Несколько дней спустя работы ученых были прерваны новым открытием, в корне изменившим намеченный ими план.

Геолог не считал склеп вполне искусственным сооружением. Некоторые из путешественников находили, что гондванцы использовали природную пещеру, приспособив ее соответствующим образом и превратив в гробницу. За это говорили обнаруженные в сводах провалы, обнажавшие гранитный, изрезанный временем пласт. По-видимому, строители ограничились бетонированием стен, выравниванием сводов, уклонившись от полной постройки склепа. При простукивании последней стены слышался своеобразный звук, указывавший на наличность за ней пустого пространства.

Этого было вполне достаточно, чтобы привлечь внимание экспедиции.

Было решено по извлечении всех древностей из гробницы приступить к дальнейшим раскопкам, но теперь уже внутри пещеры.

Изолировав в целях предосторожности теотоновыми кессонами все три комнаты склепа, экспедиция принялась за работу.

Уже к концу первого дня тракторы вскрыли нечто вроде небольшого туннеля, соединенного с передней частью пещеры, позднее обращенной в гробницу.

Многосаженные сталактиты ледяными сосульками свешивались с потолка, закрывая проход. Несмотря на своеобразную красоту подземной галереи, путешественники разрушили несколько колонн, чтобы проникнуть в самую глубь открывающейся в конце тоннеля пещеры. По извилистому проходу, пробираясь среди остроконечных причудливых сталактитов, они наконец достигли центра громадного зала. В противоположность остальной части склепа своды, стены и пол здесь состояли из ссохшейся глины, растрескавшейся и неровной. Гранитные глыбы просвечивали лишь местами, и там, где они выпирали, не было сталактитовых образований.

Геолог включил сильный прожектор. В лучах отчетливо выступили рисунки, украшавшие высокие стены пещеры. Посредине задней стены была изображена пещерная медведица, раздирающая хищной пастью раздавленного кабана. Всматриваясь в рисунки, исследователи заметили, что это было скорее скульптурное, нежели живописное изображение, так как фигуры казались слегка выпуклыми, а не плоскими, напоминая собою барельефы. Несколько выше первого помещался другой рисунок. Он находился на высоте шести метров от пола. Художнику, несомненно, приходилось пользоваться какими-то искусственными приспособлениями, чтобы вести работу на такой высоте.

— Вы знаете, это — рисунки эпохи пещерного человека, — заявил геолог.

Он показал на покрытый следами пол. Просохшая глина сохранила отпечатки босых человеческих ног. В одном месте следы ступней и пальцев углублялись наклонно: видимо, человек бежал. А рядом с ними отчетливо отпечатались большие следы пещерного зверя. Пещерный медведь гнался за человеком. Метрах в пятидесяти дальше путешественники нашли разбитый скелет человека и целый скелет медведя, череп которого был пробит. Тут же валялся остов каменного топора. Место борьбы древнего человека и зверя было сильно истоптано, виднелись отпечатки рук и ног, но, к сожалению, большая часть следов была залеплена известковой корой, осадком когда-то сочившихся с потолка капель. Во всяком случае, несомненно было одно — растерзавший человека зверь и сам погиб во время смертельной борьбы.

Пещерная живопись! Времена более древние, чем времена Гондваны. Тогда человек еще не строил себе жилищ, а укрывался от холода и непогоды в пещерах, рискуя на каждом шагу встретить хищников, от которых он оборонялся и которым в то же время поклонялся. Но все же уже тогда человек постиг живопись и познал всемогущую силу огня.

Закоптелые каменные светильники хранили следы сгоревших жировых веществ.

Открытие пещеры сыграло в дальнейших работах экспедиции очень большую роль. Помимо того, что музей исследователей пополнился новыми редкостными вкладами, налицо были теперь доказательства, подтверждающие, что гондванцы считали пещерных жителей не такой уж большой редкостью.

Сооружая склеп, они не позаботились извлечь и использовать для научных целей останки эпохи пещерного человека. Однако вопрос оставался еще в известной мере спорным. В числе прочих предметов старины, обнаруженных экспедицией в пещере, геолог нашел в отложениях несколько видов наземной улитки. Останки их в большом количестве валялись повсюду; особенно большие скопления находились в куче отбросов. Очевидно, пещерный человек употреблял улиток и в пищу. Панцири этих улиток исследователи впервые встретили в склепе, где их скелетиками наряду с жемчугом были украшены каменные статуи. Значит, гондванцы являлись современниками пещерных людей.

Теперь с полной уверенностью можно было сказать, что раньше Гондвана представляла собою материк, соединенный с Африкой. Этот же вид наземных улиток встречается в недавних отложениях Африки и Канарских островов. Как могла распространиться на территории Канарских островов и в Африке наземная улитка, улитка, которая не может переселиться через океанические пучины?

