— Пришли немного развлечься, сэр? — Владелица заведения, одетая в черное атласное платье с глубоким вырезом, которое едва прикрывало пышную грудь, шагнула ему навстречу — Добро пожаловать в «Грей».

В отличие от других клубов здесь не было видно ни одной работающей девушки и никого из постоянных клиентов — на глаза показалась только хозяйка в своем блестящем платье и один угрюмый громила-охранник, обреченный не носить ничего, кроме набедренной повязки, и быть с головы до ног выкрашенным серебряной краской. Его можно было по ошибке принять за уродливую статую, если бы не очевидный блеск его глаз и изменение позы в тот момент, когда Дариус проходил через внутреннюю дверь. В небольшом холле с несколькими отделанными резьбой и выкрашенными в серый цвет дверями Дариусу пришлось побороть некоторую неуверенность. Это было последнее заведение из его списка, и когда Ричард попытался отговорить Дариуса от посещения, последний решил не затягивать время.

Теперь подонок знает, что он, Дариус, болтается по клубам, и постарается уничтожить следы, подкупом заполучив молчание связанных с ним женщин.

Или угрозами заставит их придержать языки.

Или заплатит этой серебряной горилле, чтобы она сломала ему шею.

— Что-то вроде этого, — ответил Дариус.

— И что именно вы хотите? — вежливо поинтересовалась хозяйка.

— Я хочу любимицу Нидертона, если такая существует.

— А-а. — Она окинула его взглядом с головы до пят, словно оценивая по-новому. — Это дорогое удовольствие, сэр.

— Я заплачу сколько потребуется, но только за любимицу Нидертона.

— Его главной любимицы сегодня нет, но Джулия достаточно хорошо знает его и может доставить вам те же удовольствия.

Проклятие. Не везет.

— Я возьму ее на ночь. — Дариус протянул небольшой кошелек, и, почувствовав его вес, хозяйка улыбнулась приветливее.

— Да, на ночь! — Отступив в сторону, она немного комично, по-театральному взмахнула руками. — Средняя дверь, потом наверх и последняя дверь слева.

— Замечательно, — пробормотал он и прошел в дверь, не уделив внимания ни серой тисненой бархатной обивке, ни многочисленным серебряным украшениям. В заведении, которое Нидертон характеризовал как миновавшее свой расцвет, не было ничего, что не сияло бы и не свидетельствовало о богатстве дома.

Господи, это пустая трата времени! Еще один второстепенный свидетель, который покажет Дариусу несколько шрамов и заставит пожалеть, что он родился на свет… Итак, провалится еще одна попытка встретиться с его «главной любимицей», что бы это ни означало, и он, по всей видимости, скоро окажется в тупике.

Считая одинаковые серые двери, Дариус вздрагивал от каких-то приглушенных страдальческих звуков, доносившихся сквозь стены. Даже после недель близкого знакомства с деятельностью подобных клубов, он все равно не мог не вздрагивать, слыша детский плач или болезненные крики женщин.

Он поспешил подойти к последней двери и, прежде чем войти, дважды постучал, на самом деле не ожидая ответа, а потом, повернув дверную ручку, покинул коридор.

— А-а! — удивленно воскликнула женщина. — Вы сегодня спешите, милый?

Дариус покачал головой, а затем растеряно моргнул при виде представшего перед ним беспорядка. Крошечная блондинка в черных кружевных юбках и черном кожаном корсете, вместо того чтобы принять сексуальную позу или прихорашиваться, сидела возле постели и старалась развязать кожаные полоски, которыми была крепко привязана к ножкам кровати. Дариус заметил, что полоски были затянуты так туго, что до крови врезались ей в тело.

— Могу я… помочь вам? — осторожно предложил он.

— А вы сумеете? Мой последний клиент ушел, не позаботившись освободить меня, и я… мне кажется… потеряла чувствительность пальцев.

Дариус опустился на колени возле нее и как мог осторожно начал развязывать замысловатые узлы.

— Это что, общепринятое развлечение?

За свой вопрос он был вознагражден улыбкой.

— Очень немногих. Большинство джентльменов просто устраивают шоу из связывания, но, должна сказать, кое-кто делает это чересчур рьяно.

Пока он трудился, Дариус заметил у нее на лодыжках, запястьях и даже на горле шрамы от многократного использования ремней и наручников. На бедрах у нее была кровь от нескольких неглубоких порезов, а кожа покрыта следами издевательств. Он содрогнулся, но постарался остаться спокойным.

