Едва проснувшись, она стала думать, как привести в действие свой вчерашний план. По опыту она знала, что Донахью начинает работу в семь, завтракает в общей столовой штаб-квартиры, а после этого поймать его практически невозможно. Наскоро приведя себя в порядок, примерно около четверти седьмого она тихо выскользнула из комнаты и направилась к пожарному входу, минуя лифт.

Лесли помнила, что постояльцы очень не любят, когда пользуются лифтом так рано. Поднявшись по пожарной лестнице на третий этаж, она прошла в ту его часть, где располагались жилые помещения персонала отеля. Она хотела проскользнуть незамеченной в комнату Донахью и поэтому очень обрадовалась, когда заметила, что его дверь чуть приоткрыта. Скользнув внутрь, она тихо прикрыла ее за собой.

Осторожно ступая на носочках, Лесли вошла в номер. По сравнению с ее собственной комнатой, жилье Донахью было не в пример больше и представляло собой спальню-гостиную, разделенную подвижной стеной. Та часть, что предстала ее взгляду, была завалена книгами, в основном специальными, и пестрыми журналами; маленький портативный телевизор хозяин придвинул поближе к полотняному креслу, позаимствованному, вероятно, на пляже.

Вся обстановка с неизбежностью свидетельствовала, что здесь живет холостяк и женская рука никогда не прикасалась к священной пыли и тотемному мусору. Двигаясь дальше, Лесли инстинктивно прикрыла дверь в маленькую душевую и только тут до нее стало доходить, что Донахью может быть не один. Она буквально оледенела, когда услышала голос Кристиан. Низкий, хрипловатый, полусонный. Она протестовала против приставаний Донахью. Голоса доносились из смежной спальни.

— О, дорогой! Ведь еще так рано, — услышала Лесли.

Лесли едва не грохнулась в обморок, но устояла на ногах, в мгновение ока превратившись в деревянного истукана, не воспринимающего происходящее, но только фиксирующего все, что делается вокруг.

— Может, объяснишь мне, каким образом ты хочешь сегодня затащить в койку эту маленькую мисс?

— Черт его знает! — Голос Донахью тоже был ленивым и каким-то сытым. Он мало чем напоминал голос ее Донахью. — Дорогая, да если бы не денежки ее папеньки, на которые мы можем купить себе безоблачное будущее… За такой куш я заставлю себя трахнуть ее!

— Хорошо, я думаю, ты сможешь подарить ей эту маленькую радость, милый. Девственность — страшная сила, но она не так уж невинна, чтоб не хотеть ее потерять.

Тут послышалась веселая возня, а затем голос Донахью почти со страданием произнес:

— Боже, Крис, я действительно не знаю, как я буду ее трахать! Она вызывает у меня отвращение. Она же не знает, зачем мужчина в койке. Если бы не папашины денежки! Да черт бы с ней, с ее девственностью, я не могу представить себе мужика, который захотел бы эту ирландскую деревяшку.

Лесли была ирландкой наполовину. Последняя фраза вонзилась в ее сердце, подобно отравленной занозе. Она хотела закричать, забиться в истерике, ворваться в комнату, избить, разорвать обоих. Но…

Нет такого мужика, который ее бы захотел, говорите? Донахью, оказывается, мечтает только о папиных денежках? Ну что ж, она найдет способ отомстить обоим.

— Когда я обещал на ней жениться, мы разработали план. Для начала это будет отель где-нибудь на побережье северной Бразилии, например в Форталезе, финансируемый ее папенькой. А уж как сделать это предприятие окупаемым, я знаю лучше других. Лесли эта идея приводит в восторг. Пусть резвится. Разумеется, отель я оформлю на свое имя. Ну а потом его дорогая доченька уже не будет иметь никакого значения. Устроим какой-нибудь грязный секс-скандальчик, как ты думаешь? Что-то вроде «Дочь нефтяного магната не может удовлетворить собственного мужа. Любовница несчастного исповедуется…» Нет, я не собираюсь нянчиться с ней слишком долго. Я люблю таких женщин, которые женщины во всем, которые знают, как порадовать мужчину. В этом я схожусь с нашим другом Хаггинсом, и, по-моему, я прав!

Очередная порция обидных слов вновь ввергла Лесли в агонию.

Невероятным усилием воли она заставляла себя слушать, оставаясь на месте. Кельтский характер, родовая гордость О'Конноров держали ее, не позволяя грохнуться в обморок.

— Забавно, этот тип очень по-приятельски относится ко мне, — сказала Кристиан.

— По-приятельски? Теперь это так называется? — В голосе Донахью послышались насмешливые нотки.

