другим человеком, от старого у которого оставалась только открытость. Иногда как-то удавалось защититься. Иногда удавалось быстро очиститься после удара. Но выработать четкую защиту я просто не мог, так как мое внимание было не моим. А потом шел и переживал вышесказанное.

Шестого января я возвращался домой, когда увидел перед собой целый букет разноцветных полос, выходящих из моей груди. Они были в основном красного, зеленого и голубоватого цветов, каждый из которых переходил в другой посредством гамм оттенков. Одновременно с этим видением присутствовало чувство, что меня ждут в больнице. Такое конкретное чувство вызвало у меня некоторый страх, насколько зависит это чувство от сознания врача, который меня ждет, что проявляется на мне, т.к. я чувствовал, что идти мне надо к ней. Когда я пришел, она встретила меня со словами: "Я как раз изучаю ваши труды".

Я глядел на нее и видел в той любви, которая лилась из ее глаз, себя 8 лет назад, чувство любви Шри Ауробиндо, которое я уловил летом 92 года, читая его работу "Йога и ее цели", Сатью Саи Бабу. Его глаза. Единственное, чего я не мог понять - это почему в течение всего разговора я вижу только хмурящееся ее лицо, а эта любовь предстает передо мной лишь в самом конце разговора, подавая мне надежду, что следующую встречу она будет ласкать меня с самого начала встречи и до конца. Но напрасно я бежал на следующую встречу. Меня ожидал все тот же спартанский сценарий. Таким образом я не терял невинности в боях за любовь. Но, честно говоря, любовь для меня была вторичным делом. На мою беду в тех листах, что я оставил врачам была одна фраза о том, что шизофрении на деле нет. "По-моему, - писал я, - шизофрения только у тех, кто дал и продолжает давать это название болезни больным". Я поздно спохватился, вспомнив, что этот листок уже прочитан. Понятно, что эта моя ошибка не могла не сказаться на отношениях. Но поняв причину вспоминая строки из отданного - эти строки создавали мне общую неуютность, а их воспоминание обжигало мое сознание, в следующий мой приход я постарался ей объяснить то состояние души, при котором они были написаны и сгладить то отношение, которое у нее могло возникнуть после их прочтения.

Тренировки в ДОРА помогали мне существенно. В своем черном адидасе я сам себе я напоминал Брюса Ли и, вкладываясь в движения, делал их, словно выполняя его духовный завет. Но внешне в движениях я походил на него нечасто, а если и пытался ему подражать, то только в тех движениях, которые у него выглядят классическими. Однажды у отспарринговавшегося парня я попросил его боксерские перчатки и предложил его сопернику продолжить со мной поединок. Этому парню было около двадцати, может, чуть больше. Ко мне он отнесся снисходительно. Поединок, как и любое новое, забытое старое, оживил во мне массу воспоминаний, равно как и дал понять, что я уже другой человек. Теперь я не спешил бить соперника, хотя и не щадил его, когда он открывался. Я словно чего-то ждал. Противник был от меня закрыт, а его несколько презрительное отношение ко мне разжигало во мне желание его наказать, что я в себе терпеливо осаживал. Один раз я пропустил удар в голову, отчего посыпавшиеся из глаз искры и невесть откуда всколыхнувшаяся в голове чернота и неприятные преднокдаунские чувства вместе с ощущениями каких-то микрорасслоений в психике меня еще больше сконцентрировали и послужили мне предостережением. В это время взглядом в зал я выхватил то, что парни почти все пооставили тренировку и смотрят на нас, хотя на прежние спарринги внимание обращали немногие. И вскоре сбылось то, что я, оказалось, ждал. В один прекрасный момент мой противник вдруг как бы ахнул и, широко раскрыв глаза, раскрылся весь. В одно мгновение я осознал, что сейчас я благодаря своему присутствию духа вылетел из его стереотипов восприятия, и что поединок окончен. Ситуация, понятно, была не боевая, тем не менее меня поразило и в то же время не поразило, так как я знал ответ, то, что я его, раскрывшегося, не ударил. Поразило потому, что раньше бы я это сделал непременно. Сейчас же достаточно было одного понимания того, что я сильней и выиграл. То, что я и спонтанно и сознательно не ударил его, показало мне, что моя душа действительно едина с окружающим. Искра радости была такой, какую переживают пришедшие к Истине.

В это время я начал замечать, что посещения мной особенно коллективных организаций окутывают меня какой-то субстанцией, видимую мной внутренним взором. Эта субстанция, несмотря на то, что была моим полем, действовала на меня еще и независимо от самого себя. Когда я работал на огороде, ко мне откуда-то сверху выплывали новые, до того не бывшие в моем лексиконе слова: "помазание", "левиты". Собственно я осознавал, что это и есть "помазание - объединение с коллективом общем полем (духом). Дух церкви был мягким и белым. Он залечивал все мои раны и нес успокоение. Благодаря ему голоса, еще слышимые мной, некоторые из которых еще несли некоторую тревогу, стали успокаиваться. Дух спортзала нес несколько официальный и соревновательный оттенок,и дома я ощущал себя так же, как и в спортзале. Когда подходило время, я начинал чувствовать зов чего-то родного и нужного мне, несмотря на то, что и от спортзала и от церкви я был свободен. Я понимал, что это мысли людей, ждущих начала службы в церкви или парней - тренировки будоражат меня по закону Эйнштейна - о параллельности всего происходящего. Но это знание ставило передо мной и другой вопрос. Я прекрасно знал, что пастор от меня свободен. То есть, если он допускает такие неискренности по отношению ко всему залу, говоря залу о необходимости иметь страх Божий, а дома, говоря, что Бога не надо бояться, то я для него особого интереса не представляю. Если же я сейчас начну к нему и к церкви привязываться, где гарантия того, что между нами ничего не произойдет, что это не закончится потом для меня душевным срывом. Он меня оттолкнет спокойно, но смогу ли я также спокойно уйти? Я же сейчас привязывался к церкви, самопроизвольно, быстро и на расстоянии.

Я чувствовал превосходство над людьми, зная действительные источники влияния на мои действия. Но это превосходство в понимании вместе со знанием не избавляло меня от тех же влияний, и часто в отличие от беззаботных людей, осуществляющих свои желания не задумываясь, я застревал в таких противоречиях в поисках своей самостоятельности, что с радостью бы отдал свое понимание этим людям на время посмотреть, что есть что.

Как я должен был относиться к церкви, видя этот, так сказать, узаконенный Богом вампиризм, зная, что привязывая прихожан, к церкви, пастор сам остается освобожденным от нее? Зная, что подобные неискренности духовенства рождают в душах людей в лучшем случае слова: "Нет, и в церкви все не так", а в худшем случае - душевный конфликт? Послушав одну проповедь одного, наверное всемирно известного литовского пастора, русского по национальности, я тоже обратил внимание на то, что он в своих глазах унижает прихожан. Он также играл словом "омэн", а когда он просил у Бога милости уходящим прихожданам, кладущим ему пожертвования, в его словах звучала едва скрывающаяся ирония.

-Как тебе он? - восторженно спросил меня Саша.

-Мне не нравится его отношение к людям.

-Ты что - это лучший проповедник.

Но, придя на следующий просмотр проповеди этого пастора, записанный на видеокассете, я понял почему Саша меня не понял. Имея толстую полевую защиту, он просто не чувствовал тонких оттенков. Сейчас, пообщавшись с ним, походив в церковь и пропитавшись ее духом, после того как затянулись мои душевные раны, я тоже не чувствовал в словах того пастора ноты, секшие меня в прошлый раз по живому. Я начал чувствовать себя словно в полевом скафандре и тоже начинал радоваться каждой удачной фразе этого пастора и просто радоваться ему как человеку. Но каково душевнобольным прихожанам принимать веру, переступая через собственное унижение при оголенности их нервов и том критическом мышлении и непонимании, о каком Боге идет речь.

Желание раствориться в этом потоке любви было сильнее желания отстаивать какие бы то ни было принципы и вообще обращать внимание на неискренности пастора. Однажды вечером, взяв в руки гитару, я стал играть ритмы, которые напрашивались сами. Верх моей головы, казалось, уходил в черное небо. Через тело проходил повышенный поток энергии. То, что у меня стало выходить, мне понравилось. Я стал думать, как бы это увековечить. Взяв ручку, я стал писать стихи на получавшийся мотив. В юности мне приходилось писать небольшие эпиграммы и поздравления в стенгазеты и к дням рождения. Но то точно была работа рефлективно мыслящего разума. Сейчас же я только списывал то, что лежало на фронтальной плоскости моего сознания. Разуму оставалось лишь подправлять ход мысли и получать от ее изложения наслаждение:

Многое б я вам хотел сейчас сказать, но

Вам сейчас я скажу только одно

Этот день навсегда останется здесь.

Здесь в веренице миров таким, какой есть.

Это значит, что завтра начнется опять

Тем, что вы сейчас не успели понять.

То есть, чтоб завтра опять все начать с нуля.

Сегодня вам нужно понять, где под вами земля.

Многое б я вам сейчас хотел сказать, но

Вам сейчас я скажу только одно.

Этот день теперь улетит навсегда.

Туда откуда его не вернуть никогда.

Это значит, чтоб завтра пришла весна,

Нужно его сейчас исчерпать до дна.

Выпить всю воду до капли, оставив детей.

Прямо смотреть на людей веселей, веселей.

Творчество меня захватило. Освоив эту песню, я кинулся писать новую. Это была самореализация, фундаментом для которой был Божественный дух, меня в этот момент переполнявший. Но сейчас получилась не песня, а стихи:

Три времени сливаются в одно.

Познать его всем нам дано.

Кто не поймет - придет опять.

Опять, чтоб все-таки познать.

Что смерть на то нам всем дана,

Чтоб исчерпать всю жизнь до дна,

Познать ее и верх, и низ,

Испить познания каприз.

Ведь вечна времени река,

Оскудевает лишь она

В сознанье каждого из нас,

Кого еще Господь не спас.

Поверь в него, и Он придет,

Тебя с собой в свой Путь возьмет,

Покажет где добро и зло,

Как делать так, чтоб всем везло.

Что грех тогда на деле - грех,

Лишь в действе множество прорех.

Когда несет он чью-то боль.

А так живи - и Бог с тобой.

Еще не закончив писать, я решил это стихотворение отнести в церковь. Что я и сделал, передав девушке, находившейся в доме у пастора, это стихотворение вместе с песней. Мое сознание рисовало недалеком будущем роль церковного поэта, как вид одного из моих занятий. Вечером, не успев переступить порог церкви, я почувствовал себя в центре внимания и одновременно не в своей тарелке. Эти впившиеся взгляды буквально переставляли мои руки и ноги. Спросив в фойе у жены пастора, где Саша, я пошел в актовый зал. На мое удивление к ним он отнесся спокойно, в чем я почувствовал сытость. "Но неужели, если ты полон, почему не можешь поделиться своей полнотой и хоть как-то поддержать?" - недоумевал я. Я представлял свою реакцию, если бы мне эти стихи принес другой человек. Тем не менее стихи я ему оставил.

В 1992 году во время своего второго просветления я сделал обрадованно потрясшее меня открытие. Когда филиал Павитрина стал затягиваться, а растущая энергетика покрывать боль в правом полушарии, я стал обоеруким. До этого я был правшой. Правосторонняя доминанта остается у меня и сейчас, хотя и не во всем. Всю жизнь я сознательно тренировал левую руку и когда при общем духовном подъеме обнаружил вдруг в ней ножовку, я остолбенел от радости. Психическая энергия возвращалась в излученном виде. Павитрин же левша. Ест он, на удивление, правой, но рисует левой. И я относился к свой "левизне" двояко.

Это лето оставило мне еще одно явление. Я не помню что я говорил тогда. Обладая хорошей памятью, я не могу вспомнить, что я говорил людям тем летом. Только в общем плане по направленности говоримого. Как будто за меня говорил Он. Собственно мое отношение к говоримому таким и было. На Путь я пытался и начинал ставить тогда не одного Кешу, перерезавшего мне за это шнур от колонки.

Как стать Левшой.

(Понимание, возникшее у меня после одного общения).

Для этого вам надо лишь не отдавать своего ангела. Не отдавайте просто так без обмена продукцию вашего интеллекта - правого полушария.

1)Не давайте советы, пока вас не попросят, хотя это правило не абсолютно. (Вторая часть совета была дописана из альтруистических чувств. У меня возникло ощущение, подтверждамое знанием одного левши, что все левши придерживаются этих правил общения).

2)Не проводите открытого анализа человека или явления в разговоре.

Я не мог противоречить Павитрину даже в мыслях. Однажды он задал вопрос мне и Сереже Чеснокову что такое пространственно- временной континиум. Я же не понял вопроса. Мне показалось, что он спрашивает про континиум настройки. Тот самый о котором писал А. Мартынов в "Исповедимом Пути". Не сказав ему, т.к. чувствовал себя не готовым сказать, я пошел на тренировку. Но когда я с нее шел, то почувствовал, что промолчав, я себя противоставил ему. Сейчас несказанное было заперто во мне и причиняло мне боль своим ему противопоставлением. Я пошел к нему домой. Позвал его на лестничную площадку. Он смотрел на меня во все глаза.

- Ты спрашивал меня про континиум настройки. Его взгляд меня остановил. - Я говорю потому, что умалчивая, я противопоставляю себя тебе.

- А-а. Я вообще спрашивал про пространственно-временной континиум.

- Ну, Кандыба говорит, и пространство и время - это цепь вероятностных событий, выхваченных субъектом из реальности. А континиум настройки - это угол настройки. Вот здесь на голове находится седьмая чакра. Входишь в себя, - я показал на свое лицо, - поднимаешься в эту чакру и настраиваешься на волну нужного человека. Я рассказывал ему опыт, который я пережил во время медитации, когда обнаружил у себя над головой его чакру, обдумывая причины нашего с ним конфликта той зимой.

- И вообще у тебя есть какие-нибудь вопросы, на которых нет ответа? Задавай их сейчас мне. - Я чувствовал, что чем меньше он будет думать и сомневаться, тем и мне будет спокойней.

- Не знаю, сейчас не могу тебе сказать. Надо подумать.

- Скажешь, если что.

- Хорошо.

- Толстой? - Я в нем не видел личности. - Да и что в нем удивительного. Он же ясно про себя сказал - непротивление злу насилием. Это значит, к нему на улице хулиган с ножом подойдет, и вся его личность спрячется за свой принцип.

- Нет, ты все-таки прочти "Войну и мир"! - убеждал меня Павитрин.

- Да зачем ее мне читать?

- Потому что ты спешишь с выводами.

Я почувствовал, что на меня накладывается шаблон мышления.

- Ты меня не понял. Я же не говорю, что он не человек или не гений. Но он о себе все сказал, сообщив свой принцип действия. В своих героев больше, чем он сам, он вложить не может. Фактура же меня не интересует.

- Нет, ты все-таки прочти "Войну и мир".

Мне было удивительно. Раньше, в школе или во время моего первого духовного расцвета я безоговорочно разделил бы его точку зрения, но сейчас, тренируя тело я открыл другой путь духовности и ценностей -телесный -через тело. Интеллектуальность для меня не имела прежнего смысла, хотя бы потому, что само мышление мое изменилось для этого. Я чувствовал свое единство с восточными духовными ценностями -единоборствами -вот что я понимал в подлиннике! У меня за эти годы как будто сменилась моя личность от этого.

Я играл с одним мальчиком мячами. Мы кидали друг другу два мяча один за другим. Но ловить мяч, держа еще и второй ему было неудобно, и поэтому для удобства один мяч он положил на пол. Условия игры задавал я, но они не оговаривались.

- Хитрый, - осуждающе сказала его мама, увидев его действие. Мальчик вздрогнул от ее резкого голоса и стал приседать, оглядываясь на нее, за вторым мячом. Тут я воочию увидел образование в совершенной психике этого мальчика комплекса от непонимания его мамой его чувств, мотивов его действия. Он и не думал хитрить. Мамой же закладывались ему сразу несколько комплексов.

Однажды я приехал к Вадиму на работу, и он не мог открыть дверь кабинета.

- Без молитвы начал, - сказал я слова оптинского отца Нектария. Следущая попытка открыла дверь и подняла глаза Вадима ко лбу, а меня повеселила.

Он приехал ко мне попросить меня все свои действия в отношении его семьи не делать самостоятельно, а только через него. Мы сидели и разговаривали на кухне.

- Ты смотри, - развенчивал он мою восторженность. - Ты хоть раз видел чудо?

- Видел, - сказал я подумав. - Когда ключ в твоих руках открыл дверь.

- Гм. Не то. Вот смотри. Шаолиньские монахи. Глазами зажигают бумагу. Но ведь в сути - простые люди.

- Согласен, - сказал я, не понимая, куда он клонит.

- Блаватская - сдохла от половых излишеств.

Тут я взорвался.

- Почему - сдохла?

- А что она сделала? - удивился он.

- Есть два Пути - путь нервной клетки и путь раковой опухоли. Путь полного восприятия и Путь полного обособления. Космические вампиры - это люди, сами себе готовящие уничтожение, если длительность их жизни равна длине жизни человечества. Их действия абсурдны, так как они, как и Махатмы, при своих знаниях могут иметь все, что угодно. Значит, их нужно просто перевоспитывать.

Я выдавал ему то, что у меня было вершиной моего знания. Он вздрогнул и насупился:

- Откуда это?

- Магия бессмертия.

Его реакция была похожей на то, будто я его "раскулачивал", оставив у меня под вопросом его способности и настроения.

Как-то, в один из первых разговоров, когда мы говорили с ним как всегда обо всем, и он задал мне вопрос:

-А голос как он образуется?

-Голос -это движение полей. Полевые пластины, двигаясь одна относительно другой обнажают новые буквы, а сознание подправляет появление из них новых слов.

Его вопрос был задан так, словно он давно бъется над этой мучившей его загадкой. Значит, он живет внутренним миром, подобным тому, в котором жил Шри Ауробиндо, говоривший, что он -это все -Земля, люди, бесы. Да и тот вопрос Оли в 1992 году о мире в себе тоже вел мои мысли к этому.

Освобождение моей души происходило спонтанно. С каждым этапом освобождения сознания я сначала оказывался душой раскрытым догола, что само по себе вызывало опасения и чувства своей открытости "всем ветрам". То есть, когда я обнаруживал, что раскрыт душой догола, я думал, что начался новый этап ее освобождения. А в таком состоянии я часто оказывался выходящим из гостей. Но в течение некоторого времени после обнаружения своей открытости, голова опять начинала покрываться полем, принося душе покой. По прошествии некоторого времени у меня стал возникать вопрос о бесконечности числа этих этапов и что эти этапы вовсе не этапы, а полевое оголение головы и верхней части туловища.

Механизм появления информации в законченном виде происходит путем, подобным действию эгрегоров. Прочитанная информация у людей, "летящих" по жизни, от полета сознания вперед смещается к затылку и отгораживается текущей. Со временем, если у человека снижается вера в себя, начинают образовываться склеротические пленки, образующие замкнутый порочный круг: ухудшение с их помощью памяти ведет понижение веры в себя, что увеличивает количество и качество пленок. Озарения творческих личностей происходили в результате расслабления после напряжения, переживавшегося всем их существом. "Оберегай духом тело, тогда тело будет жить вечно. Внимай тому, что внутри, затворись от того, что снаружи... Я сливаюсь с лучами Солнца и Луны, соединяюсь с вечностью Неба и Земли... Обыкновенные люди смертны, я же в одиночестве пребываю вечно". Эти слова принадлежат мудрецу Гуану Чэн-цзы. Слово "одиночество" здесь не должно пугать. Во-первых - оно внутреннее. И при духовной заполненности оно совсем не страшно. Оно прекрасно. Так же как выйти на улицу в хорошем настроении, когда все хорошо.

В ходе встречи с Вадимом незаметно для себя я выразил одну свою мысль нецензурным словом и, когда пришел домой, почувствовал начинающуюся резь вокруг этого слова. Своим сознанием я пытался заблокировать эту боль или загнать это слово в какой-нибудь отдел психики, откуда бы я эту боль не чувствовал. Немного получалось, но хотелось полного покоя. Не вытерпев, я пошел к Вадиму еще раз. Он ставил машину в гараж. Ему помогал родственник наших лет, приехавший с запада. Увидев меня, он удивился, но когда услышал про причину моего прихода, самодовольно заулыбался. Я был уверен, что он понимает, что я чувствую резь от его отношения к этому моему слову.

- Я в тот раз сказал мат, - сказал я. - А теперь мне больно от этого и я не могу успокоиться. Я хочу, чтобы ты не думал, что я вообще матерюсь. Это слово было единичным.

Улыбка Вадима отражала полноту понимания случившегося. Я пошел провожать их до дома. Недалеко от него стали прощаться и родственник Вадима, державшийся от меня отчужденно, на мою оптимистичную уверенность о скорой встрече сказал мне многозначительно: "Не спеши!" -Ага! - ответил я не менее оптимистично и, повернувшись, пошел домой. Разворачиваясь, я успел увидеть как полет моих слов был прерван оценивающим взглядом Вадима и Сережи -так звали этого парня. Их взгляд словно создавал невидимую стену на некотором расстоянии от них перед ними, и через мгновение слова словно скрутила черно-прозрачная сила, которой стала эта стена. Прибежав домой по свежей памяти я написал "Адаптацию для психически больных". Когда я принес это прочесть Вадиму как руководство к правильности его отношения ко мне, он насупился: "У него продолжается". Я почувствовал, что не имею сил дать ему понять, у кого и что продолжается. Прочитав, он ее мне вернул и попросил носить ему только небольшие фрагменты для удобства работы. Я удовлетворил его просьбу, принеся ему следующее:

"Психиатрия.

Каждый человек и животное окружены тремя полями:собственным, планетарным и Вселенским. Д.В.Кандыба дал им следующие названия:ИПП,ИППП,УППВ - индивидуальные психические поля личности и планеты и универсальное психическое поле Вселенной. Его названия вызывают в памяти афоризм: в духе все едино.

Лечение больного необходимо начинать с работы с его родственниками. Память истощенного больного легче восс

частности, больному они ставят под угрозу существование его как личности, вследствие награждения его имиджем неполноценности как существа. Подобное его отношение к ним отпечатывает в их поле те же самые его "неполноценности".

Больной видит и четкие и размытые зрительные образы и реальные голоса, и следит за развертывание событий внутри него также как если бы это происходило в действительности. То, что действуя внутри себя, он руководствуется здравым смыслом, хотя последний обычно для наблюдателем принимается как раз его отсутствие, говорит о том, что больной как человек нормален и ему только нужно помочь избавиться от галлюцинаций.

Перемешение полей головного мозга в ходе психоза у полновесных психически больных могут давать полную деформацию ощущений и самоощущений, которые вкупе со всей информацией, которой обладала психика этого человека, могут проявляться такими сочетаниями, которые сами по себе могут одним своим проявлением делать человека душевнобольным. Особенно это начинает проявляться после приема успокаивающих лекарств, когда взбаламученное психозом биополе, начинает успокаиваться и опускаться. Например, около полугода левой половиной моего живота иногда вздыхал Вадим. Больной может чувствовать также и запахи своих внутренних органов у себя во рту или в голове, ясно понимая или не понимая что это.

Учеными подсчитано, что полная смена плоти человека, как результат действия обмена веществ, происходит за семь лет. Мое следующее убеждение основывается на чувстве и наблюдении, хотя я не знаю, насколько оно точно. Мне кажется, что за эти два года я сменился не менее пятнадцати раз. Это убеждение возникло после семикратной смены моего мировосприятия в течение нескольких мгновений весной этого года. В стрессе я находился семь лет и психика оставила "семь годовых колец". А психозов было два. Пятнадцатый раз - полное очищение.

В попытках очистить свою душу от присутствия в ней Вадима я бился уже недели две. Я сидел на диване в попытках уйти в себя, когда вдруг, приняв какое-то решение, увидел, как начинает изменяться мое цвето- и светоощущение реальности с одновременным укорачиванием длины взгляда: как будто мой взгляд, возвратясь в себя, прошел несколько черно-белых и цветных световых полос-плоскостей, расположенных прямо передо мной перпендикулярно горизонтальной плоскости. После чего я начал чувствовать себя ходячей смертью. По состоянию здоровья, конечно. Хотя и не только.

Весной, во время разговора с сестрой, во время которого я обосновывал ей свое желание убить Вадима тем, что он меня убивает первым, моими руками как будто кто-то взял лежащий рядом журнал "Эхо" и открыл нужную мне страницу. В статье на той странице я прочел, что инопланетяне жестоко карают земных убийц. Несмотря на это предупреждение (если это было предупреждением) из-за чувств, вызываемых происходящим, я забывал о нем и оправдывал себя тем же своим оправданием. Однажды поздно вечером, выведенный из терпения, я взял подходящий кухонный нож, пару нунчак и сказал Вадиму, находящемуся на "прямой индукции" со мной: " Если ты сейчас же не приедешь к подьезду своих родителей для ползания передо мной на коленях с просьбой пощадить тебя и обещанием полностью восстановить мне и моей семье нанесенный моральный и материальный ущерб, я перережу всех членов твоей семьи, которые попытаются помешать мне убить твоего отца". Я остановился и переменил решение лишь в двух кварталах от дома его родителей. Спас их эгрегор (филиал) Вадима, от лица его самого, находящегося на "прямой индукции" со мной, и взмолившийся мне помиловать их, обещавший оставить меня сейчас и вообще в покое и то, что утром он, то есть Вадим, придет для разбора и принесения извинения. Он, понятно, не пришел, а я и не сильно ждал, так как был уверен в этом. И не потому, что в жизни Вадим не держит слов и часто обманывает. Как раз это он делает довольно редко, как и простой нормальный человек. Просто я привык к тому, что меня постоянно обманывали эгрегоры.

Пообещал смерть я и еще одному человеку, но это было только обещание. Просто предупреждение.

Медитация показала мне следующую картину: моя психика состояла из нескольких эгрегоров. Каждый из них мог проявиться во весь мой рост. Они выглядели моими двойниками, но отражали привычки и весь духовный уклад их хозяина в жизни, а не по происхождению. Когда я писал тому человеку письмо, я начинал на бумагу класть его стиль мышления и даже его почерк. Часто в жизни я вдруг ощущал себя одним из них. По общему ощущению чаще всего это были матушка, Вадим, Слава. На тренировках Брюс Ли. По укладу характера - отец, сестра, зять, матушка, иногда Вадим. Впрочем, в главном, в отношении к себе и к человеческому люди едины, и черты каждого из членов моей сущности я проявлял в зависимости от того, кем я в данный момент себя ощущал больше. Каждый из двойников "пробивал" - занимал несколько моих полевых оболочек (часто во весь рост). Это и делало общение с людьми моей главной проблемой. Сам я был никем, а в момент общения не знал, кого я собой представляю внешне и кого представлять собой внутренне. Так как в стресс я вошел, ощущая себя никем не только по внутренней стерильности души, но и по размерам самоощущения (когда я это писал, то имел в виду -Богом, основываясь на выражении Б.Ш.Раджниша "Никто -это Бог" -Б.М.) и, входя в стресс, я был открытым и не умел закрывать свою душу обманом (скрывал тогда необходимую информацию от чрезмерно любопытных и недостойных ее я лишь нужной подачей спрашиваемого), то преобладание в конкретный момент одного эгрегора диктовало мне ответить так, проявляя не свою реакцию, я не знал, как говорить "Б" в случае, если "А" не достигало цели. А люди реагировали на "А", как на меня. Что касается возможности ответить от себя, от души, то в простоте жизни я так и общался. Только как часто в нашей жизни можно встретить простоту и искренность в постоянстве? А в случае проявления негативных реакций за несколько лет мучений я так стал относиться к малейшей неискренности, что готов был часто, если не разорвать плюющего в душу, то ответить тем же, что тоже не было выходом, хотя бы потому, что я сам начинал чувствовать боль от своего ответа. Но метод постоянных проб и ошибок закалял мою прокаленную душу и приносил ей успокоение как этим, так и результатами начинающегося проявляться познания себя и правильности общения.

КАК СОХРАНИТЬ (ВОССТАНОВИТЬ) ЭНЕРГИЮ.

Группа московских экстрасенсов проводила опыт по левитации. Он заключался в следующем: экстрасенсы "накачивали" энергией своего товарища, лежащего на полу. Опыт удался на 99,9%: их товарищ, приподнявшись над полом, касался его лишь одной точкой своего тела. В ходе эксперимента каждый из них похудел на несколько килограммов. После эксперимента, когда все сели за чаем обсуждать опыт, одному из них понадобилось уйти. Оставшиеся восстановили вес по окончанию чаепития, а тот, кто ушел - только через две недели.

Я сказал матушке лишнее. Лишним оно не было, но я повторился. То, что сказанное было лишним, я понял по упадку сил и некоторой депрессии. Я давал нелицеприятную оценку одним людям. Они ее заслуживали. Матушке это несколько не понравилось, хотя не согласиться со мной было нельзя. На помощь мне пришла Мать (Мирра Ришар). Ее образ, выплывший ко мне из-за правого плеча, напомнил мне, что она была "силой в движении". Все, что было сказано, сделано или пережито даже вчера вечером, представлялось ей уже старым и неинтересным. Она всегда была впереди, на острие. "Почему меня тогда волнует то, что я сказал, - думал я. Тем более, что это я уже говорил, и о комплексах не может быть и речи". Чувство и видение подсказывали мне, что у меня просто ослаблены энергетические каналы между головой и телом. Они были ослаблены на уровне шеи, и "головная" их часть, свободно свешиваясь "горшком" вниз, перемещалась на незначительное расстояние относительно туловищной, концы которой были направлены вверх - насколько позволял это сделать опустошенный шейный их участок. Это перемещение и создавало ощущение нестабильности и порой - схождения с ума.

Я стал думать. Я отдал энергию матушке. Если она ее не усвоила она вернется ко мне. Если усвоила, и ей не понравилась - она себя противопоставляет мне и закрыта от меня душой. Значит, выхода два: или несколько дней ждать, пока матушка "отойдет" от этого разговора или раскрыть ей душу сейчас. И, выйдя из комнаты, я непринужденно к ней обратился, а после стал заниматься своими делами у нее на виду. К обеду я уже забыл о проблеме.

Пришлось мне пережить и помутнение рассудка от ярости. Едва успокоившись после разборок с моим молодым знакомым, унижавшим меня своим презрительным отношением все лето (хотя в плане отзывчивости он продолжал оставаться на высоте) и не желающим делать мне уступок, я сидел в медитации. Энергия накапливалась быстро. Достигнув радужного мировосприятия и желания чем-нибудь заняться, я было тронулся с места, но в этот момент сознание пересекло натянутый как струну нерв от еще не восстановленной справедливости в отношениях с ним. Вспышка чувств, последовавшая за этим, чуть не лишила меня рассудка (это и произошло на мгновение) и сожгла весь накопленный запас энергии, что и удержало меня от немедленной физической расправы с ним, также как то, что само сгорание энергии я воспринял как волю Бога. А то есть и за необходимость искать другой путь решения конфликта, а происходящее - за необходимое для той же книги.

Будучи всю жизнь аскетом, а также адептом своего духа и побуждений, я никогда не был полностью праведным. Я только что оставался чистым по отношению к людям. Праведность по-моему - это непричинение вреда людям первым, а не монастырский образ жизни. В больницу я пошел как святой, временно сошедший со своего Пути, никому, понятно, об этом не говоря. И это было не самомнение. Эта мысль была спасением от тех болей, которые мне довелось пережить в психозе. Я чувствовал себя Иисусом, и шедшим на Голгофу, и висящим на кресте, а в моем попадании в больницу видел некое предназначение, смысла которого в тот момент мне знать было не дано. Об этом говорила и простая логика - не попал в нее семь лет назад - должен лечь в нее сейчас. Начиная с июня 1994 г. к своей голове я начал относиться, как профессор Керн к голове профессора Доуэля, если не бережней. Хотя, понятно, часто забывал об этом. Но много выходов из дома в вечернее время из-за этой мысли было отменено, так же как и походов в гости с неизвестным исходом. И здесь я был спасен - книгой. По мере ее написания, особенно второй части, я стал самоупрощаться и успокаиваться. Какое может быть самомнение, если ты чист.

Существует два мировосприятия - оккультное и материалистическое. Оккультное является материалистическим, так как признает и материю, и сознание, не делая между ними никаких различий. Материалистическое же отводит сознанию вторичное место, то есть по своей сути не является материалистическим: если материя - это все, то почему сознание - ее производное - не состоит из нее же самой. В субъективном мировосприятии это выражается так: наблюдателю-материалисту в любой точке Вселенной будет казаться, что звезды разлетаются от него во все стороны. Для оккультиста - он сам центр Вселенной. Точнее некуда сказал об этом Лао-Цзы: "Знания ведут нас к расширению - истина сжиматься учит нас". Если обратить внимание на то, что сжатие - это концентрация, а психика - модель и сама Вселенная, становится понятным, откуда такие возможности у человеческого организма и способности у его адептов.

Если психиатр - материалист с интеллектом, отключенным от чувств - больному впору вешаться и надеяться лишь на себя и на Бога в надежде, что случайное стечение обстоятельств все-таки вылечит болезнь. Ведомыми силами, приводящими к исцелению, являются желание и вера. Штурман - желание, лоцман - вера. Вторичность веры, надеюсь, понятна: ведь ее деформация и привела больного к болезни. Но без веры, однако, он едва ли вылечится. Как скоро - можно сказать довольно точно: немного быстрее того времени, которое он пережил до больницы (кризиса) от своей первой галлюцинации или неправильной трактовки реальности. Понятно, что это только в случае полностью самостоятельного самоисцеления. И ничуть не раньше. Разве что из-за случайности обстоятельств не переживет сатори, но шансов на это 1:1000000.

Мыслью, спасшей меня от общих "своевременных" насмешек, была неуверенность, что все это происходит в реальности. Но в двух случаях в 1993 г. у меня сдавали нервы, и я обращался к знакомым с просьбой переночевать, объясняя причину своих страхов. И один раз - тоже сдали нервы от "угроз" - к знакомым парням с просьбой "отоварить" двух кретинов из института (второй стал им, попав под влияние первого), ранее смеявшихся над моей наивностью, а сейчас находившиеся неподалеку от моего дома и на "телепатической связи" угрожавшие мне прийти расправиться со мной. После того, как мы пробежали в их поисках квартал, и парни узнали, откуда у меня эта информация, снисходительно поулыбавшись и успокоив меня, они пошли домой. Они были и остаются моими хорошими знакомыми. Но я хочу продолжить начатую мысль. Смею утверждать, что сомнение в том, что то, что видит и слышит душевнобольной, отсутствует лишь у полных кретинов. Если у человека остался рассудок и логическое мышление, эта мысль у него просто не может не присутствовать. А значит, у этого человека есть все шансы вылечиться.

Хотя больница и разбила мой самоимидж экстрасенса, после отхода от нейролептиков он вновь стал у меня появляться. После некоторого расправления моей души от острой послебольничной боли и потрясений я опять начал видеть паранормальное. Смею утверждать, что его невозможно не видеть. Только то прогрессивное, что мне дала больница, сам факт ее посещения - это осознание того, что Вадим не воздействовал на меня дистанционно. То, что я попал в такую больницу, меняло меня самого в самоощущении как человека. Своему самоуничижению я находил оправдание тем, что в многомерности мира не всякий экстрасенс способен разобраться. А мой путь тем более не был устлан розами. Поэтому, когда я опять начал видеть паранормальное, я был уже несколько другим человеком, и, наблюдая паранормальное, я был его исследователем. Это было и интересно. К этому звала и сама жизнь. После трех месяцев жизни в параллельных (нормальном и паранормальном) мирах я обратил внимание на то, что паранормальное я вижу лишь в определенном диапазоне. Я не видел ауры целиком, я лишь иногда видел биополе (биополе, по-моему, выглядит пленкой, прозрачной субстанцией, а аура - цветная, хотя эти понятия можно считать синонимами), и видение их не зависело от моего желания. Это все подсказывало о том, что для постижения этого надо двигаться дальше - овладевать контролем за своими способностями параллельно лишь с невмешательством в процесс духовного роста. Само паранормальное мне надоело. Надоело даже бесконечным многообразием его форм. Надоело и обьяснять себе причины его возникновения, так же как связывать эти объяснения со знаниями, ведущими к вершинам духа. Тем более, что моя душа болела практически от каждой встречи. И это не мудрено, если учесть, что для материалистов духовное, а точнее - путь к результату практически не имеет смысла. Их поражает лишь сам результат. Выражение "физическое изменяется вслед за духовным" казалось для меня панацеей от любой болезни, в том числе простого внешнего физического недостатка, если вспомнить тот факт, что когда Сатпрем впервые увидел Шри Ауробиндо, Учитель выглядел не человеком, а существом, бытием. Но что значит материалисту, не берущему даже рационального из нетрадиционного (не поддающемуся логике простого мышления, а верящему только видимому и традиционному) сказать что средством от его болезни, как и абсолютной профилактикой от всех, в том числе и социальных проблем, является только остановка мышления и первое время удержание от занятий, традиционно считаемых растрачивающими энергию: секса, курения и пустых разговоров, пока энергичность не станет его натурой. Освоив этот этап, человек идет выше и уже управляет своим, окружающим его социумом, а не последний им. И все преграды вверх человеком исчерпаны. Понятно, что про ступени духовной иерархии я разговоров и не начинал. И того, что я говорил, хватало для того, чтобы люди принимали меня в лучшем случае за доброго фаната.

МОРАЛЬНЫЕ УЗЫ (ДЛЯ АЛКОГОЛИКОВ И БЕССОВЕСТНЫХ).

Если вы, приговаривая "пусть лучше лопнет моя совесть, чем мочевой пузырь" оправитесь в подъезде или на улице, а потом несколько дней не сможете подняться с постели, вы никого не удивите из знающих причину этого. Энергии от взглядов людей на то, что вы оставите через единое ваше с ними биополе, вы можете получить столько, сколько для переработки вашей понадобится эквивалентной розыску не одного десятка туалетов.

Я не терплю высокомерия. Оно - тупость человеческого разума. Это доказывает простой жизненный факт. Многие европеоиды считают восточные народы низшей расой. Так ли это? Если русский, англичанин или американец насчитает с десяток цветов, которые он мог бы отнести к красному - это будет хорошо. У корейцев же одного красного цвета насчитывается до пятидесяти оттенко

и - теплый, холодный и нейтральный, и во время болезни принимают необходимый по энергоемкости продукт. Что, как не забитость чувств, мешает европейцам воспринимать мир таким же. И что наиболее всего делает их чувства забитыми, как не собственный ум. "От бешеных охот дичает ум", - сказал Лао-Цзы.

На ветру колышется полотно флага. Что движется - полотно или ветер? Ответ: Сознание. Это одна из чаньских загадок, ведущих к просветлению. Классически идеалистическим ответ будет лишь в случае понимания, что движется лишь познающее сознание. Материалистическим - если отвечающий разделяет истину, что реальность - это сознание (сознание Бога и достигших Его). Если психика - модель Вселенной, то ведь справедливо сказать и обратное: Вселенная -модель психики.

Я матерюсь и матерился редко. Но в то время стал замечать, что внутри себя думаю почти одними матами. Просто то, что я видел в жизни, не подходило под мое выражение этого простыми словами. Когда я заметил это и стал чувствовать, что и вслух скоро начну говорить также, мне вспомнились слова Кришны, которые он говорил Арджуне, прочтенные незадолго до этого по поводу чистоты речи. И начал со скрипом, но с еще более глубоким, каким-то подсознательным удовлетворением от направления своих усилий, следить за собой внутри себя. Год спустя матушка сказала мне, что не может на реалии жизни смотреть, не выражая мысли нецензурной бранью внутри себя, и что, она боится, эта брань скоро будет у нее на устах. Надо ли говорить, что я сильно разволновался. Конечно, не по поводу того, что она начнет материться. Ей, а тем более сейчас, это угрожает меньше всего. Говоря это, она мне выдала единую вибрацию моей души".

- А как ты рассчитываешь издать книгу, думаешь редактор с распростертыми объятиями примет ее на издание? - спросил Вадим. -Сначала ее надо еще написать, потом прийти в издательство, разбудить в редакторе Бога. Да и вообще, почему ты за это переживаешь? Если книга от Бога она будет издана. Бог сам о ней позаботится.

- Если только рассчитывать на Бога - недоверчиво, но находя в моих словах некоторый смысл, протянул Вадим. В этот момент я увидел поразившее меня открытие. Он все, говоримое мной, подминал под себя своей тяжестью. Он словно наваливался всем своим весом на каждое мое слово.

- Вот оно что. Ты как относишься к Богу? К нему надо относиться с радостью, с легкостью, а ты наваливаешься на него, как будто он тебе от этого чем-то становится обязан, также как наваливаешься и на говоримое мной. Это ведь неправильно. Человек знания должен быть легок. Он может стать тяжелым по своему желанию, но он должен легким в отношении. Твоя ошибка в том, что ты сразу начинаешь строить свое отношение. Отношение это уже ответ, в то время как нужно "не отвечать". Ты ведь еще не знаешь, насколько ты правильно понял этого человека. То, что ты так уверен - это еще ни о чем не говорит. Сейчас у людей поля засорены так, что они могут тебе выдать какую-нибудь энергию или вибрацию от своего прежнего разговора или оставленную другими людьми. Почему ты сразу строишь свое отношение?

В это время для меня стал понятен печальный опыт истории. То, что целостный опыт души не передается словами одномоментно. Ленин, обладая диалектическим мышлением, перестал быть человеком и стал фанатиком, даже фашистом в глазах тех, кто судит его по направленности действий, забывая масштаб информации и ответственности, который Владимир Ильич нес ежеминутно в своей голове. Однозначно понятно, что ответственность за судьбу России, которую он нес на своих плечах, оправдывала его действия по отношению к тем, кого он считал врагами революции и народа. Его же человеческое лицо показывает тот факт, когда его нашли в Горках в кочегарке, куда он из своей комнаты смог добраться, силясь что-то сказать, будучи уже парализованным, когда он понял, что дал Сталину в руки машину смерти. Этот факт, упускаемый многими толкователями истории из виду, говорит о том, что Ленин был и остается тем самым Человеком, которым его воспел Маяковский и каким его знали его соратники.

Вскоре я принес Вадиму вторую часть книги, которая начиналась концом наших отношений со Светой и заканчивалась моим попаданием в больницу, и забрал у него "Конец интеллекта", а также принес ему адрес отца.

- Зацепил ты меня, - сказал он мне на мой вопрос.

- Это хорошо. Знаешь, что ты должен сделать в ближайшее же время?

- Что?

- Написать письмо моему отцу и извиниться перед ним за сказанное мне. И прийти к нам в гости просто так, чтобы матушка видела наши с тобой отношения до того, как узнает о твоей роли в моем попадании в больницу. Перед ней извиняться не надо.

- ?!

- Еще никто ничего не знает, и это надо сделать до того, как узнают. Перед отцом, наверное, можешь прямо не извиняться, но написать ты ему должен.

- Я подумаю. Оставь адрес.

Прочитав вторую часть книги, он мне ее вернул и попросил носить ему только фрагменты для удобства работы. Я видел, что он очень хочет прочесть и первую часть книги. К ней я относился также, как заколдованный принц к аленькому цветочку. Едва я начинал ее читать, как начинал наполняться воздушной легкостью и такой гаммой чувств, о которой душа может только мечтать. Я попросил Вадима читать ее только дома, предварительно очистившись в медитации от всех плохих мыслей о ком бы то ни было.

У Вадима в это время жили родственники, приехавшие из-под Москвы и гостившие у них с лета. Сережа, так звали парня, был мужем Олиной сестры. Он имел все чисто западные манеры поведения, чем оживлял мне воспоминания моего общения с Валей. Но сейчас я смотрел на него несколько иначе. Я смотрел на его душу, казавшуюся мне, если не совершенной, то близкой к совершенству. Она была полна собой. Все, что Сережа говорил, проходило сквозь него, не задерживаясь и не оставаясь. Он был полностью свободен как от людей, так и от говоримого. Сережа занимался таэквандо, что обещало стать точкой соприкосновения наших душ. Когда я принес книгу, Сережа стал просить у меня ее прочитать. Я отказал ему в этом, попросив на меня не обижаться. Я не знал, что может случиться со мной от его чтения. В качестве компенсации за свой отказ я предложил ему сходить со мной на тренировку в дом офицеров, куда я ходил уже несколько дней. Он поддержал мое предложение.

Я пришел к Вадиму вечером. После отдачи ему книги, я пошел домой. Он пошел меня провожать. У обоих чувство радости от встречи было таким: эмоции лились почти как у детей. Кварталы мелькали незаметно.

- Ну и как у тебя со здоровьем сейчас?

- У меня была разомкнута энергосистема. Сейчас я ее практически замкнул. Можно даже сказать и без практически.

- Это как?

- Ну, полностью очистил содержимое головы от доминантного очага в правом полушарии.

Говоря последние слова, я вложил в них ироничный намек, и взглянул на него. Он поморщился. Дальше разговор шел о матушке и обо всем. Я рассказывал ему, как я провалился в его "Я"после пробивания его эгрегора.

- Я вдруг оказался в таком покое, что мне стало смешно. Он находится в таком покое, а я пытаюсь ему что-то доказать, рассказываю про поле.

Павитрин засмеялся. Мы прошли немного дальше. Я продолжал по ходу разговора:

- Я же говорил тебе, что я чуть не убил твоего отца в прошлом году. У меня и в этом было нечто подобное, только по отношению к тебе. Но как я могу это сделать, когда я вижу, что ты меня не понимаешь.

- Незнание смягчает ответственность, - поспешил вставить Павитрин.

- Незнание не смягчает ответственности - это справедливый закон природы и глупый - судебного законодательства. Я же сужу по-человечески.

- Я понимаю.

- Как я мог тебе что-нибудь сделать, когда я вложил в тебя столько сил, когда ты - без пяти минут Шри Ауробиндо.

- Ну уж Шри Ауробиндо, - сказал Павитрин самодовольно.

- Обыватель.

Меня полоснуло самодовольство, с которым было произнесено последнее слово. Я сказал это.

- Не самодовольно, а с сожалением, - сказал он.

- В психозе я видел видение, - продолжил я. - "Я из тебя Павитру сделаю", - говорил я тебе.

- Павитра - это кто? - хитро спросил Павитрин.

Эта хитреца меня задела, но я продолжал:

- Это первый ученик Шри Ауробиндо. В переводе означает "чистый". Вадим стал расспрашивать меня о том, где я собираюсь печатать книгу.

-В своем институте.

Он опасался, что кто-нибудь из студентов или лаборантов, воспользовавшись моей неосведомленностью во всех возможностях работы компьютера прочтет необработанный текст, в котором было много информации, способной подорвать авторитет их семьи. Я в порыве чувств писал все очень откровенно. Но когда я пришел домой, как-то само по себе возникло решение спросить о помощи Валентину Николаевну Мосиенко - давнюю знакомую, жившую раньше в нашем подъезде, работавшую в политехническом университете. Она, как и всегда, откликнулась на мою просьбу и, поговорив со своей коллегой - Акиловой Светланой Геннадьевной, дала мне телефон ее кафедры. Теперь я день за днем с перерывом на обед проводил в компьютерном классе. В класс приходили студенты, занимались, играли на компьютерах, часть из которых постоянно была свободной.

- Можно, я приведу знакомых себе на помощь? - спросил я Олю - лаборантку компьютерного класса.

- Приводи. Я стал думать, кого бы мне попросить. Ответ долго искать не пришлось: Олю Павитрину. Ее сестра с Сергеем, находясь дома со своей маленькой дочкой, могли свободно присмотреть за Ильей и Алиной. Оля в школе училась в УПК на машинистку и имела скорость печатания в то время 157 ударов в минуту. Два-три дня работы на компьютере эту скорость восстановили бы свободно.

Я был словно одержимым. Ужасы, которые мне приходилось наблюдать в автобусах и в общественных местах, когда из-за одной бессознательной интонации человека на него начинали орать и обзывать последними словами, показывали мне бессмысленность всей моей жизни и любого другого дела, пока все это будет продолжаться. Выходом же из того уровня тревожности и стереотипов человеческого восприятия ближних, которое присутствует у большинства людей, я видел даже в незначительном повышении веры в будущее или настоящее и с отвлечением людей от их каждодневных забот. Точнее, делание дел при мыслях о другом.

На печатной машинке, которую мне дала знакомая девушка - Нина, я напечатал памятки:

"Для адаптации психически больных.

Если сказанные вами слова у вас на глазах становятся сгустком боли, от которого невозможно избавиться, значит, вас не понял человек, которому вы их произнесли. Успокойтесь, вернитесь домой и постарайтесь от них очиститься, как и от этого полевого комка. Ваша боль пройдет, когда вы это сделаете.

Врачам.

Причины шизофрении хорошо показывает такой наглядный пример: проезжая в автобусе, наверное, каждый обращал внимание на то, что, если смотреть на землю во время движения транспорта, она продолжает двигаться и после его остановки. Это происходит во время движения полевого субстрата из отдела памяти перед взором. Галлюцинации при шизофрении происходят подобным образом. Только движущей силой, способствующей их появлению, является мышление собеседника больного. Лечение шизофрении просто. Боли больного исчезают по мере заполнения его биополя. Больного необходимо на время изолировать от излишнего общения и, успокоив ему душу, научить его правильно понимать людей и правильно и точно выражать свои мысли и чувства.

Частичная потеря памяти, так называемый склероз, происходит из-за того, что сознание пересекает подсознательные отделы психики - неразработанные участки мозга и собственного биополя. Полнее картину причин склероза при "ишемии" и самой ишемии показывает выражение древних: "Оберегай духом тело". Недостаток "духа" - биополя, которое еще носит название энерго-информационного поля, открывает участки мозга, способствуя тем самым появлению склероза. Выход из проблемы прост. Успокоение души даст закрытие биополем мозга.

Родственникам больного.

Излечение вашего больного родственника возможно лишь при правильном отношении к нему его знакомых и близких. Поэтому вам необходимо помочь ему и им в этом, так как мысль преграды не имеет. Вы должны стать посредником в отношениях между ним и ими, если в этих отношениях присутствует недружелюбие, помирив их".

После этого я стал расклеивать их по городским вокзалам. Хотел я это сделать и в больницах города у регистратур, но у меня отбил желание Вадим и человеческие настроения. Вадим, которого я попросил сделать это в его поликлинике, сказал, что ему это чревато производственными осложнениями. Я предлагал ему спросить сначала согласия у работников регистратуры или просто незаметно повесить на доску объявлений в фойе тот листок в виде частного объявления, но бесполезно. После он у меня попросил этот листок принести, вызвав недоверие к себе. Я ему принес.

На вокзалах, где мне случалось побывать после наклеивания листков, я увидел, что последние безбожно срывали. Что плохого в том, что люди больше будут знать полезного, пусть даже необычного?

Весь этот день и вечер я чувствовал себя неуютно. Было какое-то чувство противохода микрочастиц в невидимых глазу каналах головы, что вызывало некое беспокойство или, можно сказать, раздражение. Я лег в медитацию. Как-то однозначно внутри всплыло курение. Я, понятно, не курил. Курил он. Это видение черноватым сгустком, напоминающим отношение к чему-нибудь темному, появилось у меня в правом боку. Одновременно возникла мысль о Вадиме. Я стал вспоминать его отношение к сигаретам. Курение постоянно вызывало у него внутренний конфликт. Для меня вопрос был исчерпан.

На следующее утро, проснувшись полседьмого, в семь часов утра я был у Вадима. Взяв соседский коврик, я подстелил его под себя и сел на ступеньке лестницы в ожидании, пока Вадим пойдет на работу. Когда он открыл дверь, его глаза автоматически достигли вершины его сознания.

- Так заикой можно оставить, - сказал он, несмотря на то, что я сидел на приличном расстоянии от его двери. Мы вышли на улицу.

- Я пришел к тебе попросить тебя бросить курить.

- ?!

- Ведь курево же вызывает у тебя внутренний конфликт.

- И огромный.

- И я это чувствую. Пока мы находимся в соавторстве, ты должен это сделать ради меня.

Он начал колебаться.

- Хорошо, - сказал я. - Если ты этого не сделаешь, я забираю книгу назад и пишу сам.

- Подожди, подожди, - начал он. - Зачем так категорично?

- Во-первых, желание бросить курить у тебя есть, и бросать ты будешь все равно. Во-вторых, я сейчас иду по лезвию бритвы, и если ты не хочешь этого понять и не можешь ради моего здоровья или даже жизни отказаться от своего удовольствия - я не собираюсь тебя ублажать за свой счет.

- Может быть, я тебе помогу, если скажу, что тебе, если ты это делаешь, нужно делать легко, не участвуя в действии, - продолжил я. Но сейчас тебе необходимо бросить курить, это однозначно.

Так он и сделал. Курить он бросил, через некоторое время начав снова, следуя моему совету, и каждый раз своим взглядом как бы говоря:

"Ну что тебе еще надо?", причиняя мне простую человеческую боль. К тому времени я перестал так остро ощущать дисгармонию на расстоянии и разговоров об этом больше не заводил.

Однажды утром я позвонил Вадиму на работу и пригласил его вечером прийти ко мне с Сатпремовым посидеть за разговорами. Он согласился. Когда он положил трубку, я вдруг почувствовал, как у меня в затылочной части головы начинают сходиться две огромные структуры, наподобие колец ножниц, когда одно находит на другое. Одновременно с этим у меня внутри наступил покой, о котором приходилось только мечтать. Я стал недоумевать - как я раньше не мог понять причину своего беспокойства и жить в том содоме. Вернувшись на несколько предыдущих мгновений времени назад, я увидел, что полость моего сознания была выстлана мягкой полупрозрачной духовной тканью, приглушавшей вибрации, идущие от этих структур. К тому же предыдущие годы жизни давно стерли в моей памяти понятие нормы душевного состояния, и я привык подстраиваться под то, что есть. Мне сразу стало понятно, что наша "вражда" с Игорем в сознании Вадима успокоилась. Только такое влияние его сознания на мое, не только сознательно, но и бессознательно оставляла у меня вопросы к прошлому. С ними пришел еще Сережа. Перед тем, как мы сели за стол, я спросил Вадима его мнение, если я отдам Игорю для прочтения кусочек текста, в котором я описывал позапрошлогодние события, которые готовил опубликовать:

"А потом был Игорь Сатпремов. Он бестолочью не был. Он был умненьким. Чтобы успокоить свой комплекс неполноценности, он решил проверить, действительно экстрасенс я или нет, чтобы не остаться в той же кочке, из которой год назад мне, принесшему ему на работу К. Кастанеду "Дверь в иные миры", он со смехом сказал: "Иди, Миша, совершенствуйся дальше". Я был открытым, доверчивым и фанатичным настолько, что у Игоря были все основания подозревать, что я далеко ушел в развитии своих способностей. О больнице я ему, как другу, рассказал. Но ни это, ни тот мешок дешевого риса, который я ему сделал, работая в магазине грузчиком, не смогли Игоря уверить в моих, если не самых добрых, после прошлого, то в нейтральных чувствах, это точно. Поэтому, чтобы не просчитаться, в очередной приход, он решил проверить это сам.

В этот раз он пришел со своим другом. У меня уже были гости - мои бывшие ученики - парни, в классе которых я проходил практику. Они пришли поздравить меня с 23 февраля и отметить бутылкой коньяка этот праздник.

- Кис, кис, кис, - начал передразнивать меня Игорь, когда я стал звать кошку, выскочившую вслед за пришедшим соседом на лестничную площадку.

- Тьфу, тараканы здесь везде плавают, - сказал он, отплевываясь после дегустации жидкости, уже неделю стоящей в стакане.

- Он там был до твоего плевка или появился после? - спросил я его. Ни мой вопрос, ни хохот парней ему не понравились, поэтому он решил испытать меня дальше. Когда я, перевернув окончившуюся пластинку, вернулся на свое место и сел возле колонки, через некоторое время я, и до того чувствовавший себя неважно, стал чувствовать себя еще хуже. Мою голову как-то замутило и повело в сторону колонки так, что я вообще на мгновение выключился из восприятия окружающего. Вдруг муть исчезла и боковым зрением я вдруг увидел желтое Игорево сознание, влетающее Игорю в голову за чуб и скрывающееся в голове, подобно тому, как укладывается петушиный гребешок. Впрочем, оно у всех людей подобно Солнцу. Игорь встрепенулся и пошел в туалет прыгать и анализировать проверку моей сенситивности. Одно остается непонятным. Зная предусмотрительность Игоря и щепетильность, как он не мог предусмотреть, какие прыжки ему пришлось бы делать вокруг меня, если бы со мной в ходе его эксперимента что-нибудь случилось? Был там и еще один факт из жизни Игоря, но о нем здесь я написать не могу".

Вадим согласно кивнул. Ужин прошел почти как всегда, за исключением только чувства новизны реальности и будущего, что и задавало весь тон вечеру. Один раз на сказанную Сережей шутку мы с Игорем расхохотались в один голос, в то время как Вадим удивленно на нас посмотрел и сделал про себя вывод о разнице отношения к говоримому. Как я начал понимать тогда: его сознание было на другом уровне, на другой волне восприятия реальности.

Обратил я внимание еще вот на что. У каждого из присутствующих длина взгляда была состоящей из одного колена длиной примерно по метру, в то время как у Вадима - из двух по метру каждое. С чем это связано, я понять не мог, знал только, что отражает что-то духовное.

Когда парни уходили, я отдал Игорю вышеприведенный фрагмент, надеясь, что он поймет, что я после этого жеста остаюсь чистым. Сказал после прочтения отдать этот листок Вадиму. Садясь в машину, Игорь с трудом выдохнул: "Извини" (за прошлое).

В ходе вечера Игорь, взяв бутылку из-под коньяка, стоящую на столе, и, разглядывая этикетку, спросил у меня ее емкость, несмотря на то, что она на ней была написана. После этого "извини" у меня остался незакрытым один вопрос: если бы я удовлетворил его вопрос, проявив тем самым простоту, стал бы Игорь извиняться или нет? Я на вопрос Игоря не ответил, почувствовав неискренность, в результате чего Игорь стушевался и опустил глаза.

Иногда я думал: "Представить Брюса Ли. Станет он бояться сказать близкому человеку, куда он идет из страха, что его "вычислят"? Станет ли он отказываться от очевидной выгоды, которая сама идет в руки из страха что этот человек сядет на шею, предъявив потом счет? Причем не по большому, а по малому бытовому счету, при том, что этого человека он знает давно. Неужели в любой момент времени он не сможет сказать свое мнение, в том числе и то, которое будет отличаться от мнения ему невыгодного? И в чем отличается от него большинство людей, трясущихся за свое будущее и теряющие и его и настоящее? Только слабостью своих эмоций?"

Однажды, когда я к Вадиму пришел, увидел, что он продолжает на меня обижаться за записку в прошлом году. Что эта его обида - единственная причина, не дающая нам друг другу только давать. Я готов был вылезти из шкуры и извиниться перед ним за ту обиду, но я не мог этого сделать, так как не было ни грамма лишней энергии - я не мог открыть рта по этому поводу, так как уже извинялся за то. А он про это, наверное, забыл.

- Знаешь, какое у меня предложение - спустя два дня сказал я Павитрину, придя к нему в гости. - Давай, ты будешь писать свою часть книги. Твоя задача будет в том, чтобы, начиная с августа или даже весны 1992 года ты все свои сны и предчувствия, связанные со мной написал, вспомнив как можно точнее дату их переживания, отдашь их мне, а я их сопоставлю с моими состояниями и отношением к тебе в тот момент. Это ведь будет интересно.

Внезапно на лицо Вадима набежала тень.

- Знаешь, - сухо сказал он, - у меня плохая память на сны и чувства. Я, наверное, не смогу тебе вспомнить.

Он сидел ко мне левым боком, глядя вперед в одну точку, точнее в себя. От его правого полушария к левому вертикально двигались полевые слои, рождая у меня чувство, что мне надо уйти. Едва я об этом подумал, как Вадим стал мне давать понять, что разговор окончен, и мне надо уходить. Происходящее вызвало у меня чувство своей абсурдности. Я понял, что выдал Вадиму какую-то вибрацию, в которой он не мог узнать меня или которая дала ему повод заподозрить меня в обмане душой.

- Да, ты меня не понял - воскликнул я, тем не менее сдвигаясь в прихожую перед его принуждающим провожанием. - Что я такого сказал? Если хочешь - не пиши, я и так знаю все что мне надо - сам все напишу.

