Несколькими днями позже в библиотеке старого колледжа Эдинбургского университета Дариус с помощью увеличительного стекла изучал подробную карту Бенгалии. Его записи о собственных путешествиях давно потерялись, но память осталась целой и невредимой. Он открыл небольшой блокнот в кожаном переплете и, положив его на стол, делал заметки об областях, которые скорее всего могли быть местами расположения храмов.

Если пророчество связано с конкретным храмом, то могут существовать описания священных предметов, характерных именно для него, а если они узнают, под какой тип камня замаскирован бриллиант, то смогут как-то уберечь его и избежать самого плохого.

— A-а! Когда профессор Дуглас сказал мне, что видел вас сегодня утром, я был уверен, что и сейчас найду вас уткнувшимся носом в какой-нибудь старинный манускрипт! — воскликнул мистер Гарольд Пьюз, направляясь к нему в сопровождении другого мужчины, а третий, не собираясь следовать за ними, остался стоять снаружи за огромными двустворчатыми дверями.

Мгновенно выпрямившись, Дариус быстро закрыл блокнот и сложил карту.

— Это моя профессия, и профессор Дуглас был добр допустить меня к архивам.

— Конечно! Вот, мистер Торн, я хотел бы познакомить вас с одним из больших друзей нашего университета! — Войдя в библиотеку, мистер Пьюз похлопал друга по плечу, публично демонстрируя панибратские отношения. — Лорд Нидертон.

Комната была почти пустой, и у Дариуса, как у ученого, вызвало раздражение, что его приветствуют так громко, будто они находятся в кафе. Поднявшись, Дариус с уважением кивнул и тихо ответил:

— Приятно познакомиться с вами, лорд Нидертон.

Лорд Нидертон был такого же роста, как Дариус, но намного массивнее, а на точеном лице с аристократичными чертами застыло выражение привычной скуки, которое, очевидно, предпочитали мужчины его положения. Он был и одного возраста с Дариусом, если не чуть старше. Правда, Дариус знал, что беспутное времяпрепровождение оставляет свой отпечаток в жизни большинства джентльменов и не позволяет правильно определить их истинный возраст. В целом по первому впечатлению о лорде Нидертоне он сказал бы, что это человек с каменным сердцем.

— Дариус Торн один из самых даровитых переводчиков, которых я когда-либо знал, — продолжал мистер Пьюз. — Вы просили меня не оставлять без внимания талант! Торн — это тот коллега, о котором я говорил вам. Помните?

— Да, помню. — При этом напоминании глаза у Нидертона расширились, и он протянул Дариусу руку в перчатке. — Возможно, вы тот самый человек, которого я ищу!

— Я? — Дариус принял его руку, слегка озадаченный внезапным вниманием и изменением выражения лица, лорда Нидертона.

— У Торна нет патрона, о котором он говорит, лорд Нидертон, так что мы можем только гадать о происхождении его экипажа и лошадей, — добавил Гарольд.

— Чем я могу быть полезен? — поинтересовался Дариус, отпустив руку Нидертона и оставив без внимания слова Пьюза.

— Я ищу человека, который говорит на хинди и сумеет прочитать что-то на санскрите или разобрать другие подобные каракули. И который может быть заинтересован в неофициальной работе над весьма специфическими переводами, — ответил лорд Нидертон.

— Работа могла бы привести к постоянному месту в университете, — добавил Пьюз. — Что вы об этом думаете, Торн?

При таком неожиданном предложении Дариус прищурился, и у него в голове возникло мимолетное видение о принятии его в элитные круги Британской академии после всех лет упорного труда, но он быстро прогнал его и сосредоточился на текущем деле.

— Неофициальная работа?

— И к тому же занимательная, смею заметить. — На лице Нидертона появилась хитрая улыбка, а ледяной блеск в глазах чуть не вынудил Дариуса отступить на шаг назад.

— Занимательная? — переспросил он.

— Мистер Торн, почему вы повторяете все, что я говорю? — Улыбка Нидертона потеряла немного своей привлекательности. — Или так принято у переводчиков? Не говорить ничего своего, а повторять за другими, как попугай?

