Эти методы, предлагаемые буддизмом, слишком сложны и крайне трудны в применении, в условиях, когда естественно возникающие в нашем уме зависть и соперничество подкрепляются, усиливаются и даже поощряются некими «западными культурными ценностями». Ведь почти все дети естественным образом любят и стремятся выигрывать и плачут, когда проигрывают. Но вдобавок ко всему многие западные культуры учат капитализму, объявляя его априори наиболее совершенной формой демократического общества. В основе этого учения лежит теория выживания наиболее приспособленных, считающая соперничество, а отнюдь не любовь или добросердечие основной движущей силой жизненного прогресса. Одержимость Запада соревновательными видами спорта, прославление наиболее выдающихся спортсменов и богатейших людей мира еще больше подчеркивают важность успеха и победы.

В дополнение к этому вся политическая система демократии и выборов зиждется на конкуренции — предложение и за тем продажа самих себя в качестве кандидатов посредством саморекламы и утверждений, что мы намного лучше других претендентов на выборную должность. Обычной практикой во время предвыборной кампании на Западе является агрессивное выявление всех возможных слабостей кандидатов-конкурентов, преувеличение их до невообразимых размеров и затем повсеместное разглашение с целью дискредитации данного кандидата. При этом изучению подвергается даже частная жизнь индивида. Многие люди считают такие действия, основанные на зависти и соперничестве, справедливыми и достойными всяческих похвал.

Тибетское традиционное общество, напротив, осуждает людей, умаляющих достоинства других и претендующих на то, что они лучше остальных. Такие черты характера считаются негативными. Так, первый коренной обет бодхисатвы — никогда не превозносить себя и не принижать других при общении с людьми, занимающими более низкую по сравнению с нами позицию, и сюда, безусловно, можно причислить обращение с речью к избирателям. Мотивация здесь объясняется как стремление извлечь выгоду, желание одобрения, любви, уважения со стороны людей, к которым адресована наша речь, зависти со стороны человека, чьи достоинства мы принижаем. Не важно, является ли то, что мы говорим, правдой или ложью. Напротив, крайняя скромность при упоминании собственной персоны и высказывания типа: «У меня нет благих качеств; я ни чего толком не знаю» — будут считаться среди тибетцев достойными похвалы. Таким образом, демократия и методы ведения предвыборной кампании абсолютно чужды тибетскому обществу и не сработают там в обычном западном варианте.

Даже если мы просто объявим, что стремимся занять высокую должность, это будет восприниматься с подозрением, как признак самонадеянности и наличия у нас эгоистической мотивации. Единственное решение, которое можно предложить представителям тех, кто выдвигается на высокую должность, но никак не для самих кандидатов, — это просто говорить избирателям о достоинствах и преимуществах своих кандидатов, не сравнивая их с кандидатами-конкурентами и не говоря о них ничего плохого. Однако даже это практически неосуществимо. Обычно в качестве кандидатов на высокую должность выдвигаются люди из благородных семейств или ламы-перерожденцы, и их даже не спрашивают, хотят ли они занять эту должность. Если они скажут, что не хотят, то это будет считаться признаком скромности, так как немедленное согласие будет означать самонадеянность и жажду власти. Для выдвинутых в кандидаты практически невозможно отказаться от предлагаемой должности. Затем проводится голосование без всякой предвыборной кампании. Люди обычно голосуют за наиболее известных кандидатов.

Таким образом, буддийская практика сорадования победам других, и еще более эффективная — дарование своей победы другим и принятие на себя их поражений вряд ли может выступать в роли противоядия, наиболее подходящего для западных людей, глубоко убежденных в добродетелях капитализма и западной избирательной системы с ее предвыборными кампаниями. Как западным людям, нам, возможно, для начала нужно пересмотреть обоснованность наших культурных ценностей и разобраться с теми социокультурными формами зависти и соперничества, которые возникают в результате принятия этих ценностей, а затем переходить к работе над более спонтанными и универсальными проявлениями этих тревожащих эмоций.

Пример, который может помочь нам увидеть относительность зависти и соперничества, основанных на западной культуре, — это индийский рынок. В Индии есть вещевые рынки, где продают ювелирные изделия, овощные рынки и так далее. Каждый такой рынок состоит из рядов плотно примыкающих друг к другу ларьков и магазинов, которые торгуют практически одинаковыми товарами. Большинство владельцев магазинов — друзья, и их часто можно видеть сидящими вместе за чаем. Они считают, что то, хорошо или плохо у них идут продажи, является следствием их индивидуальной кармы.