Я изо всех сил старался зацепить словами какой-нибудь свой энергетический центр, чтобы насупленную физиономию передо мной сделать лицом. Получилось. Лицо Вадима расплылось в улыбке - он узнал меня.

-Заходи, - он опять сделал широкий жест. Потрясенный от того, что это происходило в присутствии Сережи, но больше всего от того, что как мое собственное отношение к Вадиму не менялось на протяжении всего этого инцидента, так и от того, что я оставался свободен все это время по отношению к нему во всех отношениях, я прошел на кухню. Всю эту минуту он строил свое отношение ко мне вне меня, как будто к какому-то мне внутри себя и оставлял меня настоящего, стоящего перед ним, нетронутым своим отношением, разве что только наполовину - выгоняя. У меня наполовину отпал прежний энтузиазм, и я оставил это предложение ему на его усмотрение.

"Вот это восприятие - думал я, возвращаясь домой. - Как у попугаев в Африке в брачный период: если ветка закрывает лицо избранника значит это уже не он".

После я говорил ему об этом случае. Он удивленно слушал. С удивлением я обнаружил, что я в его поле нахожусь в том же месте, где и он в моем. Он на мгновение задумался. Вспышка озарения у меня вызвала такую же вспышку озарения и у него. Я вспомнил затылком правого полушария, и он вспомнил этим местом свое - то что хотел сказать.

- Сережа просит у меня почитать то, что ты пишешь.

- А ты что?

- Говорю - нельзя. Он говорит, а я так, чтобы он не узнал. Я говорю - узнает.

У меня осталось чувство того, что он имел в виду, что узнаю я дистанционно. Мне это польстило.

Мы сидели с ним в его машине.

- Я считаю, что первую часть книги печатать не надо, а только вторую, - сказал он. Я почувствовал удар. С его стороны он мог выглядеть уколом, но я увидел нечто похожее на черное бревно, ударившее меня силой палки торцом в грудь. Зачем меня бить, я понять не мог и подумал, что суть проблемы, наверное, в том, что Вадим не понял взамосвязи обеих частей книги. То, что он не хотел, чтобы я писал про все его художества, мне было понятно.

- Хо, это значит, ты не очистился. Ты не понял хода моей мысли. Суть книги в том, чтобы изложить весь путь как вниз, так и наверх. Ведь без первой части будет непонятно, откуда что взялось во второй.

- Да.

- Значит, первую тоже надо печатать.

- Да.

То как он легко и игриво соглашался, вызвало у меня подозрения в обмане. Как будто вопрос он задал для каких-то других целей. И было удивительно то, что если он это делал искренно, он рассчитывал от меня услышать другой ответ.

Он довез меня до дому. Ложась спать, я не мог заснуть. Не давали успокоиться его слова о том, что не надо печатать первую часть книги. Что они могут означать? Он ведь может меня просто обмануть. Когда книга будет напечатана, под каким-нибудь предлогом он возьмет ее просмотреть. Понятно, что я ему теперь не дам. Но общаться, будучи на взводе, означало постоянную трату нервов в ожидании подлости. Огромный черный психический канал, что и имело вид непонятного бревна, будучи неопределенных размеров, но выходя из меня, вытягиваясь до середины улицы, нес собой фразу Павитрина о том, что не надо печатать первую часть книги. На протяжении всего его выхода из меня каждый его участок, подобный сегментам дождевого червя, нес мне боль той шершавой чернотой, которой он был окутан. Лишь сам его конец, вышедший из меня, был белым. Пока из меня шла чернота этого канала - я был на взводе и недалек от того, чтобы кинуться и по меньшей мере набить морду тому, кто его задал. Но когда из меня вышла белая часть этого канала - она принесла мне какое-то облегчение. Тем не менее я открыто ему сказал о своих страхах, о том, что после его вопроса, я потерял к нему доверие.

- Я боюсь, что когда книга будет написана, ты нажмешь клавиши, и она не будет издана.

Он ответил что-то непонятное.

Я ей рассказывал о тех чувствах, которые она во мне вызвала к себе в то время, когда я лежал в больнице. Но мой рассказ нес вид не признания, а разговора. Я говорил ей, сколько она у меня вызвала боли тем, что она находится по ту сторону жизни, что у меня нет смысла даже в мыслях помечтать о возможности разделить эти чувства с ней. Разве только что после моей выписки. Я еще не знал, что мне не давало расслабиться по отношению к ней в своих мыслях.

- Вы должны рождать собой и у больных отношением к ним простое человеческое чувство, которое не привязывает к себе. Вы любите - привязываетесь сами и привязываете к себе больных.

Изгнание из церкви.

Это был мой предпредпоследний приход в церковь. Александр после службы стал разговаривать со мной как с дурачком. К нему присоединился второй Саша.

- Какой может быть микрофон без покаяния? Почему ты не выходишь к сцене, когда принимают веру остальные?

- Да я верю в Бога и так.

- Вот я сейчас подойду к нему, - с этими словами он подпрыгнул к одному парню, - и буду его дергать, как ты меня - снимай пальто, снимай. Я буду умным или дураком?

- Ходишь, только понтуешься - добавил второй Саша.

Это меня зацепило. Я и не собирался понтоваться.

На следующий день я сидел в компьютерном классе, когда откуда-то сверху пришла мысль отнести памятку об адаптации больных пастору из Литвы. Он выступал сегодня последний раз. Вечером я подошел к концу службы. Я стоял у колонны, пользуясь покровом зимнего вечера и ждал, пока пастор из Литвы закончит прощаться с пастором Александром. Когда литовский пастор пошел к машине, я, проскользнув между прихожанами, очутился перед ним.

- Вы говорили, что были хирургом. Вот, распространите это в психиатрические больницы.

Он с удивлением взял листок.

- Заклинаю, чтобы ты не появлялся больше в церкви, - сказал пастор Александр в отчаянии, увидев меня. Услышав это, я сам пришел в отчаяние.

- Я о тебе в газету напишу. Запомни - психическая энергия всегда возвращается в излученном виде.

Я все-таки решил сходить в церковь еще раз. У дверей стоял второй Саша.

- Саша сказал, что он не Бог, - сказал ему я.

- Правильно, не Бог.

- А как не Бог может узнать Бога?

- Знаешь, -сморщился Саша, -я не хочу этой демагогии. А кто Бог? Ты Бог?

- Я - Бог.

- Какой ты Бог, если тебя гонят из церкви?

Я ему ничего не ответил. Я знал что вместе с водой, за которую они принимают мою внешность, они выплескивают и ребенка. Под словом "Бог" я имел в виду то, что я, если не весь, то часть Бога точно.

Как-то с пастором мы встретились в автобусе. Он спросил меня про мои взгляды. Они оставались прежними.

- Ха-ха-ха! Мишаня, будь благословен.

Еще одни стихи той зимы:

Судимые, судители зачем-то созданы.

Могли быть созданы они лишь обществом порочным.

Судья безмолвный правит миром сим.

И то, что делает он - это всегда точно.

Когда к Судье приходит вдруг один,

То получает он на то же право.

Но происходит чудо - он права судьи

Берет лишь изредка, ведь есть в другом управа

Тем людям, что во тьме сознанья своего

Пришли к нему, гонимые судьбою.

Они ведь невиновны, что творят

Бесчинства грешною своею головою.

Им нужно показать, что в мире нет

Злодеев, подлецов и прочих негодяев.

Есть только понимания предел

Того, кто злость из жизни выделяет.

Однажды ночью мне приснился сон: по середину голени я захожу в реку, разговариваю с хорошо знакомым человеком, девушкой. В этот момент я чувствую как за мою левую ногу, ее часть, находящуюся под водой, невидимая, но огромная сила начинает тянуть вниз - вперед под воду. Поверхность реки остается неподвижной, но я чувствую это существо, его силу, которое находится прямо передо мной под водой. Создается чувство что оно - сама сила, а не живое существо, почему поверхность реки остается неподвижной. На одно мгновение, потеряв было равновесие, я испугался. Но, после того как я телом отпрянул назад, я почувствовал, как ко мне приходит равновесие и устойчивость, а сила этого существа по отношению ко мне начинает исчезать. От этого страх через мгновение стал становиться исследовательским интересом. Физически не просыпаясь, но имея ясный, как при бодрствовании, ум, я почувствовал, что это существо - не какая-то невидимая сила, а реальное живое существо параллельного мира. Я почувствовал это так явственно, как если бы я, услышав человеческий крик, поверил говорящему, который бы сказал мне, что кричит человек. Это чувство пришло само на мой немой вопрос, и я, все также не просыпаясь, отметил, что я просто не смог бы в это поверить и просто допустить мысли об этом, не имей я представления о потусторонних встречах Р. А. Монро. Тогда бы я мог просто испугаться. Поверхность реки стала становиться поверхностью Реальности, над которой находилось все мое туловище. Правую ногу я тоже видел и чувствовал целиком. Левая же продолжала виднеться только до середины голени. Нижняя ее часть оставалась мне невидимой в другой части Реальности. Я обратил внимание на то, что линия раздела Реальности проходит через место, в котором энергетические каналы за годы, проведенные мной в стрессе, образовали пучок, сходящийся в конус с округлой вершиной, в осевой части ноги, смотрящей вниз. По мере выхода этих энергетических каналов из ноги в стороны я переставал их ощущать. Одновременно я почувствовал то, что это существо, несмотря на свои размеры и силу, не имеет в своем "рту" и вообще, похоже, всем теле, острых костных образований. Образ же его действия стал мне казаться тупым. Оно, вроде, не могло меня даже съесть, удайся ему меня утащить. Похоже, его занимал лишь сам процесс действия. Обретя равновесие, я просто смотрел, как ослабевают его силы по отношению ко мне, и чувствовал, что оно скоро отпустит мою ногу.

Когда я проснулся, я тут же вспомнил ужасный сон, который я пережил в пятилетнем возрасте. Последнее время он мне часто вспоминался и днем, но вспоминал его я по другому поводу. Это был единственный кошмарный сон, впечатавшийся мне в память своим кошмаром. В ту ночь мне приснилось, как огромная крыса тащит меня в свою нору, подобно тому, как это делала крыса Шуршура. Только в отличие от Буратино, я не мог из себя выдавить ни звука. Я кричал изо всех сил. Отец, мать, сестра были где-то рядом, в соседней комнате, потом они и сами зашли в комнату, где это происходило, но они не видели ни меня, ни крысы, а я не мог привлечь их внимание как не старался.

Созвонившись с незнакомым парнем, мы договорились с ним встретиться в 10 часов. В лифт вошел мужчина и парень. Мужчина вскоре вышел. Оказалось, что мы с парнем едем не только на один этаж, но и идем в один кабинет, у дверей которого познакомились друг с другом. Мне в общем был не очень удивителен настрой с ним на одну волну после первого же телефонного разговора.

Я хотел закончить работу на огороде, оштукатурить и доделать дом и уезжать на запад к отцу. Штукатурка в прошлом году у меня получилась неровной, и я решил попросить Женю Тимошенко и Леню Куропова помочь мне в этом деле.

Договорившись с Женей, в одно прекрасное утро мы пришли к Лене. Посидели, поговорили обо всем. Затем Леня стал рассказывать про случай на охоте. И тут неожиданно я вспомнил что-то другое, что грозилось забыться. Извинившись, я прервал Леню и спросил его о насущном. Разговор переключился в другое русло, но неудобство от того, что я Леню прервал, меня не покидало. Пока Леня объяснял мне последнее, что я у него спросил, я сидел, слушая, и повторял про себя, не переставая, чтобы не забыть "Ну и что? Ну и что?", чтобы сказать эту фразу сразу, как Леня закончит объяснять то, что я спросил. Леня закончил. Я сидел и выжидал время, чтобы не быть невежливым, не переставая про себя задавать этот вопрос.

-Ну и вот, - вдруг сказал Леня в тон моему немому вопросу. Мне стало не по себе от такого неожиданного единодушия. Я посмотрел на Леню, чтобы узнать, понял он, что ответил на мой незаданный вопрос, или нет. Но по его взгляду понял, что он не понял. Это меня успокоило.

Однажды я хотел было пойти, но, сидя в кресле, вдруг повернул свою голову влево и направил свой взгляд вниз, ощущая однако, вместе с желанием это сделать, нежелание. Когда я повернул голову назад, почувствовал, что сознание потеряло свою высоту. Мягкая и почти неощущаемая, нераспознаваемая, прямо-таки йоговская сила, проходя сквозь верхние слои моего сознания, сжимая его и унижая его в самом себе, заставила потерять меня часть своих личностных качеств - таких как достоинство и простое самоуважение. Понятно, что мне на руку был такой опыт, так как я стал уже забывать сценарий последнего психоза, а это давало мне новые ответы с других сторон на ранее пережитое. Я стал понимать то, что происходило со мной летом. Мое сознание, проходя сквозь участки собственно моего сознания, в результате духовного роста попадало в полость сознания, надстройкой возвышающуюся над моей головой. Попадая в нее, мое сознание растущим духом начинало телу придавать формы Павитрина, оживляя кортико-висцеральные связи, чувственную сферу и другие пути, соединяющие сознание, психику с телом, которые когда-то у меня были в действии, когда я себя чувствовал Павитриным.

Выходя из своей квартиры, на лестничной площадке я столкнулся с одним парнем, который разговаривал со своим другом. Мы поздоровались за руку. Он, как всегда, у меня спросил куда я иду. В его улыбке было нечто неприятное мне, но оно пряталось где-то внутри, и к форме я не мог придраться. К тому же неприятное соседствовало в добротой. С искренней добротой. Я вышел на улицу, когда на меня стал опускаться приступ бешенства на него, какие бывали. Я не знал, в чем причина, но чувствовал, что опять в его отношении ко мне. Что он опять что-то подумал, улыбаясь мне в глаза. Я не мог понять, ни что он подумал, ни найти какую-нибудь зацепку, чтобы начать разговор. Ведь если он думал о моем прошлогоднем психозе, то, относясь ко мне сейчас как к дураку, он также как дураку и ответит, что нет, ничего не подумал. И еще может посмеяться после над моей наивностью, не подозревая о резервах моей души. И если бы еще его не постоянная помощь мне в моих просьбах. Я сжимал кулаки и не знал, что мне делать. На пути домой, когда я шел безлюдными кварталами, мое сознание вдруг, приподнимаясь в его филиале слева от моей головы, пересекло какую-то область реальности, в которой, казалось, находилась сама его сущность: что-то белое, мягкое, нежное и доброе, вызывающее у меня к нему те же чувства и всколыхивающее мою память этим воспоминанием о его действительной сущности. Пережитая разница чувств вызвала на мои глаза поток слез. "Это его-то я хотел убить?".

Я стал замечать за собой еще одну особенность. Когда я вспоминал о Сатпремове, у меня неизменно подворачивалась нога в голеностопном суставе, если это происходило при ходьбе. Взаимосвязь была такой постоянной, а чувство отсутствия при этом, точнее даже только при одном только воспоминании Игоря, сустава и вообще костей ноги - там находилась словно какая-то щель, наполненная разноцветным содержимым - говорило мне о неслучайном подвороте ноги. Его филиал у меня находился тоже в правом полушарии под Павитринским. В левом он проявлялся у меня только во время психозов со стороны затылка за левым полушарием.

Как-то в городе я встретил Виктора Ивановича Курашова, к кому в 88-89 годах ходил на самбо с Толей Страховым. Виктор Иванович пригласил меня опять, дал мне самбовку, и я бесплатно мог ходить на тренировку пять раз в неделю. Но выходило реже.

Я пришел на тренировку к Виктору Ивановичу. Было такое чувство, будто ударом молота левее и ниже солнечного сплетения мне вбит тупой кол - чувство, которое я испытал в результате своего похода и открытости одному врачу. Мы обменивались опытом. Ее опыт мне если и был нужен, то только как пример, как не надо лечить. Я просто отдавал все, что я мог отдать, ничего не прося для себя. Она не делала ничего плохого и осудительного, кроме того, что закрывала от меня свою душу. Понятно, она знала, что я лежал в больнице. Каждую мою фразу она аккуратно подытоживала своей, на что я обратил внимание только после общения - она внешне олицетворяла собой открытость, а я был так увлечен отдачей... К ударам, также как и неискренности, мне было не привыкать, несмотря на то, что моя психика была перекошена изнутри так, что я чувствовал себя в предбольничном состоянии. Мои чувства можно понять, если представить, что я здоровый, по крайней мере для них, врачей, чувствующий себя здоровым и внушающий себе это, после одного посещения врача для общения, не имеющего ничего общего с моей прошлой болезнью, стал чувствовать себя на грани умопомешательства. Если бы я почувствовал себя беспомощным, или у меня отключилась какая-нибудь жизненная физиологическая или психическая функция, к кому я должен был бы обращаться, зная, что меня, здорового, сделали больным врачи, точнее, миловидная врач, считающая себя и считающаяся человечной и умной. Как я должен бы был объяснить причину моего заболевания сейчас? Где гарантия, что другая врач не будет такой же? Кому в этом мире вообще можно верить, когда, приходя по самому малому счету для человека, ты теряешь не только все, но и больше чем все, если знать, что жизнь вечна? И ладно я - уже прошел огонь и воды, и знаю что к чему - но ведь на моем месте мог оказаться любой другой больной, только что вышедший из больницы. И вместо того, чтобы ему дать кусочек своего здорового субстрата, который у него еще больной, или даже ничего не дать, а просто выполнить свой долг - дать холодный и правильный совет и разойтись, у него отнимается и его больная душа, и все с ней связанное только из-за маленьких компромиссиков со своей совестью лечащим врачом. Я просто не стал обращать на эту боль внимания, зная, что пережито и залечилось у меня больше. Залечится и это. Оно и затянулось.

Звоня по телефону, я еще со школьной скамьи впитал, что, звоня, нужно представляться. По крайней мере, добрым знакомым. Разговор начинался примерно так:

-Здравствуйте, Ольга Михайловна.

-Здравствуйте.

По металлическому голосу я не мог понять узнала, она меня меня или нет.

-Это Миша (Белов) звонит.

То ли я отражал ее металл голоса, то ли излучал броню танка своего правого бока, но очень часто я чувствовал, что "Ольга Михайловна" начинает метаться в поисках выхода из ситуации, думая, что это я под предлогом представления закрываю свою душу. Естественно, что я тут же начинал чувствовать неудобство.

Возникло видение части верха головы и глаза Павитрина, сосредоточивающиеся на противодействии мне. Больно не было. Но энергия, идущая от видения, шла "против шерсти" моему мышления, моему взгляду. Я смотрел и обдумывал то, что вижу, глядя вперед, энергия направляла сам ток энергии моего мышления назад.

Однажды Мария Федоровна, моя классная руководительница в школе, положив ко мне на плечи своего тайского кота Маркиза, сказала успокаивающе: "Полежи, Маркиз, у Миши - остеохондроз", от чего я чуть не подпрыгнул. Сама вибрация, шедшая от этого слова, несла болезнь, и я поэтому не понял, зачем эти слова были сказаны. Мария Федоровна обычно говорила успокаивающе и мягко, но сейчас эта мягкость была сродни вкрадчивости. В памяти сразу всплыло недоразумение, которое произошло между ее сыном и мной. Тоже по поводу вибрации, шедшей от одного сказанного им слова. Он и не подозревал, что я так к нему отнесусь. После того, как мы с ним поговорили, он, вроде, остался в некотором недоумении, и, мне показалось, мог за мою прямоту и претензии настроить Марию Федоровну против меня. Это ее внушение мне остеохондроза, по-моему, являлось следствием того недоразумения. Два дня я переживал по этому поводу, так как сразу выяснить этот вопрос я не мог. Разве желающий зла сознается в этом? Давая внутри себя людям полную свободу действий, я был уверен, что они способны и имеют право на все, живя в этом жестоком мире. Я ведь тоже мог настраивать людей против них без их ведома. Однако, придя через 2 дня и услышав человеческое отношение Марии Федоровны ко мне, я почувствовал, что можно ее спросить по поводу остеохондроза. Мария Федоровна была в полушоке от моего вопроса и отправных точек моих умозаключений.

У нас сломался телевизор. Мастер, которого привел мой сосед по двору, был 75 года рождения. Посмотрев телевизор, он заменил одну сгоревшую лампу, и, почистив ПТК (переключатель каналов) от пыли, заменил его пружину. Для чистки ПТК он брал его на вечер домой. Вечером следующего дня, сделав, он объявил цену:

- 40 тысяч.

Я расчитывал, тысяч на пять, на семь.

- Это много, - сказал я. - Давай, 20.

- Нет, - ответил он.

Матушка и сосед насели на меня - "отдай". Я не стал им сопротивляться, но чувство несправедливости расчета осталось. Встретившись со временем с парнем во дворе, я сказал ему:

- Я купил еще один телевизор с подобной поломкой. Давай, ты его починишь, и у меня к тебе останется прежнее отношение".

- Я впервые вижу, что заказчик назначает цену, - заявил он.

- А я впервые вижу такую цену за такую работу - сказал я.

- Вот что - давай, я сниму у тебя свои запчасти и возвращаю тебе деньги, и мы с тобой расходимся.

- Давай.

Во время разговора парень, почувствовав мою открытость с кажущейся слабостью, что-то смекнул. Я почувствовал, что-то недоброе. Когда он пришел и протянул мне деньги, их оказалось 50 тысяч. Мне показалось, что он проверяет мою совесть.

- Здесь десять штук лишних, - сказал я. Он, заулыбавшись, отвел от меня сосредоточенный взгляд. Снимая детали, он меня постарался уязвить, немало удивив, ведь можно было разойтись в простоте. Я не чувствовал в нем вообще для себя никакого врага и поэтому опешил от всей души и ответил ему как бы нехотя - лишь бы он не продолжал и не заблуждался. Он собрался, было, уходить. Чувство и ситуация подсказывали мне пересчитать деньги, лежащие пока тут же рядом. Их оказалось 40 тысяч. Я посмотрел ему в глаза. Он, не поняв моего взгляда, тяжело вздохнул, как будто внутри у него оборвалась какая-то надежда, и пошел обуваться. После его ухода я вспоминал подробности того, как под таким же напористым взглядом - отношением меня обсчитал в Москве один парень на полцены от назначенной мной.

Мы разошлись. Второй телевизор вскоре я продал парням-рабочим. А наш - после того, как его отремонтировал другой мастер за двадцать тысяч, сломался. Перегорело две лампы, сумма стоимости которых 26 тысяч. Глядя на черные энергетические полосы, тянувшиеся со стороны двора к панели телевизора, я чувствовал в них дух первого мастера. Выигрыш в деньгах я получил только за счет продажи второго телевизора.

Впоследствие, спустя несколько лет я понял, что просто был невнимательным.

Это был самый мучительный период моей жизни. Мучительный по парадоксальности переживаемого. Я мог к Павитриным идти, но не мог себе этого позволить. Я не чувствовал никаких преград для этого и меня тянуло к ним так, что я едва находил в себе силы себя удержать. Но я вынужден был мыслями искать зацепки - причины у себя в голове, чтобы к ним не ходить. Находя эти зацепки, вскоре за текущими делами я забывал, что принял решение к ним не ходить, и через некоторое время опять бился в сомнениях идти - не идти.

Как и в 88 году я опять начинал плевать при нахождении невдалеке от меня человека. Не играли роли ни расстояние, ни препятствие, ни время суток. Иногда я даже по тому, что плевал, понимал, что сейчас из-за угла или поворота дороги появится человек. И он появлялся неизменно. Оставалось только поражаться интуиции Павитрина, задающего моей правой и большей половине тела свой образ действий. У меня в памяти стояло то его сплевывание передо мной осенью 93 года. При этом правая половина тела, воспринимая сигнал в моих ощущениях, оставалась подобно состоящей из неживой плоти.

Я начал замечать противоречия, возникающие у меня при сплевывании. Еще в 89 году у П. Иванова прочитав, что для выработки слюны в организме работает целая фабрика, я стал относиться к слюне рачительно, освобождаясь от нее вовне лишь по утрам, если была необходимость, иногда при ОРЗ и после работ в запыленных помещениях. Сейчас же я начал чувствовать к своей слюне отвращение. Если я раньше приучал себя глотать и содержимое носа при простудах, замыкая себе физиологическую цепь обмена веществ, то сейчас даже безобидное содержимое горла, которое в момент его сублимирования я собирался проглотить после его собирания во рту, вызывало у меня однозначное желание его сплюнуть. Если даже вопреки желанию я глотал его "для замыкания физиологической цепи" - для здоровья - то его прохождение по пищеводу до желудка после выработавшегося к нему отношения отбивало у меня желание повторять этот опыт. Энергетика уже проявившейся эмоции была ужасной.

Способность излучать взглядом отрицательную энергию дала мне возможность нейтрализовать тот огонь, который жег мое правое полушарие точку на правом виске. При этом я старался как можно меньше думать об источнике того огня. Я нейтрализовал сам огонь. Этот огонь был мне неудивителен. Во время последней встречи школьных друзей я увидел длину взгляда Вадима - когда его духовное тело - само его "я" вылетело из его глаз, во время выражения им своих эмоций на чью-то шутку. А как-то во время обмена духовным опытом он мне сказал, что в скором времени взглядом он будет ронять небольшие предметы. Я об этом если и задумывался, то в далеком детстве и иногда сейчас в виде мечты, к которой я, может быть, когда-нибудь приду после разрешения своих насущных проблем.

Деревянность моей правой щеки создавала для меня еще одну проблему необходимости энергетической защиты, а необходимость духовной свободы от Павитрина не освобождала меня от необходимости хоть как-то думать о нем. Во всех личных отношениях я был свободен от него, но это не освобождало меня полностью от необходимости иногда думать о нем. Мне нужно было думать о своих контрдействиях его контрдействиям мне. Да и просто простое любопытство узнать, в каких проблемах по отношению ко мне бьется этот супраментал. Но попытка начать о нем думать мгновенно обжигала мое любопытство и правое полушарие. Я просто не мог мыслями о нем высунуться из себя, открывая для себя, что мышление о человеке - это настрой на его энергоинформационную волну. Волна же Павитрина по отношению ко мне была засорена. Каким бы человек ни был все равно закрытие на него глаз - это убийство жизни. Я же был готов на любые отношения, но из-за такого отношения к себе вынужден был в течение всего этого лета в себе совершать подобное и совсем не ненастоящее убийство Павитрина. Но он для меня сделал все, чтобы к этому я оказался способен.

Как пробиться к сверхсознательному, когда твоя голова полностью загружена, а первоначальные позывы сверхсознательного подобны дуновению ветра. Когда иные посылы, ошибиться в которых невозможно, ложатся на голову не дуновением ветра, а дуновением из калорифера, за которым не слышно дуновения ветра. И как после этого поверить, что следующее дуновение принадлежит ветру? Но иногда наступало затишье. Делать все равно что-то было надо. Как-то лениво наступало чувство голода. Когда я его утолял, оно также лениво проходило. Ничего не делать было невозможно, но и делать ничего не хотелось.

Я понимал, что они немудры. Что, если они считают меня больным, посыл в мою сторону отрицательной энергии меня лишь спровоцирует на худшее.

Тело было разбито на несколько отсеков. Только что я исходил на нервы, как заплывая в другую половину тела, тонул в покое и гармонии. Прошло 2 недели после моего последнего звонка Павитрину. Боль в правом полушарии, как практически и во всем моем существе, не прекращалась. Как и чувство раскаяния за свое отношение к Павитрину. Понятно, что на все это я не обращал внимания. Однажды вечером я почувствовал, что у него происходит переосмысление моего поведения. Мое правое полушарие стала накрывать теплая волна, вызывающая у меня сострадание к себе с небольшим уколом. Я понимал что сострадание ко мне вызывает контраст человеческого отношения, накрывающего мою болящую рану. Одновременно с этим я услышал голос: "Иди!" Он был сказан голосом Павитрина так, будто я рвался туда идти, хотя я с радостью бы пошел, чтобы покончить с этим выяснением отношений. Вечером я опять почувствовал себя прозрачным. Я вышел на улицу и пошел на троллейбус. Я чувствовал, что меня, пусть несильно, но тянет назад Мать - мудрость, правящая миром, дух святой. Я осознавал, что этот фрагмент Матери принадлежит Павитрину его филиалу в моем поле. Идти не хотелось. Я чувствовал некоторое унижения от этого своего прихода. Тем не менее до остановки троллейбуса я дошел. Сесть в троллейбус меня остановил голос, мелькнувший мыслью в моей правом полушарии: "Не ходи!" Я не смог отдифференцировать его происхождение. Он был очень похож на посланную мне самим Павитриным идею. Я не мог его не послушаться. Я ведь не хотел ему навязывать себя.

Время было вечернее. По идее, они должны были только приехать с огорода. Я верил Учителю и слова Сатпрема о том, что не послушавшийся голоса рискует попасть в несчастье, продолжали надо мной довлеть. Я не знал кому мне верить: Учителю или обстоятельствам. Прошло 2 дня. Как и в прошлом году, я думал, что он придет ко мне в ближайшее время. Но в этот день вечером из района печени я увидел неживую структуру, лентой выходящую вперед, которую можно было назвать голосом. "Не ходи к Павитрину". Я чуть не подпрыгнул от радости. Она была точной копией того январского голоса, который мне сказал о несовершенстве Павитрина, о том, чтобы я не показывал ему все - всю книгу - мой выход из весеннего психоза 94 года. Этому голосу можно было верить. Я был почти уверен, что он был производным отношения Павитрина ко мне, - полевой структурой, передавшейся мне из-за его соответствующего отношения ко мне. Но сильно я об этом не задумывался. Как бы то ни было, этот голос в январе меня спас, можно сказать, от смерти, если проследить, к чему меня вело раскрытие души перед Павитриным. И сейчас ему можно было верить. Тем более, полное освобождение души давало ответы и на те вопросы, на которые я не мог ответить сейчас, а дело еще пока не шло к завершающему концу, и эти ответы мне пока были не к спеху. Точка опоры была найдена!

Но недолго она у меня продержалась. Спустя 2 дня я поехал к врачу, чтобы отдать ей отпечатанные фрагменты моей книги. Но она ушла на обед перед моим приходом, и я оставил один из интересных фрагментов в двери в виде записки. Дальше я поехал в фирму отдать девушкам печатать новые листы. Когда я подходил к зданию я почувствовал, что врач пришла на работу и читает мою записку. Понял я это по своему начавшему меняться отношению к жизни и к Павитрину. Вдруг я начал чувствовать его и наши отношения друг к другу такой дуростью, что стал не находить этому слов. Несмотря на то, что я понял причину этого, также как и другую - энергия врача наполняла собой энергоконтур моего существа, который был у меня этой зимой, когда я думал только о мире. Этот энергоконтур копировал очертания моего тела и головы энергетическими каналами в виде трубочек буквально параллелями и меридианами, только если зимой он накрывал мою голову с верхом, то сейчас только его внешняя часть, выходящая на спине на поверхность моего тела своей головой, находилась на высоте моих лопаток. Тем не менее, его целостность с моей энергосистемой и психикой из бездействующего отдела моего подсознания сделали его моим действующим подсознанием или уже сознанием, и я опять стал собой зимним. Нет, наверное, подсознанием. Я осознавал, почему я так сейчас переменил настроение и чувствовал, некоторую наигранность своих слов. Они были не в натяжку. Тем не менее говорил я искренно.

Дверь открыла Оля. Поздоровавшись, я объяснил ей, почему пришел.

- Вчера Вадим не поздоровался со мной. Дожили.

Она его не оправдывала.

- Миша, ну почему я спокойно отношусь к людям, свободна от отношений? Мне ничего не нужно. Я иду по улице смотрю на людей, и они мне не нужны.

Меня это полосонуло. Ее слова могли означать, что я виноват тем, что пришел с ними восстановить отношения.

- Ну, во первых, простые отношения никому не помешают даже ради простых практических целей, ради быта. И что это за духовная полнота? Б. Ш. Раджниш, уж на что он был полон собой, говорил: "Меня интересуете вы". Вадиму привет передавай. Пусть приходит, если хочет.

Ушел я с какой-то надеждой. Их поворот лицом ко мне повлек раскрытие моей полевой защиты. Разноцветные ленты поля снимались с моих плеч, головы, обнажая мои чувства и тело, которое стало казаться раздетым или раздевающимся. Перемена в качестве поля головы повлекла новое ощущение челюстей, всего ротового аппарата с правой стороны головы и ее самой. Я стоял у детского сада, ожидая Наталью - девушку, печатавшую мне другую часть книги, и думал как я сейчас буду с ней разговаривать. Вдруг я не смогу ей членораздельно сказать необходимое? Но, вроде, получилось. Я только опять не разобрался с открытостью и закрытостью души, и она опять вроде, обиделась на меня за закрытость.

Пробуждение нервной системы влекло оживление всех моих детских воспоминаний. Но тут я встал перед проблемами. Во-первых, всю жизнь с четвертого класса я ставил его выше себя. Точнее, так он сам ставил себя в отношениях, и я пока не представлял, что могу во всех вопросах от него вообще никак не зависеть. Во-вторых, чувства детства так тонки, а я должен был этой оживающей тонкостью противостоять этому танковому напору, оставаясь легким в мышлении. Сейчас возможность параллельности этого не укладывалась в моей голове.

Парень пришел к нам продавать обои. Матушка, едва услышав об их покупке категорически запротестовала - денег нет, а ты хочешь их купить. Ни уговоры, ни объяснения, что деньги я найду свои, не помогали настроить ее положительно. Тем не менее, вчетверо заниженная цена обоев и то, что матушка отказывается от них, еще их не видев, говорило мне, что она поступает неразумно. Я пошел с парнем на улицу, где его друзья поджидали его, стоя с товаром. Чувство заранее говорило мне, что эти обои не будут куплены, и не потому что я не решусь пойти наперекор матушке, если их предложение окажется выгодным во всех отношениях.

Обои оказались простыми и, живи я один, я бы их взял не задумываясь. Только при том, что мое "я" как бы отсутствовало, в моем поле я чувствовал с матушкиным противопоставлением товару заранее, каким бы он не был, одновременно должный рисунок обоев, какой бы хотела она видеть. Но проблема моего выбора была не в этом. Я заранее понимал, что если товар не окажется сразу попавшим в точку, я не смогу принять собственного решения из-за матушкиного негативного отношения. Точнее, не стану этого делать из-за способности моего и вообще человеческого восприятия меняться под своим и чужим давлением, и знания мной этой способности. Свое восприятие первоначально неказистого товара я смогу изменить и сделать так чтобы он понравился мне, даже наперекор матушкиному влиянию на меня, но это с моей стороны будет волевой акт, и, если она останется обиженной, оставался шанс того, что вид квартиры начал бы угнетать ее, а она - вид квартиры, и поэтому поводу и меня, где бы я не был, а то есть - себя, потому что к тому времени я надеялся свою Карму закрыть. Проблема заключалась в том, что она не знала о чистоте человеческого существа и способности легко изменять свое восприятие, чтобы нас устраивало и это "да", нас устраивало и это "нет". А так ее устраивало только это "нет".

Пока я разговаривал с парнями, я почувствовал, что мое отношение к обоям несколько раз изменилось под их влиянием, и я попросил у них разрешения отнести их домой и примерить на месте, показав их матушке. Мое визуальное столкновение с ней могло дать удовлетворительный результат. Сначала она была категорически против, но потом начала меня убеждать:

- У них крупный и резкий рисунок, - сказала она. - Клей их в свою комнату. Ее довод показался мне весомым.

- У них симметричный рисунок, - сказал я парню, - если бы он был ассиметричным...

Парень со мной согласился, и на том мы расстались.

- Это не тот рисунок, - продолжала она убеждать меня после его ухода. Я лучше переплачу, но достану нужный колер и рисунок.

- Зачем пухнуть с жиру? - вернулся я в свою колею. - Знаешь поговорку "здоровому - все здорово". Когда на душе праздник, тебе без разницы, на какой коллер смотреть.

На том и закончилась эта покупка обоев.

Гармония ощущается не когда чувствуешь себя абсолютно сильным, а когда ни с кем не вступаешь в противоречия, в мыслях своих готов принять любого человека. Я не мог понять, что выигрывают люди оставляя в конце общения за собой последнее слово. Несколько раз попробовав было это сделать, я ничего, кроме потери самоуважения и доверительных отношений с этим человеком не получил. Выходило, что стереотип подобного поведения лишь привычка, выработанная человеком. Привычка в силу веры в то, что он что-то выигрывает, что едва ли так. Однако, эта привычка была у многих моих знакомых так развита, а энергии при этом они у меня отнимали так много, что я нашел очень простой выход из этого положения. После одного такого раза я ставил на вид этому человеку его поступок, объяснял механизм действия такого отношения на мою и любую другую душу и предлагал ему придерживаться общепринятых правил - приходящий первым здоровается и первым прощается (также как младший здоровается первым, а руку первым протягивает старший). Если человек, во второй раз приходя ко мне в гости или звоня по телефону, избегал прощаться первым, по десять раз повторив каждую свою фразу, я предупреждал его, что третий подобный раз будет концом наших с ним отношений. Я не мог понять, как я выберусь из своего состояния. Если душа - это чувство, энергия, которую я видел отдаваемой из отделов левого полушария, как этой слабой эманацией я смогу очистить свой загруженный правый бок и главное мое правое полушарие, на которое наваливается такая тяжесть?

Обращаться опять к Павитрину было смешно. И не потому, что это было унизительно. Как раз унизительным это мне не казалось. Он просто мне начинал казаться тем, кто не может понять, что от него просят. Хорошим неудачником, который, развив в себе созерцание мира, не может понять, что от него просит человек. И не только я один. Но полтора года, прошедшие с тех пор, как он стал заострять свое внимание на энергии, получаемой им во время общения, и его неспособность пустить эту энергию на личное благо, служили камнем преткновения и в моих с ним отношениях.

Обычно представляется, что все, что может только существовать в реальности, можно представить образным мышлением. Однако то, с чем столкнулся я, убеждало меня в другом. Я не мог воспроизвести в своей психике нормального состояния даже образным мышлением. У меня просто в голове не хватало места это сделать. Структуры правого полушария и эманации, из него идущие, перекрывали весь свод моей головы. Попытки же убрать или счистить эти эманации, также как начать думать, не обращая на них никакого внимания, вели к тому, что мое внимание просто увязало в них или билось, не в силах сдвинуть их с места. Оторванность от внешнего мира вела к тому, что в себя я мог вбирать только то, что было родственно душе и что самовбиралось спонтанно. Это касалось всего абсолютно. Как говоримого людьми, так и вещей.

В город приезжал лама Оле Нидал. Я с нетерпением ожидал его приезд. То, что он выступление давал бесплатно, внушало к нему уважение. Энергетика ламы сразу увиделась мне отличной от энергетики обычных людей. У него была совершенно открыта грудь, а постоянные фрагменты духовного тела в области груди у него находились только со спины. От ламы лилась чистота. Сначала я не понимал, чем вызваны резкие движения у ламы головой в стороны, которые он делал иногда. Лишь спустя 2-3 дня я осознал, что это была защита им своей души от психических посылов некоторых слушателей, подозревавших ламу в какой-либо неискренности.

Все, что говорил лама, я знал. Я не знал, что мне делать. Сидеть, убивая от нетерпения время, надоело. Посмотрев, что лама спокойно относится к уходам некоторых слушателей, решил потихоньку уйти и я. Но мой проход на цыпочках по всему залу, а я, как назло, сел с другой стороны от выхода, ламу сильно задел. Выйдя из зала и стоя у раскрытых дверей так, чтобы он мог меня видеть, я хотел жестом поблагодарить его, но он, видимо, был так обижен, что не хотел и смотреть в мою сторону, и переводчик повел себя как слепой, отвернувшись, когда я попросил его обратить внимание ламы на меня. Девушка с парнем, из сопровождавшей ламу делегации, поравнялись со мной, направляясь к выходу из училища, в котором проходило выступление ламы. Девушка вопросительно посмотрела на меня.

- Вы приехали с ламой?

Оказалось, что она по-русски говорит и хорошо.

- Я приехала из Канады. А что ты хочешь?

- Я хочу поблагодарить ламу за выступление.

- А почему ты не хочешь остаться? Тебе неинтересно?

- Интересно, но я знаю все, что лама говорит.

Мне казалось, что я не сказал ничего необычного. Ведь все, о чем говорил лама, принадлежит или сопутствует человеческому "я", которое есть у каждого человека. Буддизм, христианство или любая другая религия лишь виды путей к нему или частности вокруг главного. Но удивление девушки показало мне, что я сказал что-то из ряда вон выходящее. Тут же я понял ее. Ее сборы знаний по жизни рождают у нее преклонение перед их бесконечностью и умаляют ее собственное "я", вместо того, чтобы от них ради себя отказаться, она продолжает поиск на деле себя, но она думает, что знаний. Знания ламы казались ей огромными, в то время как человек знания себя с ним отождествляет. Себя он отождествляет лишь с собой и с верой, что в любую секунду получит необходимое ему знание спонтанно.

Я попросил девушку передать от меня ламе благодарность и направился к выходу, не подозревая, что приду сюда еще. Когда я подходил к дому, меня охватывало чувство, что надо вернуться в училище, оставив сумку дома. Когда я перекусывал, огромное желтое пятно, то самое, которое подсказало мне отдать Олегу Демченко - моему товарищу в институте, с кем мы этой зимой опять встретились на гимнастике статью на пастора в газету, а в плане книги остаться без соавтора, опять оказалось внутри меня. Теперь оно тянуло меня в училище. Контакт наш был безмолвным. Войдя в комнату, я взял 2 листа с "Проблемами совершенства" и, написав на одном название книги и свою фамилию, а на другом - свой адрес и телефон, побежал в училище. Адрес с телефоном я хотел отдать Оле Нидалу, а название книги - этой девушке.

Проблема совершенства. "Человек часть Вселенной и сам Вселенная". Это означает, что сознательное стремление к бесконечности своих возможностей дает невозможность их достижения. В этом и заключается проблема большинства спортсменов и людей, стремящихся к совершенству тела. Разрешение парадокса тела заключается в совершенстве духа. Бесконечного числа подтягиваний на перекладине или отжиманий от пола можно достичь, лишь научившись во время того количества движений, которое вам отпущено природой первоначально, чувствовать каждый кусочек вашей плоти, на которую приходится основная нагрузка во время выполняемого упражнения. Для этого не надо умом стремиться к все возрастающему количеству движений. На этом основывается и ответ Масутацу Оямы на вопрос - сколько ударов надо делать за тренировку: 100 или 1000? "Я делаю 10 ударов - значит один мой удар стоит сотню ударов тех, кто делает 1000", - ответил Учитель.

Пока я бежал, как-то само все легло по местам: листок с адресом девушке, а с названием книги - ламе. Моего участия в этом распределении практически не было. Были одни эмоции, что да, лучше будет, наверное, так.

Теперь ламу слушать было интересно. Услышав его равнодушный отзыв об одном обряде кришнаитов, я написал ему записку, в которой говорил, что нельзя отрицать другие религии. После выступления Оле Нидала в зал вошла девушка, с которой мы разговаривали перед моим уходом домой. К Оле Нидалу выстроилась очередь за автографами и получением психической энергии, которую лама давал, прижимая лоб человека к своему и напрягась ментально. Я же подошел к девушке, и мы стали разговаривать.

Она была из Торонто. Звали ее Алинесс. Сейчас она училась в Петербурге. Кроме своего своего - английского, она знала еще 3 иностранных языка. Будучи раньше закомплексованным, я на раскованных русских смотрел в третьем лице, не говоря уже об иностранцах. Сейчас же мы без всяких усилий говорили буквально обо всем от философии религии до социальных проблем. Алинесс тоже делала открытие, что с иностранцем, зная лишь его язык, можно разговаривать без остальных барьеров. Это была какая-то общечеловеческая нота.

Очередь к ламе подошла к концу. Попросив Алинесс подождать, я подошел к ламе. Оле Нидал не понял открытость моей души, приняв, кажется, меня за хитреца. Отдав ему листок, я поблагодарил его, несколько удивив тем, что я не прошу у него автографа. Мне хватало памяти.

Подойдя к Алинесс, я забыл ее имя. Она со смехом мне его повторила. Мы стали прощаться.

- До встречи, - сказал я. Она с радостью поддержала такое прощание. Тем не менее у нее, как и у себя до прощания я почувствовал нечто похожее на грусть о скором расставании. Мы не были знакомы и 15 минут, но друг в друге почувствовали частичку себя или ключ к ней, дающие возможность к полному обмену тем бесконечным содержимым, что наполняет ее и мою души. У меня такого не получалось даже с русскими девушками, хотя они мне казались понятными, так сказать, родными. Это прощание давало какую-то тогда еще легкую надежду на встречу. Надеждой в полном смысле этого слова эта легкая надежда стала через неделю. Через день после отъезда ламы поле вокруг моего левого полушария было пронизано такой нежной, чистой и непривычной вибрацией, излучающей любовь, что я подумал, что, если раньше мне и случалось проявлять самцовские чувства к представительницам противоположного пола, то только потому, что от них шли соответствующие вибрации. Сейчас я не представлял прикосновения к Алинесс рукой.

Прошла еще пара дней и откуда-то сверху в голову ко мне опустилась мысль о женитьбе. Она по вибрациям была озорной, и мне показалось, что это Алинесс, думая обо мне, послала ее мне, не подозревая, что она достигнет цели. И тут меня озарила мысль. Я же Павитрину сказал, что моей женой будет Алина. Как тут было не поверить в это? Спустя еще 2 дня я, как мне показалось, принял от Алинесс еще одно послание. Ей было интересно бы пообщаться со мной.

Через неделю после оставления института у меня началось восхожде ние сознания. Сидя на кухне, я вдруг однажды с удивлением обнаружил себя на высоте по сравнению с Викой. Вся информация о ней в виде по левых рисунков находилась на уровне моей левой щеки, и я никак к ней не был привязан. Это видение и осознание своей свободы было счасть ем. Одновременно я обратил внимание на белые облака, постоянно нахо дившиеся у меня у правой бровки головы. После видения информации о Вике, я понял, что это такая же полевая информация другого человека Павитрина. Эти видения послужили для меня весомым стимулом и указа телем нового пути действия и направления движения.

Манила даже не столько сама свобода, сколько поднявшись над ин формацией этих людей я попадал в блаженный покой. Ничто теперь не раздражало меня при воспоминании о них, и я чувствовал себя как аб солютно свободным так и сохранившим все свои человеческие качества по отношению к ним, несмотря на их прежние неискренности.

Прислушивание ко всему, что шло сверху, стало у меня тотальным при каких-либо делах. Трудно даже сказать-делал я дела, прислушиваясь подсказке сверху или делал ради Того, кто сверху, ради возможности этого самого прислушивания. И оно было не бесплодным. Идя однажды к Лене Куропову, я взял семян кабачков, подумав о том, что мне взять."А мы как раз кабачки хотели идти покупать,-сказала Ира.-Ты знал, что они нам нужны?". Ее прежний пафос в отношении меня как-то сразу стал искренностью.

Но восхождение было медленным. Радовала лишь его необратимость. Увидев под собой ниже своего сознания чей-либо эгрегор, можно было не опасаться, что он опять появиться вверху. Кроме того я не перес тавал делать потрясающие меня открытия. Все мое существо, мое тело состояло из двух как бы раздельных и одновременно слитых половин правой и левой. Сам я находился в левой своей половине. В правой я не чувствовал себя в постоянном покое и бывал там или неполностью или занимал ее сознательно. Больше всего меня потрясло то, что пра вая половина в физическом и психическом планах копировала Павитрина. У меня в голове были все его привычки, черты характера, манеры обще ния. Вопрос о том, как эту мою часть тела сделать моей стал постоян ным.

Она не была, понятно, стопроцентным его физическим телом, подоб ным моей половине существа, но моей она была лишь процентов на 20. На каком-то то переходном качестве от духовного к физическому между моим и его телом. Она была и выше меня по росту, как было и в жизни, и структуры ее постепенно под наклоном переходили в мои.

Однажды вечером, сидя дома, заливаемый желтым светом от людей по лучивших мои письма, я обратился с вопросом к Учителю: "Ну и что мне сейчас делать, когда я знаю все мне необходимое". С этим вопросом я подошел к Его книге и открыл первую попавшуюся страницу. Книга отк рылась на Глобальном Разуме.

Читал главу я левым полушарием. Оно казалось наполовину срезанным в горизонтальной плоскости в левую сторону от сагиттальной плоскос ти. Правую часть головы я ощущал целиком, но мысль в ней была в этот момент неподвижной. Некоторые эмоции не давали ей двигаться там. "Ищущий терпеливо покоряет каждую ступень своего существа так, что основание существа неразрывно связано с его вершиной",- писал Сатп рем. Несмотря на то, что, читая, я поднимался к этим высотам и с них обозревал те перспективы, которые они дают поднятие и закрепление в них по описанным Сатпремом пути требовало времени и эти перспективы в настоящем показались мне нереальными. Мне ведь надо было писать книгу. Но с другой стороны я встал перед фактом что у меня нет выбо ра ни по жизни, ни для книги. Не могла же последняя закончиться тем, что вместо головы на плечах у меня только 3 ее четверти, а работает, хотя и не хуже многих голов, несуществующая в моих ощущениях ее 4 четверть. Хотя не она, а моя душа на ее месте находящаяся.

Этот открытый угол головы, а точнее такое возвышение правого по лушария над левым, делало нереальным скорое выравнивание обеих поло вин головы и их объединение. Но жизнь шла своим чередом. И вскоре я увидел, что мне не только ничего больше не остается делать, как вы равнивать обе половины головы, но и то, что это дело движется намно го быстрее, чем можно было предположить, а открывающиеся знания с головой втягивали меня не только в познание себя, но и в сам процесс открытия.

Однажды я увидел картину моей психики, напоминающую ущелье. Справа возвышался монолит поля Павитрина, слева - моего отца. Иногда его сменял Славин. Посередине головы был глубокий проем до самого моего сознания. Созерцание этой картины вызвало у меня чувство нереальности заполнения этого проема не только в скором времени. Ведь представить необходимое может образное мышление. А тут у меня отключено не только оно. Весь правый монолит, вышиной уходящий в небо, внушает тебе свою незыблемость. И ты просто представить себе не можешь, что может быть иначе, а не так.

У меня был уже опыт духовного размежевания.

В далеком детстве, поехав однажды на рыбалку с парнем, приходившим в наш двор для общения, мы вступили с ним в какой-то абсурдный спор кто есть кто, оставивший осадок на душе. Парень этот обвинял меня в каком-то неправильном отношении к жизни. Приводя мне в пример по очереди всех моих друзей детства он пытался доказать мне свое. Я же, зная все стороны их личностей, в том числе и слабые, наглядно показывал ему несостоятельность его доводов, в запале не видя как мои слова могут быть использованы где-то и "перегибая палку" для настоящего, вспоминая их прошлые причиненные мне обиды. Обладая еще и некоторой любовью к сталкиванию лбами, мой товарищ не замедлил по приезду рассказать о моем "настоящем" отношении к ним, моим друзьям. Для них это был гром среди ясного неба. Утром, идя в магазин и увидев Толю Фурсова, возившегося со своим моторным велосипедом я, увидев, что он уже знает о моих словах, подумав, что он сейчас не будет со мной разговаривать, пошел дальше не поздоровавшись и не подойдя к нему. Спустя 5 лет, когда у нас, благодаря судьбе, началось официальное схождение, а у каждого был свой новый круг своих, в том числе и новых, знакомых, я увидел как я выглядел тогда в его глазах. - Я опешил когда услышал твои слова обо мне от О. и решил у тебя узнать было ли это? Когда я тебя увидел, я думал, что ты подойдешь, и я у тебя спрошу. У меня глаза вылезли на лоб, когда ты прошел мимо.

Толя и сейчас боялся со мной общаться и говорил мне осторожно, а недоумение мной - как так можно было поступить -висело в воздухе и сквозило в каждой фразе постоянно, наполняя меня болью от невозможности дать ему сейчас понять, что это же я стою перед ним. Для него это был уже не я.

С Женей Тимошенко мы сошлись раньше. Он от меня не требовал объяснений, но стена его отчуждения держалась не менее долго.

Коля Падерин как-то попросил меня оставить у себя ружье и патронташ с заряженными патронами. Матушка в это время была на Сахалине с коммерческой поездкой.

Колино предложение было заманчивым, несмотря на то, что когда весной я ездил с родственниками в деревне на рыбалку, испытывал боль, наживляя червей на крючок. Было такое чувство и видение, будто где-то в астрале перекрещиваются моя и их энергетика тел.

Но присутствие ружья в доме оживляло мои прежние школьные страсти, и я надеялся найти со своей душой какой-то компромисс.

Ружье пролежало у меня 2 недели, пока Коля его не забрал, поехав в тайгу. Я и не понял сразу той роли по большому счету, которое должно было сыграть это ружье в моей судьбе. Две недели имея под рукой полный патронташ заряженных патронов я мог свести счеты с кем угодно, будь я сумасшедшим или хотя бы просто неврастеником. Ружье мне возвращало мое имя во всей полноте.

Было 12 часов ночи и увидев в доме напротив у Игоря Родионова -друга детства -горящий свет, я пошел договариваться с ним об его подсадке меня "зайцем" или за небольшую плату в пассажирский или почтово-багажный поезд. Игорь работал проводником. Договорившись с ним на встречу завтра, я лег в медитацию.

На следующий день я пошел на поиски денег. Продал велосипед. Занял у сестренки -Иры Евсеевой, приехавшей в отпуск четыреста тысяч, пообещав ей, что матушка по приезду с Сахалина отдаст, продав Колино ружье, что Коля сказал сделать, узнав о причине моего отъезда.

Игорь не мог меня отправить бесплатно, и я решил добираться до Москвы поездом на общих условиях. Вместо 300 тысяч, о которых мне сказали в справочном бюро в кассе билет стоил пятьсот сорок шесть тысяч рублей в плацкартном вагоне. Не раздумывая, я взял его.

Матушка все не ехала, и я решил попросить Колю пожить у нас до ее приезда.

Это было время, наверное, самых больших моих сомнений. Испорченные отношения с Ольгой Ивановной, с Павитриным, я чувствовал стену их энергии, давящую мне в затылок. Так я начал приходить к еще одному открытию. Те планы об отъезде, которые я вынашивал с прошлого года были заложены мне отношением Павитриным. Он не внушал мне уехать, но я, следуя его отталкивающему отношению бессознательно для меня, направление его энергии перевел в оформленную моим сознанием мысль и сделал ее своим планом. "Почему я должен уезжать из-за недопонимания меня, - думал я, - сильный остается, слабый убегает. Пусть сам бежит, если ему надо". Но сейчас у меня была, так сказать, уважительная причина. Тем более книга. У отца дома была печатная машинка. Здесь же я не видел возможности напечатать свои рукописи.

Мои вечерние тренировки делились обычно на 2 этапа. Точнее -состояли из одного, так как второй этап начинать я не видел смысла.

Я тренировался в полную силу, отрабатывая необходимые удары и блоки. Это было прекрасное чувство - видеть свой прогресс. Но потом вдруг наступал словно какой-то сбой.

Словно какая-то сущность протягивалась во мне и на ее место приходила другая. По структуре она была такой же - из того же белого вещества. Она играла роль стержней конечностей и тела. Только теперь, если тело я, может, еще и чувствовал прежним, то мои конечности теперь становились другими. Я чувствовал их другими. Они словно были длиннее и умели делать другие движения.

Процесс восхождения сознания делился на несколько этапов. Первым этапом был проход области голосов всех родных и близких. Чаще всего это были односложные голоса перед каким-нибудь моим действием:"Не ходи", "не делай", "не надо", "зачем". В некоторых из них я угадывал индивидуальность "говорящего" по эманациям, которые находились на полевом тяже, тянущемся вслед за голосом.

Первое время, как и практически всю зиму, я останавливался как вкопанный и слушал что это за голос -родившегося или Нерожденный. Подтверждения, что это Он самый не было, тогда я начинал искать в своих намечающихся действиях здравый смысл и необходимость.

Это было непросто сделать. Верхний свод моей головы казался и был разомкнутым. Попадая в щель или останавливаясь под ней сознание словно теряло опору и его движения затухали. От меня оставался простой взгляд вперед. Я начинал напряжением головы создавать складки на коньке сознания, чтобы начать думать. С большими усилиями это удавалось сделать, и это было началом зарождения моей мысли. Сконцентрировав внимание на том, что я сейчас собирался делать, я начинал обдумывать его необходимость и полезность. Получалось нечто вроде двух точек концентрации внимания -дело и его полезность и необходимость, рождающие два полевые узелка, которые разворачивались и распадались после обдумывания на полевую оболочку, выстилающую голову изнутри. Дальше шло все как у людей, и я, переставая думать, начинал действовать.

Филиалы моих младших родственников и близких, понятно, тоже были в моем сознании и их филиалы понятно располагались ближе к полости моего сознания, чем филиалы взрослых. Эти голоса я слышал словно сдвоенными, обращенными и ко мне и к тем детям, голоса чьих родителей я слышал. Становилось больно за детей. Не хочу сказать, что мои младшие родственники и близкие живут плохо. Но и они, как и многие другие дети могли бы жить лучше, имей их родители побольше терпения и покладистости. Я переживал за педагогическую науку. Через 8 лет, когда я уже прошел огонь и воды, она все продолжала оставаться все той же какой и была раньше.

С этого времени я стал изучать механизмы появления и действия голосов.

В это время я мог выглядеть действительно как дурак. По несколько раз ходя взад -вперед по улице и проверяя как звучат голоса, и что они мне говорят. Понятно, что при этом я делал лицо, соответствующее реальности -задумчивое.

Я перестал ходить и на тренировки в институт, и на период сомнений в необходимости занятий спортом, вызванный влияниями на меня Павитрина сменился домашними занятиями цигуном и прочими упражнениями, на что потребовалось усилие воли. "Жизнь сложнее всяких теорий не насилия, в том числе себя, - думал я о гармонии своей души с желаниями. -В конечном счете я также могу развить у себя постоянное желание тренировок, и моя душа во время них перестанет терзаться сомнениями надо ли это".

Подтягиваясь на перекладине, вставленной в дверной проем я, глядя на свои руки, увидел, что они находятся рядом со мной, а не где-то сверху, как в прошлом году. Сейчас мой взгляд на руки и вообще шел из моей груди, в то время как в прошлом году я смотрел на них откуда-то из низа туловища. Все мое существо стало немного шире и больше, а из меня лучилась сила.

Незаметно от себя я опять втянулся в тренировки и вскоре обнаружил, что опять занимаюсь ими любую свободную минуту, то есть опять почти весь день. Кроме спорта мне опять было ничего не надо и опять чистота моего существа, ставила передо мной вопрос что делать. Я опять вспоминал Кришну и Бога: "Возьми Меня в свое сердце и отбросив все сомнения - действуй".

По сравнению с прошлым годом жизнь казалась мне раем. Практически полное отсутствие споров и конфликтов с людьми обеспечивало мне душевный покой. От этого с ним началась накапливаться радость.

Какое-то чувство подсказывало мне посадить во дворе между деревьями цветы и я, ездя на велосипеде по городу, между делом напривозил выброшенные покрышки от машин и сделал из них клумбы.

Цветы для них я начал возить с огорода. Когда они начали подрастать, тетя Надя Мороз - староста подъезда, увидев мой энтузиазм тоже привезла и посадила большой куст марьиного коренья.

Эта работа принесла мне возможность сделать множество открытий. Я не переставал поражаться человеческому скептицизму.

- А, зря сажаешь- табун раз пройдет, -говорили мне многие, вместо того чтобы радоваться что в людях не угасла тяга к светлому. Когда я говорил: "Ну и ладно, жалко что-ли? - это тоже приводило их к недоумению. Они были так привязаны к плодам своего труда к какому-то рациональному и законченному здравому смыслу, что я чувствовал, что они не поймут, что я сажаю цветы ради простой радости, ради самого процесса работы, который эту радость приносит. Помимо веры, что цветы все равно дотянут до осени, у меня от них была полная свобода. Растоптавшие бы их все равно не при жизни так после смерти пожалели бы об этом, и мой труд не пропадет даром для меня. Мой труд, затраченный для красоты, мне бы вернулся по-любому.

Одна бабушка поразила меня больше всех.

- Ты, зря вообще все это делаешь. Теперь людям вообще ничего не не надо - лишь бы ломать, топтать и воровать. Знаешь Ваньку Медова это сорви голова- ему говорить что-либо бесполезно. Он растопчет твои цветы.

- А сколько ему лет?

- 12.

- Да я ему просто скажу, и он не станет портить клумбы.

- Бесполезно. Ему, что ни говори - как об стенку горох. Он тебе все растопчет.

