Геолог долго и тщательно всматривался в каждый выступ подводных скал, в каждый камень, в каждый обломок, который не интересовал никого из его сотоварищей. Даже совершенно ровные участки дна приковывали его внимание.

— Знаете что? — обратился он наконец к Иванову, вертя перед его глазами какой-то осколок: — Я считаю необходимым приступить здесь к изысканиям. Эту низменность считают частью когда-то существовавшей суши.

Если бы нам удалось обнаружить кристаллические гнейсы и сланцы, теория о древнем материке подтвердилась бы. Тем самым с очевидностью было бы доказано и существование Гондваны. Геологические отложения ее эпохи должны залегать близко к земной поверхности.

Изыскания требовали громаднейшего труда и упорства. Посоветовавшись с Ивановым, он решил предварительно вызвать интерес участников экспедиции. Зная увлекающийся характер Ибрагимова, геолог начал беседу в его присутствии, полагая, что тот поможет заразить товарищей восторженностью.

— Мне думается, мы накануне колоссального открытия, — начал он. — Некоторые данные позволяют предполагать, что мы набрели на памятники существовавшего в неведомые времена народа. Научные исследования дают нам право утверждать это. Наука об истории и строении земли, геология, доказала существование материка, соединявшего некогда Бразилию с Африкой. Континент этот прорезал южную часть океана. Постепенное остывание земного шара налагает свои следы на поверхность планеты; верхние слои земли, подобно остывающему печеному яблоку, образуют грандиозные морщины — горы.

Эти явления, действие подземных вулканических сил и ряд прочих причин влекут за собой постоянное перемещение воды и суши. Земной лик изменяется: океан поглощает сушу, суша оттесняет море. Лучшим примером этой борьбы суши и моря служит Голландия, ибо многое в этой стране произошло на глазах истории.

В тринадцатом веке воды Немецкого моря залили плотно населенную территорию. В морской пучине погибли селения, города. На месте суши образовались заливы. От европейского континента отделились Фрисландские острова. И в наши дни голландцы жестоко борются с морем, защищая от его посягательств плотинами, шлюзами, дамбами свою территорию.

— Так вот, такое же опускание суши привело к отделению Гондваны от материка Азии, подобно тому, как Атлантида отделилась от Южной Америки. Поглощенный в дальнейшем океаном, континент сохранил лишь высочайшие горы, которые и являются теперь островами. Строение их земной коры тождественно, что вполне подтверждает высказанную теорию.

Геолог умолк, вспоминая читанное о Гондване.

Странное зрелище представляла его немногочисленная аудитория. Все застыли в глубоком внимании, в немых позах. Их, недвижимых и молчащих, окружали невероятные виды животных и рыб, считающихся давно вымершими, но на самом деле сохранившихся в спокойных глубинах. Стеклянные губки, норкупины, бокалообразные и потряхивающие игольчатыми бородками, впивались пучками в радиоляриевый ил. Морские лилии бесстрашно позевывали своими цветистыми венчиками.

Геолог сорвал одну из них.

— Этот вид животных мы до сих пор знали только по его окаменевшим трупам, найденным в глубоких пластах морских отложений на европейском материке. Современным европейским берегам оно не известно. Там оно уже вымерло. Его скелеты заставляют догадываться, что когда-то эта часть океана и та территория суши, где были найдены окаменелости лилий, имели родственное морское население, т. е. когда-то одновременно они составляли морское дно. Но, конечно, всего интереснее очень большое подобие животного и растительного мира островов, разбросанных по океану между Южной Америкой и Европой… Земляничное дерево, папоротники, мхи и многие другие растения свойственны как атлантическим островам, так и средиземному побережью.

Что же касается фауны, сходство ее тем более замечательно. Земные животные не могли распространиться по всем островам, если бы последние раньше не составляли общего континента. Вывод ясен: Атлантида существовала. Однако и в отношении Гондваны ничуть не меньше подобных же доказательств.

Любознательность некоторых слушателей была еще не удовлетворена. Многие ждали еще чего-то. Ибрагимов встал рядом с геологом и обратился к товарищам:

— Если желаете, кое-что прибавлю и я. Но буду говорить о человеке.

