Приключения Гринера и Тео

Белякова Евгения

Обычный мир, обычное королевство… Знать и крестьяне, купцы и ученые, исследователи новых территорий и поэты живут сравнительно мирно уже много столетий. Но в смежной реальности находится мир, полный Ничто, что желает стать Чем-то. И через возникающие «проколы» в реальности все новые и новые твари проникают в Вердленд. Небольшая группа магов защищает обывателей, справляясь с опасностями по мере сил.

Никто не знает, откуда взялись маги в Вердленде, однако с давних времен они — когда явно, когда скрытно — участвуют в судьбах как страны и ее правителей, так и простых, незначительных на первый взгляд людей. Таковым и считал себя юноша по имени Гринер, до тех самых пор, пока не напросился в ученики к эксцентричной женщине, остановившейся в трактире, где он был всего лишь слугой. Ему предстоит узнать много интересного о магах, истинной истории королевства и, что самое главное, — о своей судьбе.

 

Глава первая,

в которой читатели знакомятся с главными героями, а также становится понятно, что указания судьбы не всегда оказываются огненными словесами, начертанными на небе

Гринер на всякий случай еще раз протер полотенцем стол — чтобы въедливому Барбюсу хотя бы издали казалось, что оный предмет мебели чист.

Скукота.

Нет, совсем не так юноша представлял себе вольную жизнь, когда решил сбежать из замка. Мучимый угрызениями совести, он все же украл продукты из общей кухни. "Когда-нибудь я вернусь", — успокаивал он себя, — "и отдам долг". Потом, доев остатки хлеба и ветчины, он подумал, что не так уж много и позаимствовал. Хватило всего-то на пару дней.

После недели злоключений наконец-то повезло — его взяли на работу в таверну "Дикий лосось", что стояла у переправы через Ветелку. Большой тракт, много путников — тут всегда не хватало рабочих рук, а, учитывая характер хозяина, работники менялись каждый месяц. Поначалу Гринер сам не свой был от счастья: легкомысленно согласился работать за пищу и кров, теперь же хотел кроме этого получать еще и плату, но не смел заикнуться о своих нуждах. Барбюс был горяч на руку.

И ладно бы еще работа была интересная, — уныло размышлял Гринер, размазывая по столешнице вчерашнее пиво полотенцем, помнившим еще Малый Потоп, — так приходится заниматься тем же самым, что и в замке — мыть, убирать, чистить, прислуживать. С той разницей, что тут — никакого политеса. В замке что? — "Мальчик, не мог бы ты присмотреть за моим Пинки, он все время норовит… сделать нехорошее…" И не в том было дело, что Гринер не мог сказать «нет», несмотря на столь изысканное обращение, и не в том, что под «нехорошим» дама имела в виду что ее любимый кобелек болонки норовит смыться в кусты и нажраться там всласть дерьма, там по крайней мере все выглядело пристойно и красиво. А тут? Вваливается эдакий верзила, головой задевая потолок, и орет сипло: "Пива давай, и шевелись, отродье!". Самооценка тут же падает. И уж совсем она рушится, когда пытаешься пожаловаться на невежливое обращение хозяину. А он в ответ сплевывает, смотрит, как на идиота, щурится и цедит сквозь зубы: "Спасибо скажи, что сапогом в зад не засветили, неженка нашелся".

Так что Гринер был далек от счастья. Хотя в день, о котором пойдет речь… но — все по порядку.

С утра ему вроде бы даже повезло — какой-то гонец из столицы, не понаслышке знакомый с благородными правилами подачи пищи, заметив, как Гринер отводит левую руку в сторону, правой ловко выставляя поднос на стол, спросил, уж не работал ли юноша в замке. Гринер ответил утвердительно. Они немного поговорили о новостях, политике и столичной моде, но гонцу нельзя было задерживаться, он уехал, поблагодарив Гринера, и даже дал ему серебряный фернинг.

Вполне естественно, что юноша тут же стал строить на него планы. Не на гонца, а на фернинг. И в который раз убедился, что судьба всегда забирает самое дорогое. В детстве у Гринера был щенок, и, стоило мальчику к нему привязаться, как щенка отобрали, потому что он понравился "маленькой леди", которую восхитила манера песика умильно склонять голову набок, заламывая при этом левое ухо. Гринер был уверен — девочка увезла щенка с собой, но через неделю или две он ей надоел и она избавилась от него.

Вот и теперь, ситуация повторилась с поразительной точностью — гринеровский фернинг глянулся хозяину таверны. Барбюс отобрал монетку, и Гринер с тоской посмотрел ей вслед. Единственное, что отличало нынешний случай от того, давнего — хозяину фернинг явно не надоест.

Дальше — хуже. На Гринера опрокинули стол с напитками, во время драки (уже с утра!), затем хозяин послал его за телячьей колбасой в деревню, и юноша умудрился не заметить, что ему дали пять кругов вместо шести. Барбюс разозлился и погонял Гринера метлой по залу, что вызвало одобрение со стороны завсегдатаев «Лосося». Потом Гринеру всучили тряпку и заставили вытирать столы. Словом, будущее рисовалось в мрачных красках.

Но затем явилась эта троица.

Они Гринеру понравились. Особенно женщина. Не то, чтобы его привлекали невысокие крепкие женщины с выдающимся бюстом и в мужском платье, он вообще пока не определился со своими вкусами относительно слабого пола. Просто эта женщина тут же, с порога, поставила Барбюса на место, что не могло не порадовать многострадального Гринера, потирающего третью за неделю шишку.

— Хозяин! — крикнула она прямо с порога, пинком ноги распахнув дверь, — я слыхала, будто у вас тут подают прокисшее пиво и не прожаренное мясо престарелого рогатого скота. Настоятельно рекомендую начать меня переубеждать прямо сейчас.

Гринер восхитился слогу и стилю, не прекращая совершать полотенцем развозительные круговые движения. Барбюс же, в кои то веки не огрызнулся в ответ, а согнул спину в поклоне и кинулся на кухню. Еще бы, по виду этой женщины сразу можно было определить, что ссориться с ней нельзя. Во-первых — богатая одежда. Во-вторых — меч за спиной. Ну и напоследок — золотой, который она с порога же, еще не начав говорить, кинула в сторону Барбюса (тот его, кстати, ловко поймал).

"Наемница", — подумал Гринер.

— И пускай кто-нибудь расседлает наших лошадей и отнесет вещи в комнаты! — крикнула она вдогонку хозяину.

Гринер сделал вид, что он очень занят, и, судя по всему, за вещами отправился второй парнишка — Том. Гринеру не хотелось покидать зал, в котором становилось все интереснее.

Следом за женщиной в таверну вошли двое хорошо одетых мужчин — один, с лицом породистой лошади и неопределенных очертаний мешком за плечами, и второй, неизвестно чему усмехающийся брюнет с бородкой клинышком. Оба без оружия, что было необычно, но — мало ли, какие у них были причины таскаться за этой странной женщиной.

Она пошла прямиком к столу, около которого Гринер торчал вот уже без малого полчаса, и ткнула в него пальцем.

— Вот, думаю, самый чистый. Парень, хватит гонять воду по столу, — обратилась она уже к юноше, — лучше несись стрелой на кухню, за пивом.

— За вином, — лениво поправил ее клинобородый.

— Ты ошалел, Дерек, — фыркнула наемница, — вино в этом захолустье? Эй, парень…

Она посмотрела на Гринера взглядом настолько пронзительным, что у того в животе похолодело.

— Есть у вас приличное вино?

В этот момент, когда она смотрела прямо на него, Гринер не смог бы соврать, даже если бы очень захотел.

— Нет, миледи.

— А я что говорила. Ну, что стоишь, беги, юноша… Мы умираем от жажды.

Гринер послушно поскакал на кухню, где застал картину, которая стала настоящей наградой за все его мытарства в этой таверне. Барбюс стоял перед холодильным чуланом в состоянии полного ступора, озадаченно разглядывая туши, висевшие на крюках, и, видимо, пытаясь определить их возраст на глазок.

Гринер не стал отрывать хозяина от этого, без сомнения, требовавшего напряжения всех душевных сил, занятия; нацедил самого свежего пива в самые чистые кружки. Перекинул через плечо полотенце почище и ринулся обратно в зал. Там он, выставив кружки перед загадочными посетителями, с невинным видом стал протирать соседний с троицей стол, одновременно со жгучим любопытством прислушиваясь к их разговору.

— Вот, а ты говорила, что это мы, мол, далеки от народа и его тягот… — пробасил мужчина с лошадиным лицом, пододвигая к себе пиво. Мешок свой он снял со спины, но не отпустил, держал на коленях.

— Ты это к чему? — спросила женщина, принюхиваясь к пене.

— А как ты хозяина с порога… срезала. Прямо само сострадание и лояльность.

— Да ладно тебе, Талли… Ты себя со стороны видел? Посмотрев на нас, с уверенностью можно сказать, что мы не обычные путники. Если бы мы вели себя скромно и тихо, хозяин первый бы заподозрил что-то… Нужно соответствовать своему внешнему виду, дружище.

— Тео хочет сказать, — пояснил клинобородый, которого женщина звала Дереком, — что мы выглядим как несколько эксцентричная троица, и вести себя должны соответственно.

— И за кого же, по вашему, нас тут принимают? — хмыкнул Талли.

— Ну, ее вот, думаю, за наемницу, — Дерек отсалютовал кружкой своей спутнице. — Меня за…

— Моего содержанца, — предложила Тео.

— Нет такого слова, — насупился мужчина с лошадиным лицом.

— За таинственного высокородного… э-э-э… путника, коего охраняет эта наемница, — Дерек неодобрительно обвел взглядом своих приятелей. — А тебя, Талли, пока ты не достанешь свою подружку из мешка, можно принять за кого угодно, только не за барда.

"О, бард! Неужели?" — подумал Гринер, внезапно переполняясь оптимизмом. Непонятно почему, но барды, сказители и музыканты всегда вызывали у него детский восторг. "А в мешке у него лютня, точно, как же я сразу не догадался!". Гринер даже забыл протирать стол от такой новости, но скоро спохватился и принялся за работу с утроенным усердием.

— Это почему нельзя принять? — обиделся бард.

— Потому, — в два голоса отрезали Тео с Дереком, а Тео добавила: — У тебя слишком похоронный вид.

— Ну знаете, — начал было бард, потом фыркнул возмущенно. — Да я… Я не просто какой-то безызвестный стихоплетец, я Таллиесин, меня каждая собака… Спорю на десять золотых, что после этого вечера нас все запомнят?

— Прирежешь их всех, что ли? — Дерек красноречиво провел пальцем у горла.

— Фу, конечно, нет! Я буду петь!

Гринер украдкой выдохнул. Таллиесин же преисполнился энтузиазма.

— Тео, помнишь два года назад, в "Одноглазом кабане" мы устроили потрясающий разгул?

— Ну, Талли, сейчас совсем другая ситуация…

— Да, да, знаю, не хватает вина, гулящих девок и половины нашего бардовского цеха, и еще студентов алхимиков с петардами, поэтов с сонетами и для контраста пары мрачных астрологов. — Бард махнул рукой. — Того размаха, нам, конечно, не достичь, но хоть что-то мы сделать сможем?

— Не думаю, что…

Но бард и слушать не стал. Ощупал свой мешок, ловким движением распустил завязки… и извлек лютню.

Тео быстро переглянулась с Дереком. Шепнула "надо заткнуть ему рот едой" и, не мешкая, повернулась к Гринеру.

— Парень… эй, парень! Хватит елозить тряпкой по столу, ты его уже, по-моему, отполировал… Как тебя зовут?

— Гри… Гринер, — ответил Гринер и, в общем-то, не сильно погрешил против истины.

— Слушай, Гринер, а долго ждать жаркое?

Тут, видимо, под впечатлением от этих замечательных, интересных и загадочных людей у Гринера проснулось чувство юмора:

— Это зависит от того, нашел ли хозяин среди наших туш достаточно молодую, чтобы можно было подать вам на стол.

Тео преувеличенно горестно шлепнула себя по лбу.

— Да будет проклят мой длинный язык! Мальчик, а есть у вас что-либо удобоваримое, но при этом уже готовое?

— Жареные цыплята! — с триумфом объявил Гринер.

— Неси!

Цыплята оказались хоть куда, а под пиво — совсем хороши, потом подоспело жаркое (хозяин вымученно улыбнулся в ответ на похвалу Тео), полилась музыка, потом в закромах Барбюса нашлось вино, приберегаемое как раз для таких случаев; в таверну потянулись привлеченные смехом и песнями местные. А когда узнали, что их скромную деревушку посетил сам Таллиесин, известный бард и песнопевец, обрадовались, как дети, и зазвали в «Лосося» остальную половину деревушки. Бард же, несмотря на совместные старания Тео и Дерека отвлечь его от очередного прославления себя, любимого, к концу вечера так распелся, что его приятели смирились и даже стали подпевать. Дух безудержного веселья проник в таверну "Дикий Лосось", да там и остался.

Гринер без зазрения совести воспользовался занятостью хозяина, и, забросив дела, уселся в уголке, радуясь жизни. Пялился на столичную знаменитость, отхлебывал пиво из кружки и вообще вел себя так, будто существует только настоящее. Он понимал, что завтра получит грандиознейший нагоняй за безделье, но в этот вечер ему было все равно.

В этот вечер он решил стать наемником. Или бардом. Или содержанцем — он не знал, что это такое, но очень хотелось. И еще в этот вечер он увидел самый потрясающий разгул за всю свою предыдущую жизнь.

Тео проснулась с содроганием.

Тело было будто чужое, во рту вяло реагировали друг на друга осадок от пива и осадок от вина, а между передних зубов, кажется, застрял кусочек жареной на вертеле тушки домашней птицы под названием цыпленок.

Мрак.

— Бросаю пить, даже за искусство, — просипела Тео и открыла глаза.

Комната. Незнакомая, вроде в таверне. А что было вчера? Судя по ощущениям — разгул. Тео проверила голосовые связки, тихонько захрипев. Затем, понимая, что прислуги дозваться надо, заранее схватилась за голову, ожидая последующей боли, и заорала:

— Эй!

В голове тут же ухнуло — как и предполагалось.

Гринер с самого раннего утра дежурил под дверью у наемницы, ожидая, пока она проснется и ей понадобится помощь. Его поразила как сама женщина, так и то, что она сумела организовать, имея в активе только одного барда, одного меланхолично-саркастического друга и себя. Услышав ее стон, он тут же распахнул дверь и с радостной, бодрящей, утренней улыбкой вплыл в комнату, всем своим видом выражая желание услужить.

Тео уставилась на паренька, чье лицо казалось смутно знакомым.

— Эй, как тебя там…

— Гринер, миледи.

— Да, Гринер… который час?

— Полдень, миледи.

— О Боги, какая рань. Что за черт. Ты вчера тут был?

Гринер, стараясь выглядеть не слишком счастливым и гордым от осознания того факта, что присутствовал при вчерашнем разгуле, кивнул.

— И… и что происходило?

— Вам с подробностями?

Тео подозрительно посмотрела на него. Такие вопросы зря не задают, — но кивнула головой, и тут же поморщилась.

— Ну, сначала вы пили пиво. Потом я принес цыплят, потом жаркое. Потом ваш друг музыкант стал играть, вы втроем пели, а потом пили вино, потом опять пели. Тут пришли местные, узнать, в чем дело, и остались. Все стали петь вместе. И пить. И танцевать.

Тео задумчиво пожевала губу, а затем переспросила:

— Танцевать?

— Танцевать.

— На столах?

— Да.

Тео уставилась в стену.

— Ничего не помню. А я… как бы это сказать… раскачивалась на люстре?

— Да, миледи, и не вы одна.

— Она… цела?

Гринер замялся, размышляя, как бы покорректнее сообщить тяжелую новость.

— Цела, но… больше не висит.

— Не висит… Ущерб оплачивать, значит, эти негодяи предоставили мне…

Гринер сглотнул, не решаясь прервать тягостную паузу. Переминался с ноги на ногу, и любопытным взглядом исподтишка осматривал женщину, которая лежала, обхватив голову руками, с таким видом, словно предпочла бы умереть. Затем она поморгала и спросила:

— А мои друзья уже встали?

— Да, миледи, и уже уехали.

— Что?!

Юноша удивился, как он еще пару секунд назад мог думать, что говорит с человеком, потерявшим всякое желание двигаться и вообще жить. Тео подпрыгнула на постели.

— Что? Уехали? Когда? Куда?

— Утром, миледи, на рассвете. Сказали вас не будить, "иначе Большой Потоп покажется детской сказочкой-страшилкой", — процитировал Гринер чернобородого.

— Дерек, бешеная собака, голову оторву… — прошипела Тео и обратила яростный взгляд на юношу. — Гринер, верно? У вас найдется, чем умыться?

— Конечно, миледи! Я мигом!

Вообще-то у Барбюса не принято было обносить постояльцев принадлежностями для умывания, но Гринер заготовил заранее и кувшин с горячей водой, и тазик, и пару чистых полотенец. Он стрелой помчался по лестнице вниз, к подсобному помещению, где и оставил вышеперечисленные предметы; сграбастал все сразу и почти с той же скоростью понесся наверх, сияя, как начищенный сапог.

Кстати, Тео в этот момент искала именно сапоги. Перво-наперво она проверила пространство под кроватью, и не ошиблась — один нашелся; она вышвырнула его на середину комнаты, бурча ругательства. Тут двери распахнулись и в комнату торжественно зашел Гринер, и она успела только сказать:

— Осторожно, не споткнись о мой са-а-ап…

… как парень рухнул вперед, опрокинув на пол и тазик, и кувшин.

— Сапог.

Тео села в кровати и сочувственно оглядела место происшествия. Юноша распростерся на полу, хватая ртом воздух, а злосчастный сапог лежал себе, как ни в чем не бывало, всем своим видом показывая, что он является лишь проводником высших сил, а сам тут ни при чем.

— Ох… интересно… — прошептала Тео, и даже чуть привстала.

"Ничего интересного", — досадливо подумал Гринер, валяясь в начинающей стремительно остывать луже и ощущая, как на лбу растет четвертая шишка.

Тео вгляделась в лежащего на полу парня и покрутила пальцем в воздухе.

— Или мои глаза меня обманывают, или вода вокруг тебя разлилась в виде знака Хех.

— Да неужели, — пробурчал Гринер, усаживаясь. Одно из полотенец закрутилось у него вокруг шеи, и он раздраженно пытался сдернуть его. Надо же, так опростоволоситься, а он как раз хотел (после того, как поможет ей, естественно), попросить наемницу взять его с собой… Теперь точно ничего не выйдет, и ему придется и дальше работать у склочника Барбюса, ожидая, когда в таверне снова появятся искатели приключений, а значит — шанс уехать.

— Точно… он самый, — медленно и очень вдумчиво сказала Тео, словно бы не замечая сарказма Гринера, — Знак Хех.

— Что? — спросил Гринер.

Она простонала:

— Ну почему именно сейчас… и здесь… Нет! Не желаю, не хочу, не буду!

— Да как хотите… — поспешно согласился Гринер и стал на заднице отползать к двери.

— Стой! Не пугайся, это я не тебе… — Тео тяжело вздохнула. — Все нормально. В полном порядке. Принеси мне, пожалуйста, еще воды и полотенец, если тебя не затруднит.

— Да, миледи…

Гринер стал на четвереньки, потом поднялся, подобрал кувшин с тазиком, и вышел, потирая лоб. Вышел в полном недоумении.

А Тео вскочила с кровати и босой ногой размазала лужу по полу, шепча:

— Не до этого мне сейчас… Вот честное магическое, совсем не до этого…

"Парню лет пятнадцать", — подумала она, — "староват для ученика". И принялась одеваться. Второй сапог нашелся под дорожным мешком, полуторник в ножнах — там же.

Гринер принес еще воды. Тео умылась, отфыркиваясь, ласково потрепала Гринера по плечу:

— Молодец. Спасибо.

И попыталась сунуть ему золотой. Гринер с достоинством покачал головой.

— Благодарю, миледи, но… не надо.

Он все еще лелеял надежду на то, что она согласится взять его с собой. В жизни всякое случается, подумал он, — и чудеса в том числе. Поэтому, твердо посмотрев в глаза Тео, которая пожала плечами и спрятала монету в кошелек на поясе, потащился за ней в конюшню.

— Коня-то моего они не забрали?

— Нет, миледи, он там.

Оставив плату для хозяина на кровати, Тео спустилась вниз. Гринер молился про себя Богу Удачи, чтобы по пути им не встретился Барбюс, и, видимо, Бог внял его просьбе. Вокруг было тихо, как утром в понедельник (хотя на дворе стояла определенно пятница). Когда они проходили по залу, Тео со страданием на лице поморщилась, завидев сиротливо лежащую посреди помещения люстру в шестьдесят свечей. Часть из них выскочила из креплений и разлетелась по залу.

Они зашли в конюшню. Конь Тео, статный жеребец угольного окраса, завидев ее, радостно фыркнул.

— С добрым утром, черная морда… что, Гримнир, скучал тут без меня… — заворковала Тео, поглаживая коня по шее. — А этих раздолбаев что же не задержал?

Гринер кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Миледи, может, вам помочь его оседлать?

Вроде она уже не выглядела похмельной, твердо держалась на ногах и больше не щурилась, фокусируя взгляд, но мало ли…

— Да нет, спасибо тебе… можешь идти.

Гринер замялся.

— Я… я хотел вас попросить. Может вы… может… вы возьмете меня с собой?

Тео посмотрела на него и как-то странно улыбнулась.

— Такая жизнь не для тебя, парень. Честное слово. Взял бы ты лучше золотой…

— Не нужно мне вашего золота, — насупился Гринер и зло глянул на наемницу. Ну что ей стоило? Он бы помогал ей… она научила бы его владеть мечом, ведь любому мастеру необходимы ученики… Гринер набрался храбрости и повторил свою просьбу: — Возьмите… в ученики. Я пригожусь.

Тео скривилась.

— Ты не понял? Я тебе отказала, куда уж яснее. Нет, парень, нет и нет, и вообще, что тебе не нравится в…

Тут конь Тео всхрапнул, дернулся и приподнял хвост. Гринер и Тео отвлеклись от разговора, а жеребец, словно удостоверившись, что внимание людей приковано к нему, потанцевал на четырех копытах и неожиданно навалил кучу навоза.

— … в том, чтобы работать тут, глядишь и… — продолжила было Тео, но, уставившись на злополучную кучу, запнулась.

Гринер проследил за ее взглядом. Навоз как навоз. Свежий. Только "из-под коня", ха-ха. Зачем же смотреть на него с такой мукой на лице?

— Ну вот… — упавшим голосом сказала Тео. По ее виду можно было подумать, что мир рушится вокруг, и единственный шанс спасти его — это съесть все то, что преподнес ее вороной жеребец. — Ну вот… Навоз упал в виде знака Хех. Черт побери.

Тут уж у Гринера не выдержали нервы.

— Да что такое этот ваш знак? Что вы все время повторяете «хех», "хех"?!

Тео отвлеклась от созерцания кучи и посмотрела на Гринера. Смотрела она долго, будто что-то выискивая в нем; выражения же ее лица сменялись одно за другим. Раздражение, злость, упорство, нежелание, сомнение, подозрение, и, под конец (как надеялся Гринер, к счастью), смирение и даже некоторый юмористический вызов.

— Ла-а-адно, — протянула она. — Я беру тебя с собой…

Юноша уже открыл рот, чтобы издать радостный вопль, но она резко вскинула ладонь.

— Погоди. Есть условия. Ты поедешь со мной, если обязуешься стать моим учеником.

— Так я именно это и пред…

— Ты, видимо, не совсем понимаешь полное значение этого слова, — ухмыльнулась Тео, да так хищно, что он чуть-чуть засомневался в своем выборе. — Став моим учеником, ты должен будешь всюду меня сопровождать по моему первому требованию. Делать все, что я скажу, и по возможности — думать так, как я скажу.

Говорила она медленно, так, будто бы старалась, чтобы ее слова дошли до сознания Гринера. И, объясняя условия, она седлала коня, укрепляла мешок, и движения ее тоже были медленные. Размеренные…

— Любое мое слово — приказ, который, тем не менее, должен восприниматься не как тягостная обязанность, а как радостная возможность сделать что-то по настоящему стоящее. Ты сможешь уйти, только когда я отпущу тебя. В обмен я научу тебя всему, чему сочту нужным, предоставлю пищу, одежду и крышу над головой.

Гринер выслушал все это, и на душе у него стало уже не так радужно… все-таки он готовился принять важное решение, которое, возможно, переменит всю его жизнь… Он уж было захотел попросить отсрочку — подумать, взвесить, поразмыслить, как Тео, коротко хохотнув, закончила свою речь:

— Ну как, согласен?

И, не дав ему вставить ни слова, бросила:

— Хотя, впрочем, можешь не отвечать, ученик . Твое мнение никакой роли не играет.

— Это почему?! - возмутился Гринер.

Тео взлетела в седло и протянула ему руку, приглашая сесть сзади.

— Потому что так выпало, ученик. В форме знака Хех. Поехали.

Когда позже Гринер вспоминал этот судьбоносный день, он так и не мог решить, правильно ли он тогда поступил. И не лучше ли было остаться простым мальчиком на побегушках у Барбюса, вместо того, чтобы становиться учеником мага.

К двум часам пополудни они выехали на тракт, связывающий Вильфор и Будер. Местность не слишком отличалась от знакомой Гринеру, но обладала некой новизной и загадочностью — ведь он совсем недавно изменил свою судьбу, и все эти перелески и ручьи смотрелись как-то по другому. Все для него было новым и в то же время узнаваемым; так солдат, овеянный славой, возвращается в родные места, окидывая их взглядом любящим, но, честно признаться, несколько высокомерным. Примерно этой же дорогой Гринер пару месяцев назад уходил из замка, где служил благородным лордам и леди, и если бы их путь лежал чуть севернее, они могли бы увидеть с холма замок Доргар. Если уж совсем откровенно, Гринер даже хотел бы туда заехать, в новом качестве, как ученик знаменитой (а как же иначе?) воительницы. Посмотреть искоса на конюших мальчишек, величественно им кивнуть, и поинтересоваться, что нового… Если бы еще Тео дала ему на время свой меч…

Так за мечтами (Тео молчала, и юноша решил не искушать судьбу вопросами об их дальнейших действиях) Гринер не заметил, как прошел еще час; свернув на юг, они каким-то чудом нагнали двух всадников перед поворотом к Эбенессу. "Либо нам сказочно повезло, либо Тео знала, какой дорогой те поедут", — подумал юноша.

Конь, утомленный скачкой, да еще и с двумя всадниками на спине, устало выгнул шею, остановившись. Тео окликнула своих сбежавших спутников, те развернули лошадей. Гринер подумал, что без скандала не обойдется, и не ошибся.

— Какого беса вы уехали без меня?!

Дерек только усмехнулся. Если бы на Гринера уставилась разъяренная женщина, он бы испугался. Впрочем, его самолюбие не сильно пострадало — как он заметил, бард напряженно улыбался. Даже попытался примирить стороны:

— Тео, я говорил ему, что…

— К тебе претензий нет, Талли, я знаю, что ты бесхребетный слабовольный человек искусства, которого любой склонит ко всяким пакостям. А вот он…

— Что, надо было ждать, пока ты "откроешь сомкнуты ночью взоры"? — ядовито поинтересовался Дерек.

— Блэкуорд, "Ода к возлюбленной", — мгновенно определил цитату бард.

— Тогда почему меня не разбудили? — взревела Тео.

— Я что, похож на самоубийцу? — Дерек в ответ тоже повысил голос. — Да к тебе после такой гулянки и подойти страшно, начинаешь с бодуна швыряться огнем почище дракона!

— Кто — Я?!

— А кто же? Блэкуорд? — ядовито поинтересовался Дерек.

— Попрошу не трепать в ваших склоках имя великого поэта, — с недовольной миной опять встрял в разговор бард.

— Да иди ты со своим поэтом! — в унисон отозвались Тео с Дереком.

Бард надулся.

— Погодите… — Гринер сполз с коня, проклиная жесткое седло и свою неприспособленную для долгих верховых поездок нижнюю часть. — Я не совсем понял, "швыряться огнем" — это вы про что?

Дерек перевел взгляд на Гринера, словно бы только что его увидев; скорчил недовольную мину.

— А этот что тут делает?

— Мой ученик, — отрезала Тео.

Усмешка, появившаяся на лице Дерека, была столь плотоядной, что Гринер всерьез обеспокоился.

— Простите, но вот про огонь…

Юноша и предположить не мог, что столь невинное заявление вызовет такое количество пожеланий, от "пойти всем лесом" до "успокоиться, и мирно решить все проблемы за обедом". В этом своеобразном состязании победил бард, — его предложение было рациональнее. Они отъехали к обочине, привязали коней и Тео развернула платок с захваченными в дорогу припасами из гостиницы. Гринер сам собирал этот узелок, и на душе у него потеплело, когда его новые странные знакомые довольно замычали, увидев хлеб, сыр и ветчину. Поев, Тео с Дереком начали вводить Гринера в курс дела. Бард нервно обнимал лютню.

— Ученик мага? Я думал, она воительница… А маги разве не исчезли с лица земли?

— Талли, спой ему про "Исход магов", — предложила Тео, но, увидев, что бард ожил лицом и стал дергать завязки на чехле с лютней, замахала руками, — это шутка, шутка… — и, обернувшись к Гринеру, пояснила. — Не совсем исчезли, мой юный неслух. Ушли… А если совсем точно — не уходили никуда, разве что в подполье. Живут и здравствуют по сей день, и двух представителей этой славной профессии ты видишь перед собой.

Гринер задумчиво застыл, прекратив жевать.

— А ушли потому, что в тот момент иначе нельзя было. Если ты вспомнишь историю, в то время — двести лет назад, — люди начали охоту на магов, спровоцированную баронами, которым не нравилась та поддержка, что маги оказывали тогдашнему королю…

Дерек слегка толкнул локтем подругу.

— Тей, не говори с ним сложноподчиненными предложениями, видишь — он впадает в ступор.

— Как скажешь, Дерек, но, по-моему, он гораздо умнее, чем прикидывается… Словом, всюду пылали костры, причем настоящих-то магов на них не было, сжигали в основном средненьких по силе ведьм, колдунов… Кого могли поймать. Оценив обстановку, маги решили уйти с политической и общественной арены, громко хлопнув дверью, так, чтобы преследования ни в чем не повинных людей прекратились… Ну и хлопнули.

— "Долгой ночью" они хлопнули, — проворчал бард. — Устроили напоследок огненное явление в небе, потом темень на сутки…

— Количество и качество эффектных явлений обеспечивает достоверность, Талли.

— Тут я согласен.

Гринер нахмурился подозрительно, и оглядел всю троицу. Обед был благополучно съеден, и маги уже минут пять как наслаждались хорошим, судя по запаху, табаком.

— А как же маг Меррилен?

Тео с Дереком переглянулись.

— Он — исключение, — ответила магичка. — Подтверждающее правило. На сегодняшний день он — единственный известный людям маг, и по своему это даже хорошо. Да и является он редко, только когда очень надо…

— Вы с ним встречались? — продолжил расспрашивать Гринер, ощущая азарт. Подумать только, они, возможно, видели мага, возведшего короля на престол! Ну да, они, конечно, и сами — маги, но еще неизвестно, какие. Может, совсем маленькие маги.

— Видела его пару раз, но не общалась, — скривилась Тео, и Дерек тоже, настолько похоже на нее, что Гринер поразился: чем таким мог насолить солидный маг этим двоим?

— А что вы делали в "Лососе"?

Дерек кивнул на барда.

— Мы… э-э-э… позавчера загуляли с нашим поэтическим другом, а ему к сегодняшнему вечеру надо быть в столице, на Состязании Бардов. Поскольку это мы являлись причиной того, что он не смог вовремя выехать, мы взялись помочь и доставить его в срок.

— Без запасных лошадей вам туда так быстро не добраться, — авторитетно заключил Гринер, не один месяц отработавший в конюшне. Да и не имей он представления о силе и выносливости определенных пород, все равно при взгляде на коней становилось ясно: они устали и долгой скачки не вынесут. — Да и с ними — не уверен.

— Вот поэтому мы и скачем не напрямую, а от одной Двери к другой, — улыбнулась Тео, затягиваясь густым дымом, и тут же, предвосхищая вопрос, объяснила: — Дверь — это такое… магическое образование, позволяющее перенестись из одного места в другое одним скачком. До ближайшей Двери тут час езды, а от того места, куда она ведет, до столицы медленного хода тоже час, не больше. К вечеру Талли будет в Тэниеле, да и мы тоже. Не хотелось бы пропустить такое мероприятие.

— Мы? — Гринер слабо улыбнулся. — Так я тоже еду?

— А твоего ученичества никто не отменял. — Тео выбила трубку, постучав ей по сапогу.

— Но я думал, что ваш друг, сударь Дерек, будет против…

Второй маг фыркнул. С интересом глянул на Гринера, словно оценивая, выдержит ли он страшные и ужасные испытания.

— Это только ее дело, я в такое не вмешиваюсь. Ладно… — Он с сожалением поднялся, нагнулся, массируя икры. — Поели, покурили, пора и честь знать. В седла, друзья, если хотите успеть сегодня.

Тео уже отвязала своего жеребца, похлопала его по морде, заверяя, что он "хороший мальчик" и проскачет еще немного. Поглядела на Гринера, прищурившись.

— Не переживай. У тебя для этого вся жизнь впереди, успеешь еще. По коням!

Они ехали, не особенно торопясь, сначала по тракту, потом по отделившейся от него деревенской дороге. Тео всю дорогу молчала, лишь изредка делая Гринеру замечания насчет посадки в седле. Дерек с поэтом ехали впереди; Талли напевал что-то себе под нос, Дерек, как подумал Гринер, просто любовался синим небом и облаками, хотя временами вел себя довольно странно — разворачивался в седле и подмигивал Тео, а иногда даже смеялся. "Странные они, эти маги", — подумал юноша.

А Тео с Дереком вели по пути бессловесный, мысленный разговор. В основном он вертелся вокруг новоприобретенного ученика; магичка рассказала о событиях этого утра, упомянула знак Хех, и обрисовала свое мнение по этому поводу.

"А ты не боишься, что с ним будет то же самое, что и…" — спросил Дерек. Тео только плечами пожала. "Как знаешь", — тут же уступил Дерек.

— А кровь в ночи — черна, как смоль, как молнии — удары… Несется вскачь… или нет — "унесся вскачь", так лучше… — Талли сочинял новую песню и не замечал гримас магов.

Гринер, воспользовавшись тишиной, решил подумать. Это так редко удавалось сделать в последнее время; Гринер наморщил лоб и стал перебирать в памяти недавние события. Первое — он напросился в ученики к, как он думал, воительнице. Это хорошо. Но она оказалась магом. Это, что называется, кот в мешке — но и это лучше, чем торчать в таверне у Барбюса. Тео, несмотря на свои странные и непривычные манеры, внушала Гринеру доверие. Она не была похожа ни на одну из женщин, что он знал — не было в ней жеманства и томности знатных дам, но и на прямодушных крестьянских простушек она не походила. Правда, иногда она вела себя совсем не как женщина, ну, обычная женщина — но на то она и наемница. То есть маг. А вообще, успокаивал Гринер свою взбудораженную опрометчивым поступком совесть, приключения — это же хорошо! Сколько можно безвылазно сидеть на одном месте?

Через час, на неприметном лугу посреди леса Гринер стал свидетелем первой в своей жизни магии. Не то чтобы она совсем не впечатлила его, но, признаться честно, он внутренне был готов ко всему. И ждал — боялся моргать, во все глаза глядя на Тео с Дереком. Талли, видимо, уже путешествовавший таким образом, не выказывал и тени заинтересованности, дергая струны лютни, пока маги тихо переговаривались, спешившись и отойдя в сторонку. Кони щипали травку под ногами, недовольно фыркая на Гринера, держащего их под узду.

Наконец, Тео хлопнула в ладоши и поманила к себе своего жеребца. Тот, косо глянув на Гринера, пошел к ней, как хорошо выдрессированная собака.

— Готово, — объявила магичка. — Дерек откроет, а мы все туда заедем. Верхом, разумеется. Ученик, садись позади меня и держись крепче. Талли?

Бард спрятал лютню в чехол и кивнул.

Все расселись по коням; Дерек, от которого Гринер ждал таинственных пассов и распевных заклинаний, только головой мотнул. Вроде бы ничего не произошло; но потом Гринер заметил, что воздух перед ними, шагах в десяти, колеблется. Еле заметно, но магам, видно, этого было достаточно. Юноша крепче вцепился в пояс наставницы, и широко распахнул глаза, не желая пропустить самое интересное. Тео легонько тронула каблуками бока коня — тот с места, в несколько прыжков преодолел расстояние до «двери» и прыгнул.

Миг абсолютной черноты, показавшейся Гринеру вечностью, бесконечного нигде и ничто — и они выскочили в солнечный свет. Юноша огляделся — лужайки не было и в помине — кругом колыхались высокие травы, бескрайним морем уходя вдаль, к высоким холмам. Тео отвела коня в сторонку, освобождая место для появившегося из портала барда. Через пару секунд из ниоткуда выскочил Дерек на своем чалом.

— Ну как? — поинтересовалась Тео у ученика.

— Здорово… — шепнул он, не желая признаваться, что ждал чего-то более яркого и впечатляющего.

— Мне и самой нравится. Через час будем на месте. Нам туда, — она кивнула на макушки холмов. — С вершины ты уже сможешь увидеть реку, и город… Бывал в столице?

— Нет… я вообще нигде, кроме… — начал Гринер.

— Вот и славно.

Тео расцепила судорожно сжимавшие ее поперек талии руки ученика и фыркнула.

Гринер и вправду никогда не был в столице, но слышал, что зрелище это стоящее. Поговаривали, что давным-давно Тэниел строили маги, а это означало всякие чудеса: водопровод, канализацию, фонтаны и мостовые. Не каждый город мог похвастаться такой роскошью, а если конкретно, то только четыре. Еще Тэниел был огромен — так говорили в замке. И сказочно красив.

В чем-то они были правы, но "сказочная красота" города давно уже была в прошлом — Гильдии Садовников и Подметальщиков переживали не лучшие времена, и за чистотой следили спустя рукава. Часть фонтанов давно не работала, водопровод обслуживался только в центральной части города, а некоторые особо прозорливые граждане поговаривали, что еще лет двадцать — и все эти волшебные штучки развалятся на части, потому что некому их чинить и обновлять, маги то ушли.

Но, как бы то ни было, столица все равно произвела на Гринера ошеломляющее впечатление. Когда в пятом часу он въехал на холм, возвышающийся на западе от города, и увидел Тэниел, лежащий в низине, вдоль реки Тегерры, такой огромный и сверкающий, он даже рот приоткрыл.

— Да уж, велик и прекрасен, что тут говорить, — прочувствованно произнес Таллиесин, с таким лицом, словно сам строил город, или по крайней мере ему принадлежала его большая часть. — Давно собираюсь описать его в поэме, да все достойных эпитетов не подберу.

— А ты сходи как-нибудь в портовый район, мигом найдешь там эпитеты. Самые различные, — съязвила Тео, но, видя, что Гринер уже готов разочароваться, хлопнула ученика по плечу. — Не расстраивайся, юноша. В недостатках тоже есть определенная прелесть. Я, пожалуй, любила бы этот город меньше, если бы он был безукоризненным… Напомни мне, чтобы я показала тебе Площадь Трех Фонтанов.

— От гостиницы, где я обычно останавливаюсь, до нее каких-то пять кварталов. "Куриная гузка", хоть и небольшая гостиница, но кормят там божественно и клопов нет. Так что — рекомендую.

Сообщив это, бард тоже похлопал Гринера по плечу и шагом направил коня вниз по пологому склону. Он уже мог никуда не спешить — как он утром объяснил Гринеру, хоть начало Состязания и назначено на сегодня на восемь вечера, но как всегда, все опоздают, потом будут выяснять очередность выступлений, потом поднимать тосты, потом пить и высыпаться после гулянки, так что в лучшем случае "раскачаются только к завтрашнему". Когда Гринер спросил, зачем тогда нужна была эта спешка и помощь магов, Талли, заговорщически улыбаясь, шепотом сообщил, что магов нужно время от времени подстегивать, чтобы не забывали о дружбе и ее ценностях. Сами маги этого разговора, по счастью, не слышали. Вроде бы.

Меньше чем через час Гринер въехал в ворота столицы. Огромные ворота, даже больше, чем в замке, где он жил; стены из серого тесаного камня тоже произвели на него впечатление. Было ясно, что город вполне может выдержать долгую осаду, правда, отдав на милость нападающих бедные кварталы у городских стен. От самых ворот начиналась та самая мостовая, из разноцветных булыжников, о которой Гринер знал из рассказов путешественников. Дома поражали своей высотой — некоторые в три этажа! — но Тео сказала, что это еще не предел. В городе есть и пятиэтажные дома, например, Ратуша или Королевский Банк, а в городе Будере так и вовсе целый квартал, состоящий почти из одних башен в двадцать ярдов высотой, правда, заброшенный. Гринер вертел головой ровно до того момента, пока Тео почти силком не потащила его за собой в проулок, выходящий на небольшую уютную площадь. Посередине красовался фонтан, его окружали несколько клумб; дома обступили его столь тесно, что, казалось, они тянутся ближе к воде. Хозяин кафе выставил на тротуар под навес несколько столиков и табуреток, и места стало еще меньше, но, возможно, за счет этой тесноты и достигалось ощущение уюта. Двое магов и бард направились к зданию темно-серого камня с вывеской "Куриная гузка", и Гринер понял, что цель их путешествия (по крайней мере, первоначальная) достигнута.

— Надеюсь, ты понимаешь, что не стоит распространяться о том, кто мы… — прошептала Тео на ухо Гринеру, когда он, спешившись по примеру старших товарищей, заводил своего коня через калитку на задний двор гостиницы. — Это может вызвать нежелательные толки… Для всех остальных я и мой друг Дерек — просто наемники, охраняющие драгоценную персону барда, ясно?

— Ясно, — кивнул Гринер, чего тут неясного, он ведь не дурак. Но на всякий случай уточнил, — А кто тогда я?

— А ты — мой ученик.

"Вот здорово", — подумал юноша, — "Так, получается, я все-таки стал учеником воина, пусть и только на словах. А, впрочем, почему на словах? Не для виду же она с собой меч таскает…"

Кормили в «Гузке» и впрямь отменно, бард не обманул. Хозяйка гостиницы, завидев старого клиента, от радости вся засветилась и приказала подать все самое лучшее, не желая ударить в грязь лицом перед знаменитостью. Маги кормежку оценили, пожелали процветания мисс Келеен (так звали обаятельную хозяйку) и, отговорившись делами, покинули «Гузку», наказав Гринеру как следует погулять по городу, чтобы было в будущем что вспомнить. Бард проводил юношу до главной улицы, пересекающей город, и, объяснив, что должен повидаться со своими собратьями по цеху, тоже удалился. Гринер оказался предоставлен сам себе, один в огромном городе; под рубахой кошель с пятью серебряными монетами, которые ему вручила перед уходом Тео, а в голове множество интереснейших планов.

Главная улица, носившая гордое и вполне объяснимое название «Главная», изобиловала множеством магазинов, лавок, кафе и гостиниц, да и просто особняками богатых жителей. Повсюду сновали люди: что-то покупали, что-то продавали, изредка проезжали конные, и их лошади весело цокали подковами по мостовой. Гринер, сам не свой от счастья, зашел в первую же попавшуюся ему лавку; в той, как оказалось, продавали оружие. Несмотря на лесть продавца юноша быстро понял, что почти не разбирается в оружии, и, сообразив, что ему сейчас всучат барахло, быстро вылетел наружу. Побродив еще немного и купив у доброй на вид старушки пирожок с курятиной, он спросил дорогу к Площади Трех Фонтанов.

— Да как же, как же, милок, вона — прямехонько иди, туда носом и уткнешься, — подслеповато щурясь, объяснила старушка, а потом участливо добавила: — Гляди-ка, тощий какой, бедняга. Хочешь еще пирожок? Надо много есть, чтобы девушкам нравиться.

Гринер не собирался в ближайшее время нравиться девушкам, поэтому вежливо отказался и пошел в указанном направлении, любуясь мозаикой на стенах домов. По старому обычаю (а, может, из страха перед ворами), стены домов, выходивших на главную улицу, не имели окон на первом этаже, вместо этого они были украшены мозаикой. Исключение составляли лавки, товар которых выгоднее рассматривать в дневном свете, но их окна были убраны такими толстыми и прочными решетками, что Гринер едва ли рискнул бы попытаться пробраться внутрь. Вместо этого он удовольствовался рассматриванием мозаики. Чаще всего на стенах изображали что-то, имевшее отношение к тому, что за этими стенами находится. Воины, потрясающие мечами — на лавке оружия. Скачущие лошади в красивой сбруе, украшали стену скобяной лавки. Гринер, правда, сначала не понял, что к чему, но все прояснила вывеска. Он ради любопытства зашел внутрь, и понял, каким образом такой приземленный, казалось бы, товар, оказался на главной улице в городе. Здесь торговали упряжью для коней благородных господ. Насмотревшись на умопомрачительное количество серебряных и позолоченных бляшечек, колокольчиков, узоров, тесненную кожу седел и расшитые шелком попоны, он даже позавидовал этим лошадям. Совсем немного.

Наконец он добрался до площади. Там и вправду находились три огромных фонтана, поражающие воображение. Статуи в центре каждого из них сверкали позолотой, они изображали морских обитателей — рыб, черепах, дельфинов. Центральный фонтан украшала статуя русалки, держащей в руках большую раковину, из которой била струя воды. Гринер подошел поближе, и заметил, что на дне фонтана с черепахой лежат монеты; он вынул медяк из сдачи, которую ему дала старушка, и кинул его в воду — на счастье. И буквально через секунду его за плечо схватила чья-то рука.

— Вот ты где! Так и думал, что найду тебя здесь. Очень спешил, даже взопрел, пока бежал.

Гринер оглянулся и увидел барда, Таллиесина. Тот стоял рядом, прикладывая кружевной платочек ко лбу, и выглядел действительно запыхавшимся.

— Ты мне очень нужен, пойдем! — попросил бард, потянув Гринера за рукав куртки.

— Куда?

— В Ассамблею.

— Зачем?

Бард потащил его за собой через толпу, умело лавируя между людьми, и то и дело просил прощения за то, что кого-то толкнул. Между извинениями он объяснял Гринеру:

— Я дал другу попользоваться своим подмастерьем, а он его угробил, подлец.

"Такое объяснение ничего не объясняет", — подумал Гринер. На самом то деле это даже больше все запутывало. Юноша ловко увернулся от торговки цветами, столь хорошенькой, что он пожалел, что не съел перед этим сто пирожков, и поинтересовался:

— Попользоваться? Угробил?

— Мэви собирался выступать у какого-то графа, не помню, да и не столь важно; помощника у него на тот момент не было, а без него в таких делах никуда, он и попросил дать ему моего на время. Помощник — он ведь не только флейту подает и ритм на барабанчиках отстукивает, знаешь ли… Наличие подмастерья у барда указывает на его статус.

Они покинули площадь, людей вокруг стало меньше, и это позволило Таллиесину ускорить шаг, Гринер же, со всем наличествующим у него вниманием слушавший рассказ барда, отметил только, что дома вокруг становятся все богаче, все выше… "Не иначе как мы в центральную часть города идем", — решил юноша.

— А угробил он его по дурости. Или из подлости, уж не знаю, Мэви всегда завидовал моему таланту… Словом, упустил парня — тот женился.

— Женился? — переспросил Гринер. Бард обернулся на ходу и, скорбно приподняв брови, кивнул.

— Все, конец ученичеству. К моему великому сожалению, мир устроен так, что никакая, даже прекраснейшая музыка, не способна победить женщину. Особенно в глазах того, кто влюблен.

— Полностью с вами согласен, но при чем тут я?

— Будешь изображать моего нового подмастерья. Не могу допустить, чтобы остальные смотрели на меня свысока.

— Но я же ничего не умею!

Бард резко остановился, внимательно посмотрел на Гринера. Даже, можно сказать, критически оглядел того с головы до ног.

— Тебя надо переодеть, юноша. Ты похож на оборванца, правда, весьма миловидного, не спорю, видимо какая-то благородная кровь в тебе течет, ибо ты не похож на этих крестьян, будто вырубленных тупым топором из дуба… Но что это я разговорился? Идем!

 

Глава вторая,

в которой Тео и Дерек, как всегда, на ровном месте находят приключения, мы узнаем много нового о росте преступности в столице Вердленда а в истории появляются два загадочных трупа.

Тем временем Тео и Дерек, перекусив пирожками с курятиной (по странной прихоти судьбы они купили их все у той же старушки, и, как знать, возможно, это стечение обстоятельств тоже сыграло свою роль в последующих событиях) подошли, наконец, к караулке у входа во "внутренний город", где располагались дворцы знати, небольшой квартал слуг, казармы королевских гвардейцев, городских стражников и собственно монарший замок. Этот вход вел к казармам.

— Бы к Бобайбу, — дожевывая пирожок, Тео попыталась величественно проплыть мимо стражников. Но те, переглянувшись, мигом загородили проход пиками.

— Куда? — рявкнул тот, что стоял справа, с большими усами.

Магичка подняла вверх указательный палец, показывая, что надо подождать, и с мученическим видом задвигала челюстями. Когда последний кусок был проглочен, она повторила:

— Мы к Догайну. Королевский префект, слыхали о таком?

Дерек прислонился рядом к стене, скрестил руки на груди; ситуация его откровенно забавляла.

— Слыхал, — не стал отпираться стражник, — как не слыхать… только вот он уже с полгода как на пенсии, вместо него теперь капитан Некс. Слыхали о таком?

— Старина Билл ушел на покой? Почему же он мне… ну да ладно. Тогда проводите меня к вашему как-его-там. Он хоть мужик нормальный?

Младший солдат поперхнулся, а вот его старший товарищ и бровью не повел.

— Об этом не мне судить. А проводить — вот Денни покажет дорогу. Оружия нет? Ну, тогда милости просим. Эй, малец… — паренек сжал пику крепче, — сопроводи к капитану.

Тео и Дерек, отлипший от стены, пошли вслед за молодым стражником. Тот ежеминутно оглядывался и прибавлял шаг, словно очень хотел поскорее избавиться от посетителей. Да так оно, судя по всему, и было. Троица пересекла небольшую площадь, слева от которой начинался ухоженный парк; за кронами деревьев виднелись шпили дворцовых башен. Тео, прекрасно знающая дорогу, постоянно обгоняла паренька, отчего он смущался еще больше, но, когда она попыталась свернуть к казармам, он помотал головой.

— Это… не туда.

Магичка пожала плечами и послушно повернула обратно. Поравнявшись с Дереком, она прошептала ему на ухо:

— Не удивлюсь, если этот свежеиспеченный капитан обосновался рядом со знатью. Вот старина Билл не отделялся от простых солдат, за что его и любили… Ну, посмотрим.

Она не ошиблась — стражник провел их краем сада и уже через пять минут взору открылся небольшой квартал: аккуратные домики, многие окружены садиками или клумбами. Здесь проживали гости короля и дворян, высокопоставленные служащие замка, в том числе и Главный Дворецкий, которого Тео знала лично. Мысленно она сделала себе пометку заглянуть в домик с красными ставенками и проведать пожилого Шольца, вдруг он в кои-то веки будет дома, а не в замке. Преданность старого слуги была столь высока, что почти все свое время он проводил на службе, позволяя себе отвлечься только на свою давнюю пламенную страсть — розы. Даже издалека его дом был приметен: его со всех сторон окружали розовые кусты, как наваленные в беспорядке груды алого шелка.

— Пришли, — промямлил молодой стражник, кивая на двухэтажный особнячок. — Постойте тут, я доложу. Лучше доложить, а то он разозлится…

— Не стоит утруждать себя, — плечом отодвинув парня с дороги, Тео широким шагом направилась к двери, оставив того с вытаращенными глазами стоять на дороге. Дерек, улыбнувшись, последовал за ней. Тео же, нисколько не смущаясь, стукнула несколько раз дверным молоточком и, не дожидаясь ответа, вошла внутрь.

Если снаружи, у крыльца и вокруг дома, еще виднелись какие-то остатки заботы и ухода (ровная гравиевая дорожка, клумбы и новехонькая кованая ограда), то внутри сразу становилось ясно, что прислуга в этом доме если и есть, то наверняка взяла месячный выходной. Было темно — солнечные лучи едва просачивались через окошко над дверью, и небольшая прихожая тонула во мраке. Однако, открыв дверь и впустив немного света на короткое время, Тео с Дереком успели заметить лестницу наверх. К ней они и направились, но на полпути остановились — из-за находящейся справа двери доносились приглушенные голоса. На цыпочках маги подкрались поближе и прислушались. Говорили женщины.

— Ну я и говорю ей: "Агнесс, да бросай ты его, он же денег в дом не приносит и вообще ходит на сторону!"

Раздался звук, который ни с чем не спутаешь — кто-то шумно втягивал чай с блюдечка губами.

— А она: "А что поделать-то, люблю я его!" Ну не дура?

— Угу. Дай-ка еще кусочек… Вкуснотища.

— Я знала, что тебе понравится. Самые лучшие пирожные у мастера Кьялла, его кондитерская на углу Птичьей улицы и…

Тео ткнула в бок стоящего рядом Дерека: мол, пошли дальше, тут ничего интересного. Они так же тихонько стали подниматься по лестнице, которая, по счастью, не скрипела. Дверь на второй этаж была полуоткрыта, и, пройдя в коридор, который был освещен чуть лучше за счет большого окна в дальнем его конце, друзья сразу поняли, куда им направиться дальше. Из-под второй двери налево была видна полоска света. И оттуда же слышались странные звуки: пыхтение и сдерживаемые вздохи. Тео уже почти взялась за ручку, когда ее остановил Дерек, придержав за плечо.

— ?… - приподняла брови Тео.

Дерек ухмыльнулся, кивнул на дверь, покачал головой и сделал несколько неприличных телодвижений.

"Думаешь, там кто-то…? Да ну, не может быть", — перешла на мысленную речь Тео. "А вдруг? Представь, если мы вломимся в самый неподходящий момент?" — дернул бровью Дерек. Тео усмехнулась: "Заниматься любовью на рабочем месте в рабочее время — преступление. Я бы посмотрела на его лицо. Да и для шантажа сгодится, если вдруг окажется, что он не такой понятливый, как Билл…"

Дерек пожал плечами; этот жест был понятен, мол, делай как знаешь.

Магичка взялась за ручку и рывком распахнула внутрь дверь. Картина, представшая их глазам, настолько не соответствовала воображаемой, что первые несколько секунд маги стояли столбом, пытаясь справиться сначала с удивлением, а потом со смехом… над самими собой.

