Громадная очередь на бензоколонке как назло образовалась именно сейчас, когда она опаздывает и нервничает. Эмили нетерпеливо поглядывала на часы и переминалась с ноги на ногу, ожидая, пока освободится шланг. Вроде бы она не упустила ни одной мелочи, тысячу раз все перепроверила, и вдруг посреди дороги индикатор стал показывать, что бензин на исходе.

Эмили оттеснила нахального автомобилиста, который норовил ее опередить, и, когда завладела шлангом, от неловкого движения тот вывернулся, пахучая едкая жидкость брызнула ей на ноги. Всего несколько капель попало на колготки и туфли, но стойкий запах не рассеивался. Едва Эмили уселась в машину, вонь распространилась по всему салону, перебивая цветочный аромат духов.

Как правило, Эмили приезжала на деловые свидания с небольшим запасом времени. Однако этим утром все возможные препятствия одно за другим возникали у нее на пути. Пятнадцать минут потрачено на заправку, а чуть погодя на шоссе образовалась пробка: на повороте занесло грузовик, и на дорогу полетели железные листы. В итоге Эмили прибыла на место за пять минут до назначенного срока и с неимоверным трудом нашла место для парковки.

Эмили порылась в бардачке, отыскала лосьон — подарок Нэнси — с терпким, сладковатым запахом и протерла ватным тампоном пятнышки от бензина. Хорошо, если господин Бэдфорд не учует эту пакость прямо с порога и впустит Эмили в кабинет.

Через минуту она впопыхах влетела в лифт, абсолютно уверенная, что выглядит после такой сумасшедшей гонки пугало пугалом. Но, повертевшись перед зеркалом в кабине лифта, Эмили показалась себе на диво собранной и хладнокровной. Интересно, установлена ли здесь скрытая камера? Любопытно понаблюдать за человеком, пока он еще не успел изобразить дежурную улыбку и напустить на себя непроницаемый вид.

Автоматические двери бесшумно распахнулись, Эмили сделала глубокий вздох и шагнула в фойе.

Она не ошиблась, когда, предварительно договариваясь с мистером Бэдфордом по телефону, сделала вывод о его шовинистских воззрениях. Он любезно улыбнулся, но при этом наградил Эмили колючим, подозрительным взглядом.

Если бы она работала секретаршей или ассистенткой в его офисе, пожилой джентльмен наверняка вел бы себя обходительно и учтиво, возможно, даже попытался бы приударить за ней. Очевидно, он не имел ничего против Эмили Ормонд лично, просто считал избранное ею поприще не подходящим для молодой привлекательной женщины.

Невзирая на предрассудки, господин Бэдфорд превыше всего ценил в людях деловую хватку и быстро смекнул, какие выгоды ему сулит сотрудничество с Эмили.

Он без околичностей приступил к делу:

— Значит, вы добудете для нас недостающую сумму?

Эмили отрицательно покачала головой. Она не поймается на эту удочку.

— Не зная всех подробностей переговоров между вами и страховым агентством, я не берусь что-либо предпринимать.

Эмили усмехнулась про себя: Бэдфорд стал мрачен как туча — наверняка намек о частной договоренности клиента и страховщиков попал в цель.

Недобросовестные фирмы вовсю пользуются приемами, недозволенными с точки зрения профессиональной этики: клиентов уговаривают продлить отсрочку выплаты страховки, изложить претензии в письменной форме… Словом, время тянут всеми доступными средствами и, когда загнанному в угол человеку позарез нужна хоть какая-то сумма, предлагают: либо подаете в суд и снова теряете время, либо получаете наличные на наших условиях.

Эмили почитала своим долгом защищать интересы клиентов, пусть ради этого требуется перещеголять пройдошистых коллег по части заговаривания зубов.

— Надеюсь, сэр, я смогу вас выручить, — Эмили достала папку с документами. — Если не возражаете, просмотрите эти заметки — в них вкратце изложен мой план. И звоните мне в любое время.

К немалому удивлению Эмили, мистер Бэдфорд проводил ее, распахнул перед нею дверь и вышел следом в фойе. Она поняла почему, когда попрощалась со своим собеседником и повернулась спиной к двери офиса.

Тони Богарт, закинув ногу на ногу, удобно расположился в одном из мягких кожаных кресел в холле, ожидая, по-видимому, господина Бэдфорда, поскольку немедленно поднялся ему навстречу. Эмили застыла как вкопанная, будто увидела призрак; жаркая волна прилила к ее щекам. Мужчины обменялись рукопожатием, Бэдфорд дружески похлопал Тони по плечу; из обрывков разговора стало ясно, что они намереваются вместе позавтракать. Тут Эмили опомнилась и поспешила к лифту.

Прочь отсюда, беги! Не прождав и пяти секунд, она бросилась к лестнице, уже не пытаясь скрыть смятение, но в спешке выронила “дипломат”, замки расстегнулись и бумаги рассыпались по полу.

Эмили присела на корточки и принялась лихорадочно собирать документы, опустив голову, чтобы никто не видел, как краска стыда заливает ее лицо. К ее неописуемому ужасу, несколько листков приземлились около Тони Богарта. Она замерла в нерешительности, но Тони наклонился, поднял бумажки и твердым шагом направился к ней.