В недоумении, приняв все-таки последнюю информацию к сведению я, тем не менее, подумал: "Что человек, как субъект взял от жизни и дал ей, если он к ее концу так относится к людям и общественному труду?"

Ваня Медов оказался стеснительным и робким мальчиком. Придя на проводины к его старшему брату - Валере- я познакомился с ним и попросил его не трогать клумбы и самому присматривать за ними в случае чего.Ваня согласился. Только озорные искры в углах глаз говорили о том, что он может быть сорвиголовой. Но ведь он же мальчишка! " Какой уровень понимания людей надо иметь, чтобы такой смышленный парень казался таким, каким она подала его мне", - думал я о той женщине.

Несмотря на то, что восхождение сознания было заметно, большую часть времени последнее находилось в нижней части головы. Верхняя часть казалась принадлежащей не мне, а небу. Иногда она приближалась даже до соприкосновения с нижней, и тогда я всеми силами пытался закрепиться в ней своим сознанием или пробить в ней им как можно больше отверстий вверх до ее нового взлета.

Но разрыв был не стопроцентным. Корой больших полушарий и верхом своей головы я мог овладеть по ее стенкам и затылочной части головы. Левая щека, ощущаясь физически, для сознания, казалось, отсутствовала, и мне здесь практически не на что было опереться. Твердыми структурами казались лишь кора больших полушарий или то, что над ней, правая стенка головы и низ головы.

Но иногда вдруг я начинал ощущать левую щеку, и в кору больших полушарий мог подняться только по ней, так как из правой сквозили ненависть моего существа. Слово "ненависть" выглядит мягким для того огня, который не пускал меня в свое правое полушарие.

Подниматься своим сознанием в верхнюю часть головы я мог не всегда, даже когда оно было в энергетическом перигее, и чувствовал, что равносильным этому будет касание ее вниманием или чувством, закрепляющим дорогу вверх.

Но вот надо было начинать делать дела и в следующий раз опять, глядя вверх, кроме стационарных путей чувств в верхнюю часть головы я не находил больше ни одного из недавно освоенных.

Меня поражало то, что я писал записки отцу Вадима, записки их, теоретически должны были раздражать, в записках была моя боль, а Трифон Сигизмундович, у которого дома стоял телефон, даже и не думал мне звонить. При встречах, широко улыбаясь и здороваясь, как со старым и добрым знакомым, он оставлял без внимания все мои обращения к нему.

Для человека, живущего миром и в мире души оценка людей на хорошие и плохие существенно расходится с общепринятыми. Хорошими для него являются лишь люди, имеющие мягкость души, порядочность и способные к положительному постоянству. Все остальные люди, имеющие хоть одну лишнюю от этого черту являются хорошими лишь в тот отрезок времени, в который они сделали хорошее этому человеку. Раз принесший боль становится объектом повышенного внимания.

За 6 лет моих духовных скитаний лишь единственный человек не принес мне ни разу ничем боль. Это был Олег Глушак. Я познакомился с ним, когда он играл на ударных инструментах в той группе, в которой играл мой друг детства Федя Запорожец. Никаких особых отношений с Олегом, кроме знакомства у нас не было. Он вел себя серьезно, уважительно ко мне, внимательно и рождал во мне только такие же чувства. Я еще раз отмечал, что серьезное отношение к человеку может заменить и ученость и всякие академические степени, чтобы просто понимать человека, каким бы больным он не был.

Но эти цепляния сознания за верхнюю часть головы не проходили бесследно. Все большее и большее количество моего существа во время очередного приближения коры больших полушарий затекало в нее. Все чаще я на тело смотрел не из себя, а сверху из под... или с макушки.

И эта пустота, царившая в промежутке между верхом и низом головы стала заполняться моим существом. Вскоре оно начало лучиться из глаз, радуя меня своим сходством с вехами, указанными Сатпремом. И по мере его заполнения моей головы, я начал чувствовать последнюю просто головой, а не головой с надстройками, а себя нормальным.

Проснувшись однажды утром, я почувствовал наконец то свой затылок. Мое существо, наполнявшее мою голову до краев, касаясь затылка давало мне несказанное чувство радости за свою цельность. Я был поражен как существом взаимоотношений духовного и физического, так и тем как мало надо человеку для счастья. А так же каким трудом достигается эта малость для многих. Радуясь поднимающемуся солнцу, мое сознание, касаясь затылка выхватывало часть пространства вокруг него, которое оно окружало. Я почувствовал, что скоро у меня отпадет и мое желание астральных полетов, которым я жил эти три года, так как душа будет иметь все, находясь и рядом с телом.

Я думал, что это точно конец моих скитаний. Но не тут то было. Синеву непосредственно над головой я видел уже несколько дней. Верхняя часть головы покоилась в ней куда часто я поднимал и свое сознание для отдыха.

В тот день у меня было назначено несколько встреч. Идя по городу, я вдруг увидел, что вся та информация, выше которой поднималось мое сознание уже остается на соответствующих уровнях, соответствующим уровням моего тела. Мое же сознание находилось в космической синеве, похожую на морскую.

И тут мне пришлось опять пережить нечто страшное. Я ехал в автобусе, когда почувствовал что теряюсь в этих просторах. Они для меня были абсолютно не освоенными. Они за правым полушарием были во мне, а я в них. Своим покоем гасящим любое движение, как мысли, так и тела, его нарушающее, они были мне приятны и чужды одновременно.

Сначала я просто испугался. Когда мое сознание стало по ним медленно подниматься вверх, а они спускаются вниз, и мне стало лень делать резкие движения, и быстро говорить, а захотелось действовать в такт той волне, которую задавали эти просторы, я перестал узнавать себя. Я проверил все свои психические функции, которые я мог в этой обстановке проверить, также как и физические - все подчинялось моей воле. Но это был не я. Из моего тела смотрели только два глаза, обеспечивающие этому телу и этой душе биологическую сохранность. Эта была полная безликость моего существа. Жить чужой и непонятной жизнью, понятно, не хотелось, и было страшно за себя.

Внезапно эти опускающиеся за меня просторы пересекла какая-то полоса страха. В эманации, которую она несла я узнал что-то знакомое. Осенившая меня догадка потрясла собой. Это же самые подпланы сознания, которые открыл для себя Павитрин. Те самые "нетронутые глубины". "Ничего себе сколько он у космоса нахапал", - подумал я. Но теперь было легче. Эти подпланы помимо опыта, который бы могли побаиваться пережить психические больные, оставив у себя нетронутые глубины в подобной ситуации в своем подсознании, несли защиту моего правого бока от Павитрина. Я почувствовал, что любое его воздействие теперь на меня теперь автоматически скажется на нем самом. Главное же было в понимании того, что пройдя эти нетронутые глубины, я окажусь перед своим собственным небом и своими просторами.

Тренируясь, неожиданно для себя я почувствовал желание снова начать изучение стилей обезьяны и пьяницы, изучить которые у меня было страстное желание в 1991 году. Поднимаясь вверх над бровкой моего левого полушария я обнаружил тугой полевой узелок моего желания словно заспиртовавшийся в 91 году. Сейчас под действием моего пробуждения тоже пробуждающийся и задающий вибрацию моему сердцу.

Найдя купленные тогда брошюры по этим стилям в течении трех недель я изучал технику их движений. Когда эгрегор выработался желание заниматься исчезло, но не ушло навсегда. Оно вошло в мою сущность и осталось в ней. Точно также в начале августа сверху спустилось желание съездить на рыбалку, куда мы ездили с Наташей в 1988 году.

Будучи промываемым психическими инъекциями моих "доброжелателей" понятно, что я не мог чувствовать себя нормально. Нормально даже психически, тем не менее осознавая, что я абсолютно здоров.

Для своего здоровья приходилось не доверять самому себе, как это ни парадоксально звучит. Но что мне оставалось делать, когда, где-нибудь в левом или в правом полушарии я вдруг обнаруживал у себя полевой комок, переходящий в ткань мозга и задающий мне чувство собственной болезненности. "Какие вы все умные, - думал я. -Вам бы половину того пережить, что пережил я. Выдержали бы ваши психики, в здоровье которых вы уверены? Как бы мне вернуть вашу сердобольность и доброжелательность назад?

Понятно, что подобные инъекции мою внешность искажали существенно. Часто под их массой моей душе внутри головы просто не оставалось места чувствовать себя не то что свободно, а просто нормально. Невероятными усилиями внимания я расчищал себе мало-мальское место в своей голове и продолжая по-прежнему жить, по прежнему ждал прихода лучших времен. "Это я все понимаю и осознаю, - думал я, ужасаясь открывающейся мне во всей красе картиной жизни души психически больных и картине душ здоровых. -Есть ли у первых хоть малейший шанс выкарабкаться наверх из под всего этого хлама умников, которых больные знают, как свои пять пальцев".

Обрыв отношений с Павитриным принес мне облегчение. Я стал дышать свободно. Исчез даже комплекс неполноценности. После каждой фразы я перестал оценивать сказанное не по дурацки ли оно выглядит.

Непеработанная информация выглядит смятым, похожим на коррозированный, полевым субстратом в виде бляшки. Помещенная во время мышления в голову бывшего больного такая бляшка сначала вызывает у него заикание и стушевывание, что, как правило, сразу усугубляет отношение к нему, и общение заканчивается развитием комплексов неполноценности больного до апогея.

Человек интеллекта знает о бездне человеческого "я" поэтому очень тщательно следит за тем, чтобы собеседник, задающий ему вопросы, его не обманул, зная уже эту информацию. Но если человек, живущий душой, задавая вопросы часто не задумывается над тем, какой объем информации можно "снять" в прямом ответе на вопрос, привыкнув знать точно и не пользуясь мерцанием в себе интуитивного ответа, то человек интеллекта, как правило воспринимает такие вопросы в штыки, ради исключения сознательного обмана себя.

В начале марта я стал обнаруживать, что все это время жил чужими чувствами, то есть по сути чужой жизнью, разве что только идя по своему пути. Моя индивидуальность, видимая мной двойной искрящейся полоской и прикрепленная к Славиному и пастора церкви "Новое поколение" филиалам стала смещаться на мою кору больших полушарий.

Однажды, рассказывая одному парню про причины своего попадания в больницу, я увидел что на мое сознание наложена выработанная полость филиала Вадима. Создавалось ощущение, что моя голова окружена черной сферой и находится в ее глубине, что так и было на деле. Полное понимание видения было сразу. Переживания были лишь по поводу того что может что-нибудь случиться на физиологическом уровне.

Матушка собралась ехать на Сахалин, но почему-то откладывала отъезд. В этом я начал чувствовать недоверие ко мне. Она будто не знала что от меня можно ожидать и словно ждала, что вот вот я себя должен буду как-то проявить.

Хотя я ее и понимал, тем не менее это недоверие не могло меня не задевать по-человечески. Тем более, что несмотря на свой характер я не давал не только ей, а вообще кому-бы то ни было думать о себе так, как думали обо мне многие. И однажды меня словно прорвало. Я начал кричать на нее, отправляя ее в поездку. У меня словно произошел какой-то срыв, словно что-то случилось. Одновременно, крича, я чувствовал некую силу над левым полушарием, по зову которой я делал это.

Вечером раздался телефонный звонок с Сахалина. Звонила сестра. Она сказала, что Борис попал в автокатастрофу и сейчас лежит в реанимации. Танин филиал, проходя за моим сердцем, заканчивался над головой над левым полушарием. У меня было такое чувство, что то, что сейчас находится над ее головой в виде ее мыслей о случившемся, по закону параллельности находится и над моей головой в том же виде.

По мере восхождения сознания я пересекал слои психики, в которых хранилась самая разнообразная информация.В том числе и такая, которая не несла радости. Например, я прочитал чувством, что зримо было в виде застывшего непонятного видения, про то, два близких мне человека буквально убивают друг друга, не находя путей к сердцу своего родственника. Расстояние при этом, понятно, не имело значения.

Дальше я наткнулся на унижение Павитриным меня в 89-м году:

Однажды раздался телефонный звонок.

-Здравствуйте.

-Здравствуйте.

-Это Михаил Викторович?

-Он самый.

-Это Вадим Трифонович звонит.Твоя мама дома?

Слово "мама" он сказал так, будто он был моим папой. Он не спросил ни о моих делах, ни о чем другом, как будто последний раз мы встречались вчера, а не полгода назад.

Поговорив с ней, он пришел. Оказалось, его родители уезжают в Танзанию по контракту и им нужна справка по состоянию их здоровья. Матушка тогда работала в областной поликлинике доверенным врачом и могла дать такую справку, в то время как официальный путь требовал много времени, чтобы получить такую справку.

Когда Вадим пришел к нам, он со мной почти не разговаривал, будучи занят очень важным делом. И смотрел на меня тоже снисходительно. Я был унижен так, как только можно было быть униженным. На уровне этого унижения у себя в голове и сейчас я колебался долгое время вместе с ростом сознания, пока воспоминания о том приходе Павитрина не перестали приносить мне боль.

После этого моего прихода к Ольге Ивановне Козловой -врачу-психологу под одно прекрасное утро мне приснился мрачный сон, в котором Ольга Ивановна в страхе убегала от меня. Этот сон я пережил всей душой, так как не хотел такого исхода отношений с Ольгой Ивановной. Помимо личной приязни, отношения с Ольгой Ивановной давали мне надежду на то, что я не буду оттолкнут врачами от помощи им. Очередной мой приход к Ольге Ивановне подтвердил слова Матери -Мирры Ришар- о том, что сны - это транскрипция дневной и вообще объективной реальности. Правда, этот сон имел право мне присниться. Я принес Ольге Ивановне рукописный листок с описанием моего супраментального опыта. Отдавая ей его, я с какой-то не своей, выглядевшей как моей, злостью сказал:

-Ее (моей матушки) ответ меня взволновал не потому что я - дурак, а потому что он подтверждал мои мысли.

Говоря слово "дурак", я покрутил пальцем у своего виска со всей силой вложенных в него эмоций. Просто я не мог от себя отдифференцировать энергию известной личности, наложенную мне на правое полушарие.

-Михаил, так ведь об этом никто и не говорит, -залепетала Ольга Ивановна, в страхе отпрянув.

Но чувство юмора у меня оставалось здоровым, как и смех, который из меня вырвался, когда я взглянул на Ольгу Ивановну. Последний оставался настолько здоровым, что она, глядя на меня, тоже начала смеяться.

Мое мышление - я не мог легко оперировать фактами. Я просто собой увязал в них. Голова становилась чугунной, и мне ничего не оставалось делать, как признать сейчас свою несостоятельность найти решение проблемы. Иногда вслух и просто откладывая решение на потом. Я не переживал, так как все приходит от святого духа. Впоследствие я стал замечать, что когда человек предлагал мне что-либо, закрываясь, именно сам его процесс закрытия от меня вызывал у меня тяжесть в голове -то есть договориться с неискренним человеком я не мог автоматически, также как понять во время всего общения все, что он мне объясняет. Понимание шло полосами -схватывание в течение нескольких мгновений объясняемого сменялось минутой или несколькими мгновениями моей позой мужа, думающего о благе государства. Или проблемой немного полегче. Только спустя несколько лет я стал понимать, что далеко не всегда давашие мне тогда от меня "закрывались" этим.

Утром вы с новым настроением спешите на учебу. Но перед уходом вдруг ругаетесь с матушкой. Ее филиал, а он находится над вами, перестает проводить ваши желания. Выйдя из дома, вы начинаете замечать, что желание идти в институт у вас какое-то разорванное, а то есть от этого и пропадает вообще. Причина - тело желаний вашей матушки помогало вам сохранить душевный гомеостаз и ваше настроение, а, порвав его, вы остались один на один с вашим врагом, заглядывающим к вам в душу через пробоины вашего тела желаний. Вы опаздываете на мероприятие, скажем, на лекцию. Вы можете и не ходить на нее вообще. Вы и не хотите на нее идти из-за своего опоздания. Но ваша противоположная вам половина, очень самоуверенная в себе, вдруг при обдумывании что делать выдает вам, что вам нужно зайти в класс. Собственно ваша половина стесняется, проявляя то есть духовную слабость, а та, вроде как говорит, что лучше зайти. Что делать? Слабость неприятна. Но ведь ее победить и зайти -значит проявить силу. За вами не числится частых опозданий. К тому же студенты сейчас -народ эмансипированный и потихоньку прокрасться на свое место, заранее приготовив ручку с тетрадью вроде как можно. Или проявить другую силу и уйти совсем? А не будет ли эта сила слабостью? Не хочется делать ничего. Не хочется остаться дураком ни в своих собственных глазах, ни практически.

Что такое психологическая несовместимость? Если раньше я не понимал этот термин душой, год назад открыл его для себя, то теперь я снова вернулся к истоку. Не кажется ли его применение кощунством? Как будто речь идет о двух камнях с разной формой, которую у одного невозможно подогнать под форму другого, чтобы было красиво и правильно. Как будто тот, кто не принимает какое-то проявление у своего ближнего не может принятием сгладить не только взаимный негатив по этому поводу, но и полностью устранить то, что ему не нравится.

Теперь мне стал понятен и механизм перекоса всей моей духовной структуры после общения с закрывающимися людьми. Мое мышление или его аналог во время и после общения создавал собственный филиал этого человека. Этот филиал наполнялся содержимым этого человека и кроме того в него проникало мое тело желаний. Располагался этот филиал как правило первоначально в верхних отделах психики на уровне коры больших полушарий. В нем тело моих желаний переплеталось с телом желаний моего знакомого. Чем выше располагался филиал этого человека и чем сильней этот человек жил желаниями -тем сильней происходила тяга энергии вверх и в этот филиал по моему организму.

Матушка только чуть сильней напрягла голос, отчитывая котов, а я почувствовал как на моем теле ее духовный филиал также напрягается, оттягиваясь от ее напряжения вперед и принося мне боль претенциозностью, которую она вкладывала котам. Боль была на месте стыков ее филиала с моей духовной сущностью -в местах надрыва ее филиала от ее незначительного напряжения.

Как избежать неудобства при просьбе поесть. Для этого вы должны действительно проголодаться чтобы попросить искренне. Ваше чувство голода само поможет вам в этом. А в нем ничего плохого или того, что смущает нет.

Что такое полная чистота от своих чувств и невозмозность подумать? Это конец. Связи. В данном случае с внешним миром, с людьми.

Голод после общения обуславливается тем, что тело остается на своем физическом уровне, тогда как отданная информация вместе с отданной энергией поднимается на духовные уровни, оставляя тело голодным. Если у обычного человека цельность духовного тела обеспечивает гомеостаз до наступления своего чувства голода, то у человека с разорванным тонким телом голод наступает как от чьего-либо искреннего предложения поесть, так и сразу после общения и даже независимо ел ли человек во время общения или нет.

Когда я начинал планировать что-либо делать, куда-нибудь пойти с заходом по пути к кому-нибудь в гости или по какому-нибудь делу, план вырисовывался на длинном жгуте или щупальце, поднимающемся над головой и делающем дугу, поворачивая в сторону какого-нибудь виска и своим концом заканчивающимся над ним. На части жгута, выходящей из головы^ моим мышлением рисовались все планируемые мной дела. Все это выглядело в застывшем виде или созданным механически и ничего общего в плане ощущений в сравнении с мышлением, которое у меня было когда-то, не несло. Для меня это было одно расстройство наблюдать и переживать неизвестно что.

Происходит смещение тонко-физического тела от позвоночника, от своего центрального местонахождения.

Теперь мне стало становиться понятным каким образом происходило влияние на меня Павитриным. Все говоримое мной шло через сердце. Но позади моего сердца стоял энергетический фильтр к тому негативно ко мне настороенный. И, прежде чем войти в мое сердце, мысль отфильтровывалась там.

Помимо этого "фильтра", который я иногда видел за своим сердцем иногда на месте правого легкого я ощущал шевеление полевых пластин, подобное правому сердцу. Давно я читал, что встречались люди, имеющие два сердца и был уверен, что знаю теперь каким образом оно там развивается. Впоследствие, когда я стал практиковаться в чтении молитв, я все силы вкладывал, чтобы переместить все свои эманации в левую сторону, и чтобы это правое сердце у меня исчезло.

Заметьте как происходят у вас критическое сложение отношений с людьми, с каждым конкретно и со всеми вместе, когда весь мир начинает идти на вас войной. Чем разрешается такое стечение обстоятельств и при каких ваших действиях. В армии, будучи младшим сержантом, я стремился удовлетворить просьбы каждого моего подчиненного, кто ко мне с ними обращался. Особенно в карантине, где молодые, не имели, практически, никаких прав перед иными начальниками или сержантами, еще больше, чем в своем подразделении перед старослужащими, так как последние особенно специалисты имели фактические права равные моим, а вес среди офицеров еще и больший. Сейчас я начал приходить к тому же. Оставление без внимания чьей-либо просьбы или отказ от помощи при самых уважительных причинах на первый взгляд впоследствии приводил к тому, что обстоятельства поворачивались так, что я сердечно раскаивался, так как на момент отказа не знал всех условий с которыми сопряжено было это дело. В результате страдали оба -и этот человек от моего отказа и я от боли, причиненной этому человеку своим эгоизмом, и от того, что впоследствие я оставался за "бортом жизни". Ее русло оказывалось обтекающим путь этого человека. Такое было 2 раза. В первый раз я не купил у парня краску, подумав, что она мне не пригодится. Впоследствии он сказал мне, что продавал ее он всего за 5 тысяч банку. В другой раз -отказал в помощи Надежде Григорьевне Павлюк - заведующей кафедрой георафии в напечатании учебных программ. Я сразу понял, что мне это дает доступ под официальным прикрытием к институтским компьютерам, но они еще долгое время обещали быть заняты, а мне надо было печатать книгу. Но, как оказалось, беспросветность этого пути оказалась лишь в моей голове. Через неделю программы были напечатаны, а тот компьютер, который дал мне домой Леня Куропов, стал отказывать мне в работе.

Стоя на огороде, я вдруг почувствовал как из моей головы из правого полушария вдруг выходит тот удар, нанесенный мне Трифоном Сигизмундовичем в 1988 году -сероватый сгусток. Моя голова сразу стала окутываться одним ровным желтовато-белым светом, а существо стало становиться чистым. Я почувствовал, что мне ничего становится от них не нужным, только вернуть им эту боль, что я сейчас чист, и это и является моим существом. А не те переживания по поводу своей дурости и того что мне хочется им сделать за то, что я попал в больницу. Я целиком начал чувствовать себя человеком. Свободным человеком. Спустя несколько месяцев я смог осознать, что тот удар Трифона Сигизмундовича и явился для меня причиной того, что я шел убивать именно его, что только его я считал причиной всех своих проблем. Когда тогда я уходил от них, он вдруг спросил у меня почему я не иду пить чай так, словно я был у себя дома, или они меня приглашали. На мое обескураженное лицо он расхохотался, и я вылетел от них как ошпаренный.

Будьте искренни с больным. Ответьте на все его вопросы относительно его страхов, особенно если он знает о вашем увлечении оккультностью. Не скажете вы ему об этом -он узнает сам. Вам скрытность может обойтись дороже.

Сейчас, начав понимать как он читал мои мысли, я не переставал удивляться. Неужели, если я попал в больницу, и так думаю, не имею права при встречах иметь о нем плохих мыслей или подозрений? Неужели нельзя было сказать прямо, что мои мысли читаются им при встречах способом, который описал Ури Геллер? Неужели, зная это, я не успокоился бы относительно его дистанционных посылов мне мыслей и не стал бы аккуратен в мышлении во время встреч. Тем более, что он давал себе полную свободу не только в мышлении в мой адрес.

По мере восхождения сознания у меня начался рост самосознания. Если до этого у меня в голове доминантой была книга и все, то сейчас я стал обращать внимание на свой внешний вид. В детстве я был не очень опрятным, хотя и тянулся к чистоте. Это все сохранилось во мне до настоящего времени. Но сейчас же у меня началось блюдение чистоты особенно в одежде. С ужасом я стал обнаруживать в какой обуви хожу, думая, что это не главное. Относительно всего остального я придерживался золотой середины. Эти эманации стали пробуждаться во мне в правом полушарии. Вскрывая погребенные там отделы, я вскрывал и свою собственную природу с ужасом вспоминая какие компромиссы в мыслях я делал последние годы одеваясь, и то как легко быть чистоплотным и опрятным. Что для этого совершенно не надо напрягаться. А мне это с такими потугами давалось все последние годы. Это было для меня открытием, так как я видел, что многим людям также тяжело дается поддержание своей одежды в чистоте. Что эта тяжесть- ни что иное, как дружеская эманация друзей детства и что "средство от болезни находится в сердце самой болезни" -за этой эманацией в нутре того, что она закрывает от вас на вашей психике. Ведь сами ваши друзья детства тянутся к собственной духовной и телесной чистоте.

Теперь я стал понимать откуда сверху идет информация. Перечитав снова диагностику Кармы, я с удивлением и потрясением -как я этого мог не заметить в первый раз, обнаружил там описание опыта Сергея Николаевича по замеру верхней границы биополя человека -уходящего во Вселенскую бесконечность. Теперь мне стало понятным откуда сверху спускается информация. Из вашего же поля. Восходя вверх вместе с вашим сознанием, она и опускается вниз, когда возникает ваше желание ее оттуда получить.

Слова Улукиткана о себе, когда в трилемме - пойти на охоту, на рыбалку или набрать тетеревиных яиц:"Хорошо, что у глаз рук нет -все бы забрал. Фу, какой люди плохой", были как нельзя актуальны.

Написание книги было остановлено, несмотря на то, что моя душа рвалась к этому. У меня просто для этого не было возможностей. Весной немного, и в то же время весьма существенно мои порывы были сняты Леной Буйлиной -дочерью матушкиной школьной подруги-тети Нади Авдасевой. Лена с мужем работала в фирме "2а", продавая электронику японской фирмы "Canon". Я Лене относил то, что рвалось из меня, а она набирала это на дискеты. Но вскоре у Лены начался наплыв работы, и моя информация стала меня давить изнутри еще сильней. Была ли она действительно полезной или нет оценить я не мог, и поэтому был уверен что была. Я не знал куда ее выплеснуть и чувствуя огромную отвественность за книгу. Хотел даже с печатной машинкой уехать на огород, чтобы мне никто не мешал и чтобы быть спокойным за свою жизнь, так как страх быть убитым не проходил. Печатную машинку вскоре мне нашел Юра Огарь -сосед по двору, но также вскоре у меня ее и забрали из-за страха ревизии. У меня подходило чувство, что скоро будет найден компьютер. Однажды, подходя к дому, я увидел мужчину, стоявшего с моим знакомым парнем. Мы познакомились с ним. Буквально тут же к этому парню подошел его блатной недавно отсидевший товарищ и предъявил ему какие-то требования. Мой знакомый повел себя неправильно в результате чего вывел своего друга из себя, тот схватил топор и начал размахивать им перед парнем, пытаясь парня зацепить. Мой знакомый, изменившись в лице от ужаса, уворачивался как мог. Я был знаком с обоими. Сидевший ночевал у меня один раз со своим другим другом. Сейчас же я не знал что делать. Я не мог допустить, чтобы у меня на глазах спокойно убили человека, с другой стороны была книга. Я ее еще не написал. Я стоял и почувствовал, что смещаясь в правую половину своего тела, начинаю смотреть на происходящее глазами буквально Кришны, так как вместе с этим мировосприятием я вспомнил соответствующий эпизод из "Бхагавад-гиты" где Кришна обучал Арджуну не бояться убивать своих близких, пошедших против него и Кришны. "Ну и что будет, если Толика сейчас убъют, -думал я.-Убъют ведь только тело, - я буквально физически почувствовал собственное и Толика бессмертие, бессмертие того моего субстрата, который смотрит на происходящее и того, который находится в голове у Толи и их тождественность,- душа выскользнет из этого тела и вселится в новое". Я почти полностью успокоился, но осадок от некоторого компромисса с собой все-таки остался. Если не от компромисса, то просто от того, что я не ввязался. Но у меня была еще одна причина. Толя вел себя настолько неправильно, издеваясь над тем парнем, что свою жизнь я просто не захотел ставить в опасность из-за его дурости. Вскоре он побежал, а нападавший погнался за ним.

С моим новым знакомым мы пошли к нам домой. Вскоре туда пришел и Толик. Живой и невредимый. Но чувствовалось, что он пережил нечто подобное, что и ученик Гурджиева, не вынырнувший из канала. Он не кого не винил, что никто ему из наблюдателей не помог, тем не менее я продолжал чувствовать за собой вину, которую словами искупить было невозможно, так как на другом конце слов была его жизнь. Тем более я, понятно, не мог сказать ему про свое мистическое восприятие происшедшего.

У Олега, моего нового знакомого брат Александр работал в АмурКНИИ. Там, понятно, были и компьютеры. У меня начинался новый этап в жизни -выход в люди -в город. Как человека, побывавшего в психиатрической больнице и вылечившегося самостоятельно. Я еще не знал, что люди на все это смотрят намного проще. Если ты нормальный -значит ты нормальный, если дурак -значит дурак. Но смотрят в большинстве своем просто. Для меня же это была большая и эмоциональная нагрузка, и я не знал как себя вести. Поставьте себя на мое место. Мне казалось, что прошлое неумолимо следует за мной и люди общаются со мной не по сути говоримого, а пытаются увидеть у меня ненормальность, чтобы знать что от меня можно ожидать и предупредить негатив в свой адрес. Я выкладывался наизнанку, пытаясь им дать понять, что я нормальный и вследствие этого вел себя иногда слишком показывая свою нормальность в том числе ум и эрудицию -там где можно было этого не делать. Но я делал это искренне.

Уважаемый патриарх московский и всея Руси митрополит Алексий II,

здравствуйте!

Прочитал недавно предание Вами анафеме учения Рерихов и хочу со общить Вам о нескольких ошибках, которые Вы совершили.

Первая ошибка заключается в том, что Вы сделали противоположное желаемому: "насильно мил не будешь". Единства веры масс насильственным путем Вы не добьетесь. Иисус, как Вы помните, как и любой мудрец, учил примером. Учение Рерихов имеет десятки миллионов или сотни тысяч последователей. В том числе и таких, которые достигли вершин их учения, которые такие же как и у христианства - погружение, а точнее поднятие сознания в трансцедентность (в вечность). (Это понятие Вы можете сравнить с вечной жизнью, обещанной своим последователям Иисусом). Это означает, что последователей учения Рерихов Вам не переубедить. Для них очевидно, что Вы сделали серьезную ошибку. Тем более это очевидно, потому что Вы обрушили на себя отрицательную психическую энергию этих десятков миллионов людей, что существенно сказывается и скажется, пока Вы не вернете Ваши слова назад, на Вашем здоровье.

Мудрец лишь утверждает. Как можно отрицать сущее (будь то даже тантризм, ведущий к независимости от внешнего). Отрицать можно лишь то, что отрицает жизнь - лишь те учения в ритуалах которых присутствует убийство (в т.ч. животных). Учение Рерихов тем более заслуживает право на существование, что желает постоянным качеством человеческого сознания сделать радость. Разве Вы стремитесь не к тому же? Как необдуманно из миллионов верных друзей Вы себе сделали миллионы верных врагов ежеминутно (при каждом воспоминании о Вас) Вас убивающих.

Вам лучше в прессу сообщить о Вашей переоценке Рерихов после встречи с продвинувшимися последователем их учения.

С уважением к Вам! Михаил.

Приезд сестры открыл мне если не всю Америку, то Клондайк моего существа точно. Складки всех моих духовных тел я нашел смятыми в левой части моего тела, буквально прижатыми к левому боку. Если до этого несколько лет занимаясь спортом, я, тренируя тело, в духовном плане оказалось тренировал правую половину своего существа, в которой отсутствовала моя индивидуальность, то сейчас, находя ее, свою часть поля, я чувствовал ее такой неразвитой, что годы тренировок сразу канули в лету. Я даже забыл о их существовании, сразу почувствовав себя беспомощным ребенком. Однако, как-то подсознательно я не думал оставлять их в забытьи для тела и духа. Я чувствовал, что они должны равномерно распределиться по всему телу и, наполнившись духом, которым оно живет, ожить и дать телу мой дух. Это ощущение беспомощности было только на время этого открытия.

Физически, хотя я и был не в лучшей форме в этот период, продолжал работать грузчиком у Андрея и заниматься спортом. Однако, занятия последним подошли к своему новому регламенту -покою. Из цигуна непройденным у меня осталось только последнее упражнение -отжимания от пола на пальцах. Начало этого финала сопроводилось проходом по лезвию бритвы. Я решил, как обычно, делать упражнения не меньше трех раз в день, или за раз в три подхода. После первого подхода, начав упражнения с 27 отжиманий, так как занятия не прерывались, я почувствовал, что этого хватит. Но желание хотело еще. Бог ведь любит троицу. После второго подхода я почувствовал перемешение всех моих духовных тел в местах их прикрепления с физическим. Желание хотело еще. На голову сразу надвинулась чернота, а со стороны правого полушария на его углу я увидел глаз Павитрина, заглядывающий в мою голову и смотрящий что я делаю. Сразу потерялась ориентация в прошлом. Настоящее было таким реальным, что из памяти выпали все мои логические обоснования прежних галлюцинаций. Я был перепуган. Прошлое казалось мне оставшимся за невозвратимой чертой. Перепугало то, что сразу рухнули все мои планы на сегодняшний вечер, так как я теперь не знал -прошлое - галлюцинации или реальность, в то время как мое обоснование его, было следствием лишь мной надуманного. Ведь мое знание для свершающегося является лишь моим знанием, а не реальностью, то есть в своей сути не имеет для реальности никакого значения. Я же становлюсь слабым под давлением реальности. Едва я решил оставаться дома, как ужас заставил меня подумать. Было невероятным, что если то, что помогло мне выйти из психоза было обманом, я мог им жить уже полтора месяца. Тогда выходило, что обман вся жизнь. Что вся она имеет ценности не больше, чем галлюцинация. Едва я остановился для обдумывания, что для меня уже собой было ужасом, так как это само было показателем увязания в себе, как я направил внимание в сторону левого полушария - единственное, за что я мог уцепиться сознанием, чтобы не провалиться в себя. Оно мне диктовало продолжать жить по планам. Сила, прикрепленная к нему сверху, буквально тянула меня из дома. Я ей подчинился с большей радостью. Все равно это было подчинение.

Когда вы рассказываете о чем-то духовном случившемся с вами и не можете рассказать, хотя не рассказывать никаких особых причин нет, а недорассказав у вас остается чувство, будто у вас не хватает дыхания, будто вы недополучили воздуха, а то, что вы недорассказали остается висеть подвешенным где-то в вашем или на вашем или над вашим существом -значит, что то, что вы пережили, вы пережили благодаря филиалу вашего "друга детства" на вашем поле.

Февраль 96-го года. Когда я шел к Владимиру Ильичу, в голове у меня была одна единственная мысль:"Можете ли вы меня в течение семестра отпустить в Москву для издательства книги?"Второй была мысль -"не забыть бы первую", что говорило мне о том, что я не в совершенстве овладел интегральной йогой. Владимир Ильич как будто готовился со мной согласиться.

Стало происходить очищение и моей правой половины тела. Я стал слышать правым ухом свой голос чисто, в подлиннике, который, как оказалось, был иным, чем я считал раньше. Это было чем-то необычным. Удивительно было видеть обе составляющие половины моей психики. Или точнее правую из левой. Их разделяла теперь прозрачная полевая перегородка. Правая была по объему меньше левой. Немного.

Едва я вышел и пошел на улицу, как мысль, получившая возможность соединиться на затылке, на кое-то мгновение соединилась в мышление, родив у меня массу переживаний. Самым интересным стало оживление эмоций, идущих от правого полушария, со стороны правого бока.Этому предшествовал день, в ходе которого я распутал очередной виток тела желаний с угла правого полушария. Вы должны знать все сильные стороны вашей второй стороны тела.

Однажды глядя в зеркало, я увидел как налитая правая половина тела и головы изо-всех сил тянет вверх за собой левую, которой не хватает для этого и она изо всех сил растягивается, вытягиваясь в районе шеи и плеча.

Вы должны быть с одной стороны предельно внимательны и послушны вашему опыту, с другой -помнить, что ни один из его пунктов или правил, не должны стать для вас догмой, так как то, что вчера, к примеру, принесло вам боль и разочарование -сегодня может быть источником наслаждения и познания нового.

- Я шел по базару с полушубком, который нужно было продать, -рассказывал мне Слава. - Вдруг сзади ко мне подходит незаметно кадр -взял его пальцами и говорит:

- Дай его мне.

Я посмотрел -рядом стоят еще двое.

- Ну, хорошо, сейчас я тебе его отдам. Только не обессудь, если тебе потом где-нибудь ненароком влезет нож в бочину.

Мы познакомились. Они жили одним днем. Все деньги, собранные за день, вечером прогуливали.

То, как Слава ответил рэкетиру, -на крайних нервах, спустя несколько лет мне приснилось во сне. Мне приснился сон, как будто я отвечаю кому-то, кто мне несколько близок, но достаточно знаком, тем же способом, что Слава несколько лет назад ответил рэкетиру. Буквально теми же эмоциями. Эманации, подобно тому как я чувствовал эманации Павитрина с обратной стороны моего правого глаза, проходили с обратной стороны через мой левый глаз. То есть Славино тело эмоций было прикреплено к обратной стороне моего левого глаза, подобно тому, как Павитрина -правого. Что означал этот сон я не понял, так как он вполне возможно мог сниться в это же время и Славе, а тем достаточно близким ему человеком мог быть ему и я. Я был потрясен этим сном, так как впервые обнаружил Славино тело эмоций на своей психике с обратной стороны глаза. Это открывало мне глаза на то, почему во время психозов я говорил голосам, спрашивающим меня, что моя сущность состоит из двух сущностей -духовных тел -Славы и Павитрина. Почему эти тела и развились на мне.

Вся проблема состояла в том, что обман невозможно было распознать.Человек говорил, миловидно мне улыбаясь, не меняя тона, а после некоторые его слова меня секли или жгли огнем. Обычно я спрашивал про эти слова у того человека. Но какой эмоции можно поверить, если с тобой не соглашаются или ухмыляются, даже удивляются.

Мои эмоции совпали с тем, что я проявил парню -твердость во взгляде. Я почувствовал, что могу взглядом выражать свою волю. Как будто правая часть моего тела спускалась вниз, уравновешиваясь с левой. Голова словно медленно поднималась вверх сквозь тот конгломерат, который ее окружал, а я мог, наконец-то, выражая свои чувства и мысли использовать его в своих целях.

Можете же вы, например, попробовать сказать, подражая своему другу или взять подходящее из выражений у вашего врага. Я же, осознавая что это сделать можно и это нормально, не мог этого сделать. Попытка приносила мне боль. Я говорил как не я, а как не знаю кто. Я, как будто, становился другим человеком, что в этот момент делать абсолютно не собирался. Для того, чтобы вновь стать собой теперь требовалось время, но общение с человеком продолжалось, а я вынужден был себя вести как не я. Я сразу запинался, замыкался. Не из-за комплексов. Просто чувство подсказывало мне, что лучше я буду вести себя и выглядеть закомплексованным, чем идти по чужому пути с неизвестным исходом такого путешествия. Я же осознаю что это ненормально, так же как и то что нормально. Значит причина только в том что я просто не могу вести себя так как хочу. Значит психически я нормальный -моя душа здорова, раз она все осознает. Это что-то происходит с телом. Где-то на смыке тела и души. Психики и тела.

Поле, пронизывающее всю психику, и идущее дальше в тело само подсказывало, в чем причина моих проблем. Если целые фрагменты психики я чувствую филиалами у меня моих знакомых и близких, а эти филиалы кортико-висцеральными связями связаны со всем остальным телом, понятно, что задает мне ритм жизни. Я физически ощущал, что целые фрагменты моего тела живут жизнью моих знакомых и близких. Даже простой взгляд на тело выхватывал из живота, например, "матушкин живот" точнее его фрагмент. Но это знание меня не освобождало. Разве что позволяло меня чувствовать себя умнее тех, кто меня не понимал, кому я не мог со всем этим довериться. Жаловаться мне было смешно. Я знал, что это временно. Не век же мне ходить больным. Я просто не смирюсь с этим. Но и просто поделиться я не мог ни с кем, в том числе и с матушкой, так как случись что, даже совсем другая незначительная болезнь, по поводу которой придется обратиться в больницу к другим врачам, матушке придется им рассказывать про эти мои "симптомы". Где гарантия, что тогда я останусь человеком вообще, если все отделение на меня станет смотреть как на ненормального.

Самыми интересными были случаи моих заболеваний, когда я, так сказать, простывал. Первый случай произошел зимой 1994 года, когда я заболел болезнью проявляя все схожие с Костей Ермизиным и по тяжести и по проявлениям признаки гриппа. Я чувствовал словно вдавливание в голову его полевого субстрата. Сам я на улице особо не простывал. Я раньше никогда не думал, что болеть могут фрагменты тела. Например, что насморк может подкрадываться сзади, проявляться через одну ноздрю и чувственно ярко выраженно захватывать ее одну, например, нижнюю часть. Весь остальной нос и рядом находящиеся участки поверхности лица чувствуются абсолютно здоровыми. По локализации больной ткани уходишь в заднюю часть психики и обнаруживаешь там весь больной чей-нибудь филиал -человека, например, знакомого, который сидит в тюрьме и может быть сейчас сильно простывшим. Особенно проявляется болезнь, когда происходит накладывание нескольких больных филиалов на один участок психики. То есть заболевают несколько человек, чьи филиалы расположены рядом. Почему индивидуальное освобождение -это необходимость, а не роскошь избранных.

В одной материально очень благополучной семье, я заметил слезы на глазах у ребенка, что не могло не броситься мне в глаза. Особенно на фоне того, что ребенок выглядел абсолютно здоровым и раскомплексованным внутренне. Я обратил внимание на то, как мать его распрашивает за общим столом обо всем, что ребенок слышал у своих родственников. Ребенок, понятно, не подозревал, что мама спрашивает не то, что он ей рассказывает. Душа ребенка, покрывающая его голову, безжалостно снималась мамой, не подозревавшей, что она делает помимо расспроса. Вечером раньше я прочитал выражение "семь шкур спущу" и поразился тому, что оно, видимо, произошло от семи духовных тел, которыми обладали великие Учителя, из которых состоит сущность развитого человека - физического, астрального, ментального, тела эмоций, желаний, эфирного, нирваны. Мой опыт показал, что для того, чтобы человек попал в психиатрическую больницу или не выпутался из своих проблем, достаточно того, чтобы те, с кем он общается, запутывая его в плодах своего ума, запутывали его в его духовных телах. Беспомощный и доверчивый ребенок, которому привита привычка послушания авторитетным родителям едва ли станет гением, если не стечение жизненных обстоятельств, так как к моменту его совершеннолетия его тела будут переплетены так, что распутывать их ему может не хватить жизни. В то время как гений в нем не будет переставать существовать в потенции.

Целостное восприятие реальности как набора символов. То есть вы воспринимаете всем своим существом реальность как набор символов. Всем существом без остатка.

Теперь с другой стороны стало понятным почему чрезмерные физические упражнения вели к продолжению моих проблем. Тренируя тело, тренируя бессознательно для чего-то, а не целиком осознанно, я способствовал тем самым росту тела эмоций Павитрина на моем теле вместе с ростом его филиала на моей психике. То есть, если бы в процессе упражнений я стремился ко всему осознательствлению тела, это бы вело к росту только "моего" отдела коры больших полушарий. Общая же тренировка тела вела к росту всех отделов психики и большая - Павитрина со временем из подсознания становилась больше моего сознания. Тело эмоций Павитрина, становясь слитым с моими мышцами, создавало иллюзию непосредственной его близости -чувство переплетения двух не только духовных, но и физических тел. Или проявлений его тела на моем. Как с этим можно было мириться, после того, как он мне, так скривившись, отказал в стекле, стоявшем у них на огороде в 1987 году, которое я у него попросил для аквариума: "Просят тут всякие".

Выработанный контур духовного тела в физическом. Он мне подсказывал абсолютно все -от количества еды до того, что мне нужно или не нужно делать. Поев, я захотел помыть посуду за собой. Вымыл за собой тарелку, в раковине стояла еще. Вымыл ее. Рядом на столе стояла посуда еще, и я не чувствовал ничего против того, чтобы помыть и ее. Но едва я протянул к ней руки, как они вышли из того, что меня окружало со всех сторон нечто вроде человеческого контура, внутри которого я стоял. Я не стал мыть ту посуду, так как потерял в этом смысл -так как не я ее пачкал. Зачем пересекать чужой Путь?

Мне нельзя было идти к Павитрину в гости и общаться с ним как с другом и просто как с приятелем. Меня к нему тянуло, но меня он считал дураком из-за моего непостоянства в отношениях -моих поворотах на 180 градусов после его одного какого-нибудь незначительного для него задевания меня в ходе встречи. Болел я после встреч, а не в ходе их. Терпеть боль мне казалось глупым на пустом месте. Порвав же отношения, я чувствовал боль от разрыва. Теперь после его объявления мне решения семьи, чтобы я не приходил к ним, он ставил меня в заведомо униженное положение, если я приду. Это была пытка любовью, которую я должен был в себе вместе с куском себя убить. Как-то зимой я спросил его о его идеале.

-Чтобы ничего не давать, но чтобы к тебе тянуло.

"Но ведь ты сейчас получаешь то, что хочешь, а мою тягу к тебе ставишь мне в укор". Но кому я мог это сказать, когда слова застревали во рту, едва я у них его открывал. Ссора же произошла по пустяку. Он предъявлял мне претензии по поводу того, что я хожу к ним по два раза в день. Но когда я говорил это его родственнику в его присутствии шутя, думая, что мы будем вместе писать книгу и будет нужно частое общение, он ничего не сказал против. Теперь же сразу выдал мне претензию, от которой я начал отмежевываться, ничего не имея против сути ее. У меня просто не хватило сил оправдаться, как мои оправдывания он принял за настоящий протест против того, чтобы ходить к ним реже. Отношения обострились в то время, как он так и не принес мне извинения за прошлое. Я приехал к нему на работу, требуя, чтобы он извинился перед моим отцом. Передо мной - смешно, но боль чувствовал я. Он отказался. Тогда я ему вернул то слово, куда он отправил знания моего отца, сказав, что это он сам и пообещал, что раздавлю его. После я не раз пытался восстановить отношения, но не мог выдержать их, так как после каждой встречи была боль. Пока Вадим не вынес мне резюме от лица семьи.

Теперь мне стало понятным то мое блуждание взад вперед в нерешительности по поводу того куда идти и что сейчас делать, если дело не несло моей уверенности в необходимости его делать. Меня смущала полная смена настроений в случае поворота в одну сторону и принятия одного решения. Все заключалось в том, что обе основные сущности, из которых состояло мое существо -моя и Павитринская, в своей изначальности -до стресса не обладали полной уверенностью в своих действиях. Когда я шел в одну сторону начинала доминировать одна сущность, в другую - другая.

Сейчас, встретив на улице Руслана - друга Андрея Свистуна -парня, с которым мы ехали в "Проводнике", когда я отвозил Илюшу, я вспомнил его и все что о нем знал мгновенно, несмотря на то, что в то время и последующие разы, когда мы с ним встречались, я был в тяжелейшем заторможенном состоянии.

Я стал переставать сопротивляться тому, что шло от правого полушария. Оно было лучше того, что я выводил своим умом. До этого я не хотел это брать еще и потому, что это унижало меня в своих собственных глазах, как будто я сам не был способен своими отделами мозга додумать то, что мне было надо. Сейчас же стало приходить понимание, что все лучшее, что у меня было и было оставлено мной в правом полушарии, так же как и то, что оно, чьим бы ни чувствовалось, продолжает оставаться моим. То есть брать информацию оттуда я имею право.

Теперь, когда я шел к Сереже Бурашникову -моему новому знакомомупечатать, пока я подходил к его дому, внутри меня промелькивала -точнее проходила видениями вся информация, которую я после просмотра выкладывал на компьютер. Я у Сережи печатал месяца 2 или 3 и поражался его терпению меня и отзывчивости.

Если вы болеете, и у вас насморк, постарайтесь поменьше общаться с людьми. Прежде чем вы вытащите носовой платок, вам придется волей-неволей проявить негатив по поводу этого, что проявится во всю вашу энергетическую мощь.

Мои проблемы не прекращались. Приходилось по несколько раз повторять людям одно и то же, так как они не слышали того, что я говорил. Как правило, они начинали слышать меня с третьего раза. Я чувствовал уже неудобство раз за разом повторяя то, что сказал только что. Было такое реальное чувство, которое бывает во сне, когда снится, что ты кому-то кричишь, а тебя не слышат, а видимо я видел, что говорю словно из какой-то невидимой прозрачной раскрывающейся сферы, находящейся на месте правого полушария и правого бюста, и что мои слова просто не долетают до собеседника, несмотря на то, что я выкладываюсь всеми эмоциями и движениями верхней частью туловища наизнанку. Как я позднее начал понимать, люди начинали меня слышать или понимать после того как у меня менялись эмоции. То есть, когда первоначальные эмоции вместе со смыслом говоримого я отдавал им. Почему это происходит вскоре я понял, вспомнив структуру, опустившуюся мне летом на голову, в которой лежало слово "рассчет", которое вывело Вадима из себя.

- Значит ты действуешь по рассчету?-спросил он меня как-то.

- В какой-то мере по рассчету, - я же должен как-то планировать дела -думал я.

Он был в праведной ярости, так как отвечая, я вернул ему его вибрацию, а моя до него еще не дошла.

Я сидел дома в кресле лицом на север. Неожиданно вдруг справа от меня в пространстве проявилась огромная голова Павитрина. От моего тела она отстояла метров на 40-50 и висела над улицей. Она, эта голова, думала обо мне.

Сам процесс ее мышления состоял в обмене энергией c моим телом. После обдумывания каких-то фактов от головы отделялись облака энергии и двигались в сторону моей головы. Так как отрицательных фактов было больше, то и облаков с отрицательной энергией было больше. Эти облака, касаясь моего правого полушария, раздражали его. Размеры головы давали право ей думать обо мне бесцеремонно.

Хотя все органы головы присутствовали на месте, было в этом проявлении и что-то неживое. Голова была также повернута лицом на север. В свободе мышления чувствовалось, что эта голова судит просто по-человечески, не учитывая тот фактор, что я, если и совершал недочеловеческие поступки, то по причине своей болезни и недопонимания людей. Обдумав всю накопленную информацию, голова растворилась в воздухе.

Я был ошарашен и нет. Чувствовалась какая-то взаимосвязь этой головы и моего тела. Начало из моего тела эта голова брала из моей груди. Ужас был от того, что теперь я понятия не имел, как я избавлюсь от такого огромного мыслителя, прикрепленному к моему телу. Раньше я видел голову Павитрина у себя над правым полушарием, одним или двумя канальцами, прикрепленную к моей голове, но я не представлял, что она может вырасти до таких размеров и подавлять меня своим мышлением. Я чувствовал, что, может быть, это я, обдумывая факты и свои поступки глазами Павитрина, провоцирую отрицательную энергию от этой головы в свой адрес. Но это обдумывание было бессознательным, и я не мог думать иначе.

С другой стороны, если я носил на себе такого его двойника, где была гарантия, что этот двойник не подчиняется своему пробразу по закону параллельности происходящего Эйнштейна. То есть Павитрин мог и так бессознательно для себя воздействовать на меня.

Я чувствовал себя ничтожеством, окруженным такими силами. Тем не менее имя Павитрина требовало, чтобы я против этих сил восставал. Я усиливал свои тренировки. Я тренировался так, как тренируются герои восточных боевиков, перед тем как идти сводить счеты со своими смертельными неприятелями. Я тренировался, едва появлялась свободная минута или какая-нибудь группа мышц освобождалась от усталости. Через год таких тренировок у меня стало вырабатываться чувство, потрясшее меня. Я подумал ту ли профессию я себе выбрал. Может быть стоило пойти куда-нибудь в акробатическую школу, в цирк, чтобы за любимое дело еще и получать деньги. Учительство меркло перед моей любовью к моему телу.

Поднявшись до высот духа, с высоты которых можно было уже не тратиться на чувства и эмоции при общении с людьми - эманации при закрытости души и так шли такими, что люди не могли их отличать от открытой души, Павитрин понял, что можно жить одним рассчетом, не тратясь на какую-то там душу. То есть энергию своей души в общении он не отдавал. Будучи в духе единым с ним, моя правая половина тела жила с его энергетическими принципами едино. То есть первые, проявляемые мной эмоции, которые я проявлял от себя, не проходили сквозь мое правое полушарие и правый бок, пока чувство неудобства не выталкивало говоримое мной из этого энергетического скафандра. Теперь мне стало понятным, почему он последнее время старался говорить односложно. Экономил душу. Ничего удивительного.

Тело желаний каждого из человека, занимающее верхнюю часть моей головы параллельно с чувством присутствия там филиалов великих посвященных, несло свою Карму. Филиалы великих посвященных, например тоже отражали черты характера своих владельцев. Вспоминая Б.Ш.Раждниша, часто я ловил себя на мысли, что оправдываю многое, говоримое собой тем, что Ошо тоже был язвительным. Особенно это проявлялось, если я в разговоре делал ссылки или цитаты из учений Учителей. Но тела моих близких и знакомых были не менее интересны, чем филиалы Великих. Стоило перейти сознанию в другую часть головы, как я начинал думать совсем другим образом. Сам расклад мысли был другим. Сейчас я начал уже узнавать в чьем филиале я нахожусь, и как мне вести себя правильно как внешне, так и чтобы не причинить себе боль. Ведь если вести себя с человеком так как ведет себя он -это ведь не значит что правильно, или что он примет это -если бы я вел себя с близкими их же поведением. Это было сплетение чужих Карм, соединившихся в моей голове. Как от них избавиться -если я начинал думать -заходил ум за разум.

Лазарев помимо акцента на энергетику дал мне еще два понятия, которые оказали мне неоценимую помощь в понимании происходящего во мне:"открытая" и "закрытая" Кармы. Прочитав их, я сразу понял, что он имеет в виду, так как мое правое полушарие и бок жили закрытой Кармой, в то время как моя душа была открытой. Она занимала место чуть левее позвоночника -сагиттальной плоскости тела. Дальше влево шел филиал матушки, жившей или стремившейся к закрытости или закрывающей свою душу. По крайней мере умеющей это делать. Мое положение мне стало вырисовываться незавидным: душа зажата между двумя закрытыми филиалами. Теперь на тренировке, качаясь на тренажерах, я начал физически чувствовать все свои ошибки в прежних накачиваниях мышц. Качаясь на тренажерах, я брал за основу общее чувство мышц, вместо того чтобы смотреть на конкретную работающую мышцу или группу мышц и делать целиком сознательной только ее или их. Когда я прокачивал, полагаясь на общее чувство, в свое тело я вкачивал и тела эмоций Павитрина, которые росли во мне ничуть не уступая моей половине тела и продолжали подавлять мое, продолжая создавать мне прежние проблемы. Концентрация же на конкретных мышцах напомнила мне о страхе, который присутствовал, если раньше, я пытался так концентрироваться. Тело эмоций Павитрина, составляющее подсознание "мышц" или отделов психики, отвечающие за подсознание при полной концентрации на чем-то своем конкретном, подсознательно отпугивало мое внимание. Просто не хотелось так концентрироваться, и я делал так как хотелось, не зная как нужно. Сейчас же полная концентрация в покое на конкретной мышце или мышцах, понятно, развивала только ее вкупе с только моими отделами психики, замыкая психо-физиологическую цепь и способствуя росту только моего в моем теле. Чувство разомкнутости тел своего существа, промелькнувшее во время напряжения при выполнении упражнения в щиколотке правой ноги само показало теперь куда и на что следует направлять свое внимание, всколыхнув мне одновременно чувства показом прошлых моих ошибок в концентрации внимания. Одновременно я следил за тем какие упражнения ведут к разрыву полости своего сознания. В основном это были упражнения, связанные с широкими движениями рук по вертикали.

Пробивание своей полости сознания сопровождались видениями нескольких слоев, возникших над моей головой. Сразу сознание наполнилось эманациями, к которым я прислушался. Сейчас изучать их было интересно. Стало понятным почему я отлеживался до накопления энергии в 1990 году после разрыва с Ирой. Отдав массу сил, я переживал спуск сознания, которое было подавлено эманациями тех, с кем у нас было непонимание. По мере накопления сил, сознание просветлялось и поднималось на свое прежнее местонахождение.

Страхи.

По происхождению страхи бывают 4 видов.

1. Инстинкт самосохранения - когда сила обстоятельств, продавливая духовное (тело человека, животного или растения) вызывает у него обратную (защитную) реакцию. При устойчивости психики по мере выхода из ситуации у этого существа исчезает и страх как психическое переживание. Остается только память о случившемся и пережитых чувствах.

2. Внушенный - привитый, имеющий энергетическую основу, переданную от другого человека или живого существа. При этом этот страх может быть как привитым сознательно тем человеком, кого он хочет напугать, так и принятым испугавшимся бессознательно от испугавшегося донора этого страха, чем-то похоже на стадный страх животных.

3. Механический - это синтез первого и второго страхов, однако от первого его отличает то, что он живет долго, так как его источник- человек или существо продолжают жить, а реципиент - человек его принявший - носить на себе частичку поля этого существа, которая время от времени продолжает тревожить подсознание реципиента. Возникает этот вид страха от сжатия полем реципиента при выражение ему презрения донором этого страха. При этом психикой донором происходит "вливание" презрительной психической энергией реципиенту, силы которого парализуются, если он открыт душой и не имеет защиты. Происходит как бы двойной эффект внушения страха. Или даже тройной, так как страх в однажды его пережившем уме уже, как правило, не исчезает. Этот вид страха внушается независимо от расстояния между донором и реципиентом.

4. Четвертый вид страха - бессознательный. Он переживается людьми. От природных или общественных катаклизмов также независимо от расстояния, если душа человека не пребывает в полном покое. По своей сути - это первый из описанных вид страха.

Так как душа беспрестанно "омывает" тело, а в духе едино все чувство голода у человека возникает в основном из-за оголенности некоторых участков физического тела.

Однажды в городе я встретил Николая Григорьевича Оноприенко -моего тренера по спортивной гимнастике, когда я учился еще в школе. Он также тренировал ребят в ДЮСШ и пригласил меня ходить к ним на батут. Первые 2 тренировки прошли у меня без приключений с полным удовлетворением. Жизнь вне зала шла ровно вверх и несмотря на то, что каждый день заваливал меня новизной и информацией, срывов не было. Понятно, что до многих воспитанников Николая Григорьевича мне было далеко, но я не падал духом. Они, кого я спрашивал, не скупились делиться со мной опытом. Однако, когда я пришел на тренировку с разомкнутым полем -пережил все "прелести" такого состояния. Предыдущая натянутость поля и чистота сознания автоматически очищала его от каждого выполненного элемента и заканчивая последний, я уже был готов к выполнению нового.

Сейчас же самоосознание тянулось. Зрительный образ выполняемого элемента подобно папье-маше пластиной накладываясь на одно из полушарий чаще всего левое тянулся за ним вслед за движением тела. Два-три элемента и приходилось напрягаться счищая с поля зрения эти образы и начиная концентрироваться на выполняемом упражнении, в то время как в норме выполняешь упражнения расслабленно, концентрируясь лишь в момент касания батута или при выполнении нового элемента. Тут же в голову начинали лезть совершенно другие мысли:а что если эти полевые пластины все слезут с моей головы и моя голова обнажится в воздухе какой-нибудь своей частью? Что от этого может быть? И может ли быть это вообще? Понятно, что все эти мысли я начинал усиленно отгонять, так как об этом я мог подумать и после, а сейчас важен был батут. Но если бы они совсем не несли элемента возможной реальности. И где была гарантия, что задумавшись над очередной или не успев переключить увязшее на отгоне мыслей внимание ты не придешь на батут на голову? Однако я напрягался изо всех сил. Если моя сущность - духовной природы, то голова от поля теоретически никак не могла освободиться. Мне было просто интересно узнать чем закончится все это, если я буду продолжать выполнять упражнения несмотря ни на что. Закончилось это тем, что я перестал управлять мышцами шеи. Они также начинали подчиняться мне лишь при обращении мной на них своего внимания. При толчке после очередного приземления голова, как безвольно, падала на грудь, я ее поднимал, изо всех сил концентрируясь на действии, которое продолжало развиваться. Оттолкнувшись от поднятия головы, внимание переключалось на свой имидж в глазах окружающих и импульс энергии шел туда. В конце концов меня остановил контакт моего сознания с сознаниями на меня смотрящих -для этого достаточно было одного сознания Николая Григорьевича, потому что так прыгать в этом зале было просто стыдно. Я это чувствовал. Мое тело стало облепляться сгустками отношения, которое я вызывал своими движениями.Мне так казалось. Я ведь еще пытался расслабляться. В конце концов я просто остановился, почувствовав свою несостоятельность.