Посреди довольно большого кабинета стоял стол, заваленный бумагами так, что они вот-вот грозили рухнуть на пол; опасно накренившись, возвышалась башня из грязных чашек. Кресла, как хозяйское, так и гостевые, были отодвинуты к полкам с книгами, располагавшимся вдоль стен. Приглядевшись, можно было понять, что и письменный стол стоял не на своем месте, он был также подвинут, освобождая место. А, собственно у окна, вращая мечом, мужчина лет тридцати, в расстегнутом камзоле, выполнял основные фехтовальные упражнения. И видимо, был занят этим довольно долго — воздух с легким свистом вырывался из его ноздрей, а когда мужчина делал выпад вперед или разворот, слышалось именно то самое сопение, которое послужило поводом для Тео и Дерека сделать свое предположение относительно интимности происходящего за дверью.

Тео справилась со смехом быстрее друга и, сделав милое лицо, вежливо поинтересовалась:

— Капитан Некс, Префект Его Величества?

Мужчина дернулся и, вместо того, чтобы плавно завершить пируэт, невпопад переступил ногами и чуть не споткнулся. Резко развернулся к посетителям, приоткрыв рот для гневного рыка, и лицо его побагровело.

"Он вспыльчив", — подумала Тео и сразу же перестала кокетливо хлопать ресницами, ибо стало ясно: шуток капитан понимать сейчас не способен.

— А вы кто такие? — взревел капитан Некс.

— Я — Тео, — представилась магичка. — Вообще-то я рассчитывала застать капитана Догайна, но мне сказали, что он ушел на пенсию, и вместо него теперь вы.

— И зачем вам Догайн?

— Ну, я всегда захожу его проведать, когда приезжаю в столицу, — пояснила Тео, хотя по выражению лица Некса было ясно — удовлетворить его таким расплывчатым объяснением не удастся. Поэтому она продолжила: — Я помогала ему справляться с делами… м-м-м… ну, так скажем, не вполне обычными.

Капитан прислонил меч к стене, придвинул к столу свое кресло и сел, широким жестом предлагая располагаться поудобнее, и лицо его при этом исказилось недоброй усмешкой. Тео же, однако, ничуть не обидевшись, подтащила тяжелое кресло, обитое кожей, на середину комнаты и села, положив ногу на ногу. Дерек остался стоять, подпирая плечом книжные полки и делая вид, что его интересуют только старинные тома и рукописи.

— А что вы понимаете под "не вполне обычными делами"?

— Лучше мы будем говорить о тех делах, которые полагал необычными Билл Догайн, капитан. Я имею в виду — странные происшествия, загадочные убийства, непонятные события, внешне не связанные друг с другом… — начала перечислять Тео. Но капитан перебил ее:

— Вы заявляетесь ко мне без приглашения, без предупреждения или доклада, и хотите чтобы я вот так, сходу, поверил вам?

Тео задумчиво постучала пальцем по губам.

— Вы правы, префект. Скажите, вы были лично знакомы с Биллом?

— Да, и весьма близко. А что?

— И он знал, что вы займете его место?

— Он сам предложил мою кандидатуру. Не понимаю, к чему вы клоните…

Но Тео, уловив хитринку в глазах капитана, поняла — он прекрасно понял ее намек. Только вот предпочитает притворяться, отыгрываясь за то, что его застали врасплох.

— Тогда он должен был дать вам пароль. Рассказать о каком-нибудь случае или событии, о котором могу знать только я. Разве нет?

Отпираться не было смысла, и Некс это знал. Он прищурился, глядя на незваную гостью.

— Хорошо. Скажите мне, что было на столе в тот день, когда дважды был проспорен конь.

Тео засмеялась и вытянулась в кресле, закинув руки за голову.

— А-а-а, вы о том случае… Это было дома у Билла, он пригласил меня поужинать и сыграть в шахматы. Сначала подавали устрицы с белым вином, потом утку в кислом соусе, а потом я достала из сумки кофе — это такой южный напиток, я везла его для себя, но…

На лице у капитана появилось разочарованное выражение, которое он тут же попытался скрыть, не желая признаваться даже самому себе, что ждал правильного ответа. Он набрал в грудь воздуха, чтобы пожелать посетителям счастливого пути в откровенно жесткой форме, а именно, крикнуть "Вон!", как Тео, разливавшаяся соловьем про всякие яства, ухмыльнулась и закончила:

— Но я слишком увлеклась перечислением блюд, а между тем до сих пор не ответила на Ваш вопрос; так вот, на столе в тот день лежали два кинжала. Еще там была человеческая рука, оторванная оборотнем, и кусок двери со следами его зубов. Я тогда помогала Биллу искать зверя. А все вышеназванные блюда мы ели с подносов, поскольку стол, как вы понимаете, был занят. Все верно?

Капитан поджал губы.

— Вы поставили в споре свою лошадь? — задал он очередной вопрос.

— Не лошадь. Коня. Шахматную фигуру. Сначала я проспорила — и убрала ее с доски, потом вернула туда, где стояла.

— А о чем вы спорили?

"Очень надеюсь, что Билл ограничился традиционным числом «три» и вопросов больше не будет", — подумала Тео.

— О том, что лучше — провести день в постельных битвах, с умопомрачительной красоткой, или же в настоящих, с мечом в руке, и зарубить парочку врагов.

— И чье же мнение… — начал было Некс, но смутился и замолчал.

— Я прошла испытание? — откровенно ухмыляясь, спросила Тео.

— Да, да… Не скажу, что очень уж рад вашему здесь присутствию, но Билл говорил о вас… Сказал, может прийти странная женщина в мужской одежде и наверняка будет говорить странные вещи. Однако я доверяю старому другу… — капитан был сама любезность. Он явно решил — вместо того, чтобы затевать конфликт, проще потратить на гостей еще десять минут, а затем отказаться от их услуг, сказав, что все спокойно. — Итак, чем могу помочь?

Тео, сидящая в кресле все так же расслаблено, нога за ногу, пальцы рук сплетены на затылке, ласково протянула:

— Не-е-ет… Чем мы можем помочь, капитан?

— Ну хорошо. — Некс шумно выдохнул и взял первый попавшийся листок со стола. — Посмотрим… Два дня назад произошло ограбление виной лавки мастера Гиро. Пострадали сам мастер, его подмастерье, несколько прохожих. Судя по описаниям очевидцев, какая-то шпана просто вломилась средь бела дня и, избив хозяина, забрала несколько бочонков. Следующий доклад… Вчера у портового трактира «Камбала» произошла пьяная драка. Пара переломов, выбитые зубы, три шишки, один труп — бедняга, судя по всему, умер не от раны, а из-за количества выпитого им сомнительного пойла. Или вот…

И дураку стало бы ясно, что капитан издевается. Но Тео только улыбалась, и кивала с таким видом, будто описание последствий пьяных потасовок — самое интересное, что только можно придумать.

— Прачка Эльвена Руанд обвиняет свою соседку Лину Жерье в колдовстве, якобы та напоила ее мужа приворотным зельем. Строители, занятые на ремонте городской резиденции графа Леконта, заявили, что у них были украдены леса, вследствие чего продолжать работу они не могут… Каким из этих дел вы хотите заняться?

— А вот этим.

Дерек, каким-то необъяснимым способом незаметно прокравшийся за спину капитану и теперь подглядывающий через его плечо в бумаги, ткнул пальцем в листок, лежащий на краю стола.

Капитан вздрогнул, словно только что заметил, что гостей двое.

— Этим? — он взял доклад и пробежал его глазами. — Это же чушь.

— Именно чушью мы и занимаемся. — Тео выпрямилась. — Прочтите.

— "Третьего дня около заброшенного дома на улице Рыбной были найдены двое мертвых бродяг. Ран на теле не обнаружено, судя по всему, умерли естественной смертью — от голода. Находившийся рядом нищий утверждал, что видел ночью свет в окнах означенного дома. Бродяги похоронены на Нижнем кладбище". И что?

— Прикажите откопать этих бродяг. Надо осмотреть их… — посоветовал Дерек с серьезным лицом.

— Что? — скривился капитан. Видимо, с воображением у него проблем не было и он вживе представил, как будут выглядеть и, главное, пахнуть трупы после эксгумации.

— Если мы не правы, вы всегда сможете повеселить жену рассказом о двух идиотах, заявившихся с предложением помочь, — сказала Тео. — Если же правы… Прикажите откопать, а там посмотрим. Надеюсь, мастер Вейс не ушел на пенсию?

— Нет, ему же всего двадцать два… — растерялся капитан.

— Мало ли, — невозмутимо отрезала Тео. — Биллу тоже всего пятьдесят. Не ушел — и ладно. Это к лучшему — мне понадобится специалист.

Префект-Капитан пожевал губу, смотря исподлобья то на женщину в кресле, то на стоящего рядом улыбающегося во весь рот нахала.

— А, черт с вами! Пойдемте…

Он порывисто встал из-за стола, свалив часть бумаг, прицепил меч к поясу и пошел к двери; маги последовали за ним. Выйдя на лестницу, Некс вполголоса ругнулся: спускаться приходилось на ощупь, пробуя ногой ступеньки. Тео участливо посоветовала:

— Вам бы научиться общаться с женщинами, капитан, и все станет на свои места. Немного ласки, немного строгости… и они забудут дорогу к кондитерской мастера Кьялла, а в доме у вас всегда будет светло… и не так пыльно.

Шедший сзади Дерек сдавленно прыснул, капитан же предпочел смолчать. Открыв дверь на улицу, он сощурился от яркого света, помотал головой и широким шагом направился к казармам.

— Я въехал в этот дом только неделю назад, и… эти женщины достались мне от прежнего владельца. Жены, кстати, у меня нет.

— А что случилось с кабинетом префекта, что у казарм?

— Сгорел. Чудом спасли архивы — один самоотверженный гвардеец с риском для жизни вынес их из огня. А мне вот приходится сидеть тут, пока не восстановят…

Некс и двое его новых знакомых (то, что Дерек так и не представился, вылетело у капитана из головы) минут двадцать потратили на то, чтобы срезать угол сада, и еще столько же было идти до казарм. Несколько десятилетий назад жители "внутреннего города" написали королю прошение о том, чтобы вынести казармы и принадлежащие им подсобные здания за стену, но король отказал. Толку от солдат, когда при осаде они находятся снаружи? Казармы остались на месте, смущая своим непрезентабельным видом чувствительные взгляды благородных господ, гуляющих в этой стороне сада.

Мимо прошли двое гвардейцев, легко узнаваемых по значкам на плече: "золотой олень на малиновом поле". Вскользь глянув на капитана, они небрежно козырнули и пошли дальше. Хотя Некс явно не собирался сносить такое отношение при посторонних, Тео могла бы прозакладывать что угодно, что, не будь их рядом, капитан бы предпочел "не обратить внимания". Тихим, но твердым голосом он подозвал гвардейцев, стараясь не выдавать своего раздражения. Когда они подошли, бросая любопытные и развязные взгляды на гостей капитана, он беспрекословным тоном приказал им отправиться на Нижнее кладбище и откопать там трупы двух бродяг, найденных в Рыбном проулке.

— Привезете их сюда, в морг. И побыстрее.

— Да-а-а, сэ-э-эр… — лениво отозвались гвардейцы.

— Даю час. Не обернетесь — отстоите пять дежурств. Каждый.

Парни заметно прибавили шагу, но, отойдя достаточно далеко, так, чтобы капитан не заметил, пошли медленнее, склонив головы друг к другу и шушукаясь. Некс и впрямь не видел этой сцены, иначе пятью дежурствами гвардейцы не ограничились бы, но Дерек следил за ними краем глаза.

"Его не любят", — мысленно заметил он, обращаясь к Тео. Та ответила: «Вижу», и продолжила расспрашивать капитана о городе и различных происшествиях: не видели ли стражники чего необычного. Диких зверей в городе, большого количества птиц и тому подобное. Капитан честно пытался вспомнить, морщил лоб, и, только подойдя к казармам, неуверенно ответил.

— Это не доклад, я видел своими глазами… Я возвращался домой довольно поздно, засиделся за работой. Даже не поздно, а рано, если вдуматься; около четырех часов утра. Проходил мимо пристаней, срезал путь. В это время там все равно уже тихо. И видел… огромная стая чаек качалась на волнах, вплотную у пирса. Они покрывали живым ковром почти всю реку по ширине, а в длину — от складов до конца Мокрой набережной. Правда, тем утром опустился туман и я мог обмануться…

— Сомневаюсь.

— Ваше право… Мы почти пришли.

Они и вправду пришли — осталось лишь обойти широкое и приземистое здание казарм, торцом стоящее к защитной стене, да обогнуть конюшни. Дальше, отделенное от всех остальных на удивление зеленой лужайкой, стояло здание, к которому они направлялись. "Трупярня", — как ее называли стражники, отпугивала любопытных как внешним видом, так и предназначением, оттого то и росла трава на пятачке перед ней, в других местах, относящихся к военным пристройкам, она давно была вытоптана солдатскими сапогами.

— Эпоха Геккелинов! — восторженно воскликнул Дерек, остановившись и осматривая здание. — Ну что за прелесть… Такая мрачность, загадочность и тоска! А эти уродливые горгульи, не правда ли, они прекрасны?

— Просто восхитительны, Дер, ты, если хочешь, любуйся, а мы пойдем… — предложила Тео.

— Да нет, я с вами, только вот… никогда бы не подумал, что хоть одно из этих зданий сохранилось… Их же все в свое время разрушили.

— Ага, разрушили… Жители соседних домов, из года в год вынужденные наблюдать эдакую жуть.

— Ты несправедлива…

Перепалку пришлось прервать — капитан прибавил шаг, и, раскрыв тяжелую черную дверь перед дамой, приветственно махнул рукой: «Заходите». И тут уже восторги Дерека поутихли, поскольку вся внутренняя отделка оказалась уничтожена, остались лишь голые стены да заново отстроенные перегородки между комнатами. Капитан повел их дальше (Дерек временами постанывал, сетуя на вандалов), через большую залу с койками, судя по всему, заброшенную, потому что на всем лежал большой слой пыли.

— Раньше здесь была лечебница, — пояснил Некс. — Потом построили новую, более… уютную. Но сносить здание не стали, тут расположили морг и здесь же находится лаборатория Вейса.

— Я в курсе, — улыбнулась Тео. — Мы с Хоррасом давние знакомые. Вообще то именно он…

Они как раз начали поворачивать за угол, как вдруг неподалеку раздался мощный "бум!" и с потолка посыпалась крошка.

— Опять изобретает…

Дверь в лабораторию отворилась без скрипа. В полутемном помещении, заставленном столами и полками, бутылями и ретортами, отчетливо пахло гарью. В дальнем конце комнаты зашевелилась долговязая фигура, окутанная клубами дыма и пыли. Она натужно кашляла и сипела.

— Эй! — крикнул капитан.

— Слыхали? Слыхали, как рвануло? — радостно заорала фигура, в которой с трудом можно было признать человека в тулупе, мясницком фартуке и крагах, с замотанным шарфом лицом.

— Хоррас, ты ли это? — задала риторический вопрос Тео, всматриваясь в дым, надеясь все-таки разглядеть в нем специалиста по анатомии, алхимии и медицине.

— Тей! — обрадовался вышеозначенный специалист, и галантно кинулся к даме, пытаясь поцеловать ей руку. — А я-то как рад! Ты мне поможешь с ингредиентами?

— Потом, потом… сначала ты нам поможешь…

— Что-то случилось? Кого-то убили? Ну наконец-то!

Капитан, видимо, пока не слишком близко знакомый с Хоррасом Вейсом, сдавленно кашлянул. Но, возможно, виновата была копоть, летающая в воздухе. Дерек же, по своему обыкновению, принялся отстраненно рассматривать обстановку. Заложив руки за спину, он прохаживался вдоль столов и с интересом вглядывался в баночки и ступки.

— Сюда через часок привезут два трупа. Осмотришь их, хорошо?

— А что искать? — Хоррас начал разматывать шарф, но запутался еще больше; Тео вздохнула и стала помогать ему разоблачаться.

— Что-нибудь необычное. И… — Тео отвлеклась от головы алхимика и, поймав пальцем несколько хлопьев сажи, все еще парящей в воздухе, быстро нарисовала на столе загогулину, и почти сразу ее стерла. — Запомнил?

— Да… и даже больше — кажется, я ее уже где-то видел.

— Где?

— Вспомню — скажу.

Капитан стоял в сторонке, и, глядя на эту троицу, явно думал, что они друг друга стоят. Что длинный и худой, как жердь, анатом с безбородым и мягким лицом, что дамочка, щеголяющая в мужском костюме, хотя наемницей вроде не является, да и этот странный мужчина… как же его зовут? Капитан тщетно попытался вспомнить имя нахального бородача. Хоррас же, освободившись от закрывающей обзор тряпки, заметил бродящего неподалеку Дерека: тот аккуратно раскачивал пробку в небольшой бутылке, с явным намерением понюхать фиолетовое содержимое.

— Ради всех Богов, не трогайте! — молодой ученый кинулся к драгоценной склянке, выдернул ее из рук мага и прижал к груди. — Это масло ориса!

— Но масло ориса желтого цвета, — возразил Дерек, и, пожалуй только Тео, знавшая его довольно давно, смогла бы понять, что ее друг искренне развлекается, получая удовольствие от общения с Хоррасом о предметах, в которых маг разбирался на несколько порядков лучше. Внешне же Дерек являл собой почтительное воплощенное дилетантство, в нужные моменты умело округляя глаза и поддакивая.

— Да, желтое… но я его усовершенствовал! Теперь после приема внутрь оно, вместо сильного поноса, вызывает лишь легкое послабление!

— Потрясающее открытие!

Тео, наблюдавшая эту сцену с затаенной в уголке рта улыбкой, якобы «вспомнила» о капитане; тот стоял, нервно сжимая рукоять меча в ладони, явно не в лучшем настроении.

— Ах, капитан… — Некс вопросительно посмотрел в ее сторону, и магичка, поднеся руку ко лбу, томно предложила: — Давайте выйдем на балкон, тут как раз есть неподалеку один… а то мне что-то стало дурно…

Капитану деться было некуда, все же, он был слишком хорошо воспитан, чтобы отказать даме, пусть и одетой в штаны. Он подал ей руку и они начали лавировать меж столами в сторону выхода. Магичка собиралась с пользой потратить время, которое даст ей Дерек, отвлекающий алхимика, и поговорить с капитаном наедине.

Они вышли на свежий воздух и встали в уголке балкона, у каменной вазы.

— Только посмотрите, какая красотища… — вздохнула Тео, а капитан согласно кивнул. Здание располагалось на холме и видимость была потрясающая, благо погода стояла ясная. Солнце сотнями золотых и алых бликов отражалось от Большой Королевской Оранжереи, которая являлась предметом восхищения и одновременно зависти — это надо же было потратить на нее столько стекла! Зеленая пена деревьев окутывала красные черепичные крыши домиков квартала слуг, дальше одна за другой поднимались широкие террасы, засаженными разнообразными цветами, и, как огромная белоснежная скала, возвышался Замок Деренвейт, оплот Вердленда и резиденция вот уже девяти поколений королей.

Дождавшись, пока Джером расслабится, любуясь видом, Тео резко закончила:

— Но я привела вас сюда не любоваться пейзажем.

— Нет? А мне показалось, вы со мной заигрываете, — растерянно улыбнулся Некс.

Тео максимально дружелюбно улыбнулась ему в ответ.

— Поскольку я сейчас собираюсь разбить вас в пух и прах, может, скажете мне свое имя?

— Что? — Не понял капитан.

— Ваше имя.

— Джером. Но, простите…

— И не подумаю. Вернее — прощу только тогда, когда вы, наконец, начнете вести себя соответственно положению. Не перебивайте! — Тео вскинула руку и капитан замолчал, не в силах противиться силе ее голоса. — Я скажу все, что думаю, а потом вы выскажетесь… А пока… Не знаю, о чем думал Билл, назначая вас на свое место, но у него наверняка в тот день было разжижение мозгов. Не то чтобы вы были плохи, нет, со временем вы научитесь… многому, но сейчас вы — сырая глина. Вы полгода на посту, и чего вы добились? Городская стража вас боится, гвардейцы презирают. Даже служанки и те — в грош не ставят, предпочитая посиделки с чаем и пирожными приведению вашего дома в порядок. Вы завалены бумажной работой, хотя вам больше хотелось бы заниматься физической, — и вы ничего не делаете, чтобы это изменить. Вы, Джером, живете отдельно от своих подчиненных, и, готова поспорить, ровным счетом ничего не знаете о их нуждах и радостях. Скажите, Билл говорил Вам о некоем Ферфаксе?

— Он… ну… да… — все таки сумел ответить капитан. Ни легкий ветерок, треплющий его густую шевелюру, ни красивые окрестности, ни даже Глас Последней Трубы не смогли бы вывести его из ступора. Шея его налилась краской — то ли стыда, то ли ярости, и слова он из себя выдавливал.

— Скажите, вы говорили с ним? Видели? Обсуждали что-нибудь?

— У меня… не хватает на все времени!

— Если бы вы последовали совету Билла и поговорили с Томом Ферфаксом, я уверена, у вас бы образовалась прорва свободного времени. Он потрясающий специалист…

— Такой же, как этот полоумный алхимик? — не выдержал Некс.

— Хоррас впечатляет, не правда ли? — улыбнулась Тео, словно не замечая, что капитан с налитыми кровью глазами готов броситься на нее… или вниз с балкона. — Он, хоть и склонен увлекаться всякой ерундой, тем не менее — один из лучших (если не самый лучший) специалист по анатомии и медицине, причем в той их части, что касается преступлений, способов убийства и смерти. Алхимия — детская забава, хобби… Нужно всего лишь чуточку терпения, которого у вас, судя по всему, нет, чтобы наладить с ним хорошие отношения и приобрести первоклассного помощника.

Капитан, как бы ни был разозлен, все же был человеком разумным. И старался — честно старался! — себя сдержать. И понять, что ему говорили.

— Теперь поговорим о властности, которой у вас, Джером, тоже нет. Я убеждена, что, общаясь с Биллом, вы всегда считали его милым стариканом, ветераном войны и все такое прочее, сидящем на этом месте только за старые заслуги, так? Ну, вы заблуждаетесь. Билл Догайн мил только в домашней обстановке. Если бы вы видели его в казарме, или на плацу, или на поле боя, что еще более показательно, вы бы поразились, насколько он меняется, когда дело касается вверенных ему людей. Он жесткий, сильный, волевой и властный старикан, который может взять любого зарвавшегося солдата за шкирку, как щенка, и повозить мордой по земле. И в то же время он заботится обо всех своих, как он называет их, «ребятках», как о родных. Он не жестокий, но жесткий. Он не добренький, но добрый. Понимаете разницу?

Некс только кивнул. Краска сошла с его лица, теперь он был, наоборот, бледен. Он понимал (все ж не дурак!), что ему говорят дельные вещи, но тот факт, что их ему объясняет женщина… Впрочем, его проблемы взаимоотношений с противоположным полом волновали Тео меньше всего. А вот что волновало…

— Я прошу вас воспринять мои слова совершенно серьезно. Вы — именно вы, Джером Некс, и никто другой! — отвечаете за безопасность короля Дориана. Меня она тоже волнует, не в последнюю очередь, признаюсь честно. Мне совсем не понравится безвольный, вспыльчивый и нелюдимый человек на вашем месте. Я дам вам еще полгода на осмысление и изменения. И поговорите, наконец, с Томом, он уникум в своей области, вам его помощь ой как пригодится…

— Скажите… — хрипло и быстро заговорил капитан, воспользовавшись паузой, пока Тео набирала воздуху в грудь. — Вы кто? То есть… Откуда… И почему?

Тео таинственно приподняла бровь:

— Завтра утром попросите королевской аудиенции. Вы ее получите — и задайте эти вопросы королю. А мне пора отлучиться ненадолго. И вот еще — никому и ничего не говорите до завтрашней встречи с Его Величеством. Впрочем, вы и после встречи будете молчать, но тогда будете уже точно знать, о чем вы молчите и почему. А пока — сделайте вид, что этого разговора не было. Мы с вами обсуждали… скажем, возможность скрещения роз сорта «Авада» с розами «Вельмон» для получения сорта, обладающего цветом первого и устойчивостью к тле второго. Пройдемте обратно…

Джером Некс согласно кивнул, подал «даме» руку и даже нашел в себе силы вежливо заметить:

— Но я совершенно не разбираюсь в розах…

— Я познакомлю вас с Дворецким Шольцем. Он — разбирается, и вас научит.

Капитан так и не понял, шутит эта женщина или нет.

Вернувшись в лабораторию, Тео тут же откланялась, обещавшись, впрочем, вернуться к тому времени, как привезут тела бродяг. Дерек остался, объясняя свое желание чисто практическим интересом — возможностью пообщаться с умным человеком (Хоррас аж расцвел), а капитан тоже решил на время отойти. Он предложил магичке проводить ее, но та отказалась.

Тео бегом пересекла сад по внешнему краю, прокралась мимо гвардейцев, совершающих обход замка, и обогнула широкую башню, высматривая что-то наверху. Удовлетворенно хмыкнула, завидев на высоте третьего этажа небольшое окошко с открытыми ставнями. Оглядевшись и удостоверившись, что никого кругом нет, подняла с земли камушек и запустила в окно.

Через пол минуты наружу высунулась голова молодого мужчины.

— Даже здесь покоя нет, — пробурчал он, но завидев, кто его потревожил, расплылся в улыбке. — Тей, давненько…

— Ты один? — перебила его магичка.

— Абсолютно. Как ты меня нашла? Хотя — что это я, понятно, как… Допрыгнешь?

— А то. — Коротко ответила Тео и отошла на пару шагов назад для разбега. Затем, ухнув для порядка, подскочила на совершенно недостижимую для обычного человека высоту и уцепилась за руку мужчины, что он протянул ей навстречу. С грехом пополам он втащил ее в комнату.

— Мать твою за ногу, Дори, а пониже ты не мог спрятаться?

— Прекрати материть короля, негодяйка — голову отрублю. У тебя что-то срочное? И где ты так отъелась?

— В "Куриной Гузке". А ты совсем забросил свои обязанности… Прячешься?

Тео огляделась — король, как можно было догадаться, занял чью-то чужую комнату: она выглядела жилой, но абсолютно не в его вкусе — слишком много картин на стенах и всяческих комодиков с кружевными салфетками, столиков и подставок для ваз у стен.

— Чьи это покои?

— Агаты, фрейлины… она уехала к родителям, а я воспользовался, каюсь. Насчет обязанностей… — молодой монарх запустил пальцы в свои буйные кудри и с силой их дернул. Его черные глаза были подернуты дымкой неподдельного страдания, а на волевом лице явственно читались следы недосыпа. — Меня вчера досуха выжали Западные бароны, а мне еще просматривать генеалогические документы для графа Веллиарда, старик Коль помер, наследники грызутся…

— А чего хотели бароны? — Тео, заприметив блюдо с фруктами, нацелилась на грушу. — Можно?

— Бери. Мы решали, кому на следующие пять лет отойдут в аренду медные рудники в Рейенских горах. Барон Гейо давал лучшую цену, но я-то знаю, как он относится к рабочим… Я отдал рудники Виктору. Теперь баронский совет будет меня поедом есть. Но — Слава Богам! — только через два месяца. Пока каннибализмом занимается только Гейо.

— Бедняга… — Тео вытерла грушевый сок с губ тыльной стороной руки. — А мне достанется кусочек твоей нежной царственной плоти?

— В чем дело? Что я еще не так сделал? — тут же насупился король, уже снова буквально закопавшийся в бумаги, разбросанные по шикарной кровати под шелковым балдахином, преполагающей скорее любовные утехи, нежели государственные.

— Я насчет Билла Догайна. Зачем ты его уволил?

— Я не увольнял, он сам ушел. Старые раны, мол — я чуть ли не на колени перед ним стал, уже и его дружбу с моим отцом вспомнил, а он ни в какую. Сказал, у него хороший преемник будет. Но я его еще не видел — дела.

— Я как раз по поводу Некса. — Заметив, что король непонимающе хмурится, Тео покачала головой. — Все в трудах, все некогда тебе… Некс, Джером Некс, твой новый Капитан-Префект, тот самый «преемник». Он завтра попросит твоей аудиенции.

— Ну, попросит и попросит… А что — надо дать?

— Обязательно. Твоя фрейлина не обидится, если я вытру руки о ее простынь?

— Фу, Тей… Рукомойник у окна.

Магичка кивнула и, подойдя к тумбочке, налила воды из большого кувшина в тазик, ни много ни мало, серебряный. Задумчиво пополоскала руки.

— Объясни ему, кто я, но примерно, не всю правду, конечно. Скажи, что я… э-э-э… твой тайный агент, советник, что ли. И припугни немного — мол, ты доверяешь ему свою безопасность, в его руках судьба королевства и все такое прочее.

— Разве он так плох, что ему об этом надо напоминать?

— Не то чтобы… просто еще не освоился. Ну, мне пора…

— Так скоро? Может, поможешь мне с этим? — король, взяв один из листов двумя пальцами, помахал им в воздухе.

— Не могу, Дори, извини… Тут назревает, похоже, кое-что посерьезнее расхлябанности префекта или чьих-то генеалогий. — Тео присела на край кровати. — Думаю, культ. Какой — ну, пока рано об этом говорить… боюсь ошибиться. Но два трупа уже есть, и завтра будут еще два. Если мы не поторопимся. Ах, не вовремя ушел Билл…

— Когда бы он не ушел, это было бы не вовремя, но люди не вечны, сама знаешь. Может, он почувствовал, что старость подступила и решил уйти, пока не поздно. Ладно, беги, только скажи мне напоследок вот что, может помнишь… Тут… — и король протянул магичке скрученный в трубочку пергамент со здоровенной печатью, — сказано, что Магда Делинор сочеталась браком с бароном Жерондалем…

— Дай-ка посмотреть… — Тео прищурилась, всматриваясь в полу истертые строчки. — Дайте Боги памяти, когда это было? Лет тридцать назад… А… Брехня. Нойол — ее сын от первого брака, тебе дали не полный комплект документов. Он тогда наследовал своему отцу, а Жерондалевы детки все либо помирали, либо были девками. Все?

— Вот еще, смотри, раз это брехня… — быстро проговорил король, удерживая свою советницу за рукав, — то получается…

— Извини Дори, мне и правда надо идти.

— О… Хорошо. Удачи тебе, Тей… — король сник, но все-таки нашел затем в себе силы улыбнуться. — И — большая просьба, приходи через дверь.

— Это почему? — удивилась Тео, уже свесившая одну ногу в окно.

— Меня чуть удар не хватил. Сидел себе, думал — и тут камнем по голове…

— О Боги, прости, Дори, сильно?

— Да нет. Неожиданно просто.

Тео глянула вниз и ругнулась.

— Вот черт, эти гвардейцы стали под самым окном и трепятся о чем-то…

— Ну, уйди обычным путем.

— Думаешь?

— Уверен. Только постарайся ни на кого не натолкнуться по дороге. И заскочи ко мне завтра после аудиенции.

— Это просьба или приказ?

— Повеление.

— Ясно, — ухмыльнулась Тео и исчезла за дверью.

По дороге она все-таки не смогла избежать встречи с прислугой, но те, кажется, не обратили на нее внимания. Столкнувшись же с дворецким Шольцем, она умудрилась довольно быстро закончить разговор, ограничившись всего несколькими фразами, — в частности, рассказала старому слуге, что новый префект без ума от роз и жаждет получить как можно больше информации о сортах и способах выращивания. При этом она злорадно улыбалась. Затем Тео покинула замок почти так же незаметно, как и пробралась в него.

Вернувшись в «трупярню» эпохи Геккелинов, Тео никого не нашла в лаборатории, и справедливо предположила, что Дерек с Хоррасом спустились в морг. Так и оказалось, и еще — вот сюрприз! — на столах лежали свежевыкопанные трупы, количеством, как и предполагалось, две штуки. Анатом, судя по всему, спустился вниз недавно, потому что успел натянуть только одну перчатку из плотной кожи, другой же он помахивал в воздухе, живописуя что-то Дереку. Эта парочка сдружилась.

— Надо же, привезли! — с неподдельной радостью на лице воскликнула Тео, подскакивая к ближайшему телу. — А я уж думала, до утра копаться будут…

Анатом с магом вынырнули из ученого диспута и уставились на женщину.

— А где капитан? Он разве не с тобой? — спросил Дерек.

— Нет, он пошел по каким-то своим делам… Что тут у нас? Хоррас, ты уже смотрел?

— Только начинаю. Скажите спасибо, что у меня всегда есть запасные перчатки… — юноша протянул магам две пары, и кивнул в угол. — Там есть кожаные фартуки. И намажьте под носом из этой баночки…

Тео и Дерек послушно облачились, помазали где было сказано и нетерпеливо ринулись к одному из трупов. Хоррас уже счищал землю с его тела, ворча по поводу стражников, не заботящихся о чистоте.

— Их даже в холстину не завернули, так кинули? — поморщилась Тео.

— Бардак, — подтвердил Хоррас. — А чего вам глянулись именно эти двое?

Маги переглянулись и начали помогать снимать лохмотья с трупа, одновременно объясняя. Вернее, говорила преимущественно Тео, Дерек же помалкивал, лишь изредка вставляя ценные замечания.

— В докладе у капитана прочитали про этих голубчиков. И задумались. Во-первых, в Тэниеле от голода пока еще никто не умирал, даже бродяги, а уж чтобы двое одновременно… Во-вторых — дом.

— Вернее — улица, — уточнил Дерек, аккуратно отдирая кусок материи с ноги трупа. Обнаружив, что тот отходит вместе с кожей, он повертел головой, нашел бутыль со спиртом и, выдернув пробку зубами, обильно полил слипшуюся с кожей ткань.

— Точно, улица. Это сейчас она называется Рыбная, и выводит к порту… А раньше в том месте проходила… как бы сказать… — маги опять обменялись взглядами. Юноша им нравился, но загружать его многострадальную голову еще и магией… Мысленно посовещавшись, они решили повременить пока с раскрытием всех карт. — Там когда-то происходили человеческие жертвоприношения, и именно по этому овражку, по каменному желобу, кровь стекала в реку.

— И откуда вы все это знаете? — удивился Хоррас и мотнул головой в сторону. — Отойдите, я его водой оболью.

Друзья отпрыгнули. Вода, шумно плеснув об закоченевшее тело, грязными ручейками стекла вниз, на каменный пол, и по специальным углублениям, предназначенным для крови или иных жидкостей, стекла вниз, в сливное отверстие под решеткой. Хоррас, проследив взглядом за водой, заметно вздрогнул, вероятно, представив после рассказа Тео огромный кровосток.

— Знаем, — после паузы ответила Тео, отводя задумчивый взгляд от пола, — на то мы и специалисты по всякой бесовщине. Но есть еще одно важное обстоятельство…

— День, — поддакнул Дерек.

— Поза-позавчера было новолуние. "Третьего дня", как сказано в докладе. Все? Он обтек? — когда анатом кивнул, Тео скомандовала: — Приступаем. Ищем знаки на теле и неестественные отверстия.

Они склонились над трупом; впечатлительному человеку, ежели б он оказался здесь, эти трое наверняка показались бы страшными упырями. Но, кроме двух магов и одного ученого, в морге не было никого, не считая второго трупа, а он уже избавился как от впечатлительности, так и от остальных надобностей бренного тела. Лучи заходящего солнца, теряясь в паутине, пробивали насквозь запыленные стекла; через некоторое время Хоррас отошел от предмета изучения, и зажег несколько мощных лампад над столами. Время от времени раздавались возгласы "Нашел!", тут же сопровождаемые разочарованным: "Нет, это только синяк". Искали тщательно, понимая, что второй возможности провести «досмотр» не будет: труп уже покрывался характерными пятнами, которые, кстати, вызвали вначале пристальный интерес Хорраса, поскольку появиться (в условиях захоронения) должны были гораздо раньше. Но Тео одернула его, попросив заняться более насущными вещами, добавив "потом можешь его хоть в банке заспиртовать". Анатома это успокоило.

Осмотр уже почти подошел к концу, когда Тео тихо протянула:

— Де-е-ер… Глянь сюда.

— Только такая извращенка, как ты, Тей, — хохотнул было Дерек, — могла додуматься искать знаки на мужском… О Боги… ты права. Хоррас! А можно сделать посветлее?

Молодой ученый, желая поскорее осмотреть таинственный знак, метнулся к светильнику на жерди, и в невероятно короткое время зажег еще пару больших, под потолком; но маги все-таки успели тайком от него провести руками по воздуху над телом. Реакция у них была разная. Тео буквально засветилась, явно довольная, Дерек же помрачнел. Тут подскочил Хоррас.

— Пустите… пустите… О! — и встал, как вкопанный, уставясь на паховую область покойника. — Это… я видел вроде такое… что-то вспоминаю…

— Хоррас… я был о тебе куда лучшего мнения, а ты, оказывается, мало того что… — начал Дерек, но Тео сильно ткнула его локтем в бок, и он заткнулся.

— Вот черт, что-то знакомое, но никак не могу… этот знак… где я его мог видеть?

— Может… — вкрадчиво прошептала ученому на ухо Тео, плавно перетекая ему за спину, — Может ты видел такой знак у женщины?

— Точно! — Хоррас засиял. — Была одна девушка в борделе… — он смутился, и принялся оправдываться: — Ну вы понимаете, у меня нету времени ухаживать за обычными девушками, да и какой из меня жених…

— Мы понимаем. Продолжай. — Теперь почему-то Дерек радостно улыбался.

— Ну так вот, у нее на… хм, лобке тоже был такой знак. Я, помню, еще тогда подумал — какая интересная татуировка… А это что, общество какое-то?

— Когда видел?

— С неделю назад… Это культ, да?

— Что стало с девушкой? — игнорируя его вопрос, поинтересовалась Тео.

— "Мамаша" сказала, что она сбежала, наверное, домой. Хорошая девушка…

— Была, — подытожила Тео. — Дерек, нам с тобой надо срочно переговорить с капитаном — кстати, где его черти носят? Обещал ведь подойти вовремя? Ну да ладно. — магичка выгнулась, поводя затекшими от долгого стояния в одной позе плечами. — Давайте-ка для проформы глянем на другого несчастного.

У второго трупа обнаружился такой же значок, и на том же месте.

— Хоррас, — распорядилась Тео, — обмой их и постарайся сохранить хотя бы на время — ну, я не знаю, обложи льдом, что ли… Они нам еще понадобятся, показывать капитану. Эх, ну почему его нет? Дерек…

Маги осторожно сняли перчатки, фартуки, сполоснули руки спиртом и двинулись быстрым шагом к выходу, однако поблагодарить анатома не забыли. Тот покраснел и чуть не уронил бадью с водой.

На улице Дерек и Тео слегка поумерили прыть — надо было поговорить.

— Значит, там сидит двусущностная зараза, — уверенно заявил маг, поглаживая свою аккуратную бородку, — раз уж она жрет и мужчин, и женщин.

— Ну, будет и тебе работа, всего-то… Надо забежать в бордель, спросить, когда точно пропала девушка… И еще — найдем капитана, пусть прикажет опросить людей, не пропадал ли кто за последний месяц. — сказала Тео.

— Почему месяц?

— Я беру средний срок. Если бы она проснулась два месяца назад, город был бы залит кровью. Но не меньше одного, это точно — она уже высасывает двоих зараз. Это, кстати, означает, что она сильна. А следовательно…

— Следовательно, — подхватил Дерек, — мы будем очень осторожны. Согласна?

— В этот раз да.

Подходя к той части казарм, где располагалось офицерство, друзья заметили, что активность стражников на данном участке завышена в несколько раз, учитывая время суток. Они пошли быстрее — на лестнице, ведущей в комнаты высшего состава, пришлось проталкиваться сквозь толпу. Тео поймала за локоть первого попавшегося юнца и проорала тому в ухо:

— Где Некс?

Парень молча ткнул пальцем наверх и умчался, прижимая к груди какой-то сверток.

"Что у них тут творится?" — мысленно застонала Тео. Дерек пожал плечами: "Я знаю не больше твоего".

Широкий коридор, заполненный взбудораженными людьми, упирался в двери с изображением оленя, воинственно наклонившего рога, символом королевской гвардии. Не спрашивая ничьего разрешения Тео толкнула створки и тут же поморщилась: если в коридоре стоял ровный, но нервный шум, то в совещательной зале витала аура паники и взаимной агрессии, сопровождаемая выкриками не слишком приличного характера.

Посреди залы стоял круглый стол, во сравнительной главе которого сидел капитан Некс, цветом более напоминающий свеклу. Вокруг бесновались офицеры высшего и среднего звена. Судя по гвалту, каждый доказывал что-то свое. Лишь двое людей, находящихся в комнате, молчали — капитан-префект и светловолосый юноша лет двадцати пяти, с узким и умным лицом, засевший в углу с трубкой. Причем последний держал язык за зубами по своей воле, а первый — уже, судя по всему, отчаявшись перекричать сослуживцев.

— А я говорю, вводить войска! — разорялся лейтенант в столь ладно пошитой форме, что возникало подозрение по поводу его богатых родственников, протолкнувших мальчика на престижное место.

— Войска? Я не ослышался?! - ревел с другого конца стола седой капитан с шрамом на щеке. — Ты, щенок, думаешь, что говоришь?

— Кого это вы назвали щенком?!

Ситуация стремительно катилась к тому, что больше бы походило на рыночную потасовку, чем на совещание в штабе. Тео остановилась в дверях и пристально вгляделась в префекта, ожидая, когда он наконец, заметит ее. Прошло меньше минуты, когда Джером поднял замученные глаза… и натолкнулся на холодный и презрительный взгляд женщины. Он сглотнул… Внутри него происходила борьба, заметная, пожалуй, только взгляду Тео, остальные, если и заметили, что капитан уставился в дверной проем, не обратили на это ни малейшего внимания, занятые своими дрязгами.

Нексу понадобилось всего минута, чтобы побороть собственное раздражение, смущение и излишнюю вежливость. Он дернул щекой (Тео улыбнулась ему ободряюще) и низко, не громко, но очень звучно сказал:

— Молчать.

И столько опасного напряжения было в его тоне, что десять с лишним человек притихли моментально, запнувшись на полуслове.

"Бурные, несмолкаемые аплодисменты", — мысленно прокомментировал Дерек.

— Сядьте все немедленно, — сквозь зубы сказал капитан, и, дождавшись, пока офицеры плюхнутся на стулья, продолжил: — Я не намерен больше выслушивать ваш ор. Только конструктивные предложения, высказанные в максимально вежливой и корректной манере. Если же вы не способны выражать свои мысли спокойно, значит, вам тут не место.

Он обвел гвардейцев и стражу тяжелым взглядом.

"Узнаю характерный тон и подбор слов…", — не унимался Дерек, — "Уверен, он понахватался у тебя… и когда только успел? Или ты его тогда не соблазняла, а потрошила на балконе?"

Тео, не удержавшись, развернулась к нему и приложила палец к губам. В наступившей тишине достаточно было даже легкого скрипа ее кожаной куртки, чтобы привлечь внимание, что, собственно, и произошло. Одиннадцать голов (исключая Дерека, Некса и юношу с трубкой, которые и так на нее смотрели) повернулись к магичке.

— Это кто? — хрипло спросил пожилой капитан со шрамом, и закашлялся: он надсадил горло.

— Приглашенные специалисты, — непререкаемо произнес капитан Некс. — Уступите кто-нибудь место даме.

Некоторые офицеры (к их чести) вскочили сразу же, остальные поднялись, выждав паузу, но Тео, обаятельно улыбаясь, замахала на них руками:

— Спасибо, я постою…

— Я уступлю, — подал голос юноша в углу и встал со своего места, освобождая стул.

— Спасибо, Том…

Юноша и магичка обменялись теплыми взглядами. Дерек нахально прошел в дальний угол и стал рядом с Томом, прислонившись к стене. Как-то само собой получилось, что, если смотреть от двери, Тео находилась сзади и справа капитана, Дерек и Том слева, что не могло не рождать устойчивые ассоциации с тронным залом и традиционным расположением кресел советников позади короля. Несколько офицеров несдержанно вздрогнули.

— Повторим, что нам известно, — предложил капитан Некс. — Господа?

— Студенческие волнения охватили примерно четыре квартала Веселого города… Началось все три часа назад, перед заходом солнца. Мы выслали отряд городской стражи, произошла стычка, стражники отступили. Сейчас там, насколько мы знаем, и не подступиться — студенты навалили поперек улиц баррикады из мебели и телег, и требуют… а черт их знает, что они требуют! — снова вспылил молодой офицер. — Они совершенно непредсказуемы!

— Скажи лучше — пьяны и разозлены избившими их стражниками, — вмешался старый вояка со шрамом. — Пять лет назад случилось нечто подобное… Но старина Билл тогда успел погасить волнения в зародыше.

Все взгляды скрестились на капитане Нексе — тот и бровью не повел.

— Ну… — опуская глаза, продолжил вояка, — Вас никто не винит, капитан. Дело в плохой системе оповещения, за которую отвечает лейтенант Шерри… уже поздно было что-то предпринимать…

Мужчина лет тридцати, видимо, тот самый Шерри, сдавленно пробурчал что-то маловразумительное.

Тео прищурилась. Она помнила, как все было в прошлый раз. Веселый Город — кварталы, примыкающие к Университету Сореля, названному в честь Святого Брата Древа, что основал его тридцать пять лет назад. Жили там в основном студенты, профессура и те, кто обеспечивал и тех и других товарами и увеселениями. В последнее время «гуляния» молодежи на праздник Горящего Древа, оборачивающиеся стычками со стражей, участились. То ли вино чаще в голову стало ударять, то ли студенты пошли вспыльчивые и несдержанные. Дерек едва слышно хмыкнул, привлекая внимание подруги, и в ответ на ее вопросительный взгляд обеспокоено поднял брови.

"Веселый Город" находится на другом краю столицы", — мысленно ответила Тео, покачав головой, — "Слишком далеко от Рыбного проулка… можно не волноваться. Пока…"

— Я вовсе не думаю, что кто-то меня обвиняет, капитан, — сдержанно проговорил Некс, и присутствующим стало понятно, что, попробуй кто так сделать, он тут же вылетит за дверь. — Я хочу узнать ваше мнение о том, как справиться с ситуацией. Все таки — вы мои старшие офицеры. Советуйте… только быстро.

Кто-то из гвардейцев стал говорить, но его прервали — в полуоткрытую дверь вбежал мальчонка, вестовой. Поймав на лету медяк, брошенный Томом Ферфаксом, он звонко сообщил:

— Толпа пошла по направлению к площади Трех Фонтанов, по улице Вязальщиков и по улице Пятиконной! Горит кафе кондитера Кьялла! — и тут же убежал. Тео, заслышав последнюю фразу, усмехнулась.

— Так что, кто-нибудь что-нибудь скажет?

"Джером, теряешь хватку… показываешь слабость…" — подумала Тео, но капитан-префект, слышать ее, конечно же, не мог. Однако — повел себя так, будто услышал. Встал и с силой хлопнул ладонью по столу.

— Так — слушать меня и выполнять все в точности, как я скажу. Марельд, мне нужны три подводы и три бочки для воды — самые большие, какие только найдешь. Поставь их на телеги и вели солдатам наполнять водой из колодцев. Займитесь этим прямо сейчас.

Парень в гвардейской форме задорно козырнул и выбежал.

— Будем тушить кондитерскую? — робко предположил молодой капрал.

— Нет — остужать горячие головы, — капитан Некс повернулся к старшим офицерам. — Кондо, вы возьмете своих гвардейцев и соорудите баррикаду на улице Сенной, чтобы толпа не свернула к Внутреннему городу. Не хватало нам еще, чтобы они решили проведать короля… Обращаю ваше внимание — только перегородить улицу. Никаких стычек и жертв. Постараемся обойтись без крови. Вильгельм… — обратился он к капитану со шрамом, — вас я попрошу руководить «окунанием» особо разгоряченных смутьянов.

— Кого поймаем — окунем. Водица колодезная, ледяная… — Довольная улыбка перекосила лицо старика. — А что делать с остальными?

— Ловить в сети, — Некс кашлянул, оглядывая удивленных служак. — Именно, вы не ослышались. Капрал, прямо сейчас — берите людей и дуйте к пристани, соберите сетей как можно больше, и тащите их к площади Трех Фонтанов.

— Есть! — гаркнул капрал и умчался.

Капитан-префект раздал еще несколько поручений остальным, и офицеры быстренько рассосались; сам же он подошел к троице у стены.

— Сударыня Тео… — Некс коротко поклонился магичке, потом перевел взгляд на Дерека и смущенно запнулся. — Я… смешно — никак не могу вспомнить, как вас зовут, уж извините.

— Да я и не представлялся, — широко улыбнулся маг, — мое имя — Дерек Мальтенийский.

— Я запомню, — пообещал капитан и повернулся к Ферфаксу. — А вас зовут Томас, верно?

— Можно просто Том, сударь префект. Прошу простить, что не сообщил вам о беспорядках, никак не мог вас найти. Потом мне сказали, что вы были в «трупярне», то есть — в старой лечебнице вместе с леди Тео и…

— Леди? — удивленно поднял брови капитан, поскольку «лордами» и «леди» называли только людей дворянского происхождения. Тео тут же затараторила:

— Это наша старая шутка, капитан, Том меня так называет, чтобы позлить… А вообще-то у вас сейчас главная задача — справиться с толпой разозленных студентов…

Дверь широко распахнулась, стукнув на отлете стену, и заскочил еще один уличный мальчишка, лет восьми, не больше, с редкими и крупными зубами. Том кинул ему медяк, и малец, перед тем как юркнуть в коридор, шепеляво проорал:

— Штутенты пошли в шторону Ашамплеи!

— Чего? Куда пошли? — не понял Том и весело скривился. — Было у меня подозрение, что не надо его брать, слишком мал…

— В сторону Ассамблеи, что непонятного, — засмеялась Тео и толкнула Тома в плечо, — с каких это пор ты стал брать в соглядатаи таких маленьких… — Тут она поперхнулась, вскочила и заорала почище мальца: — Ассамблея! Я сама разрешила Талли взять его на время… Дерьмо!

— Что случилось? — подскочил Дерек, объяснявший капитану, кто такие "штутенты".

— Дерьмо! — повторила Тео. — Гринер там, в Ассамблее, на Состязании! А ты представляешь себе, что будет, когда пьяные студенты объединятся с подвыпившими бардами?

Дерек еле слышно застонал.

 

Глава третья,

в которой Гринер знакомится с жизнью бомонда, получает новые галлюцинаторные впечатления, и впервые во всей своей красе появляется страшный дом с не менее страшным обитателем; заканчивается же она, как водится, нравоучительной историей

Поначалу все выглядело пристойно, и Гринер немного расслабился, ведь никто не пытался заставить его сыграть на лютне или взять верхнее «фа». Горели свечи, лилось вино, кто-то из учеников лениво перебирал струны, и звуки охотно улетали к расписному потолку, теряясь там среди общего шума голосов. Подмастерья сбились в отдельные группки, шушукались и рассказывали скабрезные истории, от которых у Гринера краснели уши; он отсел. Барды, ярко (и иногда даже богато) одетые, ходили между столами, обменивались улыбками, шутили, смеялись над рифмами соперников, ядовито высказывались по поводу музыкальных способностей друг друга, словом — вели себя, как и подобает людям искусства. Гринер, воспользовавшись случаем, угощался изысканными яствами и вином — на еде и выпивке Ассамблея не экономила. Он даже познакомился с одним из подмастерьев, вернее, тот сам подсел и завопил:

— Джон!

— Нет, вы ошибаетесь, меня зовут Гринер… — говорить с набитым ртом было трудно, но можно.

— Да нет, это я Джон! А ты… А, Гринер, ясно! Что делаешь?

Манера нового знакомого говорить слегка раздражала — он каждую фразу выкрикивал так, будто выступал на площади, полной людей.

— Ем, — честно ответил Гринер.

— Да нет! Я имею в виду — что ты делаешь при своем мастере? Играешь на лютне? Отстукиваешь ритм? Или на флейте?

— Отстукиваю, — мгновенно определился Гринер. Если случится такая напасть, что его заставят выступать, уж справиться с барабанами он сумеет. Не желая показаться невежливым, он поинтересовался у собеседника, чем тот занимается.

— Я объявляю о выступлении своего мастера! — гордо проорал Джон.

"Оно и видно", — подумал Гринер.

— А твой — который? — не унимался подмастерье. Гринер молча (ибо рот был занят жареным мясом) ткнул вилкой в сторону Таллиесина. Джон тут же переменился в лице — панибратство исчезло, будто его и не было, он даже голос понизил (чему Гринер был чрезвычайно рад) и с уважением протянул: — О-о-о… Тогда понятно, чего ты такой разодетый…

Юноша тоскливо глянул на свое отражение в оконном стекле, благо за ним уже начали сгущаться сумерки, а зала была отлично освещена. Бард и впрямь постарался на славу — если все его ученики были вынуждены ходить в таких узких штанах, неудобных туфлях и не дающих повернуться расшитых камзолах, вполне понятно, почему они сбегали… И девушки тут не при чем. Таллиесин протащил Гринера по четырем лавкам модной одежды, и только в последней был удовлетворен. Около часа юношу обмеряли, одевали и подшивали пять человек — и в итоге сам себе он стал казаться гусеницей, плотно обернутой в кокон. Правда, в богатстве отделки и некотором вызывающем шике костюму нельзя было отказать: что только стоили пышные кружевные манжеты и жабо, а пряжки на туфлях и вовсе были разукрашены эмалью. Но Гринер с радостью отказался бы от всех этих красот, хотя бы ради того, чтобы сесть по человечески, а не так, будто он оглоблю проглотил. Правда, он таки сумел сделать себе небольшое послабление — туфли он скинул почти сразу после того, как сел за стол, а пуговку на штанах расстегнул тогда, когда понял, что в застегнутом состоянии в него влезет разве что пара пирожных.

— Ну, Талли добрый хозяин… — сказал Гринер, только для того, чтобы что-то сказать. Джон округлил глаза:

— Ты зовешь его по имени?

— Э-э-э… — замялся Гринер, но, по счастью, их отвлекли: на соседний стол вскочил рыжий юнец расхлябанного вида с лютней за спиной, и закричал:

— Собратья по искусству!

Ближайшие барды (человек двадцать, всего же их в большой, украшенной цветами зале Гринер насчитал около сотни) повернулись к нему и приветственно заулюлюкали.

Юнец раскланялся, причем один раз чуть не упал, но вовремя оперся о голову одного из «собратьев» Когда крики смолкли, он взмахнул свободной рукой и произнес:

— Я чрезвычайно рад вас видеть! Но это еще не все… Я также рад вас слышать, хотя из звуков, что сейчас улавливает мое ухо, музыкально только чавканье Мастера Уоррена!

