Кэтрин крутилась и вертелась всю ночь и встала еще до рассвета. Лиам как раз варил кофе, когда она вошла в кухню.

– Прости, что разбудила, – извинилась она. – Никак не могла заснуть.

– Я заметил. Что это у тебя?

– Сумка, а в ней зубная щетка, туалетные принадлежности, лекарства.

– Ты шутишь? Кэт, я не могу этого допустить! Ты беременна, к тому же в группе риска. Ты же не собираешься провести ночь в камере тюрьмы графства Кук?!

– Во-первых, риск не так уж и высок. Во-вторых, не ты принимаешь решения. Я встречаюсь с Уолтером в половине восьмого. Он все еще верит, что Петерсон отступит. Уолтер не может припомнить, когда в последний раз адвоката отправляли за решетку за отказ обнародовать сказанное клиентом. Как бы там ни было, он уверен, что апелляционный суд не поддержит это решение.

– Апелляция может занять недели, даже месяцы.

– Лиам, для чего мы вообще это обсуждаем? Ничего нового ты мне не скажешь. Я понимаю, что ты беспокоишься, и прости, что заставляю тебя нервничать. Но я искренне верю в то, что делаю, и мне очень нужна твоя поддержка. – Она обняла его за шею. – Это, возможно, самое важное, что я сделаю в жизни. Такие, как Лена… Да во мне храбрости меньше, чем у них в мизинчике! Я отстаиваю свои убеждения. Я выполняю свою работу. И если, чтобы защитить Лену, я должна противостоять судье Петерсону – что ж, так тому и быть. Я не дам Артуру повода отобрать у матери независимость и поместить ее в дом престарелых. Ее нельзя снова лишить свободы.

* * *

В зале судебных заседаний, где председательствовал судья Петерсон, негде было яблоку упасть. Утром Кэтрин долго стояла перед шкафом, решая, что же надеть на слушание. В чем люди садятся в тюрьму? Наконец она выбрала синий костюм, белую блузку и красно-бело-голубой шелковый шарф. Очень по-американски. Никаких украшений.

С самого утра они встретились с Уолтером. Кэтрин запретила ему ссылаться на беременность. Она не хотела, чтобы ее жалели. Она жаждала справедливости.

– Сегодня утром нам следует вести себя безупречно, – заявил Уолтер. – Если мы намерены обращаться в апелляционный суд, необходимо все внести в протокол.

– Ты думаешь, он действительно отправит меня за решетку?

– Не сомневайся, отправит. Ширли ловко загнал Петерсона в угол. Он не будет колебаться ни секунды, пока ты не согласишься исполнить его приказ.

– Этого не случится. Идем.

Кэтрин с Уолтером заняли свои места за столом адвокатов. Напротив – Вудвард с Ширли. На лице Артура играла самодовольная улыбка, как будто говорившая: «Сейчас вы получите по заслугам». Он попытался встретиться с Кэтрин взглядом, но она не доставила ему такого удовольствия. Лиам сидел в первом ряду, жалея, что не смог разрешить этот спор, всыпав Артуру по первое число.

Дверь в углу открылась, толпа зашикала, и вошел судья Петерсон в сопровождении свиты – утка с утятами.

– Встать! Суд идет!

Кэтрин поднялась и уверенно выпрямила спину. Артур чуть развернулся, пытаясь поймать ее взгляд. Его лицо не покидала самодовольная улыбка.

– Слушается дело № 13 Р 6268 «Иск об опеке над Леной Вудвард», согласно решению суда слушание продолжается, – объявил секретарь.

Уолтер, Кэтрин, Ширли и Артур подошли к столу судьи. Председательствующий Петерсон жестом разрешил переполненному залу садиться и негромко произнес:

– Для протокола: данное дело слушается мною в третий раз. Миссис Локхарт в третий раз предлагается выполнить требование суда, которое она намеренно игнорирует. Поскольку здесь ее представляет адвокат, я обращаюсь к мистеру Дженкинсу. Миссис Локхарт понимает суть моего требования?

– Да, Ваша честь.

– У нее есть какие-либо вопросы, касающиеся требования, предъявляемого судом?

– Нет, Ваша честь.

Судья снял очки и наклонился вперед:

– Я не стремлюсь намеренно кого-то наказать, особенно такого известного адвоката, как миссис Локхарт, но у меня есть долг, ответственность как судьи по гражданским делам об опеке – защищать пожилых членов нашего общества, которые предстают перед этим судом. Миссис Локхарт это понимает?

– Она понимает, что вы считаете своим долгом.

– Следовательно, я поступаю совершенно непредвзято. Истец, Артур Вудвард, заявил под присягой, что его мать, Лена Вудвард, является нетрудоспособной по причине старческой деменции. Особо он указал, что ее психическое состояние ухудшилось настолько, что в настоящее время она страдает от маниакального расстройства психики и пытается разыскать людей, которых не существует и никогда не существовало. – Он повернулся к Ширли. – Суть иска изложена верно, мистер Ширли?