— Называй это как хочешь, дорогой! И не используй мои соски как четки для утренней молитвы… Не могу же я торчать здесь одна, пока ты будешь развлекаться с этой мисс Нефтяные скважины? Ну, Хью, лучше помассируй мне задницу… Как ты изволил заметить, я действительно женщина во всем, и у меня есть свои потребности!

Задыхаясь от ярости, Лесли сделала шаг по направлению их спальни. Ее терпение лопнуло. Она больше не желала слушать, что эта парочка говорит о ней. Ее почти тошнило, когда она представляла себе, с каким выражением лица он произносит всю эту мерзость. Может, она и не так чувственна, как Кристиан. Но она много больше женщина, чем думает этот идиот! И для начала…

Собрав воедино всю свою волю и злость, она ворвалась в комнату и швырнула бриллиантовое кольцо прямо в лицо двоим, лежащим на кровати. Глянув на Кристиан, она увидела такое выражение на ее лице, при воспоминании о котором даже спустя пять лет она испытывала просто варварское удовольствие. Правда, сейчас будущего пока не существовало, было только настоящее.

— Лесли! — Голос Донахью прозвучал испуганно и визгливо.

Но она не хотела никаких оправданий.

— Заткнись! — бросила ему Лесли. — Я слышала все. — Ее верхняя губа нервно подергивалась. — Как хорошо, что мне удалось застукать сладкую парочку за обсуждением жизненных планов, — выдавила она. — Только, дорогие мои, ваш счастливый билет уплыл от вас. Я не такая фригидная, как ты думаешь, болван! Ты мог бы в этом убедиться, если бы не вел себя как идиот. Я шла сюда заняться с тобой любовью. Но теперь поздно! Ты мне противен! И мои планы несколько изменились.

Потом она посмотрела в глаза Кристиан, которая все еще сидела на краешке постели и, кажется, не спешила одеваться. Посмотрела так, что Кристиан поспешно накрылась покрывалом.

— И твои планы, дорогая, я немножечко подкорректирую! — бросила она, прежде чем выбежать из комнаты.

Посеревший Донахью замер в тупом оцепенении. Кристиан, напротив, в любой момент готова была взорваться. Дело не в том, что Лесли разрушила блестящую жизненную перспективу ее любовника. Не это ее бесило, а то, что она прочла в глазах Лесли, когда та произносила свою финальную фразу.

Сама Лесли ни жива, ни мертва побрела в свой номер. За что ей такая мука? Да неужели она совсем не обладает женским обаянием; неужели она проклята? Нет! Фамильное упорство О'Конноров, дикая горячая ирландская кровь внушили ей мысль об отмщении. Она будет любить и будет любима. И подобное никогда не повторится. Необходимо наконец позаботиться о себе.

Лесли напряженно думала, что ей делать после той безобразной сцены, которую она застала в спальне Донахью. Инстинкт подсказывал ей, что следует собрать вещички и отправиться домой. Но тогда, возможно, случай рассчитаться с парочкой негодяев не представится ей довольно долго. Она найдет мужчину, который ее захочет, и это произойдет уже на этой неделе. Причем это будет самый сексапильный и самый великолепный мужчина на острове!

Спустившись вниз, она не обнаружила Кристиан за стойкой администратора. Вместо нее там стояла незнакомая девушка, занятая приемом гостей.

Лесли как могла успокоила сердцебиение и напустила на себя строгий вид. Что ж! Кристиан называла Невила Хаггинса настоящим мужчиной. Пусть так. Он и у Лесли вызывает самые приятные чувства, хотя вблизи она видела его только дважды. Пожалуй, этот мужчина мог бы дать ей первые уроки любовной игры лучше, чем сотни симпатичных мальчиков, таких же неопытных, как и она сама.

Подойдя к стойке администратора, Лесли остановилась. Она увидела, что девушка как раз разговаривает с Хаггинсом о каком-то маленьком и малоизвестном заливчике. Девушка, явно оживленная общением с таким великолепным представителем мужского племени, рисовала для него маршрут на карте.

— Извините, мистер Хаггинс, — Лесли старалась говорить как можно более естественно, — я слышала, вы беседовали о каком-то симпатичном местечке. Если вы туда собираетесь, я бы охотно составила вам компанию, мне как раз нечего делать.

В этот момент появилась Кристиан. Лесли посмотрела сквозь нее.

Хаггинс явно не ожидал столь свободного поведения от скромной на вид девушки.

— Я действительно знаю одно замечательное местечко. И на самом деле… — Невил Хаггинс лениво огляделся вокруг. — И на самом деле собирался отправиться туда сегодня… Вы правда хотите составить мне компанию?