— Уверен, мистер Торн заинтересуется, — кашлянув, заговорил Пьюз, когда диалог принял неловкий оборот. — В конце концов, щедрый патрон университета мог бы иметь лучших людей для своих проектов. — Из-за плеча пэра он бросил Дариусу ядовитый взгляд. — Быть приглашенным — это честь.

— Несомненно, — никак не отреагировав на взгляд Пьюза, Дариус убрал блокнот во внутренний карман пиджака, — но я хотел бы понять характер работы до того, как стану рассматривать ее. И не имеет значения, какой занимательной она может оказаться.

— Человек принципов, — тихо заметил Нидертон. — Экзотическая находка.

— Торн славится своими твердыми принципами, — скривился Пьюз.

— Но не чересчур твердыми, конечно? Вы же не пуританин, мистер Торн?

Дариус решил не отвечать на вопрос, оскорбленный скрытым намеком, что либо все пуритане чересчур принципиальны, либо любой человек ради оригинальности будет отрицать, что имеет принципы.

— Торн путешествовал по миру и слишком многое повидал, чтобы чего-то избегать, — снова поймал нить разговора Пьюз. — Но он никогда не приобретет жену или недвижимость, если не прекратит жертвовать выгодными возможностями.

— Что ж, — кивнул Нидертон, — тогда я рад дать ему еще один шанс пополнить свое состояние, даже если он потратит его на приобретение жены. — Он закончил свою речь странным фырканьем, и Дариус заметил, как оба мужчины обменялись понимающими взглядами.

— Нидертон недавно удачно женился, — усмехнулся Пьюз, — и был невероятно щедр в своем вкладе в мою следующую экспедицию. Я бы поблагодарил молодую леди Нидертон, но не имел удовольствия познакомиться с ней.

— Благодарить леди Нидертон нет необходимости. Можете поблагодарить меня, так как, по соглашению, ее деньги принадлежат мне, и я могу распоряжаться ими, как пожелаю. Насколько вам известно, — сказал он, загадочно подмигнув, — я всегда стремился быть тесно связанным с великими открытиями.

Дариус нахмурился, не понимая смысла этого подмигивания. Пьюз всегда был одним из наименее симпатичных ему людей. Откровенно честолюбивый и социально агрессивный, он достиг финансирования своих любимых проектов, используя свою исключительную красоту, и не делал секрета из того, что презирает всех, кто не одобряет его методы. Что касается лорда Нидертона, то Дариус мгновенно почувствовал отвращение к этому человеку, которое мешало ему сосредоточиться на разговоре.

Как отказаться так, чтобы не оскорбить его?

— Я польщен, лорд Нидертон, — начал Дариус, — но в настоящий момент занят другой работой и не смогу найти время поехать ознакомиться с вашей коллекцией или…

— У моего помощника, мистера Джарвиса, есть образцы здесь, — перебил его лорд Нидертон и, подняв руку, сделал знак мужчине у дверей. — Я привез с собой несколько любопытных страниц из моего последнего приобретения, так что вы, не нарушая своего распорядка, можете взглянуть на них, чтобы понять, привлечет ли вас работа.

— Ваша светлость. — Его помощник, угрюмый джентльмен со шрамами и с черными равнодушными, как у акулы, глазами, шагнув вперед, подал папку и отошел, ни разу не взглянув ни на Дариуса, ни на мистера Пьюза.

Глядя, как он, словно черный ворон, удаляется на свой насест за дверьми библиотеки, Дариус с трудом сдерживал дрожь. Чем скорее закончится этот разговор, тем спокойнее ему будет.

Положив на стол кожаную папку, Нидертон развязал ее и достал бумаги.

— Посмотрите, мистер Торн, и скажите, что вы думаете о моих красавицах.

Дариус обратился к страницам и мгновенно понял, что считал «занимательным» лорд Нидертон. Сопроводительные рисунки оказались эротическими и непристойными, без какой-либо художественной ценности, и Дариус старался подыскать наиболее дипломатичный ответ. Знакомый с содержанием «Камасутры» и «Сада благоуханного» и в своих путешествиях повидавший бесчисленное количество причудливых рисунков, Дариус неприязненно смотрел на дотошно прорисованные картинки. Точнее, тошнотворные изображения непотребных и неестественных сцен всяческих сексуальных извращений, в том числе, по-видимому, с участием детей.

