Это было безусловно искусственное сооружение. Тяжелые гранитные плиты, соединенные каким-то цементирующим веществом, до сих пор сохраняли прекрасные свойства. Звонкий стук молотка показал, что по ту сторону стены скрывалась обширная полость. Ибрагимов был вне себя. Он высказывал необычайные предположения. Несколько расхолаживающе действовал лишь геолог, у которого положительно для каждой загадки находились сухие научные объяснения.

Теперь Иванов изучал каждую метку, каждую трещину в почве, в камнях, строго взвешивая свои заключения.

— Знаете, товарищи? — наконец обратился он к спутникам: — Кажется мне, что в данном случае мы натолкнулись опять на игру природы. В Галиции и Подолии встречается масса таких же конусообразных холмов-пещер. Их происхождение долго объясняли причинами вулканического характера. Позднейшие же исследования показали иное. Холмы-пещеры оказались построенными кораллами. Много сотен тысяч лет тому назад Бессарабия, Галиция и Подо-лия были морским дном. Тогда на них народились коралловые острова. Засыпанные сверху морскими отбросами, водорослями и трупами животных, коралловые пьедесталы покрылись почвой, со временем ставшей плодороднейшей. А внутри затаились пустоты, полости. Когда море покинуло Галицию, эти пещеры-холмы (их назвали толт-рами) остались. Они сохранились до сих пор. Именно по их раковинным кладбищам и пришли к заключению, что там бушевал в древние дни океан. Не толтры ли встретились нам и здесь?

Его рассуждения не охладили пылкого Ибрагимова.

— А как назовете вы эти ступеньки? — обратился он к геологу, счищая известковый ил с двух нисходящих плит.

Взорам путешественников представилась странная отлогость. Одна за другой на ней прорезались каменные ступеньки. Узкая шахта привлекала внимание исследователей своею таинственностью. Даже сдержанный Иванов, оживившись, принял самое деятельное участие в раскопках.

Вскоре лестница оборвалась, и исследователи очутились перед плоской каменной глыбой, по видимому, стеной.

Как дальше быть? Вскрывать ли обнаруженную полость? Всем было понятно, что океанские воды, ринувшись в нее, сметут все находившееся в каменном мешке. Кессоны же воздвигать было чересчур сложно.

Лучи икс-прожектора вновь прорезали омертвевший пласт. Массивная стена, сооруженная из азойских гранитов, раскинулась по обе стороны.

Иванов приказал направить буровые лопасти тракторов параллельно таинственным стенам. Вскоре обнаружились изящные иероглифы, родственные клинообразной письменности древнейших вавилонян. Среди неведомых знаков встречались изображения допотопных животных.

Теперь уже никто не мог подвергнуть сомнению, что некогда эта часть океанского дна представляла собою сушу, заселенную народом высокой культуры. Ибрагимов ликовал.

О находке немедленно известили Радина. Во все стороны света, по всем направлениям полетели космические волны: «Фантазер» извещал человечество о важнейшем открытии.

Гондвана переставала быть мифом.

Если даже открытый в пучине древний мир и не носил такого названия, все равно подтверждалась теория о погребенной океаном стране. Фантастические сказания египетских жрецов, записанные Платоном, космогонические повествования ниневийцев и вавилонян приобретали реальный образ не далеких человекоподобных существ третичного периода, укрывавшихся от хищников под панцирями гигантских черепах, а высоко развитых людей более поздней, уже четвертичной системы. На глазах путешественников оживала история погибшего плейстоценового человечества..

Ранним утром, как только экспедиция покинула жилища-тракторы, был пойман сигнал, извещающий о спуске «Фантазера». Над самым местом раскопок показался его цилиндрический остов.

Электроход медленно приземился к океанскому дну. Из его плавников-люков выбросились новые водолазы.

К месту работ подошла группа ученых во главе с Радиным. В невероятном возбуждении осматривали они раскопки. Десятки ассистентов изучали пачки полученных от экспедиции фотографий. Кабинеты, лаборатории «Фантазера» еще не видали такой лихорадочно-кропотливой спешки. Археологи, палеонтологи, биологи — все погрузились в работу. Тайны древнего человечества одна за другой очищались от окутывающей их мифологии.