— Вы новенький. — Пока он возился, она пристально рассматривала его. — Значит, вы будете добры к милой маленькой Джулии? Или меня следует наказать за то, что я такое непослушное, безнравственное создание?

— Эту последнюю мне придется разрезать. — Раздраженно выдохнув, Дариус сел на пятки. — Есть у вас нож? Или ножницы?

— Все, что вам нужно, там, — она кивнула, — в комоде у кровати.

Подойдя к комоду, он выдвинул ящик и застыл при виде его смертоносного содержимого: там беспорядочной кучей были свалены ножи, бритвы, щипцы и металлические зажимы всех размеров.

Проклятие.

Пожалуй, Данте упустил это при описании одного из кругов ада…

Взяв самый безобидный попавшийся ему на глаза нож, Дариус вернулся к кровати и, быстро справившись с последней полоской, освободил девушку.

— Благодарю вас, сэр! — с облегчением воскликнула она, потирая пораненные икры.

— Это самое меньшее, что я мог сделать. — Протянув руку, Дариус помог ей подняться на ноги.

Блондинка медленно прошла в угол к небольшому платяному шкафу и открыла его — там наготове висела сотня более узких полосок кожи вместе с какой-то странной упряжью и всяческими инструментами.

— Борьба за освобождение закончена, так что начнем заново, — с улыбкой повернулась к нему девушка.

— Не сегодня, — твердо сказал он. — Я просто хотел поговорить с вами и задать несколько вопросов.

— Вы заплатили, чтобы поговорить со мной? — Она нахмурила лоб, и Дариус кивнул. — Да, это что-то новенькое! — Она шаловливо села на край кровати. — Но я не слишком разговорчива, если не выпью.

Дариус кивнул, с досадой осознав, что приобретает опыт этой игры.

— Джулия, здесь есть колокольчик, чтобы позвонить и заказать что-нибудь выпить? Или мне нужно крикнуть в коридор тому щедро посеребренному херувиму чтобы попросить бутылку?

Хихикнув, блондинка плавно встала с кровати и потянула шнурок на стене, скрытый за портьерой, на которой серебряной нитью была вышита сцена, изображавшая нескольких сатиров.

Дариус не успел спросить девушку что она предпочитает, потому что раздался звон колокольчика и за деревянной шторкой, которую она отодвинула, материализовались бутылка красного вина и два бокала.

— Хитро, — заметил он.

— В «Грей» никто никого не должен видеть. Здесь все, как привидения, — объяснила она. — Это позволяет нашим клиентам чувствовать себя в безопасности.

Как можно чувствовать себя в безопасности здесь?

До краев наполнив один бокал, девушка начата наполнять другой, но Дариус жестом остановил ее.

— Мне не нужно.

Джулия не стала спорить, а с открытой бутылкой в руке снова села на кровать и с жадностью наслаждалась вином.

— Вы странный парень, сэр, но, пожалуй, нравитесь мне.

Придвинув к кровати единственный в комнате стул, Дариус сел и завел легкий разговор. Он задавал обычные вопросы о ее возрасте и истории и верил ее словам, но вначале ответы Джулии содержали мелкие несущественные подробности, которые почти ничего ему не давали. Однако после четвертого бокала вина она стала гораздо дружелюбнее, и в конце концов Дариус начал думать, что у него, возможно, есть небольшой шанс откопать пару ростков полезной информации.

— Нидертон? — Блондинка закусила губу. — Этот — просто ужас! Он платит весьма хорошо и должен так платить, потому что после одного сеанса с ним нужна неделя на восстановление. И известно, что он погубил карьеру нескольким девушкам за то, что они недостаточно хорошо знали свое дело.

— Он часто приходит сюда? — спросил Дариус.

— В последнее время не так часто.

Дариус упал духом, понимая, что исчезает последняя надежда.

— Не приходит? Даже чтобы повидать свою любимицу?

Джулия сделала огромный глоток, а потом пронзительно расхохотатась.

— Он не приходит, потому что ему не нужно приходить, если он хочет оседлать эту кобылу!

Дариус заставил себя улыбнуться, стараясь не спугнуть ее веселое настроение.

— Почему не нужно? Разве она не здесь?

— Она в его конюшне, точно и несомненно. И спасибо за это всем богам! С тех пор как он приходил регулярно, прошло уже несколько лет. Не хочу обманывать, мы, голубки, воркуем между собой и гадаем, какими уловками она завлекла и удерживает такое, как он, мерзкое животное. Но наверное, между ними все по-другому.