Барды засмеялись и стали хлопать друг друга по плечам, хотя что такого лестного было сказано молодым человеком, Гринер не понял. Найдя глазами Таллиесина, он отметил, что его друг смеется вместе со всеми. Рыжий снова стал раскланиваться.

— Кто это? — шепотом спросил юноша у Джона.

— Мастер Рикардо Рамболь… — ответил подмастерье с восхищенным придыханием.

— Мастер? — удивился Гринер. — Но ведь он не старше тебя… то есть нас…

— Он сдал все экзамены экстерном… — глаза Джона блестели, он даже забыл про кремовое пирожное в руке, — И лютню, и флейту, и поэзию, и декламацию, и историю искусств, и арфу, и…

Почитатель талантов рыжего так и продолжил бы перечисление, но тут Мастер Рамболь перестал кланяться и поднял руку, призывая всех к тишине.

— Также я хочу поблагодарить Мэтра Пери за то, что он любезно предоставил в наше распоряжение эту, не побоюсь сказать, Обитель Прекрасного и Вечного! Его Величество мне как-то сказал про Ассамблею: "Этому зданию не хватает только одного…"

— Он выступает перед королем… — благоговейно зашептал Джон на ухо Гринеру, и тот прослушал окончание шутки. Но, судя по реакции бардов, а она была весьма бурной — смех ударил по ушам и понесся ввысь, к высокому потолку с идеальной акустикой, — рыжий оказался на высоте. Он еще что-то крикнул и, спрыгнув со стола, начал проталкиваться по направлению к Таллиесину. Гринер счел, что сейчас самое время подойти к своему «учителю», и судорожно стал нащупывать ступнями туфли под столом. Ему удалось справиться с задачей довольно быстро (Джон только-только дожевал пирожное и облизал два пальца), а пуговицу штанов Гринер застегивал уже на бегу, правда, с трудом, поскольку вовсю пользовался гостеприимством устроителей праздника. К финишу (а именно, Таллиесину) рыжий бард и Гринер прибыли почти одновременно, первого задержала толпа, второго — пуговка. Таллиесин, как успел заметить юноша, обернувшись и увидев приближающегося собрата по лютне, слегка нахмурился, но тут же заулыбался, так что Гринер не был уверен, что ему не показалось.

— Рик!

— Талли!

Песнопевцы обнялись. Рикардо взлохматил свои вихры и…

"Уж годы пролетели, те, Что отмеряют время наших весен… Давненько не имел я чести Скрестить с тобою слов клинки, мой друг",

— продекламировал Рамболь и хитро посмотрел на Талли, мол, как тебе это? Тот широко ухмыльнулся и произнес ответное стихотворение:

"Давненько чести не имел — с тобой бывает, И не такое… Знаю я наперечет Все рифмы и размеры, наперед Подумай, прежде чем бросать мне вызов!"

— Поединок! Поединок! — завопил во всю глотку невесть как очутившийся тут же Джон и все те, кто еще не имел удовольствия находиться рядом с двумя вступившими в изустный бой бардами, постарались это сделать как можно скорее. Гринер оказался сжат толпой с двух сторон: отовсюду неслись выкрики, пожелания, брань и свист. Как понял юноша, большинство было за Таллиесина, но те, кто болел за рыжего барда, орали громче. Противники же, удостоверившись, что завладели вниманием всего зала, стали, подбоченившись, друг напротив друга, и сменили размер, стиль а также ритм.

— Тебя не раз я вызывал — ты отклонялся, — усмехнулся Рикардо, — Скажи-ка честно — был не в голосе? Боялся?

— Тебя? Помилуй Боги — разве можно? Боится ли сапожника художник? Иль подмастерья — умудренный мастер? Все времени не находилось, уж поверь, на мелочи такие, но теперь…

Что «теперь» слушатели так и не узнали — потому что с гулом, сравнимым разве что с приливной волной, в залу ворвалась толпа молодых людей, с факелами, мечами и табуретками наперевес; от них разило вином так, будто они в нем купались. Таллиесин умолк и раздраженно повернулся к источнику шума.

— Братья музыканты! — раздался дружный вопль от дверей.

— Сыны Сореля! — понесся ответный рев, и, как последний, самый сильный, девятый вал, наполненный дружелюбием и чувством собутыльного братства, крик: — Налива-а-ай!

Гринер за малым не был смят бардами, ринувшимися в объятия друзей, краем уха услышал веселый возглас рыжего Рикардо: "Тебе повезло, Талли!", и тут его толкнули, да так, что пришлось схватиться за первое, что попалось под руку — скатерть. Юноша упал, утянув за собой большую часть съестного со стола, и быстренько стал отползать к стене, лавируя меж ног в ярко красных и зеленых замшевых сапогах. Послышались крики, все больше возмущенные, Гринер уловил слова «стража», "отломили", "вместе покажем" и почему-то «мать». Джона из виду он потерял, впрочем, как и Талли; вжавшись в гобелен, изображающий легкомысленно танцующую девицу, юноша стал тихонько, мелкими шажочками, продвигаться к окну — чтобы спокойно слезть вниз (пробиться сквозь галдящую и размахивающую кулаками толпу на выходе было практически невозможно) и под шумок смыться.

Тео неслась по улице, как вихрь; рядом с ней бежал Дерек.

— Забе… в "Гузку…"…мечи? — проглатывая часть слов, предложил маг, не сбавляя скорости.

— Долго… да и… не помогут… — ответила Тео. — …певаем?

— …оде.

"Надо было дождаться, пока они все выйдут оттуда…", — тоскливо подумал Гринер, провожая глазами толпу, выросшую вдвое, и двигавшуюся с факелами от Ассамблеи в сторону центра города, — "…а потом спокойно уйти через дверь".

Но было уже поздно.

Он уже висел снаружи, зацепившись руками за подоконник, на высоте третьего этажа.

Гринер проклял мясо и сыр, свиные ребрышки и рябчиков, яблоки и хлеб с поджаристой корочкой, паштет и два бокала вина — ибо именно они сейчас лежали в желудке и тянули его вниз. Руки одеревенели, ноги налились свинцом… В глазах стали вспыхивать цветные пятна, и юноша попытался вспомнить, не было ли под окном каких-нибудь смягчающих обстоятельств. Кустов, клумбы, в конце концов… Повернуть голову и посмотреть уже не было сил, а полагаться на свою память он боялся, тем более что и вспоминалась то выхваченная краем глаза широкая гравиевая дорожка.

"Прощай, жизнь", — подумал было Гринер, и попытался разжать пальцы, но не тут то было. Их то ли свело судорогой, то ли еще что — но они отказались ему повиноваться. "Так и помру тут…" — мрачно решил он и прикрыл глаза.

— И долго ты уже висишь? — поинтересовались снизу, и Гринер с невыразимым облегчением (таким, что чуть не расплакался), узнал голос своей наставницы.

— Снимите меня отсюда! — заверещал он.

— Сейчас… отпусти подоконник. Все будет нормально, отпусти.

— Не могу! Меня руки не слушаются!

— Зачем так орать… — послышался второй голос, и Гринер понял, что парочка магов явилась в полном составе. — Тей, кинь в него булыжником, он и отвалится…

— Нет! — испугался Гринер и сам не заметил, как разжал пальцы… и вместо того, чтобы шумно рухнуть на твердую дорожку, был как бы подхвачен чем-то невидимым и аккуратно спущен вниз. Но ноги отказались его держать: он со стоном опустился на землю. Маги склонились над ним.

— Чего это он? — спросил Дерек, разглядывая юношу, — Разодет-то как… А ты боялась — "его испортят, напоят, совратят, научат плохому…"

— Сейчас очухается, — пообещала Тео, — а не очухается, так пропустит свой первый урок в качестве ученика мага.

— Урок? — простонал Гринер. — Я очень хочу урок… только вот… я столько съел, и еще это окно…

Тео цыкнула на него: "Молчи!", присела рядом на корточки; достала из-за пазухи маленький пузырек, и, открутив пробку, влила часть его содержимого Гринеру в рот.

— Лучше отойти… — посоветовала она Дереку, и, взяв его под локоть, отвела шагов на пять. — У тебя трубка с собой? Ну, так доставай… — услышал Гринер. — Табак у меня. Минуты две он проваляется, так что…

Некоторое время Гринер и впрямь «валялся», не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Один только нос не отказал ему в службе — до него долетал запах дорогого табака, — да уши, почти целиком донесшие разговор магов.

— Не успели спросить капитана… Жаль. Можно было бы примерно составить последовательность и циклы этой гадости… — сказала Тео.

— Да какая разница, сколько людей и за какие сроки, пойдем сегодня, не то завтра будут еще трупы.

— Уверен? Надо хорошо продумать… опасно.

Гринер принялся считать звезды.

— …поставить на выходе… — предложила Тео. — И ждать. Она осторожна.

— Он, — поправил ее Дерек.

— Она… Оно… да какая разница? Главное — не проглядеть. У тебя все с собой?

— Почти. Ну, то, чего нет, вряд ли пригодится.

Тео оказалась права — ровно через две минуты Гринер ощутил, как волна жара проносится от головы к ногам и обратно. Потом тысячи иголок впились в его кожу, и волна энергии настолько сильная, что была даже болезненной, буквально подбросила его; он вскочил на ноги, и, чтобы хоть как-то сбросить излишек сил, попытался попрыгать на месте. Получалось не очень — все его тело дергалось невпопад, и со стороны он напоминал больного трясучкой в яркой форме.

— Забористая штука, — фыркнула Тео и выбила остатки табака из трубки. — Перекур окончен, нам пора дальше. Спасибо Дер, возьми трубку… Гринер? Готов?

— О-о-о-о… — ответил Гринер, и ему показалось, что звуки вылетают изо рта колечками огня. Это было красиво… круглая буква «о» некоторое время парила у него перед лицом, потом, будто испугавшись, юркнула за куст. "Не уходи!" — хотел сказать Гринер, но у него получилось "Е…У…О…Ы". Вторая «о» сбежала вслед за первой, заметно порозовев, а синие, искрящиеся «Е» и «У» погнались за ней, вытянувшись вперед, как заправские охотничьи псы. Звук «Ы» тяжело упал на землю.

— Переборщила… — поморщился Дерек, наблюдая за тем, как ученик с глупой улыбкой на лице ловит в воздухе что-то, видимое ему одному.

— Не похоже… — Тео вздохнула и направилась к юноше. — У него что-то с восприятием. Он должен был стать энергичнее, вот и все. Ладно… учтем, — и она широко размахнулась…

Затрещина получилась что надо. Гринер ойкнул, потом потряс головой. Странные эффекты пропали, в мозгу прояснилось, он был бодр и полон сил… Чего не мог сказать о магах, ибо, на его взгляд, они выглядели довольно помятыми.

— Простите… — смутился он. — Но Талли позвал меня, а я…

— Я знаю, — прервала его Тео, — но кто же знал, что так получится. Так что не вини себя. Ноги не дрожат?

Гринер сделал пробный шаг.

— Немного…

— Ну ничего… сейчас пройдет. Дерек, возьми его с другой стороны под руку — и повели.

Гринер шустро переставлял ноги, но не по собственной воле, а скорее по необходимости: маги почти бежали по аллее на юго-восток от Ассамблеи, и, прижав его с обоих боков, тащили за собой.

— А что случилось? И куда мы идем? — полюбопытствовал он через некоторое время

— Идем ловить одно очень вредное существо, — начала Тео, а Дерек подхватил:

— Которое питается людьми, как мужчинами, так и женщинами…

— Нам нужен кто-то, кто сможет постоять у входа, чтобы засечь, когда к вьялле пойдет жертва…

— "Вьялла" — это так называется существо…

— … потому что я пойду внутрь, а вы с Дереком будете сторожить с двух сторон…

— Что?!

Гринера чуть не разорвали пополам: Тео продолжала бег, а вот Дерек, возмущенный до глубины души, но руки гринеровской не отпустивший, резко остановился.

— Почему это ты пойдешь внутрь? — Дерек стал в позу и язвительно оглядел подругу с ног до головы. Тео, выпустив Гринера из рук, медово-ласково улыбнулась.

— Потому что она сейчас в женской фазе. Два трупа "третьего дня", наверняка женщина — вчера, и тебе туда спускаться просто опасно, так же как и моему ученику!

Этот самый ученик, пока маги сдавленно рычали друг на друга, воспользовался моментом, чтобы оглядеться. Срезая путь, они втроем пролезли через отверстие в ограде, окружающей парк Ассамблеи, и теперь, свернув пару раз, стояли на какой-то улочке, весьма непрезентабельного вида, надо заметить. Дома обступали тротуар, кое где выдвигаясь вперед балконами, между которыми были натянуты веревки. Улица постепенно наклонялась вниз, так что дождевая вода, собиравшаяся в канавах, а также нечистоты стекали, как полагал Гринер, к реке. Здесь, как и в богатых кварталах, соблюдалось правило — никаких окон первого этажа на той стороне дома, что выходит на улицу. Юноша с интересом всмотрелся в мозаику, украшающую стены; она была не такой красочной, как в богатых кварталах, но зато куда как разнообразнее. Первый рисунок, привлекший его внимание, был, пожалуй, самым новым — резвящиеся в потоке рыбы.

— Чтоб тебе провалиться, Черный! — на выдохе пожелала Тео и окликнула Гринера. — Ученик! Чем занимаешься?

— Тут мозаика… рыбы…

— Пришли. Рыбный проулок… — вздохнула Тео и, бросив взгляд на тоненький серпик месяца, беззлобно ткнула друга в бок. — Доставай трубку. Время есть, рановато прибежали.

— Кто победил? — веселым тоном спросил Гринер, подходя к магам.

— Проклятущий Черный… — буркнула Тео, принимая из рук Дерека трубку.

Юноша сглотнул. Внезапно в переулке стало как будто бы холоднее; он потряс головой, словно ослышался и вежливо, стараясь не злить свою наставницу, которая, похоже, меняла настроение каждые три минуты, переспросил:

— Кто-кто?

— Черный маг… — Тео вскинула голову, отвлекаясь от излишне затянутых завязок мешочка с табаком и ткнула пальцем в стоящего рядом (совсем рядом!) Дерека. — Вот он.

Дерек широко улыбнулся.

Гринер вовсе не собирался этого делать… Но всеразличные истории тут же всплыли у него в голове; он не смог сдержать реакцию, взращенную в нем рассказами взрослых у огня зимними ночами, словом — тело словно само резко отпрыгнуло в сторону, и он оказался за спиной у Тео.

Маги на секунду застыли, переглянулись, а потом стали хохотать: взахлеб, искренне и довольно-таки громко.

— И что я такого сделал? — Гринер чуть-чуть расслабился, но выходить из-за спины Тео не спешил.

— А… у… — стонал Дерек. Он прислонился к стене, той самой, на которой плескались мозаичные рыбки, и медленно сползал вниз. — Тей… У нас есть время, чтобы объяснить этому… этому…?

— Оболтусу, — кивнула Тео и повернулась лицом к Гринеру. — Слушай, ученик, и запоминай. Постараюсь вкратце, ибо — она снова глянула на месяц и спрятала кисет, — э-э-э, неважно… Итак, Дерек — Черный маг, но в данном случае «черный» не значит «злой», "темная душа" или что-то в этом роде…

— Не, временами я бываю довольно сердитым, особенно по утрам…

— Молчи уж, давай кто-нибудь один будет объяснять? На самом деле существует три группы, Черные, Серые и Белые маги, и цвет, обозначающий эти группы, никоим образом не зависит от их моральных ценностей… Улавливаешь?

— А вы… какого цвета? — прищурился Гринер.

— Мышь она серая, — подал голос Дерек.

— Я — Серый маг, — стараясь не обращать внимания на хихикающего друга, ровным-ровным тоном ответила Тео.

— А… в чем же между ними тогда разница, если не в… моральных ценностях?

— В количестве и качестве… энергии, магической энергии. Белые пользуются своей, Черные — энергией окружающего мира, а Серые понемногу той и той, и если ты сейчас же не уберешь эту гнусную ухмылку со своего лица, Дерек…

— А я каким стану? — Гринер не мог позволить, чтобы в момент, когда решается его судьба, маги отвлекались на междоусобицу (как он подозревал, наигранную), поэтому он даже подпрыгнул, чтобы привлечь внимание магички.

— Понятия не имею. Пока непонятно… А нам пора. Шустренько давайте… — Последние слова Тео договаривала уже на бегу, устремившись по улочке вниз.

Гринер тоже побежал. Когда с ним поравнялся Дерек, юноша подавил порыв отскочить в сторону и мысленно поздравил себя со все начинающей возрастать сдержанностью.

— Так что… имей в виду… если выяснится, что ты тоже Черный… — маг зловеще хохотнул, — то пойдешь в ученики ко мне, хе-хе…

Гринер сумел вежливо улыбнуться и припустил вслед за Тео. Что-то подсказывало ему, что Дерек специально пугал его, ради шутки… Ну не может же он быть действительно таким уж страшным? Хотя юный ученик и Тео, и Дерека знал одинаковое время, а именно — несколько дней, он все же думал, что учиться у них будет даже интересно. Гринер задумался и не заметил, что Тео убавила шаг; он бы пролетел по инерции мимо, но она успела схватить его за ворот камзола и дернула назад. Раздался треск. "Ну и к лучшему", — подумал Гринер, — "он все равно жал подмышками".

— Ш-ш-ш, чего ты так трещишь? — сердито зашептала Тео.

— Это не я, это камзол…

К ним приблизился Дерек, внимательно осматривающий улицу и ближайшие дома. Те как будто вымерли. Низкие, приземистые, скособоченные — да и жил ли в них кто? Свет не горел ни в одном из окон, и тишина стояла такая, что хруст рвущихся ниток гринерова камзола разлетелся по улочке почище грома.

— Давай залепим ему, — Тео кивнула на Гринера; тот затаил дыхание. Странное словечко… Совсем интересно стало, когда Дерек достал кинжал из-за пояса. Тео, правой рукой все еще держа ученика за шиворот, протянула магу ладонь левой.

— Больно не будет, — улыбнулся Дерек и полоснул по пальцам Тео кинжалом. — А вот неприятно — да.

— Повторяй за мной: "Видящий суть — невидим".

Юноша повторил.

Магичка оставила на лбу Гринера кровавые отпечатки и отошла в сторону, сунув пальцы в рот, чтобы остановить кровь, видимо; потом ту же процедуру с отпечатками проделал Дерек. Только вот пальцы Тео показались Гринеру необыкновенно холодными, а Дерека, наоборот, горячими, да настолько, что он чуть не отдернулся, боясь обжечься.

— Это твоя защита, — пояснила Тео. — Ни в коем случае не вздумай вытирать! — зашипела она, когда Гринер инстинктивно потянулся рукой ко лбу — жидкость стекала шустрыми струйками по крыльям носа, к губам, и было действительно неприятно. Тем более что и кровь магов между собой отличалась температурой.

— Я… не буду, — пообещал Гринер.

— Умница, — в голосе Дерека явственно слышна была улыбка. — А теперь посмотри во-о-он туда… Видишь старый особняк?

Юноша повернулся и поглядел вперед, туда, куда показывал маг — а там стоял самый мрачный дом, который ему приходилось видеть. На фоне черного неба он, казалось, был еще темнее; слабый свет месяца едва-едва заливал крыльцо, и однако, каким-то необъяснимым образом, Гринер видел и дверной проем, и разбитые пустые окна, и даже знал, в каком из них все еще колышется занавеска. Ему не было страшно, он просто почувствовал, что в этом доме кто-то живет, и этот кто-то — не человек.

— Не Геккелины, конечно, но тоже навевает… — пробормотал Дерек, — Тей, расскажи ему, что надо делать.

— Сидеть у входа, не слишком близко, так, чтобы тебя не было видно… — Тео приобняла ученика за плечи и повела к дому, шепча указания на ухо. — Если увидишь человека, заходящего в дом, не пытайся ему помешать… Рассмотри подробнее. Дождись, пока он окажется внутри, и только потом тихонько обойди здание… там ты увидишь подвальное окошко — посвисти в него три раза. Все понял?

Гринер кивнул. Подойдя к крыльцу, он осмотрелся и вскоре нашел подходящее место для наблюдения: высохший куст справа, под окном. На нем лежала глубокая тень от карниза, и, если не двигаться, можно там сидеть абсолютно незамеченным хоть до утра. Юноша, не медля, зашел за куст и сел там, скрестив ноги. Проверил, как просматривается крыльцо: видно было не идеально, но он был уверен, что человека, заходящего в дом, он точно заметит.

Маги тем временем тихо переговаривались, стоя перед входом. Гринеру показалось странным, что голоса их звучат гулко, будто бы из бочки; и еще он заметил, что фигура Дерека на фоне неба стала как будто бы глубже и рельефнее, а Тео, наоборот, потеряла четкие очертания, словно Гринер видел ее сквозь колышущуюся воду.

Магичка кивнула в сторону куста и они вместе с Дереком двинулись в обход дома, направляясь, видимо, к тому самому подвальному окошку. Гринер прислонился спиной к стене и стал наблюдать за улицей, стараясь дышать ровно и неслышимо.

Маги крались в темноте совершенно беззвучно, даже, казалось, лунный свет не мог коснуться их. Вышли на задний двор: Дерек присел на корточки рядом с разбитым окошком на уровне земли, не спуская глаз с месяца, а Тео скользнула вниз, в подвал. Через некоторое время раздался ее голос:

— Давай, чисто…

Дерек последовал за ней. Если на улице было просто темно (жиденькое молочко лунного света не в счет), то в подвале — глаз выколи. Черный маг сжал плечо подруги.

— Заметила, как подпрыгнул Гринер?

— Взлетел, как птичка, — послышался сдавленный смешок Тео.

— Я не о том. Он прыгнул к тебе, за спину, ища защиты. От страшного меня… Это в определенном смысле успех.

— Ничего особенного, — пожала плечами Тео.

— Я все равно удивлен. Ты же с ним практически не общалась, дружбу не заводила… откуда такое доверие? Как тебе это удается?

— Я тренировалась, Дер… На четырех предыдущих. Еще есть вопросы?

По ее жесткому тону маг понял, что лучше смолчать. Что он и сделал — воцарилась тишина, нарушаемая лишь писком крыс где-то в углах подвала.

— Пора, — шепнула Тео минуту спустя и тяжело задышала. — Я чувствую, кто-то приближается… Пища.

Гринер отнесся к своему заданию со всей возможной серьезностью, но нельзя же предусмотреть все… Всего пять (или десять, время так странно растянулось) минут спустя после того, как ушли маги, он вдруг почувствовал странную резь в животе. Еще через пять минут она стала невыносимой — сил терпеть не было, и Гринер, сдавленно ругая на чем свет стоит рябчиков с прочими изысками, которыми он прельстился на бардовской вечеринке, аккуратно привстал и окинул взглядом улочку, а также дома на противоположной ее стороне. Справлять нужду тут, прямо на пути у загадочного посетителя дома, кем бы он ни был, Гринер не собирался. А между тем боль все усиливалась, и живот стал издавать характерные звуки.

"Так я привлеку всю нечисть в округе", — с отчаянием подумал Гринер и пригнувшись, стараясь оставаться в тени, двинулся к небольшому проулку как раз напротив мрачного дома. "Я и оттуда смогу разглядеть, придет кто или нет", — успокаивал себя он. Добежав до проулка, он обернулся проверить, не видно ли чего интересного, и еще раз ругнул рябчиков и стал дергать завязки штанов.

Птички, между прочим, были тут абсолютно не при чем. Виноваты были бабкины пирожки.

Дерек стоял в полной темноте, крепко прижимая магичку к своей груди.

— Идет… идет… приближается… близко… близко… — монотонно шипела Тео, вяло пытаясь освободиться из его объятий.

— Насколько близко? — приблизив губы к самому ее уху, спросил маг.

— Почти здесь… Я хочу кушать… — вдруг жалобно простонала Тео, и тут же голос ее изменился, в нем опять появились шипение и хрипы: — Есть… да… пища…

— Кто это? Мужчина или женщина? Кто?

Тео обмякла. Дерек осторожно подул на ее лоб.

— Тш-ш-ш… Успела увидеть?

— Нет… — хрипло, но уже своим голосом ответила магичка. — Только фигуру. Но, раз к ней смогла присоединиться я, а не ты, вероятнее предположить, что она — самка.

— Ты же знаешь, оно непредсказуемо и хитро… Может ОНА собирается стать ИМ и ведет жертву женского пола про запас? Я за то, чтобы пойти обоим.

— Хорошо, — сдалась Тео. — Но плакать я на твоей могилке не буду.

— Будешь, будешь… специально завещаю туда лука настрогать… Где же твой ученик?

Если бы Гринер остался сидеть там, где сидел, а именно — за кустом, он бы нипочем не заметил посетителя дома. Но, подавшись требованиям организма он, сам того не зная, способствовал успешному выполнению своего задания.

Сначала все было тихо — лишь со стороны порта изредка раздавался треск бьющихся о причалы лодок. Гринер, только-только успел застегнуть штаны и привстать, как заметил темное пятно у стены дома. Оно двигалось.

"Вот так-так…", — сказал он себе, — "неужели это то, что нам нужно? Пойти предупредить наставницу? А вдруг я ошибаюсь?". Он вгляделся в медленно ползущую к окну фигуру, стараясь определить, кто или что это; в конце концов, это могла бы быть бродячая собака или кошка… Но фигура распрямилась, подняла руки, чтобы вцепиться в подоконник — и Гринер абсолютно точно удостоверился, что это человек. Он подождал, пока ночной гость залезет в окно и со всех ног припустил к заднему двору.

— Если твой ученик — где его черти носят? — не появится сию же минуту, мы пойдем одни, слышишь?

— Ой, что-то мне нехорошо, — пробормотала Тео, но так тихо, что Дерек ее не услышал.

— Ну не могли же его сожрать? Даже если попытались — подавились бы, полагаю… Он что, свистеть не умеет?

Словно в ответ на слова мага со стороны окошка раздался задушенный сип.

— Не умеет, — констатировал Дерек и утробно зарычал: — Спускайся сюда, парень! Быстро!

Гринер на удивление шустро нырнул в подвал и пошел на голос черного мага. Остаточное ночное зрение, возникшее после того, как его «припечатали» (или незадолго до этого, он так и не понял), помогло ему сориентироваться в темноте.

— Я тут, — прошептал он. — Что дальше?

— Ты видел?

— Человека? Да.

— И кто это был? Какого пола?

— Я не разглядел.

— Дерьмо, — ругнулся Дерек и задумался. — Так… Идем все вместе, и там уже решаем, что делать. Да уж, как тактик я на высоте… Тей?

— М-м-м… — страдальчески отозвалась магичка.

— О Боги, ну что с тобой… куда идти? Вверх, вниз?

— Вни-и-из…

Стараясь шуметь поменьше, маги и Гринер направились в сторону большого разлома в стене напротив окна. Чернильная дыра словно манила к себе, завлекала — и, хотя из нее не доносилось ни единого звука, казалось, что она слегка вибрирует. Гринер, изо всех сил пытающийся подавить испуганный писк, который рвался с его губ помимо воли, зажмурился, шагнул вперед… И будто вошел в кипу черного бархата, отсекающего все посторонние шумы, все, кроме отчаянного стука сердца.

Дерек, рассказывая позже об этой эскападе, всегда требовал от окружающих признания своего геройства. С недомогающей магичкой, висящей на одной руке, и зеленым учеником в другой, он бесстрашно вошел в логово опаснейшей твари, и бесспорно, это был самый великий его поступок. Или самый идиотский — это уж как посмотреть.

Толчки крови в ушах поутихли, и Гринер осмелился робко протянуть руку вперед, рассчитывая, что через какое-то время натолкнется на стену, свидетельствующую об окончании коридора. Но стены все не было — он шел, растопырив пальцы, и думал о том, что всего два дня назад он протирал столы в задрипанной таверне и даже предположить не мог, что окажется в подобной ситуации. С одной стороны, было даже забавно — вот уж точно, как говорят в народе — "Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь", думал Гринер, а с другой стороны, знал бы он, во что вляпывается, трижды подумал бы, прежде чем предлагать себя в ученики этой странной, даже подозрительной женщине. Сказать по правде, она с самого начала ему не понравилась, да она не нравилась ему и сейчас — он с удовольствием бы задушил ее, прямо здесь, благо все звуки тонут в этой мягкой и приятной темноте…

— Не слушай ее, — хриплый голос Дерека частично вернул юноше разум. — Она знает, что мы идем, и пытается… вот черт! Пой песню!

— Что-о? — губы не слушались и шлепали одна о другую. — Какую?

— Любую! Пой!

— На рассвете ты вы-ы-ыйдешь и меня на пороге разбу-у-удишь, — путая слова, затянул Гринер, — необутая, э-э-э, неодетая и неумытая…

— Дальше, — простонал Дерек, — пой дальше, хотя только Боги знают, что с тобой сделал бы Талли, будь он здесь…

Гринер продолжил петь, хотя голос его дрожал от страха. Но вскоре, как ни смешна и жалка была его песня, он почувствовал, что ужас отступает, и сердце больше не колотится в грудную клетку, да и мысли об убийстве наставницы исчезают без следа. Закончив, он запел следующую, уже куда как бодрее — и чуть не пропустил тот момент, когда вокруг стало светлеть.

— Поднажми! — крикнул Дерек, и Гринер побежал вперед. Через пять шагов он уже смог различить древние своды высокого коридора, которым они шли; через десять двигаться стало значительно легче, а через пятнадцать — черный маг с Тео на руках и ученик ввалились в круглую залу серого камня, освещенную яркими синеватыми факелами.

Прямо перед ними, в центре залы, стояла гигантская кровать — столбики, поддерживающие ее, толщиной были с бедро взрослого мужчины, накрыта она была покрывалом, сшитым из квадратиков, которые сами были как человеческое одеяло; здоровенная подушка лежала в изголовье, а рядом с кроватью стоял стол, под которым Гринер мог бы пройти, не пригибаясь. Под стать столу было и кресло, а уж огромная, чрезвычайно толстая женщина-великанша, восседавшая в нем, и вовсе поражала воображение: необъятные телеса ее, мертвенно бледные, колыхались в такт дыханию, груди были словно две груды теста, поддерживаемые раздавшимся во все стороны лифом; толстые пальцы, прижатые к пышному животу, мелко подрагивали в предвкушении поглощения пищи, а мясистые губы, влажные и ярко красные, сладострастно причмокивали.

— Мечта поэта, — процедил Дерек и встряхнул Тео, которую тащил за собой, зажав буквально под мышкой. — Золотко, очнись, тут работа для тебя…

Гринер, ставший как вкопанный, с трудом смог отвести глаза от странного и страшного зрелища и повернул голову к магу.

— Э-э-э… — выдавил из себя он. Но Дерек, будто не слыша, тормошил повисшую у него в объятиях магичку, и по выражению его лица Гринеру стало ясно, что еще чуть-чуть — и Тео достанется не одна, а целый град оплеух. Юноша сглотнул и покосился на великаншу, проверяя, заметила ли она их; но та, судя по всему, была всецело поглощена тем, что лежало у нее на столе. Вернее, тем, кто лежал.

Теперь то Гринер ясно видел, что «гость» этого жуткого дома — мужчина. Абсолютно голый, он лежал на большом блюде перед великаншей, стонал и странно подергивался. Гринер пригляделся — и вместе с пониманием волна стыда и омерзительного, липкого, маслянистого желания окатила его: мужчина не просто дергался, он извивался в экстазе, двигаясь в одному ему слышном ритме; бедра его с каждым разом поднимались все выше, а эрегированный член был готов вот-вот извергнуть семя в воздух. Юноша, чувствуя противную дрожь в коленях, сделал два шага назад и уперся спиной в Дерека.

— Уйди с дороги, мальчишка… — зашипел Дерек, — а лучше сделай что-нибудь!

— Что?

— Спой!

Шальная, абсурдная мысль посетила Гринера в этот миг — что на том самом расхваленном Талли Состязании бардов наблюдалось куда как меньше выступлений музыкального рода, тогда как тут уже прозвучали две песни и сейчас, судя по всему, будет исполнена третья. Но — удивительная, безумная ночь! — он глубоко вздохнул, набрал в грудь воздуха, развернулся к горе плоти, что восседала на кресле-троне и начал:

— Ой а в поле во лесочке, росли два колосочка, ой да налитые, ой да золотые-е-й-ух! — Гринер так залихватски ухнул в конце, что сам удивился. — Ой пойду их собирати, колотить, колотить до вечерней до зори!

Песню он эту слышал, когда жил в замке — ее пели крестьяне, возвращавшиеся то ли с покоса, то ли с пахоты, да и не суть дело; главное было то, что юноша, попав под власть народного, удалого и протяжного напева, по-молодецки притопнул и запел еще громче, с изумлением замечая, что голос его, отражающийся от стен, не становится глуше — наоборот, он набирал силу, становился звонче.

— Будет колос наливаться, будет песня распеваться, песня звонкая, развеселая!

Заплывшие жиром глазки огромной женщины запылали гневом; она затрясла подбородками и в ярости стала осматривать залу в поисках наглеца, посмевшего прервать ее трапезу — но никого не видела, только песня лилась, будто из ниоткуда. Гринер, ободренный успехом, разошелся не на шутку: пристукивая каблуками, он протанцевал сначала вправо, потом влево, и каждый куплет заканчивал громким уханьем.

Дерек, прячущийся в тени у стены, мельком глянул на скачущего по зале парня и покачал головой; потом вернулся к насущной проблеме, которая кулем висела у него на руках и едва слышно стонала.

— Тей… Ну Тей… очнись. Приди в себя, а то нас слопают — меня вторым блюдом, а тебя на закуску… А когда наша защита кончится, то и ученичка твоего проглотят, не поморщатся. Мать твою за ногу, Серая, что ты раскисла, как кисейная барышня?!

— С-с-сам ты барышня, — едва слышно ответила Тео, и лицо Дерека засветилось от облегчения. — У меня желудок будто наизнанку выворачивают… А бабку ту с пирожками я самолично засуну в печь и…

— Потом, потом, сначала разберись вот с этим… этой. — Дерек поднял на ноги Тео и развернул ее лицом к середине зала, дабы она могла «насладиться» картиной в целом.

Мужчина, лежащий на блюде, прекратил дергаться и приподнял голову, осматривая вслед за хозяйкой залу; он не меньше нее желал поскорее найти нарушителя спокойствия. Но Гринер выплясывал под двойной защитой крови магов, и находился в безопасности, пока пот от усердных прыжков и коленец не смыл бы ее со лба. Он был для великанши и ее «деликатеса» невидим; а вот пара магов…

— Вот они!

Визг голого мужчины пронзил воздух, огромная туша вздрогнула, как кисель, и пошла волнами удовлетворения — добыча была обнаружена. Губы чмокнули, пальцы протянулись вперед… Дерек, морщась и скрипя зубами, упал на колени — волна противоестественного удовольствия прошлась по его телу.

— Вот шлюха, — застонал он, — Тей, врежь ей, суке, чтоб пятнами пошла… врежь, пока я тут не скончался… во всех смыслах…

Магичка, чуть пошатываясь, глянула на друга, валяющегося на полу.

— Дер, у этой шутки во-о-от такая борода… Но я врежу.

Гринер, раскрасневшийся от танца, наконец понял, что происходит кое что помимо его героического выступления; он остановился, усталые ноги отказывались держать его, и ему пришлось с размаху плюхнуться на задницу. Он тяжело дышал.

"Сейчас моя наставница выйдет, и… все будет хорошо", — подумал он.

Тео действительно вышла. Стала перед огромной женщиной, морщась и держась за живот. Лицо у нее было того нежно-зеленого оттенка, что бывает лишь у утренней дымки, что ранней весной видится меж листвы. Или у людей, которых сейчас стошнит.

— Ты, мразь, — начала магичка и запнулась. — Мразь… вот черт. Дер, я сейчас блевану…

И через секунду, скорчившись, рухнула на четвереньки, избавляясь от несвежих пирожков добродушной старушки.

Гринер подумал, что, умри он сейчас — жалеть ему будет не о чем. Хотя бы потому, что жизнь была безвозвратно испорчена, а вера в добро и справедливость подорвана так основательно, что уже все равно — подыхать или продолжать жить. Таким бесславным концом можно было бы огорчить даже Создателя, который, как известно, пребывает в вечной и нерушимой благости там, в Запределе.

Великанша затряслась в приступах смеха, ее рыхлое тело колыхалось, толстым пальцем она указывала на магичку и громоподобно хохотала, самозабвенно пуская пузыри восторга.

Тео вытерла губы и поднялась сначала на одно колено; потом встала на ноги и облегченно улыбнулась.

— Вот теперь порядок. Старая ведьма еще поплатится за свои проклятущие пирожки, а тебе, мразь, я сейчас врежу.

Тео развела руки в стороны, выгибаясь вперед, и загудела на одной, низкой ноте. Смех великанши тут же оборвался и тень беспокойства промелькнула на ее мучном лице. Она попыталась приподняться в кресле, но собственное тело не слушалось ее; глаза заметались, будто в поисках выхода. Тео пошла вперед, по направлению к мерзкой твари, сводя руки вместе, медленно и неотвратимо. Огромная женщина зажмурилась в непритворном страхе и завизжала.

Сверлящий звук проникал, казалось, в самые дальние уголки мозга — Гринер скрючился, зажимая уши ладонями, и желал только одного — чтобы толстая дама замолчала. А Тео все шла, размеренно впечатывая шаг в влажные камни пола, не отрывая взгляда от вьяллы, что на древнем языке означает «жрущая», и глаза магички сверкали, предрекая скорую гибель. Великанша затряслась сильнее — глаза ее выкатились из орбит, рот округлился, пальцы шарили по телу, сминая плоть складками. Она сжималась, оседая на кресле, булькая и теряя форму. Сила мага, женщины мага давила на тварь, не давала ей ни малейшего шанса на спасение — крик постепенно стихал, и Гринер уже мог наблюдать с омерзением, как туша, на глазах превращающаяся просто в груду плоти, свешивается с кресла на пол, бледнея с каждой секундой.

— А-а-агрх, — последние жалкие всхлипы со свистом вылетели изо рта, розовеющего в центре белой массы. Последним усилием она собралась в комок и с жутковатым плеском обрушилась на голого мужчину в центре блюда, погребая его под собой.

Тео остановилась, устало моргая. Гудеть она перестала.

— Дер… — сипло позвала она. — Ползи сюда, надо ее связать заклинанием.

— Уже ползу, спасительница моя, — послышалось от стены и действительно, из тени, шатаясь, как пьяный, вышел Дерек.

— Даже ночь в борделе "Тридцать три удовольствия", помноженная на оргию Синих Дамочек не сравнится с… этим, — нашел в себе силы пошутить маг. — Однако я, пожалуй, откажусь от дальнейших экспериментов…

Тео повернулась к нему и улыбнулась.

Лучше бы она не отвлекалась.

Только Гринер успел увидеть, как обнаженный мужчина поднялся с блюда и диким, безумным взглядом оглядел комнату; увидеть то Гринер увидел, да сделать ничего не успел — пища вьяллы, взвизгнув, одним большим прыжком соскочил со стола и кинулся к противоположной стене залы.

Реакция магов была молниеносной — но они не успели. Две огненные молнии, шипя, разбились о темноту.

— За ней! — заорала Тео, и, хотя едва стояла на ногах, бросилась вслед удирающей твари, или тем что от нее осталось, и сейчас, вселившись в свою жертву, удирало неизвестно куда.

— За ним! — почти одновременно с подругой крикнул Дерек и рванулся туда же.

— Опять бегать… — простонал Гринер, но — делать было нечего — последовал за магами, стараясь не отставать. Краем глаза он заметил, что и кровать, и стол с креслом тают в воздухе, превращаясь просто в груду камней.

Бег по второму коридору отличался от предыдущего в лучшую сторону: никакого черного бархата, сковывающего движения и смущавшего мысли, не было. Просто все были выжаты почти до предела, но все равно неслись вперед, ежеминутно рискуя свернуть шею, споткнувшись о разбросанные тут и там обломки мебели и кирпичи. На бегу Гринер вслушивался в перепалку магов, у которых, оказывается, еще оставались силы, чтобы собачиться между собой, выясняя, кто упустил тварь.

— Она вселилась… теперь… если не догоним…

— Догоним, Дер… да и она будет гораздо… слабее…

— Он, Серая, теперь уж точно ОН!

— Хорошо, пусть будет кто угодно… быстрей!

Они побежали быстрей… и вылетели на улицу, в серый предрассветный туман, поглощающий тяжелое дыхание людей, и растворяющий в безмолвии… Тео завертела головой, пытаясь понять, куда свернула вьялла, но теперь уже Дерек чувствовал врага: он уверенно ткнул пальцем налево, к реке:

— Туда!

Погоня продолжалась, но маги выдыхались. У Гринера закололо в боку, и бежать становилось все труднее. Однако, когда впереди замаячила еле различимая в тумане фигурка человека, он поднажал, так же как и его старшие товарищи: победа была близка. До фигурки осталось двадцать шагов… десять… грязная, потная спина мужчины мелькала перед глазами впереди, стало слышно, что он с присвистом дышит… пять… Тео протянула вперед руку… ну!

Внезапно из тумана вынырнула еще одна фигура, двинувшаяся наперерез беглецу; фигура эта взмахнула чем-то большим и увесистым и со странным дребезжащим звуком влепила этим предметом в лицо убегающему мужчине. Удар был таков, что тот отлетел назад, прямо в «объятия» магов.

Гринер, как бегущий последним, отделался просто падением на спину. Подняв голову, юноша увидел, что прямо перед ним лежит куча-мала из Тео, Дерека и бесчувственного голого мужика. Над ними стоял давешний рыжий бард, ухмыляясь во весь рот, и в руке сжимал гриф от лютни с сиротливо висящими струнами. Кругом валялись щепки.

— Ох, лешего мать… — сдавленно ругнулся Дерек, откидывая бесчувственное тело вьяллы в сторону. Потом прищурился, вглядываясь в внезапного "спасителя". — Рик?

— Собственной персоной, — расшаркался бард, одетый с иголочки, будто только что с банкета. — А где же несравненная Тео, которой я обещал посвятить свою лучшую оду?

Магичка, кряхтя, поднялась с земли, отряхивая штаны. Она смерила Рамболя исключительно недоброжелательным взглядом.

— Я, пожалуй, не буду спрашивать, как ты тут оказался, — буркнула Тео.

— И правильно, — похвалил ее рыжий. — А то узнаешь еще что-нибудь страшное, спать потом не сможешь…

— Я итак ночами не сплю, все о тебе думаю, стихоплет…

— Эй, прекратили ядом плеваться! — скомандовал Дерек. — Успеете еще. Рик, у тебя есть веревка?

Бард только развел руками, мол, не догадался прихватить на утреннюю прогулку…

— Гринер?

— Я? Что? Э-э-э… то есть нет.

— Свяжем поясами, — решил маг.

Когда незадачливый беглец был связан, маги склонились над ним, решая, кто потащит тело.

— Давайте я заберу, — медовым голосом предложил бард.

— Вот еще, — фыркнула Тео. — Я тебе и свои старые носки не доверю, Рик…

— Они мне и не нужны. Отдайте беглеца, и разойдемся. В конце концов, я сломал об него первоклассный инструмент, а он денег стоит… кто мне за него заплатит? Может ты, Тео?

Магичка фыркнула громче.

— Давай ты не напишешь про меня оду, так уж и быть; а я прощу тебе лютню. Идет?

— Ну уж нет, она была мне дорога как память, именная лютня, ее мне подарил…

— Тихо! — рявкнул черный маг. — Рик… Уж извини, но он наш. Умори себе другого бродягу, коли так хочется.

Дерек и рыжий с секунду буравили друг друга взглядами, потом бард нехотя отвел глаза.

— Твоя взяла, чернобородый…

Гринер, который наблюдал за этой сценой со жгучим интересом, вклинился в разговор, не испытывая ни малейшего смущения — после событий сегодняшней ночи ему все было нипочем. В конце концов, он видел, как древнее создание пожирало человека заживо, или что там она делала; а еще он видел свою наставницу блюющей, и ничто в этом мире, по крайней мере сейчас (он не сомневался, что завтра все будет казаться ему просто страшным сном), не могло умерить его решимости.

— А что вы, Мастер Рамболь, делали тут, в такой час?

Тео метнула в его сторону тяжелый взгляд, но говорить ничего не стала.

— Искал вдохновение, — лукаво улыбнулся бард, — Мы с Талли все спорим, кто из нас первый сочинит оду этому славному городу, а где ж еще подыскивать рифмы, как не в порту… — он подмигнул набычившейся Тео.

У Гринера почему-то осталось впечатление, что, задай подобный вопрос его наставница, он не остался бы без ответа. Без обстоятельного, едкого и ядовитого ответа, возможно, приоткрывающего некие тайны. А так — рыжий бард просто улыбнулся.

Дерек взвалил на плечо тело вьяллы и кивнул Рамболю, рассеянно поглаживающему остаток лютни.

— Не смеем задерживать…

— Да я уже уходил, — легкомысленно махнул рукой бард. — На самом-то деле меня тут вообще не было. До встречи, друзья мои… — и он растворился в тумане.

Тео сплюнула на мостовую.

— Рик когда-нибудь дождется, что я… — она осеклась и посмотрела на ученика. — А ты что расселся? Нам пора в таверну.

— Но Дерек… вьялла…

— Он найдет, что с ней сделать.

— С ним, — поправил черный маг и тоже шагнул в туман, исчезнув в нем без следа.

Тео посмотрела ему вслед, прищурившись.

— Помыться и спать, — твердо сказала она. — Именно в таком порядке.

Утро следующего дня выдалось свежим, ясным и сверкающим на солнце, как бриллиант. Как и предполагал Гринер, ночные ужасы будто подернулись дымкой, часть самых омерзительных подробностей забылась совсем, часть поблекла… Он встал рано, в отличном настроении и голодный, как волк.

Спустившись вниз, в общую залу, он застал там таких же бодрых магов, придирчиво разглядывающих меню. Через полчаса к троице присоединился Таллиесин, неизвестно как проведавший о том, что маги и ученик вернулись и в добром здравии наслаждаются в «Гузке» всякими вкусностями.

Маги рассказали Талли о своих приключениях, кое-где убавив, кое-где приукрасив. Бард охал, ахал и потрясенно кривился. При упоминании рыжего барда он скорчил особенно недовольную физиономию, но потом, видимо, решил не расстраиваться, благо день обещал быть прекрасным, да и к тому же:

— Состязание все-таки состоится! — объявил он, радостно потирая руки. — И уж там-то я отыграюсь за вчерашнее…

— Обязательно отыграешься, сладкий мой! — пообещала Тео, приобнимая его одной рукой; в другой она держала куриную ножку и периодически откусывала от нее здоровенные куски. Как ни странно, несмотря на те ужасные, судьбоносные пирожки, вкуса к курятине магичка не потеряла. — Мы пойдем с тобой, вот только мне надо забежать в замок, закончить там кое-какие дела… Кстати, чем окончилась вчерашняя потасовка?

— А-а-а, вы про Большую Рыбную Ловлю?

— Что? — засмеялась Тео.

"Видимо, это название о чем-то ей говорит", — подметил Гринер, — "да и Дерек заулыбался"…

— Так ее прозвал народ… Солдаты, явившиеся аккурат в тот момент, когда толпа высыпала на улицу Гвоздей, принесли с собой сети, а с другой стороны подъехали три подводы со здоровенными бочками…

Маги слушали и ухмылялись.

Вечером Дерек, Тео и ее ученик, нарядившись так, что задохнулся бы от зависти не только крикун Джон, но и сам Талли, отправились таки на Состязание.

Толчея в чем-то даже превосходила вчерашнюю, насколько мог судить Гринер. Он, гордый, что частично поучаствовал в начале памятной Рыбной Ловли, то и дело дергал Тео за рукав шикарного черного в серебряную нитку камзола, и показывал, кто где стоял, когда в двери ввалилась толпа студентов. Лишь второе справа окно вызвало в нем мрачные воспоминания, но он быстро забыл о них, заслушавшись бардов. На этот раз были и песни, и игра на лютнях, на арфе и на флейтах, только вот окончания вчерашнего поединка так и не случилось, что весьма огорчило Талли. Мэтр Пери объявил, что один из противников потерял голос вследствие слишком долгой прогулки по утреннему городу; Таллиесин в ответ на вопросительные взгляды друзей сделал возмущенное лицо и зашептал: "Это не я!". Но когда мимо прошествовал Рикардо Рамболь, ехидно ухмыляясь, все встало на свои места.

— Он еще смеет рожи корчить, — проворчала Тео, впрочем, почти беззлобно.

Рыжий щеголял новой лютней, как две капли похожей на старую, даже печать Ассамблеи в виде поющей на ветке птички, как кисло подметил Талли, была на том же месте.

Под конец вечера намечались выступления самых лучших песнопевцев Ассамблеи, в том числе и Таллиесина, но он, откашлявшись, объявил:

— Прежде чем спеть вам, друзья мои, а я спою вам с удовольствием, ибо голоса не терял… так вот, прежде я хочу представить вам моего подмастерья…

Гринер, красный, как вареный рак, встал на табуретку и раскланялся. И уже хотел было слезть, как Талли жестом остановил его.

— Сейчас он прочтет вам стихотворение… экспромтом!

Барды снисходительно захлопали, перешептываясь между собой.

В горле у Гринера стал ком. Дышать стало значительно труднее.

Тео, сидящая рядом, подергала его за штанину, и когда он перевел на нее обезумевший взгляд, ободряюще улыбнулась:

— Считай, что это твое второе испытание в экстремальных условиях, ученик.

Гринер сравнил события прошлой ночи и этот миг… пожалуй, сейчас было страшнее. Но он собрался с духом — мы еще покажем этим напыщенным стихоплетам! — прочистив горло, дождался, пока барды утихнут и их внимание всецело будет принадлежать ему. Обвел взглядом зал… Слева беззвучно похлопал в ладоши Талли, справа улыбались Дерек с Тео. Гринер сказал:

— Я хочу рассказать вам… про то, как попал сюда. То есть не сюда, в Ассамблею, а в столицу. С чего это началось, а началось это два дня назад, я тогда был…

Кто-то захихикал, и Гринер понял, что пора переходить от прозы к делу.

Он закрыл глаза и говоря неуверенно, но потом все увлеченнее, начал:

Я видел дивное — Мешок неясной формы Был в лютню превращен Движением руки Не темной магией А легким мановеньем Завязки распустив И дернув книзу ткань… И тут все поняли! К нам бард пришел в деревню! Веселье началось А после и погром! Вино лилось рекой! Орали песни, пляски! А девы юные Качались на люстрАх!

Тео неопределенно хмыкнула.

И было так чудесно Барда песнопенье Что поутру никто Не мучался похмельем! А тот, кто скажет мне Что это невозможно — Получит от меня Большого пенделя!

В наступившей абсолютной тишине Гринер склонился к наставнице и спросил шепотом:

— Я правильно сделал ударение в слове "пенделя"?

— Неважно. — Так же шепотом ответила Тео. — Они прониклись.

Зал наполнили бурные овации.

 

Глава четвертая,

в которой Гринер въезжает в дом Тео и знакомится с его странными обитателями; также появляется ВРЕДНОМЕТР, правда, ненадолго — а Гринер учится терпению и смелости

Гринер и Тео покинули столицу на следующий же день после Состязания. Талли смахнул несуществующую слезу, услышав о нежелании Гринера остаться и стать его подмастерьем. Дерек уехал несколькими часами раньше, отговорившись делами. Так что Гринер остался со своей наставницей практически наедине. Чем она не преминула воспользоваться, засыпав его вопросами. О детстве, о друзьях и замке, в котором он вырос. Он объяснил, что не всегда рос в замке, что попал туда лет пяти от роду; а вот где и в какой семье жил до этого, помнит очень смутно. Его мать (отца он не помнил совсем) пришла в замок, нанялась там посудомойкой, но всего через два месяца слегла с болезнью легких, от которой и умерла. Выяснив у ученика все, что возможно, о его прошлом, Тео перешла к его навыкам.

— Ты читать умеешь?

— Немного… по складам.

Они ехали по лесу, весенне-свежему; три Двери и пять часов езды, если верить Тео, помогли им преодолеть расстояние, на которое иначе пришлось бы потратить пять дней.

— Ну, у тебя будет возможность попрактиковаться, ученик. Первое время ты будешь только читать. Ну, и еще следить за порядком.

— За порядком где?

— В моем доме. Вернее, усадьбе.

— Она большая? — спросил Гринер.

— Средняя. А писать? Считать?

Юноша ссутулился в седле.

— Пишу плохо. Считаю…

— И то хлеб, — вздохнула Тео. — Еще одна Дверь, и мы почти дома.

Гринер ожидал чего угодно. Но, проехав через огромный фруктовый сад (похоже было, что за ним ухаживали), на небольшом возвышении он увидел окруженное деревьями необычное строение, сочетавшее в себе сразу несколько стилей. Фонтан у парадного входа и вычурная кованая ограда могли принадлежать, скажем, какому-нибудь дворцу. Стрельчатые окна двух башен, да и сами башни, крепкие, толстостенные, возвышающиеся над основным строением, предполагали многомесячную осаду. Два крыла трехэтажного здания, небольшого по сравнению с башнями, были почти сплошь увиты виноградом, как и пристройки по бокам. Словом, «усадьба», как выразилась Тео, напоминала творение безумного архитектора, который сначала решил построить милый и мирный домик, но потом его охватила паранойя и он добавил укреплений. Недавно прошел дождь, лужицы воды стояли между плит, и в них плавали сбитые наземь ветром лепестки вишен из сада. Одна башня была тоньше и выше другой, и даже, подумалось Гринеру, изящнее; Тео указала на нее и сказала:

— Это мое. В смысле — в ту башню не суйся, понял?

— Понял.

— Есть хочешь?

— Очень.

— Тогда сейчас самое время познакомить тебя с подвальником.

— С кем?

Тео заехала в конюшню, пригнув голову, спешилась и принялась расседлывать коня. На вопрос она не ответила, предоставив Гринеру самому догадываться о подробностях. Наконец, коням был насыпан корм, они были насухо вытерты и устроены… Тео повела ученика в кухню.

Гринер нашел, что и внутри здание выглядит весьма… своеобразно. Во-первых, главным помещением тут, в отличие от других домов, в которых бывал Гринер, был не зал, а как раз кухня. Огромная, она занимала почти треть первого этажа; казалось, тут можно жить, ни в чем не нуждаясь: спать (в нише стояла большая кровать, закиданная одеялами и мехами), есть (само собой), пить, греться у здоровенного камина, готовить пищу в нем же, и, как сообщила Тео, читать умную литературу. Для иллюстрации она тут же ткнула пальцем в стопки книг, возвышающиеся над не менее внушительными горами грязной посуды. Все это «богатство» невероятным образом помещалось на столе.

— В моей кухне есть подвал. А там живет Подвальник. Насчет еды — к нему.

