Уже одетая в желтую юбку и скромную однотонную блузку – приобретения Лукаса, она сидела на кровати скрестив ноги и ожидала его возвращения. Удивительно, что он оставил ее одну так надолго. Неужели ему невдомек, что она может вылезти через окно? И если бы хотела, то смогла бы уже проехать часть пути до Левенуэрта.

Она пробегала пальцами по длинным спутанным прядям, разбирая их со всем тщанием, на какое хватало способностей. В укладке волос она никогда не была сильна. Даже если ей удавалось сделать локоны и не дать им расползтись, обычно в ее сооружении оставались хвосты, торчавшие отовсюду, как молодые побеги.

Мысль о Левенуэрте, точнее – о делах компании «Адамс экспресс», действовала на нее угнетающе. Можно вообразить, как продвинулся ее бизнес за то время, пока бразды правления находились у Гектора. Может, Калеб возьмет их в свои руки, если Господь будет к ней милостив. Конечно, ее брат не станет заботиться об «Экспрессе» так, как она, но по крайней мере сумеет сохранить предприятие. Должна же она когда-то вернуться.

Покончив с прической, она свирепым движением затянула желтую ленту. Нет, нужно срочно возвращаться домой. Обвинение в грабежах собственных дилижансов нисколько ее не волнует. Как и то, что он держит ее под замком. Стоит ей только захотеть, и, приложив минимум усилий и чуть больше везения, можно убежать.

Конечно, ему будет точно известно, куда она направится. По сути, ей и ехать-то больше некуда. Лукас одержим желанием найти Сайласа Скотта. И его жажда преследования, несомненно, возьмет верх. А к тому времени, когда он приедет за ней, возможно, ей удастся доказать свою невиновность.

К сожалению, все ее доводы надо признать по меньшей мере несостоятельными. Он даже приблизительно не знал, где в данный момент находится Скотт. И с чего она решила, что ее страж станет терять несколько часов, а не бросится по горячим следам, чтобы вернуть ее обратно?

Меган со стоном повалилась на постель и растянулась во весь рост. Никакого просвета. Даже если ей удастся убежать от Лукаса, неизвестно, в каком состоянии сейчас ее предприятие. Может, «Адамс экспресс» уже прекратил существование?

– Собрались? – услышала она голос Лукаса.

Она вздрогнула, испуганная его внезапным появлением, и села. Надо же! Не услышала, как он повернул ключ в замке.

– Так вы даже не запирали дверь? – спросила она с насупленным видом.

– Нет, – усмехнулся он краешком губ. – Вы разочарованы?

– Разумеется, нет. – Она чуть было не сказала, что если бы знала, то сейчас не сидела бы здесь. Но почла за благо умолчать. Какой смысл настораживать его подобными заявлениями? – Я только удивлена таким доверием.

– Не надо питать надежд, моя дорогая, – усмехнулся Лукас. – Я стоял за дверью. Если бы вы попытались бежать, я бы услышал.

– О!

– Вы собираетесь обедать? – Он предложил ей руку. Меган уцепилась за его локоть, позволяя вести себя по гостиничному коридору. По дороге они встретили других гостей, следовавших в том же направлении. Обеденный зал оказался комнатой среднего размера, плотно заставленной круглыми столами и отделанной темными деревянными панелями.

Лукас облюбовал место в углу и, подведя Меган к столу, выдвинул для нее стул. Она обратила внимание, что ей придется сидеть лицом к стене, тогда как он получал возможность обозревать всю комнату.

– Ждете каких-то неприятностей?

Он не ответил, и она окликнула его по имени. Тогда Лукас взглянул на нее:

– Что?

– Я спросила – вы ожидаете неприятностей? – Он отрицательно покачал головой.

– Просто старая привычка. Я предпочитаю видеть все, что происходит вокруг меня.

– Прекрасная мысль. В конце концов, мало ли что может случиться? Вдруг сюда выйдет повар и, не дай Бог, попытается хрястнуть по затылку дохлой курицей, а вы не заметите.