— Что значит «по-другому»? — Дариус сам снова наполнил ее бокал, перевернув бутылку вверх дном, и, подойдя к колокольчику, заказал другую.

— Ей это нравится! Подозреваю, нравятся все грубости. Нет, — девушка постаралась оправдаться, — это, конечно, не значит, что я недовольна своей работой!

— Конечно, — сочувственно, как мог, согласился он, подавая ей новую бутылку. — Но она продолжает интересовать его…

— Больше, чем интересовать! Нет, я вовсе не завидую, что она отхватила такого парня… Но ее экипаж и четверка!

— Он все еще содержит ее? Откуда вы знаете?

— Содержит? Я бы сказала, больше, чем содержит.

— То есть? Что значит «больше»?

— Мне не следует быть такой болтливой… — Она прикусила нижнюю губу.

— Это не болтовня. — Он призвал на помощь улыбку, чтобы убедить девушку. — Но не стану лгать — у меня любовь к хорошим рассказам. Чем лучше история, тем выше оплата, идет? — Он наклонился вперед. — Джулия, это интересный секрет?

— Очень интересный, сэр, — кивнула она, растянув губы в хитрой улыбке. — Я не выдам его без достойного вознаграждения. И не важно, мошенник, насколько я пьяна!

— Это правда? Насчет секрета?

— Конечно, правда! — возмущенно взвизгнула она. — Какой толк от сплетен, если в них нет правды?

— Тогда расскажите, — пожал плечами Дариус.

— А мое вознаграждение? — спросила она, надув губки.

Он откинулся в кресле.

— Назовите его.

У нее округлились глаза.

— Вы морочите мне голову!

— Назовите свою цену, Джулия.

— Сто фунтов! — выпалила она и затаила дыхание.

— Идет. Если он стоящий, я дам вам двести.

— Правда? — Джулия покачнулась, радуясь своему счастью. — Двести фунтов?

— Если он стоящий. — Дариус поднялся. — Рассказывайте.

Он приготовился к разочарованию, но заплатил бы и тысячу фунтов, чтобы побыстрее услышать то, что ей известно, и оказаться за пределами этой душной спальни.

— Она больше, чем его любовница! Он женат на ней!

— Что? З-зачем ему жениться… — Дариус был поражен, но заставил себя прекратить свой лепет. — Он женат на ней?

Джулия снова кивнула, откровенно счастливая тем, что, судя по его реакции, получит двойное вознаграждение.

— Конечно, это все было шито-крыто. Не думаю, что он хотел, чтобы семье стало известно о его связи с такой, как она, женщиной, но кто знает? — Джулия пожала плечами. — Я слышала, как она рассказывала, что Нидертон, будучи пьяным, признался ей, что настолько ненавидел отца, что был готов жениться на больной сифилисом посудомойке просто назло старику.

— Тогда зачем держать это в тайне? — спросил Дариус, и Джулия рассмеялась.

— От того, что мужчина храбро заявляет, когда пьян, он может отказаться при свете дня! А кроме того, я думаю, их обоих устраивает держать при себе свою небольшую безнравственную проделку. И, — Джулия медленно наклонилась к нему, — это позволяет им обоим играть на стороне в любые игры, какие им нравятся. Она до сих пор ненадолго заходит сюда всякий раз, когда ее муж уезжает. — Джулия понизила голос до шепота: — Она скучает по веселой жизни, и мадам Пике не возражает против такого дела. Это все весело и приятно, правда? И если это помогает ей быть бодрой и готовой для этого мерзкого угря, кто станет возражать?

— Она все еще… развлекается здесь?

Джулия отработанным взглядом посмотрела на него сквозь ресницы.

— Возбуждает, да? Быть может, я тоже чья-то любовница. Быть может, и у меня в полном распоряжении есть какой-то знатный мужчина, но мне этого мало. Это греет вас, сэр?

Дариус никак не отреагировал на ее предложение.

— Ее имя.

— Я заработала двести?

— Джулия, вы заработаете больше, если продолжите рассказывать.

— Джейн. Джейн Чамберс.

— А ее адрес? Где я могу найти ее? — спросил он, молясь, чтобы она не смогла понять по его глазам, как он взволнован.

— На Маркет-стрит, рядом с театром, — ответила она с недовольной гримасой. — Сколько это стоит, сэр?

— Вы даже не представляете. — Дариус не знал, смеяться ему или плакать.

Он поднял над ней бумажник, и из него посыпались банкноты и монеты, а Джулия сложила ладони, словно ловила волшебный дождь. И Дариус зажмурился, чтобы нахлынувший поток облегчения не лишил его чувств.