Артур закивал, встал перед адвокатом и вмешался в разговор:

– Все верно, Ваша честь. У нее появилась безумная идея, что некая женщина по имени Каролина родила во время войны двух девочек. А теперь мама должна их найти. Смешно! А адвокат Локхарт всячески ей потакает, пытаясь нагреть руки на деньгах моей матери.

Судья Петерсон ударил молотком:

– Я не к вам обращаюсь, сэр. Я обратился к вашему адвокату. Когда я захочу услышать ваше мнение, дам вам слово. А сейчас ступайте на место и сохраняйте молчание.

Артур вытянул шею, чтобы взглянуть на Кэтрин, широко улыбнулся и направился на свое место.

Ширли ответил на вопрос судьи:

– Ваша честь, вы совершенно точно изложили суть претензий истца. Мы обеспокоены двусмысленным положением, в которое миссис Локхарт себя поставила.

Судья кивнул:

– Я тоже обеспокоен. Мистер Дженкинс, миссис Локхарт заявила на открытом слушании, что она представляет вышеозначенную недееспособную особу по делу, не имеющему отношения к делу – и никоим образом с ним не связанному! – об опеке. Возможно, все происходит согласно букве закона. Но истец утверждает обратное. И мой долг как судьи провести расследование. По моему мнению, решившись представлять интересы миссис Вудвард в деле об опеке и заявив в открытом слушании, что она представляет миссис Вудвард в еще одном деле, миссис Локхарт оказалась в сложной ситуации. Если во втором деле в отношениях «клиент – адвокат» нет ничего противозаконного, пусть она расскажет мне, в чем суть, и положим конец этому слушанию.

Уолтер повернулся к Кэтрин, та покачала головой.

– Ваша честь, – ответил Уолтер, – разглашение информации, как вы того добиваетесь, потребует раскрыть секреты, которые доверила ей миссис Вудвард, правомерно руководствуясь тайной отношений «клиент – адвокат». Широко известно, что доверительные отношения между адвокатом и клиентом предполагают следующее: информация не будет передана третьим лицам, разве что суд или противоположная сторона попытаются заполучить ее легальным путем. Миссис Локхарт намерена твердо отстаивать свое мнение и абсолютно уверена, что апелляционный суд ее поддержит.

– Что ж, ей представится шанс это узнать. Миссис Локхарт, я спрашиваю в последний раз: вы намерены исполнить решение суда и посвятить меня в суть второго дела, в котором вы представляете интересы миссис Вудвард?

– Нет, Ваша честь.

– В таком случае вы не оставляете мне выбора. Руководствуясь ответственностью за миссис Вудвард, предполагаемо недееспособную, настоящим я подтверждаю прямое неповиновение суду и оставляю вас под стражей шерифа графства Кук, который отконвоирует вас в тюрьму графства Кук, где вы и будете пребывать день за днем, неделя за неделей, пока не будете готовы…

– Вы этого не сделаете! – закричал кто-то из глубины зала.

Высокая женщина с гневным взглядом и решительным выражением лица распахнула вращающиеся ворота и, опираясь на палку, уверенно зашагала к месту ответчика.

– Лена! – воскликнула Кэтрин.

– Кто эта женщина? – потребовал внести ясность судья Петерсон.

– Мама, что ты здесь делаешь? – удивился Артур, вскакивая с места.

Лена повернулась и ткнула пальцем в сына:

– Артур, сядь и заткнись.

Он послушно сел.

– По всей видимости, это и есть ответчица, Ваша честь, Лена Вудвард, – вмешался Ширли.

– Совершенно верно. Я Лена Шейнман-Вудвард, и обвинения моего безответственного сына – полная чушь!

Судья удивленно приподнял брови:

– Все, кто предстает перед судом, чтобы дать показания, должны поклясться говорить правду.

– Она не будет давать показания, – заявила Кэтрин. – Лена, вы не должны ничего говорить.

– Я не допущу, чтобы вас бросили в тюрьму. Это мой выбор, не ваш. Я отвечу на все вопросы, которые хочет задать суд. Мне скрывать нечего.

Судья Петерсон посмотрел на Кэтрин:

– По всей видимости, она вас переиграла.

Миссис Вудвард подняла руку и поклялась говорить правду и только правду.

– Кэтрин Локхарт ваш адвокат в деле об опеке?

– Да.

– Она также представляет ваши интересы в другом деле?

Лена помолчала. Потом покачала головой:

– Думаю, это технический вопрос. Я не заключала никаких договоров. Формально ее не нанимала. Не заплатила ей ни копейки. Но я считаю ее своим адвокатом. Я просидела несколько дней у Кэтрин Локхарт в кабинете и надоела ей своей болтовней. Она очень внимательный слушатель.

Судья скривился:

– Вы ей ничего не платили? А вообще об оплате договаривались?

Лена покачала головой:

– Нет, мы никогда не обсуждали гонорар, но даже если бы и обсуждали, вам не кажется, что это мое личное дело, а не моего сына? Я отняла у адвоката ее драгоценное время. С какой стати мне ожидать, что она будет работать бесплатно?