Слушатели склонили головы в знак согласия. Ибрагимов прислонился к скале и начал мечтательно и тихо:

— Племена, населявшие Канарские острова, во времена их открытия европейцами бережно хранили памятники старины. Некоторые из их предметов имеют полное сходство с предметами, употреблявшимися древними мексиканскими племенами. Кроме того, целый ряд чисто физиологических признаков склоняет нас к мысли о принадлежности обеих народностей к одной и той же расе. А полное сходство скелетов?.. Бросаются в глаза удлиненная голова, резко выдающиеся челюсти, высокий рост обоих племен. Открытые в тропических лесах памятники далекой культуры древних обитателей Южной Америки — развалины грандиозных зданий, носящих следы высокоразвитой резьбы и скульптуры — подчас поражают сходством своим с памятниками Египта. Разве случайностью объясняется то, что древние народы Южной Америки, атлантических островов и Египта, отделенные колоссальными расстояниями друг от друга, сумели оставить мумии?

В заключение нужно отметить, что вавилонские записи гораздо древнее библейских сказаний. Так вот, товарищи, на нашу долю выпала исключительная задача — проверить, а может быть, и доказать, правдоподобность этих сказаний.

— Так что же из этого? — вмешался один из путешественников. — При чем здесь Атлантида?

Взволнованный Ибрагимов положил свою руку ему на плечо. В тоне его речи сквозило желание уверить товарища, убедить в обоснованности аналогий.

— Гипотеза о существовании Атлантиды, мне лично думается, уже доказана. Гондвана — пока что вопрос научной фантазии. Суммируйте по отношению к Гондване доказательства, аналогичные доказательствам существования Атлантиды, — тогда вопрос не покажется спорным. А таких доказательств уже немало.

Взгляды путешественников были устремлены туда, где темнела пепельно-меловая каемочка кряжа, окружавшая котловину, по которой продвигалась теперь экспедиция. Сравнительно невысокий хребет своей математической правильностью наводил на невольные размышления.

В самом деле, разве не похожи на сооружения сознательных существ овальные башнеобразные возвышения, располагавшиеся приблизительно на одинаковом расстоянии друг от друга? Или грандиозный пирамидовидный холм, с первого взгляда производивший впечатление вулканического конуса, выдавшегося среди других неровностей?

Дно океана, представлявшее собой до сих пор совершенно гладкую плоскость, с того момента, как экспедиции перевалила через геометрически рассчитанную полукруглую дюну, превратилось в громадное поле. Оно было усеяно колоссальными валунами.

— Не кажется ли вам, товарищи, что все эти на первый взгляд хаотически разбросанные глыбы в конце концов расположены в известном порядке? — обратился Ибрагимов к экспедиции.

Геолог слегка обернулся к нему, блестя заячье-выпуклы-ми линзами очков. В тоне его послышалась явная усмешка.

— Вы, может быть, полагаете, что мы среди гондванских руин? Рано, мой друг!

Ибрагимов смолчал. Однако чем пристальнее он всматривался в странное кладбище валунов, тем больше в расположении их юноша подмечал известную планомерность. Воображение его разгоралось. Ему казалось, что он находится среди разрушенных землетрясением улиц давным-давно вымершего города. Ему казалось, что камни кричат, зовут ознакомиться с их историей.

Геолог тем временем склонился над обрывом, черной трещиной разламывавшим долину.

Счищая ил со скалистых отвесов, он изучал почвенные напластования. Окончив исследование, ученый собрал вокруг себя экспедицию и, наведя пронизывающие лучи икс-прожектора на утес, взволнованно объяснял:

— Результаты, коллеги! Смотрите, что получилось!.. Три раза океан покрывал эти горы! Вы видите, прослойки раковинных известняков насчитывают три горизонтальных полосы? Первая — ил, это — позднейшие, так сказать, современные отложения. Второй слой относится ко временам Пермской эпохи. И третий, наконец, почти граничит с гранитной массой. Третий пласт представляет собою исключительный интерес: он принадлежит лейясовому морю. Быть может, более серьезное исследование позволит нам найти и доказательства этому.