Очевидно, она в отдаленные времена, когда Гондвана, нынешняя Африка и смежные с нею острова составляли один огромный материк, заселяла исчезнувший континент, сохранившись на его «обломках» и после расчленившей его катастрофы.

Решив продолжать раскопки, путешественники вскрыли соседние пласты земли. Они наткнулись на пласт молодых бурых углей. Его рыхлая, еще не слежавшаяся масса изобиловала множеством остатков ветвей и стволов. Отпечатки листьев отчетливо виднелись на отслоившихся пластинках почвы, будто заснятые фотографом. Плохо обуглившиеся стволы деревьев и отпечатки хвощей и листьев открывали перед экспедицией тайны древнего леса, покрывавшего когда-то материк Гондваны.

Разрывавшие земную массу лопасти тракторов делали свое дело. Они разоблачали историю земной коры, обнажая все новые и новые виды растений, слежавшихся и образовавших уголь.

На смену деревьям хвойных пород развернулись мхи и верески, болотные травы и цветы. Тут же, па этих пластах, попадались и «фотографии» древних насекомых, похожих на стрекоз и современных ос. Неровные изломы бурого угля сохранили множество следов прежней растительности в виде стволов, корней, сучьев.

Интересней же всего были сорта лигнита, иначе называемого волокнистым углем.

— Сравните строение этих деревьев со строением растительных волокон досок от надгробия Неора! Поразительное сходство!.. Значит, растительность этого типа уже существовала во времена Гондваны.

Ботаник не мог сдержать свое возбуждение. Он положительно захлебывался словами. Мысли бурным каскадом рождались в его голове, и он не успевал их выразить. Мысли эти невольно были направлены на сопоставление прошлого с настоящим.

На основе открытий экспедиция прекрасно представила себе природу Гондваны! Растительные останки давали о ней точное понятие. Даже и не обладавшему большой фантазией художнику нетрудно было набросать гондванский пейзаж, глядя на угольные отпечатки. К тому же довольно много видов найденных здесь растений до сих пор сохранилось на островах и в бассейне Средиземного моря. А некоторые породы хвои, вечно зеленых растений и мхов проникли даже в Закавказье.

Много и других доказательств сравнительно недавней гибели Гондваны нашла экспедиция. Коллекции ее пополнялись характернейшими окаменелостями папоротников и пресмыкающихся. Коллекция ископаемых становилась настолько обширной, что капитан «Фантазера» начал задумываться над ее размещением. Надо было что-то предпринимать, ибо электроход не мог вместить все собранное исследователями.

Обсудив с Ивановым этот вопрос, Радин предложил экспедиции все излишние экспонаты отправить в СССР, а на «Фантазере» оставить только то, что нужно было для текущей работы. Пришлось потеснить и Ибрагимова с его камерой оживления, перенеся все, что непосредственно не относилось к его опытам, в общую комнату экспонатов. Так еще раз пополнился музей Последних Достижений Науки, исключительно показательный и полезный, так как каждый участник экспедиции в любой момент без всяких затруднений мог ознакомиться с новейшими результатами кабинетных работ и со всеми новостями раскопок.

Среди редкостного собрания древностей особенно сильное впечатление производили картины художника, талантливой кистью сумевшего воплотить все характерное для Гондваны. Ее горы, покрытые богатейшей субтропической растительностью, живописные долины, склеп Гонды — все глядело с увешанных картинами стен, перенося зрителей в мир погибшей страны, так ревностно теперь ими изучаемой.

Комнаты музея Последних Достижений Науки стали лю-бимейшим местом отдыха исследователей: там они черпали новые силы и пополняли знания.

* * *

Однажды описывавший мумии археолог с удивлением отметил бросившееся ему в глаза при внимательном изучении останков отличие надгробия Неора от гроба Гонды. Им установлено было, во-первых, что мужской труп был погребен в деревянном ложе, в то время как прах Гонды покоился в янтарной оправе. В этом на первый взгляд малозначащем обстоятельстве в действительности крылась большая загадка.

Уже и прежде некоторые из ученых обращали внимание на более живой, если так можно выразиться, блеск глаз Гонды. В ее янтарных глазах светилось что-то, правда, застывшее, но действенное, таящее в себе какие-то потенциальные силы, совсем несходное с помутневшим взглядом Неора. Все объясняли это явление предсмертным состоянием умершей.

Видимо, Неор умер спокойно, без мучений. Час кончины настал, когда он был без сознания. А Гонда все понимала и мучилась. Иначе трудно объяснить, почему так глубоко легли скорбные складки на ее лице.

Высказав это предположение, все тогда же и забыли о нем. Но старый историк, всматриваясь в лицо Гонды, поневоле вспомнил то, что говорилось по этому поводу. За обедом в кают-компании он сообщил о своих наблюдениях Ибрагимову.