Однажды я чувствовал себя достаточно уверенно. Внезапно я почувствовал, что мышцы опять перестают мне подчиняться. Опять голова стала падать мне на грудь, а я перестал контролировать тело так, как хотел. В первое мгновение я, привыкнув ощущать себя расслабленным, подумал, что это я чересчур расслабился. Начав напрягаться я, однако, понял в чем дело. Николай Григорьевич, смотревший до этого на меня и сидевший рядом с батутом на скамейке, теперь смотрел в другую сторону, а на моем поле в районе левой щиколотки вместе со мной прыгал огромный ком его отношения к моим "грязным" (не прямым) ногам, и в конечном счете ко мне, размыкая целостность моего поля и лишая меня возможности продолжать. Его отношение к "чистоте" -прямизне ног при выполняемом упражнении, понятно, было намного выше моего. Я сразу стал вспоминать почему я в свое время бросил гимнастику. Слыша, как он требует от своих воспитанников чистоты исполнения и сам расстраивается от их непослушания или их неспособности пока понять на себе что от них требуется, я вспоминал что меня больше всего ранили именно его жесткость требования и его расстраивания. Я сам начинал расстраиваться и теряться, если упражнение не получалось снова. Я чувствовал себя неудачником. Сейчас я понимал откуда у меня тогда возникало это чувство.

Весной во дворе ко мне подошли двое парней, один из которых был Олег Гундарев. Он был обо мне хорошего мнения и принес мне пачку журналов по бодибилдингу, поразив меня радушностью. Это была моя мечта. Если достичь Бога -значит достичь своей макушки, как говорила таблица из книги Д.Лилли "Центр циклона", бодибилдинг бы мне в этом помог. В любом случае прокачка всех групп мышц обещала мне убрать из психики болезненные ткани, в том числе рассосать подобные болезненно настроенные филиалы близких, так как эти ткани в первую очередь принадлежат моим тканям мозга, соединенным с моими мышцами, а не этим филиалам. Также я стал понимать проблемы мужчин, могущих заявить, что смогут убить человека, если это будет надо или жену, если она изменит. Эти люди также сглажены. Пока на моей психике находился маячок, отключающий мне чувства, я тоже спокойно чувствовал, что смогу убить человека, если мне будет нанесен непоправимый моральный ущерб с плевком в душу. Сейчас, когда бодибилдингом этот маячок затянулся, мне неуютно было вообще ставить перед собой такой вопрос.

Я шел домой и проходил мимо завода, куда отнес парню отшлифовать мне ножи. Но тут вдруг словно какая-то сила подняла мою голову вперед, подсоединившись сверху к моему существу как бы говоря: "На кой тебе эти ножи - оставь их ему". Несколько смяв мои чувства, желаемое. Не только ножей, но и тренировок с ними. Но эта сила обещала больше, и я, не став ей сопротивляться, пошел прямо. Дойдя до перекрестка, я перешел дорогу и мог бы пойти прямо дальше, но будучи расслабленным и доверившись этой силе управлять мной, вдруг повернул налево, перешел дорогу и пошел прямо, подумав, было свернуть на тротуар на этой стороне дороги. Я шел и думал, к чему бы это, и почему я сюда повернул. Неподалеку жила знакомая девушка, имеющая некоторую связь с высшими силами, и я подумал было, что может быть направление моего движения как-то связано с ней. Но что-то мне подсказывало, что ответ я получу на станции по обслуживанию жигулей, которая находилась за углом впереди на следующей улице. Когда я вызывал у себя в голове план района, в котором и мимо которого я шел, мои мысли притягивал образ этой станции. Внезапно повернув голову в сторону дороги, я увидел Павитринскую семерку, меня обгоняющую. Она свернула на следующей улице. Дойдя до угла, я увидел, как Павитрин садится в машину, сделав свои дела на станции. Весь ход моих мыслей стал мне проясняться. Когда я думал идти или не идти мне на завод, Павитрин выехал на эту трассу в самом ее начале и его общий настрой при выезде на прямую трассу распрямил и наполнил и его филиал у меня в голове теми же чувствами, оттолкнув все мои желания своим отношением. Хотя ножи были и моей мечтой, но однажды, буквально вскоре после моего заказа, ко мне пришел Слава и сказал, что хотел сделать ножи, но почти законченные заготовки без ручек приехал один его знакомый к мастеру и сказав, что он от Славы забрал их и исчез. Говоря, Слава как будто брал свои желания для рассказа из моей головы, сообщая мне тем самым откуда у меня возникло такое страстное желание сделать ножи, идя на компромисс с собой, так как общаться с парнем, который мне их делал, после нашего прежнего недопонимания друг друга мне не хотелось. К тому же я чувствовал, что ножи, их, так сказать публичное изготовление, создаст неправильный ход мыслей моих знакомых в мой адрес, повышая общий уровень тревожности. Меня опять как будто во всем этом не было. Моего эго.

Сейчас я начал понимать почему так тяжело мне было проходить этот участок своего существа. Потому что мое существо здесь отсутствовало. То видение взгляда Павитрина, состоящее из двух колен говорило о том, что он своим сознанием полностью прошел самого себя, свою психику, а то есть и свое существо, и все оно у него состоит из двух колен -старой и новой его частей. Новая часть поднималась над старой. Мое же существо не имело и одной своей полной части, несшей бы мою индивидуальность во всей полноте. Тем не менее больше половины моего существа состояло из физической и духовной плоти Павитрина. Поднимаясь по ней, по ее беззащитным местам, обезличенный, я сам становился им подобным и просто не мог сопротивляться эманациям, идущим от них. Я становился ими. А как я мог причинить себе вред? Все мои не только негативные и отрицательные мысли растворялись в этих местах моего существа. И во время очередного позыва я должен был убивать в себе человеческое, чтобы туда не идти, так как там с человеком общались не во время общения, а после.

Если летом прошлого года я стал понимать почему "как перед битвой, решительной битвой" стоял "у каждого перекрестка" Эдмунд Шклярский, то сейчас я стал понимать его еще глубже.Также как и почему его "имя -стершийся иероглиф".

Это отсутствие и присутствие своего существа я пронаблюдал на двух своих кошках -сиамской и сибирской. Когда они сидят рядом - это чудо контрастности духовной и физической природы. Все эго сибирской кошки сконцентрировано в ее взгляде, аура же ее дышит открытостью. Дышит душой. У сиамки же во взгляде как будто бездонность. В него проваливаешься. Аура ее -прозрачное и чистое поле. Если сибирская кошка цельна лишь для ума материалиста, то сиамка просто монолитна. Это отворачивает от последних людей, которые их не понимают и боятся их, чувствуя страх и собственную неспособность дать им свое постоянство положительного отношения. Как сказала одна девушка:"Они сильно умные". Они действительные умные, но не тем умом, которого так боятся люди, а своей чувствительностью. То, что обычная кошка может от нерадивого хозяина принять на свой счет с азиатской кошкой не пройдет. Всю выпущенную в свой адрес энергию она вернет хозяину. Иначе она просто и не сможет сделать, так как отсутствие эго делает ее энергозависимой от содержания энергетики отношения к ней. Обычная кошка может быть и сломленной и поглотить какое-то количество несправедливого отношения к себе. Бесстрашие же азиатских кошек, также обусловленное отсутствием их эго сделает их долговременным мстителем, если свою вину перед ними не искупить. Она не пойдет против силы. Она осуществит свою месть, когда сила слаба или даже просто не сконцентрирована. Когда сиамка пришла в дом, первое время она меня немного раздражала теми интонациями, которые она вкладывала в свой голос. Два раза я не стал ее кормить несмотря на ее просьбы. Ее интонации стали настойчивей, и мы с ней чуть не стали в оппозицию. Однако я вовремя почувствовал лезвие бритвы, что еще чуть-чуть, и она начнет отдавать даваемое ей и загладил отношения.

Я обнаружил в себе талант. Если одному индийскому студенту из книги Войцеха Жукровского "Странствия с моим Гуру" потребовалось 2 года, чтобы крестьяне стали его понимать и послушав его сделали отвод для нечистот в другое место от питьевой воды, то чтобы меня стала просто понимать матушка мне потребовалось только полтора. Но, как я понял впоследствие, я спешил с этим выводом.

Если в прошлом году при общении ради общения я чувствовал, что из-за отдачи информации, различной по времени и духовному качеству перекручивается все мое существо, то сейчас после длительного сидения за компьютером я почувствовал растворение себя в окружающем меня поле. Я был только впереди своего существа, а задняя его часть не переставая оставаться монолитной с первой была безграничной и бесформенной. При этом я чувствовал реальную близость возможности ухода, ухода временного, хотя понятие времени сейчас отсутствовало, но тело для этого было не готово. Дело, которое было еще не доделано - было одной причиной. Но можно было "уйти", например, на ночь или просто попутешествовать. Но "телу не додали любви". Как же сейчас ее дополучить, в таком состоянии, если в более простых состояниях я этого сделать не мог, я не знал. Я чувствовал, что я смог бы это сделать, если бы рядом была женщина, с которой я мог бы общаться как с собой. Но такой не было. Как совместить свои потребности с реалиями жизни -ответа я не находил и опять доверился обстоятельствам. После работы я встал, "ощупал себя" и пока дошел до дома освоил все свои настоящие физические и психические параметры. Понятно, что создайся в любой момент экстремальная ситуация, из нее я бы вышел достаточно спокойно в любом случае, как показало конечное освоение себя.

Аналогичная, как с близкими, синхронность желаний в физиологических потребностях, независимо от их направленности наблюдалась у меня даже с моей кошкой. И, я думаю, не только у меня.

Попытки понять "я" людей "плавающим" мышлением:

С людьми, чье "я" выглядит вихляющимся, или они сами себя ведут так, что выглядят так, старайтесь не общаться. Это люди, которые на энергетику, даваемую им, обращают большее внимание, чем на то, что они дают сами. Если вас не связывают деловые отношения, лучше оставьте эти отношения в покое, чем раньше, тем лучше. Дружеские отношения с ними поддерживать трудно, так как они зациклены на собственной непогрешимости, даже делая откровенные несправедливости. Стремитесь общаться с людьми спокойными, ровными, у которых на лице помимо доброты присутствуют элементы красоты. Это должна быть спокойная и добрая красота. Люди, с некрасивыми лицами, как правило, несут боль. Отсутствие на лице красоты как раз и объясняется тем, что они растеряли свои человеческие качества. Точно также красивый спешащий человек, как правило, также зациклен на своем "я".

Приехал домой я в 5 часов вечера, поел и сразу побежал к Андрею Байгорову. Я чувствовал себя освобожденным. Печатая у него, я думал идти мне в гости к одной девушке или идти домой. Здравый смысл подсказывал идти домой. В это время Андрей вздохнул. Через мгновение вместе с ним вздохнул я. Отступавшая от головы точка, соприкасающаяся с полевым филиалом Андрея на моем поле головы, ставшая каким-то физиологическим центром, была проводником в мое тело этого вздоха Андрея. Меня охватил было ужас. Эта несвобода опять рисовала в сознании годы освобождения. Я опять начал было раскаиваться.

Если больной "застывает" в выражении лица -значит его "пробивают", и он вас сейчас не только не понимает -даже не слышит.

5 августа.

Спонтанно начатый день дал ответ на вопрос почему зимой прошлого года и сейчас иногда я никак не мог встать рано, даже если рано ложился. Сознание человека подсознательно отождествляется с циферблатом часов и с движением Солнца по небу. В то время как Солнце приближается к зениту и сознание подсознательно следует его пути -поднимается к своей макушке, происходит самый прямой путь от ног человека до макушки и сознанием до Солнца, что "протягивает" энергию сквозь человека. В это время его пронизывает по кратчайшему пути самая чистая энергия, в это время у него самая большая работоспособность - я пошел на компьютер, хотя хотел до обеда отдыхать, так же как 10 минут назад чувствовал, что мои проблемы еще далеко не разрешены -перетренировался, хотя их разрешение и продвигается. Это время - с 10 -11 до часа-двух -время приближения сознания к своему апогею, а Солнца, как и часов, к своему зениту, психически больной перестает себя чувствовать больным, если не углублен в свою болезнь, у него, как и у любого человека -время самой большой дармовой работоспособности, особенно головой. В это время, если вам нужна ваша голова -расслабьтесь, не ссорьтесь ни с кем, не говорите никому резкости, настройтесь на покой и позвольте делу выполняться вашими руками и вашей головой.

Вечером, идя на батут, я проходил по двору мимо скамейки, на которой сидели т. Вера Соловьева, Саша Сондарь и две женщины, имени которых не знаю. Я повернул голову в их сторону, поздоровался. Саша при этом как -то даже привстал. Отводить глаза не хотелось, так как при этом у меня оставалось чувство, будто я отвожу от них себя -свою сущность, обманывая их. Тем не менее, иначе делать было нечего. Я отвел глаза на свой путь и вдруг почувствовал, что энергетический столб моей сущности во мне не прервался, а продолжает возвышаться надо мной, над моей головой, занимая ее во весь ее внутренний диаметр, касаясь в том числе и точки на виске правого полушария, точки, где я чувствовал себя собой. Теперь отворот головы не нес чувство обмана людей. Я чувствовал, что и отведя голову, я остаюсь и для них. Я не сомневался, что произошел пробив моей энергетикой моей оси тела от ног до головы и выше. Верхушка столба уходила куда-то вверх, и если в глубины или высоты Вселенной -я этому был бы очень рад -лишь бы не в сторону дачи гуманиста.

На батуте пришлось напрягать мышцы. Плоть стала тяжелой и тело уже не летало по воле мысли.

Позанимавшись после обеда, я читал-ждал прихода времени идти на батут. В зал тянуло, внутри меня рождались видения, как парни сейчас там занимаются, от чего я чуть не соскакивал туда бежать. Но вдруг подпрыгнул и взглянув на часы, понял, что вовремя. В одну минуту я оделся, но в самый последний момент обнаружил, что не могу найти свое инвалидное удостоверение. Ехать надо было сегодня на трех автобусах -после зала к Андрею Байгорову, а потом домой - это 2.400 рублей. С поисками удостоверения я прокопался полчаса, так его и не нашел и когда пришел в зал, Володя Балагуров -Владимир Николаевич-тренер, с кем мы занимались в детстве у Николая Григорьевича, готовил зал к закрытию. Мне ключи он не мог оставить -для начальников школы я был посторонним лицом, а тетя Нина еще не пришла. Она не пришла совсем, и я поехав было к Андрею, повернул и пошел домой. Выбор пути проходил в сомнениях. Я и чувствовал необходимость ехать к Андрею -завтра было воскресение- он не работал, с утра в понедельник я хотел отдать в общество инвалидов свои распечатки, и идти пешком в другой конец города, а оттуда после назад домой, так как денег у меня не было, мне не хотелось. Эти сомнения поворачивали меня домой все более, в то время как мое сознание все более поднималось над ними и моей головой совершенно просветляясь и обретая мои самоощущения, настолько, что я отбросил чувство долга и пошел домой сознательно. В этот момент я увидел, что состою из двух частей - моего физического тела, буквой "г" верхней палочкой в обратную сторону зависающей над собственно моим сознанием или духовной сущностью, живым шнуром откуда-то снизу, может быть от солнечного сплетения доходящей до этой самой верхней палочки. Поместив свое сознание на верх этого шнура, я почувствовал его полную человеческую полноценность. Я как бы взял себя в руки. То что это действительно я сомневаться не приходилось, так как то, что было подо мной мне полностью подчинялось, обеспечивало мне все мои психические и физические реакции, в то время как этот второй физическо-психический конгломерат, теперь остающийся в моей памяти-голове и теле справа был для меня тяжел и неуклюж, также как я не знал на что он способен в физическом плане, и как мне в нем себя вести в плане психическом. Эта же моя сущность была так легка -буквально пушинкой по сравнению с этим конгломератом, что немудрено, что ее я не мог различить в нем, так как она составляла только его одну часть. Осознав эту свою сущность и вспомнив как я соскочил бежать в зал, как родилась эта мысль, я понял, что это на сахасрару -верхнюю чакру - этой сущности пришла мысль Володи Балагурова, который в этот момент вспомнил обо мне. Наверное, я ошибался.

Каждый год в начале августа меня неудержимо тянуло на рыбалку на то самое место, где в 88 году мы с Наташей поймали 8 щук. Приехав на рыбалку, я увидел как затягивается мое поле на голове. Я стал думать полем над правым полушарием. Что значит цельность мышечного каркаса, затянувшая мне дыры на психике. Но осознание и переживание этого еще не несло полного избавления от проблем. Первое, что необходимо было сделать -это поесть. Я поел до полного насыщения. Однако во время еды у меня опять зазияла черная пропасть между частями тела, исчезнувшая к концу еды. Немного времени, и я опять немного захотел есть. Я не мог понять -я ли этого хочу есть, надо ли это делать, или это тянет из меня и мне стоит подождать, отключиться от этого мимолетного чувства я про него забуду? Вскоре пришел ответ. Я почувствовал солнечные лучи на своей коже. Мой организм был изолирован от внешнего мира, пока мои движения и психическая деятельность его не раскрыли и не слили мои чувства с внешним миром. Я стал чувствовать как взамообмен своей энергетики с энергетикой окружающей среды, так и теперь собственную необходимость в первой посредством питания. Я нырнул, и вода мне показала, что это так. Я вышел из того полевого каркаса, защищавшего меня от вредного воздействия внешнего мира и опять попал в него. Теперь я понял почему над правым полушарием часто с интонациями внушения авторитетно появлялись слова:"Ты дурак". Над правым полушарии, захватывая и его, диском выделилось лицо Павитрина думающего: "А кто узнает, что я на него влиял".

Прокачивая вашу мускулатуру с филиалом вашего глубокого эконома вы тем самым замыкаете ее филиал на вас в отдельную психо-мускульную систему. Скорей всего она на вас проявится также, как она проявлялась на мне -от маячка на правом полушарии (в зависимости от расположения доминантного очага) до ноги -полевое кольцо, выделяющее из остального тела живую плоть, живущую жизнью отдельно от вашей. Удовольствие это ощущать, как говорил Кеша В. - ниже среднего. Тем более, что целенаправленные и систематические тренировки оживляют вашу чувственную сферу и эту чужую плоть, тоже оживившуюся, вы ощущаете вашими пробудившимися чувствами. Тем не менее, вам переживать и расстраиваться не следует. Эта плоть -хоть и ваша часть - еще не вы сами, а сделать ее вами -дело времени.

Меня поразило обращение к Учителю за помощью. В своих ментальных разборках я зашел в тупик и уже не знал что делать. Все вокруг было новым и внутри меня и вне, благодаря моим пробудившимся чувствам, и теперь я не знал что дальше мне делать -писать все о Павитрине открыто или идти восстанавливать отношения. Я полностью расслабился, хотя до по потери духа было еще далеко -просто очень устал и как-то спонтанно задал Учителю вопрос:"Учитель, что мне делать?" То, что произошло, меня поразило так, как только это можно было сделать. Внезапно мое существо развернулось на мне словно на своей оси -оказалось оно -мое сознание было смещено в правый верхний угол моего существа -на вторую -правую ось моей энергетики, где прижигалось Божественным снисхождением самого великого гуманиста в мире. Развернувшись на мне, хотя я сам телом не менял позы, оно село точно на мою голову, и я почувствовал ток ветра сквозь мое тело, оживляющего мне его. Физически после столь долгого нахождения сознания не на своем месте, откуда оно было стянуто, я чувствовал себя приходящим к себе домой. От бывшего смещенным сознания и оставшегося некоторого выроста в правую сторону головы, равновесие вместе с сознанием, встающие на место, освобождали меня от постоянной тяги и перевешивания вправо. На место самоощущения пришли покой, четкость мышления и умиротворение, дав мне понять каким должен быть внутренний мир у йога, если я хочу им быть. Ничто не мешало мне поворачивать глаза вправо. Даже о Павитрине я начал думать миролюбиво, с удивлением открывая, что духовная свобода возможна с проявлением к нему человеческих чувств. Это открытие меня поразило до глубины души. Меня жгло только когда мое сознание затягивалось в филиал Павитрина на мне сквозь пробоину на биссектрисе свода правого полушария, оно попадало в эту надстройку и там постоянно подвергалось Божественному "снисхождению". На своем же месте -в центре - оно было неуязвимо и свободно. Через некоторое время мое прислушивание к тому что же произойдет за тонкой пленкой, возникшей на месте пробива было удовлетворено. Я почувствовал, нечто вроде глухого удара об эту тонкую пленку -нечто вроде чертыхания, который и которое принесли мне удовольствие. Я был уверен, что это отделение моего существа от филиала Павитрина и есть то самое закрытие, о котором говорил Валя и которое агрессору возвращает энергетический хвост, который бъет как говорил в свое время Вадим больно, но интересно. Я не сомневался, что этот самый глухой удар о мою пленку и есть проявление этого самого интересного.

Ну, хорошо, психический негатив, но ведь если это наносное -его можно ведь счистить своим вниманием. Но он не счищался, оставляя меня в неразрешимых проблемах, как умственных, так и механических -не подтверждались ни мои логические выкладки и от него никуда нельзя было скрыться.

6 августа утром над головой возникла "голова" супраментала или ощущение ее присутствия -плотность, которую не было видно - чувствовал тяжи, идущие от этой плотности к моей грудной чакре. Прошло уже столько времени и опять ничего не менялось. Вроде все упражнения и мои разработки пошли насмарку, если шизофрения -это не шизофрения, а сознательное издевательство одного обывателя с рассчетом что-то для себя извлечь или не дать сделать. Едва я впал было в отчаяние, как мое настроение само переменилось. Со стороны правого бока возникло видение прошлого года этой части моего тела от места нахождения моего сознания тогда по отношению к филиалу обывателя. Сейчас я мог как сравнить свой путь и достижения прошлого года с настоящими, так и обдумать все прошлогоднее, что осталось у меня одними видениями на неосознанно понятийном уровне. Сейчас одно их обдумывание несло удовлетворение, так как мышление чужое прошлогоднее в моем теле делало моим. Стал замечать, что вместе с растущей мускульной массой у меня стала накапливаться собственная сэксуальная энергия, что стало проявляться по утрам и чего все эти годы не было. Супраментальное сознание старательно успокаивало мне соответствующую область тела, чтобы я не тратился по пустякам, а концентрировался на самосовершенствовании. До этого я, если и хотел женщину, то больше умом или желанием, шедшим от ума, желанием для разрядки или переключения сознания. Сейчас же, как говорил супраментал я чувствовал "Гэ". Это в школе он объяснял мне: "Ведь если у тебя возникнет желание -ты ночью спустишь потихоньку в постельку и все на этом. Мне же надо -гэ-э". Он при этом широко разводил руками.

Слава Богу, что комплексы в общении исчезли, и хотя я не спешил вылить эту энергию наружу, я не чувствовал ее клаустрофобии во мне вследствие моих недавних комплексов. Позанимавшись и поев, я стал собираться на компьютер и перед выходом на улицу, сев на край дивана, стал думать обо всем, что сегодня волновало, как вдруг, мои глаза повернулись до упора вправо, не встретив сопротивления и не потеряв ясности восприятия. Эта "голова" или плотность над правым полушарием, ощущавшаяся и сейчас, оставалась присоединена ко мне, к моей грудной чакре тонкими тяжиками. Но она вся висела сверху и никак не мешала мне ни думать, ни жить под ней. Я понял, что мои упражнения по повороту глаз в правую сторону с использованием энергии идущей по правой стороне тела оборвали ее энергетические каналы, и теперь мое физическое тело все больше и больше обособляется и развивает свою автономность от моих двойников, которые исчезают. Энергетические агресии стали становиться все слабее, вызывая у меня лишь что-то вроде расплывающихся слабожгущих ощущений, на моей правой щеке и не доходя до моей души. Плоть -тоже много значит.

Я опять опоздал на гимнастику и сидел на скамейке около спортзала, ожидая тетю Нину. Читал книгу и думал. Едва я собрался было уходить, как голос из правого полушария сказал "подожди". Я послушно остался. Перед тем как идти на гимнастику я сел на диван и увидел над головой без сомнения чакру и с сомнением что мою. Она была желтой и напомнила мне осень 94 года, когда диск над головой летал к матушке, когда я собирал листья, чтобы закрыть ими клубнику.

Вскоре, когда надоело читать, началось самое интересное. Я стал думать правым полушарием логически информацией психоза 93 года. Разум скользил по психическим каналам рядом с головой и вроде и всего тела с правой их стороны, перерабатывая вся эту пока стационарно находившуюся информацию под мое мышление. Это было интересно и удивительно. Представьте, что вы рождаетесь заново во всех отношениях и обнаруживаете, что людей, которых вы знаете уже столько лет оказывается не знаете, так как их сознание жило в другом мире закрытом от вас и от вашего мышления, а воспринимали вы их только по внешним поступкам, которые часто диаметрально противоположны побуждениям. Это снова разочарования.

Я обнаружил, что Цоя, оказывается, я не знал в своем нормальном состоянии, так как пришел к нему во время стресса и воспринимал его только прямым восприятием. Это очищения угла правого полушария дало мне столько информации об окружающих людях, что у меня перехватило дыхание видя в каких проблемах они живут из-за таких ничтожных причин.

Один знакомый мальчик поражал меня своими побуждениями помешать в игре товарищам, играющим против него, своим замечанием их недостатков. Я знал его много лет, и он со мной был открытым и отзывчивым и этот взгляд на него в новом качестве заставил меня посмотреть на него пристальней. Едва я начинал настраиваться против него внутри себя, как он он вдруг опять становился по отношениям к друзьям таким, каким я его знал раньше. Я заметил, что негатив он выражает углом правого глаза, щуря его, а не всем лицом. Я присмотрелся к его правому глазу, и когда он выразил очередной свой негатив, увидел вертикально стоящую структуру, подобную моему маячку над моим правым полушарием. Мне стало не по себе.

Другой мальчик поражал меня своей жестокостью -отсутствием грани дозволенного, если в игре ему нечаянно причиняли боль. И характер у него был резким. Я знал, что дома его часто бъет отчим. Бъет несправедливо из-за собственного комплекса неполноценности в плане воспитания. Когда этот мальчик в разговоре говорил что-то резкое, я увидел тот психический канал, откуда снялись эти слова. Он срезал путь, делая его не по голове, а сквозь нее от правого полушария к левому, или наоборот -от виска к виску, словно сжимая сознанию полость не давая ему жить комфортно. Я дал им бодибилдинг.

Самое сложное -это увидеть и понять как выглядит сглаз. Понять это можно только имея свой опыт, так как каждый сглаз, также как и его проявления индивидуальны. Приходишь к этому также как приходишь к пониманию истории и современности, что много лет назад жили люди также как и сейчас, только со своими интересами и заботами, в то время как сейчас мы живем в той же истории, в той же глубине веков и все наши проблемы исторические. Также начинаешь смотреть и на все то, что тебе в людях не нравится -трезво и под другим углом, не давая своим эмоциям вылиться раньше, прежде чем негатив не будет устранен. Взгляните на своих родственников и близких, особенно тех, кто беспросветно тащит свою лямку, не разгибаясь, без всякой необходимости на это. Если человек слаб, но открыт душой или хоть и закрывается, но безкомплексен, и вам в нем что-то не нравится постоянно как черта характера -можно с уверенностью сказать, что он "пробит". Когда я начал обнаруживать проявления матушкиного сглаза во времени, мне стало не по себе за свои претензии к ней. Нам нужно было отдавать долг -600 тысяч. Матушка пообещала дать 400, моих было двести. Но 40 тысяч матушке понадобились в последний момент, и она их отдала в последний момент в мое отсутствие.

- Ты займи их мне, -сказала она.

- Что за "займи", - возмутился я.

- Ну, займи и вложи их в эту сумму.

- Почему "займи"?Ты что ведешь свой бюджет?Ты ведь меня кормишь.

- Но ведь я взяла 40 тысяч.

- Так ты ведь мой долг отдаешь.

Дело дошло чуть не до конфликта, в моих попытках объяснить ей как оскорбительно для меня звучит ее слово "займи" и в ее попытке объяснить мне, пока мне не начало приходить понимание того, что владывая душу в это слово, оно ей слышится легко, в то время как из-за засоренного канала в ее психике это слово выходит как производное рассчета обывателя. Это три года и 7 лет до этого мы с ней ссорились только из-за того, что она меня видела не таким, каким я был внутри себя, и я ее слышал через призму обывательской энергетики. (Я был уверен, что психические проблемы матушки тоже создает Павитрин по принципу параллельности всего происходящего).

С матушкой стало происходить что-то непонятное. У нее явно, как и у меня перестраивалась энергетика. То я видел ее женщиной в расцвете сил, то святой, то вдруг она начинала стареть, будто силы из нее уходили. Я, было, начиная радоваться, что и она молодеет с моим подъемом, вдруг видел картину обратную недавней.

- Я тебя принимаю во всех отношениях -не могу принять только в одном -в твоем отношении к матери, - говорил мне Павитрин еще в школе и осадил меня за мое выраженное недоумение в адрес матушки в одном из первых разговоров зимой прошлого года, когда я "вышел из подполья". Я не мог понять и принять ее простоту в ее собственном отношении к некоторым людям. Теперь же когда я стал замечать источник возникновения моих повышенных эмоций в адрес матушки практически во всех случаях, кроме тех, в которых я был прав, а им был маячок на моем правом полушарии, я вообще снял с себя то впечатление авторитетности, с которой были сказаны эти слова. Подобное мое грубое отношение в адрес матушки еще и в школе отмечали многие ее знакомые. Сейчас же дело дошло до того, что я был осажен -успокоен ее знакомым едва только однажды набрал в грудь воздуха чтобы выразить недоумение по поводу ее плана действий, в то время когда я не хотел ни ругаться, ни грубить. Сейчас, отделяя в себе правую половину моего тела в осознании сил на нее влияющих, я как-то иначе посмотрел на себя самого вообще. Был ли я и тогда вообще? На моем месте была чистота между силами, которые и тогда разбирали мое существо. А с матушкой моими эмоциями и тогда общался Павитрин.(Последнее предложение дописано из-за беспросветности моих психических проблем, и спустя несколько лет после его написания я не стал его убирать для показа сожительства в то время в моей головы здравых и нездравых мыслей -Б.М.).

Когда стемнело и вечером я был во дворе вдруг на моей правой лопатке произошел словно переворот ткани на мышцах в оставшемся, но затягивающемся родничке. Перед этим я словно услышал слово "Миша" из развернутого канала один из которых летал вокруг меня, подобно тому как в прошлом году я слышал это слово доносившееся ко мне из правого бока.

Что такое самоосознание, самоимидж? Это мысль человека о самом себе. Не просто мысль, а мысль, вызывающая чувство и продолжающая некоторое время от устойчивости этого ощущения жить в психике человека. Но если сознание порабощается через макушку и сдавливается со всех сторон тканью, которая по плотности становится подобно физической, наступает проблема возникновения этого самоимиджа. В то время как сознание человека хочет понять собственную принадлежность к самому себе, а его противник обезличивает всех в своих глазах, отключая себе при этом чувства, которые у человека отключаются через пробиваемый глаз, происходит конфликт внутри самой головы человека, в данном случае больного. Сознание настолько безлико, что не готово ни к такой безликости, ни к пониманию того, как это может происходить, ни также к пониманию, что может произойти с ним в следующий момент. Это - пустой взгляд, идущий из головы или даже точнее сказать -ее просвета или взгляд через окно глаз, взгляд ровный, на что бы он ни падал, но этот взгляд если направляет мысль на себя -остается в конфликте с собой от этой ситуации, которую он не может осознать. Он ее по своему осознает, так как воспринимает ее в подлиннике, все прекрасно понимая, что душа в этот момент как из, в этом случае светлицы, так как вокруг может быть светло, смотрит вперед, но во всем этом отсутствует простое человеческое самоощущение, что и приводит ко внутреннему конфликту. Ты раньше был нормальным, нормально думал, а сейчас зажат в себе неизвестно кем, неизвестно как, так как сознание может быть еще и смещено от центра в сторону, противоположную от пробиваемой. Чувство, чем-то схожее с клаустрофобией, но не оно, так как страха нет. Такие состояния у меня бывали часто последние полтора года с ростом интенсивности тренировок, образовывавших вокруг головы вторую тканевую плотность, сжимавшую ее во время создания обид Павитрина на меня. Со временем я начал находить в этом преимущество, так как во время тренировок это сжатие позволяло мне не думать и максимально концентрироваться на выполняемом. Впоследствие одно такое сжатие сразу приводило меня в форму или вызывало желание потренироваться. Если конфликт слишком силен, нужно не спеша начать жить, двигаться, позволяя уму и телу расслабиться и начать бессознательно или сознательно без напряжения начать думать и осознавать себя. Кашель или другая негативная реакция вашего врага, несущаяся из вас в то время, как вы о нем думаете, означает, что вы о нем плохо подумали, в то время как о нем надо думать хорошо, иначе его филиал не пропустит в себя вашу негативную эмоцию и выдаст вам ее в таком виде вновь. Ваша сущность, ваше ментальное тело начнет закрепляться на противоположной вашей стороне выше пробиваемого глаза на точке угла брови.

Однажды, почувствовав какую-то слабую психическую реакцию на этом месте -то ли восприятие чего-то, чьей то мысли, то ли какое-то движение, вы начнете со временем замечать, что к этому месту с "вашей" стороны лица протягиваются словно нити прозрачного ментального тела, что вы начнете видеть все чаще и чаще, также как и чувствовать, что ваше попадание сознанием на эту точку рождает вас в ощущении вас, что на ней вам легко думать, что можно обойти пробитый, заживающий, но пока тяжелый глаз и думать в правом полушарии этой точкой. При этом рождающееся образное мышление показывает оттеснение чужой части вашего тела назад, в то время как нарождающаяся ваша выходит вперед. Пробивание очередного духовного тела гуманиста приводит к слиянию вашего зрения с его. Если последнее плохое, у вас перед глазами начнет сливаться и морщиться через прозрачную пленку мир. Представляете в какой я был ситуации? Но ничего страшного. Дни и годы тренировок за вашими плечами не дадут вам поверить, что это ваше и с интересом и удивлением вы посмотрите и подумаете как, будучи офтальмологом, можно лечить людей, с таким собственным зрением.

Эта привычка постоянно думать о вашем враге приводит к тому, что едва вы начинаете думать вообще, как первая мысль начинается о нем. Если вы начинаете дело, в котором требуется инициатива и размах, мгновенно первой возникает мысль, а как он об этом скажет или, что ты сам не способен начать это дело без совета с ним. Если такое происходит, даже если у вас и не стоит вопрос о психическом заболевании вообще, то человек, о котором вы так думаете, но который знает себе цену и ставит себя выше вас -тот человек, которого вы должны перестать бояться и научиться относиться к нему легко. Это произойдет, когда вы счистите с вашей психики его энергетику и высвободите ваше ментальное тело. Любое новое, рождая у вас новые и свежие чувства, тем самым вам оголяет всю энергетику, и если у вас есть на психике застойные очаги, они сразу дают вам о себе знать -ваши мысли первым делом устремляются туда, уравновешивая ваше поле. Вы это должны знать и не бояться этого. Особенно, если до этого с вами ничего на этой почве не происходило. Не упускайте в это время, пока вы не перестроитесь на окружающую вас обстановку, благоприятных для действия моментов. Сделав одно ваше дело, перед тем как начать другое, если вы разбалансировали вашу психику в ходе работы, сбалансируйте ее. Встаньте, выпрямите тело и поднимитесь сознанием вверх, насколько это возможно, занимая им место в голове, оживив вашу уверенность в себе. В духовном мире, где ты свободен, представляется все не таким как живущим в мире неочищеном ментальном. Если ты приходишь к человеку, что бы что-нибудь у него взять -это автоматически означает, что ты всегда ему поможешь по возможности. Отдаешь ты - ты и не задумываешься о том, что этот человек тебе в чем-то должен, разве что когда отрываешь просимое от сердца думаешь, ладно, в другой раз он тебе поможет. То, что ты придешь к нему, если у тебя возникнет в этом потребность -это подразумевется само собой - настолько, что абсурдно об этом думать. В мире же интеллегенции, низкодуховной или высокомнящей себя интеллигенции все не так. Там все учитывается и подразумевается. Но захочется ли общаться с человеком, который учитывает все делаемое тебе им? Учитывает все для того, чтобы сделать к тебе свой шаг, лишая тебя тем самым своего человеческого отношения к тебе. Ладно, если учитывает, чтобы не быть навязчивым. А если чтобы не промахнуться? В своей сути вы каким были, таким и останетесь, кроме того как станете больше знать и быть мудрее. Прислушивайтесь к вашим чувствам -они указатель ваших действий.

Теперь мне стало становиться понятным почему я не мог счистить психический негатив из внутренней полости моей головы - он рождался в полевых складках филиала моего двойника, в самой моей голове. Увидеть же место контакта моей ткани с ним я не мог, так как оно от меня было защищено и закрыто темнотой. Мои проблемы в спорте наглядно показали мне причины стольких трудностей у многих парней в спортивных достижениях. Они просто имея множество филиалов своих близких в своей психике распыляют по ним энергию, которую они нарабатывают за тренировки. Эта энергия расходуется на обеспечение жизнедеятельности филиалов на психике и теле, что нужно парням, как собаке пятая нога, которые (филиалы) подобно моим, только расбалансируют им координацию роста мышц и движений. Параллельно с физическими упражнениями необходимо психическими расчистить и сконцентрировать свою психику, тогда умопомрачительные тренировки для победы над своим телом можно будет оставить, так как энергия перестанет теряться, а спорт станет доставлять одно удовольствие. Безграничные во времени тренировки до изнурения без удовольствия не имеют смысла так как какой смысл тренироваться, если чувствуешь усталость и знаешь, что завтра будешь болеть, а большое достигается малым.

Это было удивительно -правая рука чувствовалась моей и ее сгибание не несло мне комплекса с нежеланием на нее смотреть, потому что тип мышц на ней как у Павитрина, как и само желание согнуть руку в локте, постоянно бывшее не моим, стало моим.

Часто, едва я начинал думать, ток мысли, подходя к лобным долям, начинал движение по кругу, словно на лбу под кожей у меня был жесткий полевой диск, не дающий моей мысли вырваться из головы наружу. Этот диск отключал мои чувства, когда мысль проходила сквозь него. Я вспоминал пресловутый третий глаз.

Я печатал на компьютере, устал, захотелось есть. Я встал, подошел к окну и вспомнил про вчерашнее видение чакры над головой. Опять сел за компьютер, записал его и одновременно с этим благодаря подниманию в верхние слои своего сознания понял, что все радикальные поступки в адрес Павитрина делал его же энергией после того как он мне ее отдавал. После того как он ко мне менял отношение и оставлял свое желание уязвить, его филиал поворачивался ко мне своей стороной с отданным отношением, вызывая у меня то же самое побуждение или отталкивание, если я не мог их принять.

Тренировки лучше делать до работы и после. День начинать с тренировки или зарядки, чтобы переплелись духовные тела и мышцы, и духовные тела не болтались от физического отдельно, опустошая ваше настроение своей пустой глубиной.

Я начал чувствовать словно чье-то влияние, не дающее мне близости с женщиной или девушкой. Я не мог даже встретиться в тех случаях, в которых это можно было бы сделать. Обязательно возникала какая-нибудь причина, мешающая встрече.

Перед выходом на работу я сидел на диване, штопая носок, как расслабившись и опустив руки, почувствовал, как в правой руке ток энергии совсем обособленный, чем в левой, словно это был чужой живой организм. Тем не менее, я встал, и на этом все проблемы в отделении руки закончились.

Когда я понял, что уже полтора года болей души и левой половины моего тела я испытываю из-за матушкиных закрытий от меня души, я не мог на нее смотреть. Под ее филиалом тоже была сформирована плоть по ее физическому типу, и она находилась немного ниже моей средней основной части моего существа. Место смычки тоже было под наклоном, как и между моей лево-средней и правой половинами тела. Когда между первыми духовная прослойка сошла в результате прояснения отношений, я увидел болезненную красноту оголенной ткани. Красноту от другой, раздражавшей ткани тела энергии и вибраций. Видеть это от человека, к которому ты проявляешь совсем другое отношение было просто больно. Я не мог отойти полторы недели. Я не хотел ей ни говорить об этом, ни общаться с ней, что я и делал. Помог Слава, пришедший с просьбой приютить его. Несмотря на молчание, матушке себя я и сейчас не противопоставлял, а общаться теперь стало необходимо. Слава же своими эманациями закрыл мой левый бок.

Теперь мне стало понятным почему происходило засасывание моих мыслей в психозе из моей головы в пространство над правым полушарием. Та голова, целиком копируя образ мышления своего создателя тоже была очень любознательной и эгоистичной. В нее также из меня тянуло, как тянуло при встречах с ним, когда он включал свое желание что-нибудь узнать. Я стал делать открытия в духовном единстве людей. Единство людей заключалось в том, что второе -свободное духовное тело было одинаковым у всех людей- делая их одинаковыми в плане отрицательных проявлений. Как хорошие люди похожи в положительных проявлениях, так и отрицательные люди похожи в своих проявлениях в комплексах этих проявлений - тщеславие, зависть, жадность. По одиночке эти качества в человеке бывают редко.

Когда сознание поднимается к самой макушке - возникает еще одно неудобство:сознание начинает открыто контактировать с сознаниями окружающих - стоит собеседнику задать немой вопрос, например, "где?", пока ты еще не успел закончить говорить, как оно само начинает выскакивать из головы в направлении, которое ты собираешься указать. Само это выскакивание не приносит никаких переживаний, так как сознание тут же возвращается в голову, далеко не отрываясь от нее. Но переживание приносит самоосознание. Возникает страх: а вдруг под воздействием чьего-либо сознания оно вдруг оторвется и улетит, или просто оторвется? Правда успокаиваешься, когда начинаешь замечать, что у многих людей, далеких от твоих проблем происходит тоже самое, и что они этого не чувствуют и не обращают поэтому на это своего внимания. Я тоже перестал обращать на это свое внимание и перестал это чувствовать. Но это не значит что этого не происходит.

Теперь каждое утро начиналось с того, что сознание выплывало из низов тела, и пока я шел к компьютеру, отталкиваясь от стороны к стороне поднималось вверх. Теперь, при резкой смене обстановки, какая произошла из-за разрыва со Славой, я мог не оглядываясь продолжать идти вперед, не тратя время на медитации, чтобы сначала найти точку покоя в голове, сбалансировать внутренний мир, чтобы его не перекашивало, а меня не тянуло в разные стороны. Сутки я прожил так не оглядываясь. Книга продолжала писаться, девушки печатали, и меня могло перекосить от их ментальных эманаций.

Подслушанный разговор в спортивной школе.

- Если дядя Саша хоть раз скажет, что ты не слушаешься - дома ты не получишь сладкого и не пойдешь гулять - будешь учить уроки.

Я смотрел на семилетнего парнишку, одевавшегося, съежив плечи. У него что-то не клеилось на секции, и родители, близко знающие тренера, узнав, что их сын уклоняется от самостоятельного усердия к тому, что у него не получается, ставили ему условия. Глядя на неустойчивую психику мальчишки и на полновесные взрослые родительские негативы, отпускающиеся на его плечи, вспомнил себя в его годы, когда я получал подобное. "А если еще дядя Саша хоть раз проявит эмоциональный негатив по этому поводу? Куда мальчишке будет деться от этих сглазов? И о каких спортивных достижениях может идти речь, если он будет уже заряжен взрослой энергетикой на своих неудачах и перспективе?"

Две собаки и кошка для коммунальной квартиры, понятно, много. Утром матушка начала мне ставить условия унести щенка, не дожидаясь, пока я это сделаю сам. Я же чувствовал, что могу увидеть еще что-то интересное в отношениях этой триады. Когда она мне это сказала - мое сознание сжало так, что мне стало душно. В одно мгновение оно перестало помещаться в голове, сдавив все мои чувства и разозлив меня тем отношением, которое сделало мне это условие. И страшно захотелось оставить этого щенка.

- Почему я должен выбирать? - взорвался я.

В одно мгновение на душе стал такой покой и гармония, а в голове - такой простор, что я про себя тут же решил, что щенка нужно отнести. Что значит возможность свободного выбора.

Слава еще спал. Я сел в кресло в своей комнате и почувствовал в голове ту самую полосу, которую я впервые почувствовал весной 92 года. Только сейчас я ее сначала не узнал. Тогда она располагалась под углом 45 градусов идя от левого уха к макушке. Сейчас же она стояла вертикально параллельно позвоночнику. Она была зеленоватого цвета. Ее заряженность не несла мне удовольствия. Тем не менее ее я воспринял именно так. От излучений, идущих от нее я ощутил то же самое, что излучают из себя кретины во время общения с ними. То, что прямо лучится с их фотографий. Это не значит, что хозяин этой полосы считал меня таким. Просто он также, как и большинство, искал "щели в доме" и то, что можно было ею сделать он сделал. Сделал, накануне поинтересовавшись о том, правда ли то, что шизофрения -всего лишь энергетическое воздействие и его следствия.

Спустя некоторое время я раскаивался за такие мысли по отношению к нему.

Парень рассказал, что его подруга услышала его голос, будучи в городе, так сильно, что шарахнулась от него. Он был в другом городе. Сейчас я стал понимать почему она слышала его голос на расстоянии и так. Впустив его себе в душу в то время как он сам оставался по отношению к ней закрытым его один эмоциональный посыл судя по тому, что она "шарахнулась", от подозрения в измене, сдетонировал его филиал у нее в голове. Судя по тому, что все мои филиалы с обеих сторон прилегали в голове и на уровне шеи к позвоночнику и к основным энергетическим каналам, у нее его голос раздался там же.

Я печатал на компьютере, когда сильное излучение из правой половины моего тела потянуло меня в направлении к Павитрину. Мне показалось, что это хотят увидеть меня и восстановить со мной отношения. Пустота во всем боку была такая, что у меня просто не возникло мысли, что это меня может тянуть тождественность плоти моего правого бока с одним цельным существом -Павитриным. В правом полушарии и всем боку была такая пустота и такие дружеские чувства, что я просто не помнил содержания записок, которые я уже относил и воспоминания которых могли бы мне по другому взглянуть на ту черноту, давящую мне на правое полушарие. А что дружеские чувства относятся не ко мне я опять забыл. Точнее что это не дружеские чувства, а отношение его к самому себе. Я встал и с позднейшим своим удивлением начал искать выгоду или смысл в том, что я пойду восстанавливать отношения с Павитриным. "Он поможет", - капнула мне сверху в правое полушарие мысль из наклонной структуры, создающей как будто один из меридианов свода головы. Опять эта голова, в которой я находился, как и все мое существо напоминало мне Павитрина. До его дома идти я не хотел, но полевой тяж, выходящий высоко вверх из-за правого плеча как-то по родственному повернул мои мысли в сторону дома его родителей. Это было мне почти по пути. Но тут я пережил что-то из ряда вон выходящее. Подходя к их дому я услышал голос: "Не надо общаться". Я был смущен. Он шел несколько правее оси позвоночника или грудины. Но он был таким колоритным и сознательным, что я растерялся. Меня тянуло к ним дружеское чувство, нежелание причинять им никакого вреда, а голос меня останавливал. Более того, я опять почувствовал в нем Павитринские нотки. Понятно, что это был не он, но моя плоть, подобная его плоти, рождала такое же отношение к нему во мне. Голос шел изнутри, как бы из-за спины, где раньше был двойник, а может и сейчас там находился в невидимом виде. То что его двойник меня останавливал говорило о том, что он враг своему хозяину. Также как хозяин враг себе. Опять я не знал чему верить. Голос при его необычности четкости и классичности по описанию Сатпрема, был каким-то простым. Я не верил своему телу. Направив внимание вверх я вроде стал надеяться на сверхсознательное. Мне просто хотелось быть человеком. Я пошел в подъезд к его родителям и сбросил в почтовый ящик пакет с дискетой на которой было записано несколько файлов. Я был уверен, что сейчас Павитрин начнет отношения.

Однако, через несколько дней я проснулся среди ночи от зависания над бездной и жуткого щелкания челюсти от их несмыкания. Из левого полушария в правое текла информация о том на каких файлах расположена какая информация. Это был третий психоз из которого я вышел в три дня.

Я пошел давать Илье телеграмму о своем выезде и том, чтобы он не высылал мне мои письма. Одновременно я думал как мне раздать мои долги и выполнить все обещания, которые я успел уже дать. Едва я подписал телеграмму, как почувствовал, словно разрыв одного моего психического канала, окружающего мое тело. Излившаяся из него белая энергия в одно мгновение окружила мое сознание и тело со всех сторон, смыв из поля зрения долги. Понятно, что я от них не освобождался. Но я освобождался от их разноса в случае экстренного отъезда.

Я шел по вечернему городу, смотрел на лица людей, которые казались мне праздничными, смотрел на горящие фонари, огни ресторанов и баров. На душе было просторно и покойно. "Зачем куда-то уезжать -думал я.-Где жизнь иная, чем здесь? Хоть городок наш небольшой, но это тем и лучше. Жизнь в нем тем не менее если и отличается от жизни большого города, то отсутствием крайностей, в крайностях. Все же, что душе угодно, можно иметь и здесь".

Я глядел на него и все надялся увидеть в этом человеке все то, что я знал о его внутреннем существе. Но он был таким же как всегда. И каким-то словно монолитным. Посмотрев на его голову я увидел родничок немного правее оси позвоночника, выходящий на поверхность головы. Просто создавалось ощущение, что во всем теле это единственное, место общения его души со внешним миром.

На следующий день я сидел дома, когда вдруг поднимающимся над головой сознанием увидел очень знакомую выемку полукругом на своем духовном теле около оси позвоночника справа на поверхности головы. Весь прежний опыт подсказывал отгадку целиком. Это был родничок Павитрина, скопированный моей -его правой половиной моего тела. Правая половина тела, на физическом уровне, бывшая подобной Павитрина несла и все свои духовные особенности. Я сопоставил ту голову Павитрина, которую я видел весной с этим родничком и нашел, что это оно и есть.

Стоило мне поговорить с кем-нибудь о его духовном опыте, как на следующий день или в ближайшие дни я переживал этот опыт на себе.

Когда мое духовное тело спадалось в перигее энергетики из-за ее колебаний, эта голова заходила на мою голову до оси позвоночника. Когда же мое собственное физическое тело и голова наливались - эта голова смещалась на угол правого полушария.

Из всего посылаемого мне я мог принять только то, что неожиданно оказывалось в моей голове. Если я начинал чувствовать, что идет в правое полушарие мысль извне и начинал готовиться ее прочитать, то это мне тоже удавалось сделать лишь в первых стадиях ее погружения мне в голову. Если я хотел ее, получив, начать обдумывать, через несколько мгновений она, даже будучи мягкой и вкрадчивой, начинала разворачиваться в моей голове, обнажая свою энергетическую основу. Даже если простая мысль неприятия и приносит боль, то есть в сущности убивает живое, то когда идет мысль с полной отрицательной энергетической выкладкой, пусть в информационном смысле она является в каком-то отношении оправданной и приемлемой, эта ее первоначальная мягкость является предателем, которому первоначально веришь. Обнаружив, что вы приняли в голову 9 граммов, их надо не только изгнать, надо очистить голову вообще от воспоминаний о них. Первоначально это сделать нелегко. Но всестороннее обдумывание этой мысли -это принятие яда. Надо доверить это вашему подсознанию, что вы и сделаете, изгнав как эту мысль, так и мысли об этом человеке из головы.

Я недоумевал. Вся моя правая половина тела по сути была и его половиной. Умервщляя меня, он умервщлял и себя. Но я не мог этого ему никак сказать. На нем не было моего двойника и понять меня он не мог, а шаблон отношения к душевнобольным не позволял ему относиться ко мне как к нормальному. В его же присутствии я начинал чувствовать себя душевнобольным, правда не по состоянию здоровья, а по способности выражать свои мысли, так как у меня отключался весь правый верхний угол головы.

Нормальным можно чувствовать себя, когда делаешь то, что хочешь, когда все делается просто и естественно. Я переживал очередной опыт и не мог его записать - не поддавалось слово.

Сейчас я начал понимать почему я "не пускал" Павитрина в прошлом году весной в Уход. Будучи связанным с его двойником и сражаясь с ним в психозах я, тратя огромное количество энергии и из связанного со мной его двойника просто не давал сознанию живого Вадима подняться туда, куда он хочет. А хотел он подняться высоко. Надоедает же жить в глубинах. Хочется потрогать и высот.

После начинания отношений вывих опять оголился и стал болеть. Я пошел на тренировку и тренировал одну левую руку. После тренировки правое плечо было укрыто полем.

В ходе общения если человек не додавал мне своей души я отдавая ему информацию, наполнял ею и его эгрегор, и если отношение человека было сверху вниз последний начинал перевешивать.

Отсутствие своих чувств вело к тому, что я постоянно спрашивал разрешения там, где можно было пользоваться чувствами. Иногда, правда, просыпалось чувство постоянства отношений с кем-нибудь, но оно, как правило, было недолгим из-за того что я вновь и вновь погружался в свои проблемы.

Я чувствовал какую-то обусловленность в отношениях. Я говорил девушке, хорошо ко мне относившейся, намекая ей на близость, но едва я это произносил, как она от меня отталкивалась, поняв тем не менее мой намек. Я шел к человеку навстречу -он от меня бежал. Это было похоже на какое-то тяни-толкайство. Причем я внешне был безукоризнен. Я чувствовал, что в этом виновата энергия идущая из меня, едва я начинаю проявлять свои чувства.

После каждого потрясения или переворота своей духовной структуры первое, что начинаешь делать искать в себе свою целостность, которая разрушена. Искать в себе свою волю. Ее нет. Ты аморфен и податлив. Но твоя сущность при этом сохраняется, и ты начинешь искать в себе ту зацепку, которая бы сохранила тебя как личность в общении с людьми. Пока она не найдена, ты переживаешь страх.

Я стал замечать, что иногда и находясь в одиночестве, не могу умом разрешить какую-нибудь проблему ее обдумыванием. В то время, как во время общения со многими людьми часто я проявлял озарения для разрешения какой-либо проблемы, вершины находчивости и смекалки вкупе с эрудицией и общепринятыми знаниями. Эти озарения получались благодаря проблескам, которые как мне вначале казалось, являются следствием сугубо моего ума. Но впоследствии я понял, что в большинстве случаев обязан мышлению моего собеседника. Особенно это касалось пространства. За годы стресса привыкнув не думать, я в ходе действия, если не обдумывал его заранее, руководствовался только тем, что попадало в поле моего зрения. Иногда память спонтанно выхватывала из окружающего меня пространства необходимое для моего дела. Общаясь же с людьми я, сам удивляясь себе, выхватывал из пространства такие блоки и объекты, подстраивая их под свои нужды, что диву давался. Понятно, что при общем деле это удавалось лучше, также как и при обдумывании своего, если собеседник был ко мне расположен и помогал мне своим мышлением. Часто, когда это случалось, собеседник от моего озарения как бы спохватывался, словно глотнув свежего воздуха, чувствуя одну эмоциональную волну своих мыслей и говоримого мной. Если это были его мысли "для себя", получалось, что я его как бы раскрывал. Зримо я видел проникновение своего внимания в его поле и выхватывание оттуда информации, дополняющей мои мысли. Иногда я схватывал оттуда промелькивающие зрительные образы, иногда внимание проникало само в нужное место поля собеседника и вытягивало оттуда необходимое. Как будто его мысли, тождественные моим и несколько опережающие или завершающие их, сами притягивали мое внимание к своему местонахождению. После того, как я вытягивал из собеседника его мысли, его поле захлопывалось в этом месте, оставив себеседника иногда ошарашенным.

Представьте, что вы заходите в какую-нибудь организацию и не знаете точно, где находится необходимый вам человек или кабинет. Вы заходите в один кабинет, спрашивате то, что вам нужно, оказывается, что вам нужно зайти в другой кабинет. Обычное действие, но какая это пытка, когда задав пару несложных вопросов, ты чувствуешь, что перестраивается вся твоя духовная структура, и ты выходишь из этого кабинета в состоянии, ранее тобой никогда не переживавшемся. Энергия как правило в это время хлещет из тебя или точнее выходит из бывших до этого закрытыми психических каналов и теперь, свободно вытекая из их оголившихся концов, наполняет собой все твое поле по принципу "природа не терпит пустоты". Но тебя ждет другой кабинет, в котором тебе нужно выглядеть на высоте, особенно, если ты ищешь своего родственника или знакомого, чтобы не бросить тень на них. А ты заходишь в этот кабинет уже другим человеком. Если наша психика разделена на сознание и подсознание, причем подсознание является собой лишь в силу своего незадействования сознанием, то в такой ситуации оно перестает существовать как отдельность от сознания, когда ты весь во внимании. Тем не менее энергетическая эманация дает о себе знать и заход во второй кабинет заканчивается тем, что тебя провожают, косясь на тебя недоверчиво, так как оставив свою душу -ментальную пленку в первом кабинете, ты тем самым оголил филиал своего сожителя и теперь отдаешь энергию из него, которая перекрывает движения твоей души. Как бы ты не выкладывался во втором кабинете в глазах людей ты останешься в нем непонятым и их замкнутая или замыкающаяся реакция к вашему уходу из этого кабинета пусть вас не смущает. Зато, если из этого кабинета вас отправляют в третий, то здесь вам можно не напрягаться особенно, так как здесь вы опять выдадите порывы вашей души в подлиннике.

Это было при общем моем загрузе моего правого бока. У меня создавалось чувство преодоления сопротивления мира. Ночь была дивной. Вечером, перед тем как лечь спать я взял листок бумаги и написал на следующий день норму. Пошла на удивление интересная информация. Пошла сама. Как только она вышла, и ее ток прекратился я стал ложиться спать. Отбой готовил мне что-то интересное. Глядя на то как медленно и незаметно смещается вся информация, все эгрегоры и видения, которые я видел у себя в психике, я вспоминал скорость этого же перемещения в психозах.

-А меня на растоянии ты чувствуешь?

-Ха.

Боли в сердце. Перемена отношения к вам близкого вам человека, перемена заряженности его филиала, который соединен с вашим сердцем.

Глядя сейчас на свое опутанное сердце эту разорванность своего существа я обнаружил неожиданно. Постоянная тяга сознания вверх привела к тому, что сознание уже утвердилось в коре больших полушарий, а отделы образного мышления, которыми я, как получалось и когда они были свободны, пользовался эти годы, остались внизу. Внизу с боков. И теперь, когда я начинал напрягать голову для мышления мыслеобразы возникали на уровне щеки или плеча. Я сначала не обращал на них никакого внимания, сосредотачиваясь на напряжении головы, когда обратил взаимосвязь между обдумываемым и содержанием этих мыслеобразов. Отсутствие мыслей во время пустого напряжения я воспринимал привычно, а решение обдумываемой проблемы приходило и так.

Бешенство, проявляемое больным к родственникам или к иным людям, может быть обусловлено взаимоотношением филиалов полей в его голове и отношением к больному или бывшему больному людей, чьи филиалы он носит. Летом я ехал с огорода на велосипеде, когда почувствовал прилив злости к матушке. Если бы причин ее появления не было вообще - она занималась бы спортом, я уверен она бы меня и не коснулась. Но в первое время я вскипел. "Сейчас приеду домой и выясню с ней отношения". Но очень скоро я стал обнаруживать излишек знакомой энергии, на своем правом полушарии. Филиал матушки находился в левом. Когда же я сместился сознанием вперед, у печени я обнаружил энергетический штырь, несший знакомые эманации. Он колол меня в духовное тело, заставляя меня кидаться с неудовольствием в противоположную сторону, энергетическая заряженность, одного из ведущих филиалов которой оставляла желать немного лучшего. Я чувствовал, что и хозяин штыря -Павитрин питает к матушке, вырастившей такого сына те же чувства и что это и послужило причиной моей агрессии к ней.

Филиал хозяина штыря имелся и в левом полушарии чуть выше уха и поэтому энергетический контакт в моем теле двух людей был прямым.