Эмили смотрела ему в глаза, как затравленный зверек, ослепленный светом фар. Она попыталась выпрямиться и на мгновение потеряла равновесие. Тони подхватил ее, и Эмили почувствовала у себя под локтем сильную, горячую ладонь. Он подошел так близко, что Эмили ощутила чуть горьковатый запах мужской туалетной воды и подсознательно поразилась контрасту белизны своей руки на фоне смуглой кожи Тони.

Эмили заметила быстрый взгляд, скользнувший по ее ногам и то, как вздрагивают ноздри Тони. Она готова была сквозь землю провалиться. Запинаясь, пробормотала слова благодарности и отдернула руку. Плотно сжатые губы и прищуренные глаза мужчины свидетельствовали о невыразимом презрении.

Вечно он застает ее врасплох в самом неприглядном виде! “Приятное”, должно быть, впечатление сложилось у него: распущенная, наглая девица, которая напропалую флиртует с кем попало и вдобавок корчит из себя деловую даму. А сладострастный запах духов как нельзя лучше соответствует имиджу обольстительницы.

Эмили полагала, что улавливает ход его мыслей. Выбор парфюма многое говорит о женщине; сдержанный, изысканный аромат выдает ту, которая, в отличие от мисс Ормонд, бережет свое достоинство…

Эмили с робкой надеждой снова взглянула в зеркало, но на этот раз ее опасения оправдались. Она покраснела до корней волос, на щеках — бордовые пятна, огромные васильковые глаза кажутся почти черными из-за расширенных зрачков. А губы ярко-алые, распухшие… как от поцелуя.

Эмили в сердцах отвернулась, еле сдерживая подступившие к горлу рыдания и, только когда укрылась в машине и подняла затемненные стекла, дала волю слезам. Это из-за Уильяма Бэдфорда, наивно пыталась уверить себя Эмили, он не проявил ни капли энтузиазма и не станет со мной связываться. Тони здесь ни при чем, конечно нет. Он немножко расстроил меня, но слезы застилают мне глаза не из-за этого.

Впрочем, не его осуждение ранит больнее всего. Сталкиваясь с Тони лицом к лицу, Эмили всякий раз вспоминала события многолетней давности и жестокие, обидные слова, которые он ей наговорил. Несомненно, все эти годы Тони видел за изменившейся внешней оболочкой ту же девочку, одурманенную алкоголем и “любовью”, и сбрасывал со счетов своего кузена, который подпоил Эмили, приволок в спальню родителей и одержал “триумфальную” победу — соблазнил принцессу-недотрогу. Еще бы, ведь, по версии Гарри, девчонка сама напросилась, почти силком затащила его в постель и прямо-таки на коленях упрашивала доставить ей наслаждение. А Эмили, подавленная, униженная морально и физически, ни звука не вымолвила в свою защиту.

Гарри изрядно напился и толком ничего не помнил, и потому не разболтал всей округе о своем “подвиге”. Таким образом, Тони и Эмили поделили тайну на двоих, причем истинное положение вещей было известно только ей. Тони же считал, что она затесалась в компанию подростков, сексуально озабоченных и бездумно экспериментирующих со спиртными напитками. Он разозлился на Гарри, что тот воспользовался отсутствием родителей и, не предупредив брата, устроил вечеринку, да еще развлекался здесь с подружкой. Но Эмили почувствовала, что у Тони отвращение к ней пересиливает досаду на беспутного Гарри.

Трудно вообразить более чудовищную несправедливость. До этого Эмили даже не целовалась ни с одним мальчиком, не говоря уже обо всем остальном. Одноклассницы постоянно острили по поводу ее застенчивости и неопытности и подначивали хоть разок повеселиться на полную катушку — отчасти поэтому она приняла приглашение Гарри, никак не предполагая, что приятель положил на нее глаз и ищет случая покорить неприступную гордячку. Почему осуждение его старшего брата особенно задело Эмили, в этом она не отдавала себе отчета.

Эмили отерла слезы тыльной стороной ладони. Она всегда храбро держалась, залижет и теперь растравленную рану. Внезапно в порыве отчаяния ей захотелось очутиться в надежных, крепких объятиях, чтобы кто-нибудь укачивал, утешал ее, как маленькую девочку, и тогда пройдет горечь и закончатся приступы самобичевания.

Четырнадцать лет пролетели для Эмили как четырнадцать дней: прошлое точно магнит, притягивало всю ее последующую жизнь. Она никому не досаждала, не навязывалась со своими переживаниями, не стремилась окунуться с головой в будничные заботы, внешние события практически не затрагивали ее внутреннего мира. Кому удалось бы избавить ее от уныния?

Только не Тони, он не способен понять женщину. Нетрудно представить его реакцию. В лучшем случае, сказал бы в утешение, что Эмили повезло больше, чем она того заслуживает. Но сострадания от него не дождешься. Он лишь отмахнется, как когда-то повернулся к ней спиной, чтобы выслушать оправдания кузена.

Ее Тони навестил позже — перепугался, как бы она не причинила вреда его драгоценному братцу…

Эмили включила зажигание и, обогнув длинный ряд автомобилей, вырулила на проезжую часть.