— Не отказалась бы. Когда вы отправляетесь?

— Примерно через полтора часа. Будете готовы?

— Да, конечно, я буду готова, — сказала она спокойно и уверенно, несмотря на присутствие Кристиан.

Со стороны все казалось вполне естественным. Ведь никто не знает, что произошло сегодня утром.

— Так, значит, примерно через час? — уточнил он, глядя на часы. — Обычно в это время я плаваю, спускайтесь после завтрака, как соберете сумку.

Краем глаза Лесли не без удовольствия заметила, что Кристиан словно проглотила ложку уксуса. Что ж, пусть он поплавает, далеко не уплывет.

Довольная собой, Лесли решила подняться в свой номер, чтобы упаковать сумку. На карту поставлена ее судьба, и она хотела встретить перемены во всеоружии. К тому же ревность нашептывала ей, что на прогулку напросился кто-то из сладкой парочки, и ей хотелось выглядеть неотразимо.

Как только она вошла в лифт, тут же в нем, как чертик из табакерки, появилась Кристиан.

— Круто взяла, знаешь ли, — сказала она издевательским тоном. — Что, думаешь, если ты принудила Хаггинса взять тебя в компанию, то за несколько часов он предложит тебе и переспать с ним? Мужик вроде Невила не интересуется девственницами, по крайней мере такими, как ты. Он фотограф и ходят слухи, что он занимается любовью со всеми своими моделями, собирает частную коллекцию, так сказать.

Если бы у Лесли в руках было бы что-нибудь тяжелое, она бы, не раздумывая, разбила Кристиан голову.

Тем временем лифт остановился и двери распахнулись. Лесли молча повернулась и не оборачиваясь пошла по коридору к дверям своей комнаты. Однако Кристиан не унималась. Выйдя из лифта вслед за Лесли, она продолжала:

— Думаешь, если переспишь с Хаггинсом, Донахью изменит о тебе мнение? Да переспи ты хоть с кавалерийским полком, этому не бывать! Донахью любит меня!

— Ой ли? Думаю, он больше всего любит деньги. Только они и доставляют ему удовольствие. А потому я отныне не желаю тратить на него время. Прав был мой отец, Донахью оказался тем еще подонком! Теперь я это поняла и…

— Положила глаз на Невила Хаггинса? — Кристиан нервно хохотнула. — Ну что ж… Наверное, ты не так уж невинна. Небось уже выяснила, что у Невила есть собственный богатый дядюшка и его не интересуют денежки твоего папаши.

— Впервые слышу. От тебя. А сама ты разве не интересуешься тем же предметом? — сказала Лесли, уже открывая дверь своего номера.

Ну и что с того, что он фотограф, донжуан и прожигатель жизни? Она ведь не собирается оставаться с ним навсегда. Внутренний голос подсказывал ей, что удайся задуманное, и Кристиан с Донахью хватит инфаркт, обоих в ту же минуту. И тогда она, Лесли, докажет всем, что она настоящая женщина.

Войдя в комнату, она первым делом прикинула, что ей потребуется, чтобы произвести впечатление. Она надела на себя бикини, купленное ею в прошлом году на юге Франции, где она проводила каникулы с Флоренс. Флоренс буквально силой заставила ее купить этот вызывающий прикид, состоящий из двух узких кусочков материи розового цвета с диагональными черными полосками.

Она оглядела себя в зеркале и поняла, что это как раз то, что требуется в данный момент. Узкий треугольник ткани выгодно подчеркивал матовую белизну кожи, столь характерную для ирландских женщин. Неужели Невил Хаггинс устоит перед этим? — спросила она сама у себя.

Кристиан наверняка сейчас тоже готовится и, скорее всего, предстанет перед компанией топлесс. Что она там говорила о вкусах Хаггинса? Что он знается с красивыми женщинами. Но ведь он не давал обет безбрачия и, вероятно, не откажется от маленькой интрижки, прежде чем снова отлучится в Лондон по делам.

Аккуратно упаковав в сумку масло для загара, полотенце и салфетки, краем сознания Лесли отметила, что еще никогда не была так смела, как сегодня. Если Хаггинс в нее влюбится… Но ведь может и не влюбиться.

Надев поверх купальника теннисные шорты, Лесли положила на всякий случай в сумку еще и легкое платье. Направляясь к двери, она посмотрела на часы. До встречи с Невилом оставалось еще пятнадцать минут. Пожалуй, времени хватит для того, чтобы выпить чашечку кофе в кафе «Эскурьял» на первом этаже отеля.