– Точно, – серьезно поддержал ее шутку Лукас. К ним подошла немолодая официантка:

– Что будете заказывать?

Меган с недоумением посмотрела на женщину в безупречно белом переднике. Почему она утруждает себя вопросами, если у них подают только курицу и клецки? Она перевела глаза на Лукаса и увидела, как губы его слегка изогнулись в улыбке.

– Надо подумать, – сказал он, подмигивая. – Страсть как хочется тушеного мяса в горшочке.

– М-м-м… – протянула Меган, подхватывая шутку. – Божественно! С картошкой, морковкой и густым сливочным соусом.

– И чтобы его было много, – поддержал ее Лукас.

– Сегодня у нас курица и клецки, – невозмутимо сказала официантка.

– Хорошо, – согласился он. – Если вы побольше вольете соуса, возможно, я не замечу разницы.

– Кофе тоже принести?

Лукас кивнул и посмотрел на Меган:

– Как насчет кофе?

– Да, принесите, пожалуйста.

Официантка перешла к следующему столу принимать тот же заказ.

– Что-нибудь разузнали о Скотте? – спросила Меган.

– Нет. – Лукас покачал головой. – Я думаю попозже прогуляться в салун, Может, кто-то его видел. А если там ничего не выяснится, видимо, придется переговорить с начальником полиции.

– Мне казалось, вы не хотите, чтобы кто-то знал, что вы в городе.

– Я предпочел бы, чтобы никто не знал. Но возможно, единственный путь напасть на след Скотта – довериться начальнику полиции. Надеюсь, он не станет никому обо мне рассказывать.

Когда обед подошел к концу и они уже доедали большой кусок яблочного пирога, к ним подошел клерк с первого этажа.

– Извините, мистер Кэмпбелл, – произнес он и почтительно кивнул Меган. – Я забыл прислать газету вам в комнату. Возьмите, сэр. И еще раз примите мои извинения. – Он положил на стол экземпляр «Уичито тазетт» и поспешил удалиться.

Лукас встал, сунул газету под мышку и подал своей даме свободную руку.

– А вы можете быть обаятельным, когда захотите, – сказала Меган, пока они поднимались наверх.

Лукас шумно вздохнул.

– Я имею в виду – когда вы не тянете меня насильно в седло и не швыряете в грязь, – не унималась она. – Сегодня вы весь вечер – сама вежливость. Вполне джентльменское поведение.

Лукас наклонился ближе и шепнул ей на ухо:

– Негоже, чтобы окружающие нас замечательные люди думали, что у нас с вами нет ничего общего. Вы забыли, что для них мы супружеская чета?

– Понятно, но все-таки я думаю, что, в сущности, вы очень милый человек. Просто в некоторых ситуациях выявляется варварская сторона вашей личности.

– Варварская? Гм… – Так как они уже подошли к своей комнате, Лукас открыл дверь и галантно пропустил Меган вперед. – И что же варварского я совершил?

– Ограбили дилижанс – раз, вместе с бандитами участвовали в моем похищении – два, повторно похитили меня – три… – Меган загибала пальцы, перечисляя его преступления. – Привязали к лошади, а сами ушли в салун, оставив меня на улице одну, беззащитную. – Перечень был прерван еще одним страдальческим вздохом. – Сбросили меня с лошади прямо в грязь, – продолжала она, нахмурясь. – И на порядочное расстояние, насколько я помню. Надевали на меня наручники, приковывали к ножке ванны, привязывали к постели…

– Хватит, хватит, сдаюсь. – Лукас поднял руки. – Все, что вы перечислили, не в счет. Я думал, вы расскажете о моем варварстве в отношении других людей.

– Ах, я не в счет?! – У нее расширились глаза. – Почему же?

– Вы забыли, что вы моя пленница?

Он наклонился и, легонько щелкнув ее кончиком пальца по носу, прошел к одному из парчовых кресел у окна.