По другую сторону стола мужчины вели разговор так, словно Дариуса больше не существовало. И он, став невольным свидетелем разговора, который можно подслушать в страшном сне, почувствовал, что мир вокруг него резко остановился.

— Вы смеетесь, Ричард, но я имел в виду именно то, что сказал. Я хотел бы познакомиться с вашей молодой очаровательной женой.

— Это невозможно, старина. Должен сказать вам по секрету, что моя очаровательная жена, по-видимому, устроила себе каникулы без меня. Ее нет уже больше двух недель.

— О-о? — Пьюз понизил голос до любопытного шепота, который, естественно, еще лучше разносился по комнате. — Зимние каникулы? И где же?

— К сожалению, не знаю. Она не соблаговолила сообщить мне.

— Скандал!

— Я понимаю. — Вздох Нидертона прозвучал откровенно театрально. — Женщины в наше время…

— Что вы собираетесь делать, ваша светлость?

— Кроме того, что наслаждаться тишиной? — хмыкнул Нидертон, а затем, опомнившись, положил руку на плечи Гарольда. — Простите меня. Мой черный юмор скрывает сердечную боль. Леди Нидертон даже для женщины истерична и легкомысленна, и, к сожалению, меня обманом женили на слабоумной, жалкой, болезненной девушке. Но что делать? Я не должен подавать виду, Гарольд.

— Это… измена?

— Невозможно! — отмахнулся от него Нидертон. — Но я уже слишком много перенес и уверен: мне не нужно даже просить вас о понимании, друг мой.

— Конечно, нет!

— Или вас, мистер Торн? — невозмутимо спросил Нидертон. — Уверен, вы не могли не услышать о моих личных неприятностях.

— Ваши дела касаются только вас, — покачал головой Дариус.

Значит, это он? Этот бессердечный сукин сын! Специально сеющий семена лжи о «слабоумной и болезненной» убежавшей молодой жене, только чтобы скрыть собственные следы и получить карт-бланш. Дариус задумался о том, сколько таких «неосторожных» признаний о своих печальных семейных делах сделал Нидертон после исчезновения Елены. Его замутило, когда он полностью осознал, что виновник страданий Елены — это тот самый мужчина, который сейчас с ухмылкой смотрит на него.

Он сдерживался, чтобы его не стошнило прямо здесь, и молился, чтобы его страдание не отразилось у него на лице.

— А что с переводом? — Нидертон шагнул ближе к столу. — Не сомневаюсь, работа привлекла вас. Какой настоящий мужчина не заинтересуется?

— Записи… необычны.

— Правда?

Дариус поднял взгляд от стола и решительно впился им в стоявшего перед ним мужчину.

— Но это не моя область специализации.

— Забудьте о специализации! — расхохотался Нидертон. — Я плачу вам за перевод, Торн, а не за великолепное искусство, которое они представляют! Черт, мне будет над чем поразмышлять, хотя пока моя любовница не жалуется, верно?

— Лорд Нидертон! — вмешался Пьюз. — Он неправильно поймет вас и не оценит шутки!

— Несомненно, мои интересы чисто академические, — пожал плечами Нидертон с несколько поутихшим весельем.

— Как джентльмен, я должен отказаться. — Дариус сделал шаг назад и спокойно заложил руки за спину.

— Как джентльмен? Что вы за джентльмен, сэр?

Пьюз скривился: ему явно стало не по себе от такого поворота событий.

— Быть может, другой…

— Гарольд рассказал мне о ваших заслуживающих сожаления семейных связях. Ваш отец был рыбаком или что-то в этом роде, верно? Так не изображайте передо мной возвышенную душу! — Глаза лорда Нидертона сделались ледяными, а вежливость исчезла. — Вы такой же джентльмен, как мой конюх!

— Возможно. Это слово применимо к любому человеку, который держится с достоинством, благородством и…

— Нечего читать мне лекцию о значении слова, ничтожество!

— Это не лекция, — отозвался Дариус, — а скорее похвала вашему конюху.