Лесли заказала к кофе несколько тостов. Она проглотила все это почти механически, несмотря на отсутствие аппетита. Как только пробило восемь, она вышла на ярко освещенный солнцем двор отеля, попутно уговаривая себя не терять разума и держаться достойно.

Ее худшие предположения подтвердились. Кристиан уже была здесь. Она выглядела прекрасно, а рядом с ней стоял тот, кто так надругался над чувствами Лесли.

Внешне все было нормально. Но каждый скрывал свое истинное раздражение под маской вежливости. Чтобы не смотреть в их сторону Лесли достала из сумочки зеркальце и сделала вид, что оценивает, насколько хорош макияж. Такое поведение, похоже, привело в замешательство Донахью и Кристиан. Лесли услышала шаги, явно приближающиеся к ней. В следующую секунду по телу пробежала волна дрожи: чья-то рука легла ей на плечо. В зеркальце отразилось лицо Невила Хаггинса.

— Я рад, что вы не забыли о назначенном времени.

Он уже успел переодеться в белые обтягивающие джинсы и открытую черную рубашку. Лесли оценила и золотой «ролекс», благородно поблескивающий на его мускулистой руке.

Лесли почему-то представила, как бы ему пошла золотая серьга в ухе, как у пиратов давно минувших дней, тех, что, по легенде, прятали корабли, полные сокровищ и прекрасных невольниц, в укромных бухтах.

— Как же я могла забыть? Я безумно хотела вас видеть и к тому же сама напросилась…

— Я немного опоздал, заправлял машину. Это ваша? — спросил он, подхватывая сумку Лесли и направляясь к остальной компании.

Лесли последовала за ним, проклиная себя за дрожащий голос, которым она говорила с Невилом.

К удивлению Лесли, кивнув Донахью и Кристиан, он прошел мимо них. Ей ничего не оставалось, как сделать то же самое.

— Надеюсь, вы прихватили с собой крем для загара? Я всегда забываю этот проклятый крем, а кожа у меня очень чувствительная. Знаете, там, куда мы сейчас поедем, нету ни одной забегаловки, не говоря уже о магазинах.

Она не сразу нашлась, что ему ответить. Потоки новых, незнакомых чувств захватили все ее существо. Неужели этот день когда-нибудь кончится? Когда в последний раз ей выпадало такое счастье? Может, когда они с Донахью проводили время в Кембридже? Нет, теперь все по-новому, по-другому. Ведь Донахью — и она это интуитивно чувствовала уже тогда, только вот поняла слишком поздно — вовсе не собирался заниматься с нею любовью. Потому и чувство счастья было неполным. А ведь женщине нравится, когда мужчина смотрит на нее и думает, как бы поскорее положить ее на спину.

Теперь же интуиция ей подсказывала, что все будет совсем не так; авантюра, которую она сама же и затеяла, кружила ей голову. Тот заливчик, куда они отправлялись, конечно, идеальное место для любовников: укромное, тихое, скрытое от любопытных взглядов местных жителей и туристов.

— Разумеется, я не забыла крем. — Лесли очнулась от раздумий, увидев черный двухместный «порше» с открытым верхом.

Значит, их будет только двое!

— Как вы думаете, мы с вами просто позагораем или возьмем лодку?

— Я… думаю, возьмем лодку. — Голос Лесли сорвался, потому что как раз в этот момент он слегка подтолкнул ее к машине.

Как же мне соблазнить его, если я веду себя, как напуганная выпускница католического пансиона? — спросила она у себя. Но раз уж ее охватывает дрожь только от легкого прикосновения его руки, не потеряет ли она сознания, когда он обнимет ее, увлекая в любовную игру?

— Я прихватил из отеля корзинку с ланчем. Конечно, мне нужно было бы спросить вас о ваших планах. Вдруг вы не захотите посвятить мне весь день. Понимаете, там нет никакого транспорта…

Провести с ним целый день! Это больше, чем она надеялась. Она без колебаний согласилась:

— Я никуда не спешу…

Лесли сама удивилась, как легко ей было подчиняться предложениям Невила. Она старалась не смотреть в его сторону, чтоб он не заметил, как горит ее взгляд и пылают щеки. Он распахнул дверцу и шутливо поклонился. Ей на мгновение почудилось, что в руке его мелькнула широкополая шляпа пирата. Она готова была поклясться, что ее перья оставили след на песчаной дорожке.

Как легко судьба согласилась свершить ее план! Лесли без труда попала в общество такого человека, одна мысль о котором заставляет трепетать большинство женщин. А Кристиан, или Флоренс, или кто там еще пусть сдохнут от зависти!