Ученый не успел закончить мысль, как нашлось подтверждение.

Один матрос, заинтересовавшись громадной выпуклостью «чертова» пальца, выковырял найденную им окаменелость. Геолог тотчас подбежал к нему.

— Ого! Ведь этот белемнит величиной в полметра!..

Видом своим находка очень напоминала палку, оканчивающуюся конусообразным углублением. Геолог, показывая ее путешественникам, сказал:

— Это не камень, как думали в очень давние времена. Это верхняя часть скелета вымершего в далекую юрскую эру организма. В отверстие прятала свой острый конец раковина-белемнит. Белемниты совсем не были похожи на чертов палец. К переднему концу они развертывались в пластинку, подобную громадному листу, в которую могли запрятаться животные величиною до двух-двух с половиною метров.

Вся остальная часть дня ушла на изыскания. Экспедиция решила вскрыть загадочную вулканоподобную пирамиду. Твердые и острые лопасти приспособленных к работе тракторов взрезали массивные глыбы прессованной земли. Каждый метр вскрытого слоя подвергался внимательному изучению.

Составлявшие породу вещества почти сплошь содержали древне-морские, преимущественно тропические, в современном понимании климата, отложения. Разноцветные известняки, доломит, глина и песчаники прослаивались по горизонталям, как листья в стопе бумаги. Каждая порода обладала специальными, присущими только ей одной свойствами: и плитняковые наслоения, и насыпанные пласты, и даже коралловые известняки — все входило в допотопное построение юрских отложений. Слои упали на нижнюю черную пелену древнейшей эпохи, эпохи лейясо-вых морей, необычайно теплых в свои времена и кишевших чудовищами-исполинами.

Тяжелые часы изнурительной работы не прошли даром. Были найдены несколько окаменелостей древних водных существ.

Экспедиции повезло. Почти в самом начале раскопок путешественники обнаружили хорошо сохранившийся скелет плезиозавра, достигавший восьми метров длины. Вымершее животное имело небольшую голову и длинную, как у страуса, шею. Туловище насчитывало всего до двадцати позвонков, хвост и шея имели их сорок. Ноги доисторического чудовища сохранили пять длинных пальцев — костяки плавников. Ведя хищный образ жизни, гиганты проглатывали пищу свою целиком, потому что жевать добычу им было нечем.

Вслед за этой находкой путешественники наткнулись на колоссальное кладбище ихтиозавров. В породах сланца они сохранились исключительно хорошо. Даже мягкие части древних дельфинообразных рыб оставили свои отпечатки.

Палеонтолог тщательно вырезал плиту, отпечатавшую погребенного ихтиозавра-исполина величиной метров в четырнадцать. Он собрал около нее всех. Челюсти рыб были унизаны множеством, до двухсот, острых зубов, шея была коротка. Построение костяка напоминало акулу. В той части скелета, где можно было предполагать желудок, залегали раздробленные рыбьи косточки — остатки пищи. В одном из найденных экземпляров покоился скелетик маленького ихтиозавра; следовательно, ихтиозавр плодился не яйцами, а, подобно киту, был живородящ.

Когда палеонтолог заявил об этом, некоторые из сотоварищей заспорили. Ученый спокойно возразил:

— Если бы это были скелеты поглощенных в пищу рыб, костяк их был бы поломан. А мы отмечаем его полную неприкосновенность.

Но не только одни гиганты-чудовища попадались путешественникам. Вместе с доисторическим животным миром перед ними открывались и тайны древнейшей растительности, отпечатавшей негативы хвощей, папоротников и хвои на триасовом полотнище. Чего стоили одни едва уловимые неопытным глазом пышные изображения саговых пальм, выращивавших лакомую пищу для четырехногих бронтозавров семнадцатиметровой длины, похожих на гигантских ящериц?

Зоолог невольно сравнивал юрскую флору и фауну с современной глубоководной. Дно океана напоминало ему о былом — и иглокожие, и кремневоскелетные губки, и корненожки, и плеченогие, и двухстворчатые, и брюхоногие и прочих форм существа. Гигантские морские лилии, в юрские дни достигавшие семидесяти пяти метров длины, имели теперь полутораметровых преемников.