Тео присела на корточки рядом с крышкой погреба, откинула ее и крикнула в темноту, куда уходили запыленные ступеньки:

— Эй! Окорок кусок помельче, полкруга сыра и маринованного лука!

Снизу послышалось шебуршание, и вдруг, совершенно неожиданно для Гринера, из погреба вылетели продукты — Тео ловко подхватила их прямо в воздухе, встала толкнула ногой крышку, закрывая ее.

— Главное в этом деле, — невозмутимо сказала она, — это не просить больше двух-трех штук чего-нибудь за раз, а то не сможешь ухватить. Хлеб в мешке висит вон там на гвозде. Садись, ешь.

Гринер решил ничему не удивляться, послушно сел за стол, расчистив себе место. Тео выложила еду перед ним. Села напротив, закурила.

— Угощайся. Еще должна предупредить — у меня по дому бродят доспехи.

Гринер не подавился только потому, что не успел ничего положить в рот.

— Там внутри сидит старый призрак. Безвредный, в общем, только если не начнет рассказывать про свое славное военное прошлое. Тогда — отговаривайся чем хочешь, но сбегай. Портреты на втором этаже, в галерее — плюются. Результат неудачного магического эксперимента уже известного тебе Дерека. Еще один результат — зеленые мыши, три штуки… по-моему, — пробормотала она себе под нос, — разумные, сволочи… Ну и, наконец, и это уже не эксперимент, а вполне специально сделано — в мою комнату хода нет. В прямом смысле слова. Так что найти даже и не пытайся.

— Да я… — Гринер попытался изобразить возмущение, но это было довольно сложно — учитывая его довольное и сытое лицо.

— Не напрягайся, просто предупреждаю. Поел? Прекрасно. Пора приступать к ученическим обязанностям.

Гринер удивленно посмотрел на крошки перед собой. И впрямь, не заметил, как съел все подчистую. Потом глянул на заставленный посудой и заваленный книгами стол.

— Начнешь с посуды или книг? — ехидно спросила магичка, закидывая дрова в камин.

— А у меня есть выбор? — грустно ответил вопросом на вопрос Гринер, подцепляя пальцем чашку с намалеванным на ней звериным оскалом. И тут же пожалел об этом — нет, не о философском отношении к жизни, а о том, что взялся, как оказалось, за чужое. Чашка дрогнула в его руке, морда на ней ощерилась, показывая зубы, и противно проскрежетала:

— Что лапаешь? Поставь на место!

Юноша послушался и тут же спрятал руки за спину.

— Это моя чашка, — объяснила Тео. — Знаешь… посуду я сама вымою, а ты пока можешь пролистать… вон, сверху том — "Описание монстров". Это тебя взбодрит. А то что-то ты кислый.

Гринер спорить не стал, боязливо придвинулся к книгам. Краем глаза он наблюдал, как Тео, размахивая руками, отправляет всю посуду по воздуху к большой бадье в углу. Он уже приготовился к тому, что и остальные этапы мойки пройдут не менее волшебно, но Тео просто засучила рукава, взбила мыльную пену, и, став к нему спиной, принялась напевать и наводить чистоту.

Он открыл первую страницу книги. Украшенное виньетками название… пока ничего особенного. Первая страница: «Алаастор», полу-вепрь, полу-козел… водится в… Похоже, тут чудища в алфавитном порядке. Ну-ка… Гринер пролистал чуть вперед, ища букву "В".

"Вьялла", или «Ваала», оно же «Жрущее». Двоеполо-цикличное существо, питающееся, в зависимости от цикла, противоположным видом сексуальной энергии"

У Гринера покраснели уши, но он продолжал читать:

"В фазе мужчины вьялла заманивает жертв-женщин, в фазе женщины, соответственно, мужчин. Первые несколько циклов предпочитает селиться в заброшенных домах, складах, замках и пр., поскольку ее еще легко одолеть. Пройдя через 12 фаз (в срок от месяца и менее), вьялла достигает огромных размеров и может «потреблять» до трех человек зараз. После пяти недель с начала цикла оно уже не таится, но и победить его довольно сложно"

Тут была сделана приписка: "М. жел. 2 ур. не ниж. 3 ур. против. пола". Гринер подумал, что именно об этом, скорее всего, и спорили тогда Дерек с Тео — кто пойдет усмирять монстра… Чей пол наиболее противоположный. Придя к такому несколько странно звучащему выводу, он стал читать дальше:

"У жертв наблюдается появление пятен, похожих на татуировки в виде знака (см. Иллюстрации, стр. 561), иногда после первого же контакта. Причем контакт может быть и не доведен до конца, т. е. жертва не «съедена», но уже запечатлена и спасти ее при поч. 12 цик. напр…"

Так, тут какие-то сокращения…

"Наиболее действенное средство против вьяллы — деструктурация…" этого слова Гринер не понял, "…с помощью направленного в тонкие точки потока однотипной энергии нижнего плексуса, с усилением вибрации". Тут юноша окончательно запутался, и украдкой посмотрел на Тео, которая звякала тарелками и довольно мурлыкала.

— Кхм? — дал он о себе знать.

— Спрашивай.

— Что такое «де-струк-ту-рация»? И это дальше тоже…

— А, читаешь про вьяллу… Все очень просто. У каждого существа — и вещества — да, вообще у всего, есть своя структура. М-м-м… устройство, определенная система. Понимаешь?

— Пока да.

Что такое «система», Гринер знал, или думал, что знал. Когда один раз в замок приехали строители, их главный показал любознательному мальчишке устройство, поднимавшее тяжелые камни наверх, к осыпавшейся стене. Он сказал, что все это переплетение веревок, грузил, блоков и всякого называется "подъемная система".

— Так вот, есть монстры, которым недостаточно отрубить голову. Собственно говоря, любому недостаточно, но я сейчас не об этом. — Тео повернулась, вытирая полотенцем руки, потом, подойдя к столу, принялась им же смахивать крошки и объедки на пол. Хотя, как заметил Гринер, до пола они не долетали, исчезая где-то на полпути. — Монстра нужно лишить его структуры, развалить изнутри. Тогда он пропадет окончательно. Но для этого надо знать его слабые места.

— Тонкие точки?

— Так тоже называют.

— А… "поток однотипной энергии нижнего плексуса?"

— Наша вьялла была женского пола, заметил?

"Еще бы", — подумал Гринер и покраснел еще больше, — "У нее были такие… хм".

— Значит, однотипная энергия — энергия мага того же пола. Я имею в виду сексуальную энергию. Она просто перенасытилась и как бы лопнула.

Затянувшееся молчание Гринера, Тео, видимо, восприняла как непонимание, поэтому охотно пояснила:

— Я разорвала ее своим сексуальным желанием, если проще.

— О. — Только и сказал Гринер.

Тео задымила трубкой, прикурив от пальца, и хитро на него посмотрела. Она прекрасно осознавала эффект от своих слов, на самом-то деле. Мальчишка очень хорошо держался в гостях у самой вьяллы, и с таким трудом сдерживал чувства, обсуждая ее… непорядок. Посмущается, потом ему надоест, как и всякому ученику.

— А откуда она взялась? — Гринер решил переменить тему.

— Зришь в корень, Гринни. Видишь ли, рядом с нашим существует другой мир…

— Небеса Создателя?

— Хм… Не совсем. В том, другом мире нет ничего. И в то же время это ничего хочет быть хоть чем то. И когда возникают проколы между нашими мирами, из их мира появляется… нечто. Противоположное существованию. Оно поглощает нашу материю и приобретает форму. Самую разную. — Она помолчала, дав время Гринеру усвоить. — Мы называем их Темными. И боремся с ними. Закрываем проколы и уничтожаем вышедшее из них. И именно это — а не интриги или развлечения, — является нашей основной задачей.

Гринер задумчиво посмотрел на толстенную книжищу, лежащую перед ним. Он знал, что она заканчивается на букве «Г», но, даже напрягая всю свою фантазию, не смог представить все многообразие монстров и страшных тварей, перечисленных во всех книгах. Тео, казалось, угадала его мысли (или просто прочла), потому что, улыбнувшись, похлопала ученика по плечу.

— Не бойся, я тебя в обиду не дам. А потом, обучившись, ты и сам себя не будешь давать.

— А откуда вы узнаете, что случился… Прокол?

Тео встала, потянулась, давая понять, что устала и продолжение разговора лучше отложить.

— Белые говорят. Ну, пойдем, покажу твою спальню.

Несмотря на рассказы про страшных монстров, загадочное поместье, полное необъяснимых в таком месте звуков, Гринер в эту ночь заснул, как младенец, впервые в жизни подумав: "Я дома".

В одно прекрасное летнее утро Тео спустилась в кухню из своей комнаты, критическим взглядом обвела помещение и с невразумительным бурчанием плюхнулась на стул. Гринер, который к тому времени уже успел проснуться, позавтракать, разбить банку с вареньем, склеить банку (магически), собрать варенье с пола (магически) и съесть большую его часть (обычным способом), сидел за столом, разложив перед собой древний фолиант под названием "Сбор волшебных трав — секреты мастерства". Нет, он вовсе не вставал ни свет ни заря, чтобы совершить все эти деяния, он встал как обычно, просто то, что его наставница называла «утром», все обычные люди называли "полднем".

Гринер как раз читал главу о ночном сборе папоротника, как раздался характерный звук. Глухой такой "бом!" о дерево. "О, это, верно, о стол ударила пятка наставницы!", — восхищенно предположил Гринер. Нет, это не было чем-то в духе разминки, как он подумал бы в первые дни своего обучения, или демонстрацией особых боевых искусств — просто Тео, в своей обычной манере водрузила ноги на стол. Гринер подумал, что неплохо было бы узнать у нее, зачем, выходя на сбор некоторых трав, маги берут с собой мышей в мешке. Не откладывая на потом, он тут же спросил.

Тео хмуро покосилась на ученика, потом на стену, потом на окно, потом снова на стену. И очень ядовито сообщила:

— Некоторые начинают утро с чашки горячего, как лава, кофе, поджаренных кусочков хлеба с маслом и хорошего настроения, я же начинаю его с глупых вопросов моего ученика.

Гринер смутился и опустил взгляд.

— Если ты дашь себе труд хоть в некоторой степени задействовать свои мозги, которые у тебя, бесспорно, есть, иначе я бы не взяла тебя в ученики, то как минимум, найдешь в оглавлении книги главу об использовании животных при сборе трав.

Гринер сгорбился над книгой так, что еще чуть-чуть — и он ткнулся бы носом в страницы.

— Где мой кофе?

Юноша вскочил и поспешил выставить на стол кофейник, лепешки и мед.

— А масло?

"И что на нее сегодня такое нашло", — подумал ученик, — "Такое ощущение, что я провинился, но не знаю, в чем. Хотя вроде бы не в чем…".

Тео потребовала поджаренного хлеба, долго с хрустом его жевала. Потом поперхнулась крошками и высказала недовольство этим миром в весьма жестких выражениях. Наконец, она хмуро покосилась на ученика. "Ничего лучше не нашел, чем забивать с утра голову всякой дурью, а в обычное время его и палкой не заставишь что-нибудь прочитать", — пробормотала она под нос, а затем спросила уже громко:

— Ты лошадей почистил?

— Еще вчера.

— А книгу "О семикратном утреннем обливании" не ты взял?

— Даже пальцем не прикасался…

— А… — она закусила губу, придумывая, что бы еще спросить. — Вот! Я знаю, ты вечером лазил по моим склянкам!

— Но вы сами сказали их помыть!

Разговор был исчерпан. Вроде бы. Минуты три магичка раскачивалась на стуле, потом раздраженно хлопнула ладонью по столу.

— Никуда не уходи! — и с топотом умчалась наверх, к себе.

Гринер попытался сосредоточиться на папоротнике. Но раз за разом его мысли возвращались к странному поведению Тео. Он начал новый абзац, в котором описывались способы защиты от болотных мороков, но то и дело вздрагивал, заслышав перестук и звякание сверху. В комнате Тео будто бы роняли доспехи, били посуду, а в завершение катали по полу каменные шары. Отчаявшись усвоить сегодня хоть что-то, юноша взял лейку и стал поливать цветы, стоящие на кухонном подоконнике. Горшки с геранью смотрелись на нем крайне нелепо — это признавала даже Тео. Ей их подарила сморщенная бабулька из Кривых Сосен, в благодарность за то, что магичка отвадила от старушки соседей. Те были убеждены, что скромный домик на краю деревни — пристанище черного колдовства, могущественной злой магии и причина всех несчастий: стоило помереть корове у одного из них, приходили шуметь под окна. Старушку, тихо-мирно варившую приворотные и противозачаточные зелья для женщин деревни, крики эти отвлекали от работы, и она обратилась за помощью к милой женщине, покупавшей у нее иногда кое-какие травы. Ну, Тео и помогла. После ее помощи деревенские еще больше уверились в колдовской природе старушкиных занятий, но сумели найти в этом определенную пользу, да и вообще — кому когда мешали колдуны? Такие же люди, как и мы, только… — подбирая подходящее определение, особо ярые крикуны потирали шишки, ссадины и невесть откуда взявшиеся бородавки на носах. В итоге сошлись на слове "необычнее".

Гринер как раз вспоминал эту историю, помахивая лейкой. Сам он принимал в ней непосредственное участие — подпирал заднюю дверь, когда в дом ломились селяне. Старушка и ему сделала подарок — пояс, как она сказала, волшебный. Обеспечивает успех у женщин. Может, правду сказала, может нет — во всяком случае, единственная женщина, с которой Гринер общался в последние месяцы, а именно — Тео, особого расположения к нему не выказывала. Вот сегодня так даже и наоборот.

— Что ты делаешь?! - раздался гневный окрик.

Гринер вздрогнул и понял, что, ударившись в воспоминания, не заметил, что льет воду в совершенно уже размокшую землю. Он с опаской оглянулся — посреди кухни стояла его наставница, и держала в руках какую-то длинную штуковину. "Будет бить" — подумал Гринер.

— Ты сегодня до отвращения правильный — книги почитываешь, за цветочками ухаживаешь… Наверняка провинился и теперь пытаешься заранее задобрить меня… Ну да ладно. Со мной это все равно не пройдет. — Она взмахнула полой стеклянной трубкой, в которой клубился алый туман. — Я придумала очень полезную для нас с тобой вещь, ученик. Садись.

Гринер, прижав лейку к груди, сел на стул.

— Ты, наверное, заметил, что иногда я бываю… э-э-э… несколько несдержанна.

Юноша, впечатленный столь потрясающей самокритикой наставницы, поспешно закивал.

— Я придумала для тебя вот это. — Она протянула вперед трубку, длиной около двух метров.

— Это для обороны? — наивно поинтересовался Гринер.

— Дурак. Это — вреднометр! Вот смотри… Я повешу его тут, в кухне, где ты бываешь чаще всего — несомненно, чтобы иметь возможность перекусывать по тридцать раз на дню. Он будет измерять мое настроение.

Гринер обдумал возможности, открывающиеся перед ним с появлением этой штуки.

— О! — только и сумел выдавить он.

— Именно.

Тео подвинула к камину стул и, помахав свободной рукой в воздухе, соорудила в стене нечто вроде крепления для факела. Воткнула стеклянную трубку в него, поправила, чтобы она располагалась строго параллельно стене (для этого пришлось чуть сдвинуть камни в кладке) и, пробормотав "ну-ка… ну-ка", хлопнула в ладоши. Гринер уставился на вреднометр, затаив дыхание. Красный туман, клубившийся внутри, превратился в красную же жидкость, осевшую внизу трубки; заполнив ее на треть, жидкость остановилась и замерла.

— Как ты сейчас оценишь мое настроение? — спросила Тео, разглядывая изобретение.

— Ну, вполне… спокойное.

— Я спрашиваю серьезно, Гринер! Мне нужно вывести шкалу, и твои шуточки сейчас абсолютно… — красная жидкость поползла вверх и Тео тут же забыла про ученика. — Он работает! Работает! Ну куда же ты? Вот, упала… Ладно. Этот уровень мы оценим как… легкое утреннее недовольство.

Магичка пролевитировала к себе уголек из камина и нарисовала поперечную черту на стене около трубки.

— На два пальца выше… у нас будет… ну, подсказывай!

— Мелочная придирчивость, — не подумав, ляпнул Гринер, по-прежнему завороженный идеей вреднометра. Он было начал объяснять, что совсем не это имел в виду, но Тео только махнула на него рукой.

— Так! А выше?

— Раздражение, усугубленное недосыпом!

— Выше?

— Рявканье по малейшему поводу!

— Выше?

— Рявканье без повода!

Гринер вошел во вкус, называя все новые степени недовольства жизнью своей наставницы, благо, успел изучить их досконально. Тео, как ни странно, не сердилась — об этом свидетельствовал столбик красной жидкости, неуклонно понижавшийся, — а требовала еще определений. Поставив черточку, она рядом на стене писала ее значение. Дойдя до самой верхней части трубки (Гринер чуть было не сказал: "мировой катаклизм"), Тео угомонилась и, довольная, слезла со стула, потирая руки.

— Теперь тебе будет гораздо проще. А то знаешь ли — на нас, магов, иногда действуют всякие там изменения в погоде, недосып опять же. Зачем тебе страдать из-за того, что я, допустим, уронила банку с редким экспонатом? Или выслушивать мои колкости только потому, что какой-то баронишка на Совете изустно макнул меня лицом в грязь, а по соображениям политики отвечать ему тем же мне было нельзя? Одним словом — этот вреднометр изменит нашу жизнь! — Тео улыбалась, разглядывая творение своих рук и магии.

— Баронишка? На Совете?

Красная жидкость чуть дернулась вверх.

— Ох… Да так. Этот Мервульф у меня когда-нибудь дождется. Проснется, а вместо головы у него окажется мешок с отрубями. Самое им там место. Почуял свою власть, гаденыш — знает ведь, как королевству сейчас нужны деньги, зажал в потном кулачке серебряные рудники в Кордосе, доставшиеся от папочки, и считает, что может разглагольствовать на Совете о налогах на земли… А, что это я… Тебе, верно, не интересно.

— Наоборот. А что же король?

Тео села, и, собирая пальцем крошки от хлебцев с тарелки, фыркнула.

— А что король? Ему сейчас приходится молчать и делать вид, что ситуация под контролем. Но кто-то должен в самом начале этого идиотизма заявить свое мнение — чтобы королю было потом к чему вернуться, — и этим «кем-то» обычно становлюсь я. Если ты помнишь, у меня место в Совете, как у наследницы рода Дурстхен. Бароны вчера как с цепи сорвались. Мало того, что я единственная «баба» среди благородных лордов, так еще смею вмешиваться в важные вопросы… Ты бы видел, как краснели от натуги их толстые шеи, когда они выдумывали для меня все новые и новые оскорбления! — Она широко улыбнулась. — Мы с королем от души похохотали потом, после совещания…

— Но тогда почему вы расстроены?

— Да просто Дори вся эта ситуация выводит из себя, а я ему… стой-ка. С чего ты взял, что я расстроена?

Гринер глазами показал на вреднометр. Тео уставилась на трубку так, будто только что увидела ее. Повернулась к ученику.

— НЕ НАДО пялиться на него каждую минуту, ладно? Он для экстренных случаев, в качестве предупреждения, уяснил?

— Конечно, конечно… Так а что До… король?

Но момент был упущен.

— Король-шмакороль. Займись чем-нибудь полезным. Я пойду изрублю манекен в тренировочной зале, чтоб когда вернулась — по меньшей мере три полезных дела было явлено пред мои светлые, но очень придирчивые очи.

Когда Тео ушла, Гринер, покосившись на вреднометр, буркнул:

— Ага, еще пойди придумай их, дела… Все уже сделано. — Он оглянулся, увидел залитый водой подоконник и повеселел. — Раз!

Жизнь скоро вошла в обычную колею, но с одним приятным уточнением — Гринер больше не попадал под горячую руку наставницы. Внимательно следя за показаниями вреднометра, он умело избегал вспышек раздражительности у Тео. То отправлялся в деревню за продуктами, стоило вреднометру показать отметку "рявканье без повода", то сбегал в свою комнату, завидев ползущую вверх красную жидкость… Он не особо задумывался, во что может вылиться эта ситуация, а зря.

День за днем он успевал скрыться прежде чем Тео могла бы сорвать на нем свою злость; и вот в один прекрасный день, выйдя на кухню, он увидел картину, заставившую его замереть на месте буквально с поднятой в шаге ногой.

Вреднометр безо всякого сомнения предсказывал "мировой катаклизм". Уровень красной жидкости дошел до самой высокой отметки, и казалось, что еще чуть-чуть, и она выльется из трубки. Гринер запаниковал. Затаив дыхание, он смотрел на вреднометр, как загипнотизированный кролик на удава — пока не услышал шаги Тео, раздающиеся со стороны коридора, ведущего в кухню.

Недолго думая, Гринер охнул, в два прыжка подскочил к окну и выпрыгнул наружу. Приземлившись в одичавшую клумбу, заросшую травой, он со всех ног припустил к лесу.

Дверь скрипнула, и Тео вошла в кухню. Выглянула в окно. Затем магичка набрала в грудь воздуха и, посматривая на вреднометр, застыла так, задержав дыхание. Красная жидкость на удивление быстро упала вниз.

Дерек, появившийся в кухне минутой позже, тоже выглянул в окно.

— Сбежал?

— Сбежал. Самолично видела его сверкающие пятки.

— И что теперь?

— Бьюсь об заклад, неделя в лесу — и он перестанет так зависеть от эмоций окружающих его людей. Это все замковое воспитание — приучили его мямлить, отводить глаза и извиняться за то, в чем он совершенно не виноват. Что это за маг — чуть кто скажет что-нибудь раздражительное, так он подпрыгивает и нервничает!

— Меня всегда восхищали твои преподавательские методы, — протянул Дерек, усаживаясь за стол. — Только вот… вернется ли он?

— Вернется. Если его не напугали вьяллы и разговаривающие доспехи, то раздражительная магичка… И не ухмыляйся. Чаю будешь?

— Лучше кофе.

— Ага… — Тео взялась за кофейник с завидным энтузиазмом, стала греметь баночками. — Он умен, быстро схватывает, умеет применять полученные знания. Добрый мальчик… Помели кофе, я пока воду поставлю. Но он слишком чувствительный. И не в том, в чем нужно. Хочет всем угодить, и молчит, когда совершено явно на нем срывают злость. Так нельзя. Что с ним станет, столкнись он в свое время с чудовищами из Прокола? Потеряется.

— Желая сделать твари приятное? — улыбнулся Дерек, крутя ручку кофемолки. Зерна приятно похрустывали, запах стоял чудесный. — Я согласен с твоими словами, но методы… Хотя меня в подобной ситуации просто "кинули в реку", мол, захочу — выплыву.

— Всех нас в свое время учителя кидали в речки. Или с обрыва. Преемственность называется.

Они помолчали. Тео засыпала получившийся в результате дерековых стараний порошок в кастрюльку с длинной ручкой, держа на положенном расстоянии от огня… Помешала щепкой.

— Варварша, — ласково сказал Дерек. — Но я тебя прощаю, кофе ты варишь изумительный.

Гринер остановился, только добежав до старого, расщепленного молнией дуба. Оперся рукой о ствол, согнулся пополам и тяжело задышал.

Возможно, если он переждет несколько дней… здесь, в лесу — или в деревне… Но зачем обманывать себя — ситуация не улучшится, возвратиться придется, а там его ждет разозленная магичка. Хотя если ей кто-нибудь подвернется под руку и она сорвет злость на нем… Эта идея, хоть и отдавала трусостью, все же понравилась Гринеру. У него внутри все переворачивалось, когда он видел сверкающие гневом глаза Тео. Угораздило же увязаться за самой вспыльчивой магичкой в мире!

Гринер огляделся. Тут неподалеку есть хижина лесорубов, давно заброшенная — вспомнил он и, не теряя времени, направился прямо к ней, пугливо вздрагивая каждый раз, когда неподалеку хрустела ветка. После пробежки очень хотелось пить и юноша сделал крюк к ручью.

Напившись, уселся на берегу, снял сапоги и погрузил ноги в прохладную воду. Питаться можно орехами, ягодами и птицами, которых он научился довольно ловко сбивать на лету камнем из пращи. Словом, выжить можно. Единственное, по чему он будет скучать — это варенье.

Тео запечатала письмо сургучом и помахала в воздухе — чтобы быстрее остыл. Дерек наслаждался кофе.

— Какие планы? — спросил он подругу.

— Отвезу письмо Нексу, пусть вскроет, если все пойдет наперекосяк. У того, что Гринер сбежал, есть еще одна полезная сторона — если придется спешно уехать в Кордос или на границу, он не будет путаться под ногами.

— Насколько я понимаю, сейчас у тебя проблемы с Мервульфом… — Дерек вздохнул, и словно бы нехотя, предложил: — Я могу помочь?

— Лучше поезжай в Лион, и уговори тамошнего монарха перестать стягивать войска к границе, а то его метания вызывают у меня изжогу. Ведь, насколько я понимаю, ты сейчас крутишься именно при его дворе?

— От изжоги помогает табачный пепел, — усмехнулся Дерек, высматривая в кофейных потеках на дне чашки что-то пророческое.

— Понятно, ни да, ни нет. Но ты не знаешь всего.

— То есть как?

Тео вздохнула, подлила себе кофе и грустно посмотрела на письмо.

— Мы давно с тобой не говорили о своих «подопечных», Дер, а надо бы. Все катится к войне. Не перебивай, пожалуйста, я тебе изложу, как это вижу я, а ты меня поправишь, ладно? Но после. Итак… У нас имеется спорная территория — Ламборджи. Сейчас ею по наследству владеет барон Мервульф. Хотя изначально эта земля была отдана в ленную собственность только его деду. Каким образом она превратилась в "наследное владение", я даже не догадываюсь — все погребено под грудой документов, часть из которых потерялась во время войн; из-за этой самой, кстати, Ламборджи. А Ламборджи — это, в первую очередь, серебро, а затем уже драгоценные камни и много обычного гранита, который, если его использовать с умом, тоже может принести немало пользы. Плюс — идеальный проход на территорию соседа.

— Я знаю, что Вердленд и Лион несколько сот лет спорят из-за этого прохода, но пока… — Дерек цокнул языком.

— Вот именно что «пока». Открою тебе государственную тайну — на Дориана навалились с войной, причем на Совете Баронов перевес у ее сторонников. А Мервульф, вместо того чтобы озаботиться если не миром в своей стране, то хотя бы сохранностью собственных владений (представляешь себе его баронство после военных действий?) упирается и, как он говорит, "отстаивает свою независимость". То есть — не дает Дориану ввести свой гарнизон в крепость Рудего. А его горстки солдат явно не хватит для обороны, реши король Лиона захватить Кордос.

— Я не уверен, что Шарон Второй хочет войны с Вердлендом. Хотя на Кордос он зубы точит давно.

Тео страдальчески поморщилась.

— Трудность в том, что и у той, и у другой стороны (то есть у Вердленда и Лиона) на руках достаточно документов, чтобы можно было размахивать ими, доказывая свое право на эту землю. Там очень запутанные генеалогические и юридические взаимоотношения, самые лучшие специалисты Университета Сореля только руками разводят. И говорят, что однозначно сказать ничего нельзя. Так что, захвати Лион богатый Кордос, это будет "возврат аннексированных земель". А если Вердленд возмутится и попытается земли отобрать — это будет уже "военная агрессия и нападение". Выглядит глупо, но именно так отец Дориана, Беорель, и заполучил Кордос двадцать пять (?) лет назад.

— И что ты предлагаешь?

— Сейчас война невыгодна, Дер, ты это понимаешь не хуже меня, хоть и Черный.

— Ах да, я и запамятовал — только вы, Серые, в должной мере разбираетесь в хитросплетениях, интригах и политике…

— Не кипятись. — Тео тоже заглянула на дно чашки и хмыкнула. — Говоря «Черный» я имела в виду не столько твой Цвет, сколько то, что ты всегда старался держаться подальше от этих самых интриг, разве нет?

— Доля правды в этом есть, — согласился Дерек. — Но последнее время все мое «подальше» обернулось тем, что я увяз в ваших серых авантюрах по уши. И кто меня в них затащил? — риторически вопросил он, а когда Тео самодовольно отсалютовала ему, кивнул. — Вот-вот. Я — Черный маг. Я должен накапливать для тебя Силу, помогать огневой мощью, а не выделывать коленца на балах и прятаться за занавесками в опочивальнях знати.

— А на кого еще я могу положиться? Хелен, которая вроде бы должна следить за порядком в Лионе, а на деле с головой окунулась в проблемы какого-то южного царства на другом континенте, при встрече если не плюнет мне в лицо, так оттопчет каблучком все ноги. А ты, с твоей склонностью — не спорь! — к красивым комбинациям и стратегии, вполне мог бы стать Серым, если бы не твоя Сила. Ну, мы о другом, если помнишь…

— На память вроде не жалуюсь, — не стал настаивать на продолжении темы Дерек. — Так мне-то что делать?

— Постарайся запутать или запугать Шарона. Пусть опасается развязывать войну. Потяни, сколько сможешь, а потом возвращайся. А я тут поищу альтернативные варианты…

Дерек встал, ласково дернул Тео за локон.

— Смотри, не перенапрягись.

— Постараюсь, — улыбнулась она. — А ты там… сделай пару коленец за занавесками — для меня.

Гринер добрался до домика лесорубов только часа через три после своего побега — пришлось пропетлять, выискивая заросшую кустами покосившуюся хибарку. Зашел внутрь и сразу оценил ее состояние как плачевное. Чтобы просто здесь ночевать, пришлось бы разгрести много мусора, собрать всю паутину и вычистить печку. Но грязной работы он не боялся. Ободрал кустарник, связал веник и принялся за уборку, чихая от пыли и вполголоса ругаясь на судьбу. Просто так, для порядка, чтобы она не возомнила о себе невесть что.

На полках у дальней от двери стены он нашел горшок с затвердевшим до почти каменного состояния медом, ковырнул пальцем, чуть не сломав ноготь, и решил, что есть это не будет. Но оставит — откупаться от медведей. Так же там обнаружилось несколько мешочков муки и порванные силки. Их он починил нитками, выдранными из ветоши, брошенной в углу. Это заняло у него еще два часа, так что установить силки он успевал еле-еле. Юноша разыскал бурдюк и пошел в сторону ручья.

Поставив силки и набрав воды, он собрался было уходить, но его остановил шорох в кустах. "Надо было взять с собой мед", — подумал он.

— Охо-хонюшки, — донеслось из кустов. А потом: — Что стоишь, паренек, помоги бабушке выбраться отсюда.

Недоумевая, откуда у него, круглого сироты, взялась бабушка и что она делает здесь, в глухом лесу, Гринер, тем не менее, бросился на помощь. Будь здесь Тео, она бы прокомментировала это так: "Судя по всему, ученик, в изучении Энциклопедии монстров ты не дошел до буквы «З», а именно до Зазывалы, который очень удачно подражает человеческим голосам. А потом очень удачно подражает удаву, что стискивает тело жертвы, а затем — не менее виртуозно — гиене, поедая все, даже кости". Но Тео рядом не было.

Гринер отвел в сторону ветки и увидел старушку, и впрямь запутавшуюся в колючем кустарнике. Он сразу узнал ее — та самая, из Кривых Сосен. Она беспомощно улыбнулась юноше беззубыми деснами.

— Ой, милок, как хорошо, что ты тут оказался! А я уж думала, придется юбку рвать… Ну-ка, подсоби…

С помощью Гринера, в основном топтавшемуся рядом и дающему бестолковые советы (ведь, что ни говори, он никогда не запутывался в чем-нибудь юбкой), старушка освободилась и, толкнув юношу в плечо, скороговоркой произнесла:

— Не стой, не стой, сядем, поговорим, ягодкой угощу… Как ты тут оказался?

— Сбежал, — ляпнул Гринер.

— От волшебницы? — ахнула бабка, и сотворила знак от порчи. Что было весьма странно, уж при ее то занятии. — А я тут всякие корешочки собираю, ягодки, грибочки…

— Для зелий?

— И для зелий тоже… ну, рассказывай.

И Гринер рассказал, опустив только ненужные подробности о своих промахах и чуть приукрасив зверства наставницы. Потому что ему все время чудилось, что старушка сейчас скажет: "Ерунда!", а потом пошлет его обратно, в особняк. Уж слишком хитро она на него посматривала.

— Ерунда! — сказала старушка, когда он закончил. Но посылать никуда не стала. — И ты ей поверил?

— Кому? — не понял Гринер.

— Да магичке своей. Тоже мне, ну наорала…

— Вы бы видели, как она кричит… так бы не говорили, — обиделся Гринер. — На меня, между прочим, по-разному орали, еще в замке, но никогда у меня не было ощущения, будто… будто меня сейчас расплавят, словно свечку.

— Вот шельма… — радостно прошамкала старушка, веселясь непонятно отчего. — Такого молодца вокруг пальца обвела. Ну да ей-то, с ее опытом… Почитай, уже лет пятьдесят как…

— Сколько?

— Пять, пять, оговорилась я, милок. Так вот знай… — старушка вдруг подобрала юбки и по совершенно неожиданной траектории прыгнула на камень посреди ручья; с быстротой молнии опустив руку в воду, она выловила что-то отчаянно змеящееся. Но с лапами. — Так вот, это она тебя так на прочность проверяет. Парень ты мягкий, даже слишком…

— Что? — Гринер опешил. Прыгающая бабка ухмыльнулась, да так похоже на Тео, что он на секунду даже подумал, что… Спешно посмотрел на нее магическим зрением, но ничего особенного не увидел, разве что яркое пятно то ли амулета, то ли оберега у нее на шее. Она, кажется, поняла, что он сделал, но не обиделась.

— Да не боись ты, я это я, уж куда ей меня изображать…

Бабка-знахарка прыгнула обратно, и Гринер сильно засомневался, что ее могла озадачить зацепившаяся юбка. Она улыбнулась ему, прищурила глаза.

— Так она… — Гринер запнулся. — Она…

— Да, да, — заворковала старушка. — Маги очень экс-цент-ричны в вопросах воспитания учеников, да. Ты и сам догадался бы, но не сразу, не сразу, денька через три. Только оголодал бы зря — а ты итак угловатый, как лестница. — Она подвинула к нему лукошко. — Съешь ягодку.

— Спасибо… — Гринер набил рот спелой земляникой и задумался.

Знахарка ласково посмотрела на юношу.

— А что пояс, который я тебе подарила — помогает? Ну, с девушками? — и она захихикала.

— Что? А… Я не знаю. То есть единственная женщина, с которой я общаюсь — Тео, а она все больше кричит на меня. Ну, то есть, теперь то я знаю, почему она это делает, хотя поверить в такое…

— Нет, нет, нет! Она же маг, на нее мои штучки с поясом не подействуют, ты что, милок! Тут нужно что-нибудь посильнее, куда уж мне. А как же девушки из деревни, разве ты с ними не разговариваешь?

— У меня времени нету. Тео мне не разрешает…

— Ну вот, опять ты за свое. — Она покачала головой. — Просто скажи ей, что тебе нужен выходной. И не обращай внимания, если она будет злиться, даже если дым из ушей пускать начнет. Хотя, думаю, если увидит, что ты многое понял, то и не начнет. Но если начнет…

— Я понял, понял! Спасибо…

— Да не за что. Вот как заговоришь с девкой какой, сразу увидишь, что моя магия, хоть и не такая сильная, как у этих колобродов-важных-господ-магов, но в своем деле я знаю толк.

Она утолкала во второе лукошко загадочное существо и вдруг спешно засобиралась.

— Ну, пора мне, солнышко гляди, уже к закату катится… А ты ночь можешь тут провести, в лесорубов хижине, ничего не боясь, а завтра прямо с утра к ней поспешай.

— А почему не сейчас?

— Это чтобы она не догадалась, что тебе я подсказала. Ты ведь обычно, не так скоро думаешь, так ведь? — она снова захихикала, и вполне бодро двинулась к лесу, почти не пользуясь палкой.

Гринер шмыгнул пару раз носом, снял силки и отправился к домику. Если взять зубило, которое он заметил возле окна, можно отбить себе кусок меда. Уж как-нибудь эту ночь он переживет.

Двумя часами позже того, как Гринер получил много пищи для размышлений, Тео, сотворив одноразовый портал в Королевский замок Тэниела, заглянула в опочивальню Его Величества короля Дориана. "Скромная спальня", — в который раз отметила Тео и, усевшись в кресле у окна, стала ждать, обдумывая то, что узнала.

Через полчаса в смежном со спальней кабинете послышались шаги и голоса. Дождавшись, пока король останется один (дверь скрипнула, шаги его спутников удалились), Тео кашлянула. Дориан заглянул в спальню.

— Я так и думал, что это ты, — обрадовался он, но было видно, что король устал безмерно.

— Как Совет?

— Давят, — кратко описал ситуацию Дориан.

— Слушай… — Тео вытянула ноги. Сапоги были в белой горной пыли. — Королевству сейчас очень нужны средства, так?

— Так. — Согласился король.

— И ты поэтому напираешь на Мервульфа, чтобы он пустил твоих людей к себе в крепость и поделился своими безразмерными доходами с рудников, так?

— Так.

— А он в ответ переметнулся к баронам, жаждущим войны, хотя в душе предпочел бы тихо-мирно выжимать все соки из своих земель, так?

Дориан упал спиной на кровать, тяжко вздохнув вместо ответа.

— Я нашла выход.

— Да? — король приободрился.

— Я облазила все горы, и нашла там одну заброшенную штольню. Ее оставили, потому что решили, что жила иссякла, но это не так. Десяток ярдов в сторону — и можно снова добывать серебро. Его там много… Одна проблема — штольня находится на территории Лиона, но если по-тихому завезти туда людей, то… Места там дикие, пограничные разъезды Лиона там не бывают, я проверяла. Ты сможешь оставить в покое Мервульфа, мягко намекнув ему, что у него есть возможность оказать тебе ответную любезность.

— Это похоже на взятку…

— Это и есть взятка, — проворчала магичка, — хотя я до сих пор не понимаю, почему король должен кого-то просить и уговаривать… Если бы король Дануг, отец Беореля, послушался меня в свое время, этого произвола Совета Баронов не было бы…

— А что с серебром?

Тео смолкла, вспомнив, что Дориан не любит разговоры о ошибках его предшественников, главным образом из-за того, что, как он выражался, "Что сделано, то сделано". Сама же магичка иной раз вспоминала те злополучные три года, на которые она оставила Вердленд без присмотра, вплотную занявшись южным Арахандом и его "Наследными войнами"; стоило ей, как она говорила, «отвернуться», как слабохарактерный Дануг растерял все влияние королевской семьи, сведя на нет достижения отца.

— Ах, да, серебро… — Тео вернулась в настоящее. — Я займусь этим, у меня есть знакомые мастера-старатели, которым сейчас очень не помешает работа. Так что недели через три ты сможешь забрать первые партии, из, скажем… ***, пойдет?

— Это же у демона на рогах, — нахмурился король.

— А ты думаешь, никто не станет выяснять, откуда у тебя деньги взялись? Эта шайка вечно голодных, охочих до власти гиен сразу начнет вынюхивать… Кстати, о еде — я зверски хочу…

— Сейчас прикажу, чтобы принесли ужин. Ты что будешь? — Дориан встал с постели.

— Все! — кровожадно вращая глазами, ответила Тео. Они засмеялись, и король вышел. Тео сполоснула руки в тазике.

— Это отсрочит войну, но надолго мы ее не избежим, — пробормотала она. — Ну хоть так…

Когда король вернулся, она продолжила свою речь.

— Там, в ***, есть еще одни заброшенные разработки, но на этот раз — на нашей территории. Так что все должны будут думать, будто серебро тебе везут оттуда. Поставим небольшой поселок, наймем людей, пусть ходят туда-сюда…

— А молчать их ты как заставишь? Заколдуешь?

— А хотя бы и так. Утром они будут находить в штольне груды серебра, а верить, что сами выковыряли его из горы. По-моему, придумано славно!

Оба засмеялись. Тео продолжила:

— Мастера — люди хорошие, честные, но понятия не имеют, где именно пролегают какие-то там границы. Тем более что работа там — это хлеб для их семей. Думаешь, они будут возмущаться, даже если узнают?

— Тебе видней. — Дориан потер глаза кулаками. — Я сейчас или умру, или засну.

— Поешь сначала. И ни о чем не беспокойся.

Молодой король, заслышав возню в кабинете, вышел и вернулся с подносом, полным еды. Снова упал на кровать.

— Мы не сможем отсрочить эту войну надолго… — сонным голосом сказал он. — Но на год-два, думаю… — и захрапел.

— Прямо мои слова, — усмехнулась Тео, отрывая полоску мяса. Сделала глоток вина и посмотрела на короля, спящего глубоким сном. — Бедняга.

* * *

Тео вернулась домой поздно вечером. Прошла темным садом, любуясь на яркие звезды, слушая песню соловья, и ощущая приятную усталость. Самое главное сделано — теперь дело только за временем.

На кухне горел свет. Магичка пренебрегла приличиями и парадной дверью, влезла в окно, отмахиваясь от мотыльков, слетевшихся со всего сада к масляной лампе. Дерек сидел, развалясь, на стуле, и пил чай, листая какой-то фолиант.

— Я сейчас сдохну, — довольным голосом сообщила Тео, усаживаясь рядом с другом и скидывая сапоги. Маг тут же отложил труд некоего философа, умершего почти сто лет назад, и заботливо принялся массировать ступни магичке.

— Не торопись, вокруг еще столько интересного… У тебя все хорошо?

— Лучше не бывает, — сообщила Тео и отхлебнула чай из дерековой кружки. — Я все устроила. А как у тебя?

— Тоже. Шарон некоторое время будет занят другими проблемами.

— Замечательно… — Тео довольно выдохнула, и сползла на стуле, блаженно щурясь. — Ох, и пятки тоже… ох.

Полено в камине треснуло, распалось на две половинки, и Тео обернулась на звук; тут же скрипнула дверь. В кухню вошел Гринер с пучком трав в руках.

— Вот, Дерек, я не уверен, что… — начал юноша, но, увидев Тео, замолк.

— Что… — магичка сквозь зубы зашипела, косясь на Дерека. — Что он тут делает?!

— Он вернулся. — улыбнулся маг.

— Я вернулся! — подтвердил Гринер, смело делая шаг вперед.

— Я вижу! — Тео попыталась встать, но ноги ее лежали на коленях у Дерека. — Может, потрудишься объяснить, зачем ты вообще уходил, ученик?!

— Гулял. — Гринер, справившись с удивлением, пожал плечами и стал как ни в чем не бывало раскладывать травки на тряпице у камина. — Дерек, вот эту класть?

Он показал Черному магу засушенный стебелек с фиолетовым цветком.

— Да, — кивнул Дерек. — Это аспорея.

Гринер кинул стебелек в кипящую на огне воду.

Тео тем временем переводила взгляд с одного на другого. "Так быстро?" — мысленно спросила она у Дерека, глаза которого искрились смехом. Он ответил: "Да. Не веришь — проверь его еще раз".

— А кто тебе разрешил брать мои запасы?!

Глядя на Тео, можно было предположить, что она сейчас сорвется с места и кинется макать ученика головой в котел. Но Гринер и бровью не повел.

— Дерек разрешил. Он, кстати, и предложил приготовить укрепляющий отвар, к тому времени как вы вернетесь. Почти готово.

Тео разом сменила выражение лица: с озлобленно-раздраженного на спокойное и даже умиротворенное.

— Хм…хм… — сказала она. — Дер, раз уж ты взялся за массаж, может останешься на ночь и помнешь меня в других, не менее усталых местах?

— Весьма охотно, — подмигнул Дерек. — Но… разве ты не помирала минут пять назад?

— А я выпью укрепляющий отвар. — Она показала ему язык и повернулась к ученику. — Бьюсь об заклад, ты не сам додумался, тебе помогли. У тебя мозгов бы не хватило.

Гринер пропустил шпильку мимо ушей, помешал осиновой ложкой варево.

— Хотя результатом я довольна. Ну что там, готово уже?

* * *

Выпив снадобье, Тео заметно приободрилась, даже потрепала Гринера по шевелюре, и наказала идти спать.

— Я не настаиваю, но завтра подниму тебя на рассвете. Надо бы собрать кое-какие травы и…

— Я хотел бы завтра отдохнуть, сходить в деревню.

Тео и Дерек переглянулись, потом оба захохотали.

— Хорошо, ученик, завтра у тебя выходной. Но послезавтра… А тебя, Дерек, я попрошу отнести меня в кровать, потому что ноги меня все-таки не держат. Двенадцать Прыжков за полтора дня, такого у меня не было даже во время восстания гладиаторов в Араханде.

Ну вот, подумал Гринер, все хорошо, что хорошо заканчивается. Завтра он пойдет в деревню, познакомится там с симпатичной девушкой, потанцует с ней… И Тео вроде довольна, и совсем уже не сердится. Кстати, он заметил, что когда она только изображает гнев, то выражение ее глаз чуть отличается от того, когда она действительно выходит из себя. Что-то лукавое появляется в них. Но видимое только если приглядеться, заглянуть в самую их глубину, темную, с янтарной искрой, и черный зрачок…

— Эй, парень… — позвала Тео.

Гринер, очнувшись от дум, вскинул голову. Дерек стоял в дверях, высокий, наполовину в тени, словно готовясь раствориться во тьме; на руках держал Тео, а она обнимала его за шею, и мягко улыбалась.

— Завтра, перед тем, как уходить в деревню, разбуди меня, хорошо? — попросила Тео. — Мы с тобой вместе разобьем вреднометр. Все равно он теперь без надобности.

 

Глава пятая,

в которой Гринер знакомится с королем и вместе с Тео отправляется воевать с восставшими мертвецами. Также раскрываются некоторые тайны престолонаследия, а Гринер дает себе зарок никогда больше не печь печенье

На деревянном крыльце сидели: Тео, серый маг непонятно какой категории, женщина весьма загадочного нрава, который ее недруги предпочитали называть «сумбурным» и «скандальным» и Гринер, юноша пятнадцати лет, обширного, хоть и пока поверхностного ума, и приятной наружности.

Они чистили орехи, и пальцы у них были коричневые. Кожура летела во все стороны, очищенные орехи — в корзину шагах в семи от крыльца. Тео промахивалась чаще, возможно, потому, что не особенно старалась попасть. Ни один из них не пытался встать и подвинуть корзину поближе.

— Вот ты у меня пятый, — с ленцой в голосе произнесла Тео, отправляя очередной орех в полет, — а я все не перестаю удивляться вашей неаккуратности. Носки по всему дому, мусор не выносится, обувь не чищена, а вчера я до двух ночи чинила камин, который по твоей милости был забит сажей и Боги знают чем еще.

Она почесала нос, отчего он тоже стал коричневым, и добавила со вздохом:

— Ученики…

— Могли бы магией починить, — буркнул Гринер, косясь на нос наставницы, и раздумывая, сказать о пятне или нет. Потом решил, что все равно уже поздно, и смолчал.

— Я же тебе сто раз объясняла… или не тебе? А, ладно, расскажу еще раз. — Тео отложила орех в сторону, освобождая руки для оживленной жестикуляции. — Ну вот смотри… У нас на кухне есть высокая этажерка, и на ее полках стоит куча банок. Скажем, тебе нужна банка с четвертой, если считать снизу, полки. — Для наглядности Тео показала на пальцах «четыре», а потом провела ладонью по воздуху, обозначая высоту полки. Сторонний наблюдатель решил бы, что об умственных способностях своего ученика она совсем уж низкого мнения. — Что ты сделаешь?

— Подойду и возьму ее.

— Правильно. А если тебе нужна банка с самой верхней полки, что под потолком?

— Пролевитирую ее к себе.

— Правильно. А знаешь, почему?

Гринер пожал плечами.

— Потому что использование магии требует определенной энергии. Иногда легче подойти своими ножками и своими ручками взять банку с нижней полки, затратив на это всего лишь физические ресурсы своего тела. Но вот для того, чтобы взять банку с верхней полки, придется идти через весь дом к кладовке, доставать лестницу, нести ее в кухню, расставлять, залезать, доставать банку, потом складывать лестницу, относить ее в кладовку, а потом возвращаться назад. Энергии, да и времени уходит гораздо больше, так что в данном случае экономнее будет использовать магию. Аналогия ясна?

Гринер задумался, потом мотнул головой:

— А не проще ли держать лестницу рядом с этажеркой?

Тео посмотрела на ученика долгим взглядом, отчего по спине юноши забегали морозные мурашки.

— Проще. — Ровным тоном сказала магичка. — Но это всего лишь пример. Аналогия.

Гринер выставил руки перед собой.

— Да я понял, понял, я просто так ляпнул…

Тео собралась уже было высказать что-то уничижающее, но тут паузу, повисшую в воздухе, разрезал тонкий свист, и через секунду в деревянную ступеньку рядом с ногой магички вонзилась стрела — и замерла, подрагивая белым оперением. Вокруг стрелы была обернута бумажка, плотно стянутая крепкой нитью. Гринер, хоть и был раньше свидетелем странных способов получать послания (взять хотя бы огромного бурого медведя, заявившегося однажды со свежими новостями и не таким уж и свежим оленьим окороком), все же вздрогнул от неожиданности.

— О, это от короля, — Тео тут же забыла о намечающейся головомойке и, выдернув стрелу из доски, принялась отматывать красную нить.

— Скажите, а эта стрела, она никогда… не промахивается?

— Было пару раз, когда она мне кружку с элем разбивала напрочь, но я чуть подправила заклинание… О… Как интересно…

Гринер вытянул шею.

— Что там?

— Король прибудет в гости через двадцать минут. — Тео нахмурилась, оглядев себя. — Конечно, он ко многому привык, у королей железная выдержка, но это, по моему, слишком… пойду переоденусь.

Этим утром, отдавая дань столичной моде, она напялила на голову соломенную шляпу, чтобы жаркое солнце не обожгло щеки, а в остальном своем наряде отдалась на волю судьбы, то есть — что первое попалось под руку, то и надела. Правда, Гринера поначалу слегка шокировали кружевные панталоны, но большая часть их скрывалась шелковым халатом в крупную хризантему (явно из Араханда), так что беспокоиться было не о чем. Но короля обижать таким домашним видом не следовало.

— И, кстати… — Тео, уже стоя в проеме двери, ведущей на кухню, озорно подмигнула ученику. — У тебя на носу пятно от орехового сока.

И она исчезла в доме, а Гринер только и успел заметить, что нос у нее абсолютно чист. Почесав свой собственный, он понял, что в очередной раз стал жертвой специфической части обучения под названием "юмор".

За двадцать минут, остававшиеся до приезда короля, Гринер сумел совершить чудо — он избавился от коричневого пятна на носу. Правда, для этого пришлось использовать жесткую щетку для мытья посуды (соответствующего заклинания Гринер не знал), и теперь нос юноши был не коричневым, а ярко-красным. Он даже успел причесаться и теперь стоял на парадном крыльце, высматривая вдали всадников.

Тяжелая дверь с железным кольцом посередине глухо заскрипела, приоткрываясь, и в проеме возникла слегка приведенная в порядок голова Тео.

— Ты что здесь делаешь, позволь спросить?

— Встречаю короля…

— Хех, дурачок. Пойдем на кухню.

Гринер последовал за магичкой на кухню, и, следуя ее примеру, уселся за большим столом. Его наставница и впрямь приоделась ради такого случая — расшитый серебром черный камзол, белая рубаха, скрипящие кожаные штаны ("самый писк, когда кожа при ходьбе скрипит" — говаривала она) и сапожки, блестящие так, будто над ними неделю трудились две роты чистильщиков обуви. Гринер посмотрел на Тео, в поисках подсказки, и решил все делать, как она.

А магичка развернула стул, уселась на него верхом и принялась пялиться в картину, висевшую на стене — на ней был изображен Его Величество Дориан Второй, при параде, с мечом наголо и высокомерным взглядом.

Гринер не особенно любил портреты, в основном потому, что те, которые висели в верхнем коридоре, плевались, стоило ему пройти мимо. А этот, огромный, в полный рост, так вовсе нагонял на него страх тем, что находился в неподобающем месте, что позволяло предположить какие-то зловещие тайны. Гринер вырос при замке и прекрасно знал, что картины должны висеть на стенах специальных галерей, в крайнем случае — в кабинете.

Тео молчала, Гринер тоже молчал. Тишина стояла ватная, только за окном мерно гудели пчелы, собиравшие нектар с цветника около дома. Внезапно раздался странный звук. Он исходил из камина — там что-то копошилось и фыркало. Гринер чуть приподнял туловище от стула, но тут же пораженно уселся на место — потому что из каминной трубы прямо на дрова свалился мужчина.

Тео, как ни в чем не бывало, отвела взгляд от портрета, пробормотав "хорош, подлец", и Гринер в очередной раз почувствовал себя дураком. Ему почему-то подумалось, будто их гость шагнет в кухню прямо из картины, но, видимо, он предпочел появиться более экстравагантным способом.

Молодой мужчина (ему вряд ли можно было дать больше двадцати пяти) выбрался из камина, поднимая облако пепла, чертыхнулся, задев ногой полено, и выпрямился. Потом он оглядел присутствующих печальными глазами и грустно заявил:

— Я — король.

— Верно, Дори, — Тео вскочила, подхватила под руку мужчину и, отряхивая по пути его камзол, подвела к своему стулу. — Присаживайся.

Король сел, со странной тоской осмотрел пустой стол и повторил:

— Я — король.

Гринер решил, что правитель земель от Рены до Мокрых гор и от Седых отрогов до Южного моря сошел с ума, и это и есть та самая проблема, которую им с наставницей необходимо решить. Он даже почувствовал себя патриотом.

— Дори, — Тео успокаивающе похлопала своего старого друга по руке, — уверяю тебя, это не новость. Если бы каждый раз, как ты внезапно обнаруживал, что у тебя на голове корона, а под задницей — трон, ты обращался с жалобами ко мне, пришлось бы поселить тебя тут. А я не вынесла бы придворной суеты, и выставила бы вас всех через неделю самое большее. В чем проблема?

Дориан закусил нижнюю губу и умоляюще посмотрел на Тео.

— Милая моя, прости за то, что морочу тебе голову — но КАК ЖЕ ОНИ МЕНЯ ВСЕ ДОСТАЛИ!

Пчелы под окном испуганно замерли, а потом дали деру в лес — подальше от столь странного места.

Тео приподняла бровь, потом шепнула Гринеру:

— Чайник, кипяток, чай, с мятой, быстро.

И заворковала что-то королю на ухо. Он сидел, подперев рукой голову, и внимал, время от времени кивая. Потом, заметно приободренный, отпил чая, поданного Гринером уже через минуту (юноша гордился тем, что умеет вскипятить воду движением руки за несколько мгновений) и изрек:

— Отпустило.

Все расслабились.

