В причудливых сумерках черным рисунком

Нависли третичные сосны Пицунды.

Им столько веков, что в сравнении с ними

Медея — совсем современное имя!

Курортники шумно уходят на ужин,

И море пустеет — пусть им будет хуже.

И чорта ль им в том, что для дерзостной кражи

«Арго» швартовался у этого пляжа,

Что эти же сосны глядели, балдея,

На ту, кто была твоей тезкой, Медея!

Но ты, кахетинка, скажи мне, какими

Судьбами — такое античное имя?

Его мои дальние предки слыхали,

и буйволы те, что когда-то пахали

Кирпичную почву под зубы дракона,

Огонь выдыхая на панцырь Язона...

Вон этого древнего пламени блестка:

От низкой луны водяная полоска,

Да только вот мне золотого руна —

Не на...

И вовсе тебя похищать мне не надо:

Ведь ты же оттуда, из пансионата?

Там шведы живут и еще итальянцы...

Ну что ты сидишь? Опоздаешь на танцы!

..................... 

Качаюсь на лунной дорожке в воде я

И камушки в воду кидает Медея,

И светятся над аргонавтом без судна

Аргоны двадцатиэтажной Пицунды.