Экспедиция набрела буквально на кладбище мезозойской эры. Ветвеобразные и шаровидные, многогранные и веероподобные скорлупы разных систем и свойств заполняли известняки, как иллюстрации кишевшей когда-то здесь жизни. А над пластами юры расположились уже обследованные экспедицией извилистые слои меловой системы, состоящие отнюдь не из чистого «писчего» мела, а также из многих пород известковых, песчаниковых, глины и сланцевых.

Переход от юрских пластов к верхним отложениям мелового времени являлся для путешественников наглядным показателем эволюции нашей планеты. Если пограничная зона обоих периодов таила в себе мало отличий, то верхний слой меловой эпохи коренным образом отличался от юрских нижних пластов. Флора древнейшего мира преобразилась в древнюю флору: тюльпановые деревья, плющ и магнолии заступили место хвощей и цикадовых пальм, бурно и пышно развившись на перегнивших и оземляневших трупах своих дальних предков. Мощные жилы железной руды, асфальта и нефти скрывались в отложениях меловой системы, менее богатой по своим памятникам, чем более древние юрские пласты.

На следующее утро, когда загадочную пирамиду вскрыли до самого основания, подавленный Ибрагимов сказал геологу:

— Я все-таки убежден в том, что холм представляет искусственное сооружение древнейших людей Гондваны. Я надеюсь, мы обнаружим скелеты, и мумии скажут нам о жизни погибшей страны. То же, что мы нашли, в науку не вносит пока ничего нового. Наши находки уже давно известны палеонтологам.

В беседу вмешался биолог:

— Не так-то уж плохо! Мы первыми из людей получили возможность сравнить органический мир, отошедший в область преданий, с современным, наглядно убедились в том, что глубины Индийского океана многое сохранили от древности. Разве мир наших дней не подобен миру юрской эпохи?

Он указал рукой на окружающее.

Среди извлеченных окаменелостей можно было видеть массу скелетов, напоминавших скелеты современных морских животных. Это в особенности относилось к ластоногим типа тюленей. Более мелкий животный мир был целиком как бы перенесен в настоящее из древней эпохи.

На глубине двух километров тягучий ил кишел самыми невероятными формами. Каракатицы и крабы, морские звезды и раковины, лилии, глубоководные кораллы и губки сияли цветами радуги. Слепые и зрячие, светящиеся и черноцветные организмы лепились и прятались, колыхались на месте и плавали. Цепляясь за хищные ветви глубинных животных-растений, подавленный Ибрагимов вдруг услыхал неистовые, возбужденные крики:

— Человека нашли! — кричали матросы, размахивая над головами странными предметами.

На зов их бросились все. Спотыкаясь и падая, Ибрагимов устремился к столпившейся близ тракторов группе товарищей. То, что увидел он, в первое мгновение повергло его в смятение. Конечно, здесь был человек!

Кучка углей и золы, обглоданные кости животных, кухонный мусор и обращенные выпуклостью кверху панцири черепах, служившие прикрытием от непогоды, валялись неподалеку друг от друга. И около — совсем сохранившийся скелет нашего предка!

Останки нашли в верхнем покрове третичных отложений, следующих в очередь за более ранней меловой системой. И еще особенно резко бросилась в глаза находка употреблявшихся тем человеком орудий из камня.

Но это разумное существо, знавшее огонь и употреблявшее оружие, по мнению палеонтолога, не было еще настоящим человеком. Это было человекоподобное животное, мыслящее, но все же еще лишь занимавшее место между современной человекообразной обезьяной и человеком.

Ибрагимов разочарованно отступил. Палеонтолог заметил его печаль и, положив руку ему на плечо, пытался успокоить:

— Какой вы странный! Признали, как факт, Гондвану, нашли клинообразный штамп на плите и решили, что вы уже обрели прямой путь от вашей фантазии к подлинной истории древних людей! Наши изыскания еще не кончились. Разве не знаете вы, что «Фантазер» завтра опустится здесь, чтобы приступить к работе?