Тем временем физики определили по звукам объем обнаруженной полости. Согласно их уверениям, площадь пещеры не могла быть меньше двухсот квадратных метров. Опасаясь, что обнаженные стены не выдержат колоссального давления среды, они потребовали немедленного возведения кессонов. Механический кабинет и химическая лаборатория электрохода занялись экстренным изготовлением теотона — вещества, обладавшего прозрачностью и такой же сопротивляемостью, как и футляр «Фантазера». Для этой цели был прекрасно использован глобигерино-вый ил.

Громадные плиты стекляризованного металла, как ткань на фабриках, выползали из кузова электрохода, из той его части, где помещалось термическое отделение. Этим пластинам физики придавали любую форму, потребную инженерам, воздвигавшим над местом раскопок громадный куполообразный свод. Как только прозрачный колпак накрыл двухсотметровую площадь пещеры, перенесенные с «Фантазера» гидравлические насосы стали выкачивать воду. На смену выступали химики. Разлагая на основные элементы воду, они ввели под свод необходимое количество кислорода, азота и прочих веществ, составляющих обычную наземную атмосферу. Каждый из путешественников мог после этого продолжать работу в близких к земным условиях.

К утру задача была решена.

Под стекляризованный шатер проникли водолазы. Ибрагимов впервые усвоил основы последних достижений инженерии. Между теотоном и водным слоем залегла полуметровая полость.

От Иванова не скрылось его изумление, и он объяснил ему:

— Вы думаете, мы могли бы свободно входить сюда, если бы не наш теотон? Теотон обладает свойством отталкивания. Именно потому образовалась эта полость. Не будь ее, свод моментально раздавило бы глубинным давлением. Но мы постоянно нейтрализуем давление на предметы, с которыми здесь соприкасаемся.

Начиналась интереснейшая часть раскопок: электросверла уже пронизывали гранитную стену.

Оглянувшись, Ибрагимов увидел, что «Фантазер» поднимался на поверхность.

— Здесь мы остались только вдвоем, — сказал Ибрагимову стоявший рядом геолог: — Электроход отвели в сторону. Вдруг случится какая-нибудь катастрофа при вскрытии полости. Нами-то можно пожертвовать, а вот — судном?..

В тоне его сквозила ирония.

Ибрагимов хотел сказать что-то. В это время Иванов провел в гранитной плите последнюю борозду. С тяжким громом, почти возле их ног свалилась выпиленная глыба. Густой струей с шипеньем вырвался пар. Маленькие шаровидные молнии, как мыльные пузыри, медленно закружились у входа в пещеру. В белесых клубах холодного воздуха скрылись очертания предметов.

— Это бывает! — услышал физиолог голос руководителя экспедиции. — Давно заметили: когда заводские котлы дают трещины, выходящий пар рождает энергию, и стенки котлов заряжаются электричеством. Точно то же мы наблюдаем сейчас и здесь.

Он звякнул рапирой о дно.

— Вот вам и громоотвод. Смотрите!

Светящиеся шарики тотчас потянулись к шпилю и с треском полопались.

— Ну, а теперь идем!

Судорожным движением он сбросил с себя водолазный костюм и принял вид, в котором Ибрагимов не видел его с момента отплытия с Моледевских островов.

— Будьте как дома, товарищ! — пробасил он в микрофон, направляясь к пещерной бреши.

В мягких лучах ручного прожектора склеп вдруг засветился.

Сбывалось то, о чем так мечтал Ибрагимов.

В густом тумане они различали полукруглые своды пещеры, опирающиеся на несколько грандиозных колонн: Каждая из них представляла собой редчайший памятник архитектуры допотопного человечества. Вылепленные из гипса рисунки поражали своим изяществом, непонятными нашей культуре формами. Среди неизвестных науке изображений вымерших животных встречались фигуры пещерных медведей и мамонтов. Но эти гиганты представлены были не в виде устрашающих, непобедимых зверей, а в виде существ, уже побежденных человеком.

Вот два охотника, вооруженных копьеобразными предметами, мечут над исполинами зигзагообразные стрелы, напоминающие формой своею молнии! Вот человек один на один нападает на занесшего раздвоенный зубчатый хвост дракона и поражает его той же смертельной стрелой!..