— Я, собственно, хотел найти местечко поглуше, чтобы пощелкать камерой, — сказал Не-вил, занимая водительское место и доставая из бардачка солнцезащитные очки. — Я, видите ли, думал сделать несколько пейзажных снимков и использовать их в студийной работе. Увы, работа прежде всего. Я не могу забыть о ней даже на отдыхе. Понимаете? — Между тем они уже выезжали из ворот отеля. — Да ну их всех, правда? — спросил он, выруливая на шоссе и поддавая газу.

Лесли кивнула, придерживая рукой волосы, которые уже успели растрепаться.

— Бросьте это занятие, — улыбнулся Невил, заметив, как она мучается с очередной выбившейся прядкой. — Так у вас совершенно шалопайский вид и в то же время такой невинный! Это ваш естественный цвет волос?

— Да, — сказала Лесли и покраснела.

— Не надо быть большим специалистом, чтоб это понять. Большинство моделей сейчас красятся. Трудно найти натуральную брюнетку со светлой кожей. А учитывая цвет ваших глаз, я бы сказал… Кельтская кровь? Ирландская, я прав?

— Наполовину ирландская, — согласилась она мягко.

Какой у него острый глаз, подумала Лесли. Она впервые сталкивалась с подобным вниманием со стороны мужчины. Разве что отец относится к ней так же. Что с ней происходит? Как она могла оказаться в одной машине с человеком, мимо которого прошла бы, потупив взгляд или вовсе зажмурившись, еще два дня назад. А вот теперь они мчатся вдвоем в сторону безлюдной бухты и, возможно, будут заниматься любовью…

Трусиха, трусиха! — подзадоривал ее внутренний голос. Не упусти свой шанс!

— Вы выглядите слишком серьезной. Какие могут быть мрачные мысли в столь чудный денек?

Она скосила взгляд на его мужественное лицо. Хорошо, что глаза Лесли скрывали солнцезащитные очки, не то бы он увидел, как она смущена. Однако… Не выдает ли ее бешеный стук сердца?

— Да никаких особенно…

— Звучит не слишком уверенно. Выкиньте все из головы! И не беспокойтесь, я не из тех, кто лезет в душу. Давайте просто хорошо проведем эти выходные.

— Видите ли… я собиралась встретиться… с моим… бойфрендом. Мы… встретились, поругались и…

— И вы поняли, что это была трагическая ошибка. Кто не ошибается? Правда, с утра у вас было такое несчастное лицо, что я подумал, не случилось ли чего непоправимого. Выглядели, как котенок, которого прогнали с кухни, да еще и веником.

— Правда? Вы все поняли?

— Ну и что? Я не такой альтруист, чтобы утешать незнакомых девчонок. Если бы вы не были мне глубоко симпатичны, я бы ни за что не взял вас с собой на прогулку. Я понял, что общение с… природой, скажем так, пойдет вам на пользу. Вы сейчас в том возрасте, когда бурные чувства обычное дело. А, кстати, сколько вам лет?

— Девятнадцать.

Она не хотела врать, но все получилось как-то само собой. По незабытой еще школьной привычке ее пальцы при этом незаметно сложились крестиком.

— Боже, как вы молоды! А вот мне двадцать восемь, почти на поколение старше. Как вам общаться с таким стариком?

— Я получила католическое воспитание и вкус у меня соответствующий. Мужчина должен быть старше и опытней. Желательно, — произнесла она без тени иронии, даже как-то грустно.

Последовала неловкая пауза.

— А на мой взгляд, разница в возрасте не имеет значения. Все дело в отношении к жизни. Девятнадцать — это тот возраст, когда пора вкусить всех ее прелестей, и опыт мне подсказывает, что вы очень скоро этому научитесь. Я совершенно уверен, что у вас был уже не один любовник и множество поклонников. Я не ошибаюсь?

Лесли сделала неопределенный жест плечами, который мог быть истолкован как угодно.

Она не знала, что ответить: сказать ему правду или загадочно промолчать, опасаясь, что неудачный ответ может разрушить ее планы. И все же не выдержала:

— Это допрос? Или хотите стать одним из них? — Невил мгновенно отреагировал на очевидную провокацию.

— Странную игру вы затеяли. Я же вам говорил, что не принадлежу к альтруистам. К тому же вы сами вызвались ехать со мной на целый день в совершенно незнакомое вам место. Согласитесь, наводит на определенные мысли, не так ли?

— Что ж, может быть и так, — ответила Лесли с напускным равнодушием.

Но на самом деле в этот момент она мечтала только об одном — как можно скорее оказаться в объятиях Невила, ощутить себя в его власти, получить свой первый, самый драгоценный сексуальный урок, который, она чувствовала, не мог бы дать ей никто, кроме него.

