10
Да, русское телевидение в Америке это еще та, надо сказать, кантовская вещица. Не то, что путинско-медведевское, даже советское телевидение - отдыхает. То есть если добро, то сияющее как ангельские крылья с чем-то белым без причуд, а если зло – то чернее театрального бархата, обосранного козами по подолу. Иначе говоря, бой с тенью. При показе противной стороны ни одного более-менее человеческого образа араба как живого существа, одни хмурые, злые и нервные террористы, ракеты-касамы, черные повязки на лицах, зеленые на голове, изможденные истеричные арабские тетки, гадкие и грязные мальчишки, кидающие сначала камни в израильских полицейских, пока не переходят к гранатам и бомбам шахидов.
То есть полный и кромешный мрак и прореха на человечестве, а не нация, с которой борются высокие, как дядя Степа, и трогательные в своей обыкновенности люди с такими понятными человеческими заботами. И в кадре тесно от обилия симпатичных и даже немного наивных лиц замечательных израильских солдат, здесь же озабоченные физиономии патриотически-строгих израильских репортеров и почти всегда милые мордашки израильских детей, прячущихся в бомбоубежищах Сдерота, когда очередная, сделанная из водосточной трубы ракета мерзких боевиков из ХАМАСа омрачит мирное еврейское небо. То есть на уровне картинки и комментария вопросов о безумии и бесчеловечности врагов благословенного и жаждущего мира Израиля не возникает. Зло и добро одинаково добротны и узнаваемы, они скроены из одного куска материи под названием иллюзия, только на одну сторону идет лицевая часть, а на вторую – оборотная.
Вообще-то никакого ноу-хау. Советские черно-белые «Хроники дня», где уже тревожная музыка и мрачный ударный первый кадр давали советскому зрителю, получающему порцию политвоспитания перед вожделенным кинофильмом, понять, что он сейчас переступит невидимую границу между сверкающими всеми колхозными красками бодрыми ежедневными заботами тружеников полей и беспросветной тьмой, окружающей каждый неверный шаг рабочего человека в беспощадном мире капитала.
Этих ребят, я о большинстве израильских и американских русскоязычных журналистов и комментаторов, учили, очевидно, еще в нашем совке, или они уже там, на месте, учились у тех, кто впаривал нам идеи о самом справедливом в мире государстве этих святых новой эпохи - рабочих и крестьян. А может, это идея пропаганды сама обладает формой, которая штампует пропагандистов без различения того, что, собственно говоря, пропагандируется? Хотя достижения современной рекламы вроде бы развивают более тонкий язык продажи ненужного, превращая его в остро необходимое? Но это ненужное, типа мыла красной линии для нежного влагалища, а вот если продается нужное и требуемое, типа самообмана, может, тонкость здесь ни к чему?
Именно последнее подозрение – о ненужности тонкости и ее избыточности – начинает, как пепел Клааса, стучать дятлом в сердце, когда вы пытаетесь дифференцировать ту аудиторию, к которой и обращается русское телевидение в Америке, описывая арабо-израильское противостояние. Ведь вот автор (это я о себе, глупом) излишне поспешно взялся описывать столь разнообразное русское комьюнити, но описывает его, надо сказать, по-советски, как снежный ком, где ни лиц, ни морд не разобрать. А ведь это люди – разные, с противоречивым опытом, стремлениями и убеждениями. Разве можно так, под одну грязную гребенку торопливого публициста?
У нас есть возможность познакомиться со статистическим портретом той среды, которую я осмелился живописать. Один из центральных русскоязычных телеканалов в Америке, а именно RTVi, в своих ежедневных программах вечерних новостей проводит опросы своих телезрителей, и эти опросы, мне кажется, вполне репрезентативны, так как цифры голосующих «за» или «против» повторяются с удивительным постоянством на протяжении недель, месяцев и лет. Кстати замечу, что, если не говорить о показе Израиля, где разницу между RTVI и вторым русским телеканалом - RTN обнаружить трудно, то в смысле других новостей, то есть событий в Америке, в России и так далее, RTVi на голову превосходит RTN, так как в нем работают бывшие корреспонденты бывшего НТВ; и хотя это не обязательно гарантия качества и беспристрастности, но об определенном уровне профессионализма говорить можно.
Итак, опросы на RTVi и физиономия русской общины в ответах на них. Беру относительно свежие данные. «Можно ли разговаривать с нынешним руководством Ирана на языке дипломатии?». «За» - чуть больше 6 процентов, «против» (то есть воевать, бомбить и срочно) больше 93. Подоплека понятна: Барак Обама объявил, что будет стараться договорится с Ираном и сделал уже несколько шагов по уменьшению пропасти между исламом и Западом, а Израиль давно хочет Иран с его ядерными амбициями разнести в клочья к хуям, но ему Америка не разрешает.
«Какие суды должны судить подозреваемых в терроризме?». «Гражданские» – 3 процента, «военные» - 97. Речь идет о том, закрывать ли тюрьму в Гуантанамо и как вообще относиться к пыткам? Российская община считает само обвинение в терроризме доказательством не только преступности обвиняемого, но и его бесчеловечной природы, по отношению к которой никакие юридические тонкости невозможны: бить, пытать каленым железом и скрывать все это от общественности. Имея в виду, что это говорят потомки или родственники жертв Холокоста, мнения впечатляют.
Вот опрос по сути дела на ту же тему: «Как оценивать применение пыток подозреваемых в терроризме?». «Неспровоцированная жестокость» – 9 процентов, «следственная необходимость» - 91. Попытка не пытка, а пытка не попытка.
«Считаете ли вы, что президент Обама прав, когда утверждает, что существование тюрьмы в Гуантанамо способствует развитию терроризма?». «Да» - 5 процентов, нет - «95».
«Должен ли Израиль прекратить строительство поселений на оккупированных им территориях?». «Да» - чуть более 10 процентов, «нет» - чуть менее 90.
Скажу, у меня просто гордость растет за весь, так сказать, российский народ: как Путин не мордует общественное мнение, а все равно больше 70-80 процентов на свое мракобесие, типа войны с Грузией, не собирает. Или не решается показать. А тут прямо махровый Иосиф Виссарионович какой-то – 91, 95, 97 процентов, и все, как один, грозные еврейские мстители. Я, надо сказать, искал тех, кто попадает в этих самые 3, 5, 7 процентов, то есть не готовых на мракобесие и пытки противников, но пока нашел только троих. Наверное, плохо искал. Одна - моя двоюродная сестра в соседнем с Массачусетсом штате Род Айленд: вполне вменяемая, преподает русский в местном университете, голосовала за Обаму, что такое промывание мозгов эмигрантам – понимает; она хотя и еврейка, но крестилась в протестантскую веру, кажется, в Италии, и здесь ходит в церковь юниатов. Другая моя приятельница – тоже еврейка, но уже лет двадцать как монашка в православном монастыре в Джорданвилле. И еще один приятель, бывший некогда ответственным секретарем моего журнала «Вестник новой литературы», никакой не еврей, живет в Атланте, попав туда по рабочей визе.
Пока все, ищем-с. Уже три года. Наверно, нюх с фокуса сбился. Но даже если найдем, один вывод все равно останется, пожалуй, незыблемым: с русскими евреями после эмиграции что-то происходит. Они, господа, меняются. И думаю, не покажется слишком большим преувеличением, если я скажу: после эмиграции евреи-голуби, как куколка в бабочку, превращаются в евреев-ястребов. Метаморфоза-с! Кафка-с по Фрейду! Позор Дарвину! Мисюсь, где ты?