Путешественники застыли в оцепенении. Вряд ли такие вещи мог допустить даже всегда фантазирующий Ибрагимов. В этом нетронутом стихией сооружении они узнавали руку культурного человека.

Клубы пара, растаяв, осели. Окружающее вырисовывалось отчетливей. Под ногами находился бетонный пол. Широкая одинокая трещина обнажала блестящий пласт никеля.

— Никель употребляется против разъедающего действия морской воды! — вскричал геолог. — Следовательно, строители этого склепа считали возможным нашествие моря!

Он резко ударил молотком по стене. Небольшой кусок затвердевшей породы отвалился. Из-под него вновь сверкнула никелевая прослойка.

Колонны не позволяли разглядеть всю пещеру. Путешественники, сдерживая охватившее их любопытство, медленно двинулись в обход.

Отовсюду смотрели непонятные изваяния. Каждый шаг, каждый метр пространства таил следы культуры, существовавшей минимум двадцать пять тысяч лет тому назад.

Пещера состояла из трех комнат, соединенных друг с другом прорубленными в стенах дверями. Посредине второй комнаты возвышался каменный пьедестал.

По широким ступенькам исследователи поднялись к его вершине. На каменной плите головой к югу лежала деревянная человеческая статуя. Под уцелевшей эмалевой краской сохранилась художественная резьба. Статуя изображала одетую в цветистый саван женщину. На ее голове покоилась изящная повязка, украшенная жемчугом.

Ибрагимов взглянул в лицо изваяния. Сквозь слой эмали на него тускло смотрели угасшие янтарные глаза. Коричневатая окраска кожи, густые черные брови, выточенный тонкий нос и несколько выдавшиеся скулы представляли средний между монгольской и египетской расами тип. Затаив дыхание, Ибрагимов не спускал глаз с застывших черт женщины и мысленно переносился во времена ее жизни, читая в каждом мазке художника, в малейшем предмете ее украшений быт древней эпохи. Сколько тысячелетий лежала эта мумия на дне?!

Вечная тишина, фантастическое убранство склепа, своеобразный порядок, введенный когда-то неведомыми руками — все настраивало путешественников на торжественносозерцательный лад. Странные письмена, сходные со знаками, обнаруженными на скале, виднелись на гранях орнамента. Количество их говорило о том, что они заключали в себе целые сказания.

Особенной роскоши не замечалось. Видимо, это был прах не особенно знатной покойницы, или же роскошь не была необходимым признаком в культе древнейших народов. В изобилии находился лишь жемчуг, встречавшийся всюду как неотъемлемая часть украшений. Нити его вились гирляндами по своду, переплетались с коралловыми изделиями, а один из квадратов простенка был сплошь усеян им.

Практичный геолог слегка прикоснулся к одной из нитей.

Едва слышный звук, словно от натянутой струны, донесся до слуха: между раздвинувшейся парой зерен блеснул белый цвет платины.

— Я никогда не представлял себе такого обилия жемчуга! — нарушил глубокую тишину Иванов. — История сообщает, что завоеватели Флориды нашли храм Галомнеко, буквально усыпанный жемчугом. Мало того, что храм был отделан им изнутри и снаружи, но и все громадные вазы, обнаруженные в этом храме, были переполнены им. Здесь жемчуг, по-видимому, также не редкость. Смотрите!..

Иванов указал на громадную нишу, в глубине которой помещалась высеченная из камня копия мумии величиной в несколько метров. Все, начиная с массивной плиты и кончая мельчайшими принадлежностями костюма, искрилось крупными каплями жемчуга.

Некоторые экземпляры его достигали величины среднего яблока.

Но если бы это считалось у гондванцев роскошью, то вряд ли они, украшая жемчугом целые стены иероглифоподобных надписей, пожалели бы употребить встретившуюся в виде тончайших подвесков-нитей платину. Золото и прочие металлы, судя по отделке предметов, им также были прекрасно знакомы.

Затрещал микрофон.

— Слушайте, слушайте! Живы ли вы?..