Но как долго могли бы продлиться их отношения? Одну минуту или дольше? Человеческое достоинство, фамильная гордость, столь свойственные Лесли, побуждали ее выложить Невилу все начистоту, но, как только она решилась на это, язык отказался повиноваться ей.

Тем временем они миновали маленькую зеленую долину, подобными которой изобиловал этот холмистый остров, и увидели на горизонте бирюзовую полоску ослепительно сверкающего моря, сливающегося где-то вдалеке с таким же бирюзовым небом.

Движение в этот час было не слишком оживленным, и скоро показалась маленькая пустынная автостоянка, окруженная длинной глухой оградой, со стороны окрестных скал переходящей в густые заросли кустарника.

— Ну что, прогуляемся к морю? — спросил Невил, как только они вышли из «порше».

— Если мне память не изменяет, мы затем сюда и приехали.

— Пока я буду вытаскивать свою аппаратуру, присмотрите, пожалуйста, местечко, где нам устроиться.

— Конечно. Выгружайте свои железки.

— Поражаюсь вашему умению держаться независимо. Впрочем, это естественно, вы же принадлежите к поколению, с молоком матери впитавшему либеральное поведение. А кстати, ваши родители не пытались навязать вам иной стиль жизни?

— Моя мать умерла, — ответила Лесли после короткой паузы, а отец…

— Из того поколения стариков, что в свое время исповедовали свободную любовь? Я прав? Уверен, что так. И, судя по всему, воспитал дочь в соответствующем духе.

— Может, вы и правы. Но что-то мы замешкались здесь. Я хочу скорее на пляж, а мы торчим тут на самом солнцепеке возле раскаленной машины.

С сияющим лицом она стала спускаться по узкой тропинке к морю. Повеяло свежестью, приносимой с моря легким бризом. По дороге им попалось несколько заросших невысокой травой полянок, оживлявших окружающий ландшафт. И вот наконец показался залив.

На минуту у нее перехватило дыхание от красоты этого места. С трех сторон бухту окаймляли почти отвесные скалы, круто обрывавшиеся в море. Золотой песок пляжа плавно переходил в более темный там, где на него накатывали волны. Сбросив сумку, Лесли с наслаждением легла на песок и по-кошачьи потянулась. Свежий воздух, солнце и близость Невила пьянили ее, кружили голову.

Тем временем Невил, распаковав аппаратуру, раскладывал ее прямо на берегу.

— О! Это действительно симпатичное местечко! — произнес он, осмотревшись. — Мы пробудем здесь долго. Поэтому не расположиться ли нам покомфортабельнее? Ты мне поможешь? — Он внимательно посмотрел на нее и продолжал: — Чем мне нравится это место, так тем, что здесь не бывают эти чопорные старые семейства, постоянно живущие на Менорке. Только тут я могу почувствовать себя по-настоящему свободным. На этом замечательном острове…

Он выпалил все на одном дыхании, потом вернулся к автомобилю, чтобы принести остатки оборудования, еду, полотняный шезлонг, пляжные зонтики и прочие необходимые мелочи.

Пока он отсутствовал, она все думала, какая же она храбрая, хвалила себя за то, что ее оригинальный план пока не встретил никаких препятствий и все идет точно по задуманному. Ее размышления прервали шаги, доносившиеся сзади.

Сгрузив на песок самую громоздкую часть поклажи, из большой спортивной сумки Невил достал пляжное полотенце, разостлал его и с удовольствием плюхнулся рядом с Лесли. Посмотрев на часы, он произнес:

— Фотографу для работы подходит всего лишь несколько часов, а порой и несколько минут. Солнце пока слишком высоко, и у меня достаточно времени, чтобы всласть поплавать. Пойдешь со мной?

— Не сейчас, хочу немного позагорать.

Он лениво расстегнул джинсы, и Лесли открылась картина, буквально заворожившая ее. Узкие плавки подчеркивали мужское достоинство Невила, оказавшееся весьма внушительного размера. Лесли не могла оторвать глаз от волос, курчавившихся над резинкой.

Потрясение выпускницы католического колледжа было так велико, что Лесли зажмурилась. Услужливое воображение нарисовало Невила обнаженным. Вот он стоит напротив нее, гладит ее по волосам, и груди Лесли касаются его груди отвердевшими сосками. Она тряхнула головой и открыла глаза, прогоняя наваждение.

Невил уже освободился и от рубашки. Он выглядел как молодой Геракл во всем блеске своей мужественной мощи. Его тело оказалось еще более мускулистым, чем ей рисовалось в фантазиях. И при каждом движении под гладкой упругой кожей перекатывались бугры тренированных мускулов. Она следила за ним взглядом, когда он подошел к кромке воды и бросился в накатившуюся волну.