Я глядел на шею одного больного словно переплетенную жилами, идущими из головы в тело и сходящимися в кадыке, как в точке пересечения, и в этом я видел что-то знакомое. При каждом проглатывании слюн эти жилы напрягались, веером расходясь как вниз, так и вверх.

Сейчас я имел возможность наглядно увидеть с самого начала как начинается процесс подавления души.Сначала я увидел как с головы, с правого полушария начинает сниматься поле. Был вечер, я писал листы на завтрашний день.По этому снятию поля и его перемещению в сторону левого полушария, сначала я определил кому принадлежит эта эманация, а затем понял, что эта женщина хочет знать обо мне больше. Так прямо для себя я и обозначил -хочет знать мою душу. В этом ничего плохого я не видел. Я написал более открыто и отнес ей эти листы. На следующий день я увидел, что после отнесения листов у меня начинаются отделение огромного полевого клина от моего тела с левой стороны. Я шел по улице.Возникло было чувство холода и голода, всколыхнув мне воспоминания психозов, но остальные филиалы близких людей закрыли образовавшуюся щель. Вечером, сидя дома, я увидел довольно длинную нить ее индивидуальности, разворачивающуюся вокруг своей оси на ее филиале сбоку от моего левого полушария. До этого эта нить лежала на моей голове.

мог удержать себя от компрометирующей себя мысли. Например, печатая на компьютере и стирая ненужные файлы, я их пометил, и стер, не заметив, что случайно, возможно, зацепкой мной клавиши была помечена и антивирусная директория.Она, понятно, тоже была стерта.Когда я, извиняясь, говорил об этом Виктору Александровичу, в подсознании у меня сидела мысль, что он может подумать, что я мог это сделать с умыслом с поиском "щели в доме".Многочисленные филиалы людей, ищущих щели не давали мне быть чистым не в мыслях, а от дурных и особенно глупых в моем положении мыслей.Понятно, что я не культивировал эту мысль, а наоборот боялся, что Виктор Александрович ее прочтет и поймет меня неправильно. Этот наработанный филиал был таким материальным, что я он затянул меня на кухню.Я подумал съесть только тарелку супа, но в нем был и салат.Я съел немного салата, но меня потянуло видение хлеба с маслом и с сахаром, триада, которую я ел уже 3 дня.Только выработав этот филиал,съев то, что он показывал я стал свободен. Идете вы по улице.Сбоку на вашем поле огромный полевой ком -филиал девушки, с которой у вас начинаются или развиваются отношения.Этого кома может и не быть, также как вы можете его просто не видеть.Просто допустим у вас начались отношения с девушкой. Эта девушка хорошая.В ее присутствии вам хорошо.Так же хорошо, как от воспоминаний о ней.Но эта тождественность вашего существа с мыслью делает вас рабом мыслей о ней.И не только потому, что думать о ней приятно. У вас случилось с ней небольшое непонимание друг друга и вы не договорились о встречи.Но вы оставили ей свой телефон.Теперь все ваши мысли будут только об этом телефоне и неудобстве, что вы проявили неуклюжесть и не договорились конкретно о времени ее звонка.Чувство ее постоянного присутствия с вами так реально, что так и кажется, что она вот-вот вам позвонит.Вам нужно куда-то идти.Вы выходите на улицу, но проходите с полквартала, как какое-то чувство или обрыв внутри всколыхивает воспоминание о ней с такой силой, что кажется она звонит к вам домой или собирается. Она может и не звонит, а только думает стоит ли позвонить, или просто хорошо думая о вас она не собирается звонить, так как не уверена в отношениях или в вашем поведении, придав ему свою трактовку, но вы ведь это не знаете.Все маленькие дела летят к черту и вы садитесь дома, занимаетесь домашними делами и ждете звонка.День проходит, звонка не было, на вашей душе тем не менее остается покой, если нет тоски от приближающегося вечера и одиночества.Она остается рядом, но ее нет.Облегчение приносит лишь утро.Вы можете идти на встречу с ней. Если отношения только начались, говоря честно, вам она еще не нужна, несмотря на вчерашнее. Единственное, что вам нужно -это чистота, так как годы скитаний и одиночества научили вас его переносить спокойно.Утро как раз и очищает от любой тоски.И вы опять готовы принять и это "да" и это "нет". Я шел по улице.Навстречу шла девушка.Ее глаза излучали любовь.Хотелось с ней ее разделить.Приятно провести вечер.Но как одержимый я летел печатать книгу. Я прошел еще немного.Встретилась другая девушка.Ее глаза тоже излучали любовь.Но мои чувства были уже отключены. Папа изучает ушу. -Ты понимаешь мои чувства? У меня внутри возникло чувство крайней обиды, такой, что мне стало трудно дышать.Одновременно возникло чувство, будто оно возникло у меня как по заказу.Ведь до этого ее не было.И говорил он ровно. -Мне трудно говорить-сказал я.-Ты говорил, что мысли проходят сквозь тебя, не оставляя никаких эмоций. -Да, я говорил, -поспешил сказать он.-Но последние два года Что же произошло?Почему я попал в больницу и что то за жидкость, начавшая капать мне в голову перед реактивной стадией психоза.Ответ прост. Мир в себе, с огромным на двоих небом, которое открыли себе Олег и Наташа, оказывается един.Созерцая в себя где я постоянно нахожусь, Олег тем самым спровоцировал свой, скопировавший свою сферичность, филиал на мне, который закрыл и мое тело и голову с головой.Идентичность взгляда сверху в мою голову "закрытым" взглядом вызвал раздражение моего поля и тканей мозга.То, что он делал внутри себя, делал над моей головой его филиал, а точнее его голова, сматериализовавшаяся над моей, над моим правым полушарием. Смысл всего остального понятен, или не имеет в этом себя. Приподнявшись над головой, я увидел испещренность пространства над нею словно линиями в разные стороны, скрещивающихся примерно над левым полушарием.Немного удивившись их необычности, и присутствию я их раздвинул, несмотря на неприязненное чувство, которое они у меня вызывали, затем стал подниматься дальше.Когда я подошел к Сережиному дому, у меня опять встал вопрос -заходить или идти на тренировку?Голова была не в той форме, чтобы работать.Я стоял у Сережиного дома, и продолжал уходить в себя, мысль перескочила на мои слова, которые я сказал Марине Брыкиной об Учителе, кого надо вспомнить в момент опасности, об ученике Матери и Шри Ауробиндо, который вспомнил о Матери и сразу попал нашел выход.Мысль бежала словно по нити вверх.Добежав до конца нити сознание действительно нашло выход.На конце этой нити полость сознания была разомкнута вверх.Над ней синело Небо. Мысль остановила свой бег.Я почувствовал что это то, что мне надо. Но щель к нему была узка и я продолжил поиск места вокруг нее, где бы я мог почувствовать себя комфортно.Спустясь сознанием чуть-чуть пониже, и продолжая поиск вглубь себя, я слегка надавил им на одну пленку.Она раздвоилась, и сознание провалилось в жидкость, напоминающую цитолазму клетки, утонув в покое. Я стоял, и не хотел шевелиться.Покой был еще непрочным.Казалось сдвинься я с места, щель может затянуться, и сознание будет опять вытолкнуто вперед. Но что-то делать было надо.Я потихоньку пошел на тренировку -прирабатывать сознание к открытой полости. Зайдя на второй этаж, я сел на диван.Хотелось комфорта и не хотелось двигаться.Расслабившись, я стал отгогять свои мысли.В первую очередь о Замаряхине.Было удивительно.Задняя часть сознания находилась в прочном покое, хотя он был и мягким.Передняя же надежно отражая все идущие мыслеобразы, поглощала все то, что они несли без нарушения этого покоя. В левой части моего тела царил покой, а в правой энергия текла мощными струями.Там все бурлило, грозя сделать то же самое в левой половине тела и отхватывая от нее все новые куски покоя.Я стал думать как привести к покою правую половину тела.И что вообще делать.Если бы ее покой зависел только от покой в моем теле.Внезапно, мелькавшие каналы двойника, которые вновь начали проявляться сквозь потоки энергии остановились, подставив мне свой один черный участок, в котором читалась недальновидность Олега.Такое его отношение вело меня к тому, чтобы я уехал из города.Но мой отъезд грозил ему таким его прославлением на весь свет, что мне самому становилось жутко.А свой отъезд, когда у меня все стало восстанавливаться и было налажено, я бы ему наверное не простил. Я почувствовал, что нужно этот участок двойника разорвать, так как он не соответствует истине.Эмоциональным усилием я надавил на него и он выпал из высовывающейся из меня его энергетической цепи.Я замер и стал ждать, пока в обеих половинах ток энергии уравновесится. Вскоре это случилось.И тут стало происходить нечто интересное.Мое сознание продолжая расширяться и подниматься стало заполнять чью-то голову.Эта голова была такой знакомой, что прямо до боли.Понятно, что до радостной.Заполнение этой головы несло познание ее изнутри в подлиннике.Одновременно я думал как мне поступить с Олегом, когда на правом плече и части тела вырисовались слова, выступив за пределы тела вместе с каналами, которые их несли:"Ты далеко не идеален". Я продолжал сидеть дальше, когда Печатая на следующий день на компьютере, я вспомнил те проложенные пути по городу в нижнем слое моего сознания. И я услышал нечто вроде позыва:-Иди на тренировку. -Даже дышать стало легче.Я про себя усмехнулся.Он сам того не не подозревая выкладывал мне все.Только я ли был тому виной, что ему плохо дышалось? Во всех переломных моментах отношений оставайся в чистоте, пока не выяснишь ту обстановку, в которую попал. Когда я делал упражнения из цигуна моя сущность смещалась к поверхности головы в левом полушарии.В правую сторону от сознания шли волны, преодолевая несколько прозрачных полос, размыкающих мою энергетику. Причина была в том, что помимо того, что каждый человек, хочет того он или не хочет сознанием живет в космосе, два же праотца двух моих самых больших филиалов с обеих сторон бредили космосом. Если внутри себя вы услышите голос как вы к нему отнесетесь как к простому голосу или как Нерожденному.Понятно, что из-за диапазона его тембра и дикции.Может родиться же голос "родившийся", из оборванного психического канала, которые во множественном числе имеются у каждого больного, кто их слышит.Идут эти каналы из коры больших полушарий, обрываясь на затылке. Диапазон тембра голоса зависит как от Если вы думаете, что самоощущение -это что-то неизменное то глубоко ошибаетесь.Познает человек чувствами.Чувствам свойственно изменяться.У обычного человека чувства колеблются в одном диапазоне, редко выходя на верхнюю и нижнюю свою границы.Приближаясь к ним, человек переживает то, что называется стрессом.Однако, это не значит, что чувственная сфера человека не способна выходить за пределы этих границ.Границ же за этими пределами нет. Это говорит о том, что диапазон самоощущений может быть таким-же бесконечным как и само познание. Я это обнаружил в самом начале реактивной стадии психоза. Первая проблема, с которой мне пришлось столкнуться, -это моя перемена отношения к говоримому после сказанного.Например, я говорил в произносимой фразе слово "человек".Но едва я его произносил, как оно выглядело уже иначе и имело другой оттенок, чем тот, который я вкладывал в него вначале.Я спохватывался, пытаясь придать ему нужное звучание, но вызывал у собеседника, который думал, что я забираю слова назад негатив. Если голос или мысль возникает на конце словно лазерного луча, всунувшегося вам в тело или в какую- нибудь чакру. Я чувствовал, что начинаю становиться индейцем, скачущим по верхушкам деревьев.Я чувствовал в себе мощь умом, а физически был слаб как никогда.Эти состояния менялись, но никогда бы на драку в это время я бы решиться не смог.В теле были такие щели, что вся сила в них выходила.Было удивительно и еще одно. Когда я видел конфликт или сам в него попадал, раньше я стремился или помирить ссорющихся, или кидался в него даже при явном ущербе для себя для восстановления справедливости.По крайней мере рвался всей душой.Сейчас же мне было легче его переждать.Мне было легче переждать конфликт. Я подходил к дому, когда увидел Я говорил матушке, что хочу поехать к отцу.Она же сказала, что он после инсульта может быть другим.Что у меня могут с ним возникнуть сложности в отношениях. Когда я вышел после разговора ее слова стали меня жечь.Я стал чувствовать, что она закрылась от меня.Я не понимал почему. Постепенно в течение нескольких дней постепенно возвращающаяся эманация показывала мне серую спиралевидную структуру, от которой веяло застарелостью.Каким-то наитием я стал понимать, что это тот самый сглаз, сделанный мне словами о моем отце тем, кто не сказал о нем ничего такого.Сглаз, все эти годы впечатанный в мое поле у левого полушария, и вызывающий неправильное отношение ко мне людей, когда я начинал говорить об отце. Когда я начал писать эти строки пришло еще одно воспоминание с пониманием.С отцом я не мог общаться просто.Я говорил с ним сквозь какую-то серое пятно.Я не мог написать ему письма без проблем.Если другим людям я писал довольно просто, то подбирать выражения и слова отцу для меня было задачей.Мне все казалось, что это слово или это выражение его унизят.Подписывая ему даже открытки через полгода после больницы, я терял столько энергии, сколько не терял при написании объемных писем ни одному другому человеку.Я не мог закончить эти письма.Одно кончание его было неискренним - я чувствовал, что я не кладываю в говоримое душу, а отправить письмо без души у меня не позволяла совесть.Другое же -несло такое раскрытие моей энергетики -размыкание каналов психики где-то внутри меня, что я начинал чувствовать что таю на глазах.Но страх был еще и за то, что видение внутренней разомкнутости, как и она сама не давали никаких гарантий, что я выберусь после отправления письма под этих обломков видений.Внутри меня как в космосе плавали разорванные психические каналы, которые после нужно было удалять из поля зрения.Полости пока внутренний гомеостаз не успокаивался были огромными.После отправления одной открытки я несколько дней очищался и приходил в свое обычное состояние. Я начал чувствовать, что тяжесть моего первого психоза была обусловлена тем, что я посылал проклятия в известный адрес.Этот адрес без сомнения чувствовал это, что и послужило причиной того, что один тот раз я был положен набок.Если его двойник был сформирован уже тогда, а так оно и было, то этот посыл шел из сахасрары двойника в мою голову.Это открытие проявляющимся видением мерцало в глубине моего живота.Вспоминая свой весенний прием мысли на живот, я стал понимать, что это тело двойника несет в себе то, что несет в себе его прообраз. Я чувствовал нечто подобное ощущениям Р.А.Монро.Меня качало из сторону в сторону.Было такое чувство, будто в меня забрался некто, кто противится мне и не хочет дать мне делать мое дело. Теперь я стал понимать почему я не мог начать работу раньше 10 утра.Один из главных филиалов в правом нижнем углу головы принадлежал Наташе.Она При той моей разомкнутости энергосистемы управлять мной было очень легко. Я вспоминал голоса 93 года.Их не надо было напрягатья вспоминать.Просто достаточно было заплыть в одну из полостей тела, в правом боку и причитать освежая память, все, что они тогда мне говорили.Или не мне: -Где этот дурак? -Он не способен к самостоятельности. Мне ничего ни от кого не было нужно. Мне нужно было только прийти к покою. Внутри меня возникали какие-то черточки, кругляшочки. Что это такое я понятия не имел. Но я чувствовал, что они что-то означают. Я начинал думать и вскоре находил ответ, он складывался из анализа предыдущей обстановки с применением философии и эзотерических знаний, если не хватало звеньев логической цепи. Любовь Петровна. Это была замкнутый порочный круг. Если проследить деятельность многих людей, то можно увидеть, как их механистичность порождает замкнутость -зацикленность.Эта зацикленность порождена зацикленностью психических процессов.Эта же замкнутость наблюдалась и у моего хозяина.То есть моя голова скопировала все психические процессы от начала его мысли и до ее конца. Я подумал.Мысль возникла у правого полушария.Импульс побежал по затылку и окончился его смаргиванием левым глазом. Перемена отношения ведет к тому, что враг может появиться с другой стороны. Я проснулся рано утром.Это было удивительно.День за днем я просыпался все раньше и раньше.Сбывалось мое пророчество -будете вставать в 5 часов.Я даже начал делать зарядку. Голова ведь сужается кверху Когда я искал ножи над правым полушарием словно в высвободившемся поле возникло лицо Светы. Теперь мне стало понятно, почему Цой по 3 дня оставался в одиночестве, прежде чем снова выходил в жизнь и начинал общаться с матерью.

Теперь я зримо увидел как меняется мое восприятие сказанного вчерашним вечером. 8 лет сожительства с той информацией сделало ее неотличимой от моей информации о Р.А.Монро. Выпивка с Сережей Р. Три чиханья после взгляда на Солнце. Я не мог из книг, отданных мне с закрытой душой всунутых - прочитать больше нескольких страниц. Чтенье начиналось и продолжалось с потугами. Дерганое "я" в сути - кошачье встряхивание после поглаживания кошки. Тычки с левой стороны от желудка и нахождение сознания перед пробитым глазом, пробивающимся врагом и вызывает "голос" со дна глазного яблока. Глаз пробивается телом эмоции - жгутом тела. Этот жгут тела эмоции несет на себе все эмоции врага по отношению к "больному". Увидев глазами, человек начинает хотеть помимо своей воли. Самый страх вызывает нахождение сознания где-то сбоку в голове и очень тонкая его связь с телом. От чего сила ближней руки значительно падает и от разбалансировки своего физиостатуса теряется уверенность в себе.

Подъезжая к Москве, я стал успокаиваться. На одной стоянке в какой-то деревушке поезд стоял больше часа. Пассажиры вышли из вагонов, пили колодезную воду. Природа была будто нарисованной. Я обратил внимание не только на это свое восприятие, но и на то, что я воспринимаю ее живой. Окутывающий меня покой давал моим чувствам возможность пробиться наружу сквозь полевой кокон. Но до нормального моего самоощущения было далеко. Важным было то, что успокоение несло чувствам точность восприятия высвечивание ими составляющих мое существо. Этих составляющих было 2 - кокон и тело. Но правая часть моего тела состояла из незнакомых мне закоулков, окутанных темнотой и вместе с коконом возвышалась надо мной. Я стоял, боясь потревожить покой и пробуждающимися чувствами, потихоньку меняя положение тела и положения рук, прощупывал эти закоулки. Повис на нижней ветке дерева. Форма (спортивная) осталась прежней.

Купив пособие по нун-чакам, я обнаружил там совет сделать тренировочные палочки из пенорезины. Пенорезину я на днях видел в одном магазине. В этот день мое желание поехать за пенорезиной меня пересилило. Ехать было далеко, и я не был уверен, что помню магазин правильно. Но делать особо было нечего. По хозяйству покупки можно было купить и здесь, у дома, или по пути. Туда я и поехал. То ли пенорезина закончилась, то ли я спутал магазин, но вернулся я только с покупками по хозяйству, т.е. время убил зря. Тем не менее, когда я возвращался назад, с правого бока во весь свой рост в трамвае возник Павитрин. Его контур, вырисованный его телом желаний. Я услышал в грудной чакре со стороны спины нечто вроде голоса от него - из места его присоединения к моему телу: "Не уезжай, пока не опишешь все". Во всем этом я почувствовал глубокий смысл. Как и во время общения с самим Павитриным. Но когда приехал домой и окинул умом потерянное время, почувствовал пустоту.

Когда я отвечал одной женщине, то обратил внимание на энергетическую - эмоциональную полосу, идущую на высоте моих глаз от правого виска к левому глазу. После ее прохождения левого глаза, ее излучения сливались с излучениями моими. Она растворялась в них, переставая выделяться из моих ощущений. У правого же виска сила ее излучений была максимальной. Я обратил внимание на то, что говоря с ней глазами, особенно правым глазом, я излучаю отталкивание. Но отталкивание - не то слово. Унижающее презрение. Но эти излучения были слабы и как бы только для меня, в то время как говоримое мной ей смывало весь отрицательный эффект от такого взгляда. Тем не менее, проявляя такую эманацию, комфортно себя я не чувствовал.

Приехал в Тверь я некстати. У отца была предвыборная кампания президента -отец был его представителем. Через две недели я стал собираться домой. Отец дал денег на дорогу. Таня, моя мачеха, в Москве добавила еще.

Когда я сел в поезд на Благовещенск, увидел обе полости своей головы на своем обычном физическом уровне. Левая полость находилась в левом полушарии и была чуть уже его. Обе полости были развернуты друг от друга в разные стороны и находились по разные стороны перегородки, имеющей вид физической тканевой, примыкая к ней своими "спинами". Теперь я мог явно определить, что обе они находятся на высоты 6 чакры -глаз. Моя полость излучала все собственно мои чувства, которые я знал с детства. В ней было самое главное - мое самосознание. Благодаря ему я опять почувствовал возможность познавать окружающих меня людей умом, а не взглядом, как я делал все последние годы, одновременно почувствовав страх за ответственность за плоды своей мысли - за использование ума в эгоистических целях.

Представьте, что если правая половина тела является энергетической осью, пронизывающей туловище. Когда сознание заходит в эту половину в покое - оно чисто и несет с собой все самоощущения. Всю свою индивидуальность. Но стоит сделать какое-либо движение рукой или попытаться обдумать его после, настроившись мыслью на того, кто раньше был твоим врагом, как соприкосновение сознания с телом желаний врага все ваши движения вместе с самым чистым сознанием, укутав их, делают обоих движением уже врага, спрятав вас под своими фибрами.

После стресса примерно в 88 году я стал бояться смотреть на новорожденных детей, чувствуя эманацию, идущую из моих глаз. Я чувствовал, что я не желаю им зла, но думал о себе как о психически больном и эманацией, идущей из психики боялся причинить им сглаз. Я чувствовал, что не контролирую того, что над моей головой -мои излучения.

Когда я писал фрагмент на бумагу, на каком-то слове шел словно обрыв мысли. Я мог напряжением головы додумать, подобрав слова, оборванное. Но что-то, какая-то эманация или чувство, не давали мне этого дописать. Она шла со стороны правого полушария. И с ней я не мог не считаться, так как на бумагу я собирался нанести суть того, что писал, или информацию, которая в глазах людей, печатавших мне книгу, могла меня представить с совсем невыгодной мне стороны. "Огонь и вода", отключившие мое чувство страха, как и восприятие того, что в глазах людей нормальное, а что нет, не позволяло мне оценить написанное с позиции нормальности, а мое бесстрашие не было критерием того, что нужно было делать как попало. Стоило напугать человека, печатавшему мне написанным о себе, как дело бы рушилось все. Это был поиск на ощупь. Где гарантия, что уже написанное не напугает человека, или же он уже не сделал какие-нибудь ненужные никому выводы.

Сейчас я, став прозрачным, стал видеть то сочленение в моей психике информации, откуда списывалась разрешаемая информация, а откуда начиналась "неразрешаемая". И почему последняя была неразрешаемой. Мысль просто натыкалась на маячок в правом полушарии -засоренный психический канал.

Для того, чтобы избавиться от комплексов, нужно только отключиться от своего ума, а человека, стоящего перед вами, посчитать за человека. Не обязательно на всю глубину ваших знаний о нем - что-то в нем вам может и не нравиться. А на глубину того, что вы хотите ему сказать. То есть говоримое вы должны говорить человеку. Если большее сказать ему вы не хотите - не доверяете ему - не говорите. Точно так же, как это делает ребенок. И больше того, что вы ему скажете, этот человек и не узнает. Узнает, если он чист. Но мудрость дает чистоту, несмотря на возраст мудреца. Если он будет с вами не согласен, он едва ли понесет это на сторону. То есть и с ним вы можете быть абсолютно искренни, если вы к этому расположены. Главное - верить в то, что вы делаете и делать.

Этот случай дал возможность понять причину долговременной памяти. Она кроется в длине жгута тела желаний. С концом жгута обрывается и само воспоминание того, о чем думали. После обычно приходит недоумение: "Ведь помнил же. Почему забыл?".

Этот третий случай с новым компьютером дал мне возможность понять причину его непослушания, а также того, почему Сережи Бурашникова компьютер так долго без проблем выдерживал мою эксплуатацию. Все заключалось в неуравновешенности моего поля, на что я обратил внимание, благодаря наблюдениям С.Н.Лазарева. Если я был обуреваем пусть самыми положительными эмоциями по поводу того, что у меня появилась новая возможность печатать, перекос эмоций перекашивал и окружающее меня и компьютер поле, в результате чего начинались непредсказуемости в его работе.

Причину я нашел буквально в памяти компьютера, где позади монитора сомкнулись тяжи моего духовного тела после напряжения от обдумывания причин его поломок. Сережин же компьютер был уравновешен моей информацией, уже записанной на него, благодаря чему мы с ним работали во взаимодействии. Не знаю, правда, насколько это точно, но я чувствую, когда стирается с компьютера текст по облегчению моего и компьютера поля и его металлическую память -металлическую эманацию его памяти.

Агрессия в течение дня была одна -вдруг я стал наполняться вроде как жидковатой субстанцией, которая, стала переполнять мое существо изнутри, грозя вымыть из него все мое. Однако, теперь я знал, что поддаваться страху нельзя. Я подошел к зеркалу и стал смотреть себе в оба глаза в отражении, пытаясь увидеть там прежнее или точнее попытку прежнего смывания этой субстанцией моей индивидуальности. От правого виска наискось к глазу била струйка энергии, пытаясь закрыть от меня изображение моего глаза в отражении, но я немного повернул голову влево, чтобы этого не произошло. Чувство подсказывало мне что нежелательно слиться с вибрацией, которую несла эта энергия. Она могла соединиться с другими участками, моего организма заполненными этой энергией и подорвать мне веру в себя, принеся мне неприятные минуты.

Когда вас начинает одолевать половая энергия и ваши собственные мысли по поводу неполноценности вашей жизни, если вы не можете разрядиться с женщиной, а тренировки или вид вашего совершенствования, также как и домашние дела вам просто надоели, вспомните выражение что средство от болезни - в сердце самой болезни. Надоели тренировки, в то время как по большому счету, вы не хотите от них отказаться, просто не хватает заполненности жизни сэксом, возьмите другую книгу по другому виду спорта, школе ушу, или найдите другое домашнее дело, к которому вы вроде бы и расположены и займитесь им. Возьмите книгу по этому делу и прочтите по нему несколько строк -вам нужно впустить в ваш мир новое. Едва вы это сделаете, через несколько мгновений вы станете другим человеком, полностью увлеченным новым делом. Оно войдет в вашу голову с "вашей" стороны вашей головы, пока вы еще полностью не овладели собой. Для Вселенной, моделью чего является психика, миг и вечность -одно и то же. То есть год вынужденного полового воздержания может спокойно стать равным в ваших ощущениях нескольким часам в перерыве между близостью с женщиной. Главное, помнить, что сэкс для вас -это не главное. Главное совершенство. Достигнете этого -секса вы получите столько, сколько захотите. Поэтому, когда у вас не складывается в этом жизнь, не тратьте время на переживания по этому поводу, а идите к своему, что вам дается без проблем. Запомните, что вашей женщине приятней будет иметь дело с совершенным мужчиной, а не просящим ее помочь ему в половой разрядке.Обратное тоже верно.

Если позапрошлый год в моих ощущениях был годом затворничества, прошлый -годом одиночества, то этот -год выхода в люди. Я стал переставать чувствовать себя одиноким.

Эта поезка на огород показала мне и причины моих забываний и топологию духовных тел, покоящихся на мне, но беспокоящихся мной. Духовное тело Вадима, прилеплялось к моему телу сзади за правым плечом. Имея с ним общий энергетический стержень, проходящий точно по моему позвоночнику, я имел с ним общее и все остальное, что на тонком уровне располагалось за моим правым плечом. Принцип действия этого духовного тела на меня был следующим. Когда мы с Вадимом были в ссоре, и он от меня был отвернут лицом, его тело висело на моем физическом теле, отвернувшись от меня вправо взад. Так как у нас с ним были и общие подпланы сознания, полевые слои над моей головой, создавали многослойную полевую структуру самых различных направлений их сечения. Эти полевые слои располагались параллельно моим слоям на моей голове, но как своим сечением, так и эмоциональной заряженностью они создавали оплот всему тому, что проходило по моим психическим каналам. Когда же мы с Вадимом мирились, и он поворачивался ко мне лицом, благодаря его гуманности, его полевые слои теперь не создавали оплот моему мышлению, и мне думалось веселее. Его духовное тело теперь всеми своими тонкими структурами было повернуто параллельно моим структурам как духовного, так и физического тела.

После того как раздался этот "голос", я увидел то, что дало мне ответы сразу на три видения, виденных мной зимой. Голос агитировал меня идти к Вадиму, в то время как огромная воронка энергии, крутящаяся вокруг моего правого полушария и всего тела, внизу которой находился я, крутилась в сторону, другую от его дома. Мне сразу стало понятно, что его отворот от меня лицом и создает этот круговорот энергии, и пока его отношение будет оставаться таким, энергия вокруг правого полушария и всей половины тела будет вращаться наружу, подталкивая меня поворачиваться вслед за ее током. Но ведь, несмотря на ссору, его мышление, оставаясь, как всегда, гумано-человечным и свободным способно повернуть ход его мыслей и лицом ко мне. Тогда вся эта ось энергетики, вместе со столбом энергии начнет вращаться внутрь моего фаса, то есть подталкивая меня поворачивать влево. Когда больной находится на перекрестке своих сомнений и останавливается, прислушиваясь по какому пути идти, полностью расслабляясь, "вверяя себя Богу", подобный ток энергии, который рядом присутствует почти постоянно исправно поворачивает в сторону, соотвествующую отношению к нему в настоящий момент его отца шизофрении. Или подобной матери.

Если больной идет по улице и воспринимает реальность как набор символов, к чему его подталкивают и излучения идущие от полушария, загруженного доминантным очагом, а все увиденное им, как идущее свыше от Бога, легко представить насколько далеки такие выводы переживающего это от понимания происходящего.

Этот поход на гимнастику дал мне ответ на видения и причины всех тех болей, которые я переживал летом 1994 года. Чувство покоя подсказывало мне послушаться слов Николая Ивановича Дарьина, посоветовавшего мне сегодня не ходить на гимнастику, так как у тренеров сегодня будет банкет, в то время как идущее из сердца тянуло на тренировку. Ведь я сразу мог дать ему и тренерам бодибилдинг и сам попрыгать в удовольствие, пока они будут отдыхать от тренировки. Я взял с собой Ваню Медова, и мы пошли. Проходя дом Лены Дроздовой у меня возникла мысль зайти к ней и пригласить ее сфотографировать меня на батуте для книги, но так как уверенности в том, что мне самому удасться попрыгать, не говоря уже о разрешении присутствовать двум посторонним людям в зале у меня не было. К тому же и время поджимало.

Форму я не потерял. Полтора сальто вперед с приходом на сетку на грудь -мое последнее достижение у меня получалось без проблем. Очищенный угол правого полушария позволил и трижды выполнить арабское сальто -меня теперь не закручивало в воздухе в спираль (после чего я, сворачивая в сторону от матов, падал на ковер, разве что выкручиваясь, чтобы не сломать себе шею). Боком, как я стоял до прыжка, я чувствовал себя в его апогее -вверх ногами, также и приходил на сетку. Было возникшую проблему когда уходить, так как тренера стали играть в бильярд, помогло решить дыхание, которое я сбил от радости и потерял форму. Но мне и этого было достаточно. Подходя к дому, я вдруг стал думать о том, что можно было спокойно пригласить и Лену, и она смогла бы сделать снимки со вспышкой. И зал был пуст. Эта мысль стала меня жечь, что я не использовал до конца все свои возможности ради дела. Видение этого мышления вытекло из моего сердца и колыхалось за левым плечом на высоте моей головы, одновременно давая мне ответы на происходящее летом 94 года. Здравый смысл подсказывал мне, что вины моей в том, что я не зашел к Лене, никакой нет, так как я ход моих мыслей имел право на существование. Но вытекшая в мое поле из моего сердца, опутанного подобно психике, ментальными пленками Павитрина, энергия моей инициативы, не будучи полной по содержанию поставила меня перед самим собой и то есть и его эманациями со слабой стороны.

Как вам достойно уйти из коллектива, в котором не осуществились ваши желания. Проблема здесь в том, чтобы не чувствовать себя дураком или слабым. Для этого вам нужно собраться. Собраться психически. Для этого вам нужно найти себя в вас. Поднимитесь сознанием вверх как можно выше и ищите в верхних планах сознания "гавань ваших надежд" -место, в котором вы почувствуете себя завершенным -цельным, единым. Если этого не происходит, и вы не чувствуете себя таким, значит вы все еще остаетесь верхней частью своего сознания на отделенном от вас филиале какого-нибудь вашего знакомого. Ваше нахождение ваших участков сознания будет сопровождено чувством цельности себя и осознания полной свободы своих действий, а также знанием того что вам сейчас делать в удивительной гармонии со своими желаниями. И делать теперь вам останется одно из трех -или остаться, почувствовав, что вы не доделали свое, или уйти, если вы и сейчас чувствуете, что сделали со своей стороны все возможное или уйти, сказав то, что нужно сказать, оставив себя с выгодной вам стороны, завершив тем самым сказанное вами ранее.

На баскетбольной площадке мы играли в -5. Чтобы выиграть в этой игре, нужно все мячи, которые играющий перед тобой игрок забросит в кольцо, отыграть, забросив мяч туда же. Не делающий этого, набрав пять очков выходит из игры. Одна девушка, находясь в игривом настроении и кокетничая, и пользуясь тем, что среди нас, парней, она была одна, бросала мяч по два раза, несмотря на уговоры парней и то, что второй бросок, понятно, не засчитывался. Она не подозревала, что о своем внутреннем мире рассказывает мне этим довольно много.

Как бы вы отреагировали увидев за своим сердцем злорадствующее видение вашего друга детства по поводу того, что у тебя имеются какие-то проблемы, в которых он мог бы помочь. Я не понял по поводу чего он злорадствовал, кажется по поводу компьютера. Это видение оживило мне одну ночь перед первым психозом, когда, будучи в гостях, я увидел его, находящегося под моим сердцем и жалобно спрашивающего зачем я это сделал -причинил ему летом стресс. Сейчас у меня не возникло даже мысли как-то отреагировать на это. Разве только что увидеть в этом помощь мне в самоопределении.

На глаза попалась старая газета со статьей одного комсомольского работника, который у винного магазина встретив трех мальчишек старшего школьного возраста привел их в свой кабинет и провел их социологический опрос об их проблемах и интересах. Ни первых ни вторых кроме выпивки и танцев не оказалось. Парни пили от нечего делать, сами не будучи алкоголиками. "Как можно жить ничего не хотя?" - в ужасе восклицал автор статьи. В то время я разделил бы с ним его взгляды, когда не знал о медитации и том, что она дает.

Когда у кошки родились котята до тех пор, пока они не стали сами есть и жили на материнском молоке, у них не было экскрементов. Они "горели".

Возвращаясь с огорода домой и подходя к дому я вдруг правым полушарием самым его углом пережил открытие, которое мог бы сделать еще в прошлом году, точнее -этой весной, когда в кабинете у Валентины Николаевны Ивлевой -участкового психтатра увидел на стене таблицу этапов развития психоза у больного. На первой стадии больной слышит голоса без направленности к собственному я, на второй - поливокализм с этой направленностью. Обрывки разговоров Вадима и Оли, которые я слышал в прошлом году могли бы мне сформировать готовый ответ сразу, когда я увидел эту таблицу, но я, хотя и увидел, что таблица права, причин этой направленности вывести умом не мог, так как голова еще не принадлежала мне. Вадим с Олей, общаясь друг с другом, обращаясь к "я" друг друга, оставляли и в моей психике подобные обращения, которые я воспринимал как обращения к моему "я". Которые, пропуская через энергетическую эманацию их, особенно Вадима, отношения ко мне эти простые обращения принимали многозначный смысл с угрозой или многообещающими намеками. Или, если я не мог идентифицировать голос и относил его к сверхразуму, начинал прислушиваться к нему соответствующе, теряя его материалистическое объяснение.

Чистота вашей одежды и нижнего белья должна быть такой не только в каждый конкретный выход, а и в постоянстве, что у вас должны отпасть мысли о заботе об этой чистоте вообще. В этом отношении вы должны выйти на атоматическую смену белья, едва у вас возникает сомнение о ее чистоте. Если психически здоровый человек еще как-то может отбросить мысль о несвежести своего белья, то вам, если вы по старой памяти понадеятесь эту мысль отбросить, придется весь путь купаться в этой мысли, оживляя все ваши комплексы.

25 июля.

Днем после вымученной тренировки бодибилдингом я лежал на диване, не зная что мне делать и не видя смысла продолжать тренироваться совсем. Опять филиал правого полушария прокачивался мне в психику и тело, как и тело желаний моего друга детства. Перед тем как начать делать первое упражнение я задумался было по сколько подходов мне делать -два или три, как над правым глазом увидел словно лопнувший в голову импульс, словно вырвавшийся из какого-то канала -"три". Тем не менее по три подхода делать было страшно, и я делал по два.

Я поел, после чего подошел к зеркалу и посмотрел на свою тонкую для остальных моих мышц шею, до тренировки которой у меня все никак не доходили руки. Я опять стал ее качать усилием собственных мышц. Едва я закончил эти движения, и посмотрел в зеркало как увидел, энергетический канал довольно широкий, идущий от моего левого глаза к правому, просветившийся сейчас сквозь мою голову в отражении в зеркале. Подходя к правому глазу, он расширялся, то есть был у каждого глаза разных диаметров толщиной. Одновременно чувствовалось, что по нему энергия идет, согласно направлению моего внимания, то есть в его вершине -на уровне третьего глаза обе эти энергии встречаются. Правый глаз я чувствовал все еще не своим, с переменным успехом. Увидя этот энергетический канал, мне стало ясно, почему у меня создается чувство загруженности, как моих лобных долей, так и третьего глаза. Если диаметр канала у правого глаза шире, то и ток энергии, идущий по нему идет больший, чем от левого. То есть, если мой правый глаз "пробит" и пропускает сквозь себя чужую энергию путем моих же усилий, то она же и подавляет мое восприятие левым глазом и ничего не берет для сознания сама.

Попробовав сделать девятое упражнение из цигуна на правое сложение костей через плечо, я увидел и сам энергетический канал, идущий за по моему позвоночнику с правой его стороны. Сейчас он был тоненьким, но тем не менее общая анатомия моего тела и глаза позволяла ему пока довлеть и над моим левым каналом и над моим восприятием. Сейчас я увидел всю цепь его подключения к моему зрению. Всю цепь действия чужой энергии в моем теле до ее выхода из моих глаз при взгляде. Я опять расстроился, несмотря на то, что получал ответы на многие вопросы. Например, из этого канала, когда он отделился от правого глаза два месяца назад я увидел слова, когда думал о том, что мне надо бы пойти к Павитрину , так как я над ним все-таки издевался - "а как он над тобой издевался". Что я принял как идущее от высших сил. Я не сомневался, что из такого же канала Сережа Зиновьев увидел и ладонь, когда он рассказывал про медитацию, про то как он хотел Уйти, ладонь, показавшую ему эмоцией:"Не надо", о чем Сережа рассказывал с благоговейным трепетом. Выплеснувшийся из этого же канала я увидел и импульс перед началом этой тренировки, когда я задумался по сколько подходов делать. Все, вроде, было понятным, кроме одного -когда все это кончится.

Мысль тем не менее просветлела. Сознание в голове чувствовало себя свободно и в гармонии. Было только чувство, что стенки этой гармонии тонки -дай я нагрузку чуть побольше - стенки, отделяющие мое сознание от внешнего мира нарушатся, и оно опять попадет под влияние того, кто всегда готов, как он мне как-то с обидой сказал. А он, чувствовалось, не спал, так как мне захотелось спать под эманациями извне. Правда, они были не загружающими. Это было здоровое желание поспать утомившегося человека. Подумав, что мне на компьютер к Андрею сегодня не идти, я лег на диван вместе с котами. Проснулся, когда матушка уже пришла. Поев, я ушел в свою комнату, не пойдя на улицу. Я чувствовал, что опять стою на распутье, так как рушилась моя вера в то, что бодибилдинг может помочь. Правда, бросать его я не собирался. Но после нескольких дней занятий, мышцы, бывшие в их начале огромными, стали чувствоваться опять щуплыми. Единственное, что обнадеживало, что энергетика оставалась замкнутой. Кожа оставалась нежной. Я лежал и не думал ни о чем, когда стал обнаруживать, что перед глазами начинают сходиться время и обстоятельства. Как и ровно 10 лет назад, так и сейчас я стоял перед судьбоносным событием в подобной же остановке, как внешним, так и внутренним:тренировки, чистота жизни и чувством свежести чувств. Это общее чувство создавало общую картину того, что ничего не изменилось за эти 10 лет. Единственно, что отличало меня сейчас от меня того времени это то, что тогда я занимался упражнениями Леви, а сейчас нет. Я лежал и думал какой я дурак. Уже несколько лет как после больницы, так и после самого случившегося стресса в 1987 году я чувствовал, что мне надо заниматься этими упражнениями, тем не менее я не находил в себе сил ими заниматься. Занимался чем угодно, а тем, что нужнее всего нет. Я начал хорошо думать и вспомнил Веню Ларионова - Фединого племянника, с кем мы недавно разговаривали. Оказывается, Веня ходил на эквилибристику и концентрировал внимание на точке, стоя на цилиндрах. Это была идея. Я не мог сконцентрировать глаза на близком фокусе, а простая концентрация на самом своем взгляде -ни на чем, ни к чему не приводила. Я встал и найдя точку на шторе, стал ее держать во внимании и писать носками ног все те же цифры.

Утром я проснулся как я -повалялся в постели -нежелание вставать было тоже моим. Чужой энергетический канал еще чувствовался, но такой тонкой полоской, что не мешал мне наслаждаться моей ленью. Открыл глаза. Попробовал подумать. Напряжение правым полушарием рождало в области центра тела и лба свои собственные образы. Они еще пересекали сагиттальную плоскость тела и полушарие еще думало произвольно от левого, но я и направлял в него внимание направленно, отдельно от левого. Самое главное было то, что образное мышление рождалось и здесь и подчинялось моей воле, также как и то, что исчез страх, рождавшийся от чувства чужеродности моего правого бока, что продукция моего мышления, появляющаяся на нем, читается Павитриным. Теперь весь мой правый бок от головы до пят начинал становиться моим. Потом я сел, послушал сам ли я сажусь, или кто-то на меня воздействует опять. Вроде никого. Встал, потренировался вчерашними упражнениями, пошел поел и пошел печатать.

-Представь, что словно электрод введен в голову. Знаешь, электрод при электролитичеких реакциях?

Я чуть не подпрыгнул, слыша те же самые слова, которые я говорил Оле Павитриной осенью 92 года.

-Вот!

-Что, тебе это знакомо?-Она с какой-то надеждой посмотрела на меня. До этого она говорила, что чувствует на себя чье-то воздействие.Что это - парапсихологические опыты на людях, и что это - подсудное дело.Задним числом я вспомнил, что тоже самое говорил Марине Брыкиной и Лене Буйлиной, когда у меня начался третий психоз этой зимой, когда я отнес Павитрину дискету. Говорил я это из желания показать что я нормальный тем, что осознаю что такое воздействие на меня несправедливость, а не спокойно отношусь к этому как к должному. Она говорила мне это также спокойно, и, я чувствовал, из этих же побуждений. Для меня они свидетельствовали, что она действительно нормальная.

-Знаешь, словно за глазом,-она показала, соединив две полусогнутые ладони и поместив их за голову, - поставлена линза, отражающая мои мысли. Я опять чуть не подпрыгнул. Механизм "считывания у нее мыслей" был другим, но ее ощущения имели место быть в действительности. Налицо было одно -отключение чувствительности некоторых ее отделов мозга от ее собственной чувствительности. Женщина же сама была такой, о какой мужчина может только мечтать -простая, коммуникабельная, гостепреимная. Я спросил ее о врагах, точнее упомянул ей о них при объяснении. Она сначала было отказалась от них, так как их сейчас не ощущала. Но через несколько мгновений сказала, что правильно, они у нее есть, считая ими тех инопланетян или землян инопланетного местонахождения, которые сейчас над ней проводят свои опыты. Она даже не знала своего земного врага. Как тут было не запутаться врачам с их аналогичным полетом мысли. Разубедив ее, насколько это было можно и объяснив ей механизм возникновения таких ощущений, я оставил ей упражнения, получил приглашение приходить еще и пошел домой. А диагноз ей был дан - суицидальная шизофрения. В больнице она была несколько раз вместо одного разговора и нескольких дней тренировок. Как я был самоуверен.