Меган с оскорбленным видом скрестила руки на груди, но он, казалось, не обратил на ее движение никакого внимания. Тогда она пошла к зеркалу расплетать волосы. Отвязала желтую ленту, положила ее на комод и взглянула на себя в зеркало.

– В гостинице чудесный персонал, – заметила она, увидев прибранную комнату, и повернулась к Лукасу. Он сидел, положив ноги на обувную скамеечку, и читал газету. – Вынесли ванну без напоминаний. И кровать застелена.

Он беглым взглядом обвел четыре столбика и вновь обратился к газете.

– Здесь намного приятнее, чем в «Еде и ночлеге», – продолжала Меган. – Тамошним слугам, чтобы вынести ванну, века бы не хватило. Постель тоже никогда не убиралась. И вообще, я готова поклясться, они смотрели на меня так, будто у меня рога отрастают.

– Потому что считали вас ненормальной. – Меган сделала раздраженный жест.

– Какой вздор! – сказала она, кладя руку на бедро. – Ну, в первый вечер, когда вы приковали меня к ванне, еще куда ни шло. Я протестовала, я… неистовствовала, и люди вполне могли подумать, что я слегка не в своем уме. Но потом-то я вела себя прекрасно, а они смотрели на меня все так же странно.

– Вы меня не поняли, – сказал Лукас, складывая газету и отодвигая ее в сторону. – Я имел в виду совсем другое.

Он закусил губу, что не предвещало ничего хорошего – Меган уже достаточно изучила его ужимки. Он знал что-то, чего не знала она, и его специфическая полуулыбка гарантировала, что последующие слова, чего бы они ни касались, будут нелицеприятными.

– Люди думали, что вы и в самом деле сошли с ума.

– Почему они так думали? – настороженно спросила Меган.

– Потому что я им так сказал.

У нее расширились от удивления глаза.

– Когда я приковывал вас к ванне, я предвидел, что вы поднимете шум. Мне не хотелось, чтобы слуги ворвались в комнату вас освобождать. Вот я и сочинил историю о вашей невменяемости, чтобы их удержать.

– И что вы им сказали?

Лукас усмехнулся, возвращаясь к воспоминаниям.

– Я сказал горничной, что однажды вас похитили бандиты и что при вашей природной чувствительности, – он состроил гримасу, – подлое преступление не прошло бесследно. Вы так и не оправились от потрясения. – Он не выдержал и засмеялся. – Видели бы вы бедную горничную, когда я сказал, что иногда приходится вас усмирять. Я думал, у нее глаза выскочат из орбит. – Лукас, продолжая хохотать, ударил себя по коленям.

Чтобы не впасть в ярость, Меган принялась считать. Потом сосредоточилась на дыхании, воображая все возможные способы истязания своего обидчика. И с ним было покончено за миг до того, как кровь ударила ей в голову.

– Вы самое подлое, самое ничтожное из всех существ, сотворенных Богом! Вы мне отвратительны!

Подобрав с туалетного столика щетку с серебряной ручкой, Меган запустила ею Лукасу в голову. Прихватить заодно зеркальце у нее рука не поднялась, поэтому она швырнула вдогонку чашку из бритвенного набора. Керамический сосуд для взбивания мыльной пены угодил в стену, и толстые черепки разлетелись во все стороны.

– Как вы могли позволить себе подобные вещи? – продолжала выговаривать она. – После того как вы похитили меня и протащили за собой полштата, вам хватило наглости – да, наглости! – говорить людям, что я ненормальная?!

Она бросилась через комнату к седельному мешку. Выхватила тяжелую кожаную суму с кассой и, отклонившись назад, с размаху метнула в Лукаса. Сильный удар пришелся точно под ложечку, так что противник, крякнув от боли, согнулся пополам и присел.

Меган праздновала победу. Лицо ее расплылось в улыбке.