Размашистыми гребками он быстро удалялся от берега. Испытывая незнакомый трепет, она наблюдала за движениями этого совершенного тела, а ее рука между тем сама собой теребила под топом лямочку бикини. Наконец Лесли сняла топик и не без некоторой внутренней борьбы верхнюю часть бикини. Ощутив кожей ласковое прикосновение солнца, дыхание бриза, она блаженно закрыла глаза.

Мерно набегающие волны, ветерок, порой доносивший мелкие брызги, постепенно убаюкали Лесли. Она лежала, прикрыв лицо рукой, а ее обнаженная грудь поднималась и опускалась в такт легкому дыханию.

Ее разбудил внезапный звук; она не сразу поняла, откуда он доносится. Открыв глаза, она увидела, что Невил, покрытый тысячами радужных капелек, направляется к ней. Его горящий взгляд был прикован к упругой груди Лесли, и он улыбался. Не говоря ни слова, он опустился на полотенце рядом с ней, обнял ее за плечи, наклонился и поцеловал в шею. И сразу словно тысячи таких же радужных брызг взметнулись в ее мозгу. И новые, неизведанные эмоции захлестнули Лесли и увлекли в водоворот, срывая последние преграды благоразумия. Лесли уже не помнила, сама ли обхватила его голову руками и потянула к своей груди или это Невил жадно приник к ее возбужденному соску, но от поцелуев как будто бы холодящее пламя разливалось по всему ее телу. И он, почувствовав, что она дрожит всем телом, слегка отстранился и заглянул ей в глаза.

— Ты дрожишь?

— Ты такой… мокрый. И… холодный. Вода сегодня холодная. И я теперь тоже мокрая.

— Странно. Мне показалось, это тебе даже нравится.

Говоря с ней, он не отнимал рук, и они блуждали по ее телу, пока наконец не остановились перед преградой в виде тонкой полосочки ткани трусиков бикини.

— Почему бы тебе не снять и это? Кроме меня никто не увидит.

Палец нежно потянул бикини вниз.

— Нет-нет, я не готова, — запротестовала Лесли, уже понимая, что то, о чем она мечтала с самого раннего утра, теперь непременно произойдет.

Невил выразил легкое разочарование, шутливо оттянув резинку бикини и отпустив ее. Тем не менее его глаза излучали такой чувственный магнетизм, что она не сопротивлялась, когда его пальцы проникли под треугольник плавок и стали поглаживать ее попку.

— Совершенство…

А другой рукой он нежно сжимал ее грудь, глядя Лесли прямо в глаза.

— Ты хочешь этого? — спросил он изменившимся от желания голосом.

— Да, но боюсь… что мы сгорим на этом пляже. Хорошо ж мы будем после этого выглядеть!

Лесли, конечно, прошептала первое, что пришло ей в голову, не заботясь, насколько это правдоподобно звучит. На самом деле она была близка к панике. Чтобы сгладить неловкость, она облизнула сухие губы и приникла к его губам, одновременно быстрыми движениями языка дотрагиваясь до языка Невила. Она понимала, что зашла уже так далеко, что дороги назад нет. Ей хотелось повернуть назад, но… больше всего на свете хотелось заняться любовью с Невилом. Здесь и сейчас. Немедленно.

Он, словно уловив всю противоречивость чувств, овладевших Лесли, достал тюбик крема для загара, выдавил немного себе на ладонь и начал массировать тело Лесли, которая чувствовала те же гипнотические токи, исходящие из его рук. Нанеся крем ей на живот, он мягкими круговыми движениями поднимался все выше, всякий раз предугадывая место, где приостановиться, чтобы доставить ей большее удовольствие. Наконец он коснулся ее грудей, и они немедленно среагировали: соски поднялись и затвердели, а сами груди набухли.

— Сколько нашего брата готовы жизнь отдать за такую красоту.

Его лицо приблизилось к лицу Лесли, глаза завораживали. Пальцы касались возбужденного соска, когда Невил заговорил проникновенным голосом:

— Я думал всего лишь позагорать и поработать. И никак не ожидал встретить здесь само совершенство.

Тем временем он положил свободную руку на другую грудь Лесли. Он сжал ей груди и губами завладел ярко-розовым соском. Это его действо вызвало в ней волны такого наслаждения, какого она не испытывала до сих пор ни разу. Теперь она окончательно и бесповоротно захотела расстаться со своей девственностью сию же секунду.

Мне сказочно повезло, что произойдет это с человеком столь искушенным, думала она.