Каждая тренировка сопровождалась таким перекручиванием тела и восприятия, что я думал, что подобных перегрузок не получают космонавты при входе корабля в плотные слои атмосферы. Представьте, что в ходе упражнения у вас на глазах утоньшается кожа на теле, словно ее не хватает в другом месте, куда она вытягивается с того, на которое вы смотрите, а под ней, под этим самым местом, на котором еще вчера были налитые мышцы начинает виднеться серая, словно под пролежнями, плоть. Или как две половины тела, соскакивая одна с другой в сагиттальной плоскости смыкаются в ней как попало в ходе выполнения простейшего упражнения. Страх возникал не столько от созецания увиденного, а от продолжнения его мыслью -а что может быть дальше, и как пережитое станет проявляться на других способностях психики в других сферах жизни особенно в общении.Ведь если упражения я начинал делать одним человеком, то заканчивал в результате увиденного и прочувстванного другим и теперь уже неизвестно каким. Успокаивало только то, что раз мышцы все одна до одной остаются своих местах, значит и в психике все осталось по прежнему, и надо перестать бояться проявить себя в общении как-то не так. Тем не менее вместе со страхами тренировки несли удовлетворение.Пусть одноразовое, но все таки.После каждой из них мышцы набухали до воодушевляющих размеров, привлекая к себе и ко мне внимание на улице.Но я уже знал, что только до следующего утра, так как утром опять проблемы останутся прежними, и я опять буду сомневаться стоит ли продолжать занятия бодибилдингом, прокачивая свою правую половину тела вместе с левой, также как и филиал друга детства себе опять.Полная смена себя как человека, как личности во всех самоощущениях давали мне почву этим сомнениям.Эти изменения себя опять грозили продолжаться бесконечно и конца и края им не было видно.Одно начало меня успокаивать.После одной тренировки я начал чувствовать мышцы и органы живота нормально.Как бы то там ни было упражнения оживляя чувственную сферу, давали мне мое тело в мои руки.Точнее чувства.Кто хоть раз задумывался как мы чувствуем органы внутренней полости тела?Мы их чувствуем рядом лежащими органами.Я же их до этого не чувствовал.Или точкой на правом полушарии чувствовал участок живота в левой его части.Вообще полость тела существовала только для взгляда, которому она представала внутри темной или серой, словно закрытой для него чужой ментальной энергией.Сейчас же даже самые простые упражнения на пресс, которые я до этого не делал, так как считал их для себя слишком простыми, давали мне не бугры мышц, а их чувство.Бугры уже были заложены в них до этого.Хотя они сильно не выступали. Я шел и переживал чувство ощущения своего живота также, как поэт переживает осень и осознавал, что я его, оказывается, не чувствовал уже несколько лет.Что до этого мне только казалось, что я его чувствую.Вот к чему меня вели одни и те же упражнения. Но они вели меня и к другому.В книге шоу-дао я прочел, что в этой школе китайские мастера учили своих учеников в течение нескольких лет только нескольким базовым упражнениям, которые делали психику сверхустойчивой и способной после постигать более сложные. Сидя на собрании психиатров по нейролингвистике, куда я пошел с легкой руки Кости Краснюка, я вдруг стал понимать отличие моего восприятия от восприятия многих людей и то, почему я все никак не могу прийти полностью к тому моему состояний многолетней давности.Все дело заключалось в моей свободе общения.Едва у меня возникал вопрос или я в чем-то был несогласен с собеседником, как я открыто говорил ему это не держа это в себе, едва наступала моя очередь сказать.Мое мышление не утруждалось на удержании в себе каких-то моих знаний и сравнении их со знаниями говорящего или оставлении их в себе, так как поезд обсуждаемого проходит дальше.Здесь же я вынужден был молчать и слушать, видя и возможность дополнить Константина Коваленка -лектора и друга Кости Краснюка и сказать то, что было психиатрам неизвестно.Невозможность высказаться вызвала у меня нетерпение, когда, успокаивая себя, я вдруг получил сам приход покоя и раздвоение этих мыслительных операций в покое, что помогло мне их осознать и понять как норму мышления, так и общения. Константин предложил одно упражнение-глядя на точку на потолке, заметить окончание движения его стопы, которой он вращал, поставив ее на пятку.Я понял, что это одно из тех упражнений или их принцип, которые нужно включить в свою методику.Упражнение на раздвоенную концентрацию внимания. Костя мне дал и еще одно.Пойдя вечером на батут, я вдруг в состоянии свободного полета понял, что мне надо бесплатно отправить свою методику по больницам, оставив за получателями свободу действий в финансовом плане, выразив, однако, и свой неотказ получить возможную сумму после того как методика принесет врачам свои плоды.Разве не отплатит человек за добро?Я потянулся к батуту еще больше. Курсы я не закончил, так как у меня сразу не было денег, а мне не поверили организаторы курсов, что я их отдам. Начало августа.Заболел болезнью Боткина.Неделю отлеживался, после чего опять взялся за бодибилдинг и гимнастику.Потихоньку отпустило. Выпутывание вашего духовного тела вы должны начать снизу, то есть от желудка.Находясь вместе с вашей матерью или близким человеком, с которым вы живете и с которым часто чувствуете какую-то физиологическую временную взаимосвязь в плане приема пищи и может быть процессу, обратному этому, филиал которого находится на стороне противоположной филиалу вашего врага, дождитесь того момента, когда он -ваш близкий человек, захочет есть.Сами при этом воздержитесь от еды и наблюдайте за вашими чувствами.вы можете захотеть есть вместе с ним, но можете и не хотеть.Однозначно ваш голод должен появиться почти сразу после того как этот человек поест.Его появление будет сопровождать чувство "закона подлости", будто вы противопоставляете себя этому человеку, отказавшись поесть вместе с ним, а сейчас, когда он только что поел, словно специально выждав это, вы хотите начать есть сами.Не стесняйтесь, если у вас возникают такие чувства -они -вехи того, что скоро вы от них избавитесь.С возникновением этого чувства идите есть сами.Ешьте, сколько нужно для того, чтобы почувствовать себя полноценно.После этого можете продолжать заниматься своими делами, наблюдая за своими развивающимися чувствами.Должны и непривычно по новому, и привычно по старому одновременно уравновеситься во весь ваш рост обе половины вашего тела.От собственно вашей половины тела, если можно так сказать, половины на которой расположены филиалы ваших близких, в сторону второй половины - половины вашего врага потянется прозрачная горячая энергия, равномерно и непривычно от этой равномерности наливая ваше тело силой.Вам захочется дождаться конца этого наливания.Дождавшись и пронаблюдав переливание энергии, продолжите заниматься своими делами. Спустя некоторое, совсем небольшое, время, вы почувствуете опять прилив голода.Только это будет не полновесное чувство, а какое-то половинчатое, но вполне реальное.При этом оно будет сопровождаться словно отделением ваших внутренних органов от передней стенки тела и чувственно, может быть даже и зримо.Стенки тела при этом утоньшаются, также как и внутренних оганов, а под первыми местами виднеется чернота, окутывающая ваши органы, вид которой вызывает неприятное и страшноватое чувство.Если такое происходит, знайте, что поел ваш "друг детства" или просто друг, даже лучший друг, если придерживаться буддийского отношения к оным (враг).Друг, или его жена или их родственник и их прием пищи вызвал наливание и уплотнение "их" половины вашего тела -той, которая находится под вашим доминантным очагом.Точно также как первоначально после еды вашего родственника произошло уплотнение "собственно вашей" половины тела. А это уплотнение одной половины вашего тела ведет к общей расцентровке и перераспределению веса в вашем теле, что ведет вас к ненормальным самоощущениям.Особенно во втором случае.Вам нужно опять последовать вашему чувству, то есть поесть.Только не во всю физическую вместимость вашего желудка, которая может возрости сильно от вашего действительного чувства голода, а ровно на само чувство голода, которое вам будет чувствоваться половинчатым от вашего обычного.Этого сначала вам может показаться мало, но много не ешьте, может еще чуть-чуть, чтобы не потерять в сытости нити наблюдения.После этого можете продолжать идти работать и продолжать наблюдать за разворачиванием и освобождением вашей души и сворачиванием тел ваших недругов -другов. Это будет изумительнейшее и наиприятнейшее зрелище.Чувства при этом вы начнете переживать самые неожиданные новые, а созерцание как духовные тела ваших друзей, разворачиваясь вокруг вашего тела подставляют вам свои "затылки"-слабые и незащищенные места, по которым вы можете настучать так что может отозваться в физическом мире и от которых к вам начинает поступать новая свежая энергия, у вас начинает разворачиваться грудь от отвоевывания у этих тел своего настоящего объема, принесет вам сказочное наслаждение. Вскоре после полного разворота их тел и высвобожденгия собственно вашего, вашей души, вы можете увидеть зрительный образ всей картины вашего внутреннего мира, в котором вы жили все это время.Эта картина покажет вам всю внутреннюю картину вашего прошлого мира в целостности, возможно расставив все точки над i, показав вам в целостности все то, что до этого вы видели лишь непонятными полуформами и линиями.вам эту картину лучше запомнить, так как полное освобождение еще не наступило, чтобы больше не тратить нервы, если опять частично возникнет или начнет проявляться прошлое.Но в той мере оно теперь уже не сможет так проявиться.После разворота ваших духовных тел у вас скорее всего наступит упадок сил и полное или временное нежелание работать, так как вы душой утонете в том физическом и духовном освободившемся каркасе, который вашему одному сознанию будет сначала сильно велик.Отдохните. Теперь вам нужно помнить, что вам не нужно повышать голоса.То что раньше вы добивались или пытались добиться напряжением голосовых связок, теперь вам нужно говорить просто.Внешний их эффект будет таким же каким раньше был при вашем напряжении эмоций.Как можно проще выражать свои желания и не брать барьеры, как бы просто и "правильно" не выглядели ваши слова.Чем проще и правильней-тем лучше.Что вам не надо, то вам не дастся жизнью и людьми.Это помните.Полностью расслабьтесь, набираясь сил и энергии и полностью доверьтесь обстоятельствам, не спеша и последовательно делая ваши дела. Теперь ваш доминантный очаг, если он вас еще беспокоит будет уничтожаться -рассасываться - вашим покоем. 13 августа. Сделав утренний комплекс, после обеда я начал было спустя два часа после еды.Но упражнения не пошли.Первый подход, второй, третий.Последний пролезал уже со скрипом.Я почувствовал, что что-то уже на пределе натянутости.Я оставил комплекс и сел в медитацию. Перед началом упражнений я чувствовал, что не готов к ним, так как правый бок был на пределе прорыва отрицательной энергией, но хотелось чувства набухающих мышц.Я почувствовал, что это число три и здесь сыграло свою роль -три выполненных подхода.Четвертый бы меня вогнал в проблемы опять. Но сейчас я поднимался сознанием мимо набухших отделов психики, успокаивая их и давая сознанию найти свое нормальное самоощущение.То есть почувствовать себя нормально.Вскоре более или менее к этому пришел.Но сейчас я открыл для себя больше, чем Америку.Мое сознание на протяжении всего этого процесса не менялось, то есть сохраняло свою сферическую форму -внутреннюю полость, которая не спадалась, что позволило мне ясным взглядом рассматривать все этапы восстановления. Мое печатание книги на "полном расслабоне" когда я полностью расслаблялся, устремив свое сознание в небо, словно мне идет оттуда, как я понял сейчас приносило мне медвежью услугу, так как я совершенно не осознавал то, откуда мне все это идет, фанатично веря, что откуда-то свыше, пусть и из моего высока. 23.9 Я пошел в институт, чтобы спросить фамилию девушки, с которой хотел начать ходить вместе в спортзал и вообще сойтись, хотя бы на время.В вестибюле института я увидел тех парней, которые прошлой осенью мне предлагали 400 тысяч рублей.Увидев меня, они хмыкнули. В другое бы время я прошел мимо, но эта усмешка меня так сейчас зацепила, что я кивком спросил: "Что надо?" Они мне ответили тем же.Я остановился при виде такой наглости и стал думать что мне делать.Но они меня подозвали сами.Недолго думая я подошел. -Ты че?-был первый вопрос мне. -А ты что? -Тебе че надо? -Слушай, парень, ты за то еще не ответил и накручиваешь новое? -Слушай, пойдем с тобой стрелки наведем. -Это что такое? -Увидишь. -Нет что это такое? -А ты что?Боишься? Его тон меня цеплял. -Пойдем. В переходе от входной двери к вестибюлю стоял подвыпивший па- рень с нашего факультета, с которым мы играли прошлой весной в волейбол. -Петя, пойдем ему стрелки наведем. Мне стало не по себе.Петя был под метр 85 и жилистым.Я и с этими не хотел драться, чувствуя, что с ними можно разобраться словами, а тут намечался полный залет. Петя не долго думая взял меня за грудки и спросил: -Ты че, козел? -Убери руки. -Ты оборзел козел?! Я и так спускал им половину их борзоты в обращении со мной, так как просто не успевал отвечать на сыпавшееся из их уст изобилие.Я просто чувствовал, что должен оставаться в покое, по крайней мере, пока в нем можно оставаться.Но здесь начал разжимать Петины пальцы, что вывело Петю из себя.У него промелькнула фраза: -А мы еще в волейбол с тобой играли! -Так вот именно! - воскликнул я.-Что ты лезешь? Но он меня не собирался отпускать, а я не собирался греть на себе его руки. -Ну-ка, пойдем на улицу, -потянул меня он. Убегать мне было стыдно, а впереди еще витала какая-то надежда, что можно будет конфликт уладить словами. Петя даже не соби- рался уходить за угол.То что я поздоровался за руку с преподавателем физкультуры проходившим мимо, и не успевшим понять что происходит охладило моих субсидиторов, но не Петю.И первый удар в лицо я получил, даже не думая, что он будет бить.Следом я совер- шил покушение на Петино наследство, которое удалось.Я поразился как легко он пропустил мой удар.Но у меня не было сил. -Ах ты сука!Достал ты меня. Так как убегать мне было стыдно, он взял меня за волосы и стал голову гнуть вниз.Я разжал его пальцы и сделал то же самое.У него не чувствовалось и особой силы.Но он был уверенней в себе.И следующий его удар положил меня на асфальт.Мое падение меня не деморализовало, а только отняло сил.Но и придало одновременно уверенности в себе, так как удар - мое падение и вставание слилось в один миг.Уже встав на ноги я только осознал, что получил удар в лицо, также как те части тела -те мышцы, сокращение кото- рых мгновенно поставило меня на ноги.Раньше такие удары меня вы- рубали, а сейчас я не терял ничего.Но у меня не было сил драться. -Короче, сейчас я ухожу, но вы пожалеете об этом. -Что ты сказал, козел? Они кинулись за мной в институт.Мне там делать было уже нечего, так как я чувствовал, что лицо мое разбито, но надо было оторваться от преследователей. Малой догнал меня в переходе между кор- пусами.С ним, вроде, путем огромных компромиссов со своим самолюбием, мне удалось установить нечто вроде справедливости и взаимопонимания.Но тут подоспели Петя и компаньон малого.Петя подогрел их внимание вопросом мне зачем я спрашивал фамилию компаньона малого прошлой весной. Те прямо взвились: -Ты что мент? Я хотел уйти, но не хотелось убегать.Насилу я отвернулся и пошел во второй корпус, в котором занятий уже не было."Если догонят,-думал я, -там и нун-чаки можно будет вытащить.Не думаю, что они сунутся под их удар".Они догнали меня в переходе.Я был полностью обессилен.Точнее -я был открыт.Энергия хлестала из меня, как сквозь меня.Меня обзывали -я не знал что мне отвечать.Они распалялись от каждого моего слова вызывающего или миролюбивого, поставив меня в тупик в плане ответов им. Хуже всего было то, что я начал бояться.С одной стороны я осознавал, что мне нужно просто расслабиться и дать этим кадрам довести меня, что называется, до белого каления -до сознания Кришны, когда восприятие становится ровным, сила аккумулируется, и тебе становится безразличным сколько человек перед тобой 2 или 20.Но страх заставлял меня вибрировать вместе с ними одной вибрацией, отнимая у меня последние силы и уверенность в себе."А вдруг, прежде, чем войти в сознание Кришны, я получу такой удар, что только Кришна потом мне и сможет помочь", -думал я.Расслабиться было страшно.Тут я вспомнил совет Перепелицына, что в момент опасности надо вспомнить о теле.Было удивительно."Неужели, если я спрячусь от своих преследователей в своем теле, опасность минует?"Подобный совет Михаил Перепелицын мотивировал тем, что поступающий так не подключится к опасности, то есть останется свободным как в мышлении, так и в поступках, что поможет ему скорее выйти из опасной обстановки.Я же уже с головой влез в опасность и вибрировал вместе с ее излучателями.Чтобы от нее отключиться, было нужно от нее освободиться.Я стал гасить в себе чувство опасности. И в тот момент, когда мне удалось погасить чувство опасности, я получил такой удар головой в лицо, что кровь ручьем хлынула по моей щеке из разбитой брови и губ на одежду и грудь.Как я понял потом, Петя только и ловил момент, когда я ослаблю свое внимание, чтобы ударить.Я опять прилепил свою ногу к его промежности и опять достал, если верить его словам.Здесь я повернулся и бросился вверх по лестнице, чтобы успеть вытащить нун-чаки."Теперь я вам мозги прочищу, сыны,"-думал я.Подбегающего Петю я встретил, сделав одно вращение и зажав свободную палочку под мышкой, то есть наизготове.Но не смог его уда- рить.У меня чувства, словно отсутствовали.Несмотря на то, что я был весь в крови, боли я практически не чувствовал, то есть бить мне его было как бы не за что.Я не мог соразмерить ни своих сил и мог ему что-нибудь повредить, в то время как то, что он сделал мне мной воспринималось просто.Если сказать иначе -у меня просто не было сил ударить.Я чувствовал, что если бить, так нужно только убивать, иначе он озвереет совсем.Но он у меня не родил таких чувств, чтобы я мог его убить.Убивать и выключать в этой ситуации мной считались однозначными понятиями. Я с досадой сунул палочки обратно в сумку и кинулся вверх по лестнице.Забежав на кафедру физвоспитания, я обнаружил, что на всем этаже никого нет, кроме женщины в одном кабинете.У нее был телефон. -Вызовите, пожалуйста, милицию, -попросил ее я. Она, увидев мою внешность, бросилась к телефону.Едва она положила трубку, сообщив все необходимое дежурному, как дверь кабинета отк- рылась, и на пороге показались два друга.Малого не было.Был только его друг и Петя.Друг малого держал Петю, который не стесняясь женщины и не боясь, что подобное поведение ему может закончиться печально, изрыгал отборные маты в мой адрес.Я сидел, молчал и смотрел на него.Я мог делать все, что угодно, но я не знал, что нужно делать, что говорить, чтобы это все закончилось. -Что ты так смотришь на меня, -сорвался вдруг Петя со своей ноты.Я тут понял, что его выводит из себя моя открытость.У меня возникла уверенность, что я могу начать ему отвечать, но спокойно выдержать обещание, что за оторваную пуговицу он меня сделает чмом, я не смог.Петя вырвался и влетел в кабинет, женщина выбежала и побежала встречать милицию.Петя со своим другом не знали о звонке.Друг влетел вслед за Толей и опять обхватил его.Я понял, что мне тоже надо убегать, как стыдно это бы ни выглядело. Я вылетел в коридор и вскоре был в вестибюле, где меня встретил парень, одетый в милицейскую форму.Если бы наша милиция так выполняла свои обязанности, как этот парень, сомневаюсь, что она была бы в нашем обществе на особом положении, как что-то особое от нашего общества.От него, несмотря на его молодое лицо, веяла мужская сила и обаяние.Сначала он хотел надеть наручники на меня, не поняв, что я пострадавший.То, как он это начал делать вызвало у меня где-то внутри если не восторг, то уважение, так как и свой приказ мне встать лицом к стене он отдал красиво.Но поняв, кто есть ху, он не стал этого делать, и мы пошли с ним вдвоем обратно в покинутый мной корпус.Навстречу нам встретился друг малого и Толи, но женщина, вызвавшая милицию, сказала, что он ни в чем, ни в чем не виноват, и мы пошли дальше.Вскоре Петя был обезврежен.Трое милиционеров ввели нас в один из спортзалов института, где мне был задан вопрос буду ли я писать на Петю заявление?Я вспомнил Тофика Гасановича Дадашева, его ответ в редакции, когда он принес туда свой материал о том, как помогал Гарри Каспарову стать чемпионом мира, в то время как Гарри Каспаров просил это не печатать: -Я не против, если просит чемпион мира. "Что будет толку, если Петя отсидит энное количество времени в кутузке?"-подумал я и сказал вслух: -Если он заберет назад свои угрозы, обещания меня убить и свои оскорбления -я не буду на него подавать заявление. Понятно, что я бы его написал, если бы он их не забрал. Петя забрал свое назад с радостью. С него наручники сняли.Мы вышли из спортзала. -Пойдем, поможешь мне умыться, -сказал ему я.В туалете не было зеркала.Он охотно согласился.Но едва мы вошли с ним в туалет, как дрожь, начавшая у меня проявляться, когда мы с ним шли вдвоем по коридору, сейчас стала меня выдавать.Сейчас он мог свести со мной счеты за звонок в милицию.Едва я захотел справить нужду, как он меня остановил:"Стоять, ты хотел только умыться!"Я оторопел от такого обращения, как он вдруг смилостивился, увидев мое лицо:"Ладно, вообще-то иди".Но у меня желание идти в туалет уже пропало.Тогда он пошел сам.После чего подошел к крану и стал умываться. Я боялся подойти к крану, так как он стоял далеко от двери.Я не мог понять, что на уме у Пети.Его бояться было противно, но мое восприятие опять плавало, и я не мог понять что он хочет. -А ты человек, - с каким-то даже восхищением сказал он, вдруг задумавшись.-Как тебя зовут? -Миша. Мне показалось, что я должен сейчас у него спросить как зовут его, но что-то мне мешало это сделать - у меня просто не было сил решиться на это, и я не спросил.Это его несколько разочаровало. -Иди, умывайся. Его снисходительное отношение не было гарантией того, что он меня не ударит, а кран находился в дальнем углу туалета.Заметив мой страх, Петя, даже несколько обиделся, выдохнув с разочарованием: -Ты боишься?Ты дурак. Посмотрев на мое лицо, он пошарил по карманам, вытащил оттуда носовой платок и подал мне: -Вот, иди, умывайся. Я взял платок и прошмыгнул в угол.Этот шаг для меня был подобным иррациональному прыжку сознанием.Теперь я был отрезан от выхода. Пока я умывался, Петя, почувствовав, что мы с ним не подружимся, обдумывая все снова, открыто выражал ко мне свое отношение: -Ой, ты дурак.Ты зря с нами связался.Тебя убъют. Я молчал, так как в его словах была правда - я чувствовал себя дураком, что влез в эту драку, также как и вообще, что пошел в институт и хожу по городу, когда нужно не выходить из дома. Более или менее умывшись, мы с Петей вышли из туалета.Он, положил мне руку на плечо.Мне было неприятно.Я не испытывал к нему такого же отношения. -Убери, пожалуйста, руку. -Да брось ты.Что ты взялся? -Ты меня уважаешь? - я почувствовал, что не вытягиваю на свое собственное уважение, не говоря уже о его.Что задавая этот вопрос вхожу сознанием в филиал своего сожителя и выдаю сейчас энергию совсем не такую, чтобы она вызывала ко мне уважение. Он быстро отдернул руку. -Нет, потому что ты - дурак. Я шел молча. -Я тебя убью, я тебя убью, -говорил он, буравя меня своими черными глазами. Мне показалось, что это он говорит, чтобы у меня отбить желание сводить счеты с ним самому.Говорит на случай появления у меня такого желания.Сначала он хотел оставить мне свой платок, но перед вестибюлем, разочарованный тем, что у нас с ним разговор не клеился, сказал: -Платок за тобой. Меня полосонуло унижение в его тоне.И когда он удалился, я бросился вслед за ним.Он был уже на улице.Я догнал его, и пока он не успел обернуться, сунул окровавленный платок ему в карман брюк.Едва он это увидел, как выбросил платок на землю. -Платок за тобой, -сказал он мне предупреждающе. Я пальцем указал ему на оставшийся на земле платок, мол, нужен -возьми.На перекрестке я почувствовал на себе взгляд.Обернулся.Он смотрел мне вслед и засмеялся моей открытости. Я шел по городу как в школьные годы после драки, выбирая безлюдные улицы.Только сейчас в отличие от тех времен я не был подавлен и унижен.Новизна чувств приятно будоражила.Со стороны правого полушария в голову шла ровная положительная эманация, благодаря которой весь гомеостаз головы наполнялся ровным отношением к случившемуся."Пролом" в этом гомеостазе был в самом центре -в сагиттальной плоскости, разделяющей обе половины головы.Требовалось небольшое сознательное усилие, чтобы заполнить этот проем своими положительными эмоциями, чтобы случившаяся с традиционных позиций трагедия вызывала смех.Трагедия -я ведь проиграл драку, был унижен. Я вспоминал как я встал после вто- рого удара Пети и понял, что этим я обязан тем бесчисленным прыжкам на батуте "спина-ноги", которые я делал последнее время, часто сам не зная для чего.Просто любые другие движения после продолжительной тренировки вызывали, если не боль, то неудобство-нужно было делать широкие движения руками, когда хотелось сжаться, а здесь я словно застывал в одном положении и прыгал в автоматическом режиме как ванька-встанька просто потому, что ничего другого делать не хотелось и не мог.Сразу вспомнилось шоу-дао -их методика бесчисленного повторения в течение нескольких лет основных немногих базовых движений, которые давали повышенную устойчивость психике. Устойчивость моей психики сегодня меня также поразила.В общем, из своего поражения я взял примерно столько же, сколько бы взял и из своей победы и ни грамма не жалел, что испытал судьбу. Если бы я не ответил кивком на их усмешку, когда я их только увидел, конфликт был бы предотвращен, а так был неизбежен, так как я уже "прилепился" к ним.Именно прежде кивка нужно было вспомнить о теле. 10 сентября Матушка приезжала из деревни.Я сидел в медитации, когда голос в правом полушарии мягко меня спросил:"Ты матушку пойдешь встречать?"Я попытался определить спрашивателя.Не удалось.Но идти было нужно. С 11 по 18 сентября.Время нарощения физической ткани между моим мозгом и филиалом Вадима.Теперь давление ощущалось едва слышимой точкой в угол правого полушария.Острие укола упиралось в плоть, в спокойствии которой оно тонуло.Чтобы его ощутить нужно было специально поворачивать голову для этого.Теперь можно было не напрягаясь сидеть, отгоняя мысли. 17 октября Прикрыв глаза и приняв удобную позу, я стал дремать и немного погрузился в легкий сон, как вдруг мои веки вверху словно уперлись во что-то -какую-то вертикальную структуру, проходящую сквозь мое тело и вместе с давлением, словно идущим сверху, они надавили на нее -на ее верхний край, на высоте которого они оказались.Структура, будучи тонкой, но прочной осевидной пленкой, резко сломалась, от чего я вздрогнул всем телом и, понятно, проснулся.Женщина, сидевшая через два сидения от меня на меня посмотрела так, что я понял, что возможно взрагиванием проявил силу, которая внешне во мне не проявлялась.Мне же показалось, что я своими веками достал до век Вадима, и он моргнул своими глазами вместе с моими, сломав в моем теле эту совместную ткань, проходящую сквозь мой позвоночник.Ужаса я отхватил больше от того, что это мое вздрагивание могло этой женщине и окружающим показаться паранормальным.Это было в Белогорске.Я возвращался домой, кинувшись было уезжать на Сахалин к Тане, углубившись в переживаемые мной страхи. 18 октября. Утром я пошел в стоматологическую поликлинику, сразу, как только пришел домой с поезда, отложив желание поспать. Талон на прием получил без проблем, забыл номер карты. 19 октября.Ночью пронулся один раз.Послушал голоса, ход моего программирования.Голоса вроде были относительно лояльными, а желание спать окупало страх. Утром проснулся и опять попал на судилище.На месте правого сердца небольшим треугольником виднелось нечто вроде отверстия в буквальном смысле слова напоминающее скворечник.Из этого треугольника шло сильное чувство прокуренности, в то время как все окружающие это окошко ткани были по сравнению с ним изначально чисты от табака. 20 октября. Утро.Сон был на удивление как у убитого.Не было ни единой зацепки на похмельный синдром.Утром -практически ни одного неприятного чувства, кроме общего тканевого, преимущественно правой стороны тела.Чувствовалось, что страдает только тело, в то время как душа боли абсолютно не чувствовала, как будто она и тело были двумя невзаимосвязанными явлениями.Но и было чувство хорошей полезной встряски организма. Бодибилдинг, вареники.Первый раз сразу после рассказа матушки о прочитанном, начав говорить о своем, почувствовал, что нужно было выждать немного времени.Одновременно вспомнил как все эти годы часто грешил первым, забыв об этом правиле, которое было моим всю мою юность. -Я завтра не смогу тебе помочь, потому что поеду на огород, сказал я матушке. -Я сама поеду на огород, -сказала она. Сколько я ни прислушивался к этой своей мысли, надеясь определить чье-либо в том числе и матушкино соавторство в ней со мной, не мог отличить ничего постороннего. Пошел помогать матушке и здесь обнаружил несколько вещей:что образное мышление у меня легче развивается с левой стороны головы, потому что здесь находится матушкин филиал и ее поле, помогающее моему мышлению и чувствам.На кухне также я обнаружил то, что пришел сюда я, приведенный желанием матушки помочь ей, а не сам. Образы стали рождать мои чувства такими, какими я их помнил и переживал в то время в детстве.Одно слово "землянка" показало мне, что мои дела идут в нужном направлении.Я поражался тому, как откуда-то из головы выплывали, словно выныривали яркие картины тех пейзажей на Размыве, на которые я направлял сейчас свое внимание, которые хотел увидеть, в подлиннике до мельчайших деталей показывая мне все то, что находилось на них в то время пятнадцатилетней давности, словно не было ни прошедших полутора десятков лет, ни последних трех лет, каждый день которых зачастую вмещал не один десяток лет.Чувства были теми же самыми -чистыми, свежими -пятнадцатилетними. Увидев у меня в руках сигарету, парни и девчата не могли поверить своим глазам.Особенно переживал мою слабость Олег Раткин.Он сейчас был единственным, кто знал меня со школы -с начальных классов и не мог поверить в это и понять что все это значит и, наверное, куда покатился с этой сигаретой мир. В 10 классе у меня с Олегом было несколько месяцев духовной близости -даже не столько моей к нему - я был старше его на год, сколько его ко мне.Тем не менее мое ратование за здоровый образ жизни находило отклик в его душе, и он ежедневно отчитывался передо мной на сколько сигарет меньше вчерашнего он выкурил, хотя его я об этом не просил. -Мишка? Ты? С сигаретой?Ты начал курить? Такое переживание трогало меня до глубины души.Я открывал рот, чтобы ответить, но чувствовал, что не смогу сейчас выразить всех чувств, охвативших меня.Что единственное, что мне хочется сейчас -это обнять их всех, а потом девушку, которая хотела со мной близости и уйти с ней забыться с нею в любви -в этом классическом сюжете всех вечеринок.Сейчас и этот стереотип казался мне святым.Я жил.Сейчас я к Олегу относился, как тогда он ко мне -как к старшему - у него не было проблем с женщинами - у меня же пока были. Я взял сигарету в руки. И тут мне стало понятно.Доверяясь своему желанию, и покурив, тем самым, впадая в эйфорию, я терял концы самостоятельности свох действий и мыслей, которые контролировались мной подсознательно.Тем самым, обнаружив у себя какую-нибудь очередную несамостоятельность действия или чье-нибудь энергетическое отрицательное влияние, что сминало все мои защитные ходы мысли, я воспринимал его эмоциями растерянного ребенка, полностью забыв о прошлом и начинал думать, согласно своему настоящему существу, и, понятно, чаще всего с позиции здравого смысла, который идет по пути наименьшего сопротивления -уехать.Теперь я понял, что проезженные 70 тысяч -моя недавняя попытка уехать на Сахалин -это моя плата за мою бездумность -за желание курить без самоограничения.Теперь хоть стало не обидно за деньги и все остальное. Психическая болезнь и курение -несовместимые вещи.Одной сигареты достаточно для начала психоза. Наконец-то купили компьютер!!!Я готов был выпрыгнуть из тела, так как исчезали все мои ограничения в действиях.Он был черно-белый, и цветной мне не давалось купить, что оценил я позднее, когда стал общаться с подростками и сам терял волю к делу. На следующий день я подошел к компьютеру, сел за него и к моему удивлению после вчерашнего внутреннего нагоняя за его покупку -Павитрин же имел компьютер на работе - стал испытывать такое наслаждение, когда из под моих пальцев на экран стали наноситься строки моих похождений.Как-то автоматически переосмыслилось все произошедшее вчера.Я пожалел теперь всей душой, что не пошел к Аксинье в гости. 18.10 Обнаружил, что мысль -" к чему бы это" -не моя, а Вадима. Я одевался, когда зацепившись пуговицей на рукаве рубашки за одежду оторвал ее и тут же остановился.Я спешил на тренировку, и эта мысль была первой.Я вдруг почувствовал прозрачный канал над правым полушарием, в котором она застряла, тормозя меня в действиях.И тут же почувствовал, что если ее отогнать, то я останусь самим собой в ощущениях и чистым от сомнений.Я собирался на тренировку и промедление грозило опозданием опять. Выходя из дома, я внутри себя со стороны правого полушария опять увидел часть "телевизора" со словами:"Я дурак".Но он словно констатировал факт, никак мне не препятствуя.Перед выходом я чувствовал, что мне лучше пойти одному, но сейчас, пробежавшись внутри себя по себе по всем, кому я предлагал пойти со мной в спортзал, я почувствовал страстное желание пойти к Жене Беловой.Буквально думать не хотелось, чтобы идти одному.Одиночество просто осточертело.То, что поход с ней и Володей может оказаться для меня последним сменила энергетически равноценная этой мысль, что у родственников мой имидж будет на высоте, после того как Женя посмотрит и расскажет об этом нашим родственникам.Эта мысль полностью перекрыла страх того, что меня выгонят из спортзала.Подходя к ее дому, однако, эту мысль сменила та, что мое отношение к чьему-то в том числе и моему совершенству совсем иное, чем у большинства людей, и мои успехи оставят в их душах намного меньший след, чем я думаю.Что рисковать не стоит совершенно.Но я не хотел быть одиноким.Володи дома не было и я, увидев в этом даже лучшее -сходить с ними по очереди, а не всей компанией, убедил Женю пойти со мной. В спортзале в тренерской горел свет.Я начал сомневаться.После долгих моих переговоров с тетей Ниной, а после с директором школы Виктором Григорьевичем я получил разрешение на 10 минут тренировки.Пока тренера не вышли из тренерской, Женя успела сделать по три минутных подхода на обоюдный страх и риск, после чего села на скамью и стала смотреть.Тетя Нина уходя сказала мне, что я могу тренироваться до ухода тренеров, что они ей сказали, что скажут мне когда будут уходить, а не 10 минут, и я решился спросить у Виктора Григорьевича разрешение Жене попрыгать на батуте.Но он сказал, что они уже уходят.Получилось хуже некуда.Я засветился со всех сторон.Конечно, плюсы здесь были, но только не для моего дальнейшего посещения школы. Когда я не решался зайти сначала в школу, увидев в тренерской свет, я увидел Николая Григорьевича, выходящего из школы, но не решился подойти к нему с этим вопросом, а сумерки позволили нам разойтись, так что он меня вроде не узнал.Когда же мы с Женей зашли в школу, я получил еще одно угрызение совести за слабость.К Николаю Григорьевичу лучше было подойти за разрешением моих проблем, чем к Виктору Григорьевичу.Уроки сыпались на каждом шагу. На следующий день, когда я это печатал, вспомнилась оторванная пуговица перед выходом.В этот же день проанализировать предупредившую меня примету я не смог, так как просто забыл о ней.Доступ к ней сознанию был просто перекрыт. Для того, чтобы быть уверенным в том, что все ваши действия делаете вы сами по своей воле без чьей-либо подсказки, которые в конце концов имеют цель завести вас куда-нибудь в болото жизни, вам нужно просто быть очень внимательными вначале, что перейдет у вас в привычку и перестанет утомлять. Эмоции имеют свойство быть непоследовательными, в то время как постоянное напряжение умом рождает постоянное стремление расслабиться и быть таким непоследовательным.Но стоит вам упустить несколько ходов и истоков своей мысли и довериться своим эмоциям, как вы начинаете чувствовать какую-то смутную тревогу, так как вы теряете свои концы -концы своего ума, своих мыслей и теперь у вас появляются все основания предполагать, что некто вам подсказывает ваши действия, а вы не контролируете теперь истоки ваших действий -истоки ваших мыслей. Вам нужно научиться последнему, только тогда вы придете к душевному покою.Тогда, когда вы почувствуете на себе чью-то энергетическую эманацию, вызывающую у вас страх, или переживете что-то непонятное, какое-то непонятное воздействие на вас, вы пробежитесь назад во времени по всем узловым моментам вашей жизни, которые могли бы вызвать у вас подозрения в подобном воздействии на вас, вспомните все ваши чувства, побудившие вас сделать те поступки, убедившись тем самым в вашем авторстве тех поступков и успокоившись за их истоки.Тогда это последнее непонятное остается у вас единственным непонятным явлением в жизни, на разрешение которого направлено все ваше сознание и подсознание.Ведь без разрешения этого вопроса вы не сможете спокойно жить.Направленно спокойно, хоть и сконцентрированно.Можете не сомневаться, что ответ очень скоро будет вами получен. 26.10 Поднятие сознания или опускание филиала врага идет в вертикальной физиологической последовательности расположения органов-сначала легкие-потом глаза.Сначала вы кашляете, как ваш враг, делая движения, сопровождающие кашель движениями вашего сожителя, затем, когда его филиал опускается на вашу голову и натягивается, следует опускание вашего взгляда филиалом или полуфилиалом вашего противника.Полуфилиалом -потому что двойник может полудвойником, его половиной, разомкнутой по вертикали в сагиттальной плоскости.Эта половина, надетая на вашу со стороны доминантного очага или вашего "пробитого" глаза глазом двойника и делает то, что она делает - словно насильно опускает ваш в лучшем случае один глаз к земле.Блоком или рычагом для этого опускания служит затылок, на который опирается этот полевой каркас, в результате чего создается ощущение чего-то живого, что не дает или противится тому, чтобы вы смотрели прямо. 27.10 Вечером я хотел позаниматься цигуном, но не смог, так как тело чувствовалось обтянутым плотным и в то же время тонким духовным телом, упругое сопротивление которого преодолевать не хотелось.Хотелось следовать тому, что оно мне диктовало.А оно мне диктовало расслабиться и лечь спать.Оно обтягивало меня как одежда буквально по всей длине моих конечностей и туловища. 28.10 Едва я на ковре начал бороться, как услышал голос:"Уходи". Я сомневался недолго и продолжил борьбу минут на 30 -до тех пор, пока внутренний мир не начал опять раздваиваться и правая половина не начала своим отделением от левой обращать на происходящее мое внимание.Теперь уходить было можно и в глазах окружающих - прошло достаточно времени от начала тренировки, хотя я не комплексовал и при первом голосе, и я сказал своему напарнику, что мне нужно идти.Сделав послеобеденную норму в тренажерном зале, я пошел в гости к Аксинье, чтобы с ней пойти в гимнастический зал на батут.На удивление все сложилось гладко.Она пошла, тетя Нина нас оставила там двоих, и мы до полдевятого вечера больше разговаривали, чем прыгали.Как сказал однажды Павитрин:"Я не позволил себе ничего". Надо было ехать на огород.Морковь оставалась невыкопанной, а клубника незакрытой.У меня не было ни сил, ни желания туда ехать.Сил не было в буквальном смысле.Я находился на самом низу своего существа.На сборы сил и целенаправленности мне хватило.Но едва я вышел из подъезда, как исчезло все настроение ехать.Смысл-то оставался, его можно было вывести умом, но он оставался где-то вверху, оторванным от моего существа и начинал загружаться таким нежеланием его осуществлять, что я просто останавливался.Всякие энтузиастские установки были лишены всякого смысла, если начать их применять в этой ситуации.Попробуйте представить целый день жизни и действия против своей воли и желания.То, что и морковь у нас была, и клубники не было бы только одно лето не служило мне оправданием, хотя и помогало мне откладывать поездку, но тем не менее я не мог себя заставить пойти против себя.И это стало становиться закономерностью.Едва я шел в сторону дома с желанием остаться, как появлялось и радужное настроение и смысл жизни, но едва я поворачивал на автобус, как мерк весь смысл моих действий. 29.10 Вечером я собирался с самого раннего утра ехать на огород закрывать клубнику, но сейчас проспал и проснулся оттого, что услышал, что кто-то пришел и матушка говорит, что я еще сплю.Она зашла в комнату и сказала, что пришел Сережа Дорофиенко.Он был на машине.Было поразительно, что у него сложились так дела, что он был свободен до трех часов, и мы могли поехать на огород на его машине, что мы и сделали. Когда подъехали к дому и остановились, заканчивая последниюю тему разговора, увидели колонка, ищущего мышей в куче соседского компоста.Вскоре он скрылся за кучей.Я захотел, чтобы он появился опять, и пока мы заканчивали разговор, вскоре увидели его опять, уже бегущего по дороге навстречу нашей машине.Двигатель был выключен.Он скрылся под ней.Мы открыли двери, чтобы попытаться увидеть его живьем, как я увидел его перепрыгивающим забор в пяти метрах за машиной. Я не сомневался, что он побежал в нашу сторону из-за резонанса его желания с моим и, может быть, с Сережиным, которое для него стало коллективным бессознательным. Мы сделали половину необходимого и даже больше, так как я открыл для себя источник покрывочного материала в собственной компостной куче, которую не додумался начать осваивать вглубь в прошлый раз, так как верхний ее слой был замерзшим. Вечером я пошел на самбо покурившим трижды за день -последний раз за час до тренировки.Два раза в машине -туда и назад, а третий раз после возвращения и обеда, что помогло мне решить один вопрос, ответы для которого пришли из родовой капсулы -по Востокову эта капсула находится в 15 сантиметрах выше головы. В спортивной форме я был не в ахти какой -приходилось напрягаться, чтобы поддерживать постоянство своей спортивной индивидуальности для ковра и своего соперника, а не своего желания расслабиться.Стал замечать, что мое прошлогоднее отношение к тому, что меня бросают, стало меняться.Я стал сопротивляться активней, словно во мне стала проявляться другая активная сущность.Я отнес это к тому, что бодибилдингом прокачалась моя психомускульная система -система моей индивидуальности в моем теле и теперь мое падение при броске не имело для меня значение, лишь если я его встречал собранным.Лишь только тогда у меня включалось самопрощупывание себя на случай реальной схватки. Я был, что называется, худой и длинный, хотя и не такой длинный.Но мое похудение делало мое самоощущение скорее тросточкой, чем самбистом и культуристом.Я чувствовал, что мои нервы напрягаются из-за моего курения.Что оно мне засоряет тело и в буквальном смысле ставит под угрозу мою жизнь.Чистое и нежное тело, как у ребенка, было пропитано дымом "Примы" и подвергалось физической и эмоциональной нагрузке.Я не хотел еще и тратиться на дорогие сигареты, так как необходимое я мог получить и дешевыми. Тренировка закончилась не совсем обычно.Собственно моя тонкофизическая сущность очутилась на дне всей моей сущности, остальные оболочки или тела, окутывающие мое тонкофизическое тело словно размотались, а оно оказалось на их самом низу, и я почувствовал, что почему-то нужно идти.Не раздумывая чей это позыв, я пошел одеваться.Мне подумалось, что это могла меня вспоминать тетя Нина.И был конец трени- ровки, а я продолжал кидать баскетбольный мяч в корзину.По сравнению с прошлым годом настоящее выглядело печально из-за напряженных нервов и слабости мышц, которые были слабыми из-за напряженных нервов.Руки дрожали, мяч казался тяжелым.Однако, вскоре со стороны правого полушария и бока на меня опустился полный покой, и броски пошли точнее.В раздевалку пришел Николай Ильич, и мне подумалось, что, может быть, я закончил тренироваться благодаря концу его дел в его кабинете и его решению отп- равлять заканчивающих тренироваться парней домой, чтобы закрывать зал. (Я потерял -оставил сумку со всеми дискетами в раздевалке). Я боялся расслабиться и хоть на время перестать заниматься спортом, потому что мое тело сразу начинало уменьшаться в размерах.Меня опять стремительно словно сжимало, и в течение двух-трех дней из меня словно куда -то то уходило все мое существо, которое наполняло меня до этого.Я опять начинал чувствовать себя пятилетним ребенком и по силе и по настроению и мировосприятию.На уме это уменьшение в размерах не сказывалось, но рождался комплекс, если сильного слушают или делают вид, что слушают, по крайней мере считаются, то если ты мал и слаб, будь ты хоть семи пядей во лбу, слушать тебя будет только тот, кому твой ум не особо и нужен так как есть свой.Последнее не совсем верно, но именно в нем и заключался комплекс. Вся проблема в общении заключается в том, что в компании совершенно невозможно отличить свои мысли от мыслей окружающих.Если бы не мой опыт того, что вообще ни одна мысль не является твоей, то можно было во многих случаях весь вечер гореть со стыда. Преставьте, что вы приходите в гости с человеком, с кем у вас не может быть интимной близости не только по социальному положению этого человека и вас, но и по родственной связи, хотя, конечно, с позиции абсолютной свободы -свободы мысли, все, конечно, возможно.Но ни вы, ни этот человек, не собираетесь воспользоваться этой абсолютной свободой бытия.И вот вы сидите в гостях, а ваши глаза ведет на ноги вашей спутницы или другие части тела, если не с конкретным настроением, то с конкретным желанием.Это желание ваше -ваше, и вы уже не можете понять -может ваша спутница своим женским магнетизмом начинает сознательно привлекать к себе ваше внимание, так как она ничего не подозревает о ваших мыслях и ведет себя раскованно, как с близким человеком, который примет тебя в общении целиком. Вся проблема в том, что ваше сознание, ваша мысль не встречает на своем пути никакого отталкивания.С одной стороны к вашей спутнице вас толкают испытывающие взгляды собеседников, с другой ее собственное отношение, -родственное или приязненное отношение тоже имеют свойство тянуть к себе и, если нет духовного отталкивания, начинает тянуть к себе все ее тело, так как тело само по себе обладает магнетизмом.Вы натурально начинаете чувствовать свое сознание в полости вашей головы беспомощным для сопротивления окружающим его эманациям.Ему не за что зацепиться, и оно опять теряет точку опоры.Правило приличия, чувство стыда перед вашей спутницей, которая еще не догадывается о ваших проблемах висят где-то рядом с головой в такой же прозрачной, мягкой и проникающей субстанции, как мысль на одном или двух ваших духовных тел.Вы можете их переживать, но зацепиться за них своим вниманием, если сила психики рядом сидящего человека, не говоря уже о коллективе людей, сильнее, вы просто не можете.Не можете, хотя бы уже потому, что сами испытывающие вас мысли имеют в своей субстанции это же самое отсутствие морали.Мораль и все зацепки, которые у вас есть -они просто вымываются из вашего сознания.Все влечет вас к вашей подруге. Сказать, правда, что человек совсем беспомощен перед чужими мыслями -нельзя.Он может от них отключиться, если отключит свои чувства от сэкса и вообще от переживания простых чувств.Станет абсолютно чистым.Но сидеть мумией после нескольких лет сидения в медитации сейчас не хочется, вы выходите мыслями в человеческие чувства, а они наполнены тягой к чувственности.Да и это ведь только у меня мой духовный наставник -Павитрин -имел успокоенное витальное и правильное понимание духовного пути, что отражалось на его филиале на мне.Но ведь у других больных может и не быть такой четкой дифференцировки пути души. Еще одна возникающая при этом проблема - вы не знаете -чувствует ваша спутница ваши мысли или нет.Или чувствует и принимает -то есть ход дальнейших событий может изменяться, и вам нужно все время быть наготове, или не чувствует, и вам можно расслабиться.Вы абсолютно неспособны определить это и наверное, не только вы.Вы висите в такой абстракции и возможной условности всего происходящего, что вам нужна любая точка опоры, независимо от исхода вечера и ваших чувств и желаний.Нужна в первую очередь от вашей спутницы для того чтобы вы правильно определили свое как внутреннее, так и внешнее отношение к ней. Например, она замечает ваш взгляд и внутренне подбирается, по чему вы начинаете понимать ее действительное отношение к вам в вопросе, ставшем для вас проблемой.Что вам нужно.Прежде всего -не терять себя, а все свои мысли очистить от собственной привязанности и от всего того, что могло бы негативно повлиять на ваши отношения вообще.Например, о сэксуальности вашей спутницы вы думали из-за фривольности ее поведения, а не из-за того, что возжелали ее, что впрочем так и есть.И все в таком духе.Вместе в этим нужно помнить, что решить проблему можно только поднявшись над ней, то есть необходимо сознанием приподняться в голове к макушке, чтобы смочь полностью очиститься и не потерять лицо. Если за окном вечер, вам нужно работать головой, а вы начинаете зевать -выйдите в соседнюю комнату и посмотрите -никто там из ваших родственников не борется со сном?Если борется -помогите -не мешайте ему заснуть и продолжите работу спокойно. Когда засыпает ваш родственник, филиал которого являлся прослойкой между вашим мозгом и филиалом -телами вашего недруга, вы с последним остаетесь один на один, то есть все ваши заходы в его отдел вы можете начать обдумывать с энергетической наполненности его филиала - отношения вашего недруга к вам.Как вам определить заход в его филиал.Если вы находитесь на своем пути -никакого захода нет.Если вы пересекаете хоть чей-либо путь с нарушением общечеловеческих норм - вы выходите за пределы своего поля, своих тел.В какую сторону повернется теперь для вас ваша мысль -предугадать трудно.Сказать только можно однозначно -ходить по чужому пути опасно. Уже в течении месяца, по радио слушая рекламу, я удивлялся смыслу одной:"В мире насчитывается 1 999 999 мин".После этого шла какая-то небольшая пауза, после чего диктор продолжал:"В мире насчитывается 1 999 998 мин".Затем опять пауза и мин оставалось 1 999 997.Я думал, что во время этих пауз по смыслу должны быть взрывы мин.Может быть рекламодатели неправильно или некачественно их изобразили?Я их почти слышал -так они должны были там быть, но их не было и продолжал прислушиваясь, удивляться некоторой бессмыслице в этой рекламе -агитке.Сегодня я впервые услышал, что действительно во время этих пауз звучат взрывы мин.Только эти взрывы настолько сливаются с общим фоном действия и настолько невыразительны, что я их и не слышал.И не потому что страдал слухом, просто их изображение лежало в другом звуковом измерении, чем я мог их услышать до этого.Сейчас же я стал слушать эту рекламу уже как бы проверяя себя -как я мог эти взрывы не слышать, когда они так отчетливо звучат? По мере оживления чувствительности параллельно с энергетикой и вашей, возможно, подвижностью, но еще не полном овладении вашими чувствами вашими конечностями, опасность потерять последние, при работе с мясорубками и другими подобными бытовыми и не только, понятно, приборами и агрегатами существенно возрастает.У меня никогда раньше не было того, чтобы я засунул в мясорубку пальцы по неуклюжести.Сейчас же, когда чувствительность по вашей ости начинает продвигаться к конечностям, в то время, как ваше привычное их ощущение тоже нарушается, происходит словно сдвиг чувств по осям пальцев -словно рецепторы расположили спиралью от основания к их концам, или наоборот, из-за чего вы их чувствуете немного не так и не во всех положениях руки и кисти.Точнее может быть сказать, что от второй фаланги пальцы начинают казаться словно наполненными не плотью, а воздухом -настолько они кажутся легкими.Они -словно придатки к вашей кисти -невесомые, изящные и аристократичные.Такие пальцы у Б.Ш.Раджниша.(Я тогда только напугал матушку своим вскрикиванием от защемления). День за днем вы выходите на улицу и каждый день обнаруживаете, что изменились по сравнению со вчерашним настолько, что вести себя вам нужно по-новому, как сегодня, а не как вчера, и не так как вы вчера, может быть, планировали себя вести сегодня.Ежедневно меняется ваше самоощущение, ваши друзья, и как никогда вы начинаете опять чувствовать под собой отсутствие всякой точки опоры, что в одну реку никогда не войдешь дважды, а ваше правое полушарие и весь правый бок еще делают все, чтобы и этот один единственный раз дался вам с максимальными усилиями, если вообще дался. Бесполезно готовить слова или приколы заранее.Едва вы приходите в коллектив, как видите, что ко вчерашнему никто и не привязан и каждый смотрит на вас уже новыми глазами.У вас мгновенно меняется уверенность в себе, и вы мгновенно сворачиваете приготовленные слова и вообще все приготовленное.Вы попадаете в совершенно новую среду, которая и у вас меняет весь ваш гомеостаз, и вы на ходу начинаете перестраиваться под то, что вы видите и чувствуете.А то что, вы чувствуете, вы понимаете, что едва ли кто чувствовал еще кроме вас в целостности.Хотя половину - собственно моя половина знала и раньше.Но в целостности -все это выглядит иначе. На вашем внутреннем экране образы появляются, когда человек, идущий рядом с вами или находящийся с вами в одной квартире перестает думать о том, о чем думал в отношении вас -то есть как бы отдает вам свою информацию.Если ваш внутренний мир рспределен по зонам, то витальная информация в виде зрительных образов будет к вам приходить на область таза, астральная -чувственная - на грудь -на туловище, ментальная -на голову.Для того, чтобы в этом разобраться мне понадобилось три года. Представьте, что вы только что поели, сидите в своей комнате, как вдруг видите внутри вас на какой-то полосе ту самую еду, которую вы только что поели.Тем не менее ее вид у вас внутри вызывает у вас те же самые чувства к ней, что были до еды.У вас возникает однозначное чувство, что съедание этой пищи вас погрузит в душевную идиллию.В соседней комнате спит матушка.Откуда появился этот образ?Наверное, какая-то моя собственная его провокация на каком-то зрительном нерве в моем теле.Сам того не заметя, вспомнил о съеденном.После того, как несколько раз на улице в ходе общения начнешь понимать, что внутренние образы, появляющиеся на твоем внутреннем экране -это не показ Бога, что тебе нужно или нужно было делать, а того что идущий рядом с тобой человек хочет или хотел делать.Проблема в понимании того, что видишь возникает оттого, что ты привык относиться к своему телу не как к экрану мыслеобразов людей.Более того, зачастую их филиалы часто не сообразуются с размером полезной для экранизации площади твоего туловища.Голова, правда, остается без чрезмерных наложений на нее, но когда видишь образ, уходящий в невесть откуда взявшуюся глубину, то поневоле начинаешь думать о чем-то, если не Божественном, то том, к чему надо прислушиваться.Хотя, впрочем, без сомнения надо. "Рано или поздно", - с многозначительной иронией начал петь я, имея в виду, что рано или поздно выведу Павитрина на чистую воду. "Как это понимать?" - услышал я голос Павитрина.Он похоже, ложился спать, и мое пение его стало раздражать. "Рано или поздно"-передразнил он меня.У меня сразу отпала охота петь, хотя было приятно, что его мое пение задело.

26.9.1996

Утром я проснулся без всякой задней мысли о плохом от звонка в дверь, раздавшегося на рассвете. Думая, что это могут быть кто-нибудь из желающих опохмелиться, я не стал вставать. То же самое сделала и матушка. Когда мы через час встали и открыли дверь, то обнаружили вставленную в дерь записку о том, что приходил почтальон. Телеграмма была срочной на имя Белова. В извещении не указывалось откуда она прислана. У меня пошел мороз по коже.

-Это от отца, -словно прочитав мои мысли, сказала матушка. Я посерел от ужаса. На почту идти было страшно, тем не менее идти было надо. Выходя из подъезда я увидел, что мой внутренний мир чист, и что сквозь мои глаза вперед идет прямой взгляд смотрящего сквозь меня.

-Интересно, как сейчас он будет поступать?-возникла в голове мысль обо мне в третьем лице. На нашей почте мне сказали, что надо за этой телеграммой идти на центральную. Перебарывая страх, я отправился туда. Я ведь терял время, в то время как меня безбожно проектировали. Во дворе Слава Матафонов заводил свою машину. Он ехал куда-то по делам и обещал быть здесь через 40 минут. Я все же решил пойти пешком. По дороге я увидел видение ножа, воткнутого мне в спину. Павитрин продолжал издеваться надо мной, рисуя мне мое недалекое будущее на своей проекции. Телеграмма оказалась от Иры Кравец -из Тамбовки. Она писала, чтобы мы сегодня были дома, что она привезет картошку. Домой я шел с мыслями о том, что можно опять садиться в медитацию и учиться проецированию.

-Еще жив?- вскоре поинтересовался Павитрин о моем отце. Его голос был многообещающим. Теперь мне вообще ничего другого не оставалось делать.

Утром, когда вы просыпаетесь, первым делом, обычно начинаете думать о прошлом, настоящем и будущем. Но представьте ситуацию, когда вы делаете движение мыслью, а она вдруг здоровая и спокойная обрывается, натыкаясь на эманацию твоей несостоятельности. Если у вас нет опыта отдифференцировки своих мыслей от чужих, то эту эманацию легко представить за свое собственное отношение к себе.

Представьте, что каждому органу твоей головы соответствует орган головы его друга детства. Утром, если совершалось вечером воздействие -шла война между вами и вашим двойником -невидимая плоть второго тела больного насквозь пропитана энергетикой врага-то есть та вторая голова двойника пропитана вся угнетающей энергией. Больной просыпаясь, делает движение мыслью, но мысль находит под собой то, что рассыпается в прах -то есть плоть своего второго тела - своей второй головы. Ты по любому двигаешь мыслью, но под тобой нет никакой опоры -так как все рассыпается. В этот момент важно не начать нервничать и кидаться мыслью во все стороны. Потихоньку подвигав мыслью и обрушив все построения этой второй головы, какие можно, нужно остаться сознанием в полости головы, дав этой отрицательной, но уже потерявшей силу энергии, впитаться, переработавшись в вашу энергетику. Начать день нужно также потихоньку без утренних занятий спортом, следуя своим желаниям -сначала поесть, подвигаться, дав обрушиться всему второму телу, после чего ваше тело остается из каркаса здоровых тканей, и вы за утро привыкли к себе такому, какой вы есть -начинайте делать зарядку. Если больной не жил нормальной жизнью, важно в этот момент не запаниковать, а остаться спокойным, зная, что эта плоть рассыпется от первого же касания сознания к ней, что мысли никуда спешить не нужно. Что эта эманация подавления, после которой теряется вера в себя, всего лишь эманация, которая является голой энергией, которая после вашего касания ее сознанием начинает становиться просто энергией, никак не влияя больше на вашу психику. Мысли не нужно никуда спешить. Пусть она полежит отдохнет и впитает в себя все то, что она столкнет сейчас, находящееся вокруг себя.

7.10

Ночь не спал, -не мог заснуть. Под утро, вдруг обрел покой и понял что произошло -проснулась сестра на Сахалине и ее филиал у меня на психике объединился с моим сознанием, покрыв места, загруженные тяжелой энергией. Я почувствовал равновесие и решил встать, так как чувствовал, что все равно не засну. Матушка тоже не спала почти всю ночь и заснула только под утро. Не потому ли люди засыпают под утро, всю ночь промучавшись в бессоннице, что на другом конце страны есть родственники? Для меня этот вопрос решен положительно, хотя причинами могут быть и другие. Матушка простыла, только простыла ли. У нее был кашель и насморк. Только кашель у нее проявлялся когда я начинал что-нибудь обдумывать всей полостью головы. Особенно, если я мышлением цеплял угол правого полушария. Это было неизменно. Особенно, если я начинал плохо думать о ком-нибудь.

Вечером приходил парень, принес гирлянды на елку, чтобы продать их нам, выручив себе деньги на выпивку. Мне стало не по себе от их вида, хотя они выглядели достаточно для продажи. Наверное не от их вида, но при виде их. Я не стал его спрашивать за кого он меня принимает и сказал просто, что они нам не нужны. Он ушел, а у меня накатила волна негодования на него. Я ее успокоил. Ночью, опять начиная вспоминать о нем я начинал переживать то же самое. Правда еще и по другой причине я отдал ему упражнения о дистанционном чтении мыслей и теперь мой левый бок перед ним был открыт и малейший его промах ложился на мою энергетику особенно ранимо. Едва эта волна начинала на меня накатывать, как у матушки начинал раздаваться кашель. Взаимосвязь чувствовалась одной причиной. Я начинал думать также об одном должнике, не спешащем мне отдавать деньги, как у матушки повторялось то же самое.

26.10

Поднятие сознания или опускание филиала врага идет в вертикальной физиологической последовательности расположения органов-сначала легкие-потом глаза. Сначала вы кашляете как ваш враг, делая движения, сопровождающие кашель движениями вашего сожителя, затем, когда его филиал опускается на вашу голову и натягивается, следует опускание вашего взгляда филиалом или полуфилиалом вашего противника. Полуфилиалом -потому что двойник может полудвойником, его половиной, разомкнутой по вертикали в сагиттальной плоскости. Эта половина, надетая на вашу со стороны доминантного очага или вашего "пробитого" глаза глазом двойника и делает то, что она делает - словно насильно опускает ваш в лучшем случае один глаз к земле. Блоком или рычагом для этого опускания служит затылок, на который опирается этот полевой каркас, в результате чего создается ощущение чего-то живого, что не дает или противится тому, чтобы вы смотрели прямо.

27.10

Вечером я хотел позаниматься цигуном, но не смог, так как тело чувствовалось обтянутым плотным и в то же время тонким духовным телом, упругое сопротивление которого преодолевать не хотелось. Хотелось следовать тому, что оно мне диктовало. А оно мне диктовало расслабиться и лечь спать. Оно обтягивало меня как одежда буквально по всей длине моих конечностей и туловища.

К вечеру следующего дня вдруг в левом полушарии я увидел лицо Павитрина с озарившей его догадкой:"Я ведь этим убиваю Олю". В одно мгновение произошла перестановка в моей голове и мне в правое полушарие засунулась мысль о том, что я -друг. Я воспринял ее как издевательство.

Сгустились сумерки. Я сидел в кресле лицом по направлению к их дому.

- Белов, я хочу наладить с тобой дистанционную связь, -услышал я голос. Я был против. О какой дистанционной связи могла идти речь, когда простые отношения были не восстановлены и отсутствовало доверие. Да и эти дистанционные отношения -начни я сообщать какую-нибудь информацию, только ими бы и остались. В жизни при этом уровне способностей людей кто бы мне поверил или как бы я доказал, что воздействие было, начнись оно снова, а вопрос о порядочности моего дистанционного коллеги оставался открытым.

В слова, звучащие как голоса, вылились мои постоянные мысли - о сегодняшнем дне и завтрашнем, так как это были наиболее частые мысли. Слово "сегодня" была на уровне физической головы, а "завтра" -на высоте одной головы от физической на каком-то жгуте со стороны правого бока. Таким образом у моего духовного существа получалось два постоянные уровня жизни: физический и надфизический. Когда я был заполнен духом и исполнен сил, растущее духовное тело доставало до верхних границ моего духовного тела или его отростка-жгута.

Была у меня и другая версия образования верхнего уровня. Так как мысли все шли через сердце, поворот головы влево или вправо мог оборвать тяжи нервов или поля у противоположного бока, по которым идут мысли, и таким образом у правого бока над головой мог образоваться этот "хвост" моего поля или зрительного нерва, на конце которого застыли, словно впечатанные, слова "завтра" и некоторые другие. Это было очень вероятно, так как левый конец этого жгута был оборван и жгут на оси, выходящий из правого бока, мог вращаться вокруг своей оси у меня над головой. Я, правда, не видел его вращения на все 360 градусов, но в пределах поверхности головы он вращался свободно. Я не сомневался, что чувство электрода, вставленного мне в голову, задает иногда мне он и не только мне (так как мне об этом рассказывали и другие больные). Голос же мог образовываться благодаря потоку мыслей или внимания направленного вверх и задевающего эти слова, впечатанные в конец жгута.

"Кандидат на повторное посещение психиатрической больницы", -пошли слова.

- Оля, он прочитал информацию прошлого о моем проектировании.

Однажды на тренировке у одного парня случился сердечный приступ. Желая помочь, я подсел к нему, чтобы его обнадежить и пообещать цигун Бодхидхармы. Но едва я стал вкладывать движения своего сердца в говоримое, как мое сердце вдруг бешено заколотилось с просадками - холостыми оборотами. Одновременно я почувствовал выход вовне у себя довольно высоко над головой. Мгновенно поняв, что я вышел на волну этого парня, и что мое сердце сейчас работает в точности, как и его, я, схватившись за сердце и напрягшись, заблокировал его свободу с одновременным успокаиванием его и тут же мысленно перекрыл выход интуитивного канала у себя над головой. После этого, зная что парня ничего страшного не ожидает, я просто его обнадежил и пообещал принести завтра упражнения.

Мать с сестрой общались в соседней комнате - я внутри изменялся соответственно эмоциям, которые они проявляли в ходе общения. Это были постоянно меняющиеся гаммы красок и ощущений. Ни одну эмоцию, несправедливо проявленную матушкой по отношению к сестре, вследствие застарелой привычки в общении или сестрой к матери, если такое случалось, я не мог оставить без внимания. Я реагировал на них болезненней, чем тот, кому она предназначалась, в то время как она проявлялась даже полубессознательно или вообще не относилась к человеку, а к предмету говоримого.

Каким-то своим наитием я научился определять внутреннюю полноту человека. Его внешнее проявление или не проявление себя для меня не имело никакого значения. Достаточно мне было взглянуть ему в глаза, как я понимал, что буду понят этим человеком во всех моих нормальных проявлениях. Также как я знал, что это мое восприятие лучше механического опрашивания определит психическую полноценность человека. Если какой-то спектр излучений человеческой полноты во взгляде отсутствовал - я знал, что человек психически нездоров. Так же как и то, что причиной этого в 99% случаев является чья-то загруженность его психики, "отключающая" индивидуальность этого человека.

Как бы вы отнеслись к тому, если бы для продолжения вашего дела необходимо было бы только поесть. Но сразу, едва бы только вы поели как сразу становились бы другим человеком. То есть про дело свое вы бы продолжали помнить, но у вас не было бы никакого желания его делать сейчас. Вы осознаете, что это глупо - явно глупо, что упускается драгоценное время, когда дело можно было бы сделать без проблем. Но а если вы не хотите? Вы хотите отдохнуть, прогуляться. Что вы и делаете. Отгоняя мысли о деле. На удивление отгоняются они так легко. А мысли о том, что будет потом, в голову просто не запускаются. Вы живете настоящим. А в настоящем вы хотите отдыхать.

Я лежал перед сном на кровати. Едва я успокоился, как мое сознание с огромной скоростью помчалось вниз. Было такое чувство, будто оно свободно перемещается в мироздании и в то же время остается окруженным какой-то невидимой прозрачной субстанцией, мешком уходящем вниз от подушки. Я попытался пошевелиться, но не мог оторвать ни рук, ни ног, ни голову от постели. Единственное, что у них получалось, это едва пошевелиться и немного проскользить по поверхности, на которой они лежали.

Две девушки дружили между собой. Но спустя какое-то время я начал замечать дисгармонию в их отношениях. Та, которая была выше ростом перетягивала на себя все внимание своей подруги. Когда они шли вдвоем, она ее просто иногда не замечала, будучи полностью увлеченной собой. Я хотел предупредить их конфликт, видя, что он неизбежен, но не знал как сказать это им и повода подойти не было. Вскоре я узнал развязку. Обделенная вниманием подруга нашла способ обратить на себя внимание, написав отцу своей подруги о поведении его дочери в институте. Конфликт был разрешен легко, так как краски обиженной девушкой были сгущены, и ее подруга, та на которую написали, была полностью уверена, что виновата только ее подруга. До моего с ней разговора.

В книге была фотография Рама Даса. Его взгляд меня потряс своей мягкостью. Он излучал ту самую эманацию, которая залечивала мои раны от соприкосновения их с ним. Но сам взгляд мне показался сфокусированным или расфокусированным. Точка фокуса словно была выбрана произвольно и не самим Рамом Дасом, а словно некто из- за его головы, свел линию взгляда каждого глаза ближе, чем находился остальной мир, словно этот мир был самому Раму Дасу и не нужен. Я вспомнил фотографию Шри Чинмоя, которую я видел у Толи Наделяева. То что и его взгляд -вгляд Учителя заканчивался ближе остального мира, говорило о том, что Учитель непроизволен. Я был в шоке. Отдать себя в руки неизвестному, кто бы управлял моими не только глазами, но и мыслями. Возможно ли так расслабиться, даже зная, что так живут известные люди, даже и зная, что этот неизвестный погрузит твою душу в вечное блаженство и даст тебе все и для тела и для души.Но сам то ты при этом будешь отсутствовать.Так кому Он будет это все давать. На кой тогда мне забывать себя, если меня уже не будет для этого блаженства, которое я не буду осознавать. Я не готов был для такого Ухода.

Возможность дистанционного влияния у меня принимала следущие размеры. Однажды я сидел на кухне с двумя девушками, мы играли в карты и разговаривали. Вдруг я почувствовал идущую снизу тонкую струйку очень несвежего белья -носков. Я только что помылся в душе. У рядом сидящей девушки к тому же колготки были темными. На мгновение у меня возникло идущее от правого полушария шаблонное к ней отношение, которое я разжал и изо всех сил старался его не менять, тем более, что сама девушка оставалась непринужденной и ничего не замечала. У меня была мысль, что может быть это идет из моего поля, и девушка тут ни при чем. Но это было нереально, так как о всем другом я уже забыл. Я вспомнил свои причины, когда подолгу не менял белья и иногда простое сживание со своим бельем, когда голова постоянно занята другим. Благодаря моим усилиям вечер -настроение и у меня, и у них остались неиспорченными. Действительно как приятно думать о человеке хорошо, каким бы он ни был. Какого же было мое удивление, когда спустя два дня днем, сидя дома, я почувствовал ту же струйку того же запаха. Я был босиком и целиком чистым и в свежем белье. Вокруг не было ничего такого, что могло бы излучать этот запах. И шел он со стороны левого бока. Я присмотрелся к своему полю и был поражен, что эта струйка шла из полевой складки, прилегающей к левой ноге. Я тут же вспомнил и зуб на левой щеке, который пришлось недавно лечить. Без сомнения ее, излучал Славин филиал. Кто ему в тюрьме даст возможность каждый день менять белье. Вот бы я проявил отношение к девушке!

Бросить курить меня просто вынудил мой двойник. Представьте себе, когда начинаешь курить, а сзади на тебя надвигается вторая голова, начинающая проявляться из параллельного мира и надевается на твою голову. Если я слышу отдельные мысли в ней, то почем знать, может и она может слышать и отдельные мои мысли и как знать, вдруг она начнет на них реагировать так, как я реагировал несколько раз за этот год. Тем более, что эманации в этой голове -самые устрашающие. Ты просто не готов курить в максимальной приближенности своего сознания к чужому, хоть и хорошо знакомому сознанию. В последующие разы для курения хватало запала только на вечер, так как к его концу исчерпывалась и целостность моего тела желаний и после застолья, когда организм от самых различных действий начинал очищаться и тело желаний, пронизанное желанием покурить, делилось на отдельные фрагменты, когда я ведомый, как оказывалось впоследствии, одним из фрагментов тела желаний подходил покурить, то взяв сигарету в руки внутри себя чувствовал нечто совсем неготовое к курению - чистое тело, к тому же пронизанное отталкивающей курение вибрацией -эмоцией.

Когда человек уверен, что виноваты вы, у вас практически отсутствует возможность оправдаться перед ним, даже просто внушая доверие, достойно ему ответить, так как поле вашей головы -то есть ваша психика уже им смята, если он сильней вас энергетически -смята ваша седьмая чакра, а вместе с ней смяты и внимание и мышление и речь и ваша мимика. В армии мой земляк по Калинину, служивший в учебке, попросил меня отправить ему домой сувенир -ракету. Эти самодельные сувениры, да и вообще посылки военнослужащим срочной службы отправлять домой запрещалось, а я, служивший хозяйственной части, где отношения с офицерами были проще, мог попросить отправить своих командиров. Я отправил ему домой ракету с фотографиями, попросив нашего офицера. Но посылка почему-то не дошла. В то время как моя ракета, отправленная отцу дошла без проблем, правда, я ее отправлял с другим офицером. Когда после дембеля я пришел к этому парню в гости, он меня встретил с таким настроением, с такой невысказанной яростью, что наши отношения порвались, так как возместить ему этот ущерб я ничем не мог. Сейчас, может быть, я отдал бы ему свою ракету, но тогда я не мог этого сделать, тем более, что подарил ее отцу. Само его отношение отбило у меня сами силы ему возмещать своей душой и чем-нибудь другим ущерб -ведь я же не мог начать ему прислуживать. А он не хотел меня видеть. Понятно, что тоже невысказанно. Доверие было потеряно. А сколько мы могли друг другу дать!

Казалось бы - так просто - взял эзотерическую схему планов жизни и определил по ней свое местонаходение или должное и настоящее местонахождение своего сознания. Но все дело было в том, что для сознания границы не заканчиваются телом и, если отсутствует нормальная чувствительность, то тело ощущается как такая же данность как и само сознание, словно бесплотное, такими же представляются и небо и земля, по которой ходишь. Мир един и не разделен на тело, сознание, землю и небо. Просто одно находится в другом и все взаимосвязано. Границы ты видишь умозрительно, понимаешь, что все эти вещи это не одно и то же, но в то же время твои чувства, показывая тебе, что твоя душа -это не тело, показывают тебе что ощущениями можно провалиться под землю, что для души нет плотности поверхности земли. В связи с этим возникает вопрос -тогда что же является физическим, а что духовным? Где границы физического плана жизни? Переживая это вспоминаются и способности, описанные побывавшими в клинической смерти -душа начинает переемещаться со скоростью мысли и не имеет границ физического мира.

И если бы еще твое внимание было полностью твоим. Но ведь невозможно вспомнить прожитый день просто и ясно. На пути движения сознания вдруг встречается какая-то вертикальная штыреобразная структура, вокруг которой, чтобы вызвать необходимый зрительный образ, сознание должно обвиться и посмотреть на небходимое словно исподлобья, как-то перевернуто. Тут вообще теряется ориентация не только местоположения сознания, а всего тебя самого, так как ты и оно -одно и то же. Подумав таким образом, ты расслабляешь сознание, оно, сползает с этого штыря, и ты опять смотришь на мир нормально, за исключением вопроса, который остается - когда ты станешь нормальным и что это за структура, которая делает мир -по крайней мере внутри меня перевернутым. Или это само сознание попадает в какие-то отделы мироздания -высших планов сознания, от которых я пока не могу освободиться.

Закройте рукой отверстие на макушке или чуть правее от нее и энергия, расходуемая на нужды двойника и циркулирующая вместе с ним, с его энергией, начнет накапливаться в вашей голове, обеспечивая вам образное мышление.

Одна из проблем в общении -незнание того как к тебе относится твой собеседник -девушка. Одна из особенности молодого поколения -раскрепощенность и когда девушка, находящаяся замужем, прыгает на шею встреченному приятелю, тогда невольно возникает вопрос -как она относится к тебе, если знаешь, что к тебе она относится лучше, чем к этому встреченному парню? Отсутствуют границы в поведении и невольно возникает мысль-может она хочет интимной близости? В отношениях с психически больным важно правильно себя поставить и тогда не возникнет казусов и душевных болей.

28.10

Делая дообеденный комплекс, я услышал голос:"Прекрати" после того как сделав комплекс, начал отжимания на пальцах от пола. Голос шел точно в затылок и я сначала не понял к чему он относится, то ли к упражнениям, то ли к моим разговорам с сестрой:между подходами я переговаривался с ней и сейчас сказал только что особенно эмоционально. Отжимания я завершил и стал думать о других упражнениях. Попробовал встать в исходное положение - мышцы просили его. Но едва уловимое чувство говорило о том, что лучше его не делать. Я сел на стул и стал себя слушать. Вскоре со стороны правого бока тело стало окутываться таким покоем, словно я и не тренировался. Попытка представить сейчас продолжение тренировки вызвала негатив, в котором застревала мысль где-то за головой в психических каналах. Вскоре я увидел и его -негатив, черными витками клубящегося над моей головой. Начни я качаться, чувство тела заглушило бы его проникновение внутрь тела, а после тренировки, пока психические каналы, содержащие чужой негатив не были бы вытолкнуты на периферию тела, он бы насыщал ткани тела внутри его. Сейчас же чувство было таким, как вчера на тренировке: с позиции мышц сделано было мало, но оценка умом была вполне удовлетворяющей голову.