— Дори, я ведь говорила тебе, что судьбу не переспоришь? — Тео достала любимую кружку с намалеванной на боку зверской рожей (рожа страшно завывала и норовила тяпнуть всякого, кто покушался на собственность магички) и налила себе чаю. — И я говорила тебе, что, хоть ты не создан для королевской жизни, тебе придется поднапрячься, чтобы вынести эту ношу? Говорила?

Король кивнул, соглашаясь, и судя по всему, не в первый раз уже.

— Ты покамест один из самых разумных, лучших королей, которых я… Ну так все-таки — что у вас там стряслось?

— Насчет ноши ты была права. Скажи, это только в мое правление случаются все возможные и невозможные беды или с моими предшественниками было так же? Но не буду ныть, — король горько усмехнулся, — лучше расскажу. В двух деревнях заметили восставших покойников.

— Зомби, — буркнула магичка, проводя рукой по столешнице, на которой тут же выросли миниатюрные горы и потекли миниатюрные реки, складываясь в карту королевства, — или все же привидения? Разница есть, и она важна.

Гринер часто и возбужденно задышал — шутка ли, настоящие мертвяки. Сел на табуретку, обратился в слух.

— Именно зомби. Деревни называются Шпынька и Белолес. Подняты два кладбища, целиком, но не одновременно. — Дориан помассировал виски, видимо, припоминая доклады. — М-м-м, в первой деревне сначала объявились только два восставших трупа — один совсем недавний, утонувшая женщина являлась к мужу. Скреблась в окно. Он поседел за одну ночь, но жители деревни решили, что он от горя сошел с ума, и ему привиделось. Там же местный пьяница видел уже… несвежий экземпляр — списали на то, что он надрался. Но потом, когда мертвецы буквально толпами стали слоняться по улице и лезть в дома… Жители рассказывали, что особенно страшно было, когда при ходьбе с их тел отваливались куски плоти, а вороны…

— Не так красочно, Дори, будь милостив: мой ученик сейчас лишится чувств.

— Хорошо. Хм… Во второй деревне все произошло намного быстрее. Мертвецы всем скопом заявились с утра пораньше к главной площади. Они… хм… — он покосился на бледно-зеленого Гринера, — убили священника Древа, что вышел к ним со святой ветвью в руках, население взялось за серпы, мотыги и молотилки. Потеряв еще троих своих, жители решили покинуть деревню. Но какое-то количество зомби они покромсали на кусочки.

Тео шепнула Гринеру «печенье», и юноша полез в продуктовые полки, стараясь не упустить ни единого слова.

— Покинули, говоришь… А что сказал Некс?

Тео сидела с абсолютно невозмутимым лицом, и только время от времени подправляла объемную карту на столе круговыми движениями пальцев.

— Некс раздобыл максимум информации по этим двум делам, а потом, откланявшись, заявил, что он мой генеральный префект и следователь по обычным преступлениям, а всякой чертовщиной заниматься не намерен; сказал даже, что я могу его уволить, но он к этому делу и близко не подойдет. — Король вздохнул и кисло закончил, — Он даже взял отпуск на две недели. Сказал, цитирую: "Я давненько не наведывался на ферму своей семьи, там помидоры, огурцы, капуста, надо б присмотреть за ними…" И, не испытывая ни малейшего угрызения совести, уехал, подлец. Я уверен, что это он специально, чтоб позлить меня и доказать, что я без него не справлюсь.

— Это не в его стиле, — прищурилась Тео, — ну-ка выкладывай, что ты ему наговорил?

Молодой король медленно повернул голову в сторону Гринера и уставился на него тяжелым взглядом.

— Юноша, все, о чем мы беседуем тут, никоим образом не должно стать…

— Я понимаю, сир. Обещаю, что… обещаю что никому.

Гринер от волнения даже стукнул глиняной глазурованной тарелкой по столу, ставя печенье. Ретировался на табурет и поспешно отпил чая — в горле пересохло. С одной стороны, было очень страшно, а с другой — жуть как увлекательно… Неужели он поучаствует в настоящем деле? Это было бы здорово, учитывая, что за последнее время максимально опасным занятием для него являлся спуск в подвал с заданием выпросить у подвального домового банку с соленьями. Конечно, был еще тот случай с жутким домом, но Гринер тогда ничего особенного не делал, только объедался, бегал, прятался по переулкам и гонялся за демонами в человеческом обличье. Обучение у мага он представлял себе несколько иначе, тем более что Тео обещала ему "приключения каждый день". Хотя, только попав в этот дом, он удивлялся всему — бродящим туда-сюда доспехам, плюющимся портретам, комнатам без входов и выходов, странному существу, живущему под полом в кухне, еще более странным посетителям… Но рано или поздно, все приедается, и Гринер уже через пару месяцев компанейски махал ручкой доспехам, выяснил, что домовой-подвальник обожает сладости, а также научился громко и панически вопить, попадая в комнаты без дверей. Хотелось таинственности, приключений и — да, конечно! — подвигов.

Пока Гринер предавался мечтам о том, как он с наставницей отправится на поиски опасных и прекрасных чудес (и даже представил себе, как их фигуры на резвых конях будут романтично вырисовываться на фоне огромной восходящей луны), он пропустил слова короля о том, что именно тот сказал своему префекту. Но, судя по реакции Тео, что-то очень забавное — она хихикала. Хотя полностью на ее реакцию никогда нельзя было положиться. У нее было весьма своеобразное чувство юмора. Например, она ржала, как сумасшедшая, когда Гринер выпил какое-то из зелий, стоявших в ее лаборатории, и у него на животе выросло сморщенное лицо, которое тут же принялось орать "Давай жрать, скотина!". Это было совсем не смешно. Гринер потом около месяца не мог избавиться от привычки сначала тыкать себя ложкой в живот, а уже потом есть самому, даже когда рожица пропала.

— Это ты ему зря… — Тео прекратила хихикать и покачала перед королем пальцем. — На такое даже я могла бы обидеться.

— А есть сведения, куда они, эти мертвяки, направились? — спросил Гринер, решивший для разнообразия поддержать разговор, за что получил два взгляда: хмурый короля и ободряющий от магички.

— Правильно Гринер, надо брать быка за рога, — заметила она, потом поправилась, — мы не о тебе, Дори, а о ситуации. Вот карта, показывай.

Дориан, видимо, решил ничему не удивляться, и, привстав, помахал печеньем (от которого так и не откусил ни кусочка) над столом, в двух направлениях.

— И что тут у нас… — замурлыкала Тео, тоже наклонившись над картой. Она сдула крошки и хмыкнула. — Тут пусто, тут пусто, поселений нет, а вот тут — интересно! — владения барона… барона…

— Толли, — подсказал король, усаживаясь обратно.

— Так, давай поговорим о бароне Толли. Он симпатичный?

— Что? — король поперхнулся чаем, постучал себя кулаком по груди, и, справившись с кашлем, спросил: — А это так важно?

— Конечно! — Тео цыкнула зубом, задорно тряхнула кудряшками и даже подмигнула королю. — Это очень важно.

— Ну, не знаю… я его ни разу не видел, он никогда не был при дворе…

— А он разве не приезжал ежегодно, чтобы сдать налоги? — когда король в ответ покачал головой, Тео нахмурилась. — Это ведь нарушение.

— Это нарушение традиции, дорогая моя, но за это не арестовывают. Закона, обязывающего его появляться в столице, не существует. Ко мне всегда являлся его представитель. Но, судя по тому, что у барона было шесть жен, — да, он вполне хорош собой.

— Шесть?

— Да, и все умирали примерно через год после замужества. Сейчас он женат в седьмой раз.

— А как они умерли? — на лице Тео явственно стал заметен азарт, с точки зрения ее ученика — совершенно неуместный.

— Вот уж не знаю, — растерялся король.

— Ладно…

Тео побарабанила пальцами по столу, потом решительно развеяла карту одним движением.

— Мы с Гринером займемся этим.

Юный ученик мага решил, что, пожалуй, попридержит эмоции до ухода короля. Да и ходить колесом по кухне с непрожеванным печеньем во рту опасно.

Гринер был абсолютно уверен, что король покинет их дом таким же способом, каким прибыл, только наоборот; юноша уже приготовился наблюдать за тем, как Его Величество со свистом вылетит в трубу, но все оказалось гораздо прозаичнее. Они вышли к конюшне, Тео прочертила в воздухе квадрат, он с легким свистом упал на короля, и тот исчез. Магичка скептически оглядела ученика. — Ты еще не готов? Быстро, даю двадцать минут на сборы.

— А что брать-то? — крикнул Гринер уже заворачивая за угол конюшни.

— Сам решай! Когда от содержимого твоей сумки зависит жизнь, начинаешь более тщательно собирать вещи… Бегом!

Убедившись, что ученик совершенно точно удалился, Тео хихикнула, и, смерив взглядом расстояние до третьего этажа, одним огромным прыжком преодолела его, влетев точно в окно своей комнаты. Через секунду раздался грохот, а затем не по-женски мощный рев:

— Какая зараза поставила тут табуретку?!!!

Гринер успел вовремя, хоть это и стоило ему истошно колотящегося сердца, красной физиономии ("ну, хоть она теперь одного цвета с носом", — успокаивал себя он) и всклокоченной прически. Когда он подлетел к конюшне, Тео, в дорожной одежде, уже ждала его, лошади были взнузданы и выведены наружу. Магичка с легкомысленным видом жевала соломинку, прислонясь к столбу.

— Чуть не опоздал, — укорила она ученика.

— "Чуть" не считается, — храбро огрызнулся Гринер и спросил, — а сами вы как сумели так быстро собраться?

Магичка села в седло и похлопала рукой по чересседельным сумкам.

— У меня есть наборы для разных случаев. Несколько мешков, каждый для своего… приключения. Этот, например, предназначен для "путешествия верхом продолжительностью от пяти до четырнадцати дней, с возможностью хорошо провести время в приличном обществе". Плюс некоторые предметы специально для работы с нежитью.

— А, понятно. — Гринер сел верхом на своего флегматичного конька и поинтересовался: — А у вас есть набор для "непредсказуемых приключений с опасностями, ловушками, неожиданностями, случайностями и схватками"?

— Есть. Но ты можешь не беспокоиться. Он всегда со мной. — И она постучала себя пальцем по лбу.

Они сделали привал в лесу — в Норках, деревеньке неподалеку от их дома, Тео ночевать не захотела, объясняя свое решение необходимостью спешить; они галопом пронеслись через Норки, распугав бродивших по улице куриц. До следующего поселения оставался еще день пути. Пришлось выискивать местечко в лощине, поросшей молодыми дубками, разводить костер, и варить гороховый суп с кусочками вяленого мяса. Горох Гринер не любил, но терпел. Во время ужина Гринер спросил:

— И какой у нас план?

— Сначала побываем на кладбище, откуда подняли трупы. Лучше, если удастся посетить оба, но и одно сойдет. А потом поедем к барону.

— Вы думаете, он в этом замешан?

— Даже если нет — мы предупредим его о том, что в лесах неподалеку шляются толпы мертвецов. Но я сомневаюсь в его непричастности — обычно умертвия не так целенаправленны. Их туда что-то — или кто-то — гонит. Возможно, он в опасности. Посмотрим…

Они улеглись спать на одеяла, брошенные у костра. Тео ворочалась минут пять, потом тихонько спросила:

— Гринер, ты заходил сегодня в мою комнату?

— Что вы, нет, конечно… я даже не знаю, какая дверь в нее ведет.

"И есть ли она вообще, эта дверь", — добавил он про себя.

— Ясно… — Тео вздохнула. — Значит, я сама переставила эту проклятую табуретку.

Гринер ничего не понял, но задумался — а много ли у него шансов против кучи живых мертвецов, учитывая то, что у его наставницы провалы в памяти? С этой оптимистической мыслью он заснул.

Из таверн, в которых они побывали за последующие два дня, Гринеру не понравилась ни одна. Тео назидательно хрустела подгоревшей коркой на хлебе и убеждала его, что надо радоваться тому, что есть. Но, как подметил юноша, суп во второй таверне даже она есть не стала. Посмотрела странным взглядом на хозяина трактира, и тот, судорожно сглотнув, куда-то умчался. Гринер чуть не заработал себе растяжение мышц шеи — так сильно он выворачивал голову, отъезжая от таверны, чтобы увидеть, что творится на ее заднем дворе. В приоткрытую калитку он успел заметить, что хозяин носится по двору кругами, бешено размахивая при этом связками сарделек. Тео молчала, довольно улыбаясь. Гринер внезапно похолодел и стал судорожно вспоминать, хвалила или ругала Тео то печенье, что он недавно испек (и, из-за которого, собственно, и была забита каминная труба). Вроде ела, даже не морщилась… вон, даже короля угостила. Юноша успокоился, но дал себе зарок больше ничего не готовить. Лучше лишний раз съездить в Норки за готовым блюдом, чем потом отмахиваться сардельками от одному тебе видимых кошмарных тварей.

В следующей деревне гостиницы или простой таверны было не сыскать, так что Тео напросилась переночевать в дом к самой незлобной на вид бабуле. Та, правда, оказалась сплетницей — все время рассказывала про своих соседей, кто кого обманул или обрюхатил, или сказал нехорошее — а потом начала расспрашивать магичку с учеником. Да так настойчиво, что Гринер пожалел, что в самом начале разговора сказал «Здрасьте». "Если б не сказал" — думал он, сокрушаясь, — "можно было бы прикинуться немым. Или вообще мертвым. Зайти в домик и упасть на пол…"

Тео же наплела с три короба, прихвастнула, что едет по особо важному поручению от старосты Норок (у старушки загорелись глаза) и посетовала на урожай брюквы. Когда любопытство хозяйки было удовлетворено, даже с лихвой, та предложила, наконец, проводить их в комнату. Ужина она им, кстати, и не предлагала.

Бабуля дошаркала до косой двери, толкнула ее и тут, словно спохватившись, сказала:

— А кровать-то там одна…

И зыркнула глазом, скандально так. Но Тео улыбнулась широко, вынула из старушкиной руки свечу и пояснила:

— А это мой племянник. Троюродный.

И затащила Гринера в комнату.

Обстановка там была не то чтобы не очень — ее вообще почти не было. Полупустой чулан, односпальная кровать и ссохшийся стул.

— Что ждешь, ложись, — буркнула Тео, укрепляя свечу на стуле.

— Ну… — Гринер почесал нос. — А если все подумают, что вы… то есть, что мы…

— Что мы любовники?

— Ну, да. — Юноша облегченно выдохнул, говорить это слово ему не пришлось.

— Ну, подумают. Сильно волнует тебя то, что себе вообразят эти деревенские, учитывая, что завтра мы уедем и, скорее всего, никогда сюда больше не попадем?

— Э-э-э, нет. То есть не сильно.

— Ну, вот и хорошо. — Тео тряхнула одеяло, поморщилась, увидев пыль. Села на кровать и стала стягивать сапоги. Гринер молчал, но его напряжение буквально разливалось по комнате киселем. Тео раздраженно сдернула сапог с ноги и отбросила его в сторону.

— А теперь что тебя беспокоит?

Гринер поблагодарил Богов, что наставница сидит к нему спиной и промямлил:

— Ну, как бы сказать… вы только не обижайтесь, то есть не злитесь…

— А… ты боишься, что я действительно начну приставать к тебе?

Ученик зарделся, как маков цвет, и кивнул. У магички, видимо, были глаза на затылке, потому что она хохотнула.

— И откуда у тебя такие мысли?

— Ну…

— Ясно. Так вот, можешь расслабиться — я мальчишками не интересуюсь.

— Я не мальчишка!

— Ну, мужчинами.

— Как, вообще? — вырвалось у Гринера, он быстро захлопнул рот, но неприличный вопрос уже был задан.

Тео тяжко вздохнула, откинула второй сапог и легла, замотавшись в одеяло. Потушила свечу мановением руки и ответила:

— Вообще. Я предпочитаю женщин. Доброй ночи.

К ближайшей покинутой деревне, Белолесу, они добрались утром четвертого дня. Название они прочитали на дорожном столбе, новехоньком, и буквы были с завитушками — Гринер подумал, что поселение окажется как минимум зажиточным. Но ошибся: все дома оказались деревянными, лишь один в два этажа, и вообще деревня производила жалкое впечатление. Всего три улочки, по которым ветер гнал пыль, закручивая ее в маленькие смерчи смотрелись более чем мрачно… Ставни хлопали, заставляя Гринера вздрагивать, пустые окна домов, казалось, смотрели на него с немым укором. Он сказал себе, что надо привыкать, что все это — обычные рабочие будни королевского мага (или его ученика), и уже вроде справился со страхом, но тут как назло, ему на глаза попался труп. С этого момента деревня приобрела статус «жуткой», а сам Гринер, сдавленно ойкнув, все свои моральные силы бросил на сдерживание тошноты. Тео спрыгнула с коня, привязала его к колодезному вороту и спокойно подошла к трупу мужчины, заинтересованно склонив голову набок.

— Похоже, это та деревня, в которой жители решили сначала порубить зомбей в капусту. — Она присела на корточки рядом с телом, внимательно осматривая его и валяющийся рядом серп, затем окинула взглядом маленькую площадь, в центре которой, видимо, и произошла битва. — Но у них ничего не вышло. А у этого, гляди-ка, Гринер — горло перегрызено. Пережевано, я бы даже сказала.

Юноша, смертельно бледный, все-таки нашел в себе силы подойти и встать рядом с магичкой, хотя взглянуть на труп в упор все еще не решался. Тео одобрительно хмыкнула. "Предыдущий мой ученик, несмотря на то, что побывал на войне, в похожей ситуации побежал в кусты". — подумала она. — "А этот — гляди-ка, держится молодцом".

— Тут точно никого из живых не осталось. А ну-ка, ученик, предположи, где может находиться кладбище?

Гринер огляделся. Площадь обступали домишки, сами теперь похожие на умертвий — безжизненные, холодные. С юга шла улица, по которой они приехали; она пересекала площадь и раздваивалась, соответственно на северо-западную и северо-восточную улицы. Они были абсолютно одинаковые, только в начале одной из них лежал еще один труп. Гринер заставил себя мыслить четко и хладнокровно. Труп лежал так, будто что-то, идущее с того конца улицы, набросилось на него, повалило и…

"Спокойно!"

… разодрало горло чем-то, то ли зубами, то ли просто руками. Вряд ли после случившихся тут событий кто-нибудь, каким бы храбрым он ни был, бросился бы догонять умертвий. Значит, он попался им, когда они шли с той стороны. Юноша сглотнул, в который раз, и вытянул почти не дрожащую руку на северо-запад.

— Думаю, оттуда.

— Верно.

Коней они оставили на площади. Те не испытывали никакого ужаса перед трупом; Тео только предупредила, чтобы Гринер привязал своего конька покрепче. В нескольких шагах от колодца находилась поилка, и мало ли что могло туда попасть.

Тео и ее ученик медленно прошли по улице, Гринер даже взглянул на труп (женский), и подумал, что еще парочка таких увлекательных дней, и он будет относиться к ним так же спокойно, как и наставница. Или не будет.

Кладбище выглядело странно — Гринер прищурился, и только через минуту понял, почему. Могилы были выворочены изнутри, земля истоптана, перемешана с прогнившими остатками гробов и цветами, что когда-то украшали место упокоения. Тео остановилась у края кладбища и присвистнула.

— Многовато для такой маленькой деревушки… или у них тут мор был? Так. Сорок две тут, и на отшибе шесть. Итого сорок восемь. Придется поработать.

Она достала из-за пояса перчатки, надела их и кивнула Гринеру, чтобы он проделал то же самое. Затем скомандовала:

— Так, в быстром темпе собираешь по одной горсти земли с могил справа, и ссыпаешь в кучу посередине кладбища. Я делаю то же самое, но с левыми могилами. Понял?

Юноша кивнул и надел перчатки, обещая себе, что после выбросит их, а лучше — закопает.

— А теперь… — Тео широко ухмыльнулась. — Кто первый соберет землю со своих могил, тот выигрывает!

И, перемахнув через плетеную оградку, длинными прыжками понеслась по кладбищу, от одной могилы к другой, а потом в центр, и опять… Гринер буквально врос в землю, как столб, и язык у него прилип к небу. Сказать такое?! Как она…

— Кто последний, тот индюк! Отстаешь от меня на три могилы, Гринни!

Юноша замялся еще на секунду, необходимую ему для того, чтобы окончательно увериться с собственном сумасшествии, а потом покорно принялся прыгать по своему участку.

Гринер проиграл с разгромным счетом двадцать девять-девятнадцать. Когда они, запыхавшиеся, стали над внушительных размеров холмиком из могильной земли, Тео, отведя предплечьем прядь волос со лба, участливо произнесла:

— Ну-ну, не стоит расстраиваться, еще наловчишься.

— Да я не из-за проигрыша.

— А из-за чего? — она заглянула ему в глаза. — А… Понимаю. Да, согласна, такие приключения для тебя еще странноваты. Ведь еще совсем недавно ты был простым поваренком в замке…

— Не поваренком! — вскинул голову Гринер.

— А кем? — Тео сняла перчатки и отряхнула их от земли.

— Ну… Я был в штате прислуги…

— И чем ты занимался? — перчатки были вывернуты наизнанку и засунуты за пояс.

— Понемногу тем, понемногу сем… — он покраснел.

— Горшки выносил за лордами и леди, пыль вытирал, высокородных собачек выгуливал, так? Да не смущайся ты… Я вот было дело, и стойла чистила, и посудомойкой в трактире работала.

— Правда?

— Честное магическое. Даже была разбойником с большой дороги. — Тео перевела дух. — Так, теперь тебе надо чуток подать назад…

— А когда это вы были разбойницей?

— Гринни, об этом я расскажу потом. А сейчас — двинь тазом. Вот умничка.

Юноша в который раз убедился, что как только он затрагивает темы, на которые у его наставницы нет ни желания, ни времени говорить, она становится чрезвычайно груба и общается короткими предложениями. К грубости он привык, конюшие и не так честили мальчишек в замке… Но у него возникало неприятное впечатление, будто Тео считает его малышом, который не вовремя задает вопросы вроде "Почему трава зеленая". Раньше, до истории с Вреднометром, он бы обиделся. Но сейчас просто постарался отнестись к этому философски.

Тео достала из кармана кристалл размером с большой палец, прозрачный, с пузырьками внутри. Крепко обхватила его и подняла над кучей земли.

— А вот теперь ты поймешь, зачем мы с тобой носились по кладбищу, как угорелые. В старые времена с умертвиями справлялись, кинув им в лицо горсть земли с их могилы, но тут у нас ситуация посерьезнее. Во-первых, их много… — пока она объясняла, кристалл медленно наливался зеленоватым светом. — Не буду же я просить их подождать, пока я определю, какая горсть с какой могилы кому полагается. Во-вторых, тащить с собой мешок с землей неудобно. Ну, и в-третьих…

Кристалл ослепительно вспыхнул, и Гринер, который не успел отвернуться или зажмуриться, захлопал глазами, пытаясь прогнать цветные круги.

— В-третьих, — гордо сказала Тео, пряча кристалл в карман, — так будет гораздо быстрее. Хлоп — и готово, сам увидишь. Перчатки, кстати, можешь снять. Выверни их наизнанку, как я, и спрячь в чересседельные сумки. Вечером, на привале, прополощешь их в воде и опалишь чуток над огнем — на всякий случай.

Гринер последовал ее совету. Они вернулись в деревню, отвязали коней и поспешили покинуть это жуткое место. Кони, правда, вели себя спокойно, но Гринер все же тревожился неизвестно почему, и поминутно оглядывался на окна брошенных домов. Только когда деревушка скрылась за поворотом дороги и небольшим лесом, облегченно вздохнул. Потом спросил:

— Теперь в другую деревню, да?

— Нет, не вижу смысла, мы и так отстаем от них, хоть они и двигаются медленно. — Кого магичка имела в виду, говоря «их», Гринер прекрасно понял. Она достала из кармана кристалл и положила на ладонь левой руки. — Есть такая пословица, "За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь", слыхал?

— Угу. Думаете, они разделятся?

Кристалл тем временем снова засветился, но теперь уже желтоватым светом, и приподнялся в воздух на пару дюймов.

— Понятия не имею. Посмотрим… Они ушли в том направлении. — Кристалл острым концом указывал на север, чуть подрагивая. Тео спрятала его и забормотала себе под нос: — Если дверьми, то придется делать крюк к востоку, а потом опять возвращаться, так что то на то и выйдет… Придется скакать большую часть ночи, чтобы нагнать их завтра днем, ученик. Поехали.

Солнце скрылось за горизонтом, а они все скакали, правда, не переходя в галоп: берегли коней. Гринер молчал, переваривая увиденное за день, Тео же мурлыкала под нос мотивчик, забавное смешение нескольких народных песенок. Судя по всему, пропев один куплет и обнаружив, что не помнит дальше слова, она принималась за другую песню. Только через три часа после захода солнца она остановила коня и окликнула Гринера.

— Стой! Вот тут, я думаю… Тут где-то неподалеку вода.

Так и оказалось — в ложбине, шагах в ста от дороги, они нашли ручей. Такой мелкий, что его можно было перешагнуть, но все же ручей. Гринер первым делом занялся перчатками, хоть и боялся к ним прикоснуться. Тео тем временем собрала сучьев для костра, но подвешивать над ним котелок не спешила. Сначала она, надев перчатки на небольшие веточки, поводила ими над пламенем, внимательно осмотрела и фыркнула. Затем протянула Гринеру его пару. Юноша, не сумев сдержаться, отпрянул с гримасой на лице.

— Я не стала бы советовать тебе и к обычному мертвецу прикасаться, а уж тем более к поднятому. Но сейчас говорю — возьми и не бойся, они чистые. И сбегай, набери котелок, я пока коней расседлаю.

Они поели и легли на одеяла ногами к костру; Гринер некоторое время двигал подстилку то так, то эдак, ему то казалось, что тепла от огня недостаточно, чтобы согреть ноги, то чудился запах горящих подметок. Наконец-то он угомонился, завернулся плотнее в одеяло, не оставляя лазеек для легкого, но холодного ветерка, и спросил:

— А со второй… группой что вы будете делать?

— Как встречу, так и подумаю.

— Не пытайтесь меня обмануть, вы же всегда все наперед просчитываете…

Тео усмехнулась. Ученики время от времени удивляли своей сообразительностью, и это ей нравилось. "Беда в том, что это случается редко", — подумала она и с трудом подавила желание потрепать Гринера по голове. Он бы наверняка решил, что такой жест неспроста. С одной стороны, хорошо, когда тебя уважают за предусмотрительность, но с другой — не всегда приятно, когда люди в каждом твоем поступке видят трезвый расчет и ничего больше.

— Не всякую ситуацию надо просчитывать заранее, Гринер. — Вздохнула магичка. — Понимаешь, если все рассовать по полочкам и рассчитать, позднее, столкнувшись с чем-то непредвиденным, можно крепко сесть в лужу. Лучше не ограничивать ни себя, ни ситуацию. Единственное, что точно не помешает — так это знать предпосылки, изначальные данные. А уж как оно все пойдет… Только Боги ведают.

— Боги? — У Гринера этим вечером, по всей видимости, было саркастическое настроение. — Я думал, вы неверующая. Ну… раз вы маг.

— Вредно так много думать, Гринер. Я верю в Богов, но не поклоняюсь им. Разницу улавливаешь?

Юноша засопел носом и замолчал. Но через минуту снова заворочался, явно проверяя, не заснула ли наставница.

— Да не сплю я… спрашивай.

— Вот вы сказали, что король… ну, Дориан. Что он иногда не выдерживает ноши и еще про то, что ему не хочется быть королем… Это правда?

Тео молчала долго, видимо, раздумывала, стоит ли такого молодого оболтуса посвящать в тайны королевства. Гринер терпеливо ждал, зная, что без ответа его не оставят. Правда, он мог звучать как "Не мели ерунды и спи", но игнорировать его магичка точно не будет. Не в ее правилах.

— Видишь ли, Гринни… Я сейчас кое-что тебе расскажу, но это должно остаться между нами, ты понял?

Юноша закивал, потом сообразил, что в темноте Тео вряд ли увидит его жест (хотя чем кхар не шутит) и прошептал:

— Понял, конечно. Обещаю.

— На самом деле все так запутано… Ну, скажи, ты ведь знаешь историю о том, как Дориан стал королем, историю, полную волшебства и пророчеств?

— Конечно. Старый король умер, не назвав наследника, и страну ожидали свары и войны из-за короны, но все знали, что на самом-то деле у короля был сын, которого он отдал на воспитание старому магу Меррилену, и тот скрывал мальчика на волшебном острове, где тот рос втрое быстрее обычного человека. И было еще пророчество, что он возвысится из самых простых, и вернет себе корону. И когда пришло время, маг Меррилен взял королевский меч, и вогнал его по гарду в камень, и изрек: "Кто вытащит сей меч из камня, будет по праву королем Вердленда, королем для всех, и богатых, и бедных"… — Гринер сам не заметил, как стал рассказывать возвышенным слогом бардов, бывавших в замке, где он служил. Они часто рассказывали эту историю. — А Дориан был пажом у одного из баронов, приехавших, чтобы попытать счастья. Он вынул меч из камня, его признали королем, и даже те, кто сначала сомневался, поверили в это, когда маг Меррилен открыл тайну его рождения, а…

— Он был вовсе не пажом.

Гринер осекся.

— Он был помощником мясника.

— Но… как же… но ведь все говорят…

Тео тяжело вздохнула, потом приподнялась и повернулась на бок, к Гринеру лицом, подпирая рукой голову.

— Я же говорила, тут все очень запутано… политика, интриги, подковерная борьба. Даже не знаю, поймешь ли ты, но верю, что попытаешься. На самом деле все было иначе. Старый король (с твоей стороны стыдно не помнить, как его звали, хотя сейчас каждый третий зовет его просто "старый король", настолько слава Дориана затмила всех, кто был до него), так вот, старый король, которого звали Беорель, действительно отдал магу своего сына на воспитание, поскольку шла война с Лионом из-за Ламборджи и он не доверял своим придворным. Маг взял мальчика, и, как выяснилось, вовремя: на короля, возвращавшегося из разведки с малым отрядом, было организовано нападение, причем нападавшие оделись в цвета Лиона, чтобы запутать всех… Но я увлеклась, это к делу мало относится… В общем, король тогда хоть и получил стрелу в бок, но выжил. Потом были всякие распри, бароны не давали королю покоя, требуя, чтобы он прекратил войну, ему пришлось отдать Ламборджи, а там полным-полно рудников, шахт драгоценных камней и… хм, неважно. Прошло пять лет. Пять лет интриг, ночных убийц и отравленных кинжалов. В конце концов один из наймитов барона…э-э-э, тебе его имя незачем знать, достиг своей цели. Король умер.

— Так его убили?!

— Ш-ш-ш, ты орешь так, что в столице слышно. Убили, да.

— А что же маг? — Гринер послушно понизил голос.

— Я не… Г-хм. Маг не успел. Он был в другой стране, заботился о… мальчике. Это его, конечно, не оправдывает, но невозможно предусмотреть все… кто бы мог подумать, что она… — Тео отвернулась, и, глядя в пламя костра, продолжила: — В общем, в том, что случилось после, «история» не врет. Действительно, готовилась большущая свара из-за короны. Один из тех, кто готовил покушение на короля, подкупил священника Древа. В спешном порядке тот нацарапал «пророчество», поползли слухи. В королевский замок съехалась вся охочая до власти знать. Чтобы дело не кончилось потасовкой (а на поминальном пиру все надрались, как свиньи), Брат Древа Аммель объявил о пророчестве, якобы провозглашенном самим Мерриленом. Во дворе заговорщики в спешном порядке установили деревянную колоду, воткнули в нее меч. Бароны и лорды препирались почти до рассвета, каждый был уверен, что лишь ему суждено вытащить меч и стать королем. Потом вся эта пьяная орава высыпала на двор с факелами. А маг Меррилен стоял в толпе, скрытый плащом, и хоть убей, не знал, что делать.

Гринер затаил дыхание. Он со внезапной ясностью понял, что его наставница рассказывает об этих событиях, как участница. "Она была там, точно была…" — подумал Гринер и ощутил одновременно зависть к человеку, ставшему свидетелем исторических событий, и разочарование, ведь события эти в пересказе очевидца потеряли всю свою славу и волшебство.

— И вот они осматриваются, подсвечивают себе факелами — а возле колоды кто-то стоит. Больше всех удивился, конечно, Брат Древа, ну и тот, кто его подкупил. По их плану, Аммель должен был обратиться к Богам с вопросом, кому первому тянуть меч, и естественно, жребий пал бы на изменника, а там, пусть бы даже все поняли подоплеку, значения это уже бы не имело. Молва бы разнесла по всей стране о мече, предназначении и новом короле. А тут — сюрприз. Колода, меч — и паренек, держащийся за рукоять.

— Дориан?

— Арчи. Помощник мясника. Это потом он взял имя Дориан, имя наследника… Дело было в том, что хитрый, но глупый — да, Гринер, таких людей, как правило, много среди заговорщиков, к счастью, — Аммель взял для своего «представления» деревянную колоду для рубки мяса. Мясник, что работал в замке, итак был раздражен сверх меры, что даже ночью приходится работать не покладая рук, обеспечивая мясом всю эту ораву; повара постоянно требовали поторопиться, а тут еще самая большая колода пропала. Мясник погнал своего помощника найти ее. Мальчик пятнадцати лет от роду, напуганный обещаниями своего хозяина надавать ему тумаков, если он не справится, мальчик, едва ли знавший о тех хитросплетениях и обманах, что окружали трон, всего на всего хотел избежать трепки. Он увидел колоду, увидел меч, и вполне понятно, подумал что какой-то стражник или гвардеец по пьяному делу вогнал его туда. Решив, что оружие он вернет назавтра протрезвевшему хозяину, а колоду все же надо откатить на задний двор, мальчик взялся за рукоятку и на глазах у толпы вынул меч из колоды. Ему не нужен был меч, Гринер, ему нужна была колода. Какая ирония…

Гринера раздирали противоречивые чувства. Приятно узнать правду, но… ведь она такая… такая…

— Непритязательная? — усмехнулась Тео. Она то ли умела читать мысли, то ли правильно угадала выражение лица своего ученика. — Нормальная история, чуда в ней не меньше, чем в официальной версии, может, даже больше.

— А что было… дальше?

— Маг Меррилен вовремя опомнился, разобрался в ситуации и принял единственное верное решение. Кем бы ни был малец, лучше уж меч достанется ему, действовать надо было быстро, бить наверняка, чтобы ни у кого и мысли не возникло… Г-хм. Маг дождался момента, когда меч полностью выйдет из деревянного ложа, слегка повел рукой — и солнце, до этой минуты скрытое на востоке облаками, показалось в разрывах туч, и луч его упал на юношу, как говорят барды, "одевая его в величественный золотой цвет, и пурпурный, цвет королей". Вот этот момент они не перевирают. Хотя зря я так про них, они правильно все делают, народу нужен король-из-преданий, овеянный славой и волшебством…

— А что же эти, ну Аммель и тот изменник?

— Аммеля лишили Ветви и права проповедовать, того, кто его склонил к предательству, лишили земель, титула и повесили за измену. Остальные, те, кто был недоволен… ну, они вскоре поняли, что лучше смириться. А какие уроки ты извлек бы из этой истории?

— Ну… — Гринер задумался. — Никогда не поздно изменить ситуацию в свою сторону.

— Это верно. А еще… — Тео, как показалось Гринеру, грустно улыбнулась. — Никогда нельзя просчитать все заранее… Теперь, надеюсь, тебе понятно, почему король время от времени чувствует себя не на своем месте? Хотя, на мой взгляд, он справляется неплохо, даже хорошо. Ладно, давай спать, парень… И помни, о том, что я тебе сейчас рассказала, знают только трое, исключая тебя. Я, король, отшельник Аммель… то есть четверо, конечно — еще маг Меррилен… Ну, еще Дерек… Черт, как-то много народу… Ну, ладно, это все равно — страшная тайна, не проговорись. Все, спим.

Гринер улегся, подоткнул одеяло так плотно, насколько смог, но мысли прыгали в его голове. Через некоторое время он приподнялся на локте и прошептал:

— Тео… вы спите?

— Ну что еще?

— Один только вопрос, честно, и я усну!

— Говори уж…

— А настоящий Дориан… ну, сын короля Беореля… Где он?

— Что? Парень жив здоров. В тот день, когда его отца похоронили, а помощник мясника вытащил меч из колоды, ему было пять лет. А то, что он якобы рос втрое быстрее — чушь. — Тео помолчала. — Сейчас ему пятнадцать.

— А разве он не хочет вернуть себе королевство?

— Гринер, это уже второй вопрос.

Юноша закусил губу, чтобы не ляпнуть лишнего, и улегся головой на седло. Ему ужасно хотелось узнать все подробности, но было ясно, что еще одно слово — и его заставят скакать на одной ножке вокруг костра до утра.

Тео проснулась с первыми лучами солнца, потянулась и зевнула. Гринер свернулся рядом калачиком, поджав ноги и накрывшись одеялом с головой. Женщина посмотрела на ученика, и на губах ее появилась улыбка. Она тихонько, чтобы не разбудить юношу, подошла к костру и поворошила рукой золу. Довольно хмыкнула, встала, покрутила головой, разминая затекшую шею. Свою трубку она специально паковала на самый верх сумок, чтобы та всегда была под рукой, как и табак. Магичка вытащила из сердцевины кострища тлеющий еще уголек, пальцами, не обращая внимания на жар; прикурила и отошла в сторонку. Присела на поваленное дерево у ручья. Утро выдалось прохладным, пар вылетал изо рта вперемешку с дымом, птицы уже проснулись, но пока только распевались. Лошади переступали ногами во сне, негромко пофыркивая. У костра Гринер перевернулся на другой бок, что-то пробормотал и дернул ногой. Тео покачала головой, опять улыбнувшись, — юноша был у нее пятым по счету учеником, и, пожалуй, если и не подавал особых надежд в плане магии, по крайней мере был хорошим, добрым и честным человеком, что встречалось редко в последнее время. А магия… дай ей только время, она в нем проявится.

Гринер проснулся от того, что лошадь всхрапнула, хоть этого и не понял; просто резко сел, очумело глядя перед собой. Снилось что-то неприятное, но интересное, как ни странно. Он потер руками глаза, огляделся, и увидел наставницу, сидящую на коряге у ручья. Подошел, покачиваясь.

— Выезжаем?

Тео обернулась, оглядела ученика с головы до ног.

— Без завтрака? Ты мне нужен полный сил. Но варить ничего не будем, поедим всухомятку.

Так и сделали. После завтрака Гринер залил водой костер, и поторопился упаковать котелок к себе, от спешки чуть его не уронив: Тео уже отъезжала к дороге. Юноша чувствовал себя разбитым, и, честно говоря, думал только о мягкой постели и нормальной еде.

 

Глава шестая,

в которой Гринер героически побеждает толпу зомби, Тео знакомится с полупрозрачной молчаливой леди, а трактирщик Коль в очередной раз убеждается, что королевские служащие все без исключения — пренеприятнейшие личности

Через пару часов Тео достала из кошеля на поясе зачарованный кристалл и, положив его на ладонь, протянула руку вперед. Гринер догадался, что она сверяется с ним, чтобы не потерять зомби. Мало ли куда они повернут…

Тео поводила рукой по воздуху, чертыхнулась, слезла с коня и прошла вперед шагов на десять, периодически разворачивая кристалл то налево, то направо. Гринер тоже остановился, с интересом наблюдая за наставницей, хотя смысл ее действий ускользал от него.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Никак не пойму… — пробормотала Тео и, вскинув голову, прищурилась, глядя в чащу леса. — То ли они сменили направление, то ли… Гринер, ты как, не против сделать небольшой крюк ко второй деревне?

— А я-то что… — буркнул юноша, — я туда, куда вы скажете… — и уже громко, — да, согласен!

— Я все слышала, — пожурила его Тео, подходя. Она села на коня и спрятала кристалл. — Тут недалеко, следующий поворот направо и часа три, если коней не гнать.

Они тронулись с места легкой рысью. Гринер уселся в седле поудобнее и спросил:

— А почему вы вдруг решили свернуть?

— Не уверена… но, по-моему, эти две группы объединились. Хотелось бы посетить и кладбище в Шпыньке, на всякий случай… да и не так уж много времени мы потеряем, они двигаются все медленнее, догнать их — не проблема. К вечеру как раз станем наступать им на пятки.

— А разве к ночи… ну, не опасно? — ученик поежился, вспомнив труп на площади предыдущей деревни.

— Это же не призраки… Мертвяки, Гринер, равно опасны как днем, так и ночью. Ну что ты вздрагиваешь… Сядь ровнее в седле.

Гринер послушно выпрямился, хотя хотелось скорчиться, прижавшись лицом к конской шее — чтобы казаться незаметнее. Желая отвлечься, он занялся своим излюбленным делом — стал задавать вопросы.

— А где вы взяли этот кристалл?

— В горах, есть там специальные пещеры… я отведу тебя туда, когда придет время.

— А вы собираетесь сказать барону про зомби?

Тео взмахнула рукой, отгоняя гудевшую над ухом пчелу. День выдался теплый, даже жаркий — и спешить куда-то хотелось все меньше. Даже кони поумерили шаг, заинтересованно косясь на проглядывающие сквозь придорожные кусты лужайки, поросшие сочной травой.

— Если мы их нагоним до замка, и уничтожим, то скажу. А если упустим и доберемся до барона первыми… тоже скажу, но по-другому.

— То есть?

Пчела, разочарованно жужжа, оставила Тео в покое, но переместилась к Гринеру, выписывая круги над его головой.

— Все это кажется мне подозрительным. Обычно тот, кто поднимает мертвецов, находится рядом, чтобы тут же воспользоваться «несвежим» войском. А эти идут куда-то… петляют. Словно и сами не уверены, что им хочется. Они ведь не разумные, Гринер, в них нет души, личности — только самые простые функции — ходьба, еда, убийство… второе и третье часто совпадает. Не морщись, привыкай. А если барон все-таки замешан — на кой черт они ему понадобились? Словом, я не хочу сразу открывать все карты. Мы приедем к барону под видом, скажем… королевского инспектора и его помощника.

— Помощником, конечно, буду я… — проворчал Гринер.

— Ну не инспектором же. Разве ты в совершенстве знаешь вердлендские законы?

— Нет. А вы?

— Тоже нет, но я по крайней мере, смогу сделать вид, что знаю. О, вот и поворот.

И впрямь, до сих пор тракт вел их прямо, но впереди виднелись холмы, и было видно, что он начинает петлять. Шагов через двести дорога раздваивалась — налево она уходила все такая же широкая, а вот направо ответвлялась тропа, едва достаточная, чтобы там проехали двое конных. Густой лес уступил место редким рощицам, в основном состоящим из молодых дубков и осин. Когда-то эти места пытались заселить — было заложено несколько деревень, замки… Но, как юноша понял из рассказа Тео, просветившей его в смысле географии и экономики этой части страны во время их путешествия, что-то не срослось: то ли места тут не плодородные, то ли разбойников было много, то ли большое количество болот — а, может, просто не повезло крестьянам с толковым сюзереном, умеющим осваивать новые земли. Поселения хирели, ветшали и люди отправлялись жить в другие, более дружелюбные места. Единственный дворянский род, оставшийся здесь, на северо-востоке страны — Толли, его представлял как раз тот самый барон, к которому они ехали. Гринер приподнялся в седле, вгляделся вдаль… Между двух больших холмов блестела вода — речка, видимо. И там же виднелось темное пятно. "Какое-то строение", — подумал Гринер. Тео проследила за его взглядом и кивнула.

— Вижу… это, похоже, старая мельница. Ну-ка, поглядим… — она достала кристалл и в который раз вгляделась в его мерцающие зеленым светом глубины. Он, словно отвечая на какой-то ее вопрос, поднялся в воздух, задрожал и острым концом указал прямехонько на мельницу.

— Они там, да? — догадался Гринер.

— Точно, ученик. Подъедем поближе, спешимся и посмотрим…

— Вы же не собираетесь идти внутрь?

— Почему нет? — Тео пожала плечами и пришпорила коня. Гринеру ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Лошади, отдохнувшие во время неспешной езды по тракту, охотно прибавили ходу; всего через двадцать минут всадники подъехали к мельнице, судя по виду, давно заброшенной. Часть крыши обвалилась, битая черепица валялась на земле вперемешку с остатками деревянного колеса, когда-то вращавшегося в реке. Но река обмелела, от нее остался куцый ручеек, колесо сняли и со временем оно развалилось на части.

— Чертова мельница мелет муку, — пропела Тео тихонько, спешилась и привязала коня к деревцу неподалеку от больших ворот. Гринер, до этих пор ни разу не видевший настоящую мельницу (он рос в замке и сталкивался только с конечным продуктом, да еще знал, как выглядит зерно) поразился как размеру оной, так и ее ветхости. Основное здание было сложено из крупного булыжника, раствор смешали крепкий — ни один камень не выскочил из стены. Как понял Гринер, в большие ворота, у которых стояла Тео, задумчиво перекладывая кристалл из руки в руку, въезжали телеги, груженые зерном, а выезжали уже с мукой. Зачем было нужно колесо, валявшееся во дворе, он смутно догадывался, но уверен не был.

— Ладно, чего топтаться, — магичка неодобрительно посмотрела на Гринера, будто не она только что стояла, погруженная в раздумья. — Заходим внутрь.

— А что мне делать? — спросил Гринер, становясь за спину Тео.

— Ты левитировать небольшие предметы умеешь? Вот и отталкивай зомби от себя. Или вскипяти их. — Она хохотнула. — Или заставь их посинеть…

Гринер вспомнил тот постыдный случай, когда он, желая ощипать магией тушку птицы, принесенную Тео с охоты, случайно сделал ее синей, и понял, что наставница шутит. Он дружелюбно хмыкнул в ответ — пускай она поймет, что он умеет смеяться над собой.

— Я не шучу, — обернулась к нему Тео. — Даже такие мелкие воздействия, как смена цвета и температуры, могут сбить их с толку.

Магичка взялась за створку ворот и со скрипом потянула ее на себя. Из проема пахнуло пылью, трухой и влажной землей. А еще — трупами, мерзко, до тошноты. Гринер сглотнул и постарался убедить себя, что скоро привыкнет к этой вони…

— Но лучше отталкивай, — поправилась Тео. — Не давай им себя коснуться…

— А почему — не давать? — Гринер в ужасе вжал голову в плечи. — Я стану таким же, как они?

— Нет… Просто у них под когтями много всякой заразы…

Тео осторожно пошла вперед, вертя в пальцах кристалл, который то набухал светом, то гас, и мерцания его напоминали Гринеру биение сердца. Только очень медленное биение. Юноша покосился на меч за спиной Тео и пожалел, что он не воин. И горько посмеялся про себя — хорош маг, раскрашивающий противников в цвета радуги.

Пока Гринер предавался самобичеванию, магичка дошла почти до середины большого помещения, использовавшегося как склад. Со стропил свисали какие-то веревки, они неприятно задевали макушку. Пригнувшись, Тео прошла под покосившимся блоком, оценила тишину вокруг… "Затаились", — поняла она. Слева и справа в стенах пробиты окошки, но они слишком высоко, через них не выбраться, да и узкие — но она и не собиралась бежать. Наоборот, хотела собрать вокруг себя как можно больше мертвяков, потому что кристалл, к сожалению, работал только в прямой видимости, и зомби надо было выманить на открытое пространство. Было тихо, только скрипели доски под ногами. Гринер старался дышать тихо, но все равно посапывал — Тео улыбнулась, но оборачиваться не стала — еще начнет дурацкие вопросы задавать… Например, "что делать" и "точно ли они тут".

В том, что зомби прячутся вокруг за телегами, обломками мебели или просто в темных углах, Тео была уверена — кристалл никогда не врал. К тому же, если делать вид, что смотришь совсем в другую сторону, краем глаза можно было заметить движение в тени — медленное, словно бы сонное. Запах-то оно, конечно, тоже показатель, но и после ухода зомби он оставался в воздухе, так что только на свой нос полагаться было нельзя. Но — кристалл нагрелся, значит… А вот ответить на первый предполагаемый вопрос Гринера Тео не смогла бы, тут все зависело от мертвяков — и того, кто ими управлял. А в этом то она не сомневалась — слишком умно действовали существа без мозгов, без личности и души: заманили их в закрытое помещение, окружают… Если бы зомби никто не управлял, они либо разбрелись бы поодиночке в разные стороны, либо, если уж сбились в стаю, набросились на нее с учеником сразу же, как только они вошли.

Тео остановилась. Впереди виднелось пятно яркого света — он проникал через крупную дыру в потолке. Гринер, идущий почти вплотную, взял ее за плечо — она раздраженно отмахнулась, приподняла кристалл…

— И что нам делать? — прошептал Гринер.

— Ждать, — честно ответила Тео, хотя было сильное искушение напугать ученика, задающего неуместные вопросы. — Ждать, пока они не высунутся. Вообще-то обычно зомби довольно тупые…

И тут с грохотом откуда-то сверху посыпались обломки дерева. Гринер отскочил, запрокидывая голову вверх — и успел заметить, что-то большое и белое, несущееся вниз прямо на наставницу. Непроизвольно он вскинул руку — и выпустил самое, как он считал, действенное свое заклинание — левитацию.

Тео, выискивающая взглядом движение сбоку, отпрыгнуть не успела — мешок мягко тюкнул ее по голове, и тут же взмыл ввысь; стукнулся о поперечные балки под потолком и, треснув напополам, вывалил в воздух клубы муки. Она тут же забила ноздри. Мелкие частицы кружились в воздухе, попадая в глаза, в волосы и на одежду, а хуже всего было то, что видимость существенно ухудшилась. Надо сказать, некоторое время ее не было вовсе.

"Зомби могут двигаться с приличной скоростью, только недолго", — вспомнила магичка описание монстров из Большой Энциклопедии, и почти сразу же ощутила, как в ногу пониже колена вцепилась чья-то лапа. Впрочем, почему — чья-то? Не Гринер же хватает ее за сапоги… Она плавно упала на бок, перекатилась на спину и свободной ногой врезала по тому, что ее держало. Раздалось мычание, недоуменно-ворчливое, но ногу отпустили. Тео поднялась и бочком стала продвигаться в сторону светового пятна.

— Гринер, ты в порядке? — спросила она, закашлявшись.

— В полном, — послышалось с той стороны мучного облака. — Только я ничего не вижу…

— Не удивительно, — съязвила Тео, не прекращая зыркать по сторонам, — ты тут такого «тумана» напустил… осторожно иди в мою сторону.

— Простите, я…

— Ничего, первый блин всегда комом.

Показался Гринер — с виноватыми глазами, голова припорошена мукой. Тео несколько секунд пристально глядела на него, потом фыркнула.

— Готовь второе заклинание, ученик. Только используй его на этот раз против мертвяка, а не мешка… А еще лучше… Вылавливать их по одному меня не прельщает, так что… Вот.

Она схватила его за руку, притянула к себе ладонь и положила на нее кристалл.

— Когда я скажу — "Давай!", с силой сожми кристалл и… помнишь, я объясняла тебе про направленные потоки силы? Те, которые без какой-либо цели?

— Это вы про тот раз, когда я посуду разбил?

— Именно. Направишь на кристалл, только очень тонкой струйкой, понял?

Гринер панически захлопал глазами.

— А если я не справлюсь? Они же вас убьют! И меня заодно… я ведь один только раз пробовал!

— Я в тебя верю, — Тео ухмыльнулась и с шелестом вынула меч из заплечных ножен. Он сверкнул на солнце, раскидывая зайчики по стенам. — Главное — закрой глаза, а то неприятно будет. Да не сейчас! Когда активируешь кристалл. Все понял?

Гринер неожиданно нашел в себе и смирение пред судьбой, и решимость, и даже некий отвлеченный интерес — словно бы это не его могла разорвать на куски стая мертвецов, поднятых из могил. Он кивнул Тео и стал как можно устойчивее, широко расставив ноги, обратившись в слух — чтобы не упустить момента, когда твари начнут подкрадываться.

— Ничего не бойся, — посоветовала Тео, плавно перетекая в тень. Клинок ее, ослепительно-белый, в один миг посерел, потом стал черным — она вышла из круга света. — И если что — кричи.

— Закричу так, что зомби перепугаются и сбегут, — пошутил Гринер, но, обнаружив, что отвечать на его шутку некому — наставница словно растворилась, — пожал плечами и стал изучать пространство вокруг себя, чтобы знать, откуда, вероятнее всего, будут нападать. Наибольшее подозрение внушала большая телега, лежащая на боку всего в нескольких шагах справа, и груда мусора слева и впереди: бочки, связки веревок, несколько больших каменных кругов непонятного для Гринера назначения. Если бы юноша мог смотреть одновременно в разные стороны… Поразмыслив, он выбрал телегу — уж как-то пугающе близко она находилась.

Внезапно сзади послышался звук — будто меч с чмоканьем погрузился во что-то. Несколько тихих скрипов налево (Гринер изо всех сил старался не отвлекаться, ожидая сигнала), глухой удар, и мычание. И тишина… Половицы застонали справа через минуту, и, поскольку юноша наблюдал за телегой, он не пропустил момент, когда на нее вспрыгнула Тео, держа меч на плече.

— Стоишь? Молодец, — похвалила она. Гринер вздрогнул от неожиданности, сердце сначала гулко бухнуло, потом заколотилось с утроенной силой.

С той стороны телеги раздалось протяжно:

— Ы-ы-ы-ы-ы…

Магичка спрыгнула на пол и снова нырнула в темноту. Время будто повисло, бездумное и безразличное. Изредка слышались шаги то там, то тут, и странные звуки, издаваемые зомби: мычание и протяжные гласные, срывающиеся с разложившихся губ. Гринер стоял твердо. Столп света чуть сместился вбок, и он встал перед дилеммой — оставаться ли ему на том месте, которое указала Тео, или же она хотела, чтобы он был на виду? Мучительно раздумывая, что же делать, он стал наполовину в световое пятно и прислушался.

Теперь он отчетливо слышал шлепанье ступней, шуршание, когда медлительные трупы подволакивали ноги, и скрип деревянного настила. Спокойствие куда-то ушло. Воображение, наоборот, разыгралось — Гринеру виделось разорванное тело Тео, и толпы мертвецов, подкрадывающихся со всех сторон… А что делать ему? Кто крикнет ему «Давай»? Некому кричать, ее, наверное, на кусочки разодрали…

Тео выскочила почти прямо перед ним, в руках она держала кусок мешка, вытирая маслянисто блестевший меч. Гринер наконец-то выдохнул.

— Пришлось немного побегать, собирая их вместе, — не оборачиваясь, пояснила она.