Он сжал ее голову в своих ладонях, и страстный поцелуй заставил конвульсивно содрогнуться тело Лесли. Все ее существо устремилось навстречу Невилу. Всесокрушающая волна страсти смыла ее последнюю линию обороны.

— Чуть позже… — Невил отстранился и с явной неохотой поднялся. — Я ведь приехал сюда чуточку поработать, помнишь?

Как только он отошел в сторону, горячие лучи солнца обожгли кожу Лесли. Ей неожиданно стало стыдно и появилось желание чем-нибудь прикрыть грудь. Впрочем, двигаться она могла с трудом, лишенная сил ласками и поцелуями, которые все еще ощущала всем телом.

— Что ты на меня так смотришь? — спросил Невил слегка насмешливым голосом. Он вел себя так, словно его не вовремя разбудили. — Ты выглядишь как невинная девушка, которая только-только приступила к изучению магии секса и хочет заниматься этим еще и еще.

— Так оно и есть.

Последние слова заставили его остановиться.

Почему она раньше не сказала, что девственница? Значит, это не просто интрижка с ее стороны; значит, она хочет избавиться от девственности?

Он вернулся и сел рядом с Лесли на полотенце.

— Теперь попробуй объяснить, почему я, а не кто-нибудь другой?

Лесли молчала, понурив голову. Поняв, что сейчас ответа он не добьется, Невил покачал головой.

— Что ж, думаю, нам пора искупаться. — Он схватил ее за руку и почти силой поволок к морю. Лесли не протестовала и покорно пошла в море. Она не остановилась даже тогда, когда холодная вода обожгла ей кожу. Не даром она училась плавать в холодных водах Северного моря. Она уверенно держалась рядом с Невилом. Ей вдруг опять стало весело и легко. Им обоим захотелось подурачиться, и Лесли ныряла как заводная, а Невил играл с ней — то пытался ее «утопить», то выбрасывал из воды, то подныривал и проплывал под нею. В какой-то момент он, почувствовав шелк ее тела, не удержался и поцеловал Лесли.

— А ты соленая на вкус.

— И ты не сахар.

Оттолкнув его, она быстро поплыла к берегу. Невил не стал ее догонять; он некоторое время еще качался на волнах, приводя в порядок пульс.

Через несколько минут он поплыл обратно. Вышел из воды, присел рядом с ней и вытянулся на песке. Никаких попыток прикоснуться к ней он не предпринимал. Утомленная небывалым психическим напряжением и страхами, Лесли заснула, прикрыв лицо рукой. Словно ища у него защиты, она доверчиво прижалась к нему, совсем как котенок.

В полной растерянности Невил Хаггинс попытался разобраться в своих чувствах. Правду, правду говорят, никогда нельзя позволять себе расслабляться. Он чуть было не погубил полуребенка, прекрасного и немножечко нервного. Не мог же он в самом деле воспользоваться ею просто так. Ведь он-то подумал, что она всего лишь начинающая топ-модель, делающая первые шаги в карьере и просто желающая воспользоваться в будущем знакомством с известным фотографом. А дело приняло совершенно иной оборот. Впервые в жизни он так ошибся.

Продолжая препарировать собственные чувства, он пришел к выводу, что, несмотря на все доводы рассудка, он все-таки хочет ее. Вращаясь в модельном мире, он привык к тому, что мимолетные романы — часть его жизни. Ложь, которая всему этому сопутствует, им давно уже не замечалась. И вот, может быть впервые в жизни, ему встретилась такая замечательная девушка, чистая, невинная, искренняя. Он горько усмехнулся. Не будучи по природе сентиментальным, он прекрасно понимал, что его роман с Клотильдой был из той же категории модельных интрижек. Сам он, конечно, верит в любовь, но почему-то все и всегда только хотят воспользоваться им.

Клотильда, эта двадцатидвухлетняя девица, строила планы замужества, но кому как не ему знать, что эта маленькая звездочка просто хочет воспользоваться его возможностями и талантом, дабы прорваться наверх. Для этого она и прикидывалась страстно влюбленной. К тому же Клотильде прекрасно известно о богатстве дядюшки. Так что Невил не торопил события, хотя дяде было бы приятно увидеть его женатым. За свою жизнь Невил перевидал столько таких Клотильд, что уже не играло существенной роли, которая из них будет рядом с ним.

Он снова посмотрел на Лесли. Кто эта девочка? Одна из «Клотильд» или нечто совершенно иное? С камнем вместо сердца и расчетом вместо любви? Разыгрывает невинность или девственница на самом деле?

Так он мучил себя, оберегая ее сон.