1.11

На огород я поехал опять на час двадцать. Едва приехал, как подумал, что не успею и за сегодня закрыть всю клубнику. Поработал с полчаса, как стало накапливаться сильное желание пойти на самбо. Более того, когда я печатал, из под пальцев само когда я печатал слово "само", зацепил букву "б" и получилось "самбо". "Может быть это знак к действию" -подумал я. Тут я однозначно решил, что пойду сегодня к Виктору Ивановичу. Время еще было, и я немного поработал, когда мысль о том, что все равно еще надо будет приезжать, меня остановила. Я мог опоздать на тренировку. Тут я взглянул на солнце. "Куда рвешься, время еще есть",- подумал я сам себе и увидел, что фокус поля , на кончике которого находилась эта мысль прозрачным конусом выступил из левого глаза на расстояние 10-15 сантиметров. То есть фокус собственно моей сущности оставался смещенным в сторону левого полушария. Тем не менее это оставило меня в покое, так как теперь я понимал, что я вижу, также как видел, что мое психическое начинает не умещаться в теле. Была надежда, что скоро оно вообще последнее покроет целиком. До остановки полпути я бежал легким бегом, когда меня догнала легковая машина и мужчина взял меня в попутчики. Он ехал с женщиной, и машина была их собственная. У меня было 5000 рублей, но мне отдавать их стало жалко. Мне показалось, что можно проехать и так. Тем более, что мужчина подвозил меня только до Моховой пади. "Отдай", -услышал я голос из правого полушария. Был ли этот голос голосом или ко мне пришло это слово откуда-то изнутри? "Жалко?"-пришел следом вопрос. Теперь он родился в груди в свернутых каналах, которые от бега -я давно не бегал - как-то перестроились, и я не мог осознать что творится у меня внутри, несмотря на то, что относительно остального там было все нормально. Но чувствовалась какая-то перекрученность каналов. Я понял, что должен это сделать, чтобы быть чистым. Но мужчина, высаживая меня, деньги вернул: "Я не таксую", -сказал он ворчливо. Я посмотрел ему в глаза, и мы оба улыбнулись. Водитель следующей машины, которую я остановил наверняка бы взял деньги, но машина была государственной, а он сам - я почувствовал - отношение ко мне у него бы стало не столь уважительное, если бы я отдал ему деньги. И едва я сел -стал думать отдавать деньги или нет. Ответ пришел просто. Правая часть моего тела от напряжения головы приподнялась над левой, закрыв меня своей энергетикой от шофера. Теперь он бы ничего плохого не подумал, если я деньги оставлял себе. Так я и сделал. Так и вышло. Тот, кто был во мне был справедливым.

2.11

Проснулся я ночью от какой-то работы внутри меня. Где-то в грудной чакре я слышал голос: "Виталий, он мент, он тебя сдаст". Голос раздавался где-то глубоко внутри меня и это место было окружено изначальной чернотой.

-Ты не знаешь, почему у меня нет желания учиться? -отсоединились от меня слова Жени Дорожкиной. Они были в тон словам моей сестры Тани, ее вопросу о том, не знаю ли я чью она отрабатывает Карму.

-Он и над Женей издевается? -точнее ее проектирует -подумал я о Павитрине. Но ведь если Женя не поступит -переживать будет не она одна. Я понял к чему была у меня вчера встреча со знакомым наемных убийц. Понятно, их бы услугами я бы пользоваться не стал, но ведь это внушение Виталию мысли о моей опасности было для убийства меня. Клин клином. Я оделся и пошел к знакомой девушке узнать как найти Виталия. Она была напугана моим приходом, так как была уверена, что я пришел из-за жены этого парня - я пошел ее провожать после ее с мужем конфликта во время последней встречи. Успокоить ее мне все-таки удалось, и я отправился на рынок.

Виталий стоял на указанном месте. Я отозвал его, и когда мы отошли, у меня все слова вылетели из головы. Я не знал с чего начать.

-Подожди, я сейчас соберусь,- начал я заполнять молчание и свою жестикуляцию -попытки выразить свои чувства. Лицо Виталия изменилось.

-Я не по поводу Ольги пришел,-сказал я.

-Смотри, -сказал Виталий, -если по поводу Ольги -порву.

Последнее слово он по прежнему говорил забавно, но мне было не до смеха.

-Ты знаешь, -сказал я, -мне нужно с одним человеком разобраться.

-Говори, -сказал он обрадованно.

-Что говорить, -я удивился такой отзывчивости.

-Как что? -Адрес и причину. Я ведь должен буду задать ему вопрос в чем дело, когда приеду.

-Нет, мне нужно убрать. Если ты задашь ему этот вопрос -он скажет, что нет ничего этого не было.

-А ты уверен, что это нужно? - спросил он.

-Ты знаешь, пока шел к тебе -был уверен, а сейчас -нет.

-Ты иди лучше домой, подумай, а потом придешь. Убрать просто, а если он не виноват?

-Это касается не меня, а других людей.

-Все равно, иди, лучше подумай.А то потом будешь раскаиваться.

Я с ним был согласен, так же как и не переставал проклинать себя за малодушие, так как знал, что стоит мне начать движение, как из меня посыплются видения и воспоминания об издевательствах надо мной одной и той же личности. Смущало то, что я не мог стать твердым -твердо понять, что надо мной и моими родственниками издевается он один. Едва я направлял на видения взгляд, как они мной усваивались, но что значит видение -это только видение. Я их усваивал душой. Но у меня не было твердости духа, чтобы пойти на этот шаг. В конечном счете видение - это только видение, как бы много оно тебе не говорило о твоих прошлых переживаниях. Тем не менее идти домой я не мог. Это было не только не по-мужски. Показ моего малодушия дал бы повод новым издевательствам.

-Он же издевается над твоими родственниками! -пересекла самую верхушку моего сознания мысль. Она пронзила меня и была той самой струной, объединившей мое тело с духом. Теперь я был на взводе и знал что мне делать. Развернувшись на 180 градусов, я зашагал к Виталию. Я почувствовал себя опять внизу на самом дне тела Вадима. Держа дыхание, позволявшее мне держать эту мысль и настрой, теперь я не сомневался, что очень скоро все проблемы разрешатся. Но когда я подошел, то увидел, что Виталия под лотком нет, стоят только его друзья. Я не стал их спрашивать из страха засветиться лишний раз перед ними, не зная как отнестись к отсутствию Виталия -может быть чтобы подумать лучше, повернулся и пошел не спеша домой. Я отошел метров 20, когда увидел Виталия, несущего бутылку пива с булочкой. Я чуть не выдохнул при виде его. Сейчас, когда я расслабился и выдохнул, увидев его отсутствие под лотком, потерял ту силу и настрой на дело, а теперь я почувствовал, что они ушли безвозвратно, а я опять не тот. Виталий тоже меня увидел, и мы пошли вместе опять назад. Опять я жевал ему слова, не в силах решиться на то, зачем пришел. Он все понимал и все мои сомнения принимал целиком, и сам говорил, чтобы я не спешил. Он сказал, что ему нужно идти. Пообещав ему, что все это останется во мне, я, тем не менее, не мог уйти совсем. Я зашел в магазин, который работал неподалеку, сел там у входа на пристройку к стене типа сидения и просидел на ней до тех пор, пока меня не попросил уйти вызванный продавцами охранник магазина. Я понимал, что ни до чего не додумаюсь -что ни смогу, ни уйти домой, ни решиться на сдачу Вадима наемному убийце -действие в любую сторону давало во мне обратный ход мысли. Сейчас же я находился в равновесии. Я решил отдать обстоятельствам себя в руки, чтобы не действовать самому. Я сидел, можно сказать, в медитации, отогнав от себя смущение, за БОМЖевское времяпровождение. Для посетителей я был греющимся коммерсантом -одет я был хорошо -продавцы были незнакомы. Сверху от левого полушария в голову спустилась мысль -"Возьми Ольгу (жену Виталия) в жены" на длинном желтом шнуре. Я в ужасе стал от нее отталкиваться, как и от этого шнура, так как сопротивляться ему, эманациям, которыми он был наполнен, было просто невозможно, так как они были тождественны моей сущности. По крайней мере так было спокойней. Потом я пошел домой, так как чувствовал, что приход к Виталию опять мне опять ничего не даст, так как для этого дела нету сил.

3.11

Утром поехал на огород "добить" клубнику. По пути вспомнил как в прошлый раз видел, что за сопкой от нашего огорода, там, где сейчас это будет по пути две кучи сена, бывшего какой-то подстилкой и сейчас выброшенного через забор. Эти кучи лежали беспорядочно в кювете с выполотой травой и было видно, что хозяева на них виды не имеют. Я взял проволоки, встретившейся мне по дороге и решил скрутить две охапки сена и на огород прийти, принеся уже половину покрывочного материала. Но едва я начал подходить к сену, как услышал словно треск веток где-то впереди. Я насторожился. Это могли быть хозяева или соседи. А брать при них можно было только с их разрешения, о чем я в этот момент забыл. Но пока я подходил, никого не увидел и больше не услышал. Едва я подошел и остановился у кучи, как опять услышал словно мужской голос, донесшийся до меня из неизвесстного направления. Я покрутил головой, но опять никого не обнаружил. И едва я начал было разматывать проволоку, то есть начал направленное действие, как вибрация страха в случае моей поимки над правым полушарием стала такой, что я нимало больше не задумываясь повернулся и пошел на огород. Сверху с левого полушария в голову опустилась картина как я собираю траву с нашей непрополотой деляны. Когда я пришел на огород, начал думать где взять травы -хотел опять пройтись по дороге и посмотреть где хозяева выбросили с концами выполотую траву, как отходы, а не как сырье для компоста, как, пойдя посмотреть на клубнику, вдруг подошел к траве, растущей напротив нее и стал ее рвать. На удивление пучки начали расти быстро, и я понял, что без всяких поисков я убъю сразу двух зайцев:благо -Таня Балобанова с Ингой Фроловой не помогли прополоть весной эту деляну.

5.11

У вас с вашим двойником единый внутренний фокус, поэтому вы постоянно будете видеть его глаза, смотрящие сквозь вас. Единый внутренний фокус у вас не только с ним, а со всеми людьми, кто есть в вашей душе, но их присутствие на вас проявляется в зависимости их духовности и соотношению ее с вашей духовностью.

Отношения были восстановлены, а я не видел никаких признаков этого -настолько изменился мой внутренний мир от исходного ненормального -когда я налаживание отношений с Вадимом воспринимал как праздник. Сейчас было больше покоя, но и перед восстанавливанием отношений я в общем-то уже ничего не хотел и не знал нужно ли это. Во время беседы я вспомнил ход своей мысли во время сидения в магазине, когда я увидел закрывающиеся глаза Вадима вместе с закрывающимися моими глазами. Это было словно издевательство.

Вечером я сидел на кухне, как в левой стороне своего тела во весь рост, если не больше, увидел свой образ и образ Виталия. Мне как бы задавался вопрос: "Что ты ему сказал?" Ложась спать, я стал искать второе одеяло, так как надоело несколько ночей кашлять под одним и покрывалом. Едва я лег и закрыл глаза, как опять очутился перед дилеммой -начать отгонять мысли или последовать совету Раджниша: "Идите в бессознательное". Второго просила душа. Тем не менее краем глаза я успел увидеть, а краем уха услышать, что Павитрин выведал у меня, что я сказал Виталию. "Может, поймет, что меня лучше не трогать,"-с этой мыслью я провалился в бессознательное.

6.11

Проснулся и первое, что осознал, что ночью ни разу ни кашлянул.Вот что значит второе одеяло. Так же как оно послужило и тому, что я спал как здоровый ребенок вообще, словно не было предыдущих ночей с допросами и ответами.

6а.11

Голова была пустой. То самое место, которым обычно люди думают -промежуток от глаз до свода черепа был абсолютно пуст. Был один свод черепа. Любую эзотерическую информацию или любой духовный вопрос я мог преподнести как лучший выпускник школы мистерий. Но связать два факта из текущей жизни я не мог, даже не скажешь ментально - скорее физически. Я не мог даже просто сами эти два факта взять в голову. Один факт располагался с одной стороны полости черепа, другой -с другой, а между ними не было ничего такого, что могло бы их соединить. Никакого двигающегося субстрата, который можно было бы назвать разумом. Я напрягался головой изо-всех сил, пытаясь вызвать образ и понять механизм воздействия на меня людей -но те слабые шевеления прозрачной волокнистой массы, едва приподнимающейся от нижней поверхности полости не могли выдать ничего такого, за что можно было бы уцепиться разумом, чтобы развить мысль и ее ход. Попытки подумать были такими, что сказывались не только на сердце, но и на мимических мышцах лица, а в голову они как будто просто не проникали. Напряжением кожи черепа снаружи я пытался направить ход мысли в нужном мне направлении -от одного факта к другому, но я не мог сами факты отделить от самого себя -от плоти головы и своего существа. Они были словно прилеплены к плоти моего мозга, моей коже. Разумом отделить их от них было невозможно. Факты были частью меня и отдельно от меня они не существовали, значит оперировать ими значило оперировать собой своим телом. Своим телом своим разумом из своей головы я оперировать не мог, следовательно я не мог оперировать и самими фактами, остающимися прилепленными ко мне. Самым поразительным было то, что я видел то, что хотел обдумать, но мышлению это увиденное не поддавалось, так как оно жило во мне лишь в момент моего видения этого или переживания. Когда я успокаивался, оно исчезало.

Утром вокруг было как-то необычайно светло. Я в то же время чувствовал себя находящимся на дне этой осветленной сферы. Осветленной не монотонно, а полосами с разными переливами цветов. Говоря проще -на душе было легко и светлее обычного. Одновременно чувствовалась какая-то тишина, словно известный кто-то прислушивается ко мне чем я занимаюсь.

Вечером, когда я сидел на кухне от переднего угла правого виска снялось нечто вроде пересечения под прямым углом психических каналов и весь этот их узел, словно крадучись, стал опускаться к моему тазу, сопровождаемый радостью по поводу того, что верхние подпланы определяют поведение нижних. Я, понятно, в этой не моей радости относился к нижним подпланам. Я бы спокойно отнесся и к этой радости и ко всему тому, что происходило потом, если бы не энергия, уходящая периодически в одном и том же направлении, сопровождаемая определенными мыслями на мой счет.

10.1.97

Сегодня в первый раз встал ночью, чтобы работать, сделав для себя несколько открытий. Не смог уехать я на Сахалин с Таней, потому что очень сильно открыл душу, когда пришел к Лене Дроздовой. В разговоре с ней и ее бабушкой я выложил столько своих знаний -говорил, пока не выговорился по поводу говоримого, что послужило тому, что глазной нерв правого полушария или правой стороны тела обломился -укоротился и дал возможность энергии Вадима сменить мне настроение уезжать, так же как и перекосил мне мое существо вправо. Проснувшись, я начал с того, что как и несколько дней назад занял свое левое полушарие своим сознанием. Это было интересно заполнить свое существо собой, разогнав, наполняющую его чужую энергию. Для этого нужно сделать словно вбуравливающееся в самого себя, в полости своей головы движение, в ходе чего почувствуешь, как энергия, наполняющая плоть головы, расступается, словно линзы диафрагмы фотоаппарата, а ты сознанием заполняешь полагающееся тебе место.

Над глазным нервом над правым полушарием виднелись слова: "Глупо"."Я в нирване". -Я не вспомнил тогда , что последние слова я говорил Косте и Тане Балобановым про себя.

11.1

Матушка поехала в Тамбовку на похороны тети Веры Перловской. Я не знал пригласить мне на ночь кого-нибудь или нет. Чтобы исчерпать все "за" и быть уверенным, что "против", если мне выпадет, оно будет продиктовано "святым духом", а не моей неспособностью пригласить на ночь женщину, я подошел к телефону и набрал номер. Она отказалась, а я попал в такую внутреннюю атмосферу, что зарекся не иметь больше случайные половые отношения.

14.1

Сегодня, наконец, удалось освободить внимание. Чувство потрясающее. Снаружи головы остались проблемы, в то время как внимание переводится в сагиттальную плоскость головы. Еще ослабленное оно полностью подчиняется только усилию, а если усилий не прикладывать, то оно немного провисает. Но это не страшит и не хочется прикладывать к нему никаких усилий. Хочется наоборот сидеть с ним таким провисшим и дышать, набираясь силами. Одна за другой отпадают с внешней стороны ментальные пленки, привязывавшие внимание к правой щеке, принося коже щеки облегчение, так как к ней начинает поступать воздух. Как-то не верится, что внимание может оставаться расслабленным, а не работать как папа Карло, отгоняя мысли и контролируя все и вся, происходящее вокруг головы.

До обеда сходил в больницу. Мою гимнастику оказывается трудно внедрить в процесс работы больницы, так же как и проверить мои способности в лечении больных. А жаль. Хорошо, что есть ее такое явление, как духовная полнота, а то бы от осознания своей ненужности можно было остаться там, куда пришел. Не помогло даже мое обещание свои знания перевести врачам в доступную их пониманию форму.

Вечером пришли знакомые мужики с Ломоносова и принесли 10 метров дермантина для продажи. Деньги были. Купил.

2 часа ночи.

15.1

С матушкой произошел конфликт. Пришел парень, продавать стиральную машину, чтобы выручить деньги на выпивку. Матушка по прежнему проявляла нетерпимость к этим занятиям моих гостей, в то время как я по прежнему не видел ничего плохого в том, что они приходят. Матушка ушла на кухню, а я открыл дверь. Но говорить нормально я с ним не смог, так как весь вибрировал от матушкиного негодования, что они -мои знакомые задалбывают. Правда, я понимал, что это матушкина вибрация, но ничего не мог с собой поделать, так как вибрировала и сама плоть. Я чувствовал себя прозрачным насквозь. Сдерживаясь как только можно, чтобы не проявить это отношение к парню открыто, я сдержанно объяснил ему, что сейчас денег нет и что, когда будут, если машина будет нужна, я его разыщу. Цена была приемлемой. У меня промелькнула мысль, что вчерашний наш разговор с матушкой насчет сломанной машинки был к месту, но от матушкиного отношения не рискнул сейчас повернуться к ней и предложить ей обсудить предложение парня. Когда он ушел, и я ей сказал о том, что он предлагал, она захотела посмотреть машинку. Но кто был виноват в том, что парень ушел. Меня же начало трясти от этой ее перемены отношения на диаметрально противоположное, так как я не переставал чувствовать свою плоть, пронизанную в том числе и ее полем, и эти смены ею своего отношения, помимо моего чисто субъективного нежелания быть игрушкой в ее неправильном отношении к людям и ко мне -бежать ведь сейчас за ним теоретически должен был я, и матушкино желание теперь звало меня к этому, несли еще неприятность тем, что я чувствовал их диаметральность своим телом. А в нем, как известно, расположена нервная система. Я после ей об этом сказал, также как и о дефиците моего общения и о том, что парень остался обиженным моей сдержанностью. Я не смог стопроцентно утаить вибрацию, пронизывавшую меня. Мы договорились с матушкой деньги разделить, чтобы каждый имел свои необходимые и покупал желаемое в пределах разумного без оглядки на другого.

16.1

Пришел Сережа Матафонов. Мы поговорили. В конце разговора, который был о здоровье, я почувствовал сильное желание объяснить ему взаимосвязь болезней с чакрами. Объяснить, чтобы он сам заинтересовался и в дальнейшем научился этому. После его ухода я почувствовал сначала, что поступил правильно, а потом вдруг сердце зажгло словом "зря". Желание у меня родилось в правом полушарии, а теперь жгло сердце. Я понял, что исполнение чужого желания, отрицательно к тебе настроенного человека (Павитрина) чревато такими последствиями. При этом во второй раз я опять забыл про первое свое отношение к этому и вспомнил только от сильной боли и поисков оправдания самому себе, прочистив таким образом свои каналы и вспомнив свои первоначальные чистые мысли и всякое отсутствие каких либо причин так не поступать. Сережа, объяснив мне как он видит меня, успокоил на несколько дней вперед, когда я медитациях опять впадал в страх быть услышанным.

Чувственно к своим половым органам спуститься было можно также как и воспользоваться ими во всех ситуциях, где ими можно и нужно воспользоваться, но в разговоре они для меня словно отсуствовали. Ведь часто для юмора или для сильного словца люди часто употребляют витальные термины и даже в необходимых случаях, заменяя специальные термины -латынь. Я же как раз специальными терминами воспользоваться мог, а общенародными -увы. Иногда мог с сочетанию ситуации и близости с человеком, но, как правило, после этого всегда эти слова забирал назад, так как они выглядели чрезмерно грубыми и ранили мне душу. То же самое было и по отношению к другим людям. Однажды, давая девушке упражнения из тантры, я пошутил:"Тренируйся", но легкий юмор, который был у меня в голове, выйдя из меня, стал такой пошлостью, словно я хотел унизить ее женское достоинство. При этом я почувствовал какое-то препятствие на высоте горла, о которое зацепились мои слова, для чего мне пришлось их протолкнуть по инерции вперед, после чего я почувствовал, что одет или я или она в одежды поля, о которых я и не подозревал. Что эти одежды словно распределены по уровням тела и одеты на последнее горизонтальными кольцами, напомнив мне об уровнях сознания организма.

Только сегодня я смог увидеть обусловленность всех действий больного, кем был я. Организм был наполнен энергией до отказа, по крайней мере обильно - все органы были уравновешены в ней. Пришел человек, с которым мы долго общались, сразу после его ухода я почувствовал нестерпимое желание сходить в туалет по-большому, что вызывало у меня понимание что причина этому -оголенность поясничной части моего тела от энергетики. Тем не менее я задумался -может, сесть в медитацию и наполнившись, уравновеситься, чтобы не выводить вещество из организма, чтобы потом не возникало необходимости его восполнять. Ведь желание возникло из-за потери энергии. Но сила желания, идущая от сердца, влекла меня удовлетворить желание. Не получилось. Все равно необходимо было сходить в туалет, а потом на кухню -наесться.

Что такое мышление? Это не только синтез, дедукция, и индукция. Это вживание душой в каждый звук, вкус, образ и вибрирование души вместе с обдумываемым. Мышление -это переживание. Даже абстрактное обдумывание чего-либо -это переживание осознания собственного ума, если эти мысли что-то дают. Но представьте мир человека без этого переживания внешнего мира. Когда вы чувствуете не свое желание идти есть, подождите, пока тот, кто вас бессознательно принуждает к этому, поест. Когда он будет есть, вы попадете в резонансное окно, подобное тому, в которое попадает человек, когда у него бессонница. Расслабьтесь абсолютно как телом, так и вниманием. Помните, что ваше переживание начинается когда вы начинаете себя принуждать к чему-либо. Вскоре после небольшого промежутка времени вы почувствуете собственное желание поесть.

Сегодня открыл поразительную вещь. Каждый из нас, когда ел кедровые орехи или щелкал кедровые косточки встречал содержимое отдельных косточек таким, что вязало рот от кислоты. Сегодняшний обед натолкнул меня на мысль, что когда такое случается причиной может быть энергетический центр на вашей голове, на которое попадает ваше сознание, центр, загруженный отрицательной энергией, что изменяет ваш вкус. Ведь нужно съесть еще два-три ореха или косточки, чтобы этот вяжущий вкус прошел. Движений языком и челюстями как раз хватает для того, чтобы этот центр очистился от чужой отрицательной энергии. Понятно, что в отдельных случаях кислый вкус может задавать и содержимое плода.

Теперь мне стало понятно почему иногда возникало желание сказать что-то и очень простое, но я почему-то удерживался от этого, и слова гасли во мне. Эта часть мысли находилась в чужом психическом канале, откуда я ее вытащить простым напряжением головы не мог. Ведь не станешь же вкладывать эмоции, когда можно сказать что-то просто, к слову.

25.1

Я сел есть. По радио шла передача -детектив "Убийство на расстоянии".

26.

По радио пела София Ротару:"Я все прощу". Над головой висели слова:"Зачем тебе Алина".

Вдруг ответ на вопрос почему К. терял сознание когда заходил разговор о бесконечности - пришел сам. Его сознание в этот момент попадало во второе тело, и при этом размыкалась энергетика тела К.

Еще я прочел у Шри Ауробиндо, что расстройства ума могут быть вызваны асурическим существом.

Но, ладно, подбородок Павитрина. Он проявлялся не всегда. Но представьте себе когда вы выполняете упражнение или просто идете по улице и чувствуете, как от одного какого движения вы проникаете в тело двойника, и ваше физическое тело начинает меняться. Изменение всех остальных частей тела происходит постоянно, и это наверное нормально, но когда вы чувствуете, что ваша грудная мышца меняет свою форму и становится похожей формой на грудную мышцу вашего врага или его брата -мне на ум приходил еще Гойко Митич -его разлет грудных мышц - и при этом вторая грудная мышца - у меня - левая оставалась скрытой в моих ее ощущениях -то есть оставалась моей в чувствах -ум опять начинал заходить за разум. Я опять не удивлялся. Даже понимал, что, проникнув в тело двойника, я провоцирую его на его разворот на 45 градусов по отношению к моему телу, вследствие чего наши с ним тела, находившиеся до этого друг по отношению к другу параллельно, теперь находятся под углом, вследствие чего происходит взаимопроникновение моей нервной системы в его тело и наоборот, дающее мне эти ощущения. Но я не знал как от всего этого избавиться. Единственное, что я знал, что раз это пока есть -значит не пришло еще время от этого освободиться, и это надо изучать. Иногда я даже радовался, когда начинал чувствовать свою правую грудную мышцу мышцой Гойко Митича.На дармовщину получить тело культуриста ведь каждый не прочь.И я не исключение.Но когда я стал понимать, что полное выздоровление отнимет у меня это чувство -здоровый орган ведь тот, который не чувствуется или чувствуется, по меньшей мере, сугубо своим, появление у меня этого ощущения даже чистого по форме этого разлета груди без отождествения мной его с разлетом груных мышц у Саши Павитрина или Гойко Митича, теперь было показателем того, что мое тело еще не стало моим полностью.Что еще нужно запасаться терпением на будущее.

27.1

Проснувшись на рассвете, наткнулся первым делом на мысль, -воспоминание о первом своем полном проявлении себя после стресса как человека иначе -нестандартно. Это был 1988 год. Мы возвращались с зимней полевой практики с группой и в автобус зашел мужчина, у которого была одна рука. Все места были заняты, и мы с ним были на равном положении, но я увидел, что ему тяжело стоять и вспомнил отца, который при больном сердце в общественном транспорте не решался попросить для себя места, несмотря на нужду. Я встал и предложил ему сесть. Он сел с благодарностью, а я, наверное, первый раз почувствовал, что я не совсем дурак -так как поступил правильно, что моя помощь была к месту. Эта кратковременная духовная поддержка для меня была существенной.

28.1

Внезапно на затылок пришло горячее пятно энергии, а за ними слова -"ты пошли ему свою энергию туда".Оля Павитрина заставляла Вадима извиняться передо мной на расстоянии за отца.

Я вспомнил одного парня, с которым лежал в больнице, а после работал. У него диагноз был -суицидальная шизофрения. Когда я глядел на него, на его затылке видел огромное пятно красноватого цвета, которое едва скрывали нормальные цвета ауры и выражение лица этого парня. Последнее он, как и я, постоянно пытался делать нормальным, чтобы никто не заподозрил, что он психически болен. Внешне он был спокоен, но внутреннее напряжение проглядывалось и без особой опытности взгляда. Вечером вышел в комнату, когда у матушки вдруг разболелась голова. Я ее успокоил. На голову словно что-то давило. Следуя этой силе матушка сжималась еще сильнее в себя, делая этим ошибку, так как нужно было расслабляться.

29.1

Перед засыпанием увидел как мне в рот засовывается соленый огурец и чуть не подпрыгнул от такого непосредственного чувства. Тут же понял, что мне внушается есть соленого, чтобы я больше пил и следовательно у меня начался обмен веществ, а я перешел на питание продуктами - я пытался перейти на энергетическое питание, как и Павитрин, который жил или пытался жить за мой счет.

Утро началось от одного слова, ударившего мне в правый висок.От удара я и подскочил, так как это была та самая необходимая мне энергия для моего просыпания. Я сел в медитацию и в скором времени почувствовал себя хорошо, как никогда. Но вначале было тоскливо.

Впервые я почувствовал опору под собой. Я сидел на твердой поверхности, и мое тело было материальным. Правда оно было не очень массивным по сравнению с вихрями энергии над ним кружащими. Но иногда я отрывался от них и чувствовал себя нормально сидящим на постели человеком. Но на очень непродолжительное время. Тело мое оставалось разомкнутым не только в поле. Я пошел на кухню и пока готовил себе на стол, вдруг, заглянув в естественный холодильник под нашим подоконником увидел там банку соленых помидоров. Я схватил ее и тут же опрокинул ее себе в горло. И только когда отнимал ее от губ вспомнил вчерашнее видение и понял что это мое действие - результат вчерашнего внушения. Поел немного и пошел печатать.

После печатания я почувствовал, что из меня опять тянет. Я снова сел в медитацию. Разборки начались не на жизнь, а на смерть. Обстановка опять была новой, и я не успевал ее контролировать заранее, только задним числом следя за нарастающими голосами или утихающими голосами и наливающей меня энергией. Когда, благодаря ей, тело становилось тяжелей, я успокаивался и расслаблялся еще сильней.

Разборки закончились тем, что я попал в филиал Оли Павитриной. Ее отношение ко мне оставалось по прежнему вызывающим во мне ответные чувства, в то время как со стороны Павитрина шло давление. Он не считался и с ней. Задним числом я понял, что попал в другой временной отрезок -день вчерашних наших разборок, когда Оля была целиком за меня и против своего напарника.

В медитации просидел до 5 часов вечера. Встал, потянулся, -за затылком точкой над макушкой прошли слова -"ты глупо поступил". Я подумал:"В чем глупо?" Сидеть больше не было просто сил.

10.2

Утром я стал собираться идти в институт. Таня перебирала корюшку и навагу для продажи. Я взял у нее несколько рыбешек угостить Олю. Думал зайти к Павитриным и узнать как я проявляюсь в Оле, чтобы не переживать о ней. В поле появилась зачетка, я стал ее искать, вытащил пакет с документами, но там ее не было. Я оставил пакет на столе. Меня потянуло в прихожую, и я принял это как знак того, чтобы идти без нее. (Владимир Ильич сказал, чтобы я пришел завтра утром, так как сейчас он загружен работой). По дороге в институт желание идти к Оле отпало. Владимира Ильича не было в деканате и Елена Семеновна сказала мне подождать. Я сел в кресло, потом два раза ответил на телефонный звонок по просьбе Елены Семеновны, после чего узнав у девушки, что Владимир Ильич на обеде, как-то само собой решил пойти к Вадиму. Презент для визита лежал в сумке. Дома были все, кроме Вадима. Оля мне включила телевизор. Я дал ей наважку, но она отказалась, сказав что ей нельзя, так как они с Вадимом голодали, и теперь у них восстановительный период. Я сразу насторожился. Но непосредственность, с какой Оля мне об этом сказала, меня обезоруживала. Я стал вспоминать все, что я слышал в разборках и стал понимать, что коэффициент Олиного участия в дистанционной связи был равен практически нулю. Она была такой открытой. "Может быть она играет?"-подумал я и стал ненавязчиво расспрашивать ее о голодании. Она голодала 24 дня, Вадим -30. Я сравнил все это с тем что я переживал и словами, которые я видел и которых придерживался несколько дней сам -"пей только воду". Разговор показал мне, что она ни при чем. Внешне она помолодела, как и душой. Я увидел ее совершенно в новом облике, как внутреннем, так и внешнем, поняв, что все мои прошлые представления о ней не имеют ничего общего с тем, что есть на самом деле. В разговоре с мной она один раз чихнула очень знакомым чиханием и один раз бессознательно вдохнула, не менее знакомо. Я понял, что она здесь не при чем. Тем не менее моя с ней и с Вадимом физиологическая взаимосвязь была налицо. В эти дни, почти весь месяц, я ел чрезвычайно мало для меня.

Таня, моя сестра, рассказала про Киру, как они ходили вместе в лес и Таня нашла два гриба подосиновика -"маму с дочкой", как определила их Кира, и она попросила Таню, чтобы всем рассказать о том, что их нашла, не Таня, а она. Таня согласилась, в душе оставив несогласие. После того как всем было рассказано о Кириной находке, вечером Кира дома сказала с сожалением: "Зря мы сказали о том, что я их нашла -давай расскажем всем, что нашла их ты". Теперь Кире нужно было очиститься от маминого сожаления. И она почувствовала в этом необходимость, после того как перевела дыхание.

Мое внимание один раз притянул пакет с документами, лежащий на столе. Чувствовалось, что зачетка в нем. Я стал ее искать, но не увидел. Только в третий раз, когда у меня возникло подобное чувство через некоторое время я нашел зачетку в этом пакете. Она лежала среди сложенных бумаг идентичных с ней по площади поверхности.

В армии у нас был один офицер, при общении с которым у меня в жилах стыла кровь. Внешне - он был похож на Армена Джигарханяна в фильме "Место встречи изменить нельзя". Говорил он всегда не спеша, и я никогда его не видел хоть сколько-нибудь спешащим, кроме одного раза, когда он поспешил отдать честь начальнику группы в официальной обстановке. Когда он звал меня для разговора, я не знал как себя вести. Я чувствовал себя перед ним изначально виноватым словно в желании его обмануть, избежав выполнения своих обязанностей. После разговора я чувствовал себя выжатым. Не веря, что разговор окончился, я выходил из канцелярии и некоторое время отдыхал, набираясь сил. Чем дальше шла служба -тем больше я начинал его бояться. Он это стал чувствовать и стал затягивать время бесед -тянуть слова, наблюдая за мной. Самый большой ужас я пережил, когда матушка привезла мне фотопринадлежности, и я после свидания, идя в группу, столкнулся с ним перед казармой.

-Белов, -к начальнику группы, -сказал он как само собой разумеющееся. В кабинете были начальник группы и замполит. Мне было приказано все выкладывать на стол. На счастье все фотопринадлежности я положил в карманы шинели и, выложив все угощения на стол, от вида которых глаза разбегались, наверное, не только у меня -солдата срочной службы, и вид которых, без сомнения, смягчил души офицеров, им просто не пришло в голову отдать мне приказ выложить содержимое карманов на стол. А карманы чувствовались моими бедрами. Я не верил своим ушам, когда услышал приказ замполита уничтожать содержимое вещмешка в кратчайшие сроки. Как я понял позднее, мой обиженный вид остановил их для дальнейших действий и скрывал мою остановившуюся от страха душу. Когда я это написал -про душу - услышал писк воздуха, выходящего из верхней десны из какого-то канала.

На армию у меня осталась одна, если сейчас не обида, то недоумение. Когда готовили к запуску и запускали объект всемирно известный как проект "Венера -Галлея" на комету Галлея, то после запуска специально заказанными почетными грамотами награждали всю нашу группу, награждали всех, кого было можно, даже из других команд солдат и сержантов, кто не имел непосредственного участия в охране и подготовке проекта. Объект готовила и охраняла наша команда, исполняющим обязанности старшины которой я был назначен, я месяц бессменно стоял в наряде по МИККО, потому что не было сержантов мне на смену -все были заняты в других нарядах, но меня не наградили этой грамотой.

27.2

В институт надо было идти после третьей пары. К назначенному времени я вышел и встретил парня, скорее мужчину, психически больного, кого знал с детства. Он жил неподалеку от нас. Он был безобидным, и мы его в детстве доводили. Один раз я довыступался до того, что получил пинок в живот. Я стал было с ним драться, но мне стало вдруг стыдно -так как с моей стороны это было бы голое избиение ни в чем неповинного человека. Я ведь сам напросился. Мое возмущение скоро погасло. Сейчас я с ним поздоровался. Он мне не ответил. Улыбался. Я подумал о том, что мне нужно с ним познакомиться поближе. К экзаменам я не готовился совсем. Перед выходом в институт подумалось, что все необходимое должно прийти от святого духа. Значит придет.

Мая Афанасьевна дала билет и опрашивала меня по мере моей подготовки вопросов. Последних было два: центральный северный экономический район и экономико-географическая характеристика Молдавии. По карте, но я ответил. Проблемы были в подборе слов. Иногда я запинался, но так или иначе выводил начатую фразу до конца. Когда я возвращался домой во дворе меня словно ждал тот парень, с которым мы повстречались утром. Я подошел к нему. Назвал по имени.

-Здравствуй. Он радостно закивал головой. Речь у него почти отсутствует.Мысли выражает отдельными отрывистыми словами, показывая пальцами и звуками то, что хочет выразить. Я сразу заинтересовался. Значит понимает. Начал его расспрашивать. Я захотел понять: отвечает он на мои вопросы, или мои вопросы у него вызывают собственные ассоциации и он, говоря мне, отвечает на них? Но когда я начал это выяснять- он вдруг ткнул в мою сторону пальцем. Я спрашивал его о том работает он или нет? Я не сразу понял, что он интересуется у меня работаю ли я? Я был ошарашен. Он ведь все понимает. То есть уравновешен. Постоянная глупая улыбка на его лице -следствие его духовной полноты положительной энергией, а то что не умеет говорить и не понимает -потому что психика его загружена до предела отрицательной энергией -точнее энергией человеческой глупости настолько, что у него отключена кора больших полушарий и нарушена чувственная сфера в восприятии всего диапазона излучений идущих от человека, как было у меня последние два года -особенно в 94 году. Он чувствует отталкивающий негатив, но он не чувствует иронии, если на лице говорящего доброжелательная улыбка. Сейчас я начал вспоминать, что после той ссоры с ним я подойти к нему не мог вплоть до армии, несмотря на то, что пытался и чистосердечно. Он мне то угрожал, то уходил сам. Помнил обиду. Я вспомнил как два часа назад рожал в концентрации то, что раньше из меня лилось и сравнил эти свои попытки с попытками этого парня выразить что-то очень хорошее, но многосложное для того, чтобы это получилось сказать. Из всех его попыток вырывались отдельные слова, по которым я угадывал то, что он хочет сказать. С психически больным люди себя ведут как с ребенком.Часто, если создается проблема в общении и ребенок не может понять того, что от него просят, спрашивающий останавливается в расспросах и добивается одного только согласия -поддакивания, без всякого смысла ответа, после чего прекращает разговор. То же самое происходит и с психически больным. Выяснив, что перед ним "дурак" и получив один ответ, не связанный с вопросом, умник заканчивает разговор, навесив проекцию своего восприятия на личность перед ним стоящего. То, что у больного загружена не только речь, но и восприятие, а у спрашивающего возможно у самого нарушена дикция, и нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы его понять его собственную речь, последнему понять не дано. В результате страдает слабейший. В результате -он похоронен заживо. 40 лет живет человек - его все, кто его знает считают дураком. Считают настолько, что ему ничего и не остается делать как вести освобожденный образ жизни, в то время как он был и остается нормальным внутри себя. Нормальным по простоте проявления своих желаний, которые у него вполне понятны. Но кто же тогда дурак, если для возврата полноценности человека нужно о нем только правильно подумать, а его не могут понять? Проходили люди с тонкой кожей лица и изящными манерами. Здоровались со мной и моим знакомым. Этот парень тоже тянул руку. На их лицах менялась улыбка:

-Как же я с тобой-то не поздороваюсь?

Я вспоминал 94 год когда к моей искренности и открытости относились также, в то время как мое лицо было перекошено если не гримасой боли, то выражением глупости от отношения некоторых, считающих себя умными.

-Какая кому разница с кем я трахаюсь, как я летаю, и что я хочу. Раньше на эти слова я бы не обратил внимание. Сейчас же обратил внимание на то, что говорящая это девушка этими словами очерчивает границы своего духовного тела.

Только сегодня начался духовный подъем после окончания перестройки духовных структур. Я решил ему помочь и опять занялся бодибилдингом. Только в полной мере по три подхода по 9 раз делать не получалось, и я стал делать сколько получалось. Получалось делать один подход по 9 раз и второй по 7.И только одно упражнение.

12.3

Начав разбирать свою комнату, я словно услышал голос:"Не делай все сразу". Но мне нужно было знать почему не нужно было этого делать, к тому же у меня опять просто не было сил, точнее никакого желания останавливаться. Я чувствовал, что не остановлюсь, пока не пропадет интереса к разборке завалов вещей, хотя и чувствовал, что голос прав. Началось с конфликтов с матушкой. Несмотря на то, что я понимал, что на все у меня действительно не хватит интереса, тем не менее одно цеплялось за другое, и я от кладовки дошел до прихожей, туалета и кухни, где работала матушка. Начался конфликт. Мое перекладывание вещей вызывало у матушки противодействие, несмотря на то, что я показывал ей куда кладу каждую ее вещь. Вскоре мои силы исчерпались. Разборку я оставил в открытом виде специально, так как с одного раза найти место каждой вещи было невозможно просто. Ведь каждая вещь может лежать в самых разных местах, где будет находиться на своем месте, за небольшим исключением. После того как несколько раз взглянешь на одну и ту же вещь в ходе работы и несколько раз передохнув, только тогда можно было определить точно степень ее необходимости как во времени, так и желательное местонахождение в пространстве. Та же самая проблема была и у матушки, хотя матушка таким вопросом особенно не задавалась. росто в ходе уборки я обнаруживал одинаковые вещи, купленные про запас, лежащие в двух местах, что мне показывало все те же мои проблемы, также,как и всего человечества,у матушки. И целью моей работы в этом плане было из двух запасников сделать один -тот, который является для нас обоих привычным. Матушка меня слушать не хотела, и я сделал как хотел, будучи "слишком уверенным в своей правоте". Однако к концу работы почувствовал, что теряю внутренние ориентиры. Психика разомкнулась опять.

Когда учишь иностранный язык, важно самому услышать то, что ты говоришь. Но обнаруживается, что ты этого услышать не можешь, потому, что твоего внимания, словно не хватает, чтобы дотянуться до правого уха. Сейчас я стал обнаруживать, что у слуха тоже есть фокус и как у глазного фокуса он был смещен, только в другую сторону -в сторону правого уха. Прочистившиеся, но не сфокусированные каналы психики, создавали фокус около правого уха. Я бессознательно направлял внимание туда, когда я начинал вслух произносить читаемые слова. Мне стало понятно, что изменившееся отношение ко мне Оли прочистило ее двойника на моем теле, и я стал пользоваться его слуховым проходом. Ее стиль мышления был ближе мне, чем неподражаемый и непредсказуемый ход мысли самого человечного из всех, прошедших по земле людей. Когда я начал повторять вслух, вспомнил те чувства, появляющиеся при оценке каждого нового иностранного слова, стереотипы запоминания его. Хоть это казалось мне старым и несовершенным, но зато оно было моим. На следующий день я с удивлением обнаружил, что для того, чтобы вспомнить выученное вчера, память мне вытаскивает зрительный образ, который я должен прочитать и перевести в словесную форму. Этот образ от моего восприятия был отгорожен подобием пленки, откуркуливающей филиал трансперсоналиста от моей полости сознания, поэтому сразу прочитать его я не смог, хотя без вербального аппарата - в уме, я успел и вспомнить вчерашние правила и оценить, что произошло за сутки.

Еще в прошлом году, на третий год после попадания в больницу я, получая инвалидность, недоумевал:"По какому критерию меня определяют инвалидом, когда я себя чувствую здоровым? Если прошлое происходит и в настоящем, не тянут ли сами врачи в настоящее прошлое?" Я не отказался от группы лишь потому, что она давала мне какие-то льготы в плане проезда в общественном транспорте и при уплате за квартиру.

Но мое желание быть здоровым было таким, что сейчас я взбунтовался. Матушка стала меня уговаривать.

- Ты уговаривашь меня только потому, что не понимаешь что значит носить имидж психически больного, -сказал ей я. - Я лучше пойду работать в школу и откажусь от этих льгот, лишь бы не быть инвалидом ни в чьем сознании.

- И ты сейчас сможешь работать в школе? -спросила она.- Ведь у тебя снимут все льготы и пенсию.

Я задумался. Я недопонимал людей. Книга была недописана и было какое-то чувство, что не вся моя психика здорова. Я согласился и сейчас утвердить группу инвалидности. И все равно я не был с врачами согласен: я не попадал в больницу, занимался спортом, подрабатывал, о моем недопонимании людей знал лишь я один. Как они давали мне группу инвалидности, если о том, что небольшие психические аномалии у меня были, знал лишь я один?

12.3-2 Делать было нечего. Я стал одеваться. Ведь полное доверие обстоятельствам -говорил Б.Ш. Раджниш. Сейчас я проигрывал и все обстоятельства склоняли меня к тому, чтобы я шел к Павитрину. Я вышел из дому. В лицо ударил по весеннему солнечный свет, хотя солнце клонилось к закату. Писк "зуммера" утих, и, если я не прислушивался, голосов не было слышно.

-Зачем ты ко мне идешь? -услышал я через квартал голос Павитрина.

-Предложить тебе стать моим соавтором.

-О, это интресно. Я ничего в этом случае не теряю. Посмотрим, посмотрим как ты это сделаешь.

Автобус подошел сразу. Я сел в него и расслабился. Этого вообще-то даже не надо было делать. Грудь дышала полным дыханием. Я был абсолютно свободен и раскомплексован. Это была полная гармония чувств.

-Я чувствую себя святым, -сказал я Павитрину и Оле. Вскоре я почувствовал немного неприятное ощущение, словно мое сознание отжимали вниз, а сверху его покрывали слоем отрицательной энергии в качестве изоляции от своего сознания. С моей стороны от этой отрицательной энергии тоже была тонкая пленка защиты, но неприятное чувство было от того, что от меня изолировались. Я понимал и не понимал, почему полного доверия я не заслуживаю.

Дома их не было. Я пошел домой пешком. На заборе у дома быта висело объявление о концерте 14 февраля группы "А-студио". Почему бы не сходить в мой второй день рождения на мою любимую группу. Я шел, наслаждался чувствами.

-Освобождай внимание, -услышал я нечто вроде голоса. И я вдруг почувствовал, что несмотря на легкость чувств, некоторые повороты вниманием, особенно в левую сторону, отделяют словно пленку от тонкого штыря, входящего мне в правое полушарие до глаза, принося тем самым несказанное дополнительное облегчение. Едва я начинал пытаться делать это сам, как мои действия приносили мне нагрузку. Я, несмотря на указания Павитрина, расслабился и позволил полю моей психики сниматься произвольно с этого электрода.

19.3

Как я понял из моего месячного общения с детьми (подростками) нигде нет столько несправедливости и непонимания как в современном мире детей. Первое время я готов был хвататься за голову, видя как Ваня Медов в 90 процентах из 100 остается непонятым своими сверстниками и в таком же соотношении принимаем старшими товарищами, с которыми он постоянно общался, в то время как постоянство и порядочность по отношению к нему обеспечили бы, проявляющему их, друга по самому большому счету. Понимающего друга. Уже в третий раз, когда мы возвращались с тренировки домой у меня вырвались слова:"Я тебя научу всему, что умею сам!" Я сам не ожидал этого и по ним понял, что поле моего собеседника должно быть кристальным, чтобы у меня самопроизвольно это получилось, так как я сам был еще не готов это ему говорить -держал еще отношения на дистанции. И чем дальше шли отношения -тем больше доверия я от него получал, хотя даже специально не стремился к этому -просто он видел, что я понимаю и поступаю правильно буквально во всех ситуациях, в которые я и мы попадали.

Для того, чтобы тебя приняли за своего нужно быть таким же. Я горел этим желанием, и мальчишки дали мне прекрасную возможность полностью раскрепоститься. С парнями и девчатами этого сделать я пока не мог из-за их критического отношения ко всему, что говорится. Здесь же я сам опустился на их уровень и обнаружил, что по всем параметрам полностью соответствую ему. Мы обзывались друг на друга, орали, обижались, издевались, когда были в хороших отношениях. Последним они в мой адрес занимались и после расставания по поводу отдельных моих с виду неуклюжестей, например, слов:"Я подумаю". (Они потом сами "кололись" мне по этому поводу). Правда, с первым -обзывательствами я вел непримиримую борьбу и в этом, наверное, было мое единственное отличие от них. И сарказм или ирония. Из обзывательств я пользовался одними эпитетами, когда они были нужны для дисциплины.

Мы сидели у меня. Исчез один (из двух) патрон из Чечни. Пулеметный. Двое раскрепощенно предложили себя обыскать. Расслабленно, но заинтересованно я сделал это. Не потому что надеялся что-то найти, а чтобы посмотреть как они будут себя вести. Патрон найден не был, а обыск третьего -младшего отпал сам по себе. Он как-то не предложил, а я не настоял. В этом не было особого смысла, так как один из тех, кого я просмотрел, в течение вечера уходил домой и мог оставить патрон там, если взял его. Но едва они ушли, я понял, что патрон взял третий, несмотря на свой более младший возраст. Я вспомнил его насупившееся лицо, когда я сказал, что если патрон будет мне вернут, об этом будем знать только мы с ним, и думать как о воре, я о нем не буду. Он насупился при слове "вор", по чему я понял, что он своему поступку не придавал особого значения. Я понял, что подступиться к нему я не мог только из-за того, что он и насупился. Внутренне напрягся. У меня была мысль обыскать каждого, но когда дошла очередь до него, она исчезла. Только потом я понял, что это не моя вера просто так пропала от бесплодности моих поисков, а она растворилась в его поле от его внутреннего напряжения. Я сказал, что патрон для меня -это память, а также то, что теперь доверие утрачивают все присутствующие из-за одного, о чем я сожалею. А также то, что тайное всегда становится явным, и я по любому узнаю кто украл.

Когда они ушли, мое подозрение нашло по вышенаписанному адресата. Осталось только дождаться встречи. Она случилась на следующий день. Мое подозрение сразу растворилось от уверенности отношения ко мне подозреваемого. Тем не менее, когда он стал внутренне расслабляться, я почувствовал себя так плохо, что хотелось взбунтоваться и порвав отношения с ним больше с ним не общаться. С обоими другими парнями у меня подобной проблемы не возникло. Это был не самый младший. Я перед ним впоследствии извинился.

Один четырнадцатилетний парень поражал меня тем, что я не мог сопротивляться его желаниям. Хотя, если бы я понял их сознательность, то смог бы поступать правильно. Я раздваивался от чувства, что его влияние сознательно. Однажды я в момент, когда почувствовал, что не могу сопротивляться его просьбе, увидел желтый луч. Я смотрел этому мальчишке в глаза и видел, что он не видит этого желтого луча, протянувшегося от его груди к моей. Видение такого контакта было страшноватым. Он, откинув голову назад, смотрел в мои глаза.

Но однажды он проговорился: "Я же сказал, а что я захочу, то и будет сделано". Стало проще общаться. Чилим сразу делал свое дело.

Один раз я сидел дома, как под вечер под самой моей макушкой словно вспыхнул очажок с мыслью о том, что неплохо бы встретиться с двумя девушками с нашего двора. Я сидел, думая как отнестить к этому факту, как в довольно скором времени в дверь раздался звонок. Это пришли в гости эти самые девушки. Я был и обескуражен и не мог понять, то ли я напряжением мысли притянул их к себе в гости, то ли мысль, зародившаяся у них в головах, проявилась на моей голове. Если имело место быть первое, значит и Павитрин мог также диктовать мне на расстоянии свои мысли, если второе -оно бы меня успокаивало.

Я смотрел сейчас на то как общается между собой молодежь и находил, что повода для схода с ума от попытки понять логику их поступков больше, чем достаточно.

Девушка дружит с парнем. Он ее обрегал даже от случайных фраз в ее адрес от других парней, хотящих с ней пофлиртовать. Вскоре я вижу ее, обнимающейся в присутствии своего круга подруг с другим. "Поссорились",- подумал я. Но на следующий вечер вижу опять прежнюю картину с первым парнем и всеми прежними свидетелями обеих сцен. У второго парня, с которым флиртовала эта девушка, тоже есть подруга, к которой он испытывает чувство. Я знаком с теорией стакана воды, видел и человеческое безразличие. Но не до такой же степени. Ни одна из подруг, проявляющих к своей, непонимающей, что она творит, подруге, дружеские чувства не может подсказать с кем ей оставить отношения. С первым парнем у нее светило все -многие материальные блага. Каждое отдельное проявление понять можно, также как и многие, даже весьма противоречивые их сочетания.Но все вместе ... , правда, тоже можно, но только не человеку, в душе остающемуся нормальным, но потерявшему веру в правильность своего понимания увиденного.

"Ну а вокруг, как на парад, страна шагает прямо в ад широкой поступью".

20-3

Работая, я вдруг вспомнил над головой Вани Юркова, когда он сидел у меня, лицо его мамы, опустившееся прямо к его макушке и рассказ Гали Логачевой-моей хорошей знакомой о том, как она увидела лицо, возникшее за спиной у человека.

Однажды мне довелось увидеть как возвращается "программа уничтожения" агрессору.

Мы сидели на школьном дворе своей компанией, в которой присутствовал один незнакомый мне парень, как я узнал потом, я знал его заочно. Он болел шизофренией и уже 12 раз лежал в психиатрической больнице. Часть парней и девчат была подвыпившей, таким же был и этот парень. Вскоре я увидел, как один, наиболее мне близкий из всех присутствующих парень встал, подошел к этому парню и ударил его коленом в нос, потом еще раз. Тот заплакал и не сделал ни одного движения, чтобы защититься, назвал нежно по имени бьющего и начал плакать по поводу того, что он его бьет. Они между собой были знакомы.

Я ошалел за своего знакомого, вскочил и оттащил его от того парня. После морали вернулся к плачущему. Мы отошли в сторону, начали разговаривать и после того, как мой собеседник, делая устрашающее лицо, начал называть себя Иисусом, понял, что я его знаю заочно.

Были сумерки, проводив моего нового знакомого домой, я вернулся в компанию и с удивлением увидел как недавний агрессор в стороне от всех, словно занялся наблюдением природы. Приблизившись к нему, я услышал, как он разговаривает с какими-то "людьми" и голосами. Я был в шоке. Впоследствие я узнал, что у него тоже случались галлюцинации. Его дом был рядом, и я без проблем затащил его домой и сдал в руки матери. Утром он пришел ко мне трезвый и начал выяснять, что он вчера делал и как себя вел.

Для себя на фоне прочитанного у С.Н.Лазарева я остался уверенным что результатом галлюцинаций агрессора стала его агрессия -психическая энергия, вернувшаяся ему назад. Но чисто человеческим было и чувство возмездия высших сил за беззаконие, которое он творил. Это чувство усиливало его общение с голосами.