И впрямь, из-за нагромождений мусора и разваленной мебели показались зомби — видели они только магичку; тянули к ней руки, словно прося чего-то, и шли, покачиваясь, как пьяные. У одного из них была перебита нога, у другого вместо руки была культя. Гринер заметил в толпе зомби женщин и даже одного ребенка; его передернуло. Разложение затронуло почти всех, в той или иной степени, но часть зомби сохранила человеческие черты, особенно жуткие, учитывая, кто это был. Нить красных бус на шее у женщины, расшитый кушак у мужчины. "Это не люди", — напомнил себе Гринер, — "это неживые, трупы, предметы, неодушевленные вещи…" Чем ближе они подходили, тем сильнее становился запах; он бил в ноздри, заставляя желудок судорожно сжиматься.

— Тут только с одного погоста. Впереди двадцать три и сзади еще столько же, — подытожила Тео. Она повернулась к Гринеру и отбросила испачканную мешковину в сторону.

— Сзади? — пискнул Гринер, и, боясь пошевелиться, насколько было возможно скосил глаза вбок. Ничего не увидел, но услышал: там, за спиной, тоже скреблись и шаркали. Он похолодел.

— Двоих не хватает, но это не страшно… — Тео закусила губу. — В крайнем случае порубим на кусочки и сожжем.

— Сзади? — тупо повторил Гринер.

— Ага. Подпустим их ближе…

"Куда уж ближе", — подумалось Гринеру, с ужасом наблюдавшему за тем, как неумолимо приближается толпа трупов. Они все еще продолжали тянуть вперед руки — еще десять секунд, и пальцы идущих впереди коснутся плеча Тео… Лучше бы они оставались звуками в темноте, хотя юноша был уверен, что более жутких звуков в своей жизни не слышал.

— Еще чуть-чуть… еще… Давай! — заорала Тео. Ученик, полностью ушедший в свои страхи, не сразу понял, что надо «давать», но потом как-то по-детски ойкнул и, вскинув руку с зажатым в ней кристаллом, направил в него поток энергии. Тот запульсировал зеленым светом, все чаще. И ощутимо нагрелся — Гринер сжал его крепче, хотя руке было горячо. Из кристалла вырвались лучи зеленого цвета, пронизывая зомби, всех до единого. От их тел стал подыматься едкий дымок, раны, оставленные снопами света, шипели. Живые мертвецы попадали на пол, молча, без единого крика. Через минуту все было кончено. Сорок шесть трупов лежало вокруг магички и ее ученика. Гринер вздохнул и опустил руку с резко похолодевшим кристаллом. Тео спрятала меч и похлопала его по спине.

— Ты молодец, справился. Я знала, что у тебя все получится.

— Это было жутко.

— Я знаю… — она вынула из пальцев Гринера снова ставший белым кусок хрусталя и спрятала его в кошель. — Мы молодцы. Половины зомби нет — можем выдать себе половину Королевской медали.

Гринеру захотелось чихнуть. Совсем не по геройски, что его огорчало, но — что поделать?

— Стой-ка… — Тео подняла кверху палец. — Ты чувствуешь?

— Как пахнет? Еще на подходе почу…

— Нет. Тут кто-то есть.

— Те двое?

— Нет.

Магичка снова достала меч из ножен и, перепрыгивая через тела, ринулась к дальнему концу склада. Гринер поторопился нагнать ее, потому что не хотел оставаться один на один с теперь уже окончательно дохлыми трупами. На бегу он зажимал нос рукой, потому что чихать хотелось все сильнее.

За обломками чего-то деревянного обнаружилась ветхая лестница, всем своим видом внушающая ненадежность, но Тео это не остановило. Она в несколько прыжков преодолела первый пролет и понеслась дальше, бормоча что-то. Гринер поднимался медленнее, цепляясь рукой за перила — и ежеминутно ожидая треска, свидетельствующего о том, что лестница отжила свое. Но она выдержала. Почти у самой крыши юноша нагнал свою наставницу — она специально остановилась, поджидая его.

— Там наверху кто-то есть. Подозреваю, именно он натравил на нас зомби.

— Вообще то мы и сами их искали, — начал Гринер, но Тео оборвала его:

— Знаю, знаю… приготовься.

"Приготовься красить врагов в синий цвет", — чуть было не пошутил юноша, но вовремя захлопнул рот, уцепился за отверстие с висящим на одной петле люком и выбрался вслед за магичкой на крышу.

Солнце поначалу ослепило его, и он зажмурился. На ощупь выбрался на покатую крышу, ощущая, как под коленями разъезжается черепица. Тео, стоящая совсем рядом, фыркнула откуда-то сверху, и Гринер подумал, что уж она то не боится упасть, в то время как он опасается даже голову повернуть, не то что встать на ноги. Так и остался стоять на четвереньках — обидно.

— Так вот кто испортил нам выходные… — протянула Тео. Гринер, полностью согласный с ней, кивнул и прищурился. Но никого не увидел. Возможно, его учительница имела в виду старый флюгер в виде петуха, косо торчащий из центра крыши? Это был явный навет, определенно.

Тео тем временем, прижав руку к сердцу, преувеличенно вежливо кланялась пустоте шагах в пяти от себя, на самом краю крыши. Гринер некоторое время просто пялился туда же, но потом вспомнил объяснения Тео о том, что некоторые сущности не видимы для обычного зрения, и тут же сменил его на магическое, благо знал, что делать — это было первое, что Тео вбила в его многострадальную голову, как только он въехал в ее жилище. "Умение видеть — основа магии", — сказала она тогда. Гринер в который раз убедился в правильности сказанного — теперь он видел, что в воздухе перед ними висела призрачная женщина. Красота ее сразу бросалась в глаза — точеные черты лица, черные волосы, алые губы и грациозный наклон головы. Только вот саркастическая усмешка ее портила.

— Ваших рук дело, сударыня? — Тео ткнула пальцем вниз.

Прозрачная женщина улыбнулась и склонила голову набок, рассматривая магичку и стоящего рядом на четвереньках Гринера.

— Или вы просто попали под заклинание? Хотя вряд ли, — Тео, судя по всему, ничуть не смущало, что она разговаривает как бы сама с собой, ведь призрак не отвечал на ее вопросы. — Зомби и призраки — разные вещи. Смотри Гринер, когда еще увидишь настоящего Вернувшегося.

— Смотрю, — послушно глядя на просвечивающую женщину, ответил юноша. Тео не успокаивалась.

— И зачем эти зомби идут неведомо куда? Может, просветите нас?

Красавица с точеным профилем внезапно запрокинула голову и засмеялась. Гринер понял, что в жизни не слышал ничего более красивого — и более жуткого. То есть… Ему нравилось нежное, запредельное и искрящееся дуновение призрачного смеха, но тело его, словно само по себе, съежилось в ужасе. Тео, словно поняв по поведению женщины, что та отвечать не собирается, сделала шаг вперед, но призрак растаял в воздухе так быстро, что можно было подумать, будто он им привиделся. Можно было бы — если б не ощущение холода в желудке.

— Мне это не нравится. — Тео нагнулась, ухватила Гринера за шиворот. — Ты что, падать собрался?

— Н-н-нет.

— Ползи назад.

Кое-как добравшись до люка, Гринер задался вопросом — зачем ему понадобилось лезть на крышу, ведь наставница и дух сами прекрасно поговорили? Тяжко и глубоко вздохнув (внутри все еще воняло трупами, поэтому он сразу же об этом пожалел), он стал спускаться вниз по лестнице, аккуратно прощупывая ногой каждую ступеньку. Отсюда, сверху, очень хорошо было видно, сколько именно лететь вниз, цепляясь по пути за веревки, крюки и балки, поэтому он еще и держался руками за оба поручня по бокам. Тео нетерпеливо, стукала ему коленками по спине, и уговаривала идти быстрее. Но Гринер упрямо проверял каждый свой шаг — и, как оказалось, не напрасно. Вернее, он-то все равно провалился, но не так сильно, как мог бы — под ногой сломалась трухлявая ступенька, он пошатнулся вперед, но Тео вовремя ухватила его за шиворот, резко наклонившись. Именно это движение спасло ее от сильнейшего удара по голове — буквально в волосе от макушки магички просвистела когтистая, грязная рука. Последующие за этим события произошли буквально за пару секунд, хотя их (событий) было довольно таки много. Тео выругалась и, уцепившись за Гринера, попыталась развернуться, чтобы ударить (заколдовать?) мертвяка, юноша же, не медля, хоть и чувствовал, что упадет, обернулся и выпалил вторым известным ему заклинанием в зомби. Тот, вначале больше похожий на неясную тень, прилепившуюся к столбу, поддерживающему потолок, вдруг засиял синим цветом и с невнятным, но удивленным мычанием свалился вниз. Оттуда же, снизу, послышалось шипение. Все это Гринер успел заметить в тот отрезок времени, что прошел до того, как он начал падать — потому что потом перед глазами все завертелось, заболели плечи, колени и копчик — все сразу; а сразу за ним, проламывая на ходу ступеньки, держась только за перила, соскальзывала Тео, почему-то хохоча во все горло.

Где-то на середине узкой винтовой лестницы они замедлили падение, цепляясь за все, что под руку попадалось.

— Вот везучие идиоты, — поумерив смех, Тео ухватилась за перила так сильно, что те заскрипели. — Ты положительно влияешь на мою удачу, ученик.

— Всегда пожалуйста. А те, что внизу — сколько их?

— Вроде двое. Держись за перила.

— Что? — успел спросить Гринер, но ответа получить не успел, вцепился в перила, как и посоветовала наставница — и не зря. Тео, оттолкнувшись от лестницы, спрыгнула вниз, сделав сальто. Приземлившись, она крутанула непонятно как оказавшийся в руках меч пару раз. Из-за груды мешков, пошатываясь, вышли зомби. Гринер закрыл глаза… Три раза коротко просвистело в воздухе.

— Готово. Можешь спускаться.

Юноша, оказавшись внизу, судорожно выдохнул. Покосился на обезглавленные трупы.

— Значит, это только одна группа?

— Да. Сомневаюсь, что нам так повезет и во второй раз, тем более что земли с другого кладбища у нас нет. Можно за ней съездить, но мы потеряем много времени. Как думаешь, может, все-таки отправиться в эту, как ее… Шпыньку?

— Вот уж не знаю. Я — простой подмастерье мага…

— Ты пока не подмастерье, а ученик.

Гринер поджал губы. Теперь, когда смертельная опасность не угрожала из-за каждого угла, напряжение отпустило его, и настроение его значительно ухудшилось. От усталости или еще от чего — но он чувствовал себя, как выжатая тряпка.

— Хотя вел ты себя очень достойно, как настоящий маг, — примирительно добавила Тео. — Выйдем наружу, тут воняет.

Снаружи все так же ярко светило солнце, легкие тучки неслись по небу, так быстро, словно боялись не успеть к горизонту. Гринер удивился — по его ощущениям, на мельнице они торчали очень долго; а если верить солнцу, прошло не более часа.

Неподалеку, на другом берегу высохшего русла реки, выстроились в ряд старые ивы, длинными ветвями касаясь земли. Наверное, в те времена, когда река была полноводной, там в тенечке любили сидеть ребятишки, дети мельника. Но что-то произошло, край обезлюдел, река превратилась в ручеек, и ссохшиеся, хрупкие деревья не обещали уютной прохлады; наоборот, они производили жуткое впечатление.

Перед тем, как уехать, Тео подожгла мельницу с четырех сторон, сказав, что так будет надежнее и спокойнее. Дождавшись когда огонь, мгновенно пожравший сухое дерево и мешки, улегся, магичка загасила пламя полностью, чтобы оно не перекинулось по высохшей траве на ближайший лесок. Это задержало их еще на час.

Когда последние языки пламени превратились в чахлые, тонкие струйки дыма, а потом и вовсе исчезли, Тео скомандовала выдвигаться. Ехали шагом, магичка курила

— Скажи-ка, Гринер… — вдруг спросила она. — Почему ты пошел ко мне в ученики?

Означенный ученик явно не ожидал такого вопроса.

— Я… Вы же сами. Ну, я не знал…

— Почему ты вообще куда-то пошел? Сбежал из замка, где у тебя была крыша над головой и пища, и какое-никакое дело. Рискнул всем — ведь могли же тебя зарезать разбойники на дороге. Или, попав под дождь, ты заболел бы лихорадкой и умер. Ну, даже учитывая, что ты избежал всех этих злоключений, объясни мне, почему ты пошел ко мне в ученики, а? Я прошу тебя ответить искренне, это важно.

— Я… — Гринер собрался с мыслями. — Понимаете… Все мои сверстники, да что там — даже те, кто младше… Они кем-то были. Подмастерьями у ремесленников, помощниками булочников, пажами или оруженосцами. Двоюродный брат моего приятеля Ренни в четырнадцать лет пошел в матросы — и его взяли! Даже сам Ренни — он стал учеником вора. Пусть это и не самая почетная профессия. Многие славные рыцари в семнадцать лет женились на принцессах, и подвиги совершали. А я что? Вытирал полы, выносил горшки и таскался с места на место, ничего толком не умея. Я способен на большее! Ну, я так думаю… — он стушевался.

— Хорошо… С этим ясно.

Тео будто бы задумалась, склонив голову и глядя на облачка, плывущие по небу. А, может, ее совсем не впечатлил эмоциональный рассказ Гринера и она забыла об ученике, любуясь небом — кто знает? Гринер склонялся ко второму варианту. Разговор был странный. Впервые его наставница спросила о причинах его поступков. Более странным было бы, только если б она начала объяснять свои.

Тео выпустила аккуратное колечко дыма.

— Второй вопрос. Почему ты не уходишь? — Гринер открыл было рот, но она не дала ему ответить, взмахнув рукой, — Я поясню, не пучь глаза. Ты, как я поняла, сбежал из замка в поисках славы, приключений, принцесс и достойного дела, которым можно было бы заниматься всю жизнь. Но, как ты, наверное, уже успел понять, зомби нам встречаются чаще принцесс, достойным делом с точки зрения обывателей нашу профессию назвать нельзя — наоборот, магов боятся и вообще не верят в них. Со славой тоже плоховато: опять таки из-за необходимости скрываться ты никогда не сможешь стать известным как ученик мага или маг. Имя твое не впишут в книги по истории. Приключения наши опасны. Совсем не то, на что ты рассчитывал, не так ли?

— Ну-у-у-у, — протянул Гринер.

— Так почему ты не ушел? Не бросил все это? Я ведь тебя не держу, и ты это знаешь.

— Вы… вы хотите, чтобы я ушел?! - Гринер вцепился пальцами в поводья.

— Да нет же, дуралей! Я хочу знать, почему ты не уходишь. Менее часа назад ты стоял, окруженный толпой жуткой нечисти, помнишь?

— Я… понимаю. Наверное, мне неловко было бы уйти, бросить Вас. Я же вроде как обязался быть вашим учеником. И мне нравится, когда происходит много неожиданного, быть магом — это не похоже ни на что другое. Куда интереснее, чем быть учеником плотника, например. Я коряво объясняю, просто я не задумывался над этим…

Тео кивнула. Слушала она Гринера внимательно, со странным блеском в глазах.

— А еще… Я чувствую, что делаю нечто важное, полезное. Помогаю людям — и пусть даже они ничего об этом не узнают. Вот…

Магичка посмотрела на Гринера с легкой улыбкой, немного грустной. Выбила трубку и тихо сказала:

— Так, к слову: мой первый ученик сбежал куда подальше, столкнувшись с первой же жутью.

— А с чем он…

— Я сказала то, что сказала.

Гринер проглотил вертевшийся на языке вопрос и примирительно улыбнулся.

— Через пару часов подъедем к баронскому замку.

— Разве мы прошли через Дверь? Не заметил… — удивился Гринер.

— Ты, как я вижу, вообще мало что вокруг себя замечаешь и отличаешься почти полным отсутствием наблюдательности. Ты ведь тренировался в чувствах?

Гринер сразу понял, о чем она. Несколько недель назад Тео предложила ему тренировать чувства: зрение, слух, обоняние. Для этого велела ученику какое-то время походить с завязанными глазами, полагаясь только на свои уши, потом — с затычками в ушах и так далее. Гринер, хоть и не спорил с ней о методах обучения, все же, положа руку на сердце, пренебрегал тренировками. Стоило ему представить, как он, с повязкой на глазах, больно тычется лбом в стены, пытаясь найти очередную дверь, как энтузиазм пропадал. Теперь ему было стыдно.

— Ну… не часто.

— А надо часто, — отрезала Тео, — потому что это имеет прямое отношение к наблюдательности. Вот скажи, сколько голубых цветков было на левой обочине дороги до поворота, на который мы только что свернули? Не оглядывайся!

— Три? — предположил Гринер.

— Шестнадцать. Да-а-а… Дорогой мой ученик, если я говорю, что что-то надо сделать, я не просто сотрясаю воздух.

— Хорошо, теперь я буду все делать, что вы скажете. Честное слово! — Гринер покраснел. В свете разговора об уходе ему тем более не хотелось вызывать недовольство наставницы. Сейчас — особенно. Ведь он только сегодня по просьбе Тео задумался о том, что его держит у нее в учениках, и понял, насколько ему нравится быть подмастерьем мага.

— Ахххрм! — произнес трактирщик и с сомнением посмотрел на новоприбывших. Коренастый мужчина с неприятным лицом человека, вечно недовольного окружающими и пронырливый юнец, не внушающий доверия. Трактирщику очень хотелось сказать, что комнат нет, но, к сожалению, он плохо врал. Жена говорила, что именно поэтому дела у них идут неважно… Эх, ну что стоило этим столичным остановиться, ну хотя бы в "Хромом поросенке"!

— Нам только на одну ночь, — процедил хмырь постарше, с тяжелым взглядом, ясно дав понять, что только жестокая необходимость заставляет его ютиться в этом клоповнике. Трактирщик сам слышал, как он шепнул своему слуге: «Клоповник» и брезгливо передернул рот.

— У нас не гостиница, — ворчливо отозвался хозяин. — Без роскошеств. Но кормим хорошо.

— Я надеюсь. Что там у вас есть — по два на тот стол… нет, на этот, он чище… и лучшего вина.

Трактирщик ушел, ругаясь про себя, а «хмыри» уселись, оглядываясь по сторонам.

— По-моему, он наплюет нам в вино… а то и похуже что… — сказал младший.

— Тогда я влеплю ему штраф за оскорбление должностного лица… более того — королевского ревизора при исполнении.

Гринер протер рукавом стол, по старой привычке, и буркнул под нос:

— А меня Барбюс заставлял их чуть ли не полировать…

Он все еще нервничал, каждый раз, когда его взгляд наталкивался на «личину» магички, как она ее называла. Ну и рожа… Хотя наблюдать, как раздаются плечи Тео, и как во мгновение ока у нее проступает щетина на подбородке, было занятно. Черты лица ее полностью изменились — рядом с Гринером сидел грузный мужчина с тяжелой челюстью и недобрым взглядом.

— А разве не могли вы явиться сюда… ну, в своем обычном виде?

— Ты слышал что-нибудь о женщинах-ревизорах? И я нет. К тому же единственная женщина на службе у короля, которую он мог бы послать уладить некое щекотливое дело — что он, собственно говоря, и проделал, — известна многим… баронам. — Сквозь отталкивающе-презрительное лицо «ревизора» Гринер углядел мгновенный проблеск знакомой усмешки. — Они даже мне кличку придумали…Черная Сука Короля.

— Ужас… — сразу отреагировал Гринер и подал наставнице знак бровями. Трактирщик возвращался, неся ужин. Как заметил юноша, хотя хозяин старался отобразить на лице радушие, глаза и уголок рта его выдавали. Наверное, Тео все же не права — кое-чему Гринер все же научился. Вот сейчас он постарался заглушить голос хозяина усилием воли, отгородиться от звуков вообще… Он знал, что гостеприимная патока на устах может вовсе не совпадать с тем, что внутри… Вот хозяин чуть дернул веком. Плечи у него сгорбленные. И стоит он все время вполуоборот к кухне, словно показывая, что у него много дел, он торопится уйти…

— Он очень не рад нас видеть, — сделал заключение Гринер, когда трактирщик, наконец, удалился.

— Молодец. Не он — ты. Что еще думаешь?

— Еще я думаю… — Юноша вгрызся в ножку курицы с энтузиазмом юности… или человека, у которого с утра крошки во рту не было. — Фто вы шпециально выбрали такую отвратную внефность… и поведение.

— Да… А зачем?

— Люди тут недоверчивые… заметили, как пялился на нас тот косарь? А эта бабка — она, кажется, сделала знак от порчи… В общем, я думаю, что выспросить у них про барона будет легче, если не понравиться им. То есть, если бы мы приехали такие добренькие, стали бы расспрашивать… А так они постараются от нас быстрее избавиться, — тихо протараторил Гринер, и снова наполнил рот едой.

— И это тоже. Но еще, ученик — мы совпадаем с их представлением о королевских служащих. Это важно. Понял?

Гринер закивал.

— Умница.

Удовольствие от похвалы было даже большим, чем от еды и вина. Юноша продолжил поглощать курицу, хлеб и сыр, стараясь при этом внимательно смотреть по сторонам.

— Люди, живущие тут, издавна не любят короля. Впрочем, и к своему сюзерену барону они тоже никаких хороших чувств не испытывают. Насчет старушки и знака ты правильно подметил… но было еще кое-что…

— Закрытый храм Древа!

— Тише, балбес! — рыкнула Тео, улыбаясь. — Ты прав. После ужина выяснишь, почему закрылся, когда и как к этому отнеслись местные.

— А что я им скажу?

— Я ж тебя врать учила? Учила… скажешь, что помолиться хочешь.

От этих слов Гринера кольнула совесть, но быстро и даже почти незаметно. Когда он последний раз молился? Да вообще был в храме? Хотя с этими магами… Тут поесть еле успеваешь, не то что молиться.

Позже Гринер сходил на конюшню, проверить лошадей. Заодно разговорился с мальчишкой-конюхом. Жрецы Древа ушли в горы, в монастырь, около полугода назад. Жители восприняли это спокойно-меланхолично, как и все, что происходило. Новых жрецов не присылали, и все уже привыкли к отсутствию религиозного пристанища. А храма Близнецов тут и не было никогда.

Гринер так и рассказал Тео, когда поднялся наверх, в маленькую комнатку, что им выделили. Та читала, лежа на кровати, но, завидя юношу, спрятала книгу в мешок.

— Нехорошее тут творится, помяни мои слова, Гринер, — проворчала она, и потушила лишние свечи. — Я знаю кое кого из «садовников», вернемся в столицу, поговорю…

— А вы что узнали?

— Трактирщик сдал мне барона с потрохами, — ухмыльнулась магичка. Даже когда они остались наедине, она не сняла свою личину, но Гринер без труда угадывал черты наставницы под "маской". — Пять крупных нарушений и восемь мелких, и еще штук двадцать, о которых я просто не знаю, потому что не настоящий ревизор. Настоящий вообще бы сейчас по полу катался в экстазе, потому что барона Толли можно обобрать до нитки, а потом еще и заставить танцевать на столе в голом виде, лишь бы эти сведения не ушли дальше наших ушей…

— Даже так? — удивился Гринер. Он и представить себе не мог, что быть дворянином настолько опасно и тяжело. Что быть ревизором настолько выгодно, тоже.

— Завтра нагрянем к нему с утра… Уа-а… — зевнула Тео. — Высыпайся, вот вторая кровать. Кувшин рядом с кро… — недоговорив, она уснула.

Гринер немного позавидовал ее умению проваливаться в сон при любых обстоятельствах и по желанию, потом смыл дорожную пыль с лица и, задув последнюю свечу, лег в кровать. Она была жесткой, а два матраса слежались настолько, что их будто бы и не было; совсем рядом с лицом, неприятно свистя, в щель окна задувал сквозняк. "Надо будет завтра спросить… надо будет…" — подумал Гринер и тут же уснул.

 

Глава седьмая,

в которой Тео и Гринер прибывают в замок барона, узнают несколько тайн и магичка чуть было не гибнет в неравной борьбе с виноградом; также в этой главе Гринер неожиданно получает почву для эротический фантазий

Этой ночью Гринеру приснилось, будто он снова в своем старом замке, и ему поручили вычистить все ночные горшки, имеющиеся в наличии. Поэтому он проснулся с вполне понятным плохим настроением. Впрочем, за час, что они ехали к замку барона Толли, оно значительно улучшилось, тем более что Тео рассказала парочку смешных анекдотов.

— … и тогда Бог-Близнец говорит ему — "Я же посылал тебе лодку несколько раз, почему же ты не захотел спастись?"

— Ха-ха-ха! Вот дурак…

— А теперь, поскольку мы уже почти приехали, — добавила Тео, — думаю, самое время дать историческую справку. Барон Толли, полное имя — Беренгар Дэмрод Толли, второй сын барона Кемавеля Толли…

Гринер фыркнул:

— Мне куда интереснее было бы узнать, почему он носит прозвище "Красная Борода".

— Потому что он рыжий, — ответила Тео. — У них в роду все такие — с черной головой и рыжими бородами. Так мне продолжать?

— Родословная, это, конечно, интересно… но почему в сторону его замка маршируют полчища зомби?

— Уже половина полчища, — уточнила магичка. — Если ты не хочешь знать о его предках, мне больше нечего добавить… а о самом бароне я не знаю почти ничего — и это подозрительно.

— Совсем ничего? — удивился Гринер. Он-то привык, что его наставница знает все обо всем, и не устает периодически об этом напоминать, а тут такой сюрприз.

— Ну, охотилась как-то с его папашей — тот был не такой затворник. А вообще — да, почти ничего. Тихо он как-то сидит, в отличие от остальных баронов. Итак, у него было шесть жен, все умерли, сейчас седьмая… Трактирщик сказал, что барон привез ее откуда то издалека. "Не похожа она на благородную", — вот какого он о ней мнения. Хотя видел женщину всего раз, когда она приехала с бароном. С того времени…м-м-м, да, полгода прошло, он жену из замка не выпускает.

— Полгода? — встрепенулся Гринер.

— Именно — тогда здешний Храм Древа закрылся, если помнишь. И знаешь, что мне еще рассказал трактирщик?

— Откуда мне… — рискнул пошутить Гринер.

— Он сказал, что барон самолично убил всех своих жен. — Тео хохотнула, глядя на распахнувшего глаза ученика. — Причем весьма любопытным способом. У него якобы есть связка ключей, которые он вручает каждой новой супруге. И говорит, что разрешает трогать все ключи, и раскрывать все двери… но маленького ключика из золота не касаться и ни в коем случае не открывать дальнюю дверцу в Красном коридоре, иначе случится что-то ужасное… Ну а потом, естественно, жена, ослушавшись — женщины ни при каких обстоятельствах не могут сдержать своего любопытства, добавил трактирщик, рассказывая мне все это, — в общем она раскрывает дверь — а там трупы предыдущих жен и их служанок.

— О! — воскликнул Гринер.

— Ну и, само собой, барон убивает непослушную жену и через месяц другой находит следующую. Каково, а?

— Откуда трактирщик это все узнал?

— Да не узнал он… разве что несколько лет просидел под кроватью в спальне барона и его супруги, чтобы быть в курсе всех событий. Просто народ сочинил эдакую легенду, чтобы объяснить все эти смерти.

— А вы их как бы объяснили?

— Если бы не две толпы зомби, идущих по направлению к замку, я бы сказала что все просто — барон травил жен, или душил, чтобы получить наследство, причитающееся им от богатых отцов…

— Да уж, это сильно отличается от версии трактирщика… — заметил Гринер.

— Это гораздо прозаичнее и реалистичнее, и заметь — безо всяких ключиков. Знала я одного дворянина, правда, он укокошил всего двух жен… Ну, или это может быть простым совпадением — невезучий мужик, этот барон, и всех делов. Но мертвецы из Шпыньки и Белолеса все меняют…

— Значит, возможно, это правда — про ключик и дверцу?

— Вот приедем, спроси у прислуги, есть ли у них Красный коридор и дверца в конце. Хм, вот и ворота.

Магичка с учеником подъехали вплотную к большим, крепким воротам. Они производили впечатление надежности, как и весь замок — приземистый, с устойчивыми, некрасивыми башнями.

— Открывайте Королевскому Инспектору! — заорала Тео зычным мужским басом и бухнула кулаком по створке.

Лошадей увел за собой сгорбленный старичок, ласково причмокивая и угощая их яблоками. Навстречу гостям вышел сам барон, торопливо натягивающий нарядную, расшитую куртку.

— Чем обязан? Что-то случилось? Хотя что это я, прошу простить, проходите в обеденную залу, обсудим все за стаканчиком другим вина…

— Барон Беренгар Толли? Старший Инспектор Клаус Доггер, прибыл для проведения ревизии.

Гринер никак не мог оторвать взгляда от бороды барона, уж слишком она была огненная. Казалось, нижняя часть лица его горит. Сообразив, что неприлично так пялиться на хозяина замка, он поспешно отвел глаза, но долго еще поглядывал украдкой. Казалось, что она не настоящая — такие бороды нацепляли на себя актеры, изображая кузнецов либо вспыльчивых мужей. Тео же, полностью соответствуя своему внешнему облику, тяжело шагала вслед за бароном, задавая щекотливые вопросы — сколько денег послал Толли королю как налог на земли, сколько продуктов и овец, сыра и древесины.

— Какая древесина, инспектор? Деревня человек сто двадцать, большая часть старики и дети… кто будет валить лес — беззубые старушки?

И барон нервно засмеялся, хлопая себя по бокам.

Тео незаметно подставила подножку ученику, и когда тот споткнулся, грозно взревела:

— Олух стоеросовый, не путайся под ногами, вон на кухню!

"Норов показывает", — подумал Гринер. — "И правда, пойду-ка я на кухню, прислугу поспрашиваю… про комнатку и ключик…"

— Ваша светлость, здоровья вам, вашей супруге и деткам… — раскланявшись, Гринер быстро удалился, как он надеялся, в сторону кухни. Замки строили по схожим принципам, если жил в одном — считай, видел их все, полагал Гринер.

— Кстати, о детках… — успел услышать он, прежде чем свернул за угол. Впереди маячила ярко-красная юбка служанки, и он устремился вслед за ней.

Что неприятно поразило юношу, так это общее запустение, царившее в замке, и темнота. Факелов было так мало, а окна такие узкие — словно готовятся к осаде, подумал Гринер, — что света не хватало, он постоянно спотыкался. А служанка в красной юбке, словно дразня, маячила впереди, заворачивая за угол каждый раз, когда Гринеру казалось, что он нагоняет ее. Наконец он не выдержал и крикнул:

— Подождите!

Женщина повернулась, сощурилась.

— Я Гринер… прибыл с… Инспектором. Он послал меня на кухню…

— Проверять меня будешь? — сварливо поинтересовалась женщина.

Подойдя ближе, Гринер увидел у нее в руках ночной горшок. "Вещий сон", — подумалось ему. Ну уж нет, теперь никто не заставит его заниматься грязной работой. Теперь он помощник мага, и у него миссия…

— Нет, что вы, просто кушать хочется…

Женщину это, казалось, успокоило и она сказала куда как приветливее:

— А, тогда пошли, покажу где кухня… И накормлю. Господа вряд ли позаботятся о тебе, у них сейчас дела поважнее.

— А вы кухарка?

Гринер старался идти как можно аккуратнее, смотря под ноги.

— Мейбл я… И кухарка, и посудомойка, и служанка ее светлости.

— А разве у нее нет служанки? Я имею в виду, своей служанки…

— Откуда? — фыркнула Мейбл, демонстрируя презрение сословия слуг к тем, кто, забравшись наверх, был так же нищ, как они. — Она из бедной семьи, ее отец даже приданного не смог дать. Ну а фамилия — что фамилия? Ею дырку в стенке не заткнешь и камин зимней ночью не затопишь… — кухарка снова фыркнула. — Гервилль, тоже мне фамилия. Никогда раньше не слышала, — отрезала она.

— Я тоже, — честно признался Гринер, ловя носом запахи кухни. Пахло свежим хлебом и каким-то ароматным, с приправами мясом.

— Ты это, не вынюхивай, — тут же отреагировала въедливая Мейбл, — мясо для господ, а тебе я дам гороховый суп. Если еще остался…

— Я привычный…

"Ну вот, вариант с удушением жен ради денег отпадает", — подумал Гринер. — "Нынешняя принесла барону только знатную фамилию. Хотя зачем ему фамилия, он же итак барон? Зачем он вообще женился?"

Юноша решил спросить об этом кухарку Мейбл, раз уж она оказалась такой словоохотливой. Но сначала он съест суп, или что там, потому что Тео подняла его ни свет, ни заря, и они выехали из трактира без завтрака. Правда, зачем-то бродили по лесу часа три, магичка то и дело слезала с коня и нарезала круги, бормоча что-то себе под нос…

Мейбл тем временем, пройдя сквозь кухню, вышла наружу, видимо, избавить горшок от его содержимого; а в свете нескольких ламп и факелов, которыми была освещена кухня, Гринер заметил, что и службы замка не блистают чистотой. Хотя что тут удивительного — вместо большого штата слуг, полагающегося таким замкам, тут едва набиралось людей на небольшое поместье. Уж в слугах Гринер знал толк, сам им был… у них в замке только «высоких» слуг было около сотни. А уж низких — золотарей, дровосеков, столяров, горшечников, подметальщиков и прочих… уйма.

Мейбл вернулась и принялась греметь кастрюлями, выискивая почище. Сполоснула самую маленькую и, отлив в нее супа из висевшего в камине котла, поставила на решетку. Гринер решил продолжить свои расспросы.

— А зачем барон женился на… м-м-м…

— Леди Мелиссе.

— Леди Мелиссе? Любит, наверное…

— Любит? — Мейбл несколько раз повернула ручку вертела, на котором жарился ягненок, потерла спину и, взяв лопату, стала вынимать хлеб из печи. Гринер обратил внимание, что она довольно молода, судя по глазам и коже на плечах, выглядывающих из потертого лифа платья. Тяжелая работа и постоянные заботы состарили ее раньше времени… Ему стало ее немножко жалко. Она завернула хлеб в сравнительно чистые куски ткани, чтобы он не остывал, и села передохнуть. — Любит, скажешь тоже… Чего там любить? Тощая, как соломинка, и такого же цвета, блеклая и желтая.

— Может, ему такие нравятся… — рискнул предположить Гринер.

— Нет, ему нравились всегда темненькие и пышные. Вот взять хотя б предыдущую его жену. Да и перед ней была тоже в теле…

— А вы много жен барона знали? — спросил Гринер, понимая, что вопрос звучит несколько странно…

— Да всех, кроме первой. Я тут восемь… нет, погоди, скоро как девять лет стукнет, как работаю. Бедняжка барон… не везет ему с женами…

Мейбл поставила перед Гринером суп в кастрюльке, пальцем выловила соломинки, плавающие на поверхности, и сунула деревянную ложку.

— А скажите… У вас в замке есть… Красный коридор и дверца… в конце коридора?

— Что? — удивилась кухарка. — Тебе по маленькому надо? Так во дворе для слуг есть…

— Нет, коридор, а там потайная дверца…

Тут Мейбл расхохоталась так, что охотничий пес, под шумок обкусывающий жарившийся для господ обед, испугавшись, метнулся прочь, зажав в зубах кусок ягненка.

— А, ты в деревне наслушался всякой чуши про нашего барона? Барон Красная Борода, так они его называют, городят невесть что про него… Нету у нас никакого коридора-дверцы, и жены его все помирали обычно… — тут она помрачнела и, наклонившись к ошарашенному Гринеру, шепнула: — Ну, не совсем обычно…

Юноша изобразил живейший интерес — да ему и изображать ничего не надо было, рот итак был приоткрыт в ожидании супа.

— Ежели кто меня спросит… не бывает так. Баронессы все помирали в своих постелях, от болезни вроде… никаких там комнат с крюками и прочим, но знаешь… я так думаю, проклятие какое на бароне лежит, что не живут его жены долго. Не бывает так, чтобы все шесть померли от болезни да слабости.

— Как шесть? — удивился Гринер. — У него ж вроде их семь было?

— Так первая вроде как сгорела в своей комнате, да. Сама не видела, я к барону пришла работать после ее смерти, но Лайд, конюх, рассказывал, что кричала она страшно. Заживо сгорела… Может, она барона и прокляла. Может, он за юбками гонялся, а она узнала, разозлилась, лампу в комнате опрокинула, и горя, прокляла.

— Сама опрокинула? — понизив голос, спросил Гринер.

— Ты что сейчас говоришь? Думаешь, барон опрокинул? — Мейбл явно обиделась на такое предположение, отстранилась и стала ожесточенно раскатывать тесто, буквально размазывая его по столу скалкой.

— Нет, нет, что вы… я совсем не это имел…

— Не знаю, что ты там имел, а Лайд говорил, что барон в то время на охоте был, сломя голову домой поскакал, успел только к тому времени, когда ей на голову крыша рухнула. Стоял внизу и плакал, как ребенок. Даже коня своего убил сгоряча, прямо как слез — бах и горло перерезал кинжалом. А ты говоришь — опрокинул.

— Да не говорю я. Барон, сразу видно, человек благородный… — Гринер, для снятия напряжения момента, зачерпнул полную ложку супа, отправил его в рот и замычал что-то явно хвалебное. Как он и ожидал, Мейбл чуть-чуть оттаяла, и он смог задать следующий вопрос: — А меня… а та комната…

Мейбл вопросительно подняла бровь. Юноша глянул по сторонам, преувеличенно сильно сглотнул и сипящим шепотом сказал:

— А комната, в которую меня поселят, ну, случайно не та, где эта… пожар… баронесса…

— С ума сошел, что ли? — возмутилась женщина. — Тебя — и в комнату жены барона? Там сейчас нынешняя баронесса живет, отстроили ее лучше прежней. Только барон повелел там все лампы ставить над тазами с водой, и тушить на ночь. Эх, что-то я разговорилась с тобой, ягненка надо… и вообще…

— Вкусный суп, — еще раз похвалил стряпню Гринер и погрузился в размышления, не забывая и ложку ко рту подносить. Тео очень понравится то, что он узнал. Он понятия не имел, какие выводы она сделает, но то, что информация стоящая — это он голову мог прозакладывать. Хотя… почему бы не попытаться сделать эти выводы самому? Так он сэкономит время своей наставницы и… как она там говорит — "натренирует думательную мышцу в мозгу". Гринер сомневался, что такая существует — он видел как-то, как одному подсобному строителю камень упал на голову, во время ремонта замка, где он жил — так вот, там была серая жижа, но никак не мышцы. Но Тео утверждала, что она спрятана глубоко-глубоко… И еще она говорила, что у него, Гринера, она тонюсенькая, как простая нитка.

"Буду тренировать", — решил Гринер. — "Вот когда я ее наращу… и она голову распирать станет — интересно, я смогу носить свою зеленую шляпу с пером?"

Стащив со стола половинку хлебца, он пробормотал слова благодарности и шмыгнул на двор, рассчитывая подумать в одиночестве.

Тео обрадовалась обеду, как старому другу. Честно говоря, пребывание в этом замке не было таким увлекательным, как ей хотелось бы. Барон тряс бумагами и обещал вкусно накормить. Потом извинялся за задержку — денег на слуг не хватает, куда уж тут большие налоги платить… Со всех сторон выходило, что он простой обедневший дворянин, едва сводящий концы с концами. Отдельно от Гринера Тео пришла к тому же выводу, что и он — убийствами за наследство тут и не пахло. Или же барон тщательно скрывал свое богатство. Разговор, затянувшийся на несколько часов, проходил примерно в таком духе:

— Детей вы, говорите, у вас нет…

— Не дали Боги. Я потерял свою предыдущую жену… Может, хотите выпить вина? Последняя бутылка, берегу для гостей…

— Нет, благодарю. У вас в бумагах сказано, что четыре лесопилки…

— Уже два года не работают. Да и до этого работала только одна. Гиблый край. Может, все-таки вина?

— Сердечно благодарю, но вынужден отказаться. В прошлом году, судя по отчетам Денежной Палаты, вами была выплачена сумма в две тысячи серебром… если не работают лесопилки…

— Последние средства, скопленные моим отцом, вот это что за деньги, Инспектор… Вина?

Честно говоря, Тео отчаянно хотелось плюнуть на все и надраться, но приходилось держать марку, изображая столичного ревизора. Поэтому она всякий раз, с душевным зубовным скрежетом отказывалась, и бралась за очередную бумагу. К сожалению, именно такова была процедура проверки — инспектор сначала нудно выспрашивал о цифрах и доходах, потом проверял все на местах, а потом опять выспрашивал. Одно хорошо — они с Гринером смогут задержаться тут подольше… И за это время выяснить, каким боком барон причастен к ходячим мертвецам.

А кстати, подумала она, натужно двигая челюстями в попытке прожевать жесткое баранье мясо, где этот мальчишка?

— А вот и моя супруга… — произнес барон извиняющимся тоном, точно таким же, каким сообщал о задержке основного блюда. — Ей нездоровилось, но сейчас уже получше и она вышла выказать вам свое почтение.

"Инспектор Доггер" тут же вскочил со своего места, вытирая руки о льняную салфетку, чтобы должным образом выразить ответное почтение. Трудно было сказать, кто перед кем должен был испытывать больше трепета — безродный государственный служащий, облеченный властью, или же высокородный дворянин, которого приехали проверять. Поэтому стороны придерживались нейтрального тона в беседе, а поклон "инспектора Доггера" был лишь чуточку ниже, чем реверанс баронессы.

— Приветствую вас в наших краях, — милым, но болезненно тихим голоском поздоровалась баронесса. Одета она была скромно, даже слишком; глаза большие, лицо исхудалое… "Похоже, она действительно нездорова", — подумала Тео.

Баронесса выпрямилась и что-то звякнуло у нее на поясе.

Связка ключей разного размера и металла: были тут большие железные ключи, бронзовые, один посеребренный… но магичку больше привлек другой. Маленький золотой ключик, который она и не заметила бы, если б поклон был менее низким. Вот так так!

— Что вы, это честь для меня, — заверила Тео жену барона, и села на свое почетное место гостя, как раз напротив баронессы. — Хочу заверить вас, что эта проверка ни в коей мере не является моей инициативой, служба, знаете ли… я бы предпочел, чтобы мой приезд сюда был… дружественным. — И широко улыбнулась инспекторским лицом.

"Барон выпустил тяжелую конницу", — Тео едва не захихикала. — "Его жена должна меня — то есть ревизора, — очаровать ровно настолько, чтобы я как можно скорее отсюда уехала…"

А очаровывать, если честно, было чем. Дело вкуса, конечно, кому-то нравятся пышущие здоровьем крутобедрые красотки, а кого-то привлекают такие вот воздушные леди, хрупкие и нежные, как лилии. Даже болезнь баронессы являлась частью ее красоты, добавив бледности ее коже, лихорадочного румянца щекам и утомленной грации движениям.

"бьюсь об заклад, вечером ей вроде бы станет хуже, и меня вежливо попросят убраться…"

Тео решила изобразить святую невинность, и задала вопрос прямо в лоб:

— Что явилось причиной этого брака, баронесса?

"Нежный цветок" почти никак не отреагировал на слова гостя — только улыбнулась отстраненно. За нее ответил барон:

— Мы полюбили друг друга с первого взгляда.

Учитывая его тон и выражение глаз, фразу следовало понимать как "еще один такой вопрос, и тебя вышвырнут за ворота, невзирая на чин".

Тео решила, что пока хватит провокационных вопросов, тем более что за последние пять минут она выяснила куда больше любопытных фактов, чем за предыдущие несколько часов.

— Любовь это прекрасно… Барон, баронесса, ваше здоровье…

Во-первых, никакой любви не было и в помине. Тео достаточно было один раз увидеть, как они смотрят друг на друга, чтобы понять это. Возможно, Беренгар не желал жить один… а, может, ему не по карману выплаты "за бездетность". А если он умрет, не оставив наследника, земли его и вовсе отойдут короне. Вообще то Король Беорель ввел налог за отсутствие наследников, чтобы хоть немного облегчить себе жизнь; в итоге приходилось судить распри дворянства о том, кто кому наследует, всего один раз, но это подействовало: с некоторого времени дворянам было куда выгоднее по быстрому родить сына и назначить его наследником, чем пытаться отхватить себе кусок на стороне. Если у дворянина появлялся наследник, он уже не мог сам претендовать на деньги или земли более старшего поколения. За «смену» наследника полагался штраф, что резко уменьшило "несчастные случаи" со старшими сыновьями и подковерную борьбу.

Во-вторых, странность баронессы бросалась в глаза. Не болезнь, а что-то другое… Пока Тео не могла понять, что, но дала себе обещание выяснить.

Ну, и в-третьих, ключик. Может, Гринер не так уж далек от правды, кто знает?

После обеда «инспектор» закурил трубку и погрузился в бумаги, удобно устроившись в Охотничьей Зале. Из трофеев на стене висела только голова лося, облезлая и старая. Инспектор пускал кольца. Барон сидел неподалеку, тоже дымил и время от времени открывал рот, словно пытаясь что-то сказать, но натыкался на хмурый взгляд ревизора и умолкал.

"Я сейчас помру со скуки", — тоскливо подумала Тео, в пятый раз прочитывая последний абзац. — "Где же Гринер?" Но минуты шли, а ученика все не было. Прочтя абзац о бочках с солониной (безымянный писец ошибся и написал "бочки со слониной", вызвав тем самым в воображении магички апокалипсическую картину забоя крестьянами слонов) в седьмой раз, Тео отложила бумаги. Барон заметно оживился.

— Полагаю, все в порядке.

Придраться и впрямь было не к чему. Но Тео понимала, что стоит ей признать это вслух, как их выставят вон. Никто не любит инспекторов… Где же ученик?! Сейчас его появление было бы очень вовремя. Можно было бы спровоцировать у него приступ страшной болезни — они с Гринером условились о секретном знаке на такой случай: увидев, что наставница щиплет мочку уха, Гринер должен был без промедления упасть на пол, дрыгая ногами. Но он все не являлся.

— Как вам сказать… — протянула Тео.

Тут открылась дверь и в проеме показалась голова Гринера.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, мистер Доггер, я…

Гринер вовсе не по своей воле просидел три часа в подвале замка, и горел желанием объяснить это наставнице, но, увидев, что она не одна, замер в нерешительности. Наверняка она разозлилась. А уж «инспектор», по легенде человек вспыльчивый, так и вовсе мог разораться не на шутку. Ну, так и есть… Вон, она за ухо себя дергает, так злится.

Гринер улыбнулся так широко, как только мог. Несколько секунд магичка и ученик смотрели друг на друга в упор: она — дергая себя за ухо, а он улыбаясь. Наконец она сдалась и недовольным голосом приказала:

— Остолоп, принеси книгу из моей сумки, где ты шлялся?!

— Сей минут, сударь! — Гринер стрелой припустил по коридору, благо успел выяснить, в каком крыле их поселили. На бегу он обдумывал сногсшибательные новости, которые узнал из разговора с конюхом, и еще эта штука в подвале… какая удача, что его туда занесло!

Комнатку им выделили не ахти какую, но с большим окном, так что Гринеру не понадобилось зажигать факел или лампу, чтобы найти седельную сумку Тео. Начав копаться в ней, он вдруг вспомнил, что за книгу имела в виду магичка.

— Это та, которую она читает на каждом привале, а мне посмотреть не дает… — сказал он себе тихо, и аккуратно засунул руку глубже в мешок. По его горькому опыту, оттуда могло выскочить все, что угодно. Но все обошлось — пальцы нащупали толстый корешок. Затаив дыхание, он вынул книгу… Красная кожаная обложка, медная застежка… Ничего опасного ведь, правда? Вряд ли она попросила бы принести ее в залу, если бы там было что-то… Глубоко вздохнув, от со щелчком отстегнул защелку книги и раскрыл ее примерно посередине.

"Ветер развевал ее золотые кудри, когда стояла она на башне, почти без чувств от присутствия Альберта. Он обнял ее сильной рукой и прошептал: — Наконец-то ты моя, Агнесс! И поцеловал ее в жаркие губы, другой сильной рукой продвигаясь к…"

— Что за хрень? — не сдержавшись, Гринер выразил свое изумление вслух, да так громко, что кажется, и в другом крыле замка было слышно. И, уже тише: — Любовный роман? Любовный рыцарский роман?!

Он снова раскрыл книгу, которую случайно захлопнул.

— Не могу поверить… Тео… и такое? Черт. Дерек наверняка не знает… "Ее душистое тело…". Ой…

Гринер покраснел. Он и не замечал, что разговаривает сам с собой.

— Я сейчас только посмотрю, куда Альберт продвинулся сильной рукой… И пойду. О-о-о… Я и не предполагал…

Прошло минут двадцать, прежде чем Гринер вдруг понял, что читать становится все труднее — солнце почти село, закатного света, лившегося в окно, не хватало, чтобы разглядеть не такие уж крупные буквы. Он разочарованно вздохнул, и тут вспомнил, что его ждут, между прочим, высокородный дворянин и самая вспыльчивая магичка в мире. Ойкнув, он опрометью бросился назад. Хотя ему очень хотелось узнать, сумел ли похитить Агнесс давно ее вожделеющий злодей в черной маске.

Когда он появился в Охотничьей зале, Тео смерила его саркастическим взглядом — что на недовольном лице инспектора смотрелось еще страшнее, — и поманила его к себе. Он послушно подал ей книгу.

— Надеюсь, ты сломал ногу, поэтому шел так долго. — Проворчала она и протянула книгу барону. — Вот, ваша светлость, параграф одиннадцать, пункт пятый. Страница, если я не ошибаюсь, двадцать шестая.

"Что она делает?" — только и успел подумать Гринер, но барон уже раскрыл томик в красной кожаной обложке.

— Что? — брови его взлетели вверх. — Еще три тысячи? Вы с ума сошли!

— Не я написал этот пункт… — сладчайшим голосом объявила Тео. — Его составил Совет Баронов, и Его Величество одобрил. Вы обвиняете Совет либо короля в сумасшествии?

— Нет, конечно нет…

— В таком случае… мы останемся еще на день, а, возможно, и дольше, чтобы разобраться со всем. Или вы предпочтете выплатить мне три тысячи прямо сейчас?

Даже не дожидаясь ответа, Тео с поклоном вынула книгу из пальцев окаменевшего барона и, схватив ученика за локоть, вышла в коридор, успев сказать на прощание:

— Передавайте привет вашей несравненной супруге. До завтра, ваша светлость.

Отойдя на приличное расстояние и завернув за угол, она прислонилась спиной к стенке и тихонько засмеялась.

— "Необычайные любовные приключения Агнесс" только что позволили нам задержаться тут еще на день, ученик. А что это у тебя такое лицо? Я же рассказывала тебе о иллюзорных чарах, нет?

— Что? А… да. Но…

— Никаких но. Сейчас дойдем до комнаты, я упаду в кровать, сниму эти проклятущие сапоги и ты расскажешь мне все, что узнал.

— Вы не туда свернули. Мы живем в другом крыле.

— Ну, веди.

Тео, похоже, прекрасно видела в полутьме, потому что ни разу не споткнулась, чего нельзя было сказать о Гринере.

— Ладно, ученик. Поскольку ты будешь мучаться этим вопросом всю ночь, станешь ворочаться и задавать дурацкие вопросы, объясню сейчас. Я часто бываю при дворе, а все дамы там сейчас без ума от этой книжечки. Мне надо быть осведомленной в таких вопросах, иначе завязать откровенного разговора не получится… а ты и представить себе не можешь, сколько тайн можно узнать у придворных дам…

— Просто я подумал… такая книга — и вы…

— Вспомни, чем мы занимались вчера днем. Ты думаешь, что мне могут быть действительно интересны надуманные приключения сладкой барышни Агнесс?

— Мне — интересны… — пробурчал Гринер.

— Это потому что ты пока что не столкнулся в жизни с такими Агнесс… И Альбертами. Выдуманная жизнь гораздо скучнее настоящей. По крайней мере нашей, магической.

— Значит, все книги ложь…

— Литература в любом случае играет с твоими чувствами. Но уж лучше пусть это будет умная, интересная, тонкая игра. Или сложная, напряженная, заставляющая тебя думать. Ну, или на худой конец, забавная и легкая. А тут — ничего забавного. Сладкая патока.

— Эх… — вздохнул Гринер. — Вот наша комната, следующая дверь. И я должен вам рассказать обо всем что я узнал, я помню. И… наверное, это интереснее, чем про Агнесс, потому что я узнал такое…

Тео улыбнулась.

— Одну минуту. Сначала… — она закрыла изнутри дверь на засов, потом обошла по периметру комнату, поморщившись при виде пыли и несвежего белья. — Защиту я установила. Тебя покормили?

— Да.

Гринер распахнул окно пошире, чтобы сладкий дым от трубки наставницы не щипал глаза. Дождался, пока она уляжется и выпустит пару колечек — и только тогда сказал:

— Самое главное — я видел дверцу.

— В Красном коридоре?

— Коридора такого тут нет, но есть дверца в подвале. Открыть я ее не смог.

— А я видела у баронессы на поясе маленький золотой ключик… — хмыкнула Тео.

— Ага!

— Погоди победно «агакать», что еще?

— Я поговорил с прислугой — с Мейбл, кухаркой, и конюхом. Собственно, он меня и запер, я думаю.

— Зачем? Хотя стой, стой, расскажи сначала основные новости.

Гринер пересказал самые главные факты, услышанные от Мейбл и добавил то, что узнал у Лайда, престарелого конюха.

— Он подтвердил то, что сказала кухарка, ну, насчет пожара. Первая жена барона действительно то ли сама себя подожгла, то ли это был несчастный случай — барон непричастен. И еще Лайд сказал, что… видел призрак старой баронессы! — выкладывая главную новость, Гринер самодовольно улыбнулся. — И вы не поверите, но он описал ее…

— Наша знакомая с мельницы? — усмехнулась Тео. — Нетрудно догадаться…

— А в подвале я оказался…

— Итак, подведем итоги, — не слушая его, сказала Тео, устраиваясь на кровати поудобнее. — Барон изменял этой… как ее звали? Клеменсии, и она то ли покончила с собой, то ли просто сгорела. Вернее, не просто, раз она уже восемь лет шляется тут как призрак… Все последующие жены барона умирали от непонятных болезней, и, скажу я тебе, нынешняя тоже выглядит не ахти как. Так, будто ее точит какой-то червь… что-то высасывает ее жизненные силы.

— Вы думаете, что первая жена барона ее… убивает?

— Вопреки распространенному мнению, призраки не способны нанести прямой физический вред людям. Но они могут обмануть, завести в тумане к пропасти или в болото, подточить доверие или внушить уныние либо даже желание покончить с собой… но извести напрямую… нет.

— А если магически?

— Магией призраки тоже не владеют. А это значит, что Клеменсия нашла способ сделать что-то с Мелиссой… опосредованно. Хм… — Тео прикусила губу в задумчивости. — Нам надо проследить за Мелиссой сегодня ночью.

— Почему ночью?

— Днем она на виду. Или же у себя в комнате, но попасть мы к ней обычным путем не сможем. Так что дождемся темноты, а там уж либо проберемся в покои покойной — каков каламбур, — баронессы, либо, если Мелисса покинет их, проследим, куда она пойдет. И нам надо постараться все узнать сегодня же, потому что завтра — в крайнем случае послезавтра, — по моим расчетам, к замку приковыляет оставшаяся часть мертвецов.

