– Все готова отдать за мороженое «Роки Роуд», – сказала Кэтрин, сидя в махровом халате на диване.

– А у нас ничего нет? – Лиам предчувствовал самое худшее.

– Если бы у нас что-то осталось, я бы встала и взяла сама.

Лиам вздохнул:

– Кэт, уже одиннадцать вечера. В это время все магазины с мороженым закрыты.

– «Мариано» работает до полуночи.

– «Мариано» – бакалейная лавка.

– Там продается мороженое.

– Кэт…

Она улыбнулась:

– Мне так хочется!

– Это всего лишь миф, который придумали женщины, чтобы манипулировать мужчинами во время беременности.

– Откуда ты знаешь? Ты женщина?

– Женщины заблуждаются. Это уже доказанный факт.

– Хочешь сам вынашивать ребенка?

Лиам вздохнул, пошел в коридор и надел куртку.

– «Мариано» от нас в двадцати минутах езды, – проворчал он.

– Спасибо, дорогой.

* * *

– Я просмотрела медицинские документы Лены, – сообщила Кэтрин мужу, когда тот вернулся.

– Серьезно? И что узнала?

– М-м-м… Это мороженое божественное! Еще одну ложечку, пожалуйста, маленькую ложечку, а потом я все тебе расскажу.

– Кэт!

– Расскажу, когда получу свое мороженое.

Лиам вернулся в гостиную с очередной порцией и сел рядом с Кэтрин.

– Ну и как, продвигаешься? – спросил он.

– Что ты имеешь в виду? Беременность? Только потому, что я попросила еще мороженого?

Он покачал головой:

– С Леной. С ее историей. Может, не стоит сейчас браться за это дело? Я помню, как ты была подавлена, когда беседовала с Беном Соломоном. Он рассказывал о трагедии, которую пережил сам и которую довелось пережить его семье во время холокоста, а потом тебе снились кошмары. Помнишь канун Рождества, когда в вестибюле церкви ты увидела привидения? А когда мы вышли из церкви, ты решила, что продавец каштанов – настоящий провидец.

– Жестокость нацистов просто не укладывается в голове, Лиам. Не верится, что через такое довелось пройти людям. Но во второй раз, хотя рассказ Лены звучит не менее ужасающе, я справлюсь. Я как адвокат сейчас действительно могу помочь – а это совсем другое дело. Если я помогу Лене перевернуть эту страницу ее жизни – найдем мы этих детей или нет – ну, ты понимаешь…

Лиам улыбнулся и поцеловал ее в щеку.

– Расскажи мне о медицинских документах.

– Еще с утра я получила по почте эти документы, а потом созвонилась с доктором Уоткинсом. Это терапевт Лены, он лечит ее уже четверть века. В самих записях никаких симптомов или упоминаний о лечении умственного расстройства нет. Имеются записи о том, что доктор Уоткинс обсуждал с Леной ее умственную активность. Он пишет: «сфокусирована, жалобы на рассеянность отсутствуют, нет случаев дезориентации или нездравого суждения».

– Что ж, отлично! Где же Артур будет искать поддержку врачей, чтобы удовлетворить иск об опекунстве?

– С записями полный порядок. Несколько вопросов возникло у меня после разговора с врачом. Он отметил возросшую тревогу, но полагает, что это из-за одержимости Лены двумя детьми.

Лиам поморщился:

– Он так и сказал: «одержимости?»

Кэтрин кивнула:

– Но никакого распада психики. Доктор Уоткинс сказал, что один из трех пожилых людей умирает от болезни Альцгеймера, и две трети из них – женщины, однако подобных симптомов у Лены не обнаружено. Я поинтересовалась, порекомендовал бы он обследовать ее на старческую деменцию. И он признал, что не видит в этом смысла. Во время регулярных осмотров он обследовал ее психическое здоровье, как обычно обследует восьмидесятилетнюю пожилую женщину, и она выглядела здоровой. Он не видит ни малейшего повода приписать дополнительные обследования, например энцефалографию или нейропсихологическое обследование.

Лиам пожал плечами:

– И почему ты волнуешься?

– Он явно был обеспокоен ее одержимостью детьми Каролины. В прошлом году Лена вопреки его совету все-таки съездила в Польшу. Он рекомендовал, раз уж она так хотела поехать, взять с собой Артура или какую-нибудь подругу и предупреждал, что ей опасно путешествовать одной. Лена ответила, что не хочет вмешивать в это дело Артура, а больше ей не с кем туда поехать, поэтому она отправится в Польшу одна, нравится это доктору или нет.

Лиам покачал головой:

– Врачи не любят, когда пациенты не прислушиваются к их советам. Почему доктор Уоткинс не хотел, чтобы она ехала?

– По физическим причинам. Она ходит с тростью, потому что у нее серьезно поражены артритом ноги и колени. Временами она не может сохранять равновесие. И ей уже восемьдесят девять лет! По мнению врача, поведение пациента, который, отмахиваясь от явных угроз и рекомендаций врачей, отправляется в столь утомительное путешествие, чтобы найти детей, вполне может быть расценено как одержимость. И когда я сообщила ему, что Артур утверждает, будто она бредит, врач ответил, что подобное поведение вызывает опасение.

– Лена одержима иллюзиями?

– Такого диагноза он не ставит, но сказал, что не стал бы его исключать. А потом мне прочли лекцию о маниакальном поведении. Существует два типа маний: бредовое расстройство – решительная вера в то, что в реальном мире невозможно, например что твоим телом завладели марсиане, и не бред – теоретически возможность существует, но немыслимая и иррациональная. Такие люди верят, что их преследует, например, ЦРУ. Если только у Лены нет достаточных оснований считать, что Каролина и ее дети существуют, подобная уверенность, которая становится смыслом жизни, может расцениваться как психологическое расстройство.

– И Артур утверждает, что она все свое время и деньги тратит на поиски этих детей.

– Дело в том, Лиам, что любое доказательство существования детей Каролины, каким бы косвенным оно ни было, развенчает диагноз расстройства.

– Значит, дело за малым: нам необходимо добыть доказательства. Вкусное мороженое?

– М-м-м…