— Я думаю, не применен ли в данном случае какой-либо особый способ бальзамирования, гораздо лучший, чем обычный, оберегающий прах от разрушения?

Соображение археолога казалось вполне правдоподобным. Поэтому никто не удивился, когда Ибрагимов и его ассистент тотчас же после обеда отправились в склеп. Они решили вновь просмотреть сосуды, в которых хранились человеческие внутренности. Надо было установить, к праху ли Гонды относились они. Легче всего это можно было проделать путем вскрытия мумии, так как никаких указаний на их происхождение никто до сих пор не находил.

Стоя у изголовья мумии, Ибрагимов старался уяснить поистине замечательное выражение глаз умершей. Именно выражение, ибо они таили в себе какую-то внутреннюю силу, уснувшее, а не отсутствующее сознание.

Ибрагимов прикрывал то верхнюю, то нижнюю половину лица женщины, желая найти разгадку странного явления. Нет, перед ним светились положительно что-то выражающие зрачки, осмысленные, не остекленевшие! Ибрагимов видел это и боялся верить этому. Он не хотел обмануться в своих впечатлениях.

— Ну, что же, приступим? — тихо дотронулся до его плеча ассистент, выводя профессора из задумчивости.

Первое же прикосновение к останкам обнаружило, что поверх шелковистых одежд тело было покрыто тончайшим сизым налетом, будто слежавшимся слоем пыли. С легким шелестящим звуком расслаивалась неведомая оболочка под пинцетом ассистента. Опять затрещал киноаппарат, подробно запечатлевающий операции.

Оболочка снялась как футляр. Внешне она имела вид шероховатого целлулоида; на прозрачность ее ничуть не влиял сизоватый оттенок вещества. Матовость оболочки помешала раньше обнаружить странный панцирь Гонды.

Шелковая пелена, прятавшаяся под платьем, снялась легко, не обнаружив и признаков тления. Через четверть часа на пьедестале лежал перед ними труп обнаженной Гон-ды. Даже мертвое тело ее сохраняло необычайную красоту форм, не вполне похожих на формы тела современной женщины. Словно точеное, эластичное, бронзово-розоватое, оно походило на изваяние.

Ибрагимов внимательно осмотрел голову покойницы. Череп ее не был так удлинен, как череп Неора. Нижняя челюсть также казалась сравнительно укороченной. В приоткрытых глазах, казалось, сверкал какой-то фосфоресцирующий блеск. Вот что принимали они за сияние скрытой жизни! Вероятно, в мумии начинался уже процесс медленного загнивания. Отсюда это странное излучение робких загадочных искорок, принятых учеными за проявление жизни.

Приступили к осмотру трупа. На теле нигде не виднелось ни малейших признаков швов. Ясно было, что вскрытие полости живота перед погребением не производилось. Открытие совпало с невысказанными предположениями Ибрагимова. Однако в то же время оно и поразило ученых. Следовательно, труп был в том самом состоянии, в котором он находился в минуту смерти.

— Но как же он мог сохраниться? Из всех подвергшихся мумизированию трупов внутренние органы извлекаются в целях предохранения их от загнивания. Нельзя же одной поверхностной дезинфекцией убить мириады бактерий, наполняющих внутренние человеческие полости. Ведь именно они порождают тление. И именно потому так старательно дезинфицируются внутренние полости тела бальзамируемых трупов!

Такой тирадой разразился недоумевающий ассистент. Ибрагимов задумался и вдруг, обернувшись к помощнику, произнес:

— А почему не допустить такого предположения: не применяли ли в некоторых случаях гондванцы дезинфицирования путем полного очищения от пищи и от прочих посторонних веществ внутренних органов умерших? И не пропускали ли они затем через полости какую-либо убивающую бактерии жидкость, не особенно вредную для человеческого организма, как мы теперь вводим в каналы питательные растворы?

— После всего, что мы здесь видели, можно все допустить! — согласился помощник. — Но кому же тогда принадлежит содержимое герметически закупоренных склянок?

В этот момент гонг с «Фантазера» подал сигнал собираться на ужин.

Ученые бережно перенесли останки под большой стеклянный колпак, из-под которого затем выкачали воздух. Туда же поставили несколько склянок с серной кислотой, поглощающей, как известно, влагу. В руках Ибрагимова находилась пробирка. В нее он вложил крохотный кусочек отрезанной у Гонды мышцы. Они собирались исследовать ее кровь, основной жизненный двигатель.

Поздней ночью ученые вышли из химико-бактериологической лаборатории, обогащенные важным научным открытием. Кровь гондванцев, как доказал анализ, значительно отличалась своим составом от крови современного человека: наблюдалось громадное сходство ее содержимого с кровью человекообразных обезьян.

И здесь опять целиком подтверждалась теория происхождения видов!..