— Я понял… а в подвале я оказался потому что конюх не заметил, что я туда зашел, и закрыл крючок…

— Неважно. Ложись спать, до полуночи четыре часа.

Тео вытащила одну из подушек из-под головы и кинула Гринеру. Он, обняв ее, ушел в угол, где стояла низенькая кровать для него, явно лучшие свои годы проведшая в кладовой.

Снилась ему Агнесс в весьма неприличных видах.

Тео проснулась оттого, что в нос, казалось бы, набили мокрую горячую овечью шерсть. К вечеру подул холодный ветер, а открытое настежь окно здоровью не способствует.

"Стоило становиться магом, иметь защиту почти ото всех природных ядов, снотворных и невероятную стойкость к алкоголю — чтобы тебя мог настигнуть самый обычный насморк", — с грустью подумала она. Потом посмотрела на Гринера, сопящего под двумя одеялами с расслабленно-счастливым лицом, и прогундосила:

— Вставай… а еще говорят, что учителя не страдают за своих учеников.

Гринер с трудом разлепил веки, и, все еще витая в каких-то своих грезах, сонно пролепетал:

— Что… пора?

— Пора.

Замок, ночью стал, если это было возможно, еще тише и мрачнее, чем днем. Он словно вымер — ни намека на человеческое присутствие. Темнота и скрип ставен этажом ниже. Тео, выглянув в окно, втянула носом ночной воздух, с болотистыми оттенками, и потерла плечи.

— Я думаю, надо идти в подвал, к дверце. — Сказал Гринер, выглянув в коридор. Он прикладывал весь свой оптимизм, чтобы представить, как они весело будут пробираться темными коридорами вниз, в кухню, но получалось плохо.

— Нет, — возразила Тео. — Лучше проследить за Мелиссой напрямую. — Она, отодвинув Гринера, тоже выглянула в коридор. — Мрак… Только не ломай себе ноги, ученик. А еще лучше…

Гринер напрягся, справедливо предполагая, что сейчас последует очередное сумасшедшее предложение.

— Откуда нам знать, не вышла ли она уже сейчас? Вдруг мы ее упустили? Вот что сделаем. Я полезу вверх к ее покоям по стене, там есть виноград, и загляну в окно, там ли баронесса. А ты пойдешь по коридору.

— Страшно. — Гринер честно признался. Даже если наставница его не пожалеет и все-таки пошлет в темноту, пусть хоть знает, что он страдает.

— Побойся немного сейчас, рядом со мной, разрешаю. Но потом иди смело — ты ученик мага, Гринни. Оставь страх тут, в этой комнате. Вернешься — подберешь… Если вдруг соскучишься по нему. — Тео улыбнулась, когда он посмотрел на нее, чтобы понять, шутит она или нет. — Дойдешь до угла, за которым ее комнаты — остановись, прислушайся. И жди — пока не выйдет она либо я, понял?

— Понял.

Тео уселась поудобнее на сухом стволе винограда толщиной с запястье мужчины, надеясь, что он выдержит ее — перевести дух и определить, где она находится. Поначалу задача казалась простой — выбрать направление, нырнуть в гущу винограда, облепившего стену башни, и ползти. Но пять минут спустя она поняла, что понятия не имеет, где находится. Приходилось то и дело менять направление, выбирая узловатые стволы покрепче. На каком она этаже? В какой стороне окно баронессы? Тео осторожно расстегнула пояс. "Если закрепиться, можно высунуть голову из винограда… а если упаду, то стяну за собой всю эту поросль с башни, как шкурку со зверя…"

Можно было, конечно, взлететь, но она не хотела привлекать внимания сил, царящих тут. Призраки магией не пользуются, но чуют за много миль…

Продравшись сквозь листву и мелкие ветки, она огляделась. Почти не промазала. Вот оно, окошечко, если Гринер, конечно, ничего не попутал.

Магичка могла бы почувствовать что-то неладное, да она и почувствовала, только слишком поздно. Сухо хрустнуло, и ее дернуло вниз, потом вбок.

— Вот черт! — прошипела она.

Гринер, послушно отбоявшийся еще в комнате, достиг четвертого этажа довольно быстро. Он просто представил, что его вызвали вынести очередной ночной горшок. Выдуманный долг сделал свое дело — юноша миновал два коридора, взбежал по лестнице, свернул за угол раз, другой, и остановился, вперившись взглядом в дверь комнаты баронессы. Здесь горел всего один факел — но и это было подарком. Понять, там ли леди Мелисса, было нельзя, и он просто стал ждать.

Минуты тянулись, как… словом, как минуты ожидания. Наконец послышался скрип засова (Гринер отметил странность — баронесса запирается изнутри в собственном замке?) и в щели затрепетал огонек свечи. Мелисса… В длиннополой ночной рубашке, накинутой поверх плеч шали, похожая на привидение. Юноша внутренне собрался, стараясь дышать неслышно, вжался в стену. Теперь он был готов отблагодарить скупого хозяина замка, за то, что коридор так плохо освещен. Мелисса прикрыла дверь и прошла мимо, медленно, лишь пахнуло воском от свечи. Глаза у нее были словно бы затуманены.

"Идти за ней? Или ждать Тео?". Гринер сверлил взглядом удаляющуюся спину баронессы, вернее, на темное пятно в желтоватом ореоле света. А, пропади все пропадом, Тео наверняка обыскивает спальню Мелиссы… Гринер тихонько двинулся вслед за молодой женщиной, стараясь ступать мягко, словно тень. Вот она завернула за угол… он ускорил шаги — за поворотом находились три двери, она могла войти в любую — и попробуй потом догадаться, в какую именно; но, к счастью, она направилась к винтовой лестнице, и начала спускаться. Это было немного обидно — Гринер мог бы просто подождать ее внизу, и не царапать себе коленки, оступаясь на каждой второй ступеньке. Но, кто же знал?

Мелисса шла так, словно был яркий день и все кругом заливал свет — Гринер даже предположил, что свеча взята ею по привычке, и она могла бы пройти по всему замку, ни разу не споткнувшись. Он, ни разу не выдав себя, удачно проследил за нею до самой двери большой библиотеки, но, подкрадываясь ближе, услышал щелчок.

"Да что же это такое, в этом замке все помещения запираются изнутри?!" От злости и бессилия, а еще от неприятного чувства неожиданно закончившейся охоты — только что он крался за «жертвой», она была почти в его руках, и тут… — Гринер мысленно ругнулся и легонько стукнул кулаком по стене. Что она там делает? Может, всего лишь зашла почитать книгу — лучшее средство от бессонницы, Гринер знал, является исторический трактат. Сам он часто засыпал после двух-трех страниц такого чтения. А, может…

Юноша пугливо огляделся (как будто мог что-нибудь увидеть в такой темени), и подкрался к двери. Никаких особенных звуков… Шуршание… Он постарался отрешиться от всего, кроме своих ушей и того, что они воспринимают — как учила Тео. И… Да! Звяканье связки ключей, как будто кто-то слегка встряхивает их, чтобы найти нужный… потом ритмичное "вззз…взззз". Это ключи проворачиваются по кольцу — а искомый ключ отцепляется. Маленький золотой ключик!

Если бы в этот момент Гринер не был почти полностью поглощен подслушиванием у двери, он бы заорал во всю глотку, потому что его шеи коснулось чье-то теплое дыхание. И тут же мягкая ладонь прикрыла рот.

— Тихо, это я…

Шепот у самого уха, еле слышимый, но Гринеру, обострившему слух, показалось, что Тео кричит.

— Назад… назад…

Она потащила его за собой, прижав к груди так крепко, что он то и дело наступал пятками ей на носки сапог. Допятившись до угла, он рискнул обернуться. О, Боги! Видок у его наставницы был такой, словно она дралась с сотней разъяренных кошек.

— Упала, когда поднималась по винограду. — Ледяной взгляд намекал на нежелание обсуждать эту тему. — Она закрыла дверь, да?

Гринер кивнул.

— Тогда мы пока ничего сделать не можем… Будем ждать.

— А стража? — произнес Гринер одними губами и для ясности изобразил вояку с пикой на плече.

Ничуть, судя по виду, не восхищенная его пантомимой, Тео скривилась.

— Ходят только по внешней стене, если ты не в курсе.

Они прислонились спинами к стене, утопая в темноте, укрывавшей их не хуже магической иллюзии. Гринер всерьез опасался за свое здоровье — камень был холодный, будто могильный. Ну а в том, что насморк Тео в таких условиях перерастет в что-то похуже, он был почти уверен. Сам того не зная, он почти дословно подумал то же самое, что и она несколькими часами… или минутами ранее.

"Охотиться за опасностями и подхватить насморк — неужели маги не могли придумать какое-нибудь средство? В этом они совсем как обычные люди…"

— Или нет, — внезапно передумала Тео, — лучше посмотрим, что она делает. Я чувствую что-то… не очень приятное.

Они подкрались к двери. Гринеру, поскольку он шел первым, выпала честь заглянуть в скважину прежде Тео. Он не был уверен, что такой расклад его радует, но что делать. Прищурив глаз, чтобы свет в библиотеке не ослепил его, он прижался щекой к двери…

Баронесса стояла спиной ко входу, а перед ней, на высоком пюпитре, лежала толстенная книга, как показалось Гринеру — в черной обложке. А еще он заметил — если, конечно, чувства не обманывали его, — что от книги исходит как бы темное сияние, или темная сила. Стало настолько жутко, что он едва сдержав дрожь в коленях, с трудом отлепился от двери, пропуская к ней Тео.

Той хватило всего нескольких секунд — она отшатнулась, потом схватила Гринера за воротник, и потащила прочь, чуть ли не отрывая от пола. Когда они отошли достаточно далеко, он просипел:

— Чт-то такое?

— Не сейчас. Сейчас туда нельзя соваться, там призрак старой баронессы.

— Н-но я не видел…

— Потому что ты опять забыл посмотреть магическим зрением.

Они добрались до своей комнаты гораздо быстрее, чем Гринер шел оттуда. Тео зажгла свет, и Гринер подумал, что неверно определил причину и характер повреждений Тео. Похоже было, что она дралась с сотней кошек в водовороте из каменной крошки.

— Что это за книга? — спросил Гринер.

— Некромантская книга, Гринер. Куда опаснее "Приключений Агнесс".

Юноша оценил юмор магички, неопределенно хмыкнув. Она уселась на кровать, и, смочив полотенце в тазике с водой, протерла кровь на лице.

— Я рассказывала тебе о трех типах магов… Когда-то давно был и четвертый. Некроманты. Это Книга Смерти.

— Любой, кто читает ее, умирает?

— Так тоже бывает, но тут, думаю, дело не в этом. Разве ты не хочешь узнать, куда делись все эти некроманты?

— Конечно, хочу, — поспешно сказал Гринер. Еще бы. Если он будет знать, где они, он сможет держаться от того места подальше.

— Ты знаешь про Проколы… и чем они опасны, тоже знаешь. Некроманты черпают энергию в смерти и постоянно подвергают ткань нашей реальности опасности надорваться. Они хотели познать тайну бессмертия, жизни после смерти. Пятьсот лет назад была магическая война, и их уничтожили, почти всех, и объявили некромантию вне закона.

— Так Мелисса…

— По меньшей мере — она читает запрещенную книгу, и та питается ею. Давая в обмен, возможно, некие способности. Вряд ли она делает это сознательно — вид у нее был, как у овцы на бойне. И призрак баронессы там был…

— Мелисса вызвала призрак?

— Невозможно. Она — и то, только если бы она была сильным некромантом, — смогла бы поднять труп старой баронессы, но вызвать дух через восемь лет… Тридцать дней после смерти, Гринер, и никакие маги не в силах вернуть дух умершего. К тому же — призрак видели тут и раньше, задолго до появления в замке молодой баронессы. Не-е-ет, призрак — причина.

— Ой, погодите, я понял! — у Гринера аж дух захватило от внезапно открывшейся ему картины.

— Излагай.

— Старая баронесса занималась некромантией, ну, чтобы жизнь после смерти, но потом все же сгорела… а когда барон женился, убила его жену, — помните, вы говорили о тумане и пропасти? — подманила ее к книге… а потом следующую… а потом следующую… Все они умирали от непонятной истощающей хвори!

— Блестяще. Я пришла к тому же выводу.

Гринер смаковал бы похвалу еще долго, но что-то не давало ему покоя… что-то маленькое, незаметное… привычное…

— Ой… Тео…

— Что?

— Вы… выглядите как вы.

Тео ругнулась, нагнулась над тазиком с водой. И правда, лицо было ее. Малоузнаваемое из-за царапин, но на лицо инспектора оно и близко не походило.

— Наверное, амулет слетел с меня, когда я висела в винограде… мр-р-рак.

— Амулет?

— А ты думаешь, что я заявилась сюда и тут же стала лепить заклинания направо и налево? Амулет специально заговорен, чтобы изменять внешность, и он же скрывал присутствие магии вообще.

— А…

— В случае с «Агнесс» — обложка.

— Но защита… вы сказали, что поставили защиту.

— Я воспользовалась уже существующими нитями магии в замке. Его строили маги, определенно… слушай, Гринер, ты хоть раз использовал волшебное зрение, или я зря тебя учу?

Юноша потупился. Похоже, надо было привыкнуть к тому, что за похвалой всегда следует критика.

— Что мы будем делать? — спросил он.

— Мы? Что ты будешь делать, ученик. Мне в таком виде выходить нельзя.

— И что я буду… — покорно начал Гринер, но Тео не позволила ему закончить:

— Украдешь ключ, потом проберешься в библиотеку и украдешь книгу.

— Что?!

* * *

Следующим утром Гринер поднялся ни свет, ни заря — по собственной инициативе, как ни странно. Ему очень не хотелось идти в библиотеку одному, а, поскольку геройский поступок был приурочен к завтраку, когда барон, его жена и почти все слуги будут в противоположном конце замка, юноша решил встать пораньше — и найти этот чертов амулет. Вручить его Тео с невинной миной и пойти за Книгой Смерти в качестве зрителя. Или арьергарда, на крайний случай. Он облазил участок, расположенный под башней так тщательно, как только было возможно, в паре мест копнул палкой и потряс нижние ветки винограда. Но амулета не нашел. Видимо, тот застрял где-то наверху, в переплетении ветвей, а это означало, что Тео, сказавшаяся больной, останется у себя к комнате с намотанным на голову полотенцем — Гринер объяснил кухарке, пришедшей с утра узнать, будут ли еще инспектировать ее кухню, что его хозяин зверски простудился, чему свидетельством был сиплый кашель и чих, раздававшийся из-под полотенца, — и ему самому придется сражаться с неведомо чем. А еще ему предстояло украсть золотой ключик с пояса баронессы…

Справиться с последним, как ни странно, оказалось легче всего. Может быть, Гринеру просто повезло. Когда он копался в земле под башней, баронесса, вышедшая подышать свежим воздухом, сама подошла к нему. И довольно равнодушно поинтересовалась, зачем он стоит на четвереньках. Гринер на ходу стал что-то сочинять, и, подойдя к молодой баронессе почти вплотную, сцепил ключик с ее пояса во мгновение ока. Совсем чуть-чуть магии, сказала Тео, вряд ли заметят, к тому же он будет стоять рядом с Мелиссой, а вокруг нее, как у связанного магией с книгой человека, постоянно происходят какие-то магические всплески.

Сердце у юноши немного екнуло, когда он зажал в кулаке маленький ключик, но все обошлось. Сонмы духов и демонов не явились из-под земли, чтобы растерзать его на мелкие кусочки. Баронесса, выслушав его бред, не моргнув глазом, вежливо пожелала его хозяину скорейшего выздоровления ("Кто бы говорил, сама как умирающая выглядит", подумал Гринер) и удалилась вглубь сада.

Время завтрака неумолимо приближалось, и Гринер оставил попытки найти амулет. Он поплелся к черному входу, уныло размышляя о своей незавидной судьбе, как вдруг остановился как вкопанный, раскрыв рот.

Ему навстречу, из кухни, вышел Королевский Инспектор Клаус Доггер собственной персоной, с таким недовольным лицом, что его можно было бы окунать в бочки и квасить им капусту.

— Что вылупился? — неприязненно спросил инспектор.

— Я…но… э-э-э… — промямлил Гринер. Инспектор в ответ фыркнул и смачно высморкался, прижав пальцем ноздрю. И тут ученика мага снова осенило.

— Доброго утра, — поздоровался он.

— Прохвост, дурацкие шутки! — выкрикнул инспектор. — Ты с ними заодно, дурацкие рожи делаешь, чтоб вам всем навоза в суп подсыпали, с самого утра куражитесь…

— Нет, нет, господин конюший, что вы… я так, просто не ожидал вас здесь увидеть, — пояснил Гринер свое остолбенение, — я тут просто ищу кое-что.

— Что? — сварливо спросил «инспектор», подозрительно оглядывая юношу.

— Мой хозяин потерял тут недавно…э-э-э, украшение. Такой камушек на цепочке. Не видали?

Гринер мог бы с полной уверенностью утверждать, что видали, еще как видали, и даже подняли, и даже на шею нацепили.

— Я? Нет, — не слишком-то уверенно соврал конюший в личине инспектора, не подозревая, что его собственная внешность выдает его с головой.

— Ну как же, — Гринер перешел в наступление, — а вон что у вас там у ворота, цепочка?

Понятное дело, цепочки он никакой не видел, но говорил настолько убежденно, что конюх занервничал и тут же сдался. Он забормотал про то, что нашел кулончик случайно, и думал, что там вовсе не камушек, а деревяшка такая зелененькая; осмелев под конец, он поинтересовался: вообще, разве ему не полагается награда за возвращение ценной вещи? Гринер, чтобы не рисковать предстоящей операцией, наживая здесь врагов, высокомерно выдал старику всю имеющуюся у себя наличность в виде серебряной монеты. Тот куснул ее кривым зубом, отдал амулет — естественно, тут же приняв свой собственный облик, и, ругнув еще раз кухарку и мальчишку-слугу, которые издевались над ним, низко кланяясь, поковылял к конюшне.

Гринер спрятал кулон за пазуху, не надевая его, и приготовился было вприпрыжку бежать к Тео, как тут раздался звук обеденного колокола, возвещающего начало трапезы.

"Помни", — сказала Тео, — "Когда прозвонят к завтраку, ты должен быть уже у библиотеки. Неизвестно, сколько времени отнимут поиски подходящего замка для ключа".

Если пойти за Тео, чья комната располагалась в другом крыле замка, отдать ей кулон и идти обратно… Нет, как ни было страшно Гринеру, так поступить он не мог. Стиснув зубы, он направился к библиотеке. Авось выкрутится, вон, вьялла его не съела, он везучий…

Дверь в библиотеку он за собой запер на тяжелый засов. Приступив к поискам, он и сам не знал, с чего начать, но предположил, что потайная дверца, или ниша, должна была располагаться неподалеку от того места, где вчера ночью он видел пюпитр. Ведь нет смысла тащить большую книгу через все помещение библиотеки, так? Пюпитр стоял там же, и Гринер стал очень внимательно осматривать полки с книгами, ища одну, особенную.

"Эта книга, скорее всего", — объяснила ему магичка, — "будет необычной. Или наоборот, самой прозаичной среди редкостей, но уверена, она будет выделяться".

— Соколиная охота… ловчие птицы… виноделие в условиях влажного климата… кораблестроение… житие святого Лазоруса… — читал Гринер вполголоса названия книг. — Поэтика… Мистические обряды.

Он вынул «Обряды» из полки и посмотрел на заднюю стенку книжного шкафа в том месте, где стояла книга. Ничего… Гринер продолжил поиски, чувствуя, что время идет, а он ни на йоту не приблизился к искомому. На четвертой снизу полке ему на глаза попалась книга "Городские увеселения", он вынул ее — и опять ничего. Тео предупредила его, что, хотя им и нежелательно оставлять после себя следы, если время будет поджимать, книги просто можно будет свалить из полок на пол.

Еще через несколько минут, потея и волнуясь, Гринер наткнулся на четвертый том "Кулинарных рецептов". Что книга о том, как готовить пищу, делает у барона в личной библиотеке? Тем более, что томА с первого по третий, а также последующие, если они были, отсутствовали… Гринер решил — все, это последняя, потом он начнет просто сбрасывать книги вниз, и будь что будет.

Удача его не оставила — в глубине, в стенке шкафа, он увидел отверстие, по размеру подходящее к ключу, украденному им у баронессы. Он убрал книги по соседству, чтобы рука пролезла, вставил золотой ключик… повернул против часовой стрелки — и замер.

Сначала ничего особенного не происходило — только шумно билось сердце в груди. Потом послышался тихий скрежет — и часть книжного шкафа отъехала в сторону, открывая тайник. Там, в стенной нише, лежала книга, завернутая в лиловый бархат.

Гринер схватил ее, прижал к груди, потом, испугавшись, тут же отстранил ее, и, держа на вытянутых руках, застыл.

Снова забил колокол — а это значило конец обеда. Если побежать к Тео сейчас — он неизбежно столкнется с выходящими из трапезной бароном и его женой; с другой стороны, если остаться, можно застрять тут надолго. К тому же — вдруг барону придет в голову почитать? Свернуть к кухне? Есть риск нарваться на Мейбл. Мысли Гринера заметались внутри головы. Решение надо было принимать очень быстро. Он отошел на пару шагов назад, споткнулся о пюпитр и выронил книгу. Охнул, судорожно втянув в себя воздух — но, к счастью, она не раскрылась при падении, просто выскользнула из бархата.

— Думай, думай, — попросил он сам себя, дрожащими руками заворачивая книгу обратно. — Как узнать, где они сейчас? Конечно, конечно — посмотреть магическим зрением… Тео же говорила, а я олух, точно олух…

Гринер выпрямился, прикрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться, затем открыл… и заорал не своим голосом — прямо напротив стоял видимый для него теперь призрак старой баронессы. Она ухмылялась и смотрела ему в глаза.

— А-а-а! — снова завопил юноша и отпрыгнул назад, прижимая книгу к себе. Стало так страшно, так страшно, страшнее даже, чем там, на заброшенной мельнице. И, хоть Тео и говорила ему, что призраки не способны причинить прямой физический вред человеку — он забыл ее слова, и в этот момент только одна мысль билась у него в мозгу — ему конец.

— Здравствуй, мальчик, — прошипел призрак, и медленно, плавно двинулся вслед за пятящимся к стене Гринером. — Зашел почитать?

— От-тойдите от меня, — умоляюще прошептал Гринер. У него не было сил отвести глаза от призрака. — Вы давно умерли…

— Разве ты не хочешь открыть эту книгу? Там столько тайн… Ты станешь самым сильным… Хочешь? — спросил призрак, неотступно следуя за ним.

Раздался шум — в дверь библиотеки кто-то стучался. "Теперь точно конец, не задушит призрак, так убьет барон", — подумал Гринер.

— Мальчик… невежливо молчать, когда тебя спрашивают…

В дверь застучали сильнее.

— По-моему, я тебя где-то видела… совсем недавно… — сказала баронесса, и ее красивый, чистый лоб прорезала морщинка задумчивости. Гринер от всей души надеялся, что с памятью у призраков не очень хорошо, и она не вспомнит его. Он дошел до стены, уперся в нее спиной и остановился. Дух завис в паре шагов перед ним, слегка покачиваясь в воздухе.

Дверь затряслась. Потом из-за нее послышался голос:

— Гринер, открой немедленно, это я!

— Тео! Я здесь! — ломающимся голосом пропищал Гринер. Засов, поерзав в пазах, с треском сам собой откинулся, и в библиотеку ввалилась Тео. Она тут же закрыла за собой дверь, заперла ее и стала толкать стоящий неподалеку тяжелый дубовый стол.

— В замке бедлам полный, что-то произошло, — выпалила она, придвигая стол к двери, — конюх несет какую-то чушь, инспектора видели в саду, хотя он должен был лежать больной в кровати… Барон идет за мной с парой стражников…

Наконец-то она обернулась и увидела всю картину в целом — вжавшегося в стену Гринера, обнимающего книгу, и призрака, нависшего над ним.

— Ученик, ты что делаешь? — спросила она.

Гринер мог бы сказать, что это и так ясно — что он делает, буквально с первого взгляда видно, но решил ограничиться коротким, емким и полностью отображающим ситуацию словом:

— Боюсь.

— Почему? — удивилась она. — Эта дамочка тебе ничего не сделает… ну, разве что испугает до полусмерти, но ты же не такой идиот, правда ведь, ученик?

— Правда, — подтвердил Гринер, в котором желание доказать, что он не идиот, быстро и решительно победило бОльшую часть страха. Чтобы окончательно с ним распрощаться, он усилием воли рассеял магическое зрение, испытывая стыд, что не додумался до этого раньше. И как только перестал видеть призрак баронессы, ее насмешливый, холодный, пронзительный взгляд — сразу стало значительно легче.

— Молодец, — одобрила Тео его действия, — крепче держи книгу и не открывай.

Сама она, судя по всему, прекрасно видела баронессу, и, похоже, ни капельки ее не боялась.

— Мы тут порядком наследили, — сказала магичка, не спуская глаз с пустого места перед Гринером. — Но ничего не поделаешь… Надо или придумать объяснение для барона, или…

Она не договорила. В коридоре за дверью послышались шаги, и кто-то, скорее всего пресловутый барон, попробовал войти в библиотеку. Когда у него ничего не вышло, он стал трясти дверь так же, как перед этим делала Тео.

— Откройте! Откройте немедленно, или я пошлю за топорами!

Гринер вопросительно посмотрел на наставницу, которая изучала нишу в стене, по прежнему открытую.

— Я нашел ваш… ваше украшение, — робко похвастался он. — Его подобрал конюх.

— Интересно, — не слушая его, пробормотала Тео. — Эта ниша выбита в стене не так давно…

Гринер хотел было подойти к Тео, чтобы сказать ей про амулет, но ощутил, что его словно бы удерживает на месте что-то невидимое. Он попытался сделать шаг вперед… Никакого результата, ноги будто приклеились к полу. Вдобавок он с вернувшимся как ни в чем не бывало ужасом ощутил, что вокруг него начинает подниматься по спирали холодный ветер.

— Тео… — позвал он.

Ветер усиливался, отдаляясь от него, превращаясь в некое подобие маленького смерча. Юноша буквально видел его — потому что бумаги, лежащие на столе, затрепетали, и пыль на полу стала заворачиваться против часовой стрелки.

— Тео! — крикнул он.

Магичка обернулась.

— Вы же говорили, что призраки не могут… — Гринер показал глазами на бумаги и перья, вращающиеся вокруг него со все увеличивающейся скоростью.

— Это не призрак. Это Книга.

Тео нахмурилась, и посмотрела куда-то мимо Гринера, за его плечо.

— Отойди от него, — сказала она угрожающе, и Гринер понял, что призрак близко. Очень близко.

В коридоре загремели шаги, и в дверь ударили топоры.

— Я предупреждал! — услышали они барона. Голос его был полон ярости. Дверь тряслась, но пока держалась.

— Что мне делать? — спросил Гринер у наставницы, стараясь говорить спокойно. И у него это, что удивительно, получилось. Ветер все усиливался, становился холоднее — и заполнил всю библиотеку. Счета, записки, перья, гравюры, даже потрепанный плюмаж из шлема от доспехов в углу и засохшие цветы из вазы около окна носились по воздуху. Лиловый бархат, в который была завернута книга, выскользнул из пальцев Гринера и тоже понесся по кругу.

Тео склонила голову набок, размышляя. Потом подняла руку… и стала ощупывать себя, похлопывая ладонью по разным местам. Совершенно буднично она извлекла из-за пазухи кисет с табаком, а из кармана штанов — трубку. Гринер не смог придумать, что сказать на это, поэтому только застонал. На всякий случай он опять настроил магическое зрение, чтоб не пропустить ничего важного, и отметил, что призрак теперь стоит напротив Тео, а волшебный ветер на самом деле очень даже видимый, серебристый, как ледок.

Тео, не обращая внимания ни на стоны ученика, ни на ветер, трепавший волосы, ни на крики и стуки топоров в дверь, насыпала в трубку табака, примяла его пальцем, спрятала кисет. Зажгла на указательном пальце огонек и прикурила от него.

— Книга нас отсюда не отпустит. Окна высоко… у двери стража. Нам надо как-то заставить книгу остановиться, иначе…

"Когда я крикну "Давай!" открой книгу, только страницами от себя", — услышал Гринер голос наставницы у себя в голове.

— Угу, — согласился он. Полупрозрачная баронесса, сквозь которую проносились листки и мусор, запрокинула голову и засмеялась.

— Книгу невозможно остановить, — сказала баронесса. — У тебя недостаточно сил, чтобы остановить даже сотую долю того, что есть в книге.

Тео улыбнулась, выпустила тугую струю дыма, и Гринер ощутил знакомый сладкий запах. И еще он увидел, что дым, вместо того чтобы рассеяться в поднявшемся магическом ветре, наоборот, уплотнился, превращаясь в серую не то змею, не то веревку — и пополз по воздуху к баронессе. И та, похоже, его не замечала!

— Твоя книжица? — спросила Тео, а в это время конец дымной веревки заворачивался вокруг шеи призрака.

— Моя, — не стала увиливать баронесса. Веревка завязалась узлом, а другой ее конец словно бы прилепился к трубке Тео.

— Тогда, думаю, вы друг другу понравитесь, — сказала магичка и внезапно дернула трубку вбок. Серая веревка из дыма натянулась.

"Давай!"

Подвешенная на другом конце дыма баронесса дернулась в сторону, приподнимаясь в воздух. Тео взмахнула рукой, таким движением, будто держала в ней хлыст; и призрак, повинуясь закону магической или какой другой инерции, влетел прямо в книгу, которую Гринер открыл, как и сказала Тео, страницами наружу.

Ветер прекратился в ту же секунду; книга сама захлопнулась, чуть не прищемив Гринеру пальцы. Предметы, что носились до этого в воздухе (среди них были и книги, те, что полегче), попадали на пол.

Дверь в библиотеку содрогнулась, в широких уже щелях показались острия топоров, как клювы хищных птиц.

— Что теперь будем делать? — спросил Гринер.

— Ноги.

Тео подбежала к нему, одной рукой придержала на всякий случай книгу, другой схватила его за пояс.

Ухнуло, вспыхнул синий свет… и парочка с книгой свалились на пол в кухне особняка Тео.

 

Глава восьмая,

в которой маги проявляют выдержку и догадливость, Гринер — героизм, а также становится ясно, что излишняя самоуверенность только вредит

Гринер понял, что лежит на каменном полу. Что-то придавило ногу. Сфокусировав глаза, в которых все еще вспыхивали синие искры после экстренного прыжка через портал, он увидел прямо перед собой книгу. Она лежала спокойно, не пытаясь никого съесть, только юноша все равно ей не верил. Уж слишком кровожадно скалилась морда на металлической застежке.

— Экая зараза, — пробормотала Тео, слезая с ноги Гринера. — Чуть было не сбежала…

— А что вы сделали?

— "Заткнула" книгу призраком. Но, в конечном счете, это еще хуже — теперь даже я не знаю, что произойдет. Может, ничего, а может, тут разверзнется провал в земле, или огненный смерч… Но, что бы эта книга не приготовила для нас, лучше будет, если мы пойдем ко мне в кабинет. Пускай катаклизм случится на безлюдном побережье, а не в центре страны.

Гринер смолчал, хотя сомневался в величине и качестве своей жертвенности. Ну, так он хоть побывает в запретной башенке… Он взял книгу и пошел вслед за Тео.

Как Гринер и предполагал, никакой двери или любого другого видимого входа в кабинет Тео не существовало. Камни просто растеклись в стороны, будто плавящийся воск, пропуская их в большую комнату, заставленную столами, столиками, колбами, книгами и еще всякой всячиной непонятного назначения. Бросив мимолетный взгляд на окно, юноша понял, что имела в виду Тео, говоря о побережье — снаружи простиралось залитое солнцем море, кричали чайки. Гринер понял, что они каким-то образом переместились далеко от того места, где находились всего пять минут назад.

— Может быть, позвать Дерека? — спросил он.

— Хорошая идея. — Тео сняла узорчатый арахандский платок с хрустального шара, кивнула на него ученику. — Вот ты и вызови, заодно попрактикуешься. И, вот еще что — расскажи ему обо всем, что случилось, через шар, так выйдет гораздо быстрее.

Гринер положил книгу на сравнительно чистый стол и подошел к шару. Он никогда раньше не пробовал связываться с кем-нибудь через подобные волшебные вещи, но не раз видел, как это делала Тео. Вернее, с его точки зрения, она просто сидела, уставившись в центр шара, иногда хмурилась, чаще смеялась — и все. С чего начать? Юноша решил мысленно позвать Черного мага, глядя в хрусталь. Тео тем временем села в кресло, закуривая трубку.

Ничего… тогда он представил себе Дерека, настолько ясно, насколько смог — будто бы Дерек стоит рядом. Но стоящий Дерек почему-то не представлялся. Зато лежащий — вполне, и Гринер не стал противиться воображению. Постепенно некая картина стала проявляться у него перед глазами — Дерек лежит в постели, в исподнем, на голове у него почему-то мокрая тряпка, в руке — бокал с вином. Рядом с ним еще кто-то…

Внезапно Черный маг поднял голову, тряпка упала с его глаз, и Гринер чуть не охнул — они сверкали так ярко, словно в глазницы мага были вставлены яркие звезды.

— Гринер? — шепнул маг. Или, вернее, как понял через секунду Гринер, не шепнул, а произнес мысленно, потому что губы его не двигались. — Что случилось?

— Нам нужна ваша помощь, но Тео сказала, чтобы я рассказал вам все, пока связан с вами шаром, так быстрее… а почему у вас глаза светятся?

— Это потому, что я тебя вижу. Рассказывай.

Гринер попытался рассказать все по порядку, но постоянно сбивался, и в конце концов он просто постарался вспомнить все события так, будто они происходят с ним в этот момент. Немного страшновато было представлять призрак баронессы… но он чувствовал присутствие рядом Дерека и вскоре перестал так эмоционально реагировать на свои воспоминания… Странное дело, он чувствовал рядом с Черным магом спокойствие и уверенность, знал, что он в безопасности, а вот его наставница, Тео, частенько вызывала в своем ученике чувство грядущих неприятностей. Наверное, так и надо, подумал Гринер, и тут Дерек сказал:

— Очень интересно, что ты думаешь о нас с Тео, но не отвлекайся — я «слышу» все твои мысли, а меня сейчас интересует книга и призрак.

Гринер смутился и закончил свой рассказ тем, как они с Тео поднялись в ее башню. Дерек отставил бокал.

— Я сейчас буду.

Гринер покачнулся — контакт прервался. Тео сделала первую затяжку, удобнее устраиваясь в кресле.

— Впечатляет? — поинтересовалась она.

— Очень…

— И заметь, сколько времени прошло… секунд десять, не больше.

Гринер покосился на хрустальный шар с уважением.

— А что еще можно делать с его помощью?

— Кроме общения? Можно смотреть на мир, следить за людьми, искать места, нужные тебе… но я не очень часто им пользуюсь.

— Почему?

— Потому что к этому легко пристраститься. Начинаешь с подглядывания за врагом, потом решаешь посмотреть на дальние страны… потом пообщаться с другом… а потом оказывается, что ты днями сидишь, уткнувшись в шар, забывая пить и есть, и уже не можешь отказаться от него, возвращаясь снова и снова… Слишком сильное оружие всегда опасно.

Неподалеку от кресла Тео замерцало синим, и из портала вышел Дерек. Одет он был нарядно, будто только что с бала, но явно наспех. Мокрая голова говорила о том, что он снял сонливость самым проверенный способом — бадьей с ледяной водой.

— Книга вон там, — Тео указала на некромантский фолиант черенком трубки.

— Второй раз в жизни вижу настоящую Книгу Смерти, — сказал Дерек, подходя к книге так, будто она была опасным, диким зверем. — И уж точно — первый раз с духом внутри. Это обязательно надо было делать?

— К сожалению, — развела руками Тео. — Книга подняла против нас замок, он бы рухнул нам на головы…

— А ее можно убить? Уничтожить? — спросил Гринер.

— Можно запечатать, — сказал Дерек. — Но, чтобы запечатать, надо сначала вынуть оттуда призрак. Тей, готова?

Гринер предусмотрительно отошел в сторонку, уступая место более старшим товарищам. Он не переоценивал себя, прекрасно зная, что в данной ситуации лучшая помощь от него — не мешаться под ногами.

Дерек простер руки над книгой, нахмурившись… и это, по мнению Гринера, куда более походило на колдовство, чем то, что делала Тео. Она просто сидела и курила. Но, вспомнив о свойствах ее, как оказалось, совсем непростой трубки, Гринер приготовился смотреть дальше и не задавать дурацких вопросов.

Черный маг сделал такое движение ладонями, будто разводил что-то, и книга, откинув защелку, сама открылась.

— Клеменсия… выходи, — позвала Тео. — Поговорить надо.

Над книгой появилось облачко тумана, которое сформировалось в лицо умершей баронессы. Она яростно сверлила глазами магичку.

— Добро пожаловать, рада видеть тебя у себя в гостях, — жизнерадостным тоном прощебетала Тео. Дым от ее трубки снова скрутился в серую веревку, и пополз по направлению к призраку. — Только я предпочла бы лицезреть тебя целиком, моя дорогая.

— Придется применить силу, дорогая, — прошипела Клеменсия, и перевела взгляд на Дерека. — А это кто? Неужели твой сожи…

Веревка на шее призрака затянулась, и баронесса не договорила. Тео скривилась. Положила трубку на край стола, но дымная веревка не исчезла.

Дерек, все еще держащий ладони вытянутыми и направленными вверх, спросил:

— Мы будем вынимать ее из книги или так изгоним?

— Думаю, так.

— Ну что же, — Дерек поднял руки в жесте изгнания, и уже начал закрывать глаза, концентрируясь, как Тео перебила его.

— Погоди!

— Что?

— Мне не дает покоя одна штука… Скажи, — обратилась она к духу, — ты нашла эту книгу в библиотеке? Она была в библиотеке, когда позвала тебя?

Лицо, парящее в воздухе, чуть дернулось в сторону в попытке сбежать. Тео подняла с края стола трубку, и резким рывком отвела в сторону. Дымная петля затянулась на шее призрака. Покойная жена барона с ненавистью взглянула на магов, потом чуть прикрыла веки.

— Нет.

— А где она была?

— В подвале, в маленькой комнатке, лежала на столе. Нишу вырубили позже.

Гринер поерзал на месте, но смолчал.

— У кого были ключи от этой комнаты? — присоединился к допросу Дерек. Он тяжело дышал, и Гринеру было видно, что основная тяжесть по сдерживанию призрака лежит на нем. А, может, и книги тоже.

— У меня… и у мужа.

Тео подхватила трубку, быстро затянулась и пустила еще одну струю дыма, охватившую кольцом горло женщины.

— Он пользовался ею? Книгой?

— Да… когда я первый раз пришла по зову Книги, я почувствовала, что она ждала кого-то другого. Моего мужа. Но книга согласилась и на меня…

Гринер переводил взгляд с магов на призрака, начиная понимать, что милыми посиделками в компании духа мертвой женщины и Книги Некромантии дело не закончится.

— М-да, похоже, я допустила две ошибки, — Тео сокрушенно покачала головой. — Я не только засунула эту темную душу в книгу, я еще и барона-некроманта профукала…

Призрачная голова женщины над книгой засмеялась.

— Чему смеемся? — раздраженно спросила Тео.

Дух первой жены барона повернул к магичке колеблющееся лицо.

— На самом деле ты допустила три ошибки.

— И какая же третья?

Женщина усмехнулась. Тео и Дерек одновременно стянули свои заклинания, от чего лицо призрака подернулось дымкой страдания.

— Хорошо, хорошо! Третья… Ты оставила у него Мелиссу. Конечно, без меня ему труднее будет справиться с ритуалом, но все же легче, чем месяц назад. Думаю, он все же решится на это, тем более что вы почти раскрыли его.

— С каким ритуалом? — Дерек оскалился, жилы на его лбу вздулись.

— Он сделает из нее Ловца.

Повисла пауза. Тео выдохнула и осела на кресле, словно бы с облегчением, но по ее лицу было видно — она расслабилась только потому, что самое страшное уже, судя по всему, произошло.

— Дерек… — тихо, со смешком позвала она. — А, Дерек…

— Что?

— Скажи, что я идиотка.

— Ты — идиотка.

— Спасибо.

Гринер слабым голосом попросил:

— Скажите мне, пожалуйста, что такое этот Ловец? А то я от неизвестности сейчас в обморок хлопнусь. — Попытку пошутить можно было бы считать успешной, если бы не дрожащий голос юноши.

— Ловец, это, знаешь ли, не что, а кто. — Лекторским тоном начала Тео. — Это такое… э-э-э… существо, которое ловит людские души и копит их в себе, пока не настанет время эту силу… использовать.

Дерек хрипло закончил:

— Пока ясно только то, что мы — как ты обычно говоришь, Тей? — вляпались в большущую кучу дерьма.

— Обычно я говорю «большущую», Дерек, но для данного случая можно сделать исключение и изменить формулировку. Замени на «огромаднейшую», и ты нисколечко не ошибешься.

— И как у вас, ребята, получается хохмить в такой ситуации… — пробормотал Гринер, не сводя испуганного взгляда с призрака женщины.

— Практика, ученик, долгая и упорная. — Ответил Дерек и повернулся к духу. — Зачем ему Ловец?

— Чтобы вернуть меня, естественно. — Ответила женщина и улыбнулась. — Беренгар любит меня, и только меня…

— Ну конечно! — Тео едва не зашипела. — Теперь мне все понятно!

— А мне — нет, — пожаловался Гринер.

— Я думала, что первая жена барона, — Тео кивнула в сторону духа, — баловалась некромантией, ну и доигралась, отошла в мир иной. Только не совсем… И, когда барон женился в очередной раз, она убила соперницу, приманив ее к книге. И следующую, и следующую… Барон — невинная пташка, несчастный многажды раз вдовец, а она — вероломная убийца, из ревности не дающая бывшему мужу насладиться нормальной личной жизнью, так мы думали, верно?

Гринер кивнул.

— На самом деле эти двое действовали заодно. Они хотели вернуть Клеменсию из мира духов, найти ей тело…

— Чтобы такое провернуть, требуется прорва энергии, — заметил Дерек.

— Точно… И тогда они нашли в Книге заклинание, позволяющее создать Ловца. Сила многих душ вполне способна воскресить Клеменсию в теле очередной жены барона. С предыдущими женами у них не получилось, и я даже знаю, почему. — Тео посмотрела на черного мага и своего ученика. — Человек, собирающийся стать Ловцом, а в данном случае это Мелисса, должен обладать способностями к магии. Видимо, все предыдущие девушки ею не обладали… И погибали… Ну, барон, ну, ловкач… а как он правдиво изображал перепуганного обывателя, чтоб ему лопнуть! Он у меня еще попляшет!

— О, — вспомнил Гринер, — наверное, барон зарезал своего коня специально.

— Коня?

— Когда эта баронесса горела. Мейбл сказала, что он, прискакав и увидев, что творится, перерезал горло коню.

— А мне сказать ты не мог? Гринни, это же первейший признак некромантского обряда…

— Погоди песочить ученика, — перебил Тео маг, — Что с ней будем делать?

— Засунем обратно в книгу, я думаю. Потом запечатаем всем, чем можем, а потом выпьем вина и обсудим на трезвую голову… — Гринер хмыкнул, услышав такое заявление, и Тео улыбнулась, — … что делать дальше.

— Хорошо, — согласился Дерек, а потом, почти без паузы, к величайшему удивлению и ужасу Гринера, развернулся к книге и плюнул в глаз призраку. Бывшая жена барона взвизгнула, сморщилась от отвращения, и в этот самый момент и Дерек, и Тео сделали схлопывающее движение руками. Призрак истончился, втянулся в страницы книги, а сама она закрылась. Щелкнула застежка.

— Надо было ее ошеломить, — как ни в чем не бывало, Дерек подмигнул Гринеру, и устало опустился во второе кресло.

Тео отнеслась к ученику более сочувственно, или же просто у нее остались силы на объяснение:

— Понимаешь, если бы мы начали ее туда насильно запихивать, она бы всласть над нами покуражилась. Сопротивлялась бы до последнего, зная, что изгонять мы ее не будем — и тем самым истощила бы нас и выиграла время. А так как в ней еще осталось кое-что от женщины благородного происхождения, то плевок в глаз на секунду лишил ее концентрации. Понял?

— Ага. — Гринер неуверенно потоптался на месте. — Ну, может я вниз сбегаю, чаю вам заварю?

Тео с Дереком переглянулись.

— Нет, ученик. Настало время вина и раздумий. Бутылки в нижнем правом… ты знаешь, где, иди. Мы сейчас запечатаем эту книженцию и придем.

* * *

Гринер ерзал на стуле в кухне до тех пор, пока вниз не спустились старшие маги. Тогда он чуть подуспокоился. Они решат все проблемы, как пить дать, они и не такое видели… ведь так?

— А как делают этого Ловца? — спросил он и с удивлением обнаружил, что голос его почти не дрожит.

Тео села рядом и принялась разливать вино. Выглядела она не ахти как, видимо, запечатывание трудно ей далось, тем более что пришлось проделать это во второй раз за сутки. Дерек так вовсе обвис на стуле, как тряпка.

— Когда живые убивают живых, — начала Тео, поморщившись, — это можно назвать войной. Или преступлением. Когда живые убивают живых на алтарях, это — человеческое жертвоприношение. А вот когда мертвые убивают живых в специально подготовленном для этого месте…

— Это называется "обрядом некромантии", — закончил за нее Дерек.

— Именно. И это невероятно опасно для нашей реальности. Убийство живого существа отнимает у убийцы частичку души — и ею прореха в реальности, созданная моментом смерти, как бы запечатывается. Но у поднятых мертвецов нет души… запечатывать нечем, прореха остается… расширяется… расширяется… Ну, ты знаешь, чем это чревато. Поэтому-то некромантия — запрещенная магия уже много сотен лет.

— А… я, кажется, понимаю, почему мы заехали в Белолес, а в Шпыньку нет.

— Молодец, Гринни, — обрадовалась магичка, а Дерек подтвердил:

— Молодец. В Белолесе мертвыми были убиты живые, и Тео запечатала проколы, пока они были небольшие.

— Значит, эти мертвецы дойдут до замка… — начал Гринер.

— И всей прислуге, — сказала Тео, сразу же перестав улыбаться, — всем, кто там окажется, за исключением, конечно, барона и его женушки, перегрызут горло. Людей им хватит.

Магичка сделала подряд несколько больших глотков и принялась болтать в кубке остатки вина.

— Сколько там, кстати? — поинтересовался Дерек.

— Около сотни. Это считая тех, кто живет близ замка, в деревне. Самой челяди не больше пятнадцати, но на крайний случай им и этого хватит. Наши успеют туда добраться?

— Нет… — покачал головой Черный маг. — Даже если кинут туда дверь, могут ведь и промахнуться… тем более что я уверен, барон примет меры и собьет нацеливание. Ничего достаточно сильного, чтобы создать направленный портал, у нас нет. Так что единственные, кто может попасть туда вовремя — уже побывавшие там ты и Гринер. Ну и я, если прихватите меня в качестве груза.

— Я… — юноша сжался в комок. — Мне обязательно туда идти?

— Боюсь, что да. — Тео ободряюще похлопала его по плечу. — Мы тебя защитим, не беспокойся. А вот без тебя нам придется трудновато — если я сработаю наводчиком, у меня ни на что другое сил не останется.

— У вас итак их не слишком много… — буркнул Гринер, ссутулясь.

— Издержки профессии… Серым магам постоянно не хватает энергии в подобных ситуациях. Поэтому мы и возьмем с собой Дерека.

Маг в ответ на эти слова изобразил нечто вроде саркастической усмешки.

— Да он сам на ногах еле держится! — завопил Гринер, вскакивая.

— Ты не смотри, что он такой затюканный. Когда надо будет, воспрянет, и еще как. Так что он — наша сила, ты — наши ноги и глаза, а я… — Тео возвела глаза к потолку, — а я, как всегда, мозг операции.

— Тогда не надирайся так, мозг, — съязвил Дерек, — а то в винных парах шмальнешь куда-нибудь не туда…

— А ты держись позади, и все будет нормально. И вообще, «шмалять» — твоя прерогатива. Я буду скромно стоять рядом и давать умные и своевременные советы.

— А что буду делать я? — покорный судьбе, Гринер все же хотел получить хоть какие-нибудь инструкции.

— Аплодировать нам.

* * *

Через полчаса все трое, в полной боевой готовности, собрались там же, на кухне. Гринер никак особо не готовился, только умылся да быстро зажевал бутерброд с ветчиной. Подвальник вроде как проникся серьезностью предстоящего дела и выдал требуемое, не задавая дурацких вопросов, как он обычно делал. А вот Тео и Дерек каким-то чудом успели переодеться; еще магичка взяла с собой сумку (которая топорщилась всякими загадочными предметами), для удобства повесив ее через плечо.

— Мне не дает покоя один вопрос, — признался Гринер

— Какой?

— Почему эти… некроманты не подняли мертвецов с замкового кладбища, а тащили их через леса от кладбищ тех двух деревень.

— Хм… Мне это тоже стало интересно, — сказала Тео, — еще тогда, когда мы разговаривали с этой… Ну, которая наверху, как там ее, запамятовала.

— Клеменсия, — подсказал юноша.

— Во-во. Только она не ответила. Ну ничего, — магичка зловеще улыбнулась. — Нам об этом поведает барон. Если останется в живых.

"Мне бы такую самоуверенность" — чуть было не ляпнул Гринер, но вовремя прикусил язык.

— Ну что, други-маги… — начала Тео, но ученик перебил ее.

— А вы разве не собираетесь взять с собой книгу и духа?

— Что? — Тео посмотрела на Гринера, как на идиота. — Тащить с собой сильного духа, между прочим, союзника барона, да еще и в мертвецкой книге? Плохая идея.

Гринер согласно кивнул, кляня себя за недогадливость. Тут оба мага, Тео и Дерек, внезапно нахмурились, словно к чему-то прислушиваясь, переглянулись и со всех ног бросились к лестнице, ведущей наверх. Юноша дернулся было следом, но Тео, обернувшись, очень грозно сверкнула глазами и рявкнула:

— Стой на месте!

Гринер так и застыл. Потянулись утомительные, вязкие минуты ожидания. Сверху не раздавалось ни звука, но это еще ни о чем не говорило. Наверняка, — с ужасом подумал Гринер, — дух попытался выбраться из книжки, и они сейчас его туда запихивают. И в каком состоянии они будут после этого — неизвестно. И стоит ли вообще соваться к барону в замок неподготовленными, в то время как дух тут будет куролесить… И…

Послышались шаги, на удивление тихие, Гринер в ожидании переступил с ноги на ногу, и уставился на дверной проем, безотчетно покусывая губу.

На кухню вошла Тео, потирая виски.

— А где… где Дерек? — спросил Гринер.

— Он остался наверху, сдерживать духа. Мы пойдем одни.

— Как одни? Вы с ума сошли?

Тео подошла к нему сзади, одной рукой крепко обвила талию, другой закрыла ему глаза.

— Не беспокойся, все будет нормально. Мы справимся. А теперь… — шепот раздавался прямо у его уха, — представь нашу комнату в замке. Во всех подробностях представь…

Гринер поморгал, но синие вспышки в глазах не желали исчезать. "Слишком много прыжков за короткое время", — подумал он. Огляделся. Они находились в своей комнате, в той, в которой жили в замке. Он был тут всего несколько часов назад… но комната казалась чужой. Немало такому впечатлению способствовало то, что она была перевернута вверх дном.

— Они тут порылись, ища доказательства, — сказала Тео, поддевая ногой книгу о приключениях Агнесс, валяющуюся кверху страницами.

— Доказательства чего?

— Того, что мы — маги.

— А разве мало им было, что мы улепетнули из замка через портал?

— Ну, этого они воочию не видели. К тому же, Гринни, люди настолько привыкли к тому, что магов уже не существует… Ладно, нам нужно идти.

— Может, сначала расскажете мне, что у нас за план?

Тео посмотрела на него пристально, потом пожала плечами.

— Отчего же, расскажу. Найти барона. Уничтожить его. Найти оставшихся зомби — уничтожить их. Вернуться — уничтожить призрак и книгу.

— Прямо какие-то Уничтожители, — буркнул Гринер, подходя к двери.

— Но не убийцы, ученик. Не думай так о себе.

Юноша скривился и в очередной раз подивился тому, как ловко Тео угадывает его мысли.

Они выглянули в коридор. Чисто… не в смысле чистоты в коридоре, там было по прежнему грязно и темновато, но стражников или барона, или вообще любого другого живого существа Гринер не заметил.

— Можно идти, — сказал он.

Тео отстранила его, выйдя вперед.

— И помни, ученик, ты уже многое умеешь и можешь постоять за себя. Вот, держи кинжал… — она покопалась в сумке и протянула Гринеру нечто, больше напоминающее маленький ножичек.

— Вы предлагаете мне сражаться с зомби этим?

— Именно. И с зомби, и с людьми. Живых бей не острием, пожалуйста, а шишечкой на гарде — в висок.

— А как я подберусь к, положим, стражнику настолько близко, чтобы стукнуть его? Мне попросить его постоять на месте, не делая резких движений?

Тео коротко хохотнула.

— Смешно пошутил. Они считают тебя магом, значит, боятся. И, кажется, ты умеешь левитировать предметы, или память мне изменяет?

— Не изменяет…

— Тогда просто вздернешь врага в воздух вниз головой и стукнешь, усек?

Они пошли по коридору, Тео впереди, а за ней постоянно нервно оглядывающийся Гринер. От стен замка несло сыростью, и юноша поежился. Внезапно Тео остановилась и показала Гринеру на что-то темное, валяющееся в углу, как ком из тряпок.

— Похоже, зомби сюда добрались. Это кухарка.

— Мейбл, — прошептал Гринер, и шмыгнул носом. — Это значит, что барон закончил ритуал?

— Надеюсь, нет, — коротко ответила Тео.

Они пошли дальше. Гринер, понимая, что от зрения в таком полумраке мало толку, старался полагаться только на слух. Он, припомнив свои занятия по развитию чувств, сконцентрировался, уставясь на рукоять меча Тео, которая раскачивалась у нее за спиной в такт шагам. Подходя к трапезной, он услышал там голоса — женский и мужской, и еще какое-то ворчание, напомнившее ему мельницу. Он остановился и дернул Тео за рукав.

— Слышите?

— Слышу, но это не значит, что нам нужно останавливаться, Гринни, — прошептала магичка. — Только от того, что ты будешь стоять тут, храбрости у тебя не прибавиться, и наши проблемы не исчезнут сами. Идем.