– Вы можете сказать, о чем были эти беседы? Не вдаваясь в подробности, вы можете сообщить в общих чертах, что являлось предметом ваших обсуждений? Но прежде чем вы начнете отвечать, я дам вам время посоветоваться с миссис Локхарт и мистером Дженкинсом.

– Мне не нужно время.

– Вы не обязаны отвечать на вопросы! – вмешалась Кэтрин. – И я советую вам этого не делать. Судья может задавать уточняющие вопросы. И, сказав «а», вы уже не сможете его остановить.

– Я это понимаю. Все нормально. Я горда тем, что делаю. – Лена посмотрела на судью. – В 1943 году из поезда, который направлялся в концентрационный лагерь Гросс-Розен, исчезли две маленькие девочки. Это было сделано намеренно. Я беру на себя ответственность за решение оставить их в попытке спасти от неминуемой смерти от рук нацистов. Тогда я торжественно пообещала вернуться и попытаться их найти. Может быть, их нет в живых, Ваша честь. Я это понимаю. Но они существовали, я держала этих малышек на руках. По прошествии времени у меня наконец-то хватило решимости выполнить это обещание. Но одной с этим не справиться, и я попросила Кэтрин Локхарт и ее мужа мне помочь. Неужели я поступила противозаконно?

Судья Петерсон благодарно вздохнул.

– Нет, мадам, ничего противозаконного. – Он откинулся назад. – Поскольку основное требование к миссис Локхарт было удовлетворено и я также удовлетворен тем, что финансовому состоянию миссис Вудвард ничего не угрожает, и, что самое важное, руководствуясь собственными наблюдениями за свидетелем сегодня утром, я объявляю слушание по делу о неуважении к суду закрытым. Миссис Локхарт, все решения о неуважении к суду будут вычеркнуты из протокола. Вы свободны.

– Одну минуточку! – вмешался Ширли. – У меня есть вопросы. Я хочу воспользоваться своим правом перекрестного допроса.

– Ходатайство отклонено.

– Но, Ваша честь, сегодня вы закрыли только дело о неуважении к суду. Но основное дело еще не решено. Мой клиент, Артур Вудвард, настаиваете на том, что его мать страдает от психического расстройства, что выражается в попытках найти неких детей. Мы хорошо подготовились и абсолютно уверены, что нет доказательств их существования и рождения вообще. То, что эта женщина является в суд, устраивает здесь представление и уверяет, что они были, не означает, что все сказанное правда. Иск мистера Вудварда ожидает решения по делу, и мы настаиваем на том, чтобы назначить слушание на двадцать пятое апреля.

Лена обернулась и строго посмотрела на Артура, который тут же опустил голову.

– Это так, мистер Вудвард? – уточнил судья Петерсон. – Вы настаиваете на том, чтобы продолжать слушание по делу о признании вашей матери недееспособной?

Артур кивнул:

– Да.

– Настаивает, определенно настаивает, – добавил Ширли.

– Отлично. Слушание по иску мистера Вудварда о признании миссис Вудвард недееспособной продолжится двадцать пятого апреля. Тогда же суд рассмотрит все доказательства по делу. Слушание откладывается.

Лена, Лиам и Кэтрин стояли вместе в оживленном коридоре.

– Это ты попросил Лену прийти? – спросила Кэтрин у Лиама.

– Тогда я разглашу тайну, разве нет?

– Я сделала это по собственному желанию, – сказала Лена. – Я сама позвонила Лиаму. Я не могла допустить, что за вашу преданность вас же и накажут. Простите, если вмешалась в ваши дела.

Ширли с Артуром вышли из зала суда, и Артур смущенно взглянул на Лену.

– Прости, мама, мне очень жаль, но я был вынужден поступить так, как поступил.

– Нисколько тебе не жаль. Нисколечко. Артур, мне стыдно за тебя! Твой иск продиктован только корыстью.

– Ты ошибаешься. Я поступаю так ради твоего же блага. Чтобы защитить тебя! Я просто не могу смотреть, как ты выбрасываешь папины деньги на какие-то абсурдные поиски двух польских девочек. Если эти дети вообще существовали. Вероятно, в глубине души ты веришь, что они – те дочери, которых ты всегда хотела иметь. Возможно такое, да? Наверное, тебе просто мало одного сына. Куда лучше искать воображаемых дочерей.

Со слезами на глазах Лена шагнула вперед и ударила Артура по лицу.

– Ты видел это? Видел? – воскликнул Артур, обращаясь к Ширли. – Разве я не говорил, что она не в себе?

Адвокат потянул его к лифту.

– Артур, идем, не устраивай сцен. Придет и твой день, это будет двадцать пятого апреля.

– Черт побери, обязательно придет!

Лена покачала головой и промокнула глаза платочком.

– Раньше он таким не был. До смерти мужа. Он никогда не простит мне того, что я продала бизнес. Он хотел сам им руководить. Правду сказать, я думала, что он не способен управлять делом отца, но на самом деле не это стало решающим: бизнес просто необходимо было продать, чтобы выплатить налоги на недвижимость. Такова была воля моего покойного мужа.