— Да, мы живы! Пещера оказалась склепом. Древнейшая мумия. Письмена. Нужны археологи!

В ожидании «Фантазера» путешественники решили обследовать третью комнату. Она обнаруживала полное сходство с только что оставленным залом. И здесь возвышался пьедестал, на котором покоилась мумия. Но здесь находилась мумия мужчины. Убранство, расположение предметов было подлинной копией первой комнаты.

Пока геолог обследовал склеп, Ибрагимов поднялся к мумии покинутой женщины. Он робко склонился у ее изголовья, пристально вглядываясь в лицо. Сквозь янтарную пелену впадины глаз бросали мутный отблеск померкших зрачков.

— Здесь погребен труп! — с недоумением и тревогой вскричал физиолог, всматриваясь в глаза мумии.

Металлический звон отвлек их внимание. У скалы за стекляризованной оболочкой кессонов мерно покачивался цилиндрический корпус. Группа ученых в глубоком молчании перешагнула порог открытого склепа. Эта масса людей принесла с собой в окружающее безмолвие оживление, суету, так не вязавшуюся с обстановкой.

— Да, несомненно мумия! — провозгласил Радин и осторожно стукнул молотком по стенке пьедестала.

Вновь легкий звук обнаружил под массивом полость. Через несколько мгновений в руках Радина уже находился фотографический снимок: на сероватом поле темнели неясные контуры.

— Не хранится ли там что-то, относящееся к жизни покойницы?

Инженер начал вскрывать пьедестал. Каждый предмет, каждый сантиметр ниши фиксировался фотографами. Ибрагимов, следя за работой, производил киносъемку.

Наконец пьедестал был вскрыт.

Тайна тысячелетий поразила всех своей неожиданностью. Обнаружилось то, чего никто из участников экспедиции ожидать не мог. В трех герметически закупоренных и наполненных какой-то желтой прозрачной жидкостью сосудах находились внутренние человеческие органы. В одном сохранялся головной мозг, в другом — кишечник и наконец в третьем — прочие части.

— А ведь вы оказались пророком! Нет никакого сомнения, что это — останки усопшей! — услышал ученый возглас Иванова.

Ибрагимов взволнованно посмотрел на него.

— Всякие достижения возможны при трех условиях, — продолжал геолог, — фантазии, инициативе и действии. Фантазия рождает, инициатива побуждает, действие убеждает. Ни одна мысль, как бы смелой и «невероятной» она ни была, не является теоретически невозможной. На свете бывает все, ибо мысль материальна, а все материальное рождается самой материей.

Ибрагимов схватил геолога за руку.

— А почему вы так многозначительно сказали, что эти органы принадлежат мумии?.. Вы допускаете, что.

Геолог слегка побледнел и шепнул:

— Да! Попробуйте! У вас есть желание, знания и упорство.

С этих пор в течение нескольких недель физиолог не показывался нигде. Он перешел на электроход и заперся в своем кабинете. Зарывшись в книги, он почти не поднимался из-за рабочего стола. Даже различные опыты, которыми он всегда увлекался, теперь лишь на очень короткий срок привлекали его в лабораторию. Проблема жизни и смерти с головой поглотила его. Он похудел, пожелтел. Горящие глаза свидетельствовали о его напряженной работе.

Правда, и остальные участники экспедиции были не меньше, чем он, увлечены открытиями. Но все же в часы отдыха кают-компания «Фантазера» наполнялась народом. Там шли оживленные беседы, посвященные достижениям последних дней. Каждый час приносил крупнейшие новости. Результаты раскопок превосходили всякие ожидания. По мнению специалистов, в течение двух предшествующих веков археология собрала гораздо меньше данных, нежели экспедиция «Фантазера» добыла в несколько дней.

Больше всех повезло Иванову. Он обнаружил за сводами дальней ниши вторую полость. Там, как оказалось, хранилась библиотека исчезнувшего с лица земли народа. Несколько тысяч заполненных причудливыми знаками дощечек покоились в наглухо замурованных шкафах. Скрижали были сделаны из мягкого металла пепелистого цвета, внешне сходного с оловом, но легкою, как алюминий, и по прочности не уступавшего серебру. Буквы загадочного алфавита не походили ни на одно из древнейших письмен. Пожалуй, большое сходство имели они со стенографией. Видимо, каждый изгиб, черточка обозначали целые слова.