Они вошли в трапезную залу. Она была ярко освещена — факелами, масляными светильниками, стоящими на столе, на полу; света было даже слишком много, и с непривычки Гринер опять заморгал, справедливо полагая, что не только выглядит, как простофиля, но и является отличной мишенью.

— А вот и гости, которых я ждал, дорогая.

Барон, в начищенном доспехе сидел во главе длинного стола на тридцать персон, заставленного тарелками и бутылками, словно тут и впрямь ждали гостей: по правую руку от барона сидела Мелисса. Гринер не сразу понял, что она привязана к стулу. Девушка была бела, как полотно, и, судя по припухлостям у глаз, плакала долго и сильно.

Еще Гринер заметил у стен залы трупы. Стражи, конюх, кухонный мальчишка, старая служанка… В темноте над телами стояли сгорбившиеся фигуры, покачивающиеся и издающие влажные, хлюпающие звуки. Поднятые мертвецы, догадался Гринер, но почему их так мало? Всего четыре или пять…

— Скоро к нам присоединятся жители деревни, — продолжал барон, покачивая бокалом. Вид у него был донельзя довольный. — И мы, наконец, сделаем то, что я готовил многие годы.

Гринер понял, что остальные зомби пошли убивать людей в селение неподалеку от замка. Он время от времени переводил взгляд с барона на мертвецов в темных углах, чтобы удостовериться, что те не собираются нападать. Но они только стояли и покачивались, больше ничего.

— А что вы готовили многие годы, барон? — как ни в чем не бывало, спросила Тео, отодвигая стул и присаживаясь за стол, будто и вправду пришла навестить старого знакомого.

— Если вы не знаете, то я и не обязан вам объяснять, а если знаете — незачем спрашивать, — отрезал барон, и отставил кубок. — Вы украли у меня… принадлежащую мне вещь.

— На самом то деле мы украли у вас две вещи, барон Толли, — поправила его Тео.

— Клеменсия не вещь! — взревел барон и стукнул кулаком по столу так, что ножи и вилки подпрыгнули со звоном.

— С моей точки зрения — даже хуже, чем вещь, — возразила Тео, не обращая внимания на багровеющего собеседника. — Она гнусное, отвратительное существо, вызванное к подобию жизни еще более гнусным и отвратительным существом.

Честно говоря, Гринер думал, что барон уже готов броситься на Тео с мечом, который так удобно лежал у него прямо под рукой, на столе, но тот неожиданно успокоился, или сделал вид; по крайней мере, он глубоко вздохнул и даже изобразил что-то вроде улыбки. Отправив в рот кусочек зажаренной птицы с подноса, он спросил:

— Вы ведь маги?

— Ведь маги, — подтвердила Тео.

— Тогда к чему нам ссориться? Мы похожи…

— Ну, нет! — перебила его Тео, закидывая ногу за ногу. "Плохая поза для того, чтобы начинать из нее драку", подумал Гринер, благодаря занятиям с Тео немного знакомый с основами фехтования. Юноша стал за спиной Тео, вцепившись в спинку стула, на котором она сидела. Тем временем магичка, видя, что барон никак не реагирует на ее невежливое поведение, продолжила: — Мы, маги, делаем все, что в наших силах, чтобы не появлялись Проколы. А вы, некроманты, наоборот. Чем же мы похожи?

— Вы ведь не станете утверждать, госпожа маг, что такие, как вы, действуют абсолютно бескорыстно?

— Конечно нет. Мы упиваемся властью над людьми, которыми играем, как нам вздумается, словно мы кукольники, а они марионетки на ниточках, — ответила Тео, но по ее тону Гринер понял, что она глумится. Барон, похоже, пришел к тому же выводу, но сделал вторую попытку:

— Я не хочу власти над миром. Не хочу, чтобы легионы моих армий порабощали страны… Я лишь хочу вернуть к жизни женщину, которую люблю… — голос его смягчился. — Разве это преступление?

— Да, — ни секунды не колеблясь, ответила Тео. — Раз вы готовы для достижения своей цели убить несколько сотен ни в чем не повинных людей.

— Они принадлежат мне… они мои крестьяне, смерды, отбросы, не достойные даже лизать подметки моих сапог. Недочеловеки. Жалкие отродья…

— Вот видишь, Гринер, — со смешком сказала Тео, — это типичная позиция отсталого баронства. Они относятся к своим людям, как к домашней скотине.

— Хватит насмехаться надо мной! — вскричал Беренгар Толли. — Я считаю, что могу пожертвовать ими — это как вытряхнуть камешек из сапога, который мешает идти, но может послужить основой для строительства. Они — моя собственность. Я еще раз спрашиваю: разве преступление — отдать несколько никчемных жизней, за одну, которая только и важна для меня?

— Да, если в результате этого «строительства» возникнет прокол в реальности.

Барон Беренгар в упор посмотрел на магичку. Пожевал губу.

— Тогда заключим сделку. Вы ведь здесь — и я не помешаю вам закрыть прокол, когда он возникнет. Даже помогу, если нужно будет.

"Почему он хочет договориться мирно?", — отчаянно размышлял Гринер. — "Неужели потому, что ждет, пока вернутся зомби, посланные в деревню, и разорвут нас на куски? И чего ждет Тео, раз уж на то пошло — подкрепления врагу?".

— Любезный Беренгар… боюсь, мы настолько не сходимся во мнениях, что является преступлением, а что нет… тут я вам не помощница. — Тео покачала головой. — При любом раскладе мы — по разные стороны.

— Значит, вот как… Мне придется убить вас, потом найти Клеменсию и оживить ее. Чуть больше хлопот… — барон положил руку на эфес меча. — А могло бы быть значительно проще. Что же, я попытался. Жаль…

Гринер с запозданием почуял опасность. Сзади раздались шаркающие звуки, и он обернулся. В трапезную, подволакивая ноги, входили зомби. Их было много — и каждый второй тащил с собой тело… люди из деревни, понял Гринер. Некоторые из них вяло шевелились, из чего юноша заключил, что они живы. Он обернулся к Тео, которая продолжала сидеть и смотреть в упор на барона. Тот тоже не двигался.

— А уж как мне жаль, — сказала Тео и внезапно вскочила. Гринер ошибался, думая, что она не сможет это сделать быстро — на самом-то деле он едва ли понял, как, но она, зацепив носком сапога стул, на котором сидела, отшвырнула его в тех зомби, что все это время прятались в тенях у стены. Причем попала — раздался характерный звук трескающейся кости.

— Давай, Гринер! — крикнула она, вспрыгивая на стол.

Что давать, Гринер не понял. С тоской вспоминая случай с вьяллой, где ему всего лишь пришлось петь и плясать, он развернулся лицом к группе зомби, входящей в залу.

Их было очень, очень, очень много. Гринер вскинул руку, пытаясь поднять в воздух передние ряды, но упала всего только пара зомби, да и то — они тут же встали. Тогда Гринер схватил еще один стул и кинул в мертвяков. Краем глаза он заметил, что барон тоже вскочил на стол, и они с Тео рубятся, как сумасшедшие. Юноша с сожалением посмотрел на свой кинжальчик и подумал: "Как было бы хорошо, если б у меня был меч, как у Тео — длинный и острый, тогда я бы тоже смог сражаться…". И только он это подумал, как не поверил своим глазам: рукоять в его ладони словно бы поежилась, и выросла почти вдвое — клинок же стремительно растянулся, издав звон.

— Вот тебе и ножик, — сказал Гринер, взмахнув мечом. Оружие для него было немного тяжеловатым, но так было даже лучше. Зомби можно будет не только резать, но еще и разрубать.

— Эге-ге-гей! — крикнул он и ринулся в бой.

Он рубил и колол, покуда хватало дыхания. Особого умения в обращении с мечом от него и не требовалось, знай себе маши в разные стороны. Так он и делал. Мышцы дрожали от напряжения, из горла то и дело вырывался победный клич. Гринер сражался, как никогда до этого… да он до этого дня вообще не сражался — разве можно считать боем те смешные забавы с палкой на заднем дворе замка, когда он с друзьями, такими же мальчишками как он, играл в рыцарей? Но теперь, теперь он — в настоящем бою, против него полчища зомби, а он крошит их направо и налево!

Гринер отскочил в сторону стола, чтобы перевести дух. Оглядел "поле брани", и сухой ком встал у него в горле. Его представления о собственном героизме и масштабе разрушений, причиненных им врагу, оказались несколько завышены. У пары мертвяков не хватало кистей, один лежал на полу без ног, но все равно полз к Гринеру, цепляясь за трещины в плитах пола полуразложившимися пальцами; но в целом противник понес минимальный ущерб.

"Ладно", — подумал Гринер, — "я сплоховал, в следующий раз не буду зажмуриваться, когда бью — но что там Тео?"

А Тео все еще дралась с бароном. Ух, это был и поединок! Мечи свистели, сверкали, а потом со звоном смыкались перед глазами, высекая искры — потом расходились, чтобы, описав полукруг, снова попытаться впиться в плоть противника. Ни один из них пока не взял верх. Барон был в доспехе, и Тео никак не могла его достать, но зато он был медлительнее, и ей удавалось уходить от его ударов. Они танцевали смертельный танец на столе, не отвлекаясь ни на что… Ни на что?

Гринер вдруг понял, что имела в виду Тео, крикнув "Давай!". Он, оценив расстояние от зомби в дверях залы до него, понял, что медлительные мертвецы будут долго добираться до него; уж по всякому, потратят на это времени больше, чем нужно ему, чтобы… Гринер бросился к молодой баронессе, просунул меч между стулом и веревками, держащими ее, и разрезал путы.

— Гринер, не-е-ет! — услышал он крик Тео, но было поздно.

Мелисса, все это время сидевшая безучастно, словно вокруг нее ничего особенного не происходило, встала. Гринер, затаив дыхание, оглянулся на зомби в дверях — не подкрались ли они уже? Но нет, они остались стоять. Внезапно они все, как один, сделали два движения — притянули к себе своих жертв, людей из деревни, и вырвали им глотки.

Мелисса закричала. Но это был крик не ужаса — а торжества, полного жути, холодящего и радостного. Она раскинула руки и вокруг нее заклубился багрово-алый туман.

— Гринер, что ты… — начала Тео, но тут барон, воспользовавшись тем, что она отвлеклась, сделал выпад — и пронзил ее грудь мечом. Тео упала сначала на колени, потом на бок. И не встала.

Гринер, не помня себя, подбежал к ней.

— Вы убили ее! — заорал он в отчаянии. — Убили!

— Нет, всего лишь смертельно ранил. — выдохнул барон. — Но скоро убью. И ее, и твоя жизнь достанутся Мелиссе, и она станет куда сильнее, чем даже я мог предположить.

Он склонился над Тео. Гринер попытался ему помешать, обхватив наставницу руками, но Беренгар отшвырнул его в сторону одним ударом, разбив скулу стальной перчаткой. Барон уже занес меч для последнего удара, но вдруг остановился.

— Что это тут у нас? — спросил он сам себя, открывая сумку Тео, по прежнему висящую у нее через плечо. Гринер вытер кровь с лица, шатаясь, поднялся с пола и увидел, что из сумки торчит краешек книги.

Толстой книги в черном переплете.

— Вот это подарок… эта глупая гусыня пришла ко мне с книгой… — Беренгар вытащил некромантскую книгу, бережно, словно это был младенец. — Я уж было подумал, что мне придется прочесать все королевство, чтобы найти ее… Что же, тем лучше. Мелисса, девочка моя…

Он повернулся к девушке, стоящей неподалеку. Ее по-прежнему окружал красно-серый туман, и она выглядела счастливой… Улыбаясь, она подняла глаза на своего мужа.

— Сейчас книга призовет к нам Клеменсию, и все закончится для тебя. Но, пока ты не умерла, я хочу, чтобы ты знала — ты была хорошей женой. Просто я люблю другую. Обещаю — умрешь быстро, даже не почувствуешь. А вот ты… — барон повернулся к Гринеру и показал на него зомби. — Будешь умирать очень медленно! Взять его!

Незаметно подошедшие зомби схватили Гринера за руки, за ноги, и подняли над головой. Меч он выронил еще тогда, когда бросился к Тео. В нос ему ударил смрад, юноша завертелся, пытаясь высвободиться… Но тщетно — мертвые руки держали крепко. Он чувствовал, как расползается плоть там, где они сжимают его слишком сильно, и из под нее высвобождаются кости, и колют его даже сквозь одежду.

"Как такое могло произойти? Как?"

Он искал ответа, но не находил его. Тео сказала, что книга осталась в кабинете, что Дерек удерживает ее и призрак в ней… Дерек… Дерек?

— Дерек! — заорал Гринер, что было сил. — Дерек!

— Если это какое-то заклинание, оно не действует, — сказал барон, тяжело спрыгивая со стола. Доспехи на нем звякнули. Он аккуратно положил книгу на стол, сметя в сторону посуду и пищу. — Ну… пора завершить то, что я начал.

— Дерек! — разрывался в вопле Гринер, надеясь, что Черный маг услышит его. Или хотя бы почувствует его страх.

— Пусть он заткнется, он сбивает мне концентрацию, — приказал барон, и тут же мертвая рука залепила Гринеру рот. Он едва не потерял сознания от запаха, но продолжал вырываться, и вертеть головой.

Барон медленно откинул застежку. И открыл книгу.

Из книги в потолок залы ударил ослепительный, искрящийся жгут синего цвета. Гринер, которому каким-то чудом удалось освободить рот, снова закричал:

— Дерек!

— Не ори так, я тебя прекрасно слышу, — отозвался Черный маг, появляясь в синем луче.

Он спрыгнул на пол по-кошачьи грациозным движением. И тут же повел рукой в сторону барона. Тот, не успев оправиться от гигантских размеров изумления, отшатнулся назад. Тяжесть доспехов повлекла его за собой, и он упал на спину.

Из портала вышло еще четыре человека. Три мужчины и одна женщина в простом крестьянском платье. Мужчины направились к Гринеру, и он с облегчением понял, что руки мертвецов уже не держат его. Зомби просто рассыпались на кусочки, а Гринер свалился на каменный пол, больно ушибся копчиком и чертыхнулся.

— Давай, помогу. — Один из мужчин, постарше остальных, протянул ему руку, усмехаясь в пепельного цвета усы. Он был одет, как охотник, или как лесник — даже лук за спиной у него был, и колчан.

— Есть тут еще зомби? — спросил второй, похожий на столичного щеголя, невысокий, с копной кудрявых волос.

— По углам несколько, — сумел ответить Гринер, вставая. — Я…

Он посмотрел туда, где находилась книга. Синий луч исчез. Книга лежала на столе, закрытая, а Дерек стоял напротив барона, вытянув руку так, будто держал кого-то. Барон схватив себя за шею, корчился, ползая на коленях. Женщина, появившаяся вместе с остальными, склонилась над обмякшей на стуле Мелиссой, и чем-то поила ее из бутылочки.

— Я… — снова сказал Гринер, растеряв все слова. — Я…

— Ты Гринер, — сказал третий из магов. Он был высокий, толстый, и, судя по морщинкам у глаз, веселый. — Мы знаем о тебе, ты ученик Тео.

— Т… Тео!

Гринер бросился к наставнице. Она лежала на столе, бледная, и не двигалась. Гринер остановился в нескольких шагах от ее тела, не решаясь подойти.

Дерек опустил ему на плечо руку, слегка сжал ее. Дрогнувшим голосом сказал:

— Погибла в расцвете сил. Во цвете лет. Оставив сироту, ученика, которого я заберу себе и буду нещадно его эксплуатировать, заставлять терпеть издевательства, по десять раз на дню мыть полы и лепить из пережеванного хлеба слово "беспросветность"…

— Фигушки, — услышал Гринер знакомый голос, и все его существо радостно встрепенулось. — Фигушки я тебе его отдам. Он уже привык к моим издевательствам.

Тео приподняла голову и подмигнула Гринеру.

— Я оскорблен в лучших чувствах, — сообщил Дерек веселым голосом и потрепал Гринера по голове. — Ладно, усопшая, вставай, надо разобраться с бароном, заделать Проколы и убраться тут… А то любой поймет, что тут совершался магический ритуал.

Тео села на столе, свесив ноги, улыбнулась.

— Ну что ученик, ты небось поверил, что барон меня заколол?

— Угу, — буркнул Гринер.

— Зря.

Тео спрыгнула, отряхнулась и поправила съехавшую набок одежду.

— За работу. Найди лопату и сгребай мертвяков в кучу посреди залы. — Она огляделась. — Я имею в виду зомби, а не тех, кого они убили… Жаль, что эти люди погибли. Я надеялась, что мы успеем раньше.

Жителей деревни, слуг замка и стражу похоронили в саду. Зомби, после того как Гринер собрал все их части в кучу, маги сожгли. Книгу снова запечатали, и Дерек прихватил ее с собой, когда ушел через портал, уводя связанного заклинанием барона и полуобморочную Мелиссу.

— Куда это он? — спросил Гринер у толстяка с добрым лицом.

— К Белым, — ответил тот. — Скоро вернется.

Тео о чем-то тихо говорила с «Охотником», как прозвал его про себя Гринер. «Крестьянка» и «Щеголь» бродили по зале, совершая пассы руками — запечатывали Проколы, понял юноша.

— Ну, как тебе первое боевое крещение? — спросил толстяк.

— Оно не первое, — буркнул Гринер, все еще не оправившийся после событий этого дня.

— А какое было первое?

— Мы поймали вьяллу.

— О… — заинтересовался маг. — Здорово было?

— Ну… да. А какого вы цвета? — спросил подозрительно Гринер.

— Я Черный, — улыбаясь, ответил тот.

— Никогда бы не подумал…

Тео подошла, массируя плечо, куда, как предполагал юноша, пришелся удар барона. Каким-то образом все выглядело так, будто ей попали в грудь, но, судя по всему, единственное, что останется у магички на память об этом бое — синяк. Она кивнула толстяку.

— Гринни, познакомься — Черный маг Деодред. Тот, с луком и стрелами — Эфоль, женщину зовут Рисса, а тот франт — Родни. Эфоль и Рисса — Серые.

— Три группы, Тей, это рекорд. Белые занесут барона в первую десятку в своем списке злодеев. — сказал, подходя, Эфоль.

— Я бы выпил, — протянул франт.

— У барона только кислятина, Род. Давай лучше ко мне, — предложила Тео и приобняла ученика за плечи. — Ну что, Гринер, выдержишь еще одно испытание?

— Какое?

— Компанию магов.

— Если вы не будете притворяться мертвыми — вынесу.

— Эй, ученик. Не обижайся… Так было нужно. Если бы ты знал заранее…

— Я понимаю, но все равно… Я испугался за вас. И огорчился.

Замерцал портал и в нем появился Дерек. Он довольно улыбался.

— Белые в восторге! — объявил маг. — Мы заслужили хорошую гулянку!

Тео посмотрела на ученика внимательным, теплым взглядом.

— Мир?

— Мир.

Маги устроились у Тео на кухне, как у себя дома. Пили вино, смеясь и вспоминая старые подвиги. Зашла речь и о недавнем.

— И когда Гринер сказал: "А вы разве не собираетесь взять с собой книгу и духа?", я поняла, что можно привести вас туда во мгновение ока, — сказала Тео, салютуя друзьям кубком. — Книга послужила отличным проводником для портала. А знаете, что было самое сложное?

Маги дружно покачали головами.

— Самым сложным было упасть "от удара меча" так, чтобы сумка была сверху и книга чуть высунулась. Честное слово — была секунда, когда я подумала, что барон не заметит книгу… Остальное было проще простого.

— Просто? — возразил Дерек. — Ты и не догадываешься, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы упросить Родни с Риссой!

— Неправда, — попыталась было опровергнуть его слова Рисса, но ее не слушали.

— А почему зомбяков тащили демоны знают, откуда? Рядом с замком не было кладбища? — спросил Деодред.

— Было, — ответил Дерек. — Только они один раз уже пытались достать оттуда мертвецов — барон и одна из его жен, — и что-то пошло не так. Их было уже не поднять.

Тео встала, подняла кубок.

— Я провозглашаю тост! За Гринера, моего замечательного ученика, без которого я бы не справилась!

— За Гринера! — охотно поддержали ее маги.

Потом они стреляли в воздух цветными искрами, вызывали различные иллюзии, играли в "Угадай зверя", причем примеры брали, как понял Гринер, из «Энциклопедии». Словом, весело проводили время. Еще пару раз были подняты тосты "за ученика". Сам же ученик сидел скромно в углу, и клевал носом.

Когда магическая братия удалилась, и остались только Тео с Гринером, магичка, внимательно на него посмотрев, сказала:

— Ты грустный. Почему?

— Я думаю о Мелиссе и о том, что я сделал…

— А-а-а.

— Ведь это моя вина, что зомби убили тех людей из деревни? Если бы я не трогал Мелиссу, ее веревки, они бы…

— Да. — Просто ответила Тео. Помолчав, добавила. — Но не нужно обвинять себя и бичевать. Что случилось, то случилось; знаешь ли, ошибки — не есть прерогатива какого-то определенного типа людей. Маги тоже их совершают. Ты не знал. Она… на ее путах лежало заклятие, сдерживающее ее, и когда она освободилась, то захотела… есть.

— А вы совершали ошибки?

— Множество.

— Но тогда в чем разница между нами и обычными людьми? В том, что мы умеем… колдовать? Но это же не причина прощать себе смерть людей, которые погибли из-за тебя…

Тео вылила в кубок остатки вина, потрясла над ним бутылью.

— Мой второй ученик… — тихо сказала она. — Не понял того, что понял ты. Он решил, что умение колдовать, магия, дает ему право не считаться с жертвами. Он решил, что может существовать для себя, хотя наша задача всегда была и всегда будет — заботиться о людях. И прощать себе ошибки, потому что маг, который боится сражаться, только из-за того, что знает о возможности ошибиться — это плохой маг. В каком-то смысле бОльшая часть нашей борьбы — с собой. В стремлении стать безупречными.

— А что стало с вашим вторым учеником?

Тео задумалась. Гринер подумал, что она смолчит, или отправит его спать, но она ответила:

— Я убила его в поединке.

Она поставила кубок на край стола. Пробормотала: "Иногда мне кажется, что…" и, махнув рукой Гринеру, ушла к себе в спальню. Он посидел в кухне еще минуты две, глядя, как догорает огонь и разламываются, треща и сыпля искрами, дрова — а потом тоже пошел спать.

 

Глава девятая,

в которой звучат слова пророчества, еще одно пророчество на подходе, а Тео устраивает в столице невероятный переполох

Одним прекрасным осенним утром Гринер проснулся от невообразимого грохота. На первый взгляд, ничего обычного в этом не было — Тео частенько экспериментировала в своей лаборатории, и результаты не всегда были тихими. Но этим утром, для разнообразия, Гринер проснулся от грохота, раздавшегося прямо у него над ухом. Он резко открыл глаза, попытался перевернуться на другой бок, но чуть не упал — и только после этого вспомнил, что заснул не в своей постели, а на стуле в кухне, над книгой о "Волшебных пассах", усыпляющей не хуже иной колыбельной. Он расправил плечи, затекшие от неудобной позы, и, часто моргая, попытался определить, что (или кто) издает столь громкий шум.

Все было как всегда, за исключением того, что прямо посреди кухонного стола красовался каменный сундучок, весь в водорослях и ракушках, а над ним с победной усмешкой стояла Тео, в дорожном плаще, и нетерпеливо похлопывала по бедру перчатками для верховой езды.

— Смотри, ученик, и запоминай, не скоро ты увидишь такое чудо еще раз…

— А что это?

Гринер считал, что он, как ученик мага, неоднократно за малым не съеденный занимательными «игрушками» своей наставницы, имеет право знать, что она притащила в дом. Хотя бы затем, чтобы решить — прятаться ли под стол, прыгать в окно или уже поздно предпринимать хоть что-нибудь.

— Хе, — Тео кинула на стол перчатки, потом плащ, и уселась, радостно улыбаясь. — сейчас придет Дерек, я его уже вызвала, и я все расскажу, чтобы не объяснять по два раза. А пока — налей-ка мне вина.

Гринера раньше изумляло (и возмущало) то, что его учительница так часто и так помногу пьет. Но потом она рассказала, что маги могут регулировать "обмен веществ" в организме и совсем не пьянеть. Гринер сначала не поверил, но когда своими глазами увидел, как она выпила три кувшина неразбавленного вина, а потом станцевала на столе, декламируя на память тридцать пятую страницу "Большой Энциклопедии волшебных тварей", перестал сомневаться. Правда, от похмелья эта особенность не избавляла, что служило предметом стенаний Тео. Поэтому сейчас он безропотно налил магичке вина и терпеливо стал вместе с ней дожидаться Дерека.

Тот явился минут через двадцать: открылся синеватый портал, и маг шагнул оттуда, быстрым взглядом оценивая обстановку. Кивнул Гринеру и уставился на сундучок.

Юноша, понимая, что настает момент истины, обратился в слух. Если это начало нового приключения — тем лучше, с последнего прошло слишком много времени, он даже как-то заскучал. Можно даже было предположить, с чем связан трофей его наставницы, если дать себе труд подумать. Она собиралась съездить на Юг, и, видимо, так и сделала: одежда под плащом явно арахандская, шаровары, сапожки с загнутыми вверх носами, халат с вышивкой… И водоросли на сундуке, значит, дело будет связано с морем. Ну хватит догадки строить, мысленно оборвал себя Гринер, послушаем, что Тео расскажет.

Маги тем временем принялись общаться междометиями, ухмылками и оборванными фразами, но Гринер общался с ними достаточно долго, чтобы без труда перевести для себя, о чем они говорили.

— О! — высказалась Тео.

Это значило: "Ты только посмотри, что за диковину я сюда притащила!"

— Угу, — ответил Дерек.

"Вижу. Но твоего восторга понять не в состоянии".

— У-у-у!

"Да нет, ты посмотри, здоровская штука!"

— Ну-у-у…

"Ладно, если ты настаиваешь — здоровская. Только ради тебя признаю что это — высший шик".

— Неа.

"Не надо делать мне одолжений, я знаю, о чем говорю — это просто клад, а ты не видишь дальше своего носа".

— Хм?

"Ты уверена? Это не очередная твоя "шутка-которую-понимает-только-несравненная-Тео"? То есть это действительно что-то стоящее?"

— Ах-ха.

"В самую точку, дорогуша".

— Кхм, кхм?

"Эта штука опасна?"

— Хи-хи-хи-хи…

"Сам догадайся"

— Ф-ф-ф-ф-р…

"Хотя да, что еще могло вызвать в тебе такие эмоции. Конечно опасна".

— Ну?

"Так ты ее рассмотрел? И как тебе?"

— Ох.

"Круто. Мрачно. Смертельно".

— Ага!

"Ну вот, а я что говорила!"

— Ты с ума сошла.

"Дорогая, ты, наверное, подрастеряла в дороге чувство самосохранения, если приволокла ЭТО сюда, мне бы на твоем месте и в голову не могло такое прийти — захватить столь опасный предмет в качестве трофея, не связав его предварительно всеми возможными заклинаниями. У тебя и вправду разжижение мозга?".

— Сам дурак.

Последнее Тео сказала таким тоном, что Гринер понял — именно это она и имела в виду.

— А теперь специально для тупых учеников — поподробнее, — встрял в разговор юноша. Надо сказать, что за время своего ученичества он не только обрел некие магические навыки, но и понахватался от наставницы весьма специфического юмора, чем был очень горд. И сейчас его без задержек и продемонстрировал.

— Там либо вирса, либо морской демон, — пояснила Тео, осторожно, двумя пальцами, очищая водоросли с крышки сундучка. — Я склоняюсь ко второму.

— А при чем тут вирса? — Дерек подвигал пальцами, на всякий случай создавая вокруг себя защитную сеть. Гринер был уже достаточно научен, чтобы распознать ее, но сам пока такой делать не научился. "Жаль", — подумал он.

— Так сказал торговец, что продал мне сундук. Все-таки есть какая-то вероятность, что он не соврал. А если там все-таки не она, а кто-то другой… так даже лучше, потому что вирсу придется тут же выпустить, иначе сдохнет дня через два без моря.

Гринер быстренько припомнил "Энциклопедию волшебных тварей". Вирса, — говорилось там, — существо, тип «полудух-полудемон», чаще всего женского пола, скверного характера. Обитает в морских глубинах, утаскивает рыбаков на дно, если они имеют неосторожность свеситься с борта лодки. Выглядит как полупрозрачная женщина с четырьмя руками, и рыбьим хвостом, зеленого цвета.

— Открывать будем? — прервал Дерек размышления ученика.

— Конечно будем, — Тео поднялась со стула, хрустнула пальцами, готовясь свить удерживающую сеть в случае чего. Гринер оценил расстояние от того места, где он стоял, до открытого окна и удовлетворенно кивнул головой.

— Я готов.

Тео фыркнула, поглядев на ученика, потом вперилась взглядом в сундучок.

Прошла минута. Ничего не произошло. Дерек, по своему обыкновению, говорить ничего не стал, только бровь поднял.

— И-и-и? — разочарованно протянул Гринер.

— Не «И-и». Дай подумать.

— Тонкий взлом тут, похоже, не поможет, Тей, — заявил Дерек. — Другое дело старый добрый силовой метод…

И, не обращая внимания на предостерегающий возглас магички, резко взмахнул правой рукой. Сундучок сначала подпрыгнул, потом издал странный воющий звук; и через секунду в сторону полетела крышка, разорвав опутывающие сундук водоросли. Завывания усилились, постепенно доходя до высокой, буравящей мозг ноты. Послышался голос, не мужской и не женский, дребезжащий и похлюпывающий. Доносился он, естественно, из сундучка.

— Смертные, внемлите пророчеству Красной Длани! Вы, те, которым было суждено открыть сие пророчество, обязаны будете его исполнить! В третью ночь от солнцестояния, у Кровавых камней Лиогарда, исполните ритуал троекратной жертвы, чтобы принести в этот мир Кровавую Длань! Ежели вы попытаетесь избегнуть своей участи, и не исполните пророчества, то на головы ваши падут тысячи проклятий, а земля содрогнется от катастроф!

Голос затих, так же, как и нечеловеческий вой. Тео, не в силах побороть любопытства, склонилась над сундуком.

— Сейчас оттуда ка-а-ак выпрыгнет и как схватит тебя за нос… — предостерег Дерек, но и сам, вытянув шею, попытался заглянуть внутрь.

— Ба-а. — Сказала Тео, и с выражением крайней брезгливости вытащила из сундука что-то. Более всего оно напоминало овальный камень, весь в тине и зеленой жиже. — Вот дрянь-то какая. Лучше уж вирса…

Гринер попытался расслабиться, но получалось плохо. Его слегка подташнивало, а от потустороннего визга разболелась голова. Тео же, сморщившись, на вытянутой руке понесла таинственный предмет в сторону бадьи с водой. Гринер с неудовольствием отметил, что на недавно вымытый им пол с их находки капает мутная водица. Он тяжко вздохнул и поплелся в кладовку, за тряпкой и шваброй. Тео тем временем, набрав ковшик из бадьи, поливала странный предмет над шайкой, в которой они обычно мыли посуду. Дерек, немного подумав, занялся тем же, взяв второй ковшик, поменьше. Краем глаза Гринер наблюдал за этим процессом, и потому не упустил момента, когда предмет из грязно-зеленоватого нечто стал превращаться в отбеленный временем череп с чем-то вроде диадемы на голове. Гринер тут же позабыл про тряпку и пол, бросил швабру и подскочил к наставнице.

— Вот это я понимаю! — он издал восхищенное гиканье. — Сокровище, самое настоящее! Камушков в этой короне прилично!

— Это не корона, дурень. Это обруч. — Раздался голос, тот самый, хлюпающий, но уже безо всяких драматических эффектов, вполне себе тихий и обыденный, словно бы говорящий находился совсем рядом с ними. Гринер вздрогнул, а Тео, радостно улыбнувшись, приподняла череп.

— Да оно говорящее!

Череп, полностью очистившись от грязи, выглядел очень-очень старым, но, как ни странно, целым. Гринер заметил большой рубин в центре, как подсказал голос, обруча.

Дерек удовлетворенно потер руки, отставив ковшик.

— Молодец, Тей, такую игрушку приобрела. Говорящий череп! Наши подохнут от зависти. Куда поставишь? Я предлагаю на каминную полку тут, в кухне, и на виду будет и спать не помешает.

— Да вы что, оглохли? — возопила "игрушка". — Я вам тут что, просто так распинался?

Тео подхватила полотенце и с абсолютно невозмутимой миной стала обтирать череп, особое внимание уделяя внутренней его части и глазницам. Гринер напрягся. А Тео ответила Дереку так, словно бы и вправду не слышала страшного пророчества.

— Если он и дальше будет так вопить, он испортит мне пищеварение. Нет, думаю, лучше его прикрепить над парадной дверью, чтобы незваных гостей распугивал. Но пока пусть над камином постоит, надо же убрать всю эту гадость со стола… Гринер? Зачем такие большие глаза сделал?

Ученик спохватился и постарался придать себе саркастический и бывалый вид. Но голос выдал его беспокойство.

— Но как же пророчество… катастрофы… Кровавая длань…

Дерек, как ни в чем не бывало, достал три кружки и мешочек арахандского чая с кусочками фруктов. Гринер, зная своего второго учителя, и его любовь к эффектам, не удивился, когда увидел, как по воздуху полетел медный чайник, от большой бочки с родниковой водой к камину, там сами собой вспыхнули дрова, а чайник аккуратно сам себя повесил на крюк. Черный маг, твердой рукой отмеряя порции чая, ответил за Тео, которая, что-то мурлыча, направилась к камину.

— Понимаешь ли, Гринер, это страшилка. В древности маги часто так развлекались, ну, прятали всякие жуткие вещи в сундуки, саркофаги и бутылки. А лет через пятьсот их находили всякие олухи, и, поверив в сказочку о "трех желаниях" или страшном предсказании, выполняли абсолютно идиотские, абсурдные действия. Кстати, по поводу идиотских действий, — добавил он ласково, — я тебе, балбесу, сто раз говорил, что чай, заваренный магически вскипяченной водой — полное фуфло. А ты все ленишься.

— Я не ленюсь, — насупился Гринер. Ну не объяснять же учителю, что гораздо интереснее кипятить воду с помощью магии. Ведь зачем-то же Гринер ее учит? Будь его воля, он бы пуговицы с ее помощью застегивал.

— Практика, это, конечно, хорошо, — ободряющим тоном сказал Дерек. — Но слишком много магии — плохо, усек?

Юноша кивнул и покосился в сторону Тео — что она там с черепом делает? А магичка, привстав на цыпочки, устанавливала этот странный артефакт на каминной полке. Артефакт подвывал в бессильной злобе, но довольно скоро затих.

Хотя это только показалось, что затих. Стоило магам убрать грязь, тину и сундучок со стола, и усесться пить чай, череп снова подал голос, только теперь, имея печальный опыт, пытался взять лаской и увещеваниями.

— Вы, я вижу, маги… Это хорошо, я сразу понял, что это хорошо — ведь кто же, как не вы должны бы знать, какую страшную силу имеют пророчества…

Маги с невозмутимым видом тянули чай маленькими глоточками, Но Гринер видел — они слушают череп внимательно.

— Я пролежал на дне морском очень долго… — вещал тем временем череп. — И я вижу руку Судьбы в том, что нашли меня именно сейчас. Ведь до солнцестояния осталось всего несколько дней, и если ничего не предпринять — этот мир погибнет.

— Печенья? — светским тоном спросила Тео у Дерека.

— Не откажусь.

— Я правду говорю! — в голосе черепа послышалось отчаяние. — Клянусь Жертвой Лиомера! Вы все сгинете, если не почешетесь!

Гринер сел за стол, налив себе обжигающего чаю. Лицом к камину — ибо поворачиваться спиной к жутковатому черепу у него не было ни малейшего желания.

— Какой слог, а… — Тео хрустнула печеньем. — И в то же время иногда он скатывается до простого языка…

— Погоди. — Дерек поморщился. — Я, кажется, где-то слышал про Лиомера… Только вот не вспомню, где.

— Благослови тебя Боги, маг! Ну, хоть один разумный человек нашелся.

Дерек сжал виски пальцами, напрягая память.

— Что-то вертится в голове. Какой-то то ли маг, то ли жрец. Надо посмотреть в твоей библиотеке.

— Она к твоим услугам, — махнула рукой Тео. — Мне тоже стало интересно.

— Ты можешь уточнить, когда жил этот Лиомер? — спросил Дерек у черепа. Тот, Гринер мог бы поклясться, аж подпрыгнул.

— Его имя окутано тайной, но легенды гласят, что он жил и боролся с Хаосом во времена Царства Айдо и был величайшим магом…

— Довольно. — Дерек, забрав с собой кружку, вышел из кухни.

— Истину говорю, если не принести Кровавую жертву… — снова завыл приободренный поддержкой Дерека череп.

— Будь добр, заткнись, пожалуйста, — поморщилась Тео. Помакала сухое печенье в чай и тихо, но весомо добавила: — А если не желаешь быть добрым, будь хотя бы благоразумным. Я вот на столько от того, чтобы разбить тебя вдребезги, какие бы это бедствия не принесло, — и она ткнула мизинцем маленькую крошку на столе. — Лучше молчи.

Череп затих, полыхнув глазницами.

Дерек вернулся довольно быстро, неся под мышкой толстую книгу. Положил ее на стол и подмигнул Гринеру:

— О всяких ужасах куда приятнее читать в компании, не правда ли?

— Компании идиотов, — послышалось бурчание от каминной полки.

— Вдре-без-ги… — напомнила Тео.

— Жрец Лиоме-е-ер! — патетически завыл Дерек, так неожиданно, что Гринер подпрыгнул. Но потом, Черный маг, столкнувшись с суровым взглядом Тео, уже продолжал без дурачеств: — Жрец Лиомер, Священное Древо, бла-бла, дай-ка подсчитать… триста лет назад жил. М-м-м, тут про его заслуги… Там источник отворил, там безногого бежать заставил… вот садист.

— Бежать — без ног? — ужаснулся Гринер.

— Нет, ноги он ему предварительно приделал. О, вот… Принес себя в жертву, когда два баронства оказались охвачены ужасной чумой. Подвесил себя за ногу на Древе (на символическом Древе, естественно, храмовом) и поджег. Фу, какая гадость.

— Чума прошла? — спросила Тео.

— Тут написано, что да.

— Значит, настоящий жрец.

— То есть как? — удивился Гринер. — А источник и приращенные ноги вас не убедили?

— Такое любой маг может, — фыркнула Тео, придвигая к себе книгу, а Дерек закончил за нее: — Но только настоящий жрец, духовное лицо, может сделать подобное… То есть связать два несвязанных явления — свою смерть и чуму. Это управление событиями на таком уровне, что… Ну, словом, я так не могу, и вот она — хотя это вроде ее специализация, — Черный маг кивнул на напарницу, — тоже не сможет.

— М-м-м, я бы и не стала, даже если бы могла. — Тео быстро водила глазами по строчкам. — Есть куда менее трудоемкие методы, к тому же приятно исключающие мою смерть.

Дерек скорчил высокомерную рожу, явно передразнивая Тео.

— Если я носом в книге, это еще не значит, что я ничего не вижу, — пожурила его магичка, потом задумчиво уставилась на череп. — Ну, положим, Лиомер существовал. Разве это доказывает, что череп говорит правду?

— Нет, конечно, — согласился с ней Дерек. — Но проверить не мешало. Что ты думаешь делать?

Гринер заметил, что череп, смирно стоящий на полке, чуть полыхнул глазницами, словно бы "навострил уши".

— У меня сейчас и безо всяких вопящих останков дел по горло. В Араханде, слава Богам, все успокоилось, прирезали кого надо, все снова на месте… Но теперь тут…

Дерек долил себе чаю, откинулся на спинку стула.

— Прирезали, кого не надо?

— Нет. Короля заставляют жениться…

— Так это же хорошо! — заявил Гринер.

Оба мага уставились на него так, будто он только что сознался в государственной измене. Тео покачала головой.

— В том, что его именно заставляют, нет ничего хорошего… И в том, что именно сейчас — тоже. Знал бы ты, дорогой мой ученик, на ком ему предлагают остановить свой монарший взор… Я бы от такой перспективы сбежала.

— А что Дори? — спросил Дерек.

— Держится. Но из последних сил. Выдумывает, бедняга, разные поводы отсрочить женитьбу, прям как та королевишна из сказки…

— Они что, уродливые? — удивился Гринер. По его понятию, женитьба не такое уж и страшное дело, можно и потерпеть. Сам, он, конечно, не согласился бы, но — то ж он, а то король…

— Уродливые, хорошенькие, какое это имеет отношение к делу? — Тео достала из-за пояса маленькую коробочку и поставила ее на стол. — Они все — дочки его главных противников… А это… словом…

— А Король Лиона Шарон? У него же есть дочка.

— Ей девять лет. Наш Дори уже упустил возраст, когда можно было найти себе малолетнюю невесту и подождать, пока она подрастет. Теперь Совет удовлетворится только взрослой, половозрелой королевой, которая тут же родит наследника.

— Тут же все равно не получится, только через девять месяцев, — с серьезным видом поправил ее Дерек. — А эта коробочка, что ты вертишь в руках — там тоже что-то интересное?

— Что? А, да. Это для Гринера. — Тео кинула коробочку прямо на колени к ученику, от чего он вздрогнул. — Не бойся, ничего непредвиденного, как этот череп. Открой.

Юноша послушался. Нажал с двух сторон на завитушки, украшавшие крышку и, услышав щелчок, приготовился к худшему… Но, увидев, что внутри, прямо таки расцвел.

— Мой собственный! Ой, спасибо! — он чуть было не полез целовать Тео, но опомнился и великосветски поклонился, чем вызвал у магов приступ хихикания.

— О, переговорник… — одобрил Дерек. — Из Тамранских пещер?

— Да, — подтвердила Тео, с затаенной улыбкой смотря на то, как Гринер вертит в пальцах молочный кристалл, с таким счастливым видом, какой наверняка был бы у Дориана Второго, если бы ему сообщили, что жениться запрещено законом. — Все их облазила, пока нашла… такое ощущение, что кто-то пронюхал о них и забрал все подчистую. Хотя странно, арахандские маги ими не пользуются, у них магия совсем на других принципах.

Про череп все благополучно забыли, но он, находясь на полке, внимательно слушал магов и ученика, время от времени мерцая красными огоньками в глазницах.

— А почему он такой белый? — спросил Гринер. — У вас они прозрачные.

— Потому что пока еще на тебя не настроен. Дай-ка…

Тео поводила рукой над кристаллом, потом вернула его Гринеру.

— Приложи его ко лбу и посиди так минут пять. Дерек, пойдем покурим?

Маги вышли в сад у дома, и Гринер остался в кухне один, если не считать черепа. Зачем Тео и Дереку понадобилось выходить для того, чтобы просто покурить, хотя они всегда делали это в кухне, юноша не знал. Но давно уяснил, что есть три вида информации. Первый — та, что ему говорят прямо. Вторая — то, что позволяют подслушать, чтобы он думал, что самостоятельно добыл ее у скрытных магов. И та, которую они действительно скрывали — и тут уж как ни бейся, как ни прикладывай ухо к замочной скважине, ничего не узнаешь, потому что пробить их защиту ему пока не удавалось.

— Я тут подумываю над одним вариантом, — призналась Тео, усаживаясь на перила веранды. — У султана Араханда есть дочь на выданье…

— Шутишь… — выдохнул Дерек. Потом спохватился и продолжил набивать трубку Тео. Прикурил, отдал ей и занялся своей.

— Нисколько. Хорошая девушка — конечно, с этими их южными прибабахами, вроде отравить соперницу и прирезать разлюбившего мужа, но умная… Вся в папу. И волевая. И воспитана во дворце, то есть интриги для нее — что семечки. И красивая… Глаза, походка, губы алые, глаза серны…

— Остановись, а то я подумаю, что ты в нее влюбилась.

— Я? Ты с ума сошел. Если бы влюбилась, так быстро не вернулась бы… Да она и не… словом, ей нравятся только мужчины. Нет, я, конечно, могла бы ее обмануть. Но провести несколько лет, таская на себе иллюзию мужских достоинств…фу.

— Хо, хо, хо… — с улыбкой сказал черный маг.

— Не хо-хокай. Она — идеальный кандидат на место королевы Вердленда. Только вот одна закавыка…

— Ей нравятся южные волосатые смуглые мужчины?

— Опять шутишь. Нет… Совет Баронов точно будет против.

— Это почему же?

— Ну подумай. Она не одна из их ставленниц — уже одно это… Плюс дочь властителя соседнего государства — не спорь, соседнего, пролив пересечь можно за три-четыре дня, — мало ли, какие интересы она будет на самом деле блюсти…

— А вдруг они правы? Не отдадим ли мы Вердленд в лапы как там его? Это если предположить, что тебе удастся все-таки посадить ее на трон.

— Рашид Семьдесят Второй. Всех султанов в Араханде зовут Рашидами с момента их воцарения, мог бы и запомнить… Девушку зовут Шезара, тоже запомни. А насчет нее я спокойна. Она хочет вырваться из-под папочкиной опеки, это раз… Два — она бредит культурой Севера. Даже одевается как принято тут, за исключением официальных мероприятий, конечно… Девочка буквально дышит всем, что связано с экзотическим для нее Вердлендом.

— И ты хочешь меня убедить, что не воспользовалась этим, чтобы затащить ее в постель?

— Дерек… — Тео опасно прищурила глаза. — Давай обойдемся без обсуждения моих вкусов в постели. Я с тобой о серьезном…

— Ладно, ладно. Положим, ты права. Что думаешь делать?

Магичка покачала ногой, выпустила пару колечек дыма… Потом лукаво посмотрела на Дерека.

— Знаешь, а этот череп принес определенную пользу. Он так вопил о предсказаниях и судьбе, что я вспомнила кое-что…

Черный маг сначала нахмурился, потом просиял и потер руки.

— Это то, о чем я думаю? Старый заговор с "Предначертанием"?

Тео кивнула и они засмеялись. Когда-то давно маги, уйдя в тень, но не желая упускать возможность руководить государством, придумали весьма оригинальный, но действенный способ. Они, используя как старинные, опробованные временем легенды, так и свежие, самолично сочиненные, создали целую «сеть» предсказаний и пророчеств на разные случаи жизни. Нужно, чтобы появился новый герой и привел людей к победе? Пожалуйста — талантливому военачальнику является дух какого-нибудь помершего сто лет назад другого талантливого военачальника, и замогильным голосом сообщает, что в недрах горы Волчья Пасть в глыбе льда торчит волшебный меч. Пара недель, несколько отмороженный ушей — и новоиспеченный герой уже ведет войско в бой, и захватчики отступают… К собственно победе находка имеет только одно отношение — люди, зная, что с ними великий герой с чудо-оружием, бьются вдохновенно, остальное решает тактический гений полководца… А чары на мече… Мало кто знал, но, например, известный меч Крандебримисвиль (обязательно надо давать звучные имена оружию) выводил веснушки у обладателя и способствовал его мужской силе. А это, как известно, на поле боя — самое последнее, что играет роль…

— Какое предсказание выбрала? — отсмеявшись, спросил Дерек.

— Я еще не выбрала, так что можешь поучаствовать в этом занимательном процессе…

— М-м-м… Невеста-медведица?

— А каким боком эта невеста окажется арахандкой?

— Да, да, точно. Та легенда с Проклятой диадемой?

— Вряд ли я уговорю Шезару играть роль мужчины при дворе Дориана, чтобы только через несколько лет выяснилось, что верный соратник короля — на самом деле влюбленная в него и заколдованная девушка на выданье.

— Черт… что-то у меня плохо мозги работают. — Огорчился Черный маг.

— У меня тоже. Может, это твой чай так действует? Ладно, шучу… Это потому что мы оба давно не заглядывали в Книгу Пророчеств. Да в нее мало кто в последнее время смотрит, как-то справляемся своими силами…

— Я принесу сюда, люблю твою веранду, — предложил Дерек. — Заодно захвачу твоего табачка, еще чаю и пару кренделей. Боюсь, если ты все это разом начнешь телепортировать, нас засыплет табаком и ошпарит кипятком…

— Иди, поэт, — усмехнулась Тео.

Дерек, весело насвистывая, прошел мимо Гринера, с интересом уткнувшегося в какой-то фолиант, быстро собрал все необходимое, возвращаясь через кухню, потрепал ученика по голове — и совершенно не заметил, что книга, которую тот якобы читал, была перевернула вверх ногами.

А зря.

Череп проводил взглядом Черного мага и свистящим шепотом продолжил убеждать Гринера, хотя тот и противился изо всех сил — делал вид, что читает, смотрел в окно… но уши не зажимал и не уходил.

— Старшие маги бывают иногда настолько слепы — из-за самоуверенности… А ты, вижу, парень разумный. И сердце у тебя есть… Неужели ты допустишь, чтобы тысячи и тысячи людей погибли? Неужели ничего не сделаешь?

— Тео сказала…

— Она никогда не ошибается?

Гринер скорчил рожу, означавшую, что, может, и ошибается, только ему не сообщает… Но потом вспомнил о бароне Красной Бороде. Череп, внимательно следивший за реакцией юноши, удовлетворенно моргнул огоньками в глазах.

— Я… я не знаю… — сказал Гринер. — Она вряд ли отпустит меня помочь вам…

— Если ты ей скажешь — конечно, не отпустит… — согласился череп. — Поэтому…

* * *

Маги, пригорюнившись, сидели на перилах веранды, мрачно попивая чай. Время от времени один из них вскидывал голову, но тут же говорил: "Нет, не то…" и мыслительный процесс возобновлялся. В книге, принесенной Дереком, ничего подходящего не нашлось, главным образом оттого, что маги древности не предвидели ситуацию, когда королю Вердленда прочили в жены принцессу из Араханда.

— Может, стоит поискать другую претендентку? Которая не живет черт знает где и не арахандка, и не… — Дерек остановился, посматривая на подругу.

Тео причмокнула довольно и вылила остатки чая себе в кружку.

— Я придумала. Помнишь пророчество о "Драконе и рыцаре-последователе"?

— Помню ли? Мы двадцать минут назад вместе это читали. Но Ше… как ее там — не рыцарь.

— А в пророчестве ни слова о рыцаре, это у нас оно записано так, чтобы отличать от других. На деле оно звучит как "и, победив дракона обретет он сокровище". Рассчитано было на жадных королей, к которым срочно нужно было приставить хороших советников, друзей и полководцев… Но мы ведь можем повернуть и по-другому…

— Значит…

Дерек встал, потянулся, накинул куртку. Потом с хитрым видом почесал бороду.

— Значит, дело за драконом?

— Именно. Об этом я позабочусь — а ты присмотри, пожалуйста, нам с принцессой какую-нибудь пещерку неподалеку от столицы… Жить где-то надо будет, да и к чему станут подъезжать рыцари, вызывая тварь на бой?

Дерек, сделав пару пассов в воздухе, вызвал заранее настроенный портал между поместьем Тео и его домиком в Тэниеле. Тео помахала ему ручкой, выплеснула остатки чая из кружки в клумбу с цветами и достала из-под рубахи кусок хрусталя на кусочке. Вгляделась в него…

"Гринер…"

"Что? Что случилось?" — раздался в ее голове испуганный голос ученика.

"Ничего, просто проверяю, настроился ли твой Переговорник".

Удовлетворенно кивнув, она отправилась к конюшне.

Наследная фейрлах, единственная дочь султана Рашида Семьдесят Второго, Шезара Айд Рашид Эль Дейрух, в сопровождении ста рабов в красных набедренных повязках из шелка, тридцати служанок в зеленом (девственность их проверялась ежеутренне Главным евнухом султанского гарема, чтобы рядом с дочерью Великого Льва не было ни одной, могущей смутить ее нежный слух речами о мужских объятиях), пятидесяти телохранителей — суровых воинов гахана, и двух астрологов, прогуливалась утром по апельсиновому саду, слушая предсказание на сегодняшний день. Идущий справа от нее пожилой знаток звезд и будущего, одетый в синий с золотом халат, шаркал туфлями и дребезжащим голосом, на одной ноте вещал:

— Первую половину дня, посвященную Небесной Корове, надлежит провести в возвышенных размышлениях о непорочности, о чем свидетельствует находящийся в третьем круге Красный Воин…

— В четвертом, — басом поправил его второй астролог, который туфлями не шаркал, шел прямо и вообще больше походил на гладиатора. Особенно — бычьей шеей и огромными ручищами.

Шезара вздохнула и еле заметным кивком указала на понравившуюся ей розу. Две служанки тотчас же бросились к кусту, чтобы отрезать цветок.

— Вторая половина дня принесет удачу, если провести ее в покое и занятиях музыкой… — начал первый астролог.

— И танцем, — добавил второй, бросая грозные взгляды на коллегу, которые тот, похоже, игнорировал по старой, устоявшейся привычке. Оба ученых мужа сошлись только в одном — мясное в этот день противопоказано, а вот нежные персики…

Но ни один из них не предсказал того, что случилось буквально через минуту, когда огромный, иссиня-черный дракон, поднимая ветер крыльями, опустился прямо перед принцессой и ее свитой. Астрологи от удивления сели на землю, не удержавшись на ногах.

— Какой красивый зверь! — только и успела сказать Шезара. Но вместо того, чтобы скромно потупить взор и восславить великодушие принцессы, обратившей внимание на такое недостойное животное, как он, дракон аккуратно обхватил ее лапой, злорадно ухмыльнулся охране, застывшей в изумлении, дыхнул в них дымом и улетел.

Этим же вечером безутешный отец, светоч мудрости и оплот благородства, султан Рашид Семьдесят Второй казнил астрологов, охрану, рабов и служанок. Всех, кроме двух девушек, которые отрезали розу в тот момент, когда была похищена наследная фейрлах. Их просто выпороли и продали работорговцам из Джахана.

На следующий день Тэниел, как котелок со щами, кипел слухами, пуская пузыри догадок и предположений, щедро приправленные специями — словами очевидцев. То тут, то там затевались споры — к добру или к худу эти события.

Тео зашла в «Гузку», заказала паштет, хлеб и вишни в сахаре. После того, как некоторое время назад сгорела кондитерская мастера Кьялла, хозяйка "Куриной гузки" вовремя взяла в свои руки нелегкое дело обеспечения столицы сладостями. И, судя по количеству посетителей, у нее неплохо получалось. Сюда пришли позавтракать несколько купцов, владелец ателье, шьющего только для очень богатых клиентов, конезаводчик, в основном — люди с деньгами; ну и просто сластены.

Тео сплюнула последнюю косточку в камин, и увидела в дверях Талли, рассеянно оглядывающего залу. Магичка помахала ему рукой. Он вскинулся, увидев знакомое лицо, ну чисто горячий конь арахандской породы.

— Слышала последние новости? — возбужденно с