23.3

Я проснулся от чьего-то рассказа кому-то:

-Сон мне сегодня приснился дурацкий -будто он ворует у нас энергию. В правую щеку осторожными надавливаниями импульсами давил кулак. Я, просыпаясь, оторопел- я рассказывал себе о себе в третьем лице. Еще не успев открыть глаза и удивиться как такое могло произойти, я вспомнил летний сон и опыт подобных просыпаний и снов и понял, что все это означает. Это Павитрин рассказывает обо мне Оле. Днем, начав заниматься цигуном, вспомнил желание делать одни отжимания на пальцах -упражнение, единственное, которое я не прошел. Сделал два раза, в результате чего вышел в сознание-бытие. Сегодня, наконец, своей энергетической субстанцией сознания смог осознать почему после многих моих общений я вижу в правом полушарии, в его верхнем углу слово "дурак", которое меня эти годы смущало, и я начинал искать в чем я проявил глупость. Раз мое сознание находилось вложенным в сознание - бытие наподобие матрешки после того как в ходе общения я честно отдавал человеку все содержимое своей головы, необходимое в настоящем разговоре -то есть отдавал ему свою ментальную пленку, выстилающую внутреннюю полость головы, а в голове оставалась внешняя ментальная пленка с впечатанным в нее этим словом. Решил поехать на тренировку. На повороте дороге вдруг опять увидел слово "дурак" в правом полушарии, а после поворота исчезло настроение и появились сомнения правильно ли я поехал, может, стоило ехать прямо. Стало значительно тяжелее крутить педали велосипеда. Это в полную силу не давал делать полевой тяж, пронизывающий правую половину тела.От него снаружи в правое полушарие потянулись слова Вадима и Оли:"Не надо позорить отца".Я вовсе и не собирался его позорить. Однажды лежа и распутывая внутреннюю обстановку я почувствовал лютую боль в правой пятке, словно из нее вытягивались все шлаки из моего организма.Я не сомневался, что это проявление легенды об Ахиллесовой пяте.Я чуть шевельнулся.Боль исчезла. Мне стало казаться, что легенда о Сизифе может проявиться и на мне, так как пересечь это расстояние от глаз до макушки, чтобы "пробить" последнюю и освободить тем самым душу я не мог. Однажды ко мне пришло озарение что именно сверху была порабощена душа одного мальчика, о ком я читал в журнале "Знак вопроса".Экстрасенс, приехавший его освобождать, неоднократно был вгоняем в краску информацией, которую существо, представлявшееся Гаврилой Степановичем, сообщало о нем самом.Когда это существо начинало издеваться над мальчиком, он терял сознание и вещал не своим голосом, содрогаясь всем телом. Это существо знало обо всем, что творилось в доме.Попытки его выгнать были безрезультатны.На макушке у мальчика виднелся диск. У себя я тоже иногда чувствовал диск, только сколько не прислушивался не мог обнаружить никого сознательного в своем существе, кроме своей души.Этот диск был образован энергией, вращавшейся между твердыми структурами моей головы и тканями тонких тел. 26.3 Ночью я проснулся от характерного писка и от того, что последовал толчок и после неполного просыпания я почувствовал, что в меня вливается поле -энергия.Я словно поплыл "по волнам моей памяти".Я понял в чем дело, но так как сам был в полном покое, чувствовал и ту подушку собственного поля, гасящую вливаемую инъекцию.Утопая в покое я заснул еще глубже. Утром у матушки болела голова. Вечером пошел на тренировку и получил возможность пронаблюдать уже своим нормальным восприятием ту надстройку над собой, на дне которой я находился.Или в середине которой. Сегодня впервые произошел принцип протягивания вещества у нас с матушкой сквозь тело.После разговора она пошла в туалет по-маленькому, а я пошел на кухню пить.Она выводила из организма вещество, которое мне в своем приходилось восполнять тут же. Я стал понимать в чем у матушки выражается нерабочесть 7 чакры.Она набиралась знаний только из книг.В этом плане ее голова была энциклопедической во многих направлениях истории и русской и вообще культуры, но своего матушка не продуцировала.Когда я начал ей об этом рассказывать, она сказала, что в юности писала стихи, думая, что выпускает этим парфянскую стрелу в меня, что я спокойно отвел согласием, что в то время седьмая чакра у нее работала. Вечером я пошел играть в футбол на школьный двор.Перед игрой поел, так как чувство голода было, хотя и несильным, но невыносимым - не хотелось с ним связываться.Расслабился во время еды. Во время игры начал чувствовать явно простые физические чувства - перегрузку на сердце, одышку.Поэтому, когда встал в ворота и услышал голос:"Какой же ты дурак" -я не знал к чему его отнести. У меня к тому же был разорван носок шанхайки -спортивной тапочки, которую я надел, экономя новую пару.А играл я со школьниками.По несколько раз я пытался это выражение обдумать - к чему оно? Вечером, когда мылся в душе вспомнил, как однажды летом, когда шел от Балобановых и Фроловых у дома Павитрина я остановился и присел на бордюр, в то время как из правого сердца пошли слова - "он же может тебя убить", появление которых оставалось для меня загадкой. 28-3 Приехала Таня -моя сестра, сделав меня опять бесплатным донором некоторых мальчишек, с которыми я было наладил уже контакт и контроль за отдаваемым ими мне.Контакт нарушился с теми, у кого были психические проблемы в виде сглаза. Утром раздался звонок.На пороге стоял Ваня Медов. -Вообще делать нечего -решил зайти к тебе. -Заходи.Я ремонтирую велосипед. -Давай я тебе помогу. -Давай. С ним никаких проблем не было.Когда он устал обшивать мне сиденье велосипеда, он засобирался. -Миша, знаешь Таню Кулачкову?Ей 31 год. -Она меня знает? -Да и хочет с тобой познакомиться. -Это не Федина одноклассница? -Не знаю, но она тебя знает. -Это не твоя подружка. -Нет, я знаю ее через своего брата.Она с ним знакома. Когда я начал думать что бы это все значило, Ваня указал мне на мои кулаки.Это был тонкий английский юмор.Но едва он решил мне предложить это знакомство, как верх моей головы сместился и мое сознание очутилось в нирване.У меня, бывшего настроенного насчет сэкса вполне определенно отрицательно, вдруг возникло такое же определенное желание. Разговор на лестнице с двумя очень молодыми людьми, когда я помогал им ремонтировать их велосипед, когда один из них, начав надо мной издеваться отношением, показал мне, что он подключается к моему сердечному меридиану со стороны спины, который, благодаря приезду сестры, теперь был мной неконтролируемым и излучал свободную энергию -сестра общалась с людьми открыто -не контролируя ни энергорасходы ни энергоприход так, как это делал я.Осветлившееся мое поле теперь свободно пропустило мой взляд сквозь себя, показав причины моего бессознательного содействию вампиризму за свой -мой -счет.Тем не менее потерял я только отношения с ним -такие отношения. Вечером пошел на батут.Это было чудо. Если, возвращаетесь во второй раз в помещение, откуда только что вышли, если вы вернулись по своей воле вам нужно заняться совершенно другим родом занятий, чем тот, которым вы занимались.После тренировки я задержался немного, мальчишки уехали, не дождавшись меня, а я услышал стук теннисного шарика наверху.Поднялся туда -там играл молодой тренер. Я спросил у него разрешения остаться еще. -На полчаса. -Хорошо. Вернувшись в пустой зал, я почувствовал, что батут лучше оставить в покое, а стал заниматься каратэ у зеркал. Вскоре почувствовал, что полчаса истекают.Словно окружающее меня поле само вело отсчет времени.Я подумал хорошо бы помыться в душе.Но идти без спроса было неудобно, а спрашивать -не хотелось показаться навязчивым.Я пошел было в раздевалку, но ноги меня пронесли мимо нее и подвели к двери душа.Я опешил от указаний святого духа.Но Сергей -тренер играл далеко в другом зале и не слышал моих перемещений.Через 5 минут я, одеваясь, млел от расслабленных водой мышц. Чем ближе вы выходите на кратчайшую линию до вашего дома и если хотите пересечь ее, так как вам нужно пройти ее дальше перпендикулярно ей -тем сильней вас будет поворачивать в сторону вашего дома, тем мягче начнут звучать голоса или звучать голос, останавливающий вас от дальнейшего движения.Если у вас нет причин останавливаться и поворачивать домой, то после пересечения этой прямой вас ничто не будет сильно тревожить. 30.3 Под утро мне приснился сон, как будто я лежу на скамье на животе, а кто-то берет меня за ноги и начинает водить моим телом по скамье взад-вперед, причем мой член испытывет при этом самое сильное раздражение в плане удовольствия.Вскоре я почувствовал приближение семяизвержения, которое не замедлило произойти.Оно было сильным, принесло удовольствие, но сказать, чтобы его вершины -нельзя.Полупроснувшись, я осознал, что кому-то позволил над собой посмеяться -что кто-то промастурбировал мной и остался в стороне, в то время как в ходе этого действия я чувствовал, что он настроен ко мне дружелюбно и хочет помочь.Когда я проснулся окончательно, то вздохнул с облегчением -это был только сон. Вскоре все было расставлено на свои места у меня в голове. Я был уверен, что сопережил с кем -то половой акт в роли женщины, так как мое существо перед стрессом было чисто от эго.Я вспомнил глаза Павитрина на кончике моего члена во время одного из психозов."Вот, -отправил туда знания моего отца и сам туда попал," -подумал тогда я. Приходилось ли вам замечать, как вы что-то страстно хотя, подходите к человеку с вашим желанием в тот момент, когда он чем -то занят очень серьезным и совсем другим, и вы, уже подходя к нему, начинаете замечать, что ваше желание начинает гаснуть и исчезает совсем.Оно выглядело таким крохотным по сравнению с проблемами этого человека, что ему - желанию - ничего не стоило исчезнуть.Подобное исчезновение я относил в образ действий святого духа -так нужно святому духу, забыв, правда, про простоту и, наверное каждодневность такого явления в детстве в отношениях с отцом шизофрении. Теперь мне стало понятным и то кому принадлежали слова:"Зря ты им отнес ...". Трифону Сигизмундовичу. Ближе к вечеру, когда все дела были переделаны у меня вырвались слова:"Хочешь, я научу тебя печатать на компьютере"."Хочу",-сказала матушка.Едва я сел позади нее и стал показывать что делать, как услышал голос или точнее увидел слова:"Не учи", вдвинувшиеся мне в голову со стороны правого полушария.Подумав, я примерно знал причину совета. В компьютер доступ имел я один, и он был для меня святая святых. Тем не менее я не находил в себе силы матушке отказать.Едва я начинал сопротивляться и думать как бы не сказать ей то или иное -порядок входа в работу, как у меня иногда вырывались слова, обратнопротивоположные задуманным.Иногда, правда, удавалось остановить желание матушки где-то в нейтрале.Она, понятно, и не подозревала о моих страхах, а скажи я ей их -она бы без сомнения обиделась или могла это сделать. Тем не менее, объявление о машинописи, данное мной в газету, настраивало меня ее учить.Вдруг меня не будет дома. Днем пришла Татьяна Васильевна по приглашению матушки и Татьяны.С последней мы были в ссоре.Татьяна Васильевна пришла раньше и была приглашена за стол лепить пельмени.Я сидел в своей комнате, потом почувствовал, что подошло время бодибилдинга, вышел в зал.Они сидели на кухне.Я услышал, что они начали застолье.Потом матушка сказала мне, что у них не было разделений между лепкой пельменей и их едой, но мне этого в тот момент знать было не дано.Я наливался яростью, что я, как мальчик, был не приглашен за стол, а после того как клапан открылся и ярость растворилась в поле, подавив - энергетику Татьяны по поводу того, что я не сижу с ними за столом, я почувствовал незначительный перепад настроения в сторону своего выделения-отделения.Откуда мне было знать причину этого моего отделения?Я понегодовал на матушку, и вскоре очистился от чувств -успокоился своей полнотой. Когда мы ссорились, я увидел на месте сердца Татьяны на моем поле огромную дыру, венцом окружавшую то место, где под грудной клеткой находилось сердце.Я не сомневался, что за ее сердцем находится нечто подобное энергетическому сердцу, какое я видел у себя. Теперь, вспоминая тот приход женщины -врача, которая им шокировала меня, я стал находить ему причины более простые, чем дистанционный приказ волейболиста.Мой договор с ней весной 95 года, также как и ее приход осенью прошлого года был простым совпадением с моими походами к трансперсоналисту.

C сестрой я нашел взаимопонимание только сейчас. Парень во дворе предложил мне купить у него куртку. Я взял у него пакет и понес его домой, чтобы спросить у Тани нужна ли она ей, так как цена этой куртки, если верить парню была втрое меньшей от исходной. Таня, взяв у меня куртку, чтобы сходить на рынок и спросить там ее цену, спросила у кого я е взял. Я почувствовал в вопросе что-то не то. Куртка стоила столько, сколько она стоила на рынке. Мы ее вернули парню, и Таня спросила у меня о знакомых с личным транспортом -проводить ее до вокзала. Едва я собрался, как она меня попросила подождать ее -посидеть дома, пока она сходит на рынок еще раз, а я почувствовал перекос в своем поле. Верхушка кокона была тесна моему сознанию, намагничена и наклонялась в ее сторону. Меня начинало к ней тянуть. Если еще не физически, то так, что равновесие души уже терялось. Я вышел в комнату и стал выяснять для чего она спрашивала о том, кто предложил мне куртку. Как я и чувствовал, она спрашивала это, чтобы узнать с большей степени вероятности ее действительную цену. Правда, при этом проявляя к моей простоте в коммерции снисхождение внутри себя, которое никак не соответствовало моим действиям. Тянуть же к ней меня начало ее отношение ко мне.

Вечером с матушкой вышли посмотрели в подзорную трубу комету. 30-3а Вся проблема в том, что буквально каждый из близких людей оставляет на твоем теле как духовном и физическом свое духовное тело в копии отражающую духовную сущность своего хозяина со всеми совершенствами и несовершенствами в их первозданном виде,который намного ужасней, после того как ты привык к другому себе, уже достигнув каких-то способностей и успехов в овладении внутренним миром, чем внешний вид хозяина этих недостатков, или чем они смотрятся на нем.То есть как бы ты не тренировался, водин момент с приездом твоего родственника по отношению к другим людям ты можешь стать таким же открытым и беспомощным, каким в своей внутренней сути является он.Единственное спасение в этом случае -постоянно помнить о том, что не надо брать барьерыв общении -они спадут сами или должны спасть сами.Вам нужно только расслабиться и расслабляться.Если на вас кричат - не перечить, кроме тех случаев, когда слова сами начинают переполнять вас.В этом случае -лучше всего отмежеваться от этого человека ипродолжать жить своей жизнью.Если человек, что называется напрашивается -пользоваться его энергией -то есть действовать по принципу-"силы нет-не надо драться".Если этот человек непорядочен сразу в двух отношениях -энергетическом и в отношениисамокритики, а также пытается что-то еще выхватить для себя из общения с вами - он сам родит в вас силу, которая поможет вам поставить его на место.Сами вы не должны, что называется, пальцем шевелить для этих целей.Сила вашего противодействия должнабыть тождественно равна силе его действия и ее источником должен быть только он. 31.3 Выйдя вечером на школьный двор, я подумал стоит ли брать с собой мяч.Сила потянула меня вперед.Я подумал, если я окажусь без мяча, что сможет мне вернуться за ним домой. Прядя на школьый двор, я с удивлением увидел как мягкая субстанция моейсущности, обвиваясь вокруг зрительного нерва, столбом выходящего из правого полушария вверх, образует внутренний фокус около этого столба, когда я начинал что-то говорить или обдумывать.Зрение при это было близко к его отсутствию, если образновыразить то мягкое состояние души, которое принимает свое любое состояние целиком в том числе и близорукость.Веки словно покрывали глаза собой и чтобы взглянуть на что-то, находящееся чуть поодаль приходилось напрягаться и сводить фокуспроизвольно.Это все неуловимо подсказывало образ поведения матушки, кроме, конечно, расфокусированного зрения.Тем не менее игра в футбол показала мне полную спортивную форму, кроме одной. Сестру я вообще не мог воспринимать.Сейчас же я чувствовал,что ее энергетика, ее духовное тело меня окутывает с головы до ног, и я говорю такую же несуразицу, какую допускала она в разговоре.То есть я общаюсь с мальчишками как с детьми и как заведомо старший и заведомо правильно.У меня волосы стали вставатьдыбом, когда я вдруг начал чувствовать что-то не то. 31.3а Вы сидите и, например, щелкаете семечки или жуете конфеты, как вдруг слышите голос:"Иди, делай то-то".Вы пытаетесь подняться, но не тут то было.Ваше тело оказывается тяжелей вашего желания.И тут вы обращаете внимание, что щелкаете семечки вы не один,а в соседней комнате мать с сестрой тоже за разговором занимаются этим делом, и желание у вас вы обнаруживаете, что не ваше, а коллективное бессознательное.В этом случае нужно спокойно дощелкать семечки.Встать вы сможете лишь переключив внимание, апереключить его вы сможете, лишь разомкнув вашу энергетику, которая пока является единым целым с вашей матерью и вашей сестрой.Вы закончили горсть, и теперь, обратив на привязанность вашего сознания к коллективному, начав свои собственные действия,обратите внимание на то, что сейчас вы свободны от чьего-либо воздействия на вас.Ведь когда вы начали делать сознательные движения -высыпать шелуху от семечек и что-то делать вы же начинаете контролировать себя, то есть от того бессознательногополурасслабленного состояния сознания брать отвественность за свои поступки в свои руки.Если вы опять возьмете семечки в руки - коллективное щелкание вам обеспечено. Однажды я подумал неправильно отрицательно о человеке, чей филиал находился у меня с левой стороны, приписывая ему то, чего он не делал, в результате чего сознание оказалось зажатым в середине, как мне виделось, горлового прохода, окруженно с обеих сторон отрицательной энергией.Рвотные спазмыне замедлили проявиться.Что меня поразило и побудило немедленно искать причину. Как пример как ошибочно может быть рациональное мышление можно привести случай с мастурбационной теорией возникновения шизофрении, опсисанной в книге Э. Фуллера Торри "Шизофрения".Когда врачи поняли, что мастурбирующие не все заболевают шизофренией,а болеющие шизофренией не все мастурбируют, эта теория "тихо умерла". Но ведь мастурбация подрывает энергетику, следовательно потворствует порабощению души человека, в то время как последнее может произойти и другими путями.Вот где нужно было фактыоставлять такими, какие они есть, не делая выводы, выплескивая ребенка из доводов, дожидаясь пока придет знание. 31.3б Шел мой знакомый парень со своей сестрой, с которой я не был знаком вообще и видел ее впервые.Я поздоровался с ним, она сделала попытку отвернуться.На ее лице было что-то вроде усмешки.Но я в этот момент попытался понять кто она и понял что это егородственница, увидев у нее его черты -то есть "схватил" ее индивидуальность, не надеясь на приветствие, вообще не думая о нем.Но она тут со мной поздоровалась. Я стал запоминать парней, и мальчишек, с кем знакомился.Это был прогресс.Представьте толпу детворы, для которой ты друг, так как половина этой толпы тебя знает лично.Эту то половину моя память хранила надежно, но я становился не менее близким ивторой половине. Глядя на ребят постарше, я отмечал очень немногих, с кем бы я мог установить постоянные отношения без проблем.Их было один или двое.Со вторым я общался только во время игры.С другими же ребятами я не мог раскрываться душой -расслабляться, не опасаясьза дальнейшие отношения.А они общаться просто не умели. С малышами было проще-для них я был царь и бог, если не противоречил себе.А себе я не противоречил. Над головой проявлялась голова или ее одна часть, состоящая словно из хряща и ее глаза, дистальная часть которых была началом моих глазных каналов внутри моей головы, контактируя с моими, вызывала на них слезы.От этой головы шла вибрация будто ябольной с тем акцентом, какой вкладывают по отношению к психически больным.То есть вся она состояла из болезнетворной вибрации, на что я, понятно, не реагировал отрицательно. 1 апреля.Проснувшись, я почувствовал что нужно полежать.Это пришло само вместе с интересными мыслями.Ведь оба моих просветления наступали после того, как я два месяца жил без половой жизни и оба раза занимался упражнениями на концентрацию внимания-то есть фокусировал зрение.И это столько лет я бился, вместо того чтобы посвятить несчастных 2 месяца на фокусировку зрения и забыть на это время о половых влечениях?!Я вспомнил и недавнюю песню Валерию Сюткина -"все вокруг идет как надо", игравшуюу меня в голове и успокаивающую -"каждый новый твой шаг похож на нелепость" -игравшую у меня в голове в 92 году. Я посидел до телефонного звонка Анастасии Ивановны -матушкиной хорошей знакомой и встал.Желания заниматься бодибилдингом не было совсем.Вернее оно было, но едва я в мыслях поворачивался лицом к нему, оно ускользало, и я отгонял и саму мысль о нем,вспомнив время после разработки системы, когда я сразу прекратил тренировки боди. Непредсказуемость поступков психически больного человека также целиком и полностью обусловлена энергетикой.Только оно его поведение осложняется еще тем, что энергия движется, образуя коридоры, по которым бессознательно следует больной, так же как онадвижется, следуя нашим желаниям и их отдаче, чего не учитывает ни больной, ни тот, кто с ним общается. Особенно много проблем доставляют люди с несбалансированным полем.

Джудит Баум:

"Наступило утро, морозное, солнечное, ясное, и я вдруг осознала, что психически больна. Это было ужасное, полное слез и раздражения время, но вместе с пониманием этого факта пришло и облегчение".

" В ходе бесед многие родственники упоминали о том, что как только у них исчезла надежда на полное выздоровление, то это парадоксальным образом помогло им зажить более счастливой жизнью."Как только вы осознаете, - заявила мать одного больного, - что он никогда не станет таким же здоровым, как прежде, вам сразу станет легче". (Э.Фуллер Торри "Шизофрения")

Идя с тренировки, увидел у правого полушария, канал, в полушарие входящий, который мне подсказал, что дискеты, забытые в прошлом году в спортзале в раздевалке, я могу взять у Николая Ильича. Так оно тогда и получилось. Я был поражен. Теперь, когда поле стало разворачиваться, я смог отдифференцировать более конкретно те фразы, вторая половина которых была мне недоступна.

Во, дурак, понес в школу орехи -(Алине Павитриной).

Чтоб ты сдох.

Буквально перед выходом я услышал голос:"Не ходи".

4.4 Рассказ парня. -Всю ночь не спал, до шести утра ворочался.В шесть что-то торкнуло, вскочил, развел извести и побелил прихожую, комнату, кухню.Бабушка встала, посмотрела, говорит:"Ты не с той ноги, видно, встал". -Хорошо побелил? -Хорошо. -Значит, с той. Бессонная ночь привела душу в гармонию, дав ей успокоиться под утро, войдя в филиал бабушки, после чего возникло стремление реализовать бабушкино желание.

Ложась спать, увидел вокруг третьего глаза троих мужчин из семьи Павитриных, окруживших его в самом добродушном и снисходительном отношении ко мне. Все они были привязаны к нему.

Утром вдруг, начав медитацию, вспомнил как я начинал относиться к людям в третьем лице, помещая на конец своего взгляда образ человека, с которым я общаюсь в третьем лице, наделяя его своими душевными качествами по крайней мере в потенции -он это я или я это он. Это вдруг натолкнуло меня на мысль, что я копировал тем самым отношение к людям Павитрина в подлиннике -как он относится к людям в третьем лице, сразу вспомнилось и то бревно, выходящее у меня из груди зимой 95 года, сразу стало понятным почему я никак не мог вызвать образ Павитрина. Подавляя мой зрительный нерв отношением ко мне в третьем лице, он тем самым не давал ему воспроизвести себя, да и вообще что-нибудь. Это открытие стало сродни открытию прошлого года - открытию распределения сил. Мне теперь оставалось только последовать этой вибрации сделать все свое отношение из человеческого в отношение к третьему лицу, и сразу почувствовать, что я делаю то, что давно нужно было сделать. Сразу очистилась полость головы, и я перестал тратить силы на отношение к нему как к личности или человеку.

Перед засыпанием, я вдруг почувствовал, что что-то не то. Точнее -то самое. Избыток поступающей энергии с отрицательным оттенком. Матушка тоже это почувствовала, правда, бессознательно. Она проснулась и взяв книгу, начала читать. Начав исследовать свою психику, вскоре я наткнулся на меридиан, сообщающий мне, что будет производиться воздействие на мою мать.

8.4

Я был словно на сохранении. Например, я подходил к телефону, чтобы пригласить девушку. Рука набирала все цифры, кроме последней. Сил на последнюю не хватало. Она была, но было какое-то механическое препятствие. В голову начинали лезть мысли -зачем я это делаю, ведь мне нежелательна близость, нужно накопить энергию для освобождения. Оставалось набрать последнюю цифру, но рука на нее была неспособна. Я уже искренне верил, что этого делать не надо. С удивлением я пытался левой рукой положить трубку -ведь для этого нужно такое же количество сил, даже большее, чем прокрутить один раз диск телефона -получалось. Все это выглядело фантастикой. Я начинал действительно верить, что я нахожусь на сохранении у Бога. Материалистическое объяснение этому я получил только сегодня, начав печатать сразу после подобной попытки.

Смена рода занятий в одном направлении помогает весьма существенно разобраться в том, что переживал во время первого занятия, если это осталось загадкой.

Особенно попытаться описать предыдущее. Седьмая чакра. А дело было вот в чем.Духовный левый глаз, точнее его канал, проходящий над моим левым глазом во всю его длину от затылка до лба, не принадлежа мне, размыкал тело моих желаний, словно штырем находясь в нем, и у меня действительно не хватало сил на последнюю цифру телефона. Делая это физически, я переживаниями находился в своей руке, не чувствуя более тонкие причины, свыкшись с ними, находящиеся у меня над головой. Начав же описывать это, я наткнулся на этот шланг, который, будучи прозрачным как физически, так и в моих ощущениях, по твердости был подобен камню.

По телевизору пела Ирина Салтыкова "Эти голубые глазки". Я в восторге от совершенства души Ирины и ее песен, но если 2 месяца назад, слушая эту песню, я думал, что она восторгается этими голубыми глазками и сожалеет, что они "лишь ловушки", то только сегодня я смог понять весь смысл этой песни, как и поведение во время ее исполнения Ирины в клипе, что в свое время вызвало у меня негодование, подобное оному у Бори Выкрутасова из "Горячей десятки".Ее поведение я отделял от смысла песни, который не понимал. И строго судил его. Сейчас же я был в еще большем восторге от ее исполнения.

Представьте, что вы хотите есть и видите как через плоскость всей головы от левого полушария к правому, занимая всю полость головы над глазами, мешая зрению так, что хочется пригнуться, чтобы смотреть вперед, у вас лежит образ халвы, которая лежит в холодильнике. Последнее, правда, я знаю сам. Слава Богу, матушка, уже понявшая, что я хочу есть, не представляет эту халву в холодильнике, но становится не по себе от такой открытости своего существа внешнему миру. Такое, правда, произошло во время приезда сестры. Вспомнил свои удивления особенно прошлогодние. Павитрин со мной был если не душой, то энергетически открыт точно. И у меня постоянно вставал вопрос:если он со мной открыт, то почему тогда я выдаю ему энергию, от которой он начинает кашлять. Ведь если он расслаблен, а он таким и был во время общения и настраивался ко мне положительно, то и его полевой филиал у меня должен был в его присутствии расплавляться по отношению к нему. Это оставалось для меня постоянным вопросом, на который я сейчас стал находить ответ. Я выдавал ему энергию из филиала его отца. Точнее полевой сгусток, вызывающий кашель. Откашливание от него.

Начав писать про возросшее понимание должного отношения ко мне со стороны Трифона Сигизмундовича я наткнулся на отверстие -дыру на одном меридиане. Дыру, без сомнения которую должно было занимать "я" Трифона Сигизмундовича, если бы мое тело было его телом. Точнее сказать, центр духовной сущности Трифона Сигизмундовича на моем физическом теле, на его филиале духовного тела. Все стало становиться понятным до опрощения и то, откуда у меня появились силы сопротивляться эгрегору двора -ведь теоретически меня должно было просто вытягивать во двор. Я же был свободен.

Читая главу "Устаревшие теории" в книге доктора Э.Фуллера Торри "Шизофрения", я понял, что в этом направлении психиатрия бьется в тех же проблемах, что и философия -течения философии -одномерность мышления и неспособность понять, что хочет выразить человек, выдвигающий свою гипотезу или теорию. Каждая из этих теорий несет в себе рациональное зерно, а все они страдают единственным недостатком -тем, что они разрознены. Если объединить одни названия этих теорий получится законченная картина причин возникновения шизофрении:

1.Мастурбационная теория;

2.Теория плохих культур (культуры общества);

3.Теория Томаса Шаша:шизофрения - мнимая болезнь.

4.Теория Р.Д.Лэинга:шизофрения -естественный ответ на безумие мира - в сути -теория плохих культур.

5.Семейные теории:"плохой (больной) матери" и т.д.

6.Теории фрейдистского толка.

Особенное внимание заслуживают третья и четвертая теории, поскольку рациональное зерно в них наиболее существенно указывает на причину возникновения болезни. "Д-p Джозеф Берк, один из ближайших последователей Лэинга, писал:"Так называемое психическое заболевание отражает то, что происходит в группе обеспокоенных и беспокоящихся людей, особенно когда в нее вмешивается определенная чужеродная личность. Довольно часто человеку ставят диагноз "психически больной", когда вследствие семейных или рабочих проблем нарушено его эмоциональное состояние, тогда как на деле он может быть самым психически здоровым членом данной группы". С возрастом Лэинг все более разочаровывался в своей теории и начал пить.В 1982 году он сказал корреспонденту:"Меня считали человеком, знавшим ответы на все вопросы, но ответов этих у меня никогда не было". Проблема Лэинга заключалась в том, что увлекаясь психоанализом, он забывал о крепости тела, необходимом больному и не знал о связках с другими людьми, от влияния которых больной оставался больным. Вторая часть ответа Лэинга корреспонденту говорит о том, что он сам стал жертвой такой связки. Впоследствии я встретил парня, который в подростковом возрасте заболел шизофренией из-за серных пробок в ушах. Появился голос. Но со временем вылечился.

Важно, наверное, выделить критерий по какому следует человек считать психически больным. Им может быть целостность духовных тел человека. Нарушенность эмоционального состояния говорит о нарушении тела эмоций человека, значит этого человека уже следует считать больным. Конечно, болезнь при этом необходио разбить на степени тяжести. Так нарушения в желаниях -их отсутствие, "ничего делать не хочется" - говорит о нарушении тела желаний. Во второй теории не совсем правилен ход мысли:"психоз-итог всего неправильного, что есть в данной культуре".Если посмотреть сугубо на больного, то его психоз порожден не только развитием общества, но и личными поступками и мыслями.

Открыв вновь "Путешествия вне тела", я нашел там главу "Так писание гласит". Р.А.Монро сетует в ней, что способ правильной молитвы, судя по всему, неизвестен и вероятно несколько раз переоткрывался, но опять утрачивался. Утрачивал свою силу. Он подтверждает это рассказом о двух случаях, когда молитва в трудные минуты во внетелесных путешествиях не помогала. В первом случае он наткнулся на препятствие, которое не мог облететь. Помог жизненный опыт, а во втором не мог отбиться от астрального нападения. Отбился физически. Я вспомнил про энергетику и про здравый смысл, а также тот случай, когда перекрестился адепт церкви "Новое поколение" при встрече со мной. Удар тогда он мне нанес чувствительный и, будь я Сатаной, задумался бы - стоит ли с ним связываться. Монро пишет, что в первом случае он вкладывал свои самые искренние чувства, в то время как должен был прийти просто к покою души, к чему он и пришел от выматывания сил. "Все проблемы от напряженного ума". Это правило остается в силе и в астрале. А во втором случае в молитву нужно было вложить веру -напор. "За двадцать лет своих внетелесных путешествий я так до сих пор и не нашел подтверждения библейским утверждениям о Боге и посмертной жизни в месте, именуемом небесами". Я вспомнил разговоры со Свидетелями Иеговы об этом. Они утверждали о шеоле -общей могиле человечества. Могиле душ, надо полагать. Но в представлении Лены, Жени и Татьяны Иосифовны душа после смерти исчезала -распадалась в прах. Я же недоумевал как отдельные кладбища физических тел можно умозрительно рассматривать как даже составные части могилы человечества. Само выражение "могила человечества" подразумевает нечто единое и, судя по всему, имеет в виду не физические тела. Те же цитаты из Библии или ссылки на нее были так многомерны или образны, что сослаться на них ни коим образом нельзя. Мои собеседники видели в них одно, я видел в них другое. При этом нельзя не учитывать то, что Библия была составлены живыми людьми, могшими где-то иметь свое понимание описываемого. Тем не менее Лена Ильюшенко помогла мне найти в Библии ответ на вопрос, о наличии второго тела, который не смог найти там Р.А.Монро:

"К Ефесянам" гл.2.ст.14-16: "Упразднив вражду Плотиею Своею, а закон заповедей учением, дабы из двух создать в Себе Самом одного нового человека, устрояя мир,

стих 16:И в одном теле примирить обоих с Богом, посредством креста, убив вражду на нем".

У вас может возникнуть ярко выраженное чувство ямы желудка, вызывающее страх количеством пищи, которое ваш желудок может сейчас вместить. Бояться вам нечего. Вам нужно только продолжать есть и помнить, что ваши чувства -это всего лишь ваши чувства, и если они вам внушают страх -значит они не совсем ваши. Чувства, особенно страх, имеют свойство захватывать существо -сознание целиком до последней клетки и представить в это время себе невозможно, что голод может так же легко прекратиться, как ярко и глубоко он переживается -со съеданием следующего куска хлеба. Также как вы обнаружите, что и съели немного -в самый раз вашу норму.

Я отправил энергию в верхний уровень сторону правого полушария, как почувствовал последующее давление на точку у голеностопного сустава под ним. Вечером пережил потрясение, которое было для меня сильнейшим за последние года два. Смотря телевизор, почувствовал обрывы в левой части живота, словно рвется какой-то тяж и кишки при его натяжении, поднимающиеся было кверху, падают вниз на дно тазовой или брюшной полости. Обратив внимание на это знакомое ощущение я опешил от того, что я смотрел на живот теперь нормально сверху от головы вниз, и он находился теперь на своем месте -на месте моего живота, а не висел подвешенным где-то в пространстве. А ведь ничего не произошло кроме того, что я отнес записку Трифону Сигизмундовичу, и обо мне стали думать правильно. Засыпая, я сделал потрясающее меня открытие - на самом углу правого полушария лежало тоненькое слово "скотина", а чуть ниже под ним из глазного канала толстого, как моя жизнь, выходили слова:"Нам это даже на руку -деньги нам нужны". Здесь я стал понимать, что толстый канал принадлежит благоверному отцу семейства и насколько он важней для меня, чем эти писклявые оскорбления. Теперь уже, после этого открытия любое слово, которое я обнаруживал в своей психике, находило своего посылателя.

9.4

Я проснулся рано. Встал и пошел на кухню завтракать. Было удивительно, что не хотелось заниматься спортом, хотя эта мысль всплывала. Есть особенно сильно тоже не хотелось. Чувство было приглушенным. На часах было полвосьмого. Я удивился и такой рани. Поев, я пошел в комнату, прилег и незаметно уснул опять.

Что происходит при шизофрении? Второе тело разорвано и находится в верхней части туловища, своим низом заканчиваясь в районе грудной чакры -образуя там часто место возникновения образов -фокуса зрительных нервов. Те самые нефизические руки и ноги, похожие на выросты амебы при работе образного мышления оканчиваются на уровне груди физического тела. По крайней мере, если прислушаться к духовному телу, то когда видишь такую картину, духовная полнота ощущается на уровне груди. Концом этих выростов ты видишь конец своего существа. Ноги же и нижняя часть живота, оставаясь в ощущениях, служат вроде придатка. Гимнастику для ног, открыв для себя, я смог изложить на компьютер спустя лишь несколько дней, несмотря на то, что вспоминал об этом каждый последующий день -не мог организоваться -пробиться к своим ногам в мыслях. Сразу пошел на кухню, где почувствовал привычные внутренние ориентиры -желание напиться чаю, после чего, спустя некоторое время, начать заниматься бодибилдингом. Я пошел путем матушки. Наливая себе чай, я вдруг стал понимать почему я встал в 7.30 и ел. Это время сборов на работу Павитрина.

"Он не сможет определить кто на него воздействует"

Одна из самых больших проблем -это трансформация внешних звуков в ту вибрацию, которой покрыта ваша психика:загремела на кухне крышка -в звонком шуме слышиться "дурак".

Вечером пошел на гимнастику и встретил там Сергея Ильича Шумова. Он предложил соревноваться на батуте на количество раз делать различные элементы. Я почувствовал, что Сергей Ильич - тот человек, кто мне сейчас нужен. Я уже забыл про точные подсказки, а здесь, когда он привычно стал мне подсказывать технику выполнения до боли (после отвыкания) знакомым голосом, у меня ожил старый отдел мозга. Оставалось только расслабиться и делать то, что он говорит. Один раз я, начав выполнять упражнение, полностью отключился от контроля за направлением движения. Я делал вставание со спины с поворотом на 180 градусов. Только что у меня это получалось спокойно, а здесь, я повернуться не смог.

-Ты что делаешь? -сказал Сергей Ильич.-Ты ногами крутишь влево, а головой вправо. Я был уверен, что делаю также, как и до этого, когда вдруг стала брезжить догадка, что я, судя по всему, раскрылся энергетически так, что вышел сознанием в тыльную - спинную часть сердечного меридиана, в результате чего этот меридиан стал мне обращать мои мысли на обратные моим, так же как и выполнения моим телом указаний мозга. Тем более, что движения на батуте выполняются расслабленно.

11.4

Я стал понимать зачем нужно обращение к Учителю. Но не тут то было. Едва я произносил слово:"Учитель", как следом из моей макушки вылетали слова:"Ты дурак, свинья, осел". Я пытался оправдаться, что это не мои мысли, но под давлением на 6 чакру ум слабел. Я холодел от ужаса, видя что мне угрожает. Я вскакивал и кидался к бидибилдингу, но тело уже ослабело настолько, что не гнулось. Я даже не мог наклониться, чтобы поднять гантели. Оно было слабо не относительно чего-либо, а самого себя. Словно узелки, пронизывающие тело во всех направлениях не давали телу когда согнуться, когда открыть рот. Я утопал в нем и не мог пересилить его жесткие структуры. Постоять за себя я мог или выполнить чью-то просьбу поднять что-то. Но вскоре я стал чувствовать, что слабею вообще. Едва я это понял, как все мои мысли сконцентрировались на страхе этого действа. Мгновение, и я вместо радости за свою чистоту стал обуреваем ужасом, что некто Свидетель, без сомнения знающий все мои проблемы наперед меня, подумает на отдельные мысли, которыми моя психика была засорена в мой адрес, адресованы в адрес Его. Мгновение и моя макушка стала местом отчаянной моей борьбы за выживание -за чистоту. О всем святом и всей уличной грязи я, как и любой другой человек, думал одним и тем же местом -головой и ее макушкой. Святое тянула к себе душа, особенно когда было тяжело, уличное же лезло само и криками, порой, соседей, криками с улицы молодежи и из экрана телевизора. Память тоже изобиловала как выражениями из психозов, так блатными выражениями из детства и юности. Тут я вспомнил о молитве, о книге "Философский камень", подаренной мне Валей. Я стал разучивать молитвы."Призвавший имя Господне спасется". Но как можно читать молитвы чужестранные, когда знаешь один набор чужих слов. Я стал видеть реальный смысл молитв. Они входили в мое существо. Грудная клетка стала крепнуть от одного прочтения молитвы. Я понял, что наша культура была вытравлена из нас. Я мог общаться с Богом сколько угодно, тренируя свой ум и речь и духовную волю. Я стал все чаще обращаться к христианству. И тут ко мне стали приходить озарения. Чем молитва отличается от мантры, когда это одно и то же в своей сути.

Тело стало становиться огромной полостью, в которой сознание тонуло. Все вообще стало терять смысл. Я уповал на то, что отказ от секса копит мои силы, а происходящее - не что иное, как выражение слов Сатпрема, что перед просветлением ищущий "нигде не дома". Однако, весенний выход сознания на поверхность головы, пробудивший образное мышление, говорил, что второго просветления может и не быть. По крайней мере при жизни тела. С другой стороны я со всех сторон был зажат. Я не знал что мне делать, так как делать ничего не мог. Все потеряло смысл, за что бы ни брался. Оставалось только ждать.

22.4

Я шел на тренировку к Николаю Григорьевичу. Впереди меня шли двое парней лет 25 и вели серьезный разговор. Я шел чуть быстрее их и вскоре их догнал и немного опередил. И в этот момент одному из них показалось, что я их подслушиваю, в то время как я был полностью погружен в свои мысли. Он окликнул меня и со злостью осведомился об этом.

-Что бы я вас слушал? -ответил ему я. Тем не менее они заорали, чтобы я прибавил ходу, обозвав меня козлом. Какое-то седьмое чувство подсказало мне, что легче отвернуть от них свое внимание и остаться в той эйфории, окружавшей мое тело и голову, чем развязывать драку. Я просто не был в форме. Тело чувствовалось не целиком моим. Простой удар бы выбил бы меня из равновесия.

-Малолетка, сука, -пояснил своему другу другой. Я проглотил и это, так как вопрос был не принципиальным -никто никого не знал и не запомнил бы. Моя спортивная шапочка была надвинута мне на глаза достаточно глубоко. На счастье, их дорога шла в сторону. Я пришел на тренировку потрясенный, как принц Гаутама, впервые увидевший калеку и узнавший, что мир несовершенен, и в нем есть боль. Впервые меня так безнаказанно унижали, действительно, малолетки.

Однажды у меня терпение лопнуло, и я решил пронаблюдать что же мне все-таки мешает Уйти и попробовать это сделать, питаясь одним святым духом. Два дня я ничего не ел и не пил и сидел в медитации. К концу второго дня я почувствовал, что тело мое вроде как раскачивается, а в поле восприятия моих чувств попадает жидкость, которой переполнена правая часть моего тела. Возникло желание сходить в туалет по-маленькому. После вывода из организма такого количества жидкости, я понял, что восполнять мне ее придется через рот, то есть переходить на естественный обмен веществ. Так еще одна попытка победить Павитрина и Уйти раньше него потерпела неудачу.

Однажды я пронаблюдал воочию картину взаимосвязи моего и матушкиного тел. Я лежал в зале и видел как в кухне матушка пьет воду. В этот момент у меня складки левого бока стали словно разворачиваться и от них в полость тела начала сочиться жидкость, наполняя меня желанием сходить в туалет.

20.5.97

По радио пел Цой. Я печатал колым -дипломную работу за деньги. Внезапно почувствовал, что мое восприятие наклонилось справа-налево под небольшим углом. Вскоре в комнату вошла матушка и сказала, что по радио поет Цой. Угол был небольшим, и не терялось мое местонахождение относительно сторон горизонта и верха и низа, потому что голова -полость головы -шестая чакра, была почти расчищена от связок.

Запомните, что стены для психически больного могут отсутствовать. У меня был случай телепатического видения через стену мыслей одного близкого в то время человека. Его мышление словно проявилось на моей голове. Когда я вышел в комнату, и мы встретились глазами, по-моему, он понял, что я узнал его мысли, хотя, может, и нет, так как он был обрадованно шокирован узнанной новостью. А эта мысль была сомнительного содержания.

Однажды после застолья я засобирался провожать своего приятеля. Он хотел еще приложиться к бутылке, хотя я был против. Это ему удалось. Когда, проводив его, я вернулся домой и стал убирать со стола, взгляд на бутылку вызвал у меня сетование на его последнее прикладывание. На следующий день его лицо было разукрашено так, словно он обозвал Брюса Ли. Я спросил его что случилось. Упал. На расстоянии, примерно том, когда я вернулся домой и стал сетовать по поводу его пристрастия к алкоголю. Я не стал ему говорить сразу о своем подозрении, что он упал от моей мысли. Но во время очередной встречи я начал его убеждать прекратить пить, говоря сколько отрицательных мыслей людей он провоцирует на себя этой привычкой и привел в качестве доказательства этот случай, то когда я заговорил о своей эмоции, он споткнулся и чуть не упал, так как подвернулась нога в голеностопном суставе.

23.5.97 Осознал, что приходящие мысли обо мне не прямые, а слышимые уже Павитриным, кому они адресованы.

Оголение плоти происходит и из-за желание далекого человека. Я сидел в медитации и вдруг почувствовал прилив здорового чувства голода. Я встал и тут почувствовал желание сходить в туалет по-маленькому. Едва я зашел в туалет, как раздался междугородний телефонный звонок. Звонил Толя Страхов. Его брат Женя приезжал в Благовещенск на переаттестацию по каратэ, и Толя спрашивал о возможности пожить Жене у нас три дня. Мы поговорили обо всем понемногу. После разговора я почувствовал, что поле начинает успокаиваться и пропадает желание есть и второе. Вскоре они успокоились, и я опять сел в медитацию. Шимановск от Благовещенска находится на расстоянии около трехсот километров.

22.6.97

Если вы отдаете кому- то очень много информации в ходе общения, особенно это касается близких людей - вполне возможное последствие -повышенное внутриглазное давление одного из глаз -того, который у вас не был пробитым. Это совмещается с продолжающимся пробиванием - выделением слез, в том числе и из непробивавшегося глаза и создает впечатление ухудшения состояния психики. Нужно лишь правильно разобраться в причинах и сразу наступает покой и давление падает, становясь нормальным. Мое отношение к собственному раздвоению стало не фронтальным -во фронтальной плоскости, а в сагиттальной -переднее и заднее существо.

Как пишет о своем выходе из физического тела Р.А.Монро. "Несколько раз в момент выхода из физического тела я чувствовал, как кто-то живой и теплый прижимается ко мне сзади. После встреч с мыслеформами и прочими неприятными созданиями я стал осторожничать. Каждый раз, ощутив у себя на спине это "существо", я сразу же возвращался в физическое тело. Меня не оставляла уверенность, что оно еще хуже "мыследетей", может быть даже с сэксуальными отклонениями, хотя какого-либо сексуального оттенка я не заметил. Не на шутку испуганный, я старался вести себя осмотрительней. Предположение о сэксуальной извращенности возникло после того как я ощутил на лице, прижимающемся к моему физическому затылку щетину. Самую настоящую густую щетину, какая бывает у небритого мужчины! Щетина и оказалась ключом к разгадке! Можно уже и не бояться этого типа. Он никуда не исчез, но теперь я знаю кто это. Сегодня, после того как пять раз в испуге возвращался в физическое тело, я наконец набрался немного храбрости... ...Тем типом был я сам!"

23.6.97

Матушка ближе к обеду с Катей, моей племянницей, поехали на огород. Пол-второго я внутри себя увидел слова:"Иди, пиши". Я встал, но меня потянуло в другую сторону -на кухню. В этом было что-то очень знакомое.

"Порадую я душу нетленную свою" -амурский поэт Виктор Яганов.

Сознание все более компануется в голове и поднимается все выше в ней. Компануется -словно разделенные чужими полями куски плоти, дробясь как мозаика, объединяются в одну голову. Становится легко. Ни рядом с головой, ни с телом не чувствуется никаких довесков поля и плоти. Вспомнил Джона Лилли -точечный источник знания. Так оно и происходит. Сознание становится точкой и стремится занять макушку. Одновременно переживаешь чувство поднимания над всем миром. Однако, опасность запутывания в голосах -чужих мыслях, принимая их за голоса в свой адрес, остается. Но если вы не тратите энергию, то вскоре вы это поймете. Или, по крайней мере, после сна.

Вечером сходил на гимнастику.

Некоторые вещи вызывают удивление. Вечером пришел Валера Медов, попросил гитару. Я не мог ему ее дать. Просто физически не мог мыслью начать движение на отдачу. Я задумался над этим. На словах сказал, что не могу дать.

24.6.97

До обеда была работа, нужно было просолить коровьи шкуры, которые фирма Андрея скупала у населения, которые -шкуры -начали было портиться. Кстати, что есть работа, я почувствовал и ждал приход Андрея Пнева. Работы было на одного человека, и я решил взять с собой Катю. Прошло почти без приключений за исключением того, что мы не нашли магазин с самой дешевой солью. После работы я хотел помыться весь, но не мог. Смог залезть только в ванну, в отличие от Кати, она мыла ноги и руки, стоя рядом с ванной, раньше меня. Я мог только повторить все ее действия. Она словно оставляла коридор за собой, по которому я и мог идти. Я хотел до обеда сделать бодибилдинг, но ее желание меня перетянуло, и вскоре я сидел, как пай-мальчик рядом с ней и послушно ел борщ с салатом. Вся левая половина моего тела была обтянута мягкой и нежной пеленой, вроде как беловатого цвета, вызывая у меня страх распрямиться со своей возможной силой, чтобы не сделать с ней, с пеленой, что-нибудь, чтобы аналогичное не случилось с Катей. Освободиться от ее поля я смог только после обеда.

Один раз я Кате дал напечатать небольшой фрагмент текста, а сам пошел играть в баскетбол на школьный двор, точнее тренироваться бросать мяч в баскетбольную корзину. Однако, скоро за сердцем я почувствовал тоненькую незнакомую вибрацию, которая подсказала мне, что у Кати проблемы с компьютером. Когда я пришел домой, то увидел, что Катя не знает как выполнить одно действие. Аналогичное случилось этим же вечером, только я уже в нашем дворе в компании играл на гитаре. Сестра, после первого случая, несказанно удивившись, круто поменяла ко мне отношение. Между школьным двором и нашим домом по прямой метров 300 и на пути стоит жилой дом.

Представьте, что вы пережили нечто иррациональное, такое, от чего у вас, человека воспитанного в духе если не материализма, то здравого смысла, идет кругом голова. Вы пережили это на себе. То есть пережитое стало частью вашего опыта. Вы отложили это куда то неподалеку себе в память и продолжаете жить, когда вдруг в недалеком времени вы переживаете такое, что совершенно противоположно пережитому и отрицает его. Для пережитого это возможно, а понять как это происходит вы просто не в состоянии. Даже не то, чтобы представить умом, а даже попытаться представить. Просто вы чувствуете, что чтобы представить это вам нужно стать другим человеком.

Несмотря на эти перепитии я все-таки закончил институт, закончить который не получалось 2 года. То я обижался на ректора института, не давшего мне окончить писать курсовую на институтских компьютерах (он издал указ о посторонних людях в компьютерном кабинете), а другого компьютера у меня не было, то на профессора Николая Карловича Шульмана, требовавшего конкретных, а не абстрактных знаний или способности мыслить. И в моей голове словно впечаталось многолетнее повторение одной и той же привычки бросать институт летом перед последней сессией. Этому еще способствовал образ Шри Ауробиндо, не явившегося на свой последний экзамен. Тем не менее, мое затягивание учебы дало мне какой-то престиж. Мои первые сокурсники оканчивали институт, а я окончил университет, т.к. БГПИ стал БГПУ. Не обошлось и без курьеза. За день перед экзаменом я пошел попрыгать на батуте, в результате чего от эйфорических чувств и смены внутреннней обстановки опять потерял смысл оканчивать институт, что пришло уже после прошедшего экзамена. Я пошел к Владимиру Ильичу и умолял его разрешить дать мне сдать его с другой группой. Владимир Ильич был не против, только сказал, что нужна справка для отчета. Я принес из больничной поликлиники справку, получив ее в установленном порядке от участкового врача, сказав, что я не пришел в больницу, так как надеялся на медитацию, в которой я просидел экзамен. Все бы ничего, но врач, выходя за бумагами, начала кричать на весь коридор, полный людьми:"Я что в твоей справке писать буду, что ты два дня просидел в медитации?" До этого, когда я хотел получить водительские права, она на два этажа, стоя на лестничной площадке, кричала, что мне с моим диагнозом надо и забыть мечтать о правах. Правда, об этом -нарушении клятвы Гиппократая ее жестко предупредил по телефону, оставшись согласным со временем, что водительские права с проблемами психики, бывшими у меня -дело опасное не только для других людей. Отдав справку Владимиру Ильичу в присутствии председателя экзаменационной комиссии Анатолия Дмитриевича Чертова, я получил от последнего разрешение сдать экзамен. И пойдя смотреть расписание экзаменов, посмотрел его не у той группы. Когда я, уверенный в себе, шел на экзамен и встретил по пути Анатолия Дмитриевича, то от того, как он посмотрел на меня как-то странно, я почувствовал что-то неладное. А когда я подошел к кабинету и понял свою ошибку, я не знал что делать -за кого меня примут сейчас? Пришлось, извиняясь, опять просить меня допустить на экзамен сейчас, объяснив в чем дело. Инна Петровна, строго выговорив мне, пошла за моим экзаменационным листом...

Весь этот год в моей памяти у меня остался как проведенный в медитации. Я не мог выйти из квартиры. Матушка ехала на огород, я не мог найти в себе сил выйти из дома, так как начинал терзаться в сомнениях и в конце концов останавливался и садился очищать свою психику. Огород посадила она одна при помощи Володи Дорожкина -Жениного мужа. Женя приходила к нам печатать дипломную работу и видела, что я не езжу на огород и иногда болезненно выгляжу. Когда она печатала я сидел в медитациях.

Такое воздействие на меня, как я считал, я не мог оставить безнаказанным и решил подать на Павитрина в суд, сопоставив ухудшения моего состояния с моими внутренними шагами в его адрес. Предъявить ему иск о возмещении морального и материального ущерба. Ира Снегирева -дочь Валентины Федоровны Снегиревой -моей бывшей заведущей по магазину и соседки по двору работала в суде. Я узнал, что заявления подаются бесплатно и, приехав домой, подобрал соотвествующую информацию для обвинения Павитрина в дистанционном воздействии на меня:

"Затем, вооруженный "своей" Силой, с успокоеным умом, ищущий постепенно обнаруживает, что он открыт всем внешним влияниям, ударам, которые приходят отовсюду, что расстояния - не преграда:никто не далек, никто не ушел, все находиться вместе и происходит одновременно;он может отчетливо принять мысль друга, находящегося за тысячу миль, или чей- то гнев, или страдание брата".

(Сатпрем "Шри Ауробиндо или путешествие сознания")

"Мы были уже в нескольких километрах от берега, когда я, неся 2 бутерброда, ожидающей меня матушке, вдруг выронил один. Правая рука как-то вдруг неестественно дрогнула, а попытки удержать бутерброд остались неудачными. Странность происшедшего заставила меня вспомнить как это началось. И мне удалось отдифференцировать от себя довольно внушительный шарообразный ком энергии, вошедший в мое левое полушарие в филиал сестры. Без сомнения, он был ее посланием -ответом на мой, спровоцированный ей же самой, поступок. "Сотни километров, и так молниеносно и бесшумно",- подумал я.

Второй посыл сестры я спровоцировал уже в Благовещенске, открывая банку консервов. Что-то ассоциативно вызвало у меня воспоминание о ней, и через мгновение банка покатилась по полу. Ее энергию, вошедшую мне опять в ее филиал, мне опять удалось отдифференцировать.

Третий мой опыт получения энергетического ответа дал мне ответы на мои весенние странные падения на улице. Этот опыт я получил, придя к знакомому, перед которым недавно болезненно раскрыл свою душу, чтобы закрыть ее-забрать сказанную информацию назад. Выйдя от него, я споткнулся на ровном месте. В это время я не только увидел красно-черный шар его эмоций, пронзивший меня от правого полушария до правой пятки, но и очень осязаемо почувствовал усилия его самого, вложенные в них, его дух. Тогда, вернувшись домой и взяв презент, я пошел к нему заглаживать свою "вину".

После этого я вспомнил, как весной произошли 2 падения на улице, как будто от подскальзывания. В это время я гулял с двумя девушками, с которыми недавно познакомился. Падениям предшествовало как будто возникновение пустоты в правом пулушарии и я, оказавшись на земле, вставал, отряхивался и шел дальше. Это вызвало у моих знакомых подозрения, что я - эпилептик. Кроме этих двух падений, меня дважды вело правым плечом назад, и я сам чувствовал что-то неладное. Мысль о том, что это могли вызвать мысли, отношение и отзывы Павитрина в разговоре своим близким или простое им воспоминание меня, мне просто тогда не пришли в голову, так как я не настолько слаб, чтобы допустить мысль о том, что от чьей-то мысли можно упасть. Хотя было и нечто, что могло меня подтолкнуть к этому:некое присутствие его духа. Сейчас все становилось на свои места.

После такие откровенные падения прекратились и руки вроде не дрожали, но желание свести счеты со своим посылателями мне своих "объективностей" у меня не отпало, так как оно было аналогично желанию изменить мир. Они ведь часть жизни. А как можно проходить мимо нее.

Два друга решили попробовать провести опыт по парапсихологии. Один взял на себя роль индуктора, другой решил принимать индуцируемое. После того как они разошлись по домам, первый стал посылать читаемое в книге своему другу, который, увидев плывущие перед глазами строчки букв, наверное в недалеком будущем стал оккультистом."

М.Белов "Шри Ауробиндо или путешествие одного сознания"

"Я анализировал почему молодой человек, мягкий и добрый, вдруг проявил мощную агрессию по отношению к своему товарищу. Анализ причины показал, что его поведение во многом определял отец. Программа уничтожения была в поле отца, то ее активизировал, и сын ее выполнил на уровне поведения. Я отсмотрел этот случай, закончил работать, а через час, когда ходил по городу, вдруг почувствовал непонятную атаку. У меня было ощущение, что кто-то взял палку и перемешивает мозги в голове, все поплыло перед глазами, появилась огромная слабость. Физическое ощущение -как будто меня "крутят" в стиральной машине. Состояние ухудшалось с каждой минутой. Потом я почувствовал, что не могу идти, пришлось сесть на скамейку и поспать минут пятнадцать. Проснулся -состояние было неважным, я двигался как в масле. Было трудно идти, ощущение реальной тяжести на спине, как будто что-то висит на мне. Это состояние вызвала энергетическая атака на меня отцом молодого человека...".

С.Н.Лазарев "Диагностика Кармы".

"...В 11 часов вечера мы с женой начали концентрироваться (находясь на Калифорнийском полуострове)... В тот вечер, когда ставился этот эксперимент, м-ром Монро произошло следующее (цитирую по его записи, присланной мне по почте):

"Вечер прошел без каких-либо событий. Я лег в постель примерно в час 40 ночи (разница во времени восточного побережья Северной Америки и западного -4 часа) при этом находился в состоянии полного бодрствования...Внезапно я почувствовал, как что-то или (кто-то) раскачивает мое тело из стороны в сторону, а затем меня потянуло за ноги!...Мне сразу стало ясно, что это каким-то образом связано с экспериментом Чарли, и поэтому я не насторожился, как обычно"...

Здесь я оборву цитату, добавив лишь, что когда м-р Монро закончил свое краткое путешествие и поднялся с постели, чтобы позвонить мне, было 2:): ночи по его времени. Это точно совпадает с началом нашей концентрации!"

Р.А.Монро "Путешествия вне тела"

Но на следующий день я не смог выйти из дома. Правая половина оказалась тяжелее моей левой, и я, подходя к двери, чувствовал, что покинуть квартиру мне не суждено. Я расслабился, раз Господь не хочет, чтобы я покидал дом.

Однажды я встретился с давно знакомой девушкой и предложил ей поехать со мной на огород собирать орехи. Она с радостью согласилась. Когда я на следующий день или через день проходил мимо ее рабочего места -она на улице работала на торговой точке, то подумал, что если ей это надо, то теперь ее очередь подходить ко мне. Она, поздоровавшись со мной, посмотрела на меня, проходящего мимо, каким-то непонятным тогда взглядом, смешанным с обидой, и на этом отношения закончились. Таких внешних проколов в поведении у меня было немного, но мое внутреннее понимание людей было ровно наполовину. Телевизор мне нравилось смотреть только потому, что по нему я учился понимать людей: почему кто-то говорит так и почему ему отвечают так, а не иначе.

Точно также я чувствовал, что уже в течение двух- трех последних лет я неадекватно отношусь к некоторым людям; слишком мягко и по человечески к тем, с которыми надо бы общаться по жестче из-за их наглости. Но я не мог общаться иначе, как душа в душу. Мое спортивное настоящее существенно удерживало многих от того, чтобы кто-то попытался сесть мне на шею.

Состояние становилось соотвествующим признаку приближающегося просветления у идущего путем интегральной йоги -я нигде не был дома. И этот признак меня несколько успокаивал. Но одновременно сила, окружающая меня, росла, а я слабел. Однажды я захотел узнать фамилию одной преподавательницы института, помогавшей мне печатать книгу, но не смог войти в институт, так как у его дверей эта сила повернула внимание мое вперед, и мне ничего не оставалось, как продолжить движение прямо, проконстатировав все пережитое. Я был влеком этой "мудростью, правящей миром". Но была ли в моем случае эта мудрость мудростью? Я этого не знал. Более того, у меня не было уверенности в том, что это не действует Гаврила Трифонович. Я не мог и позвонить ему по телефону. Не пускала эта сила. Но в один момент я вдруг под давлением эмоций нашел в себе силы. Я пришел к нему на работу, мы поговорили, и я стал уверен, что теперь все источники отбора у меня энергии устранены.

Пятого сентября я поехал к отцу в Тверь поездом. Погнал страх, что Павитрин, услышав некоторые мои мысли о нем, начнет действовать -устранять меня, подобно тому, как год назад я хотел устранить его. Я не боялся его. Я поехал, чтобы выиграть время и достичь просветления и способности защищать свою голову. Если бы он на таком расстоянии услышал бы некоторые мои мысли о нем, то ничего сейчас сделать бы со мной не смог. Я бы у отца спокойно дописал и издал книгу.

Началось путешествие со сглаза, который я заработал от механика поезда, пойдя в туалет проводников. Всколыхнулись чувства 94 года, когда я получал такое часто. Я ему вернул наглость и попросил его быть повежливее.

Вскоре познакомился с двумя парнями, которые тоже ехали до Москвы -Аркадием Буц и его другом Юрой. Фамилию его я не знаю, но не сомневаюсь что она такая же короткая как у Аркадия и такая же как у одной английской группы -Юриной тезки.

Намечалась выпивка. Я не знал, что мне делать. Состояние было сносным для пригубления. Но не хотелось тратить деньги на это дело, но с другой стороны хотелось немного отвлечься от своих мыслей. И произошло удивительное. Когда парни начали пить, я, все еще сомневавшийся, был словно насильно усажен за стол. Меня словно принудила выпить какая-то сила. Мысль была зажата только в этом направлении. Словно я получал какой-то урок. Я в этом не сомневался, и вскоре он был получен. Парень, который покупал водку, оказался слабым к ней и быстро опьянел. Но будучи добрым, он только приставал к нам и проводницам с объяснениями в любви. Проводницы не знали как его угомонить. Вскоре я увидел около купе проводников милицию. Они составляли протокол. Проходя мимо я, вроде, услышал и свою фамилию. Меня охватил ужас. Особенно, когда я услышал, что Володю -так звали парня -хотят ссадить с поезда. А у него была и жена, и грудной ребенок. Жена с ним тоже ничего не могла до этого поделать. Вскоре все пассажиры вагона по инициативе Кати -нашей проводницы -заступились за Володю и поручились за него -он никому не сделал плохого. Я же сидел на своем месте, боясь высунуться в проход и сказать в адрес Володи слово, переживая двойное раскаяние.

Потом произошел конфликт с парнем, который спаивал Володю. Я понял его позднее. Когда они пили, и Володя был уже хорошим, я проходил мимо, и, видя эту картину, с упреком взглянул на парня, который спаивал-зачем это делать. Я не понимал, что он спаивает, потому что водка не его. И этот мой взгляд послужил причиной конфликта, потому что я не мог потом пройти мимо, чтобы не высказать свой упрек. Я словно прилепил свою энергетику к этому парню.

В Твери я вышел на вокзальную площадь. "Миленький"-увидел я слово у правого полушария. Я вспомнил, что так называла однажды меня моя первая женщина. Я понял, что очистился правый бок от наслоений 6 лет и пришел к своей чувственной сфере, пробудившейся после стресса от тех отношений.

Приехав к отцу, я почти сразу попросил у него Библию, но не знал с чего мне начинать ее читать. Частично было знакомо и запутываясь в древнееврейских именах, я терял сначала интерес, а затем и смысл, так как сознание переставало вбирать в себя его. Глаза просто скользили по страницам. И книга просто лежала где-то неподалеку. Изредка ненадолго я брал ее.

Первая ночь закончилась в 4 утра. Я чувствовал, что просыпаюсь с Благовещенском. Делать было нечего, но заснуть я не мог -не давал правый глаз. Я обнаружил, что ничем не могу начать заниматься -ни медитацией, ни чем-нибудь другим. Я был в покое лишь в момент переключения внимания. Стоило мне хоть на чем-нибудь сосредоточиться -слышался голос или появлялась мысль, которую я стремился убрать. Я не мог удержать мысль в уме. Было раннее утро. Тишина. Нежится бы в постели. Но я не знал куда себя деть. Хуже всего было то, что я проваливался в себя, оказываясь в Благовещенске. Вспоминая женщину, которая оказывалась в другой жизни по ночам, я понимал, что это такой же случай, только не во времени, а в пространстве. Времени в этот момент как бы не существовало. Оно казалось замершим. Это был неуправляемый мной образ одного здания или некоторых улиц. С трудом дожидался я рассвета, когда жизнь вытягивала меня в жизнь. Отец мне дал свою запасную спортивную одежду, которую я взял, потому что забыл свою, и я вышел на пробежку.

Утро было раннее. Я возвращался к жизни с каждым шагом, потому что забыл уже когда бегал. Был страх, так как я не знал чем все это закончится, но была и надежда. Нагрузка был колоссальной и увеличивалась с каждым шагом. Но я решил бежать до городского пляжа -около 5 километров или до какого-нибудь спортгородка.

Правый бок, его поле, развернулся весь. Слово "тяни" во время очередной утренней пробежки я добавил буквами "сь" и стал тянуть шпагаты, так сказать, с санкции "голоса". Однако вечером после этого я почувствовал, что вообще теряю ориентацию в возникновении голосов