— Следите за своими выражениями! Я могу позаботиться, чтобы вас выставили из… — начал Нидертон, но Гарольд, коснувшись его локтя, остановил его.

— Он не в штате университета, ваша светлость.

— И не будет! — Нидертон побагровел. — Если ваши консервативные и узкие взгляды не позволяют вам увидеть ценность этих древних рукописей, пусть так и будет. Но как вы смеете намекать, что я менее джентльмен, чем какой-то безродный книжный червь, которому не хватает разума вести себя прилично в присутствии вышестоящих! — Говоря это, Нидертон собирал бумаги, и Дариус заметил, что фигура мистера Джарвиса заполнил дверной проем.

— Торн! — укоризненно прошипел Гарольд. — Извинитесь перед его светлостью!

Держа руки за спиной, Дариус заговорил намеренно спокойным тоном:

— Я бы извинился, если бы для этого были основания. Но лорд Нидертон знает, что их нет. Это не обычные страницы, изображающие сексуальные позы или приводящие древние рецепты афродизиаков. Будь так, он, ни на мгновение не задумавшись, отнес бы их в отдел лингвистики или в географическое общество. А вместо этого он повсюду бегает с ними и пытается всучить их тому, кто, по вашим словам, мистер Пьюз, из-за своего скромного происхождения и отсутствия официального положения нуждается в работе и, будучи в безысходном состоянии, возьмется за что угодно ради призрачного обещания преподавательского кресла.

— Ладно! — Мистер Пьюз с досадой выдохнул, не в состоянии возразить против очевидной правды.

— Я не собирался никого оскорблять. — Дариус не сводил глаз с Нидертона. — Я просто сказал, что это не моя область деятельности и я должен отказаться. Я ничего не сказал ни о вашем происхождении, ни о социальном положении, ни о характере. Мои соображения остаются при мне. Если ваша светлость желает заявить более серьезный протест, тогда я, конечно, могу пригласить нескольких своих коллег, и мы создадим научную комиссию, чтобы изучить записи и обсудить мое решение. — Дариус прошел к столу возле окон. — Позвонить, чтобы пришел курьер?

— Не нужно. — На лице лорда Нидертона отразилась ледяная ярость. — Значит, это был неправильный ход, и Гарольд ввел меня в заблуждение относительно вашего характера, так что покончим с этим. — Он сделал знак мистеру Джарвису, подняв папку, и тот плавно, почти как в балете, подошел и взял ее у него. — Удачного дня, мистер Торн.

Он круто развернулся, и Гарольд Пьюз немедленно последовал за ним, на ходу бубня извинения и используя все искусство подхалима, чтобы попытаться спасти свое финансирование, а мистер Джарвис задержался на несколько секунд.

Дариус спокойно стоял под испытующим взглядом слуги Нидертона, не обращая внимания на всплеск адреналина, грозивший вывести его из себя. Он незаметно перенес вес тела на пятки, как научил его Майкл Радерфорд, и мысленно постарался приготовиться к любой атаке, которую мог предпринять Джарвис.

— Никто не говорит ему «нет», — тихо произнес Джарвис голосом, похожим на скрип гравия по стальной пластинке.

— Вы уверены? — Дариус улыбнулся.

— Уверен. — Мистер Джарвис нахмурился.

Дариус ждал. Мужчина или будет стараться и дальше запугивать его, или сделает какой-то намек на применение силы, но Дариусу было все равно. Он помнил мрак подземного каземата, лишения и боль, через которые прошел и выжил.

Один мужчина в черном шерстяном костюме просто не идет с этим ни в какое сравнение.

— Интересно, почему так? — спросил Дариус и саркастически добавил: — Быть может, благодаря его невероятному обаянию?

Во взгляде Джарвиса промелькнуло изумление.

— Удачного дня, мистер Торн.

— И вам, мистер Джарвис.

И только когда он повернулся спиной и вышел, Дариус позволил себе прошептать:

— Дерьмо.

Это случайное стечение обстоятельств. Это мог бы быть другой человек, другая лошадь, другая пропавшая жена, другой бессердечный мерзавец…

Проклятие.