– Лукас Маккейн, вы сгорите в аду! Надеюсь, сам дьявол вас туда препроводит. То-то я порадуюсь! Нет, по такому случаю я организую парад. Шествие со слонами, тиграми и змеями. Хотя нет, змею нам раздобыть не удастся, потому что к тому времени вас не будет. Вы же самый большой питон на свете!

Лукас выпрямился и, вперившись в нее ледяным взглядом, шагнул вперед.

Она поспешно отступила.

– Вы получили по заслугам, – сказала она. – За тот злодейский трюк в Топике.

Он продвинулся еще дальше.

Меган понимала, что он готовится ее поймать. Одному небу известно, какое наказание он мог придумать, имея в своей голове никудышный субстрат, который он называл мозгами.

Когда Лукас неожиданно раскинул руки, она с пронзительным криком со всех ног бросилась прочь. Вскочила на постель и, словно испуганный жеребенок, нескладно засучила коленями и локтями. Готовый блокировать любое ее движение, он встал у спинки.

– Не трогайте меня! – крикнула Меган. Его бедра вплотную придвинулись к кровати. Меган, извиваясь, отползала назад. Мягкий матрас и юбка мешали ее движениям.

– Я сейчас закричу. Клянусь Богом, закричу. И так громко, что крыша прогнется. Пусть все люди в городе слышат.

– Кричите, – сказал Лукас. – Я просто поведаю им ту же историю, что в Топике. После того как вас похитила банда негодяев, вы лишились рассудка, и с тех пор вас преследуют кошмары. Кого удивит, что я вынужден время от времени привязывать свою дорогую женушку? Конечно же, люди поймут меня.

– Какой же вы подонок, Лукас Маккейн! Вы все заранее обдумали.

Когда он прыгнул на кровать, Меган хотела закричать, но сильные пальцы в мгновение ока зажали ей рот.

– Я отпущу вас, если обещаете не поднимать шума, – сказал Лукас.

Она попыталась послать его к черту, но слова прозвучали неразборчиво.

– Бу-бу-бу, – передразнил он ее со смехом. – Я не понял, что вы сказали, но убежден – что-то неприятное. Жене не пристало говорить мужу подобные вещи.

В ответ посыпались ругательства, но каждое из них обрывалось его рукой.

– Я отпущу вас, – повторил Лукас, – но вы должны вести себя хорошо.

Меган каким-то образом ухитрилась разомкнуть зубы – настолько, чтобы захватить достаточно большую площадь его ладони. С улыбкой, которой он не мог видеть, она впилась ему в кожу.

Лукас взвизгнул и отнял руку. Пока он рассматривал метки от зубов, Меган быстро перекатилась на бок и встала, тяжело дыша.

– Может, мои зубы научат вас впредь не трогать меня.

– О, кажется, я усвоил урок, – сказал он, укачивая на бедре укушенную кисть.

Меган улыбнулась, гордясь своей удачей. Но ее триумф длился недолго.

Лукас со скоростью молнии захватил пригоршней ярко-желтую юбку, и через секунду нападающая сторона оказалась прижатой к стене.

Он наклонился к своей жертве, обжигая ее шею жарким дыханием, посылая дрожь вдоль спины. Меган следила за его глазами, видя в них неприкрытое желание. Но страх был самым последним из всех чувств, которые владели ею в тот момент. Ей уже не хотелось никуда бежать, а напротив – очень хотелось остаться на месте. И ощущать прижимающееся тело Лукаса.

– Меган, вы знаете, что я хочу вас.

Слова Лукаса пронзили ее ознобом подобно пронесшемуся прохладному летнему ветру.

– Вы понимаете, о чем я говорю? – повторил Лукас. Да, она понимала. И мечтала о том же самом.

– Я хочу… – продолжал он тихим напряженным голосом, нагнувшись, чтобы смотреть ей в глаза. – Вы позволите?

Меган попыталась улыбнуться. Он говорил слишком много. Ей хотелось, чтобы он замолчал и поцеловал ее.

– Да, – прошептала она. – Я тоже хочу, Лукас.