Несколько ассистентов с утра до ночи кропотливо возились, сопоставляя одну таблицу с другой. Им удалось установить отдаленное сходство языка загадочной народности с древне-арабским наречием. Открытие было обязано главным образом начертанию цифр, шесть из которых по форме почти совпадали с арабскими. Одновременно молодой историк, участник экспедиции, определил количество букв новонайденного алфавита в сорок. К такому заключению он пришел, установив индивидуальность начертаний только в сорока обозначениях.

Интерес ученого мира земной поверхности к раскопкам рос. Газеты, журналы, печать всех народов без различия направлений помещала подробнейшие отчеты о новых открытиях. Сотни запросов, предложений услуг и средств принимал ежедневно радиоаппарат «Фантазера».

Результаты раскопок обещали невиданное подтверждение самых фантастических теорий.

Точные копии со всех находок во множестве экземпляров рассылались научным учреждениям мира. Краткие отчеты о ходе раскопок ежедневно передавались по радио.

Хотя этот необычайный шум и был отчасти приятен исследователям, все же он принес Радину немало забот. Всем народам стали известны результаты их работы. Что могло породить все это?

Не раз, поднимаясь на поверхность, «Фантазер» замечал сторожевые суда капиталистического союза. Экспедиция была снаряжена уже после того, как СССР предотвратил ужаснейшую во всей истории человечества бойню — кровавую войну трех континентов. Но это совсем не значило, что империалисты спокойно смотрели на успехи советской техники. Могло ли пройти без внимания изобретение глубоко сидящих подводок, смелые путешествия водолазов на глубине трех тысяч метров под водою?..

Чем грозило такое превосходство советской инженерии? И без того алый пояс советских республик слишком широко разлился по карте обоих полушарий, сжимая фашистские очаги.

Не раз тема эта рождала дискуссии в среде экспедиции. Можно ли было серьезно считаться с высказанными кое-кем мнениями о том, что правительство капитала преклонится перед научными достижениями вроде тех, какие дала экспедиция «Фантазера»? Много споров вспыхивало и вокруг ибрагимовской формулы: «Обратить материальные средства, предназначенные на вооружения, на развитие производительных сил человечества.»

Многое, конечно, можно было бы создать тогда.

А пока?

Пока приходилось оглядываться.

Ведь до сих пор возможности возведения кессонов, выдерживающих неимоверное давление глубин, буржуазная техника не допускала. Отнесется ли хладнокровно союз капиталистических штатов к невероятной экспедиции «Фантазера»? Капитан настороженно вдумывался в доходящие с земли вести и неустанно твердил всем, что надо быть осторожными.

Приблизительно через три недели Ибрагимов получил от одного из австралийских археологов извещение о том, что ему удалось расшифровать загадочные иероглифы. Внутри письма находился запечатанный пакет, в котором, по словам профессора, приводился русский перевод дощечки. Отправляя зашифрованный перевод, австралийский профессор предлагал остальным археологам перевести эту табличку и затем специальной комиссии сличить предложенные им и другими учеными переводы. Это, по его мнению, позволило бы убедиться в правильности открытого им к письменности погибшего народа ключа. Дальше археолог писал, что он определяет количество букв в гондванском алфавите в сорок и считает его родственным древне-арабскому языку.

Впрочем, самым важным в его письме было указание на способ, при помощи которого он расшифровал алфавит. Ученый обращал внимание всех археологов на надгробную надпись, сфотографированную с пьедестала мужской мумии. По его заявлению, надписи боковых сторон орнамента были написаны на древне-арабском языке и ни в коем случае не представляли собой гондванской скорописи, как предполагали ученые «Фантазера».

Итак, мнение молодого историка о количестве букв вновь найденной письменности подтверждалось и авторитетным заявлением австралийского археолога.

Тщательная проверка высказанной иностранцем догадки вскоре подтвердила его предположении. Русский текст дощечки, присланный другими лингвистами, совпадал, отличаясь немногим и только в малозначительных деталях.